Yuno_Neferpitou

Доказательство Дьявола (Детектив с невозможными убийствами)

АННОТАЦИЯ

В заснеженных горах, среди ледяного безмолвия, возвышается современный отель, похожий на замок. Он стал клеткой для тех, кто оказался втянут в мрачную тайну — происхождение «вируса вампиризма». Эта загадочная болезнь превращает зараженных в хищников, вынужденных нападать на людей, чтобы утолить кровавый голод.

Фуникулер сорван в пропасть, связь оборвана, дороги завалены снегом. Безоблачный отдых обернулся борьбой за выживание. Но еще страшнее то, что среди гостей скрывается убийца. Он не оставляет следов, проникает сквозь стены и оставляет насмешливые послания. Убийства, которые напоминают мистические жертвоприношения, кажутся невозможными.

Никита, сотрудник отеля, и Варвара, гостья с загадочными интересами, пытаются добраться до истины. Либо убийца действительно владеет сверхъестественными силами, либо его план доведен до ужасающего совершенства. И хотя взрослые давно не верят в сказки о колдунах и нечисти, поверить в сверхъестественное здесь становится проще, чем когда-либо...

Что, если среди гостей есть «особенный зараженный»?

***

Этот роман — дань уважения золотому веку детектива и японскому направлению «хонкаку-детектив», где читателю предоставляются все улики для самостоятельной разгадки преступления. Перед последним актом у вас будет шанс ответить на главные вопросы: «Кто? И как?» самостоятельно.

Что же касается «Зачем?» — на этот вопрос лучше всего ответит сам убийца.

I АКТ

ПРОЛОГ

***

Фуникулер медленно поднимается в обитель снежных гор.

Нет пути назад.

Навстречу безликому горному отелю. Там все и закончится. Сложно представить себе место, которое лучше бы подошло для реализации моего плана. Пустое и бездушное, как оболочка робота. Это радует меня.

Проще думать, что все это нереально. Проще думать, что это лишь представление… Да, всего лишь пьеса, и не более.

Делаю ли я это из мести? Совсем нет, дело не в прозаичном желании отомстить…

Я — безликое существо, потерянное на обочине мира, как ненужная поломанная игрушка.

Я попросту хочу поделиться своей болью —

Ведь я никогда не отличалось жадностью.

— …

Фуникулер неумолимо ползет ввысь.

ПЕРВЫЙ ГОСТЬ

***

Я скучал за стойкой, когда открылась дверь на ресепшн. Не спрашивая приглашения, злобный зимний вечер вторгся внутрь тесноватого помещения. Я невольно содрогнулся. Из одежды на мне были только однотонные брюки и белая рубашка.

Неожиданным гостем оказался всего-лишь Ромыч, наш техник. Он был одет, как всегда, в серый рабочий комбинезон с ремнем для инструментов на поясе. В руках… Он держал букет цветов. Откуда он у него?

Спросить я не успел —

Ромыч подошел вплотную к стойке и протянул мне букет.

— Никита, я давно хотел тебе признаться… Я люблю тебя.

Уж больно манерой речи он подражал героям романтических латино-американских сериалов, чтобы воспринять сказанное им всерьез.

— Откуда цветы? — Только и спросил я хмуро.

Ромыч не собирался сдаваться:

— Я купил их, чтобы выразить свои чувства по отношению к тебе…

— Ага… — Я раздраженно махнул на него рукой. — День и так обещает быть "веселым". Еще и ты со своими дебильными шуточками.

— Никакие это не шутки…

— Что это за цветы? — Я настаивал на ответе.

Сдавшись, Ромыч перестал изображать героя-любовника и заговорил привычным вальяжным расслабленным голосом.

— Цветы привез доставщик.

— Какой доставщик?

— Которого я встретил, пока спускался на фуникулере вниз, чтобы проверить все-ли в порядке.

— Можешь рассказать все от начала до конца, нормально?

— Как скажешь, дружище. — Ромыч пожал плечами и стряхнул с комбинезона несуществующую пыль. — С чего бы начать? Ах, да… Я спустился на фуникулере на нижнюю площадку. Там был доставщик… Ну, он спросил меня о том, где находится "Багровый замок". Я сказал ему, что там, наверху, надо подняться на фуникулере. Только тогда он решил поинтересоваться о том, кто я вообще такой. Ну, я ему и сказал, что работаю здесь, на комбинезон свой показал. Он спросил, могу я забрать у него цветы. Бедолага к нам дорогу битый час искал, и теперь опаздывал. Я согласился, забрал цветы и поднялся обратно…

— Ладно, я понял. — Я раздраженно оборвал его. — Он не сказал, случаем, для кого эти цветы?

Ромыч призадумался и помотал головой.

— Не-а.

— Может, он квитанцию тебе оставил? — С надеждой пробормотал я.

— А… Нет, не было квитанции.

— Получается… — Я выдохнул, собравшись с мыслями. — Ты не знаешь, кому предназначаются эти цветы?

Ромыч почесал затылок и покачал головой.

— Господи. — выдохнул я и спрятал лицо руками, облокотившись на стойку.

В общем-то, эта ситуация с букетом цветов — наглядный пример того, как все работает в сфере обслуживания. Как бы ты не пытался держать все под контролем, все равно все взаимодействия обязательно проходят через инстанцию под названием "одно место". Особенно, когда дело касается Ромыча. Конечно, я не мог сказать, что он был плохим специалистом. Если ему сказать что-то починить — он починит. Но час от часу не легче: его патологическая безалаберность была той еще проблемой. Ну, кто ему мешал спросить у доставщика получателя цветов? А если это подарок, который хотят всучить в удобный момент?

Подумав немного, я взял вазу в кабинете, налил воду на общей кухне, после чего поставил цветы в угол стойки.

Я невольно поморщился, когда в нос мне ударил едкий запах.

— Ну, и воница от них. — Вторил мне Ромыч. — Кому этот запах может, вообще, понравится?

Да, цветы и в самом деле "пахли".

Оставалось надеяться, что нужный человек сам спросит о цветах и заберет их с ресепшена восвояси.

Ромыч не собирался уходить. Только я собирался спросить у него: "Тебе больше заняться нечем? ", как он резко сменил тему.

— Во сколько "важные гости" должны приехать?

— Вечером.

— "Вечером", это когда?

— Какая тебе разница? Иди делом займись, Ромыч.

— Надеюсь, эти гости будут поспокойнее, чем предыдущие. — Ромыч меланхолично вздохнул.

"Предыдущие гости", о которых говорил Ромыч — были теми еще уродами, по моему скромному мнению. Кучка молодых мудаков во главе с сыном хозяина отеля. Кроме того, что они без конца хамили и качали права, так еще и превратили люкс в безлюдном и тихом уголку в горах в некое подобие трэп-хаты. Каждую ночь — громкая музыка, крики и оры, разбитая посуда и бутылки. После каждой уборки пылесосом можно было начинать карьеру драг-дилера. Но самое удивительное, как они умудрялись после очередной адской ночи вставать поутру, одевать лыжные комбинезоны и шлепать к фуникулеру. То было поистине уморительное зрелище, потому что напоминало оно похоронную процессию.

А еще у них была такая фишка — ходить за ключами от служебного минивена на ресепшен посреди ночи. И каждый раз одно и то же. Я им говорил, что не могу дать пьяным людям ключи от машины. На это мне показывали на одного из придурков и говорили, что он и грамма не выпил. А тот самый "трезвый" всеми силами держался за стойку ресепшена, чтобы не упасть. И тут возникает дилемма: с одной стороны нельзя пускать за руль пьяных людей, а с другой — среди них сын хозяина отеля, которому вообще нельзя ни в чем отказывать.

Ромыч в одну ночь проснулся, вышел ко мне на ресепшен и сказал: "Может оно и к лучшему? Если они разобьются насмерть, то мы хотя бы одну ночь выспимся". Конечно, я тоже желал этим безмозглым дегенератам смерти, но глаз не мог сомкнуть, пока они там по серпантину круги наворачивали. Когда оболтусы возвращались через пару часов, я пересчитывал количество людей, которое покидало кабину фуникулера, и облегченно выдыхал: "Десять… Десять человек".

— Есть надежда, что в этот раз все будет поспокойнее. — Неуверенно проговорил я. — Хозяин назвал это… семейным отдыхом. Дети там будут.

Ромыч скептически посмотрел на меня и зевнул.

— Только пьяных детей, которые требуют ключ от минивена посреди ночи, нам и не хватало для полного счастья.

— Может, у кого-нибудь из гостей выпал день рождения на дни поездки? — Я посмотрел на Ромыча немного жалобно, с просьбой о помощи.

— Да забей, — он только отмахнулся от меня, — че ты паришься из-за такой ерунды?

Иногда я завидовал его невозмутимости.

— А Оксана где? — спросил я.

— Все еще подготавливает номера к приезду гостей.

— А ты починил телевизор в третьем номере?

— Сейчас собираюсь этим заняться.

Вместо того, чтобы наконец-то уйти с ресепшена, Ромыч достал из кармана телефон.

— Смотри, че заснял сегодня.

На экране его телефона было очередное видео окрестностей, которое Ромыч заснял при помощи своего дрона. Было у него такое необычное хобби.

С высоты птичьего полета открывался вид на гостиничный комплекс, состоящий из трех корпусов. То были темные крупные прямоугольные здания, обшитые металлом и панелями, как в рыцарскую броню. Окна и балконы напоминали соты в осином улье. Здания стояли на разных высотах, соединенные между собой дорогами из бесцветной гранитной брусчатки. Ресепшн находился в первом корпусе, выходил он на голую площадку, которую украшали только поблекшие сугробы. Комплекс находился на возвышении горы, поэтому площадка логически упиралась в фуникулерную станцию. На той висели кабины фуникулера, они будто бы дрыхли там, на тросе, подобно летучим мышкам. Одни пути уходили вниз, на землю, а другие шли еще выше, в туман, где возвышалась безлюдная гора.

А вокруг —

Горы в снегу, снежные горы, горы в снегу…

Первое время мне нравились операторские потуги нашего техника, но чем больше он снимал, тем больше раздражения они вызывали.

— Круто, Ромыч, очень красиво.

— Ты посмотри, какой туман крутой! Густой прям, как сливки!

— Да, невероятно… Помнишь про телевизор в третьем номере?

— Да-да…

Ромыч наконец-то соизволил покинуть ресепшн и оставить меня в одиночестве. Не то, чтобы у меня было много работы. Напротив, сегодня был только один крупный заезд: Гости от хозяина комплекса. Казалось бы, минимум работы? Нет, совсем нет. Приезд любых "гостей от хозяина" всегда означало только одно — в эти дни я превращался в личную слугу этих людей. Не то, чтобы я был слишком гордым и прочее. Скорее, это утомляло. В конце концов, десять человек могут эмоционально вымотать тебя куда сильнее, чем бесчисленная очередь на кассе в "Макдональдсе".

Одна только мысль о том, что скоро начнется настоящее "веселье", вызывала у меня сильное раздражение. На автопилоте я накинул куртку на плечи и вышел на улицу перекурить.

В горах всегда темнеет быстро. Со всех сторон наш комплекс был окружен однотонными треугольниками с крапинками деревьев, которых топил в себе вязкий холодный пластилин. Лысые макушки гор сливались с молочным туманом.

И метель почти не прекращалась уже больше недели. С того самого дня, как я проснулся по утру и словно телепортировался в иное измерение. Еще вечером того дня были только общипанные ветки и лысые горы, а утром — царство Снежной королевы. Мы только и успевали с Ромычем на пару орудовать лопатами, чтобы хотя бы тропинки от здания к зданию были проходимы.

Не успел я бросить бычок в снег и вернуться за стойку, как заметил кабину фуникулера, которая медленно поплыла вниз с горы по тросам.

Гости приехали так рано?

Фуникулер делает круг примерно за десять минут. Пока я ожидал возвращения кабины, смотрел по сторонам. Кабина — это единственная связь с внешним миром зимой, не считая вертолета. Вертлявая дорога, которая шла вниз и соприкасалась с цивилизацией, была проглочена снегом, поэтому по ней невозможно было спуститься.

Эти факты в совокупности создавали уникальное клаустрофобное ощущение посреди распростертого неба. Особенное оно ощущалось, когда кабина фуникулера подобно лодке Харона, скрывалась во мгле.

Я облегченно выдохнул, когда кабинка снова явилась моему взору подобно проявленной пленке. Железная коробка неторопливо обзаводилась гранями и очертаниями. Вскоре можно было даже увидеть силуэт в прозрачном окне.

Это показалось мне странным. В кабине был только один-единственный одинокий персонаж. Девичье лицо, окутанное светлыми, прямыми прядями.

Кабина остановилась на платформе. Из нее, навстречу пурге, вышла молодая девушка. Она была одета не по погоде, это точно. Однотонное темное платье, колготки, лакированные туфельки и поверх всего легкая курточка-плащ почти до пола.

Все это покрывало ее изящное тело…

Да, что спорить? Она была красива. Но красота та была особенно чарующей, даже с оттенком инопланетности. Бледная, как снег. Если дотронуться слегка, то не дай Бог, кожа треснет, как фарфор. Длинные светлые волосы скромно сведены к плечам. Ее мимика была совсем нечитаема, как иностранная тарабарщина. Сощурив крупные глаза-локаторы, на которые так и намеревались приземлиться снежные комочки, девушка заявила, вместо "здрастье":

— У меня бронь на Михаила Равдонина.

Михаил Равдонин был тем самым ожидаемым гостем от хозяина комплекса, который должен был поселиться здесь вместе с остальными постояльцами.

Все так просто, но…

Кажется, у меня на время отказал мыслительный отдел в мозгу.

— Михаил Равдонин? — Я говорил с паузами. — А вы?…

— Что я? — Девушка осмотрела себя со стороны и едва заметно хмыкнула. — Нет, я не Равдонин, это точно.

То было особенное мгновение, когда она впервые улыбнулась мне. Заметила, что я живой? Состою из плоти и крови… И что-то там, за покровом безликой кожи, есть во мне человеческое?

Так мне показалось…

Так мне хотелось думать.

— Что ж, — монотонно заговорила девушка, — давайте разбираться, кто же я такая. Думаю, это будет несложно, если сложить "два плюс два"… — На полуслове она нахмурилась. — Главное, не получить пять на выходе, верно?

— …

— У Равдонина есть жена, если я ничего не путаю? — спросила гостья.

Честно говоря, я не был в курсе. Мне так и не отправили список гостей, да и о Равдонине я знал ровным счетом ничего. Если ли у него жена — меня это информация до недавнего времени совсем не волновала.

Я слушал эту странную девицу с глупым перекошенным лицом.

— …Но жена с ним не приедет, как мне известно. — Продолжала девушка.

Понятия не имею.

— Это наводит на мысль о том, что я не могу быть женой Равдонина, логично? — спросила она.

— …

— Хорошо, с этим разобрались. — выдохнула гостья. — Дальше по списку: У Равдонина — двое детей. Мальчику шесть годиков, а девочке уже четырнадцать. Девушки в наше время как-то быстро созревают, но… Нет, мне не четырнадцать. Можете убедиться по моему паспорту.

Не успел я и слова вставить… Да и было бы куда это "слово" впихнуть. И без того в этом тетрис-диалоге было тесно и неуютно…

Девушка достала из объемной сумки книжечку с двуглавым орлом. Не скажу, что мне сильно хотелось разглядывать ее паспорт, но мне не дали иного выбора.

На титульной скользкой странице было сказано, что обладателем документа является некая Варвара Скоморохова. С небольшой фотокарточки на меня таращилась сестра-близнец девушки, что стояла напротив меня.

Так и быть, по дате рождения я быстро прикинул, что девушке было двадцать полных лет.

— Ну что, пока что все правильно? — уточнила девушка с вовлеченным взглядом.

Я неловко кивнул.

— Кроме того, что мне уже не четырнадцать, так и фамилия у меня совсем другая. — продолжала Варвара Скоморохова. — Значит, я не дочь Равдонина. Кроме того, его дети не приедут в отель. Это, кстати, важно для наших размышлений… — Варвара многозначительно посмотрела на меня, добавив едкую улыбку. — Равдонин очень постарался все обставить так, чтобы его семья не оказалась в отеле. Если память мне не изменяет, он объяснил это тем, что поездка, развлекательная с виду, по сути является деловой встречей акционеров компании "НекстГен"… Дело в том, что… это не совсем правда. — Гостья снова хмыкнула. — Важно, что об этом знаю только я и Равдонин. Зачем он обманул жену и детей? Думаю, вы уже и сами обо всем догадались…

Не знаю, было ли все так очевидно, как она говорила, но… Я совсем не понимал, к чему она ведет. Заметив мое смятение, Варвара посмотрела на меня с разочарованием и тихо выдохнула.

— Хорошо, давайте я попытаюсь объяснить все еще проще. Метод исключения: я не являюсь женой или дочерью Равдонина, а также никак не связана с другими гостями… Кто же я?

Кажется, я догадался, но мне не хотелось ничего озвучивать вслух.

— Эврика. — Варвара хлопнула в ладоши. — Я могла бы как-то приукрасить действительность… Сказать, что я — личный ассистент Равдонина… Или другая подобная чепуха, но… Давайте будем честными…

— …

— Я любовница Михаила Равдонина.

Сообщила она об этом так, словно выиграла в лотерею. Редко такое случается со мной, что я теряю нить происходящего и становлюсь совершенно рассеянным.

Но именно это произошло со мной в тот момент.

Я был в ступоре.

Сравнимо это ощущение с тем, которое я испытал, участвуя в школьной театральной постановке много лет назад. Все было хорошо до тех пор, пока я не посмотрел в зал и не увидел целую толпу, которая смотрела на меня. Я забыл свои слова.

И сейчас я чувствовал себя похожим образом.

Я словно забыл слова для нашего разговора. К счастью, второй участник сценки решил мне подыграть. Варвара осмотрелась по сторонам, оценив по достоинству царство снега, и откровенно поежилась.

— Холодно у вас тут, б-р-р-р…

Я все-таки смог выдавить из себя приглашение на ресепшен.

***

Пока я делал ксерокопию ее паспорта, Варвара со скучающим видом осматривалась по сторонам, повиснув на стойке локтями. У меня было желание с ней поскорее закончить и отправить восвояси. Мне не хотелось этого признавать, но присутствие рядом со мной этой девицы вгоняло меня в неуютность. Я словно превращался в робота, которому давно не меняли масло, и этот робот все скрипел при каждом грубом движении.

Когда я вернул ей паспорт, она неожиданно спросила:

— Ну и как оно?

Я нахмурился, не понимая о чем она говорит. Что… оно? О чем она вообще?

Заметив смятение на моем лице, девушка добавила:

— Получилось поймать хотя бы одного вампира?

Ее указательный палец привел мой взгляд к плакату на стене от министерства здравоохранения.

Едкие алые буквы на белом фоне сообщали:

"Как распознать признаки вампиризма у себя и окружающих?"

ВАМПИРИЗМ

***

Роду человеческому можно только позавидовать, когда дело касается адаптации к кошмару.

Первое время, кого не спросишь, все только и восклицали: "Конец света! Это апокалипсис!" но чем больше дней сваливалось в кучу, образуя месяцы, тем чаще слышались реплики по типу:

"В общем-то, не так уж и страшно".

А ведь и года не успело пройти, как мир познакомился с эпидемией вампиризма.

Самое пугающее, что они неотличимы от обычных людей внешне. Да, у них немного бледная кожа, но много у кого кожа такая… Так себе подсказка. Температура тела "вампира" ниже нормальной — около 34 градусов. После инкубационного периода заражения, больной попадает в "торпор": он проваливается в "спячку", коматозное состояние примерно на 12 часов. После того, как мутация организма закончится, "вампир" окончательно обращается. Обратного пути нет. Он сохраняет разум, сохраняет свою личность, но —

Он уже другой.

Зараженному нужна кровь, которая выступает в роли естественного наркотика. В свежей крови содержится адреналин, дофамин, гемоглобин, иммунные тела и прочие компоненты, которые не вырабатываются в теле больного в достаточном количестве. Это вынуждает зараженного, зачастую против его воли, бросаться на здоровых людей и заражать их. С биологической точки зрения это обусловлено тем, что вирус-мутаген таким образом мотивирует своих носителей к дальнейшему "размножению".

Зараженный одержим человеческой кровью.

Сколько же видосов я насмотрелся, как по улицам бегают безумные люди, пытаясь укусить случайных прохожих. Со стороны это больше напоминает зомби-апокалипсис, но у наших-то иногда просыпается сознание —

Как же они плачут, когда кого-то убьют.

Как же страшно смотреть, как убивают их.

Было страшно когда-то давно, в прошлой жизни.

Именно к этому безумию —

Люди привыкли и адаптировались.

***

Выбравшись из задумчивости, я ответил гостье:

— Нет, никого мы здесь не поймали.

У нас тут, у дедушки на деревне, кругооборот постояльцев за последние полгода, в лучшем случае, был полтыщи человек. Как только все началось, сразу последовали государственные ограничения по посещению общественных мест. Первое время разрешали заселение в гостиницы только, если есть справка, что не болен вампиризмом. Затем ситуация стала ухудшаться, и все общественные места обязали закрыть. Людей начали увольнять. В нашем комплексе остались только я, Ромыч и Оксана. Приезжают сюда только по знакомству, неофициально, поэтому постояльцев совсем мало, иногда неделями все простаивает. Неудивительно, что вероятность повстречать зараженных у нас в отеле — близка к нулю.

— Хорошо, что вирус по воздуху не распространяется, иначе бы мы уже все превратились в этих чудовищ.

Бросила гостья как бы невзначай, но было очевидно, что эта тема ее беспокоит.

И в самом деле, какой-то унылый апокалипсис. Совсем не так, как в фильмах о зомби или мутантах. Не случилось такого, что цивилизация рухнула за пару дней. Она медленно, но верно разлагалась. Все-таки инфекция распространялась постепенно, в каком-то своем вальяжном нерасторопном темпе. Чтобы заразить человека, его надо укусить. Зараженный еще должен пролежать в “торпоре”, чтобы окончательно обратиться.

Нет-нет, да и натыкаешься на видео и фото ужасных хроник: темные подвалы с кучей трупов. Все это, по логике, должно было быть засекречено, но чем сильнее слабело государство, тем больше в сети появлялось такой информации.

Я стараюсь об этом всем не думать. В этой замкнутой скорлупе на вершине небольшой горы — чтобы не произошло в мире — меня ничего не касалось.

— Вас проводить до номера? — спросил я у гостьи.

— Нет, — девушка махнула рукой, — сама найду, спасибо.

— Ваш номер находится на втором этаже корпуса. Чтобы попасть туда, вам надо сейчас выйти, повернуть налево…

— Вот что странно… — Варвара беспардонно перебила мой заученный монолог. — С этим вирусом "вампиризма"… Такой бардак случился. Хоть бы какого-нибудь виновника произошедшего представили. А мы только и слышим: "Мы спасаем людей". Это, конечно, замечательно, но… Такая ситуация получается, что неизвестный вирус свалился с какого особенно зловредного потолка и… Все. Живите с этим. Откуда же он взялся? Говорят, что первый случай заболевания был зафиксирован в Поволжье, но ничего подобного там раньше не происходило. Ни в каких архивах не описано, чтобы люди на людей бросались и кровь пили… в монстров превращались… Что думаете?

И чего ее это так беспокоит? У меня не было желания продолжать этот разговор, но доставучая девушка была важным гостем. Клиент всегда прав, поэтому у меня не было возможности ее проигнорировать или же послать куда подальше.

— Вы знаете откуда пошли истории про вампиров? — спросил я.

— Нет, — Варвара озадаченно зацокала языком, — стыдно даже, я кроме "Дракулы" и "Носферату" ничего не знаю… Не приходило мне в голову как-то связывать киношного мужика в смокинге с тем, что у нас тут, в реальности, творится… Просветите меня?

— Да, конечно… — я вяло кивнул и постарался принять важный вид. — Дело в том, что истории про вампиров… Про тех вампиров, к которым мы привыкли… Те, что смокингах ходят и обитают в поместьях… Истории эти берут свое начало из демонологии славянских народов. Стокер, автор "Дракулы", скорее всего, взял идею из фольклора Восточной Европы…

— Хотите сказать, что "вирус вампиризма"… У него из прошлого ноги растут?

— Ну, это всего-лишь предположения… Анализировать мифологию — дело интересное. Те, кто ее изучают, этнографы и фольклористы, делали предположения, что истории про упырей и вампиров взялись неслучайно. В некотором роде, вся нечисть — это поэтизация бытовухи. Ну, смотрите, человек возвращается из мертвых… Начинает терроризировать близких ему людей… Какие у вас ассоциации?

Варвара сощурила глаза и ухмыльнулась.

— Скорбь по погибшему?

— Хм, ну да. Человек переживает утрату близкого человека. Он ему везде мерещится, не отпускает от себя… — Я недовольно почесал затылок. — Правда, если сделать предположение, что фольклорные упыри — это не нечто символическое, а именно — наши "вампиры", то… Гипотеза со скорбью — не больше, чем заумный фрейдизм.

— У вас обширные познания о вампирах. — заметила Варвара.

Я пожал плечами и неловко усмехнулся.

Варвара снова опустила локти на стойку и уставилась на меня, сощурив глаза. Смотрела она на меня, как на продукт с прилавка. С видом, словно думала: "Покупать или нет?"

— Иногда посмотришь на человека, — Варвара говорила затянуто и лениво. — а даже и не скажешь с первого взгляда, что его вообще что-то может интересовать в этом мире… Такой умненький… И что в этой дыре на краю света забыл?

Ее слова прозвучало настолько обидно, что так и хотелось ответить: "а это уже не ваше собачье дело",

Но —

— Номер ресепшена на внутреннем телефоне: "4". Кроме, как сюда, вам больше некуда будет позвонить по внутренней линии… Ресторан не работает… Уже давно.

Варвара деликатно кивнула.

— Не переживайте, я обязательно вам позвоню. — Махнув рукой, ответила она. — Спасибо… за лекцию.

— Рад помочь. — Сухо ответил я, скромно кивнув.

На выходе с ресепшена Варвара столкнулась Ромычем. Тот пропустил ее в дверях, после чего, отряхнув снег с ног о коврик, проводил нашу единственную гостью оценивающим взглядом.

Затем обратился ко мне:

— Ничего такая девица… Я бы даже сказал, очень даже ничего.

— Ага, любовница Михаила Равдонина. — бездумно бросил я.

— Чего!? Как… ты об этом узнал!? — удивленно воскликнул мой коллега.

— Это было несложно. — я устало выдохнул. — Она сама об этом мне сказала.

САХАРОВЫ

***

После того, как Варвара Скоморохова покинула ресепшен, началось нечто напоминающее типичную рабочую рутину. Я проверил, как Оксана подготовила номера. Убедился, что в апартаментах все нормально со светом и отоплением. Все это время я ходил по пустынным корпусам. Длинные освещенные коридоры, скованные вечерним полумраком навевали странные чувства. Когда нас, персонала, тут еще было больше, многие говорили, как здесь зловеще и неуютно стало в пустующем комплексе.

Мне же, наоборот, здесь нравилось, как никогда. Я ощущал себя обитателем футуристичного замка. Вместо старинных канделябров — лунный всепоглощающий свет светильников. Вместо погрызанных каменных стен — металл и пластины. Эта пустота и безжизненность завораживала меня и совсем не надоедала.

Когда я возвращался обратно, то увидел, как фуникулер снова поехал вниз. Вскоре на ресепшене появились новые гости. Мужчина лет сорока и девушка, которой на вид можно аккуратно дать не более двадцати.

Оглянувшись в панорамное окно, девушка обратилась к своему спутнику:

— Здесь так тихо… — Она легонько коснулась запотевшего окна. — В наше время такие места надо ценить.

Хоть кто-то видел это место таким же, как я. Мужчина посмотрел на девушку, но ничего не ответил. Видимо, не из разговорчивых.

Ну и вид у него был, конечно. Как кубики тетриса, которые как ни складывай, получается нечто уродливое и вырвиглазное. Одет он был с иголочки: богато, в василькового цвета костюм с пафосными, блестящими на свету запонками. Дорогая одежда, даже если ты совсем не разбираешься в брендах, сразу бросается в глаза. Другое дело, что сам мужик… выглядел как-то обсосно, что-ли. Как будто бы он приехал не на отдых в горы, а недавно сбежал из колонии и неделями плутал по тайге. Особенно бросался в глаза, как красная тряпка, его болезненный и нервный взгляд. Бледная кожа покрыта едва заметными розовыми пятнами, словно сыпью. Глаза, обведенные синеватыми кругами, то и дело бегали по стенам, как будто бы он боялся неожиданного нападения со спины от мусорного ведра. Ему точно не помешала бы консультация с мозгоправом, с таким-то видом и поведением.

Но больше всего напрягала кобура пистолета, которая висела у него на поясе. Редко встретишь человека, который вот так носит огнестрел. Должно быть —

Он переживал за свою жизнь.

Мужчина резким движением достал из кармана пиджака два паспорта и протянул мне.

— Бронь на Сахарова.

Только я хотел было забрать у него документы, как они вывалились из рук мужчины с резким хлопком. Он пробормотал что-то едва уловимое и опустился на корточки. Мне было неудобно это наблюдать.

Девушка, которая пришла вместе с мужчиной, кажется, забавлялась этой сценкой. Она тихонько хмыкнула и снова отвернулась к окну, где снег и не собирался останавливаться.

Такое чувство, что у нас на ресепшене сегодня то ли показ мод, то ли конкурс красоты. Девушка была красива, могла потягаться с Варварой за звание "мисс гора" или что-то вроде. Волосы цвета сажи были заплетены сзади, открывая на обозрение острые и правильные черты ее лица. Глаза ее холодно покусывали все, до чего ненароком дотрагивались. Я поспешил отвернуться, когда она бросила на меня взгляд, завернувшись потуже в рваную джинсовую куртку.

Наконец-то, документы добрались до моих рук. Надо полагать, что эти двое родственники, скорее всего, отец и дочь. У обоих одинаковая фамилия: Константин Сахаров и Дарья Сахарова. Мужчине было сорок два года, а девушке всего-лишь девятнадцать.

И что это на меня напало такое? С чего бы я вообще начал проводить все эти логические цепочки? Неужто на меня так повлияла встреча с Варварой Скомороховой, которая посредством логики смогла доказать мне, что она является любовницей Михаила Равдонина? Сказать трудно.

Когда я закончил с ксерокопией документов, Дарья Сахарова спросила:

— Чем это у вас так пахнет здесь?

Я не сразу догадался, что она имеет в виду удушливый запах цветов, к которому я успел насильно привыкнуть.

— Прошу прощения… — Обратился я к Сахарову. — Эти цветы… Не вам их, случайно, должны были доставить?

— Пап, это ты цветы заказывал!? — Дарья обратилась к мужчине. — У меня день рождения еще не скоро… С кем это ты тут шашни крутить собрался?

Константин Сахаров, вместо какого-либо ответа, схватил дочь за рукав.

— Пойдем. — хрипло произнес он.

И потащил девушку прочь с ресепшена.

— Ваш номер находится на втором этаже первого корпуса…

Мои слова не достигли адресата. Я видел через панорамное окно, как Сахаров соизволил отпустить свою дочь. Дверь захлопнулась с треском. Они молча пошли в сторону первого корпуса. Девушка обернулась и легонько помахала мне пальчиками руки.

Мне показалось или —

Взгляд у нее неожиданно —

Стал необъяснимо грустный.

РАВДРОНИН

***

Затем пожаловали следующие гости. Мужчина, чья голова была похожа на уродливый картофель, на который по какой-то причине нацепили солнцезащитные очки, протянул мне свой паспорт. Оказалось, что это и есть Михаил Равдонин. Затем он обратился к сопровождающей его девушке:

— Брина, давай сюда свой паспорт тоже.

Я неосознанно поморщился. Что это за имя такое? Брина. Девица улыбнулась мне наигранно-ласково и аккуратно положила свой документ на стойку. Симпатичное, но простое лицо, в котором не за что бы уцепиться взглядом, забавно сочеталось с пумпоном на шапке. Все в девушке выдавало хорошо сложенную простушку.

— Миш, а рестораны здесь есть? — спросила она Равдонина.

— Откуда же мне знать? — Навязчиво-раздраженно ответил Равдонин. — Вот, спроси молодого человека, он здесь работает и все знает.

Я сказал, что ресторанов у нас здесь больше нет. Был один, на первом этаже второго комплекса, но по известным причинам больше не работал. Нет клиентов — нет ресторана. Ближайшие развлекательные заведения находились в пятнадцати километрах отсюда, в непосредственной близости от горнолыжного курорта, но работают с перебоями.

— О! — Равдонин услышал знакомое слово и о чем-то вспомнил. — Мы завтра, всей оравой, собираемся кататься ехать… Как нам попасть на трассы?

— Я отвезу вас на служебном минивене, а также заберу, когда вы закончите. — Ответил я.

— А тут, что? Дорога есть сюда? — Удивился мужчина. — Зачем же мы тогда на фуникулере поднимались?

— Дорога есть, но зимой по ней не подняться. Завалена снегом. Служебная машина находится внизу, на площадке.

Дорогу перестали убирать, когда в этом больше не стало смысла. Те редкие гости, которые объявлялись, могли подняться и на фуникулере.

— А-а-а… — Равдонин повернулся к своей спутнице. — Ну, ты поняла? Ресторанов здесь нет, ехать надо…

— Может поедем, Миш?

— Ой, нет, Брина… Меня уже сегодня ни на какой ресторан не хватит. Мне уже на покой хочется. — Равдонин снова обратился ко мне. — А доставка у вас есть?

Я кивнул.

— Что заказать можно?

— Пицца, роллы.

— Вот, — он кивнул, — Пицца меня устраивает.

По лицу его спутницы можно было сказать, что пицца ее точно не устраивает. Я сделал ксерокопию ее паспорта. Ну и наградили же ее именем родители: Октябрина Богдановна.

— Так-так, мы с вашим хозяином договаривались о цене проживания.

Сказав это, Равдонин потянулся к сумке и достал из нее пачку денег. Даже с учетом "дружеской скидки" от хозяина, проживание в трех апартаментах стоило недешево. Не отпуская статичной улыбки с лица, Равдонин с довольным видом наблюдал за тем, как я пересчитываю свою квартальную зарплату.

— Ваши ключи. Вас проводить до номера?

— Да, Сусанин нам не помешает. — Весело бросил Равдонин.

Обогнув стойку ресепшена, я повел гостей к корпусу.

***

— Сахаров уже приехал? — поинтересовался Равдонин.

Я кивнул.

— Это хорошо. — Мужчина довольно выдохнул. — А какие тут у вас есть горнолыжные трассы?

Пока мы шли до корпуса, Равдонин допрашивал меня обо всем, что только можно. А можно ему, очевидно, было все.

— Трасс не очень много, если честно, — вяло ответил я, — но они все разные и подойдут человеку любого навыка катания. Есть для начинающих, продвинутых и одна экстримная трасса. Также есть учебная трасса, где обычно дети катаются с инструкторами.

— Простите, есть тут хороший какой-нибудь спа-центр? — спросила спутница Равдонина.

— А! Точно! Это… Есть здесь, где в баню сходить!? — перебил ее Равдонин.

Так мы и шли. Они задавали вопросы, я на них отвечал. Кроме того, мне достался их чемодан (большое спасибо), который подобно ослу, все без конца упирался и застревал в снежном покрове.

Мы зашли во второй комплекс, и пройдя по однотонному коридору, зашли в лифт. Когда я выкатил чемодан в коридор, то поймал неловкую улыбку от Октябрины. Я ответил ужимкой.

Стоп.

Только сейчас я обратил внимание на очевидную, вопиющую несостыковку.

Следуя простой логике:

Октябрина не может быть женой Равдонина. Тот приехал без семьи.

Не может быть его дочерью, потому что его дочке только четырнадцать, а Октябрине, если судить по паспорту, было за двадцать.

Она может быть —

Только его любовницей.

А это значит —

В номере Равдонина сейчас находится —

Кто-то совсем другой.

Не успел я все это прокрутить у себя в голове и почувствовать, как меня охватывает паника, из номера Равдонина вышла Варвара Скоморохова. Завидев нас, она на мгновение нахмурилась, после чего тотчас набросила на лицо накидку невозмутимости и —

Обратилась ко мне:

— Никит, с номером все отлично, я проверила.

Варвара повернулась к Равдонину и его спутнице.

— Вы уже приехали!? — Глаза ее удивленно скруглились. — А мы ждали вас немногим позже…

— Мы доехали быстрее, чем ожидалось. — Сказал Равдонин, поправив края кожаной куртки.

Равдонин изменился в поведении. Кто бы мог подумать, что этому человеку знакомо чувство стеснения. Кажется, аура Варвары смогла подействовать даже на него.

— Тем лучше! — Варвара подошла ближе. — Рады видеть дорогих гостей в нашем комплексе! Никита рассказал вам все, что касается комплекса?

— Да… — Односложно проговорил Равдонин.

— Иногда он бывает недостаточно вежливым, но в остальном — прекрасный работник. Если что-то случится или вам что-то нужно, обязательно звоните ему. Номер стационарного телефона: 101… — Варвара протянула Равдонину руку. — Приятно познакомиться, Михаил Евгеньевич.

Тот ответил на рукопожатие.

— А мне-то… как…

Равдонин поглядывал на Варвару опасливо и одновременно хищно. Кажется, спутница Равдонина тоже заметила неладное. Она поспешила оказаться между ними. Подошла ближе и с кривоватой улыбкой на миловидном лице поблагодарила Варвару за заботу.

— Пойдем, Миш, я так устала…

— А говорила, что в ресторан хочешь. — Удивленно воскликнул мужчина.

— Уже ни в какой ресторан мне не хочется. — Она соблазнительно сощурилась. — Хочется уже… Улечься.

Предложение Равдонину понравилось. Он открыл дверь в апартаменты, после чего оба скрылись внутри.

В коридоре снова все стихло.

Мы остались с Варварой в коридоре наедине.

КОНСПИРОЛОГИЯ

***

Мы вышли на улицу, и в тот же момент Варвара схватилась за колени, с жалких попытках сдержать смех.

— Видел, как она схватилась за него? — Ее глаза заблестели, когда она посмотрела на меня. — О-о-о! Моя прелесть! Мо-е-е-е! Никому не отдам мою прелесть!

Мне же было не до смеха.

Пока мы молча следовали на ресепшен, я не знал, что сказать. Я не понимал причины, по которой меня обманули. Сложно сказать, что я испытывал в тот момент в большей степени: возмущение или озадаченность…

Вернувшись за стойку, я попытался собраться с мыслями. Осматривался по сторонам, словно искал какие-то подсказки. Варвара же не спускала с меня взгляда.

— Как ты узнала мое имя? — Наконец, спросил я.

Да, после того "представления" в коридоре, мы резко перешли на "ты".

Варвара прыснула и спрятала лицо за рукой.

Нет, это уже ни в какие ворота —

— Что смешного-то!? Я тебя спрашиваю! — Я всеми силами старался не перейти на крик.

Не обращая внимание на тот факт, что я вышел из себя, Варвара, поборов смех, посмотрела на меня, состроив заумное лицо.

— Ты хочешь понять, как я узнала твое имя, я правильно понимаю? — Спросила она.

— …

— Это потребовало от меня всей моей наблюдательности… Имя — оно у тебя на бейджике написано.

Я посмотрел на бейджик, который висел у меня на груди, и мне стало неловко. Варвара же снова достала паспорт из сумки.

— Мне нужен номер на… три дня. Сколько это будет стоить?

Я отказывался забирать паспорт из ее руки.

— Я не понимаю… Зачем? — Беспомощно пролепетал я.

— Что, зачем? — Озадаченно переспросила девушка. — Зачем мне номер на три дня? Или по какой причине я обманула тебя и пробралась в номер Равдонина? Тут все просто, я сделала это, чтобы установить там прослушку.

— Что… установить!?

— Прослушку. — Беспардонно повторила Варвара. — Это такое устройство, чтобы скрытно записывать разговоры других людей. Очень удобно, когда надо узнать какую-то информацию, которой с тобой не хотят делиться…

Я раздраженно махнул рукой, чтобы она замолчала.

— Я знаю, что такое прослушка.

У меня было ощущение, что меня накормили кислотой. Все, что происходит вокруг — обман расщепленного сознания. Мне лишь кажется, что я оказался участником какого-то шпионского заговора. Только и оставалось признать, что я совсем ничего не понимаю.

— Зачем? Зачем… ты установила прослушку в его номере? — Сдавшись, спросил я.

Помнишь о чем мы с тобой говорили накануне?

— О чем мы говорили?…

Я попытался вычленить из памяти наш с ней разговор.

— О "вампирах", что-ли? — Я спросил, не скрывая раздражения в голосе. — И причем они здесь!?

— Да, да. Мы говорили о "вампирах". Даже ненароком затронули тему того, как она появились на этот свет. Точнее, о загадке из появления… — Медленно, монотонно проговорила девушка. — Что, если я скажу… "Вирус" появился неслучайно?

У Варвары не получилось меня удивить. То, что "вирус вампиризма" мог появиться в какой-нибудь лаборатории — это мысль, которая всплывала в каждом среднестатистическом мозгу и часто становилось темой для конспирологических бесед.

В какие это времена люди вообще полностью и безоговорочно доверяли государству? Только, если в какой-то поломанной параллельной вселенной. Понятное дело, что в истории "вируса вампиризма" было слишком много белых пятен, которые всеми силами старались не запачкать.

А что толку? Да, все это подозрительно, но доказать что-либо также сложно, как и существование дьявола. Еще сложнее существование дьявола опровергнуть.

Проще было об этом не думать вовсе.

— У меня получилось кое-что узнать. — Продолжила Варвара. — Слышал о "НекстГене"? Это такая отечественная компания, которая до эпидемии занималась генетическими исследованиями. Поверь, было трудно об этом узнать… И все-таки, удивительным образом множество ниточек связывают "НекстГен" с тем местом, где началось распространение вируса-мутагена — Поволжье.

Я снова прервал ее рукой. Мне не хотелось слушать весь этот заумный конспирологический бред. Все, чего мне хотелось, чтобы Равдонин и Ко вместе с этой Варварой на пару собрали вещи и свалили из комплекса навсегда. И самое важное — чтобы все прошло без происшествий. К сожалению, "происшествие" уже произошло. И оно стояло напротив моей стойки.

— Хорошо… — Я глубоко вздохнул. — При чем здесь Равдонин? Стой! — Я нервно замахал руками. — Не хочу знать!

Поздно —

— Ты совсем ничего не знаешь о своих гостях!? — Варвара нахмурилась, не скрывая своего раздражения. — Как это при чем? Я же тебе уже говорила, что Равдонин — один из главных акционеров "НекстГена"!

— Ах, да… Логично.

Я несколько раз кивнул. Наверное, моя голова в тот момент напоминала "болванчик".

— Кстати, господин Сахаров и господин Комаров тоже не последние люди в "НекстГен"…

Значит, она знает все о гостях и хорошо подготовилась к этой авантюре.

Варвара кивнула в сторону окна:

— А вот, кстати, и семейство Комаровых пожаловало.

Я видел, как к ресепшену шла небольшая процессия. Варвара тактично уселась на кресло в углу и уставилась в журнал. Очевидно, она собиралась продолжить наш разговор, когда я закончу с последними гостями на сегодня.

Честно говоря, я даже не разглядел их толком. Мне дали документы, и пока я делал ксерокопии документов, моя голова была занята совсем другим.

Как же мне выйти из этой ситуации сухим? Возможно ли это вообще?

Комаровы. Это была семья из четырех человек. Муж, жена и двое детей: Я поймал себя на мысли, насколько разными бывают дети. Брат и сестра — они были примерно одного возраста, но кардинально отличались друг от друга. Пока мальчик тыкал пальцем во все подряд, приговаривая: "Папа, смотри, какая штука!", девочка молча сидела на кресле рядом с Варварой. Казалось бы, просто ребенок, но взгляд у нее был старческий.

Закончив с документами, родители повели детей к выходу.

— А мы завтра поедем кататься, да!? — Спросил мальчуган.

— Да, Глеб, завтра… — Устало ответила ему мать. — Вить, стоит ли нам зайти сейчас к Равдонину?

Поздно уже, — Виктор Комаров нахмурился и выдохнул, — к счастью.

Чета Комаровых покинула ресепшен. В тот же момент я уселся на барный стул и протер измученные глаза. Варвара снова стояла у стойки и пялилась на меня. Ее неожиданное и бесшумное появление заставило меня вздрогнуть.

— Кажется, гости не питают друг к другу теплых чувств. — Сказала она и ухмыльнулась.

Похоже на то. Сахаров вел себя так, словно нахождение в этом месте было для него пыткой. Комаровы тоже не напоминали счастливых людей, которым выпала счастливая возможность отдохнуть от рутины. Только Равдонин был себе на уме.

— Найдется для меня номер? — Раздался голос Варвары.

— Точно найдется место, где переночевать. — Едко бросил я. — В обезьяннике.

— Ух ты… Даже так? Вызовешь полицию? — Глаза девушки округлились.

— А у меня есть какие-то иные опции? — Я устало развел руками. — То, что ты сделала, незаконно.

Варвара кивнула, как бы соглашаясь со мной.

— Работает?

Она показала рукой на камеру в углу потолка, которая беспардонно пялилась на нас.

— Да, работает.

— Предположим, ты сейчас вызовешь полицию. Все им расскажешь, они найдут прослушку и меня увезут отсюда в наручниках.

— Звучит прекрасно. — Я кивнул.

— Да-да, а потом я скажу им о том, что ты мой сообщник.

— Что… Что ты скажешь!?

— У тебя со слухом проблемы? Говорю, ты мой сообщник. И не пытайся отнекиваться. Ты дал мне ключ от номера Равдонина. Все это записано на камеру. Потом ты вернулся со мной на ресепшен. Равдонин и его барышня подтвердят, что ты подыграл мне там в коридоре.

— Но это же… бред!

— Да, возможно. Даже, если тебе ничего не грозит, все равно — столько мороки. Поверь, я не собираюсь делать твою жизнь проще, если ты меня сдашь.

Меньше всего в этой жизни мне хотелось, чтобы этим вечером здесь расхаживала полиция. И так день был не из простых. Одна мысль о том, что меня будут опрашивать и прочее… Мне становилось от этих фантазий дурно.

Варвара прочитала меня, как инструкцию к эксплуатации.

По-деловому сложив руки, она снова обратилась ко мне:

— Давай поступим следующим образом. Ты не будешь вызывать полицию… Вместо этого, я сейчас оплачу номер и пойду спать. Когда Равдонин съедет через несколько дней, я заберу прослушку и тоже исчезну из твоей жизни. Таким образом, инцидент будет исчерпан.

— У меня есть предложение получше. — я презрительно фыркнул. — Завтра, когда Равдонин уедет в горы кататься на лыжах, я зайду к нему в номер, сниму прослушку и выкину ее в мусорку. Как тебе такой план?

— Так себе. — Вяло проговорила Варвара. — Ладно, хотя бы номер я могу снять на эту ночь?

Не знаю, что будет завтра, но сейчас у меня немного вариантов. Незаметно проскочить в номер Равдонина я сейчас не смогу, поэтому надо ждать до утра.

— Нет, — брезгливо ответил я, — у нас нет больше права заселять людей с улицы. Боюсь, я ничем не могу помочь. У нас тут не проходной двор.

— Разве? — Варвара осмотрелась по сторонам. — Как по мне, проходной двор. — Она снова посмотрела на меня, уже без прежнего пафоса и беспардонности, состроив грустные глаза: — Куда я сейчас пойду? Посреди ночи?

— Извините, ничем не могу помочь. — Не скрывая улыбки, ответил я.

— Ну, и гад же ты.

Девушка достала из кармана куртки значительную пачку денег. Вытащив из нее почти треть, она разложила эту самую треть на две стопки, как игральные карты.

— Это… — она ткнула в первую стопку указательным пальцем, — за номер на одну ночь, а это… — она ткнула пальцем во вторую стопку, — чаевые за самый лучший в мире сервис, не стоит благодарностей. Ваши навыки на невероятном уровне, это мне стоит благодарить вас… Не стоит оформлять меня официально. — Многозначительно добавила Варвара, — Предпочитаю путешествовать инкогнито.

Первый раз в жизни мне предлагали взятку. Не думал, что когда-нибудь окажусь в таком положении. Значительная сумма денег за внешне плевое дело, но если что-то пойдет не так, цена — серьезные проблемы. Кроме того, мне не нравилось, что все происходит под камерами. С другой стороны, эта девушка также не заинтересована, чтобы о происходящем кто-то узнал.

Абсурдно, но я забрал деньги с большим неудовольствием. Взамен вручил Варваре ключ от номера во втором корпусе. Девушка удовлетворительно кивнула. Когда она собралась уже уйти с ресепшена, я нервно окликнул ее:

— Подожди! Эта твоя прослушка… Надеюсь, Равдонин не найдет ее случайно? Ты ее хорошо спрятала?

— Конечно, я ее хорошо спрятала! — Огрызнулась Варвара. — Нет, блин, я оставила устройство для скрытой слежки на самом видном месте! Кстати, надо проверить, звук идет или нет…

Она достала телефон и открыла на нем какое-то приложение. Варвара нажала какую-то кнопку, и в тот же момент по ресепшену разошлись интимные стоны.

— Боже… Разврат-то какой.

Варвара поспешила выключить запись. Она снова попыталась выйти с ресепшена и снова я ее окликнул:

— Подожди-подожди!

— Отстань, а! Вредина, у меня нет никакого желания разговаривать с тобой!

— Ответь на один вопрос…

— Не хочу я!

— Зачем… тебе все это? — Спросил я.

— Деньги. — Подумав, ответила девушка. — Деньги. Ты можешь представить, сколько стоит информация о том, как появился этот вирус и кто виноват в его распространении по миру?

Сомневаюсь, что таким большим цифрам учат в школе.

— Большего тебе знать не следует. — Отрезала Варвара.

— А я то думал, что у тебя это что-то вроде общественной миссии… — Несколько расстроенно проговорил я.

— Ага, какое разочарование. — Раздраженно бросила Варвара и вышла с ресепшена, скрывшись в назревающей пурге.

КАМОРКА

***

Я вышел со стойки и уселся на диван в служебном помещении. Подытог дня, как кирпич, свалился на мою голову. От внезапного удара заболело в висках.

Да уж, нахожусь в сговоре с горе-шпионом, которая поставила прослушку в апартаментах важного гостя. Как она сказала… "НекстГен"? Компания, которая занимается генетическими разработками. Раз уж ввязался в это, то можно об этом и поразмышлять. Но чем дальше думаю, тем страшнее. Речь, скорее всего, идет о каком-то заговоре на высоком уровне. Страшно подумать, что можно найти в этом направлении, если постараться.

И кому-то это нужно. Кто-то предлагает за это большие деньги. Вероятно, какая-то крупная политическая игра. Типа, реал политик. Даже думать о подобном тошно и противно. Ну его в баню. Деньги я забрал. Завтра уберу прослушку, и все закончится, как страшный сон.

Сбросив кроссовки с ног, я опустил взбухшие ноги на пол, и опрокинул голову на спинку дивана.

Дверь на ресепшен снова открылась. Быстро забросив ноги в кроссовки, я вышел за стойку —

— Это всего-лишь я, Никит.

Оксана прошла мимо стойки и зашла в кабинет. Мы втроем: я, Ромыч и Оксана, жили в служебных комнатах на втором этаже первого корпуса. Мы с Ромычем в одной комнате, а Оксана в отдельной. Соединялись они между собой небольшой кухней. Попасть туда можно было тоже на лифте.

— Твоя рабочая рубашка уже высохла, скорее всего. — В голосе Оксаны чувствовалась усталость. — Завтра с утра ее поглажу, хорошо?

— Спасибо, Оксан… — Подумав, я добавил: — Я очень ценю то, что ты делаешь.

Она только кивнула. Я посмотрел на ее силуэт в проеме двери. Удивительно, что у кого-то есть фетиш на костюм горничной. Оксана, в этой однотонной тряпке, выглядела как угодно, но только не сексуально. Красота ее девичья, подобно тем цветам, что привезли сегодня, постепенно увядала.

Мы все каким-то образом оказались здесь. Каждый что-то оставил позади. У всех была своя личная болезненная тайна. От кого мы все сбежали на этот необитаемый клочок земли? Знали ли мы этого преследователя? Или же боялись посмотреть ему в лицо?

И только я захотел поговорить об этом с Оксаной, как она пожелала мне спокойной ночи и вышла с ресепшена в коридор.

Хлопнула дверь.

Я выдохнул особенно горько в полной тишине и писклявом полумраке. Я чувствовал, как глаза мои слипаются. Первое время я еще сопротивлялся сонным приливам, что пытались меня поглотить, но вскоре сдался пучине и провалился в темницу сновидений, скомкавшись на диване.

— …

Если бы я только знал о том, что случится завтра, то в тот же момент сел бы на фуникулер и больше никогда —

Не возвращался.

УТРО

***

Я очнулся на следующее утро с чувством едва уловимой паники. Тотчас схватил телефон, который покоился на боковине дивана. Едкий свет сенсорного экрана ударил по моим сонным глазам. Время было без десяти шесть.

Вчера не заметил, как заснул. По пробуждении забоялся, что проспал. День обещает быть насыщенным, если вовсе не мозгодробительным. Мы договорились с гостями, что они поедут кататься в горы ближе к восьми. Мне надо отвезти их туда на служебном минивене. В промежутке надо как-то технично избавиться от прослушки в номере Равдонина и сопроводить Варвару Скоморохову восвояси.

Мне даже повезло, что я проснулся раньше необходимого. Не было нужды впопыхах бежать к фуникулеру, чтобы прогреть машину на парковке внизу.

Я вышел с ресепшена и поднялся в служебные жилые помещения на втором этаже первого корпуса. Включил чайник. Посреди всепоглощающей тишины его недовольное бурление казалось чем-то инородным и бескультурным. Я прикрыл двери, которые вели в спальные комнаты, чтобы ребята не проснулись от шума. Затем я достал чистую сковородку и изувечил на ней два куриных яйца. Капля масла попала на мою рубашку. Хорошо, что чистая висела в комнате. Спасибо Оксане за это.

Пока ел, залез в телефон, чтобы бездумно потыкаться в социальных сетях. Странно. Показывает, что телефон подключен к вай-фаю, но сам интернет не работает. В каждом приложении бесконечные загрузки. Роутер стоял на ресепшене. Я пошел посмотреть, что с ним. Работает. Значит, проблема не с ним. Может, какой-то сбой у провайдера? Ладно, отвезу гостей на курорт, а когда вернусь, попрошу Ромыча все починить. Переодевшись, я вышел на улицу, держа в руках пачку сигарет.

Метель закончилась. За ночь намело будь здоров. Гладкие сугробы, тут и там, напоминали неоперившиеся холмики. Закурив, мне захотелось пройтись по снежному царству. Тихое холодное утро по необъяснимой причине успокаивало меня.

На последней тяжке, пройдя по гранитной тропе вниз, я очутился у третьего корпуса. Внешне корпус не особо отличался от всех остальных, не считая того, что он был недостроен. Тут и там не хватало металлических фасадных пластин. Из открытых дыр топорщился уродливый бетон.

В полутьме зари, как если бы кто-то распылил в атмосферу темно-синий раствор краски, все еще было сложно что-либо разглядеть. Но я заметил—

Ровные следы, которые уже успели притонуть в свежем снеге, вели к двери недостроенного комплекса.

Кому понадобилась ночью зайти в пустое бесхозное здание? Сомневаюсь, что кому-либо из гостей. Может, это был Ромыч? В одном из номеров, где были только голые стены, у нас было что-то вроде кладовой для всякой всячины. Мне было сложно поверить в то, что Ромыч по собственной инициативе поперся что-то чинить посреди ночи. Его только с пинка можно заставить что-то делать, а тут — такая страсть к работе…

Придется поверить в этот абсурд, чтобы не ломать себе голову с утра пораньше.

Потушив сигарету, я хорошенько присмотрелся к следам от скуки.

Чего?...

Следы уходили в сторону здания и заканчивались на крыльце. Обратных не было. Я легко это определил по отпечатку ботинка: все следы шли по направлению широкой стороны подошвы. Получается—

Тот, кто зашел в недостроенный комплекс...

Все еще там?

Я подумал было о том, чтобы зайти внутрь и проверить, кто там ошивается, но во втором корпусе, где остановились гости, загорелся свет в одиноком окне. То был номер Варвары. Я невольно жалобно заскулил. Уж лучше решать головоломку следов, чем снова думать о шпионе, о прослушке, о "НексГене"...

Скоро и остальные гости проснутся, а я еще даже не прогрел машину. По этой причине я решил подавить в себе желание узнать тайну одиноких следов.

Интересно, если я захочу самолично снять прослушку, я вообще найду ее? Все-таки речь идет о скрытом от посторонних глаз устройстве. Будет ли поиск таким простым, даже если я знаю, что ищу?

А как... вообще выглядит прослушка?

Да, слишком много вопросов.

Я отмахнулся от надоедливой мысли и пошел к фуникулеру. Обошел первый корпус, пересек пустынную площадку—

— ...

Скорее всего, я не заметил ничего странного изначально, потому что никак не мог ожидать ничего подобного.

Мало ли, кабина осталась внизу?

Хотя, что ей там делать, если никто не спускался вниз?

Или, все-таки, спускался?

Я подошел к платформе—

И не смог поверить своим глазам.

Нет, они точно нагло меня обманывали, пытались обвести меня вокруг пальца, как умелый фокусник.

Нет, это невозможно.

Да, ну, это же бред!

Как!?

А главное—

Зачем!?

— Доброе утро, Никита, как спалось?

Я обернулся и увидел Варвару, которая стояла чуть поодаль и наблюдала за мной. Она была все в том же наряде, в однотонном платье и туфельках, к которым лип колючий снег. Скорее всего, она заметила меня, идущего к фуникулеру, и решила выйти поговорить.

Распознав в напряженных очертаниях моего лица искреннее смятение, она тоже нахмурилась и вопросительно посмотрела на меня.

— Что там такое? НЛО увидел? — Она сказала это с уже знакомым мне лукавством в голосе, но уже не так уверенно, как раньше.

Варвара подошла ближе и встала рядом со мной на платформе.

Нам открылся прекрасный вид на безмятежных каменных великанов, что были украшены снежными шубами.

А там, внизу, на склоне—

Кабина фуникулера—

Подобно гробу в древней китайской гробнице, она была погребена в толще снега.

***

Кабина покоилась в снегу на расстоянии нескольких сотен метров от нас. За ней, подобно выжженным следам от шин, шла мятая полоса снега.

— Что же получается? Кабина ночью упала? — Равдонин, держа руки по бокам лыжного комбинезона, стоял на краю платформы и без конца плевал в пропасть.

Мне даже не пришлось никого оповещать о падении кабины. Все и так пришли сюда, потому что планировали спускаться вниз и ехать на горнолыжный курорт.

— Хорошо, что она упала... Сама по себе. — Едва слышно проговорила Валерия Комарова, но было так тихо во всепоглощающем смятении, что ее шепот услышали все.

О том, что в упавшей кабине мог оказаться кто угодно из собравшихся, успел подумать каждый. Ромыч, обычно спокойный и безмятежный, судорожно перекрестился.

— Ты не той рукой это делаешь. — Сказала ему Оксана. — Надо правой...

— Да... какая уже разница? — Махнул на нее рукой Ромыч.

— Охренеть можно! — Равдонин гневно посмотрел на меня, Ромыча и Оксану. — Вот так техника безопасности в вашем зоопарке! Это, вообще, че такое, а!? Вы думаете, что вам это просто так с рук сойдет!?... Дегенераты.

Равдонин высказал то, что было на уме у гостей. Все и так поглядывали на персонал косыми взглядами, но не решались сказать очевидного. Если фуникулер упал, то виноваты в этом те, кто его обслуживает: Ромыч, техник отеля, и я, управляющий комплекса. Почувствовал, как Ромыч и Оксана сделали шаг назад, попятились от гнева Равдонина.

Я же пытался отыскать хоть какое-то действенное слово в оправдание. Безуспешно. Я страшился своего будущего уже второй раз за эти два дня. Сухим из воды я не выйду. Да и... Я в самом деле был виноват, что не уследил. Если бы кто-то упал в этой кабине и разбился насмерть...

Мне показалось, что я ослышался—

— Они в этом не виноваты.

Варвара, которая до того момента молча слушала собравшихся и осматривалась по сторонам, словно пытаясь что-то разузнать, вышла вперед и обратилась напрямую к Равдониму.

— В смысле!? В смысле... Они не виноваты!? — Лицо Равдонина еще сильнее покрылось багровым осадком гнева. — Ну, конечно, не "они" не виноваты! "Вы"! — Он показал пальцем на Варвару, а затем, поочередно, на наш скромный коллектив. — "Вы" все виноваты в том, что произошло, але гараж!

Я уже успел позабыть о том, что в мировосприятии Равдонина, после той плутовской встречи в коридоре, Варвара тоже является частью персонала отеля.

Все собравшиеся переглянулись между собой. Молчаливые вопросы скользили в бесконечных ужимках: "Как это понимать?"

— И с чего ты решила, что кто-то сбросил фуникулер в пропасть!? — Не унимался Равдонин.

— Прошу, посмотрите все сюда.

Варвара подошла к троллею, тому устройству, которое удерживает трос на площадке, и показала на металлическую установку.

— Приглядитесь внимательно. Видите? Следы стертой краски на металле? Там, где проходит трос? Следы, уж больно отчетливые, похожи на линии. Сомневаюсь, что они являются причиной эксплуатации. Мое предположение, что кто-то подрезал трос кусачками.

Все подошли ближе и пригляделись. На металле были отчетливые грубые трещинки, словно кто-то орудовал в этом месте острым ножом.

— Чушь какая! И зачем кому-то понадобилось это делать!? — Беспокойно спросил Равдонин.

— Понятия не имею. — Пожала плечами Варвара. — Спросите у того, кто это сделал. Ему виднее.

Виктор Комаров, до того молча слушавший разговор, обратился к Варваре спокойным голосом.

— Признаю, что до такого сложно было догадаться, — начал он, — но все-таки... Не проще ли было отрезать трос там, где не мешает эта металлическая конструкция?

— Да, — подтвердила Варвара, — в самом деле, это было бы сделать гораздо проще, если бы у нашего вандала рост был под три метра.

— Что... Вы имеете в виду? — Озадаченно переспросил Комаров.

— Все просто. — Беспардонно ответила Варвара. — Чтобы отрезать трос чуть дальше от металла, надо на что-то встать. У вандала не было ничего под рукой, кроме...

— Кроме фуникулера. — Договорил я.

Все обернулись ко мне. Кажется, еще не забыли о том, что кабина могла упасть на склон горы по моей вине. Я нервно закашлял.

— Верно! Молодец, Никита! — Варвара задорно похлопала в ладоши. — Так и есть, у злоумышленника не было никакой опоры, на которую он мог бы встать. По этой причине, ему пришлось встать на платформу кабины, чтобы дотянуться кусачками до троса. По этой причине, преступник вынужден был оставить следы своего присутствия в виде царапин на металле. Как-то так... Ах, да! — Воскликнула девушка. — Надо полагать, что срезать трос у него не получилось. Он все-таки рассчитан на несколько тонн веса. По этой причине, трос был деформирован насколько возможно, а уже затем фуникулер поехал вниз и оборвался в пути под тяжестью кабины.

У меня не было слов — одно восхищение. Меня поражала наблюдательность Варвары. Как она умудрилась все так гладко разложить по полочкам? И все ее размышления, стройным рядом, вышли из такой незначительной детали, как царапины на металле. Уму непостижимо. Я уверен, что никто из присутствующих никогда бы не догадался до подобного. Даже те, кого логика Варвары не смогла убедить наверняка, посматривали на нее с осторожным восхищением.

Глеб, сын Комаровых, решил высказать мою мысль вслух.

— Мам! Мам! Какая умная тетя!

Он подошел ближе к Варваре и заглянул в ее лицо завороженным детским невинным взглядом. Затем показал нашему детективу большой палец. Варвара, видимо засмущавшись, легонько улыбнулась и ответила мальчугану тем же жестом.

— Но, все равно, это ничего не доказывает... — Вяло проговорила Варвара.

— Как же? — Удивился Комаров. — Как по мне, все вполне логично на данный момент.

— Да-а-а... Логично, это так, но пока мы не увидим трос, который улетел вниз, сказать ничего наверняка нельзя. Придется дожидаться, пока специалисты что-нибудь скажут. Я поведала вам мои догадки только для того, чтобы вы перестали бездумно обвинять персонал во всех грехах... Правда, все еще возможно, что этот, который в комбинезоне... — Варвара показала пальцем на Ромыча. — Тот еще балбес.

— Я каждый день проверяю работоспособность этой проклятой канатной дороги! — Взъерепенился Ромыч. — Отвечаю, это не мой косяк!

— Пять минут назад ты крестился и радовался тому, что никто не упал в этой кабине. — Без обиняков сказала Варвара.

На это Ромычу сказать было нечего. Он потупился и отвел взгляд.

— Не понимаю... — Прервала Комарова нависшую паузу. — Зачем...

Да, самый сложный вопрос загадки. Кому пришло в голову, что сбросить фуникулер с горы — это гуд идея? Если доказать факт саботажа еще предоставлялось возможным, то мотив, подобно ниндзя с бамбуковой трубочкой в мутном пруде, таился где-то за пределами моего понимания.

— Ой-ой... — Варвара нервно хихикнула. — Одно предположение... Хуже другого.

Равдонин, кажется обмозговав все происходящее, снова насупился и обратился ко мне и Ромычу:

— Ну, и че вы встали!? Идите... Ментов вызывайте! И спасателей!

***

— Слушай, а чего она такая умная? Оксфорд, что-ли, закончила?

Мы с Ромычем пошли на ресепшн. Много всего произошло. Кроме неожиданного падения кабины, нас обоих занимали дедуктивные способности Варвары.

— Не знаю, может, Гарвард.

Мы оба сходились на том, что Варвара — человек с другой планеты, с которым мы пересеклись в этой жизни всего-лишь по случайному стечению обстоятельств. Надо будет сказать ей спасибо, что вступилась за нас. Если бы не Варвара, то гости нас бы уже на вилы посадили. Я поделился своими соображениями с Ромычем.

— Спасибо ей, базаза нет... Но, ты знаешь, она все-таки кайфовала от всего этого...

— Что ты имеешь в виду? — Спросил я, нахмурившись.

— Ну... Ей это нравилось, понимаешь? Умничать без конца. Все ей в рот заглядывали, ждали нового слова, как нового альбома любимого репера, сечешь? Ты бы не кайфовал, если бы к тебе такое внимание было?

Кажись, его задело обвинение Варвары в его безалаберности. Хм, откуда она знает о том, что Ромыч — человек не из самых надежных? А, точно… Она же подготовилась к поездке, узнала все обо всех. Страшный человек.

— Неблагодарная ты свинья, Ромыч. — Подумав, сказал я. — Даже, если так, она нам помогла.

Еще бы вчера вечером я бы точно пустился бы в сплетнические разговоры о том, какая Варвара такая и сякая. То, что я бесился на нее после вчерашнего "номера с прослушкой", теперь казалось чем-то из прошлой жизни, недостойного моего прям уж пристального внимания.

Но был человек, которого так и хотелось нам обоим с говном смешать—

— Ну, и мудак этот Равдонин!

— Его можно понять. — Сдержанно сказал я. — Думаю, он ясно представил в своих фантазиях, как сидит в этой кабине, пока она падает вниз. А последнее ощущение перед неминуемой смертью — это хруст шейных позвонков...

— Завязывай, Некит... Как скажешь че-нибудь, ей Богу.

Ромыч поежился и три раза плюнул через левое плечо.

— Ты чего у меня на ресепшене харкаешься?

— Да я же так... Фигурально.

— Как? "Фигурально"?

— Ну, понарошку.

Мы зашли за стойку, где находился роутер. Мы уже успели выяснить, что в первом корпусе, где жили постояльцы, тоже не работал интернет. Мобильная связь в этой дыре не ловила, потому что ближайшая вышка находилась вне зоны досягаемости. Чтобы вызвать полицию, нам было необходимо починить интернет.

— Давай, чини, Ромыч. — Я уселся на барный стул и с раздражением уставился на своего коллегу. — Слушай, объясни мне причину, по которой все так неожиданно сломалось? И кабина упала, и интернет не работает...

— Ты же слышал ту девку! — Огрызнулся Ромыч. — Упала кабина, потому что кто-то ее сбросил!

— Короче, я тебе так скажу. Если падение кабины — твой косяк...

— Да чего ты заладил, а!? Не мой косяк!

— ...я надеюсь, что нас отправят в одну колонию и посадят в одну камеру, чтобы я смог заточку тебе в жопу воткнуть.

Моя угроза произвела на Ромыча совершенно обратный эффект, вместо желаемого. Он посмотрел на меня, вскинув брови, и ехидно оскалился.

— А я и не знал, что ты у нас такой шалун...

— Господи, как же ты дебил! — Я бросил в него мышку от компа с ресепшена, но к несчастью промазал. — Чини связь, Ромыч!

Наш техник пожал плечами, после чего взял роутер и покрутил его в руках, как кубик-рубик.

— С роутером все в порядке. — Заключил он с важным видом. — Значит, проблема в чем-то другом. Или провод где-то оборвался, или же в щитке что-то накрылось. Пошли посмотрим?

Какие у нас еще есть варианты? Пока мы не починим интернет, у нас нет возможности вызвать полицию или спасателей. Как я сказал прошлым вечером Равдонину, по дороге не проехать — она перекрыта сугробами подобно засору в трубе. Мы находимся в изоляции от внешнего мира.

Все это начинало меня беспокоить, но я старался отгонять тревожные мысли.

***

Линия электропередач, ряд одноликих бетонных столбов, шла чуть поодаль от канатной дороги, по более податливому склону, и скрывалась в тумане. Провода уходили в небольшую кабинку, где находились электрические щитки. Поглядев с мгновение на металлические коробки, Ромыч ахнул от удивления.

— Что такое? — Недоуменно спросил я.

Я никак не мог понять, что такого удивительного он увидел в этой каморке.

— Ну... — Ромыч вскинул брови, пытаясь подобрать слова. — Даже не знаю, с чего начать.

— Начни уже, как-нибудь.

— В общем, с щитками все нормально. Есть серьезная проблема с оптоволоконным проводом...

— Какая?

— Его нет. — Ромыч показал рукой на переплетение проводов. — Он был, но кто-то его обрезал... Кусачками, видимо. Причем, не просто оборвал провод, а сделал два надреза: от щитка к его выходу на улицу. Затем, он куда-то унес полтора метра провода.

Ромыч посмотрел на меня в надежде, что я ему все разжую. Я же опустил голову к полу, пытаясь соотнести "два плюс два". Кое-что стало очевидным, хоть и казалось абсурдным еще не так давно. И мне не хотелось это очевидное признавать—

— Что такое? — Взволнованно спросил меня Ромыч.

— Я понял, зачем сбросили кабинку. — Сказал я. — По той же самой причине, по которой обрезали интернет-провод.

Мне стало страшно—

Поистине страшно—

Мне становилось все тяжелее дышать.

— Нас пытаются изолировать от внешнего мира.

Глаза мои стали похожи на круглые монеты, когда я поднял взгляд с пола и посмотрел на Ромыча.

***

— Все не так плохо, как кажется. — Пытался подбодрить меня Ромыч. — В кладовке есть бобина провода. Думаю, я смогу все починить.

Мы сошлись на том, что не будем сеять панику среди гостей, пока есть возможность все исправить. Становилось очевидным, что среди нас есть вредитель, который пытается изолировать нас на этой горе. Впрочем, если получится починить связь и связаться с землей, то все это будет уже не так важно. Останется только дождаться спасения.

— Эй! Подождите!...

Я настолько был погружен в свои мысли, что даже не заметил Дарью Сахарову, которая стояла на углу первого корпуса и нервно курила. Она успела переодеться из лыжного костюма в джинсы и толстовку.

Вчера она показалась мне довольно заносчивой и самоуверенной молодой девушкой, но сейчас она выглядела лишь напуганной и тревожной. Весь лоск сошел с нее, как если бы кто-то вылил на нее ведро ацетона.

— А-а-а-а... Вы видели моего отца!? — Спросила она сбивчивым голосом и потушила сигарету об стену, оставив едкое пятно.

— Нет, — я старался говорить спокойно, но и сам чувствовал себя на пределе. — а что с ним?

— Я не могу найти его с самого утра.

Точно, только сейчас я начал припоминать. Среди гостей, которые собрались у канатной дороги сегодня утром, не было только Константина Сахарова.

— Я проснулась сегодня утром, а его не было в номере. — продолжала Дарья. — Я подумала о том, что он мог пойти куда-нибудь... На ресепшен, например... Может, просто вышел покурить или прогуляться, я не знаю... Думала, что найду его внизу... Затем эта кабина... Потом я вернулась в номер, а его все нет... На улице его тоже нет... Вы точно его не видели!?

Я молча покачал головой.

— Можно сигарету? — Неожиданно спросила Дарья. — Мои кончились.

Я протянул ей открытую пачку, но она выхватила ее из рук. Поморщившись, я ничего не стал ей говорить.

— Скорее всего, он ушел на прогулку...

— Он не мог. — Отрезала Дарья. — Я обошла все вокруг. Вчера ночью шел снег. Нет никаких следов, которые уходили бы прочь от отеля.

Да, она была права. Я и сам об этом знал, так как мы успели обойти здесь все, пока пытались решить проблему со связью. Мне просто не хотелось, чтобы девчонка переживала раньше времени—

Раньше времени.

— Мы его найдем. — Уверенно сказал я.

Дарья судорожно скептически кивнула, но ничего не сказала. Она закурила новую сигарету, а мы с Ромычем пошли в сторону недостроенного корпуса.

— Он, ведь, реально мог быть в кабине. — Сказал Ромыч, когда мы отошли подальше.

— У меня нехорошее предчувствие. — Сказал я мрачно. — Обычно, оно меня обманывает... Пусть и в этот раз не будет исключения.

Пока мы шли, я вспомнил—

Одинокие следы, ведущие к недостроенному комплексу—

Обратных нет.

***

— Смотри, — я указал своему напарнику на одинокие следы, что вели к входной двери недостроенного корпуса, — видишь?

— Следы. — Подтвердил Ромыч.

— Да, но...

Я пересказал ему все те мысли, которые посетили меня, когда я курил здесь утром, еще до того, как обнаружил упавшую кабину. Ромыч внимательно меня выслушал и почесал затылок.

— Тоже в детективы записался? — Спросил он меня с болезненной усмешкой.

— Чего?

— Ну... Следы и следы... Какая, вообще, разница, как они тут появились? Нам надо связь починить. Давай, скажем так, действовать по инструкции...

— Подожди, ты ходил в подсобку ночью? — Спросил я.

— Ночью? — Было заметно, что Ромыч не понял сути моего вопроса. — Нет, зачем мне туда ходить ночью?

В том и проблема, что незачем. Кроме Ромыча, ни у кого в этом месте не было резонной причины пойти в недостроенный комплекс посреди ночи.

Я остановил Ромыча, который хотел было наступить на следы.

— Не топчи! Оставь... Все, как есть.

Ромыч посмотрел на меня, как на блаженного, но ничего не сказал. Он аккуратно обошел с краю примороженные отпечатки подошв. И на том спасибо.

Мы вошли внутрь безжизненного здания. Там было тихо, как в гробу. Никаких признаков жизни. Недостроенный корпус напоминал брата-близнеца того корпуса, в котором обитали гости. У него была точь в точь такая же планировка. Только этот близнец был, скорее, с дефектом. Вместо гладкой плитки, алых ковров и светлых стен, тут были только голые бетонные стены, полы и потолки.

Подсобка находилась на первом этаже, в самом крайнем номере. Ромыч в ней закопался. Я слышал, как он что-то перебирает там, металлические инструменты гремели, как погремушки. Я же нервно расхаживал по коридору, но кое-что вынудило меня остановиться, нахмуриться недоуменно, а затем—

Вздрогнуть.

На двери номера в другом конце коридора, на гладкой деревянной поверхности я нашел послание, которого не было раньше... И не должно было быть:

"Здесь"

Было написано на двери.

Мне не хотелось думать о том, что все это значит. О чем пытается сообщить тот, кто оставил послание? Боялся того, что все слишком очевидно.

Ромыч вышел из подсобки и крикнул мне:

— Бобина проводов пропала!

— Как... пропала!? — Нервно воскликнул я, еще не до конца осознавший происходящее.

— Не знаю, ее там нет. — Ромыч неуютно пожал плечами. — Я... не могу без нее все починить.

Теперь все стало гораздо хуже, чем казалось изначально. Надо было догадаться о том, что человек, который все это затеял, предугадал наши дальнейшие действия. Понятное дело, что он оборвал связь не для того, чтобы мы ее тотчас восстановили. Мне становилось не по себе: подобно болтикам в механизме, мы действовали строго по его продуманному плану. Если я правильно понимал задумку, то мы должны были наткнуться на послание на двери.

— Видишь? — Я показал рукой на дверь с посланием.

— Ага... — Бросил тот, скривившись.

Я дернул ручку двери, но та, естественно, не поддалась. Причем, она была закрыта изнутри. Если бы дверь была закрыта на ключ, то ручка бы провернулась вниз, но та намертво застыла подобно камню. Значит—

Дверь была закрыта на защелку.

Внутри—

Кто-то есть.

— Думаешь, там этот мужик? Сахаров? — Тихо проговорил Ромыч и насупился.

— Понятия не имею... — Я не смог сдержать истерической усмешки. — Что он там забыл, а?

Чем дальше, тем меньше я понимал, что происходит.

— А что, если это он сбросил кабину? — Боязливо прошептал Ромыч. — Что будем делать?...

— Глупо как-то это, — пробормотал я, — неужели он не понимал, что его найдут?

— Какая разница, если он вооружен? — Возразил Ромыч.

Да, у Сахарова был пистолет в кобуре, но—

— Тогда зачем он тут заперся? — Скептически заметил я. — Если он хотел нас тут запереть на горе и перестрелять, то было бы логичнее уже закончить свой план... Все это пустые размышления. Что угодно может произойти, но... Должна же быть для этого причина!

Про "причину" я, скорее, спрашивал самого себя.

— Прошу прощения, Константин, вы в комнате!? — Крикнул я через дверь.

В ответ тишина.

Впрочем, и до этого из комнаты не доносилось ни звука.

— Там же подключен стационарный телефон. Если я включу подачу электричества в корпус, то мы сможем позвонить. Да, связи нет, но внутренняя телефонная связь исправна. — Сказал Ромыч.

Забавно. Злоумышленник разорвал нашу связь со внешним миром, но оставил связь внутри отеля. Была в этом небольшая доля иронии.

— Думаешь, он на звонок скорее ответит, чем на крики из-за двери? — Скептически бросил я.

Ромыч только развел руками.

Ситуация была неординарная. Неудивительно, что мы начинали перебирать самые абсурдные варианты дальнейших действий.

— Я обойду здание со стороны и посмотрю в окно. — Подумав, предложил я. — Может, удастся что-нибудь разглядеть.

Я медленно, стараясь не создавать лишнего шума, вышел на улицу. Стены корпуса словно подпирались со всех сторон сугробами. Мы уже давно пришли к выводу, что нет никакого смысла убирать здесь снег и изредка расчищали только тропинку до входа.

По этой причине мне пришлось пробираться через снежное болото. Я добрался до угла здания, а после с трудом прополз до окна, которое принадлежало запертому на защелку номеру.

— Ну что там, Некит!? — Крикнул Рома через окно в коридоре.

Занавесок на окне не было, поэтому открывался хороший вид на интерьер номера. Даже несмотря на то, что окна немного запотели, можно было разглядеть все, как в аквариуме. Застеленная двухместная кровать, две тумбочки по ее краям, зеркало туалетного столика, дверь в ванную и—

Человек, который неподвижно лежал на багровом ковре.

Константин Сахаров нашелся.

II АКТ

ПОСЛАНИЕ ИЗ БУДУЩЕГО

***

В ходе оперативного расследования сотрудники полиции перевернули все в “Багровом замке” вверх дном. Не считая уже известных фактов, которые были получены в ходе осмотра мест преступлений, а также допроса свидетелей, были также найдены новые улики.

В одном из номеров второго корпуса, на третьем этаже, (на момент вышеописанных событий в нем никто не проживал) была обнаружена стопка картонных листов. Она лежала на полу, около входной двери, в прихожей. Вероятнее всего, тот, кто оставил стопку, не имел ключей от номера, и поэтому просунул стопку через зазор между дверью и полом.

Стопка представляла из себя несколько зарисовок, а именно: планы помещений, которые имели важную роль в происходящих убийствах, а также примитивные наброски. Сами наброски представляют интерес для расследования тем, что напрямую относятся к произошедшим событиям, и поэтому дополняют перечень улик по этому делу.

Вопрос авторства зарисовок остается открытым.

Рабочей версией является признание за убийцей авторства. В соответствии с психологическим портретом, создание такого рода улик на самого себя могло доставить убийце удовольствие.

В тот же момент, сами рисунки отличаются по стилю и намерению. По этой причине, следствие не отрицает возможность разного авторства у планов помещений и примитивных зарисовок.

Кроме убийцы, одним из авторов может также быть:

1. Пропавший человек.

2. Возможный неизвестный, который все это время находится в отеле и скрывался от остальных гостей.

***

Прим: Изображения приводятся по мере их принадлежности к происходящим в тексте событиям:

МЕРТВЕЦ

***

Я постучался в окно без надежды на обратную связь. Чтобы не произошло с Сахаровым—

Он точно не был в порядке.

Покосившись на свое лицо с тупым выражением лица, которое я вынужден был заметить в отражении стекла, я поплелся обратно в корпус—

— Ну что там?

— А? — Спросил я…

— Там, в окне? Что ты увидел?

Я осмотрелся по сторонам и увидел, что стою рядом с Ромычем у двери с загадочным посланием: “Здесь”…

— Там…

Ха… Как бы объяснить?

Я сбивчиво пересказал Ромычу об увиденном в окне. Он отвернулся и осмотрелся по сторонам, будто бы в надежде увидеть божественный знак на бетонных стенах, который поможет ему разобраться в этом бардаке.

— Блин, и че делать-то!? — С мольбой в голосе воскликнул Ромыч.

Кажется, я постепенно приходил в себя. Нашлось во мне место и для мысленной собранности. Неизвестность немного рассеялась. Куда лучше, когда все понятно, даже если это “понятно” — вероятный труп. Так я думал в тот момент. Это отрезвило меня и вернуло ясность в мысли.

— Нам надо как-то открыть дверь. — Подытожил я.

— Ребят!

Знакомый ласковый голос принадлежал Оксане. Она стояла в дверях корпуса и боязливо озирала полумрак холла.

— Все ждут, когда вы почините связь. — Добавила она.

— Это невозможно. — Отчеканил, излишне резко, Ромыч.

— Как же?… — На бледном миловидном личике Оксаны появилась тревожная морщинка. — А как тогда?…

— Можешь обойти всех и попросить собраться здесь? Нам… есть, что рассказать. — Добавил я.

— Здесь?…

Понятное дело, что просьба собрать всех в недостроенном корпуса показалась Оксане, мягко скажем, странной.

— И это… — Добавил я. — Скажи Комаровым, чтобы оставили детей в номере. И… — Добавил я еще: — Не зови девчонку… Сахарову, хорошо?

Оксана поглядела на меня с тревожным удивлением, но только кивнула и поспешила прочь.

Детям точно здесь делать было нечего, а Даша Сахарова… Наверное, будет лучше, если мы сначала узнаем, что произошло, а потом—

Кто-то должен будет ей рассказать ей о случившемся.

Оставшись с Ромычем наедине, я сказал:

— Надо сообщить всем о том, что мы здесь узнали. — Вздохнул я. — Про связь… Про Сахарова, видимо, тоже… Это может привести к панике, но… Нельзя молчать. Мы попадем под подозрение.

— Ну, да… — Без энтузиазма пробубнил Ромыч.

— Сначала рассказать, — уточнил я, — а потом уже взламывать дверь.

— Почему?… — Переспросил Ромыч, вскинув брови. — А… Я понял.

Мне показалось это логичным. Все-таки, чтобы не попасть под подозрение в убийстве, неплохо было бы, чтобы все увидели: дверь была заперта на щеколду изнутри, и мы никак не могли попасть внутрь.

— Я схожу за ключом. — Подумав, сказал я.

— Зачем? — Удивленно переспросил Ромыч. — Дверь закрыта на защелку.

— Да, но дверь может быть закрыта также и на ключ. Мало-ли.

С этими словами я вышел из недостройки и вернулся на ресепшн. Я видел через панорамные окна, как гости постепенно на площадке. Планируют идти все вместе. Лица хмурые и тревожные. Мне было даже немного их жалко. Они еще не знали о том, какой сюрприз мы с Ромычем подготовили им.

Все ключи висели на панели с внутренней стороны стойки ресепшена. От каждого номера — по два ключа. Один выдавался гостью, а второй оставался у персонала, чтобы проводить уборку, когда гость отсутствует.

Как и ожидалось—

От номера, где нашелся Сахаров, отсутствовал один из ключей.

Когда я вернулся в недостроенный комплекс с ключом, все уже собрались у двери с посланием.

— Ну, и чего вы хотите нам показать? — хмуро спросил Равдонин, без энтузиазма поглядывая на послание на двери.

Собравшись с мыслями, и глубоко вздохнув, я сказал—

— Я думаю, что… Константин Сахаров… Он мертв.

Рассказал обо всем, что мне было известно. После моего шокирующего монолога, в ходе которого никто не рискнул меня перебить, в коридоре повисло мертвое молчание.

— Надо ломать дверь. — сказал я, так как все отказывались что-либо говорить.

— Стоит ли? — подумав, нервно проговорил Равдонин. — Мы же не полиция. Сейчас взломаем дверь и… натопчем на месте преступления.

— Все равно, надо открыть дверь. — поддержал меня Виктор Комаров. — Причем, стоит сделать это, как можно быстрее…

— Да, — продолжила за него Комарова и обратилась ко мне. — вы… только видели в окне, как он лежит на земле, верно? Костя… Он может быть еще жив… Мы можем ему помочь.

Я кивнул, соглашаясь с доводами четы Комаровых. В конце концов, без долгих препираний, все сошлись на том, что дверь ломать все-таки стоит.

— Поехали, Ромыч.

Провернув ключ, я ударил дверь своим телом. Кажется, этого было недостаточно. Сделав еще несколько попыток, я схватился за колени и тяжело за дышал. Левая боковина тела неприятно заныла.

— Давай, я попробую. — Предложил Ромыч.

Надо было сразу предложить ему проявить инициативу. Он был сильнее меня физически и крупнее в размерах. После второго внушительного удара дверь треснула в месте замка, оголив деревянные зубья. Ромыч не собирался останавливаться. Он со всей дури вломил по двери ногой в ее наиболее уязвимом месте. Та с жалобным повизгиванием выгнулась внутрь. Дернув со всей дури ручку двери, он вырвал замок с корнем. Ну и силища у него, конечно.

— Прошу. — Подобно дворецкому, Ромыч показал рукой на открытую дверь.

Так как никто не торопился войти внутрь, я вызвался добровольцем. Протиснувшись в щель, я тотчас столкнулся с телом у входа и вздрогнул.

Почувствовал, что сзади кто-то есть, подобно балерине я аккуратно обошел тело в проходе, стараясь на него не смотреть, и поспешил встать у кровати.

Следом за мной в комнату вошел Комаров. Присев на корточки, он приложил два пальца к шее лежащего на полу Сахарова.

— Вы врач? — спросил я.

— Нет, — ответил Комаров, не отпуская напряженного взгляда с тела, — по образованию, я вирусолог. Правда… Давно уже не работаю по специальности.

Увидев сомнение на моем лице, он натяжно улыбнулся и добавил:

— Поверьте, моей квалификации хватит, чтобы определить: мертв человек или нет.

Я молча кивнул.

Мне вспомнилось, как Варвара сказала вчера, что наши гости имеют отношение к некой компании под название “НексГен”. Компания эта, если ей верить, имеет какое-то отношение к “вирусу вампиризма”. Тогда нет ничего удивительного, что в нашей скромной вынужденной компании, из всех возможных вариантов, нашелся именно вирусолог.

— Ну, что там? — Равдонин завалился в комнату и встал столбом, заметил тело на полу. — Ох, ты… Господи… Мертв!?

— Пульса нет. На теле уже появились трупные пятна. Мне сложно сказать наверняка, но… Вероятнее всего, он умер около десяти часов назад. — Вынес свой вердикт Комаров.

— И что это значит? — Воскликнул Равдонин. — Значит, Костя пришел сюда… получается ночью, если умер он десять часов назад, закрылся и… тихо-мирно умер?

Комаров только пожал плечами, давая понять, что ответа на этот вопрос у него нет.

В комнату протиснулся Ромыч. Я видел, как Валерия Комарова и Октябрина по очереди посматривают в щель двери. Любопытство и страх поглядывали в комнату. Они хотели узнать, что произошло, и в тот же момент — совсем этого не хотели. Оксана стояла поодаль, я видел ее силуэт в полумраке.

Ситуация складывалась странная: надо что-то делать, но непонятно — что именно. Все молчали.

Я осмотрелся по сторонам. Как и в любом гостиничном номере, здесь было бездушно, не за что было уцепиться взглядом.

Отличное место, чтобы умереть.

И только тогда я заметил—

— Посмотрите… сюда.

С этими словами я показал рукой на зеркало. Никто не мог понять, что я хочу им показать. Комаров подошел ближе и удивленно нахмурился.

— Что это значит? — Спросил он.

Равдонин тоже подошел поближе.

— Чушь какая. — С презрением фыркнул он. Впрочем, в его голосе читались кисловатые нотки страха.

То, что сначала я принял за грязь на стекле, оказалось следами губной помады. И следы эти, вырисовывались в буквы — буквы в слова — а слова—

В еще одно жуткое послание:

“Возможно, я сейчас стою у тебя за спиной”

Я резко обернулся, но к моему счастью—

Позади меня никого не было.

НАШ ДЕТЕКТИВ

***

Никто не понимал, что происходит. Кто-то сбросил кабину фуникулера в пропасть, оборвал связь с внешним миром, и вишенка на торте:

Сахаров найден мертвым в закрытом номере.

Кроме того, эти послания: Одно на двери - “Здесь”, а другое на зеркале - “Возможно, я стою у тебя за спиной”. С первым все очевидно, довольно навязчивая подсказка от злоумышленника, как навигация в метро. А вот со вторым… Какая-то загадка или шифр, который невозможно разгадать без знания ключа. Этот набор слов не имел для меня никакого смысла.

— Мне надо проверить детей. — Тревожно бросила Валерия Комарова мужу и тихонько вышла из здания.

Все вышли обратно в коридор и принципиально молчали. Равдонин вышел последним. Он держал в руке кобуру с пистолетом, которая принадлежала Сахарову.

— Надо как-то выбираться отсюда. — Заключил Равдонин. — Не будем же мы просто так сидеть здесь и… Что?

— Кто-то должен сообщить о смерти Кости… его дочери. — Сказал Комаров и выдохнул. — Я это сделаю.

С этими словами он покинул здание недостроенного комплекса вслед за женой. Нас становилось все меньше: Я, Равдонин с Октябриной, Ромыч и Оксана—

Стоп, а где—

Варвара?

— Ты не видела гостью из четвертого номера? — Спросил я у Оксаны.

— Я… стучалась к ней. — Обрывисто проговорила та в ответ. — Она сказала, что… оденется и придет, но…

— Не пришла. — Слова мои застряли в тесноте горла.

Снова.

У меня было нехорошее предчувствие.

Я выскочил из здания, не сказав ни слова и поспешил ко второму корпусу.

Я забежал в коридор и заскочил в лифт. Только в металлической коробке я сбросил обороты и тяжело задышал. Пытаясь как-то совладать с собой, я вышел из лифта нервным шагом, остановился и постучал в дверь номера Варвары.

Не дожидаясь ответа, я постучал еще раз, но сильнее. Затем, я со всей силы дернул ручку. Закрыто. В конце концов, я начал попросту, как умалишенный, тарабанить в дверь. Еще немного, и я эту дверь тоже вышиб бы, но—

Раздался щелчок замка.

Затем дверь открылась и на пороге меня встретила Варвара.

Я выдохнул.

— А-а-а… Привет. — Неловко вымолвил я.

Меня сильно смутил ее недовольный взгляд.

Сомкнув губы, она пялилась на меня вреднющими глазами.

— Ты дурачок совсем? — С ходу осадила меня Варвара. — Чего ты ломишься, как ненормальный, а? Ты…

Она не смогла договорить, потому что тотчас ее рот раскрылся в зевке. Кажется, она уже забыла о том, что я ее разбудил. Не обращая на меня внимания, она протирала сонные глаза. Только сейчас я заметил, что она переоделась в пижамный костюм голубого цвета, который покрывали миниатюрные мультяшные зверьки.

— Ты… реально сейчас спала? — В изумлении спросил я.

Я не мог поверить, что в такой ситуации, она могла спокойно спать в своем номере. У человека железобетонные нервы.

— Да. — С вызовом ответила Варвара. — А что, у вас в тут какие-то особенные правила по поводу “детского часа”?

— Нет… Просто, после всего, что произошло… Я попросил Оксану позвать тебя в со всеми, но ты не пришла.

— Да, я обещала прийти, — снова обильный зевок. — но… пытаясь встать с кровати, я долго… очень долго смотрела в потолок и… Опять заснула.

Да уж—

— Понятно.

— А что такого произошло? — Варвара подозрительно покосилась на меня. — Кто-то умер?

Вместо ответа, я нервно хихикнул, и поперхнувшись, закашлял. Варвара посмотрела на меня с опаской, словно не знала, чего от меня ожидать.

— Че? — Вскинув брови, Варвара с ужимкой поглядывала на меня. — Я че… Угадала что-ли!? Кто-то реально умер!?

— Ну… да. — Я неловко пожал плечами.

— Жесть… — Подумав с мгновение, Варвара спросила. — Можно взглянуть!?

Не успел я ничего ответить, как она хлопнула дверью перед моим носом. Я слышал, что она громыхает в номере, как слон в посудной лавке.

Пока ожидал в коридоре, увидел в окно, как Дарья бежит в сторону недостроенного комплекса из всех сил. Неспособный смотреть на это, я поспешил отвернуться.

Мне стало неловко, нестерпимо неудобно в собственном теле. Я пообещал девочке, что найду ее отца.

Да, я его отыскал…

Я чувствовал вину за произошедшее, хоть ни в чем не был виноват.

Варвара вышла из номера спустя несколько минут во вчерашнем платье.

— Ну, что, навстречу приключениям? — Спросила она монотонным голосом.

Я пожал плечами.

Мы вместе последовали обратно, в номер со жмуриком. Я сбивчиво, уже в который раз, кратко пересказал ей о том, что видел, и что знал. Девушка ничего не говорила. Сощурив глаза, она шла и задумчиво смотрела себе под ноги.

На крыльце недостроенного комплекса мы столкнулись с курящим Равдониным. Портсигар у него был весь из себя понтовый, с кучей золотистых завирушек.

— Я пытался отговорить девчонку, но… — Он вальяжно выпустил дым изо рта. — Она не стала меня слушать.

Значит, Дарья Сахарова сейчас там, в комнате.

— Все это, конечно, прискорбно, но… - Продолжал Равдонин. — Надо что-то делать, понимаете? Надо как-то связаться с полицией и выбраться отсюда.

Да, это было резонным предложением.

— Я хочу взглянуть на Сахарова, если никто не против. — Сказала Варвара. — После этого предлагаю собраться снова и обсудить наши дальнейшие действия. Где-то через минут пятнадцать, как вам?

— Да, меня все устраивает. — Равдонин лукаво улыбнулся Варваре.

Видимо, он уже успел забыть о том, как обвинял ее и персонал в падении фуникулера.

— Миш, пойдем… — Октябрина взяла Равдонина за руку и потащила прочь.

Только они успели отойти, как Варвара хихикнула.

— О-о-о! Моя-я-я пре-ле-е-е-сть! Не отдам мою прелесть! Мое-е-е!

И как только у нее получается в такой ситуации находить настроение на все эти дебильные шутки? Уму непостижимо

Ее позитивный и лукавый настрой показался мне особенно неуместным, когда мы снова зашли в комнату с мертвым человеком. Кроме Ромыча и Оксаны, которые стояли у окна и о чем-то перешептывались, в комнате была также Дарья Сахарова. Она молча смотрела на своего бездыханного отца. Мне было даже подумать страшно, что девчонка чувствовала в тот момент.

Как бы то ни было, и мускул не дрогнул на ее лице. Заметив нас, она отвернулась к окну, потопталась по тесному полу между стеной и кроватью, после чего уверенным шагом покинула комнату.

— Что будем делать с телом? — Спросил Ромыч, когда в комнате стало совсем тихо.

— Ничего, — ответила за меня Варвара, — сейчас я хочу осмотреться здесь на наличие улик. Вы, — она показала пальцем на каждого из нас, — побудете понятыми, хорошо?

— Понятыми? — Переспросил я.

— Да, видите ли, какая штука. — Вальяжно запела Варвара. — Если сейчас окажется, что Сахаров умер насильственной смертью, то мы придет к логичному выводу: преступник среди нас или же очень хорошо прячется. В таком случае, мне бы очень хотелось, чтобы кто-нибудь мог подтвердить мои слова. На тот случай, если меня начнут обвинять в подстасовке улик. Поверить в то, что мы четверо в сговоре будет гораздо сложнее, вам не кажется?

Никто не стал с ней спорить.

Мне хотелось как можно быстрее покинуть этот номер, но в тот же момент я был заинтригован уверенностью Варвары. Она собиралась найти нечто, что расскажет о произошедшем в этой комнате. Получится ли у нее?

Подойдя к зеркалу, Варвара пробубнила выведенные помадой слова:

— “Возможно… я сейчас стою у тебя за спиной”?… Хм-хм, свет мой зеркальце скажи, да всю правду доложи…

Варвара обернулась и громко ахнула. Позади нее стояли Ромыч и Оксана.

— Это что же получается!? — Она показала дрожащим пальцем на ребят. — Кто-то из вас двоих… убил Сахарова!?

— Что?… — Ахнула Оксана.

— Ты че такое несешь, а!? — Взорвался Ромыч. — Никого мы не убивали!

— Но как же!? — Продолжала Варвара. — Надпись на зеркале говорит об обратном!

— Ты че угараешь!? — Ромыч нервно фыркнул. — Никого мы не убивали…

— Окей, ты меня убедил. — Варвара пожала плечами и снова повернулась к зеркалу. — Видимо, перед нам не зеркало правды.

Ромыч повернулся ко мне и покрутил пальцем у виска. Я был, в общем-то, с ним согласен—

Варвара не от мира сего, это точно.

И шутки у нее — своеобразные.

Детектив продолжал, как ни в чем не бывало, говорить вслух:

— Думаю, что надпись на зеркале, самая интересная часть загадки…

— Ты понимаешь смысл этого послания? — Спросил я.

— Не-а, вообще без понятия. — Варвара вытащила телефон из кармана и включила запись. — Так, что тут у нас? Труп Константина Сахарова, отца Дарьи Сахаровой…

— Зачем ты это снимаешь? — спросил я, поморщившись.

Проигнорировав меня, Варвара продолжала:

— Был обнаружен, лежачим на животе, с вытянутой вперед рукой. Он умер в номере, который находится в недостроенном здании… Зачем он вообще сюда пришел? Я не понимаю… Ладно, должно быть, ему очень скучно. Сам номер, до того как его открыли, был заперт на щеколду и ключ… Окна в номере были закрыты, верно?

— Верно. — Подтвердил я.

— Получается, что кто-то убил Сахарова, после чего “телепортировался” из номера наружу… Предположительно, убийца обучен магии. Первый на подозрении — Дамблдор.

Варвара открыла дверь в ванную. Несколько раз щелкнув по выключателю, не добилась никакого эффекта. В номере не было света и отопления. Тогда она попросила меня посветить внутрь фонариком смартфона.

— Ванная комната. — Варвара продолжала репортаж. — Есть вентиляция. Приблизительные размеры проема: двадцать на двадцать сантиметров. Возможно, убийца может превращаться в слизь и перемещаться по вентиляционным трубам.

— Ну и цирк. — Нервно усмехнулся Ромыч.

— Хорошо, с ванной закончили… — Варвара вернулась в спальню. — Зеркало мы уже видели. Надо отметить, что рядом лежит губная помада. Вероятнее всего, ей и сделали надпись на стене. Подержи, пожалуйста…

Варвара отдала мне телефон и высказала наставления:

— Держи так, чтобы было видно то, что я делаю, хорошо? — Она взяла помаду краешком платья и присмотрелась к ней. — Следов отпечатков нет. Можно предположить, что убийца тоже догадался не трогать помаду голыми ручками…

Она поднесла открытую помаду к зеркалу и нарисовала смайлик рядом со зловещим посланием.

— Оттенок помады совпадает, хорошо… — Она обернулась ко мне. — Ты снимаешь?

— Да… снимаю. — Брезгливо пробубнил я, словно в руках у меня был не телефон, а мертвая птичка.

Варвара подошла к кровати.

— Кровать не была застелена. Погибший не удосужился о том, чтобы попросить персонал заправить ему простыни. Странный человек, вам не кажется? Две тумбочки… На одной из них ключ от номера… Логично, им Сахаров и открыл дверь внутрь…

Она выдвинула ящик одной из тумбочек:

— Ох, ты! А это что такое!?

К всеобщему удивлению, Варвара достала из ящика тумбочки кухонный нож.

— Кто бы мог подумать? — Она покрутила лезвие в руках, как инопланетный артефакт. — Сахаров, что, собирался здесь что-то готовить? Здесь же нет кухни! Я ничего не понимаю.

— Слушай, завязывай. — Я выключил запись и отдал ей телефон. — Это не смешно. Человек умер. Я уже молчу о том, что мы находимся в полной изоляции с вероятным убийцей… И этот нож — не игрушка, а улика на месте преступления. Да и вообще, зачем все это снимать?

— Любишь же ты кайф обламывать, душнила. — Варвара вяло бросила мне. — Я снимаю все на камеру, потому что это помогает мне сосредоточиться. К тому же, я всегда смогу пересмотреть запись, если мне понадобится вернуться к месту преступления. — Ладно, — она хлопнула в ладоши, — так и быть. Раз тебе очень хочется осознать глубину собственной глупости, то я расскажу тебе о моих наблюдениях.

Меня возмутила ее высокомерность.

— Дерзай, просвети меня.

— Переверни Сахарова. — Кратко бросила Варвара.

— Что?…

— Ну же, переверни его, — Варвара подошла к трупу и схватилась за рукав. — или мне, хотя бы, помоги.

— Оставь его! — Воскликнул я. — Все должно остаться в том виде, в каком есть, пока не приедет полиция!

— А-а-а… Заткнись и помоги мне! — Она отпустила руку Сахарова и тяжело выдохнула. — Блин, ну чего он такой тяжелый, а!?

Мы втроем переглянулись между собой, пока Варвара пробовала себя в роли грузчика. У меня появилась мысль схватить ее за рукав и потащить прочь, после чего закрыть комнату с трупом на ключ, чтобы ей не пришло в голову снова залезть сюда.

— Да помоги ты, я тебя прошу! — Крикнула Варвара.

— Ладно, хуже не будет… — Пожал плечами Ромыч и в один присест перевернул Сахарова.

Только я хотел было его остановить, как все ахнули в унисон, подобно участника хора. Когда Ромыч перевернул тело на спину, и Сахаров распластался на полу подобно морской звезде, мы все заметили, что внизу шеи Сахарова—

Виднелись глубокие следы от зубов.

Его кто-то укусил.

— Хочешь знать, что обозначает надпись на зеркале? — Фыркнула Варвара. — Что же мы имеем? Укус на шее у Сахарова. Не похоже, чтобы то была какая-нибудь змея, след явно человеческий, и не сильно глубокий. “Возможно, я сейчас стою у тебя за спиной”. Специалист по демонологии, скажи мне, какая нечисть не отражается в зеркале?

Теперь, когда я вижу эти следы укуса на шее погибшего, то все встает на свои места—

— Да, Вампиры! — Варвара хлопнула в ладоши. — По суевериям, они не отражаются в зеркалах и кусают своих жертв, чтобы выпить крови. Вероятнее всего, убийца, который скрывается среди нас, болен “вирусом вампиризма”. Я разгадала смысл послания…

Выполнив поклон в стиле актера театра, Варвара добавила:

— Не стоит оваций, дамы и господа.

РАССЛЕДОВАНИЕ

***

Краткое резюме того, что мы узнали, пока изучали место преступления:

1. Сахаров был найден мертвым в номере третьего корпуса на первом этаже.

2. Дверь в номер была закрыта на ключ и щеколду. Окна также были закрыты на ставни. Если верить моим словам и Ромыча, на окнах и дверях не было никаких видимых следов попыток взлома.

— Мы имеем дело с убийством в “закрытой комнате”? — Спросил я у пустоты.

— Что за “закрытая комната”? — Переспросил Ромыч.

— Это такой термин из детективных романов… — Я усмехнулся. Отсылки к классическим детективам в нашей ситуации казались мне нелепыми. — Когда убийство совершается в замкнутом пространстве, в которое убийца, якобы, не мог никак войти и никак не мог выйти. По сути говоря, это то, что называют невозможным убийством.

— Только, если наш убийца — не вурдалак, который может обратиться в летучую мышь. — Болезненно усмехнулся Ромыч.

3. На месте преступления были найдены следующие предметы: нож…

— Убийца оставил нож или же… у Сахарова он был изначально? — Предположил Ромыч.

— Сложно сказать, — подумав, проговорила Варвара, — на ножу нет следов крови, но его можно было с легкостью отмыть в раковине… К тому же, на Сахарове нет следов ножевых ранений… Хм.

4. Не обнаружено следов крови.

— Ну-ка, включите свет! — Скомандовала Варвара.

Она, не отпуская телефона из рук, села на корточки и проползла по полу в поисках улик.

— Нет, крови нет. — Подтвердила Варвара.

5. Ключ от номера лежал на тумбочке.

— Мы не знаем, как Сахаров попал в номер. Вероятнее всего, на своих двоих. Но важно отметить, что если преступник был внутри комнаты, то должен был каким-то невероятным образом одновременно выйти и закрыть комнату на ключ и щеколду. Думаю, это за пределами законов физики. — Проговорила Варвара, не прекращая запись на телефоне.

6. Сахаров лежал на полу, поблизости с выходом, на животе, вытянув одну руку вперед.

— Не похоже, чтобы он умер во сне. — Отметил я. — Странно.

7. На шее Сахарова обнаружен укус. След зубов принадлежит человеку.

— Самая сложная часть загадки. — Устало выдохнула Варвара. — Можно было бы сказать, что убийца расправился с жертвой, не попадая в комнату. Если бы… не этот укус на шее жертвы.

8. На зеркале обнаружено послание, написанное губной помадой. Помада лежала рядом с зеркалом.

— Кроме того, убийца оставил послание на зеркале… И даже после этого умудрился сбежать из “закрытой комнаты”… Вау! — Я не смог скрыть своего восторга.

На этом наши наблюдения закончились.

***

После выпуска свежих новостей об укусе на шее Сахарова, а также — результатов нашего расследования в номере, и без того едва сдерживаемые панические настроения среди собравшихся усилились многократно. Все снова собрались в номере с погибшим, чтобы зафиксировать реалии:

Среди нас есть человек, который болен вампиризмом…

Мы с Варварой курили на крыльце.

— Я не понимаю. То, что вампиры не отражаются в зеркалах, всего-лишь поверья, которые касаются нечисти из мифов. Да и, вообще, если я не путаю, то все это придумал Строкер, когда писал “Дракулу”. — Я говорил тихо, будто бы сам с собой. — Неужели, это имеет какое-то отношения к заболевшим вирусом вампиризма?

— Совсем необязательно, — отвечала мне Варвара, — больше похоже на мистификацию.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, кто-то пытается выдать желаемое за действительное. Тот, кто убил Сахарова, хочет убедить нас в наличии у него магических способностей. Пока что все идет ему на руку… Даже не надпись на зеркале, а сама невозможность этого преступления… Он проник к Сахарову в номер, после чего смог испариться из запертой на ключ и защелку комнаты. Кроме того, он убил его в том месте, где Сахарова вообще не должно было быть. Надо признать, что я… озадачена.

— Не совсем, — я неуютно посмотрел под ноги, на изуродованный множеством ботинок снег, — убийца не просто проник в номер, где умер Сахаров, но и… Как-то пробрался в дом, не оставив следов.

Я рассказал ей об одиноких следах на снегу, которые обнаружил утром. Варвара выслушала меня с нескрываемым интересом, после чего улыбнулась и радостно воскликнула:

— Вау, ничего себе. Это… интересно!

Меня поражала ее безмятежность. Ее больше интересовала сложность убийства, с которым мы столкнулись, чем сам факт опасности, в которой мы все находились. Создавалось ощущение, что она не отдает себе отчет о происходящем.

— Ты уверен, что все именно так, как ты говоришь? — Спросила она.

— Да, к корпусу вели только одна пара следов. — кивнул я. — В номер можно было попасть только через дверь и окно. Рядом с окном тоже не было следов…

— А вокруг дома? — Спросила Варвара. — Может быть такое, что убийца обошел здание с другой стороны, как-то попал внутрь через другое окно, после чего вошел в номер через дверь? Пока-что опустим тот факт, что сам номер был заперт на ключ.

— Не знаю… — Неуверенно проговорил я.

— Проверим? — Предложила девушка.

Я неуверенно кивнул и подошел к краю здания. Оставшиеся после меня следы, когда я ходил поглядеть в окно, успели подсохнуть.

— Иди по моим следам, чтобы меньше промокнуть. — Предупредил я Варвару.

— Никита, нет никакой необходимости лазать по снегу. — С улыбкой сказала девушка. — Нам нужно лишь узнать, ходил ли кто-то вблизи окон. Мы запросто может сделать это изнутри. Окно — это же такая штука, через нее наружу можно смотреть… А еще лучше, если здесь есть выход на крышу, с нее все будет видно, как на ладони.

— Да, есть пожарный выход… — Кратко бросил я и неловко почесал затылок.

Мы взобрались на пожарной лестнице на крышу. Наверху было еще холоднее, чем на улице. Если на земле от ветра нас немного укрывали спины зданий, то здесь была открытая пустошь. Открывался всеобъемлющий вид на горные вершины.

— Это твои следы, да? — Варвара показала рукой на отпечатки ног, которые тянулись от крыльца до окна номера, где умер Сахаров.

Я кивнул.

— Понятно. — Варвара снова включила камеру на телефоне и подошла ближе к краю крыши. Она добавила тихо, на запись: — Как можно заметить, никаких следов, кроме тех, что оставил Никита, вокруг здания нет… Также нет никаких внешних следов воздействия на крыше…

Внешние воздействия? О чем это она? Спросить я не успел, потому что девушка быстрым шагом последовала к выходу.

Мы спустились вниз. Варвара снова вернулась на место преступления, и без задней мысли стянула ботинок с ноги Сахарова.

— Эй! — Воскликнул Равдонин. — Ты зачем его раздеваешь?!

— Не мешайте расследованию! — Бросила ему Варвара и вышла из комнаты.

Болезненно встряхнув плечи, я последовал за ней. Мы снова оказались на крыльце корпуса. Варвара приложила подошву ботинка к сугробу и указала мне рукой на результат.

— Рисунок подошвы совпадает с тем, который ты видел утром?

— Да, — ответил я, — это те самые следы.

— Значит, они принадлежали Сахарову. — Варвара сфотографировала след на сугробе. — А могло быть такое, что преступник прошел по следам жертвы? Предположим, у него нога меньше размером. Он аккуратно сходил туда и обратно.

— Не думаю… — я покачал головой, — я видел четкий узор, отпечаток подошвы на каждом следу. Если преступник поступил бы таким образом, то узор бы стерся.

— Удивительно, как хорошо ты все запомнил. — С подозрением проговорила девушка.

— Я сразу обратил внимание на то, что это странно. — Уверенно заявил я. — Когда мы с Ромой узнали о том, что кто-то обрезал провод, следы вызвали у меня еще больше подозрений. Поверь, я уверен в том, что говорю.

По необъяснимой причине мои слова порадовали Варвару.

— Ты чего? — Спросил я.

— Ничего, — она прикрыла рот, чтобы спрятать смешок, глаза ее задорно искрились, — просто… это по-настоящему интересная загадка, тебе не кажется?

Я не успел ничего ответить. На крыльцо вышел Равдонин. Он закурил и с вызовом обратился ко мне:

— Ну, что делать будешь, управляющий?

Я настолько был потрясен происходящим, что совершенно забыл о той ответственности, которая лежит на мне. Я был главным в этом отеле, и сохранность гостей — должно было быть самым важным для меня.

— Мы уже заняты очень важным делом. — Ответила за меня Варвара. — Мы пытаемся узнать, кто убил Сахарова.

Она кратко изложила Равдонину то, что мы успели узнать. К этому моменту на наружу вышли и все остальные, чтобы с интересом выслушать доклад. Когда Варвара упомянула про следы, Равдонин грубо перебил ее:

— Красавица, и ты веришь тому, что он говорит? Ты забыла, что убийца среди нас? Что, если он тебе всю эту лапшу на уши вешает, чтобы окончательно запутать?

— Все может быть, — без обидняков отвечала Варвара, — что же мне теперь, никому не верить — никого не слушать? Сведения Никиты могут быть очень полезны для моего расследования.

— Да какой смысл в этом твоем расследовании!? — Отмахнулся от нее Равдонин. — Без обид, хорошо? Послушай, дорогая, все, что нам нужно — это вычислить убийцу. — Он повернулся ко мне и спросил: — У тебя на ресепшене есть термометр?

Я кивнул. Как только появился “вирус вампиризма”, министерство здравоохранения обязало все общественные места обзавестись бесконтактными термометрами, которые моментально измеряют температуру тела. Мы пользовались ими, когда приезжали гости.

Впрочем, это не касалось “гостей от хозяина”.

— Ну, и о чем здесь еще говорить? — Глаза Равдонина налились кровью, и сам он сладко оскалился. — Давайте просто вычислим эту тварь… Делов-то?

Никто не сказал ни слова, но и восторга его идея не возымела.

Все молчали.

Мне же страшно было подумать, что Равдонин собирался делать с тварью, когда ее вычислит.

МОЛОТ ВЕДЬМ

***

Узники отеля “Багровый замок” решились собраться в пустующем ресторане, который находился на первом этаже второго корпуса.

Все расселись за свободные столы:

Комаровы сели с детьми подальше от всех. Глеб скакал по дивану, а девочка Аня сидела молча и бездумно смотрела в панорамные окна, за которыми открывался вид на безмятежные холодные горы. Ромыч с Оксаной встали у стены из гладких деревянных панелей. Равдонин с Октябриной уселись на диване, ближе к центру тусклого помещения, где белесый дневной свет вяло сопротивлялся всепоглощающей тени.

Он все пытался усадить ее на колени, но та невербально сопротивлялась. На лице ее не осталось и намека на прежнюю легкость характера. Как и все собравшиеся, она изо всех сил скрывала нервозность и тревогу.

Дарья Сахарова сидела в одиночестве у самого окна, уставившись на пустой фужер, который стоял перед ней на столе. Не было заметно, что ее как-либо интересовало происходящее. Скорее всего, она не могла перестать думать о погибшем отце.

Остальные же не скрывали мучительности ожидания.

Когда я вернулся с ресепшена с бесконтактным термометром в руках, почти каждый посмотрел на меня, если не с откровенным страхом, то с нескрываемым волнением. Так, словно в руке я держал заряженный пистолет… А ведь пистолет был у Равдонина. Что вызывало у собравшихся такой страх перед столь тривиальным устройством в моих руках? Не могли же все присутствующие в этой комнате оказаться “вампирами”? Скорее всего, их пугало осознание того, что среди них находится “вампир”, который выдавал себя за одного из нас, все это время —

Он был частью нашего разношерстного сообщества.

Не считая Дарьи, только Варвара не подавала признаков волнения. Волновалась ли она, вообще? Она уселась за стол в центре, на который ровным слоем падал тусклый свет с окна. Взяв подушку с дивана, она кинула ее в Глеба. Тот тут же схватил ее и “вернул” обратно, попав в лицо девушки. Варвара поморщилась, выплюнув волосы, которые попали ей в рот. Они так и продолжили бы этот балаган, если бы Комарова не схватила сына за край футболки, заставив сесть рядом.

— Сиди тихо, — приструнила она его.

Тот насупился и уселся, подобно медвежонку, сложив руки. Мать подвинула сына к себе поближе, хоть тот и пытался сопротивляться.

Подальше от Варвары.

Было заметно, что все стараются отсесть от тех, кому не доверяют. Оно и понятно… Даже добавить нечего.

— Все пришли? — сказал Равдонин, поднявшись с дивана. Он забрал из моих рук термометр и огляделся по сторонам. — Давайте побыстрее закончим с этим... Кто будет первым?

Не успел объявиться доброволец, как Равдонин поднес термометр к моему лбу и нажал на кнопку. С писком загорелся результат. С неудовольствием Равдонин показал его всем собравшимся:

(Никита Круглов: 36.5)

— Может быть, покажете всем хороший пример? — сказал я Равдонину, не скрывая своего раздражения.

Равдонин поднес термометр к своему лбу. Он с вызовом показал горящие на экране устройства цифры:

(Михаил Равдонин: 36.8)

— Ладно, давайте теперь я, — Ромыч подошел ближе и позволил измерить свою температуру.

(Роман Пономарев: 36.6)

Следующей вызвалась Оксана. Она молча подошла и тотчас вернулась на место после того, как ее температуру измерили:

(Оксана Лепесткова: 36.4)

Остальные не торопились принять участие в поиске общего врага. Осознав, что никто не собирается подниматься с места, Равдонин самолично подошел к Дарье Сахаровой и поднес термометр к ее лбу. Девушка даже не обернулась, когда запищал результат:

— У тебя совести нет, — процедила Валерия Комарова, не скрывая своего отвращения.

— Ой, Лера, не начинай… — Равдонин брезгливо махнул на нее рукой.

Удивительно, как критические ситуации раскрывают людей. Еще вчера, небось, любезно друг другу улыбались, целовались в десна, а теперь не скрывают обоюдной ненависти.

Был я согласен с Комаровой. Записывать в список подозреваемых дочь погибшего — то было уж слишком цинично.

Равдонин, как ни в чем не бывало, подошел к Комаровой и замерил температуру.

(Валерия Комарова: 36.7)

Следующим был ее муж:

(Виктор Комаров: 36.5)

Закончив с ними, Равдонин обратился к Глебу, который скучал в объятиях матери:

— Не шевелись, пацан…

— Ты совсем, что ли, из ума выжил!? — вскричала Комарова. — Ты даже детей подозреваешь!?

Она оттолкнула термометр от сына. Равдонин с трудом удержал инструмент в руках, но все-таки умудрился сделать замер температуры:

(Глеб Комаров: 36.5)

— Чертов параноик! — не унималась женщина. — Как ты себе представляешь, чтобы Глеб мог убить Костю!? Ты совсем ненормальный!?

— О чем ты, мама? Что произошло? — спросил Глеб у матери сонным голосом.

— Ничего не произошло! — прикрикнула Комарова на сына. — Возьми сестру и идите в номер… Я не могу больше находиться в этом месте! Вить, нам надо как-то убраться отсюда, ты понимаешь!?

Комаров посмотрел на жену с той же маской на лице, которая не сползала с него с того самого момента, как я впервые его увидел. Наверное, его лицо всегда ничего не выражало. Он опустился на колени рядом с дочерью и что-то прошептал ей на ухо. После этого Аня встала с дивана и, схватив брата за руку, потащила его к выходу из корпуса.

— Иди в жопу! — бросила Комарова Равдонину.

— Нет уж, подожди! — вскрикнул Равдонин. — Мы решили, что измерим всем температуру! И мы это сделаем!

Он подбежал к девочке сзади и поднес термометр к ее лбу. Равдонин посмотрел на результат, после чего показал его всем собравшимся:

(Анна Комарова: 36.2)

— Ну и к чему эта истерика? — с претензией в голосе спросил он Комарову.

И в тот же момент Комарова подошла к Равдонину и влепила ему звонкую пощечину.

— Не смей… трогать моего ребенка, — проговорила она, пережевывая каждый слог.

Вид у нее был такой, что только дай повод — и она убьет без раздумий. Даже Равдонин почувствовал гневную ауру, которая исходила от женщины, и рефлекторно попятился назад.

Комаров посмотрел на Равдонина... Его лицо так и не изменилось. И только в глазах его сверкало нечто — гнев и отвращение? Одному Комарову было известно. Ничего не сказав, он ласково обратился к дочери:

— Идите в номер. Закройтесь на ключ. Открывайте только мне или маме, хорошо?

Девочка слабо кивнула и потащила брата по лестнице наверх.

— Витя, я так больше не могу… — голос Комаровой дрожал.

— Если хочешь, иди к детям, — спокойно сказал Комаров жене. — Как все закончится, я приду к вам, хорошо?

Уверенность в голосе мужа вернула Комаровой самообладание. Она только коротко кивнула и, не оглядываясь на остальных, быстрым шагом покинула ресторан. Тишина, которая образовалась после ее ухода, вынудила меня болезненно поморщиться.

Равдонин фыркнул, зашел за барную стойку и налил себе виски в бокал.

— Это несправедливо, — сказал он, сделав добросовестный глоток. — Вы смотрите на меня… так. Хорошо устроились! Такие все из себя высокоморальные, а сами ждете… как мыши, пока все закончится! Никто нас не спасет, если мы дадим себя перебить! Никто! Необходимо подозревать всех… для выживания!

— Может быть, мне тогда теперь температуру измеришь? — едко спросила Октябрина.

— Да, я же знаю, что с тобой все в порядке… — отмахнулся от нее Равдонин.

— Остальные не знают, — настаивала его спутница. — Мы же затеяли это все не для того, чтобы тебя успокоить? О чем ты переживаешь сейчас? Ты же не руку мне оттяпать собираешься…

— Не начинай, пожалуйста, — осек ее Равдонин. — Люди смотрят.

— Да, люди смотрят, — сухо проговорила Октябрина, после чего забрала термометр у Равдонина и поднесла его ко лбу.

(Октябрина Лебедева: 36.7)

— Доволен? — с этими словами она вернулась за стол, сложив ногу на ногу.

Равдонин выглядел потерянным.

Он совсем забыл о том, что еще не закончил “охоту на ведьм” —

— Кажется, осталась только я, — сказала Варвара посреди всеобщего молчания. — Неужели все забыли причину, по которой мы здесь собрались? А у всех остальных температура в норме… что бы это могло значить? Думаю, даже Глеб без проблем справился бы с этим “судоку”.

Все замолчали, и новорожденная тишина была поистине зловещей.

Если среди нас человек, который болен “вампиризмом”, то им могла быть только Варвара.

Все это прекрасно понимали.

Варвара медленно встала с места —

— Можно? — обратилась она к Октябрине.

Та, не скрывая едкого страха в глазах, протянула Варваре термометр дрожащими руками.

Варвара не торопилась измерить себе температуру. У меня создалось ощущение, что она наслаждается этим моментом всеобщего напряжения. Улыбка не сползала с ее лица.

— Вам не приходило в голову, что убийца может быть обычным человеком? — спросила она, лукаво оскалившись.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я.

— Вспомните еще раз, что мы обнаружили на месте убийства: укус на шее жертвы и надпись на зеркале, которая намекает на то, что убийца — “вампир”. Вам не кажется, что все это под силу и обычному смертному? Можно просто укусить человека, и не надо обладать какими-то особенными способностями, чтобы сделать надпись помадой на зеркале. Как думаете?

— Будь добра, сделай замер температуры, — мягко сказал Равдонин. — После этого обсудим твои детективные потуги…

Проигнорировав его, Варвара обратилась ко мне:

— Никита, ты мне веришь?

— Что?…

— Если я скажу, что я не “вампир”, ты поверишь мне на слово?

То был один из самых неординарных вопросов в моей жизни. Ни один из экзаменационных вопросов в самом заковыристом тесте не сравнится с ним. То был тест особенный —

Играющий на струнах моей души.

Я не знал, что сказать —

И ничего не сказал.

— Ладно, так и быть, успокою всех собравшихся, — Варвара поднесла термометр ко лбу, но тотчас отвела его в сторону. — Или же мне разбить его об стену, для интриги!?

— Не дайте ей сломать термометр! — крикнул Равдонин и тотчас побежал в ее сторону.

Все произошло молниеносно —

Варвара завела термометр за спину, намереваясь со всей дури бросить его в стену, но в тот же момент —

Снова поднесла его ко лбу —

И сделала замер:

(Варвара Скоморохова: 36.6)

SOS

— Надеюсь, вы довольны, — сказала Варвара.

Она вернула термометр подоспевшему к ней Равдонину. Тот забрал у нее прибор с рассеянным видом. Впрочем, все в тот момент выглядели потерянными. Я переживал о том, что произойдет, когда мы вычислим “вампира”… Но неизвестность пугала больше откровенного и прямолинейного кошмара.

— Вы просто задумайтесь на мгновение, — снова заговорила Варвара, — если преступник совершил такое изящное и спланированное убийство, которое потребовало от него небывалой изобретательности, то он бы не смог предусмотреть тот факт, что в какой-то момент остальные захотят измерить температуру? Он сам все подстроил таким образом, чтобы у вас появились подозрения, что среди нас “вампир”!

Все неловко молчали, потому что доводы Варвары были очень убедительными. Это и пугало. Как и тогда, когда мы с Ромычем обнаружили оборванный интернет-кабель, у меня появилось ощущение, что я следую по заранее подготовленному другим человеком маршруту.

И сейчас: убийца хотел, чтобы мы измерили всем температуру. Так и произошло. Мы не то что были на шаг позади — коварный преступник не позволял нам выйти на развилку, которая уведет нас с пути, ведущего к реализации его плана. Мы были заложниками клетки под названием — отель “Багровый замок”.

— Я предлагаю забыть на время о поиске убийцы, — обратился к собравшимся Комаров, — и приложить наши усилия, чтобы выбраться из этого места.

— И что же ты предлагаешь? — спросил Равдонин, подавленно покручивая стакан с виски в руках.

— Для начала подумать о том, какие у нас есть возможности, — ответил Комаров. — Необходимо трезво оценить ситуацию. У нас нет связи с внешним миром, мы не можем спуститься вниз, потому что кабина сброшена в пропасть… У нас точно нет никакой возможности выбраться отсюда?

Я не сразу догадался, что вопрос был адресован мне.

— А-а-а… — я прокашлялся, прежде чем ответить. — Кроме фуникулера есть еще дорога вниз. Проблема в том, что она заблокирована. Завалена снегом — не проехать, не пройти. Дорога эта извилистая, как серпантин… Спуститься по ней, скорее всего, невозможно.

— У вас есть дрон? — Комаров обратился к Ромычу. — Если мы сможем как-то передать сообщение за пределы горы… Это было бы очень кстати.

— У меня простенький дрон… Он больше полукилометра не пролетит. Связь прервется, — было видно, что Ромычу неудобно всех расстраивать.

— Может, есть где-то возможность спуститься с горы напрямую? — спросил Комаров у меня.

— Вы сами видели эти горы, — ответил я. — Склон слишком крутой. Более вероятно, что, попытавшись, кто-нибудь из нас сломает шею.

— А куда ведет канатная дорога выше?

— Она ведет… наверх. Там ничего нет, только лес. Хозяин планировал там тоже строить отель в будущем. Насколько мне известно, оттуда тоже никак нельзя спуститься вниз.

— Вы уверены? — спросил Комаров с настойчивостью в голосе.

— Я?… — я замешкался. — Да, вы правы, я не уверен. Возможно, там есть какая-то тропа или что-то вроде… Но, понимаете, я не знаю дороги. А ты, Ромыч?

— Без понятия, — пожал тот плечами.

— Оксана?

Та отрицательно кивнула.

— Видите? — продолжил я. — Даже если там есть тропа… мы просто заблудимся там и… всё.

— Оставим этот вариант… на крайний случай, — заключил Комаров.

— А что, если развести костер? — предложил Ромыч. — Подать сигнал?

— Сомневаюсь, что от этого будет прок, — подумал я. — Мы со всех сторон окружены горами. Костер не будет виден.

— Иногда здесь пролетают вертолеты! — воскликнул Ромыч. — Они заметят огонь и тогда нас обнаружат!

— Да, правда… — я почесал затылок. — Они пролетают здесь… не очень часто. У нас скорее кончится то, что может гореть, чем кто-то заметит наш костер с вертолета.

— Они могут заметить кабину фуникулера, которая лежит в снегу, — отметил Комаров, но тотчас добавил: — А могут и не заметить… Надо им помочь. Может быть, нам и не нужен костер. Достаточно будет оставить послание о помощи на видном месте. Что-то вроде “SOS”… У вас есть тут краска?

— Да, — ответил Ромыч, — осталось пару ведер в кладовой. Краска такая… бордовая.

— Это хорошо, — кивнул я.

— Давайте сделаем хоть что-нибудь, — подытожил Комаров.

***

Все разошлись по номерам, пока мы занимались нашим “арт-объектом”. Когда мы закончили, было уже три часа дня. Комаров предложил нетривиальную идею о том, как сделать это быстро и хорошо. Сначала мы отметили на сугробе приблизительные очертания букв “SOS”, после чего подкопали их. Выглядело это так, словно мы сделали заготовку для расплавленного металла. И поступили мы подобным образом, залили “формочку” краской. Затем поднялись на крышу корпуса, чтобы оценить результат наших трудов.

— Думаю, такое сложно будет не заметить с воздуха, — довольно проговорил Ромыч.

Я бы с ним согласился. Если появится вертолет, то уж точно его пассажиры заметят этот багровый сигнал бедствия на снегу. Комаров, в общем-то, тоже выглядел удовлетворенным. Лицо его, скорее маска, так и не шелохнулось, но в глазах его можно было уловить нечто живое. Глаза его поблескивали.

Мы спустились в корпус. Комаров, попрощавшись с нами, скрылся во втором корпусе, а мы с Ромычем пошли на ресепшен. Мне хотелось скрыться от мира в теплой душевой воде. Кисти моих рук были покрыты алыми капельками краски, как будто я кого-то только что прирезал ножом. Мне хотелось отмыться от грязи — физической и душевной. Закончилась только первая половина дня, а я уже был невыносимо измучен.

— Ну и смена у нас сегодня, — решился пошутить Ромыч.

— Один гость, так вообще, умер, — я лихорадочно усмехнулся.

— Ага, — вяло бросил мой напарник. — Хотя бы доставать нас не будет больше, и на том спасибо.

Константин Сахаров не был похож на гостя, который стал бы нас доставать по поводу и без. Он спокойно уехал бы из отеля, если бы—

Его не убили.

Отель — это такое место, где перестаешь замечать в людях людей. Они просто единицы. Доставучие и наглые, но единицы. Важное уточнение — не люди. Функции? Может быть.

И сегодня был первый раз за долгое время, когда я разглядел в постояльцах именно людей.

Некоторые из них были неприятными, как Равдонин. Одна вызывала много вопросов — чудачка Варвара. Какие-то вызывали скромное уважение, как оба Комаровых. Кто-то казался приятным человеком, как Октябрина.

А кого-то было поистине жаль —

Дарья Сахарова.

Она сейчас, скорее всего, сидела в одиночестве в своем номере и свыкалась с горькой правдой. Это место лишило её отца.

Даже если всё закончится хорошо и мы все сможем сбежать из “Багрового замка”, не отправится ли это богом забытое место вслед за нами? Не поселится ли оно в глубинах наших душ навсегда?

Я был уверен только в том, что —

Дарья Сахарова никогда не забудет “Багровый замок”.

— Когда все закончится… будем работать здесь как прежде? — спросил Ромыч с неуверенностью в голосе.

— Я не знаю, — только и ответил я.

Вторил ему неуверенно.

Быть или не быть?

Этот вопрос будет нам доступен только в том случае, если мы не станем следующими жертвами злокозненного убийцы.

А пока что он всего навсего риторический.

КАМЕРА

***

— Я первый в душ!

Ромыч, не дожидаясь моих возражений, вбежал на ресепшен и скрылся в лифте. Я зашел вслед за ним и первым делом обнаружил копну волос, которая выглядывала из-за стойки. Варвара сидела на барном стуле и, нахмурив брови, копошилась в моем рабочем компьютере. Посреди тишины раздавались неравномерные щелчки мышки.

Ну, что за человек? Ей знакомо такое понятие, как “чужое”?

— Что тебе там надо? — недовольно спросил я.

— На месте убийства мы обнаружили ключ от номера. — пробормотала Варвара, проигнорировал мой упрек — Кто бы его не взял, он должен был зайти за ним на ресепшен, а это значит…

— Человек, который взял ключ, попал на камеру. — Закончил я.

Мы вместе поглядели на электронное око, которое висело в верхнем углу ресепшена, у входа. Удивительно, как я отказывался замечать столь очевидные вещи. Наверное, сказалась моя потерянность на фоне всего, что произошло за этот насыщенный день.

— Так, подожди… — мои глаза азартно загорелись. — И кто там, на записи!?

— Понятия не имею. — раздраженно буркнула Варвара. — Я так и не нашла папку, где у тебя хранятся записи видеонаблюдения.

— А попросить меня открыть тебе запись сложно было!? — нетерпеливо бросил я. — Подожди, сейчас все сделаю.

Пройдя через кабинет, я зашел за стойку. Отодвинув Варвару вместе с барным стулом, я забрал у нее мышку.

— Сомневаюсь, что убийца оставил записи. — Сказала Варвара, раскручиваясь на подушке стула, как на карусели. — Если он взял здесь ключ, то и удалить все смог бы без каких-либо проблем.

— Может, он также как и ты не нашел папку с записями? — Усмехнулся я.

— Ага, конечно. — хмыкнула Варвара. — Тебе не повезло. Если бы убийцей оказалась я, то выдала бы себя при первой возможности. Осторожность — не моя сильная черта.

Я ничего не ответил и постарался отвернуться к монитору так, чтобы Варвара не заметила изменений на моем лице.

Ее слова… вновь оживили недоверие к ней, которое я с недавних пор старался подавить. Я был достаточно не глуп, чтобы осознать очевидное—

Варвара подозрительна.

Начнем с того, что она приехала в наш отель, чтобы шпионить за Равдониным, главным акционером “НекстГена”. На следующий день умирает Сахаров, другой акционер.

Случайность ли это?

Будто бы прочитав мои мысли, Варвара спросила:

— Ты мне не доверяешь?

Мне снова вспомнилось то, как спросила меня о том, поверю ли я на слово ей о том, что она не “вампир”. Я—

Не поверил.

— Я…

— У меня есть кое-какой мотив для убийства Сахарова. — добавила она.

— …

— Я считаю Равдонина, Сахарова и Комарова теми еще свиньями. Я почти уверена в том, что “вирус вампиризма” — их рук дело. И кто-то сверху их покрывает.

— …

— Но… Нет, у меня нет цели их убить. Я хочу их разоблачить. Какой смысл в их смерти? Разве кто-то из них испытает раскаяние, если угрожать им ножом? Нет, моя цель — уничтожить их репутацию, вычеркнуть их из общества и сделать изгоями… Такими же, как их жертвы. Когда они потеряют все, они будут страдать. Вот, чего я хочу…

Я повернулся к ней. Первый раз я увидел, как маска лукавства сползла с ее лица. На ее миловидном личике осталось место только гневу и отвращению.

— По этой причине, я хочу помешать убийце. — Прошипела Варвара. — Он… Все делает неправильно.

***

— Нашлась запись. — пролепетал я.

— О, замечательно! — в голосе Варвары не осталось и намека на прежние эмоции. — Что же мы там увидим, а?

Я запустил запись видеонаблюдения, начиная с двенадцати ночи. Примерно в тот момент я вчера я провалился в сон. Первое время мы глядели на статичное изображение ресепшена, но заскучав, я ускорил перемотку. Около трех часов ночи на ресепшн зашел один из гостей—

Константин Сахаров.

Мы наблюдали за его действиями, не говоря ни слова:

Сначала он зашел внутрь и посмотрел прямо в камеру. Я снова увидел его таким, каким он мне запомнился прошлым вечером, когда он вместе с дочерью подходил к стойке. То был взгляд человека, который боится нападения со спины. Работающая камера его не смутила. Мужчина подошел к стойке и заглянул за открытую дверь. Этого не было видно, но можно было догадаться, что он заметил меня, спящего в неудобной позе на диване в служебном кабинете. Постояв на ресепшене с минуту, он обошел стойку и скрылся от камеры в кабинете. Спустя некоторое время он снова появился в поле зрения: уже за стойкой, рядом с местом, где висели все ключи от номеров. Он взял один из них — тот самый, от номера в недостроенном комплексе. Затем снова вернулся в кабинет, где спал я. Через пару секунд он вышел через дверной проем в коридор и быстрым шагом покинул ресепшен.

Мы быстро пробежались по дальнейшей записи, до того самого момента, когда утром я вышел на ресепшен, чтобы проверить работоспособность роутера.

Кроме Сахарова, больше на ресепшене ночью никого не было.

— Он… прошел мимо меня, два раза. — мой голос дрогнул.

Я был испуган тем, что погибший два раза прошел мимо меня, пока я спал. Я плохо разбирался в приметах, но был уверен, что есть какая-нибудь, обязательно дурная, которую можно применить к этой незаурядной ситуации.

— Тому, как ты крепко спишь можно только позавидовать. Включи еще раз тот момент, с Сахаровым. — попросила Варвара.

Мы снова просмотрели тот фрагмент, где погибший пришел на ресепшен за ключом.

— Он сам пришел туда, где его убили. — удивленно пролепетал я.

— Помолчи. — оборвала меня Варвара. — Зачем он… приперся вместе с портфелем?

Меня удивляли другие, более зловещие и озадачивающие вещи, чтобы я вообще обратил внимание на портфель в его руке. В самом деле, Сахаров напоминал прирожденного клерка: В дорогом костюме и с портфелем в руке он выглядел так, словно у него на ресепшене посреди ночи была назначена деловая встреча.

— Что получается? — подвела итог Варвара, когда я поставил запись на паузу. — Сахаров пришел на ресепшн, своровал ключ и пошел в недостроенный комплекс, где его затем убили в номере. — выдохнув, она добавила: — Прям-таки мистика, не иначе.

— Может, его кто-то заставил все это сделать… Или же загипнотизировал его? — неуверенно предположил я.

— Загипнотизировал?

— Ну… Вампиры… Они могут влиять на смертных. При помощи своей магии они могут контролировать своих жертв.

— Интересно, а потом убийца, превратившись в летучую мышь залетел в недостроенный комплекс, и в том же виде, прополз в номер по вентиляции. Аналогичным образом он покинул номер после убийства. И был таков.

— Это всего-лишь мысли вслух. — обиженно бросил я, заподозрив в ее словах сарказм.

— Нет, ты не понял, я не смеюсь над тобой. — поспешила оправдаться Варвара. — Ты… прав, как ни странно.

— Ты… про то, что убийца — вампир?…

— Не-а, не совсем. Я тебе уже говорила о том, что все это — изысканная мистификация. Убийца хочет, чтобы мы поверили в наличие у него сверхъестественных сил, поэтому…

Варвара показала на экран монитора.

— У нас есть эта запись.

— Хочешь сказать, что убийца намеренно оставил ее нам?

— Да, так и есть. — уверенность в ее голосе тотчас ослабла. — Но как… Как он заставил Сахарова все это сделать? Я вынуждена признать, что… нахожусь в логическом тупике.

Она тотчас улыбнулась.

— Это даже хорошо.

— Что же в этом хорошего? — Удивленно переспросил я.

— Знаешь, что такое настоящее “идеальное преступление”? — Спросила она.

— Ну… Это совершенное преступление, за которое виновники не понесли никакого наказания.

— Не совсем. Идеальное преступление — это то преступление, о котором так никто и не узнал. О таких говорят: “Человек пропал без вести”. Если нет преступления — нет улик, а нет улик — значит, некого искать. Хоть убийство Сахарова и кажется на вид невозможным, — Варвара с довольным видом причмокнула, — чем дальше в лес — тем больше улик.

Похоже, что у нас совершенно разное восприятие мира.

Как по мне, чем дальше в лес—

Тем больше трупов.

ПЕРСОНАЛ

— Так, мне нужно кое-что проверить. — Варвара резко вскочила с барного стула, намереваясь выбежать из-за стойки, но остановилась в дверях и спросила: — Ты не против, если я осмотрю то место, где живет персонал?

У меня не было никаких возражений. Если это поможет ей разобраться с той чертовщиной, что происходит в этом месте, то флаг ей в руки.

Мы на лифте поднялись на второй этаж, в служебный блок. Пройдя мимо маленькой кухоньки, мы попали в жилую комнату, в которой жили я и Ромыч. Наш техник исполнял арию в душе. Бардак был несусветный. Всё, у чего была возможность валяться — валялось. Когда мы начали жить тут вместе, я еще пытался первое время поддерживать порядок, но Ромыч всеми силами сопротивлялся любой чистоте. Вскоре я сдался и забил. Подтверждением моего фиаско были две кровати, похожие на братьев-близнецов, с незаправленными и грязными простынями.

Если Варвара собирается здесь всё осматривать, то это надолго. Мне хотелось побыстрее сбежать из этой каморки. Настолько здесь было неуютно, что я предпочитал спать в кабинете.

К моему удивлению, Варвара только и сделала, что подошла к окну и выглянула наружу. Что она там пытается найти? Затем мы вернулись на кухоньку. По ее просьбе я постучался к Оксане. Та открыла нам. Взгляд ее был скромным и вопросительным одновременно.

— Мне бы просто взглянуть в твое окно. — Сказала Варвара и, не дожидаясь разрешения войти, оказалась в комнате Оксаны.

У Оксаны было приятно и чисто. Было бы странно, если бы у горничной в комнате царил бардак. К тому же она всё-таки девушка, а девочкам не свойственно превращать свое жилище в помойку.

Варвара, держа слово, подошла к кровати, аккуратно встала на колени, на заправленные цветастые простыни, и снова заглянула в окно. Разочарованно выдохнув, она сказала:

— К сожалению, у вас, ребятки, тоже нет алиби.

— А разве оно у нас когда-нибудь было? — недоуменно переспросил я. — Кто угодно мог убить Сахарова.

— Запись с камеры ресепшена натолкнула меня на одну мысль. — проговорила Варвара. — Сама камера направлена на входную дверь этого корпуса. Никто, кроме Сахарова, ночью через нее не выходил. Если бы вокруг всех ваших окон были сугробы, то проживающий персонал оказался бы вне подозрений — покинуть здание, не оставив следов, было бы невозможно. К сожалению… Вы проявили добросовестность и убрали снег… Какая досада.

Неожиданно Оксана хихикнула.

— Ты чего? — спросил я.

— Я? — воскликнула девушка, смутившись. — Я… Просто это немного смешно… Если представить, что кто-то из нас мог бы выпрыгнуть из окна и пойти…

Скорее всего, она хотела сказать — “Пойти убивать”.

— Простите, это совсем не смешно. — Добавила Оксана, припрятав глазки.

Варвара подошла к окну, взглянула на улицу и, нахмурившись, тихо произнесла:

— Убийца, кем бы он ни был… Способен на многое.

РАЗМЫШЛЕНИЯ

***

Чуть позже Ромыч с Оксаной спустились на ресепшн. Оба переоделись из служебной одежды в повседневную. Надо полагать, они посчитали свою работу законченной — на неопределенный срок. Признаю, и сам мыслил подобным образом: Если мы отрезаны от внешнего мира с убийцей в замкнутом пространстве, то и привычные правила игры также перестали действовать. Мы больше не персонал отеля — мы такие же заложники убийцы, как и остальные гости.

Ребята посмотрели запись с камеры наблюдения. К сожалению, никто не сказал по этому поводу ничего поистине умного.

Мы сидели и гадали о том, как убийца провернул свой изысканный фокус с убийством в дважды закрытой комнате.

— А что, если он залез в дом по веревке? — предположил Ромыч.

— Тогда вокруг дома остались бы следы. — парировал я.

— Нет, ты не понимаешь! — Ромыч аж загорелся энтузиазмом, разгоняя свою идею. — Не в том смысле, что он подошел к краю дома, закинул веревку и залез. Нет, он… Как-то зацепил ее… Может, при помощи крюка, который забросил на крышу или выступ окна… Затем привязал веревку за пределами сугроба и полез по натянутому тросу.

— Ничего себе ты выдал. — Удивился я. — Звучит бредово, но такое возможно, если убийца — какой-нибудь скалолаз. Что думаешь, Варвара?

— Я уже думала об этом. — ответила та. — Если бы кто-то закинул крюк снаружи, то он бы оставил какие-либо следы на краях окна или крыши. Там алюминиевые листы, которые легко помять или поцарапать. Кроме того, с этим крюком надо было что-то потом сделать, избавиться от него после того, как убийца спустился бы обратно. Если бы преступник попытался снять крюк, то оставил бы следы на снегу.

— Может, он как-то все-таки исхитрился? — не унимался Ромыч. — Каким-то же образом он забрал из подсобки бобину проводов…

— Что за бобина? — Нахмурилась Варвара.

Ромыч рассказал о том, почему мы, вообще, изначально пришли в недостроенный комплекс этим утром. Мы пришли за проводом, чтобы починить оборванную линию, но бобина куда-то исчезла.

— Понятно, — задумчиво протянула Варвара. — значит… Убийца каким-то образом вытащил бобину проводов и ушел с ней… Он мог сделать это раньше… До того, как появился снег, который зафиксировал следы Сахарова?

— Только в том случае, если преступник сделал это заранее. — высказал свое предположение я. — Чтобы его следы успели исчезнуть.

— Нет, бобина точно исчезла в тот же момент, когда произошло убийство. — Покачал головой Ромыч. — Так получилось, что вчера я проводил инвентаризацию. Бобина была на месте… Только, если… Я сам не утащил куда-то провода.

Мой коллега неловко усмехнулся.

— То же самое можно сказать и про меня, — поддержал я Ромыча, — по сути говоря, следы Сахарова своими глазами видели только я и Ромыч, так что… Да.

— Да и тут я оплошал, так-то. — Продолжил Ромыч. — Ты мне сказал про эти следы, а я не воспринял твои слова всерьез…

— Откуда же ты мог знать, что это может быть важной уликой? — махнул я на него рукой. — Мы тогда еще не знали, что Сахаров лежит мертвым в тот номере.

— Кроме того, — сказала Варвара, — следы тоже могут быть частью плана убийцы. Все это — мистификация. Следы слишком хорошо вписываются в общую картину мистического убийства. Если бы ты, Рома, был убийцей, то вряд ли бы захотел испортить результат своих трудов.

— Ну да. — Пожал плечами Ромыч.

— Только, если… — Варвара ехидно оскалилась. — это тоже не часть твоей грандиозной игры. Возможно, ты специально убрал важную улику, чтобы отогнать подозрения.

— Ага. — мрачно хмыкнул Ромыч. — Я тот еще Мориарти.

Оксана, ничего не сказав, вышла со стойки.

— Ты куда? — спросил ее я.

— Надо что-то приготовить из еды. — ответила она. — Ни мы, ни гости ничего не ели с самого утра.

Через двадцать минут она вышла на стойку с тремя пластиковыми контейнерами. Внутри лежали вареные яйца и сосиски.

— Идите на кухню, я вам там оставила порции. Не густо у нас с едой. — вздохнула Оксана. — Хватит на пару дней только…

— А потом начнем друг друга грызть. — усмехнулась Варвара, но тотчас добавила, завидев волнения в коллективе. — Думаю, через пару дней все закончится.

— С чего такая уверенность? — удивленно спросил я.

— А какой смысл в изоляции, когда убийца закончит здесь свои дела?

Я не сразу догадался о том, что она имеет в виду —

— Погоди… — я нервно сглотнул. — Думаешь, будут еще убийства?

— Конечно. — без обиняков заявила Варвара.

Все замолчали. Впрочем, и сами об этом догадывались. Если бы убийца хотел разобраться только с Сахаровым, то не было никакого смысла в изоляции.

— Оксана, ты не против, если я с тобой схожу? — спросила Варвара. — Не думаю, что это хорошая идея — бродить по комплексу в полном одиночестве. Так ты станешь лакомой целью для убийцы.

— Х… Хорошо. — вымолвила наша горничная.

Должно быть, перспектива стать "лакомой целью" ей не понравилась.

ДАША САХАРОВА

***

Я вызвался сходить вместе с ними.

— Чего это? — Ухмыльнулась Варвара. — Думаешь, без сильной мужской руки нам несдобровать?

— Нет… — Я неловко отвел взгляд. — Скорее, мне не сидится на месте после того… что произошло.

— Сочувствую, — сказал Ромыч, развалившись в кресле, — а меня наоборот как-то отпустило.

— Эта твоя беспечность точно лучше, чем каждого угла бояться. — Подумав, заявила Варвара. — Ну, что, погнали, “рум сёрвис”?

Мы вышли с ресепшена. Время было пять вечера, поэтому неудивительно, что начинало темнеть. Следуя расписанию, ночь стремительно приближалась к отелю “Багровый замок”. В преддверии мрака даже поблескивающие в свете фонарей сугробы казались более колючими, чем раньше. Засохшие льдины напоминали грубые лезвия первых людей.

Когда мы оказались во втором корпусе, стряхнув с ботинок кристаллики снега, то сразу ощутили гнетущую тишину, что растекалась по однотонным стенам и гладкой плитке пустынного коридора. Создавалось ощущение, что все постояльцы отеля сговорились прикинуться мертвым.

— Куда сначала пойдем? — Спросила Варвара. — Может, навестим Дашу? Проверим, как она там?

Мы с Оксаной кивнули… в согласии? Я испытывал странные чувства в преддверии встречи со скорбящей девушкой. С одной стороны, это было правильно — прийти к ней и… поддержать? В том и проблема, что при все желании как-то ее утешить, я ничего не мог бы сделать. Что я мог бы ей сказать? “Сочувствую твоей утрате”? “Все будет хорошо”? Любая вереница из букв, сведенная к пошлому смыслу, была бы неуместной и жалкой. И все-таки, мы должны были к ней зайти. И когда Оксана постучалась в дверь четвертого номера, то я решил — ничего говорить не буду. В данной ситуации, тактичное молчание — золото.

Дверь открылась, и Дарья Сахарова возникла на пороге. За дверью номера была особенно темно на контрасте с холодными лампами в коридоре. Вид у нее был неважный. Красивое личико осунулось, а глаза потухли, напоминали они выключенные автомобильные фары.

Не похоже, что девушка была рада нашему обществу.

— Что… такое? — Спросила она однотонным голосом.

— Мы принесли тебе… ужин. — Ответила Варвара и протянула девушке пищевой контейнер с бутылкой пластиковой воды.

— Спасибо. — Подумав с мгновение, сказала Дарья, намереваясь закрыть дверь.

Но ей не позволили—

Маленькая ножка, облаченная в лакированную туфельку матово-угольного цвета, появилась на пороге, заблокировав дверь.

— Ты не против, если мы зайдем к тебе? — Игнорируя собственную навязчивость, спросила Варвара. — Все-таки… Не хорошо это, целый день сидеть в комнате… В полном одиночестве… После того, что произошло.

Не знаю, с чего это Варвара решила, что девушке так необходимо наше общество. Окинув нежданных гостей неласковым взглядом, Даша через силу кивнула и приоткрыла дверь в свои хоромы. Я последовал внутрь, вслед за Варварой, без особого энтузиазма.

Хозяйка номера включила свет и в тот же момент, подобно магии, появились очертания апартаментов. Две спальные комнаты соединялись между собой просторной гостиной, совмещенной с кухней. Я встал посреди помещения, не находя себе места. Думаю, Оксана чувствовала себя схожим образом. Она все боялась выйти за пределы прихожей, как будто бы в любой момент ей надо будет срочно эвакуироваться из номера. Варвара же наоборот, проигнорировав наш закомплексованный пример, уселась за барный стул у кухонной стойки и с интересом осмотрелась по сторонам.

Даша, стараясь не обращать на нас внимание, открыла холодильник и положила внутрь контейнер с едой. Затем она открыла бутылку питьевой воды, сделала несколько скромных глотков, облокотилась на стойку и уперлась взглядом в стену, игнорируя Варвару, которая была прямо напротив нее. Так мы и тупили на своих позициях, до тех пор, пока—

— Не могла бы ты рассказать нам о своем отце? — Будничным тоном спросила Варвара.

Я был готов выдать самый эпичный “фейспалм” в своей жизни, если бы не был окончательно обескуражен степенью наглости и прямолинейности нашего горе-детектива…

Серьезно? Столько времени ходить вокруг да около, и все для того, чтобы без стука затарабанить в парадную дверь? Конечно, я догадывался, что Варвара не так просто пыталась навязаться к гостье, но, блин… Неужели нельзя это было сделать как-то более… по-человечески?

Лицо девушки даже не дрогнуло после вопроса о погибшем отце. Внешне казалось, что произошедшее этим утром глубоко ей безразлично, если бы не эта мучительная заторможенность в ее поведении. Скорее всего, Даша пребывает в состоянии глубокого шока.

— Что вы хотите узнать о нем? — Спросила Дарья.

— Что-нибудь такое желательно, что помогло бы нам найти его убийцу.

— Мотив преступления ищете? — Отстраненно пролепетала Дарья.

— Вроде того.

— Толку от меня будет мало. — Она пожала плечами и тотчас неуместно усмехнулась. — Типа… Я реально знаю о нем… совсем немного. Мы мало общались… Родители развелись, когда мне еще года не было… Отец… Он объявился в моей жизни где-то полгода назад и то… Как-то… Такое ощущение, что его заставил кто-то прийти ко мне… Не знаю… Не думайте, что мне нужно ваше сочувствие! — Девушка с вызовом посмотрела именно на меня. — Я не испытываю… Точнее… Мне сложно сказать, что я чувствую… После того… — Девушка запнулась, не решаясь продолжить. — Он вспомнил обо мне после стольких лет… И привез меня в это место… И… Умер.

Она на мгновение замолкла, позволив нашему детективу вставить свои пять копеек:

— У него были враги? — Спросила Варвара.

— Говорю же, я без понятия! — Раздраженно бросила Даша. — Я об этом человеке ничего не знаю! Мы так и не сблизились… И дело даже не в том, что я была к нему холодна, винила его в том, что он меня бросил… Он сам… Сам не хотел со мной сближаться…

Она замолчала—

И снова заговорила:

— Можете думать обо мне, что угодно. — Едкий взгляд девушки выражал готовность к бою. — Единственное, что меня сейчас интересует… Зачем он вообще вернулся в мою жизнь? Спросить больше не кого…

Дарья всеми силами пыталась храбриться—

Но никто на это не купился.

Все молчали.

Я был готов слушать ее дальше, потому что…

Ей было необходимо выговориться.

Хоть она и пытается дать понять, что ей все происходящее безразлично, не надо быть психотерапевтом, чтобы распознать смятение в ее голосе.

Даша совсем поникла. По лицу ее было заметно, что она жалеет о своей откровенности. Она все пыталась спрятаться в тени.

— Он выпивал? — Буднично спросила Варвара.

— Что? — Рассеянно переспросила девушка.

— Фляжка, — Варвара показала рукой на небольшую металлическую бутыль, которая стояла у раковины, — она принадлежала твоему отцу?

— Ну да, — в голосе девушки чувствовалось недоумение, — не мне же? Не в моем стиле, такую бандуру с собой носить.

— Мало ли, — простодушно ответила Варвара, — нынешняя молодежь по потреблению алкоголя могут взрослым мужикам фору дать… Ты не против, если мы тут осмотримся?

Дарья развела руками. Варвара встала с барного стула и первым делом обошла барную стойку и открыла ящик с посудой.

— Сколько в апартаментах предусмотрено кухонных ножей? — Спросила она.

— Четыре, — ответил я, — один для мяса, один для хлеба, один для рыбы и фруктовый нож.

— Понятно, это значит, что Сахаров взял нож здесь. — Пробормотала Варвара, после чего снова обратилась к хозяйке. — В которой из спален остановился твой отец?

Варвара, следуя указанию руки хозяйки, скрылась за дверью. Затем выглянула и помахала мне рукой.

— Иди сюда!

Стараясь не пересекаться с Дашей взглядом, я скрылся в комнате и облегченно выдохнул. В спальне Сахарова был бардак. Его дорогой чемодан стоял вплотную к двухспальной кровати из темного дерева, выпотрошенный. Одежда: брендовые футболки, трусы, носки — все валялось на простынях подобно обрубкам кишков. Больше смотреть здесь было не на что.

— Видишь что-нибудь? — Спросила Варвара.

— Нет, — я покачал головой, — ничего подозрительного.

— Разве!? — Удивленно воскликнула Варвара, — совсем что-ли ничего!?

— Ну, а что я должен тут увидеть? — Раздраженно буркнул я. — Чемодан и одежда. Больше ничего.

— Ты часто бываешь в отпуске?

— Что?… — Недоуменно переспросил я. — Нет, чтобы ездить в отпуск, нужны деньги.

— Ну, ты логически подумай. Ты приехал в отпуск. У тебя полный чемодан вещей, которые тебе на несколько дней или даже пару недель. И что ты делаешь? Приходишь в номер, раскрываешь чемодан и вытряхиваешь его содержимое на кровать? Зачем это делать? Чемодан обычно стоит открытый, и ты постепенно, по мере необходимости, достаешь из него то, что тебе нужно. Ну, или же складываешь все в шкаф, если любишь порядок.

— Хорошо, это странно. — Признал я, еще раз оглядев вакханалию из шмотья. — И что же это значит?

— Ну… Не знаю. — Хмыкнула Варвара. — Ладно, пошли отсюда.

Мы вернулись на кухню—гостиную. Оксана посмотрела на нас с мольбой. Наверное, находиться здесь, незваным гостем, в обществе девушки, у которой умер отец — было нашей горничной не в сласть.

— Ах да, и последнее… — Сказала Варвара, подойдя к стойке.

Она вырвала листок из тетрадки и протянула его девушке.

— Мы сейчас обходим все номера, чтобы раздать еду и воду. Кроме того, если у тебя есть какие-то пожелания, запиши их на листок. Мы за ним потом вернемся. Если получится найти то, что тебе нужно — принесем. Мы же, все-таки, персонал отеля… Даже после того, что произошло.

Первый раз слышу об этой инициативе.

Дарья забрала листок из руки Варвары. Вслед за этим, она попросила жестом ручку. Девушка быстро набросала запись и вернула Варваре.

Наш детектив бегло поглядел на листок и ухмыльнулся.

— Понятно… И все-таки, если что-то понадобится, звони на ресепшен, хорошо?

С этими словами Варвара потащила нас прочь из номера. Мы оказались в коридоре. Я выдохнул и тут же вздохнул так, словно все это время, пока мы были в гостях, я задержал воздух в легких.

— И что она написала? — Спросил я. — Что ей надо?

— Кажись, ничего.

Варвара протянула мне листок, на котором были высечены неровные отрывистые буквы:

“Пошли вон”

РАВДОНИН

***

И это был только первый номер, который мы собирались обойти. Ясно было, что Варвара не остановится лишь на том, чтобы раздать еду и разойтись по-тихому. Я не имел ничего против ее расследования, но… Только не в той форме, которая казалась Варваре наиболее подходящей. Мы словно занимаемся навязчивыми прямыми продажами.

На очереди был номер Равдонина и его спутницы Октябрины.

Само собой, я предчувствовал неизбежный скандал.

Равдонин открыл нам дверь и с неудовольствием оглядел нашу делегацию. Забрав контейнер с водой, он посмотрел на сосиски с яйцами с еще большим неудовольствием.

— И вы это каждый день едите? — брезгливо бросил он.

“Господи, какой же он мудак”…

— Вы не против, если мы войдем внутрь? — мягко, с улыбкой, поинтересовалась Варвара. — В коридоре общаться как-то… неудобно.

— Да, можете. — как ни странно, Равдонин отреагировал на предложение с необъяснимым энтузиазмом. — Мне как раз есть, что тебе рассказать. — обратился он к нашему детективу.

Мы вошли внутрь. Апартаменты, в которых проживали Равдонин и Октябрина, был аналогичен тем, что мы посетили раньше, но с одним отличием — Спальня здесь была только одна. Октябрина сидела на диване и читала книгу. Когда мы подошли ближе, то я смог разглядеть название: «Происхождение семьи, частной собственности и государства» Фридриха Энгельса. Меня это несколько удивило. Нет, книга, скорее всего, замечательная и все дела, но… Выглядел этот броский выбор, как вынужденный, когда читать больше нечего. Опустив книгу, как веер, Октябрина мягко улыбнулась. Я сел на диван, с краю, ожидая начала разговора. Варвара вела себя, как дома. Точно, она уже была здесь однажды.

Что такого удивительного хотел сказать нам Равдонин?

Выглядел Равдонин слишком помпезно для той ситуации, в которой мы оказались. Эта его непосредственность была сравнима по абсурдности с желанием открыть ресторан морепродуктов, когда тебя после крушения выкинуло на необитаемый остров. Равдонин нерасторопно, напевая нечто легковестное себе под нос, откупорил бутылку вина и плеснул алой жидкости в бокал.

Мне на мгновение показалось, что произошедшее убийство и “вампир” среди нас — это всего-лишь мое разыгравшееся воображение. Невозможно было поверить в нечто столь абсурдное, находясь в этих апартаментах. Равдонин, в самом деле, был настолько смел, и потому не подавал вида? Или же именно страх за свою жизнь вынуждал его держаться за привычное, за ту размеренную жизнь, которой он научился в пределах цивилизации?

Наверное, по той же причине я все еще расхаживал в рубашке с беджиком на груди, изображая из себя управляющего отеля. Я боялся открытого космоса, из которого соткана неизвестность и неопределенность.

— Как говорится, дело было вечером, делать было нечего… — начал Равдонин, усевшись на диван с бокалом красного вина. — У меня… У нас, — он мягко показал рукой на Октябрину, — появились предположения о том, что Костя забыл в том номере этой ночью.

— Да? — удивленно воскликнула Варвара. — И что же он там делал? Этот вопрос беспокоит нас уже целый день. Хотелось бы узнать, что вы думаете по этому поводу.

Равдонин довольно кивнул и прикрыл глаза. Он напоминал мудреца-йога из восточного храма.

— Мысль такая, — Равдонин, отложив бокал на журнальный столик, уселся поудобнее, положив предплечья рук на бедра, — он, то бишь Костя, зачем-то пошел в недостроенный комплекс. Что же ему, спать было негде? Нет, конечно… Значит, у него была какая-то цель, чтобы туда пойти, и… Мы подумали о том, что он мог встречаться там с женщиной.

— С женщиной? — неуверенно переспросил я.

— Да, а что? Логично, нет? — Равдонин довольно сложил пальцы рук в замок. — Скорее всего, он не хотел как-либо афишировать свои отношения с предполагаемой женщиной, особенно в присутствии дочери, поэтому договорился встретиться с ней в том номере. Там она его и убила. Что думаете?

— Неужели… Нельзя было найти место поудобнее, чтобы встретиться… с такой целью? — пробормотал я.

— Например? Где же еще они могли встретиться?

— Не знаю даже… Например, где-то за пределами отеля, а желательно, где поблизости нет дочери.

Мой аргумент показался мне довольно очевидным и логичным. К чему такие усложнения, когда дело касается столь банального повода?

— Зачем же тогда нас изолировали? — спросила Варвара. — Эта женщина-убийца планирует с кем-то еще здесь встретиться, чтобы заняться сексом и совершить новое преступление?

На это Равдонину было нечего сказать. Он облокотился на спинку дивана с расстроенным видом. Кажись, он долго думал над своей теорией, но она не выдержала базовой критики.

— Кстати, вы же давно знаете Сахарова, не так-ли? — спросила Варвара. — Как никак, столько лет являетесь главными акционерами компании “НекстГен”. Скажите, у него были недоброжелатели?

— Может, и были. — безразлично, без особого интереса отвечал Равдонин. — Боюсь, мне нечего сказать. Наш Костя — человек-загадка. Да, я знал его больше двадцати лет, с далеких девяностых и… Не знал его, в тот же момент. Мы так и не сблизились.

— Как же вы умудряетесь… умудрялись вести дела в компании?

— Вели дела, пока деньги поступали. Для этого нет необходимости сильно сближаться… Хороший менеджмент не подразумевает… э… близких отношений. — подумав, Равдонин добавил: — Разве это как-то касается нашего разговора?

Варвара покивнула, соглашаясь с ним. Она, уже по привычке, вырвала два листка из тетради и протянула по одному Равдонину и Октябрине.

— Напишите здесь, что вам может понадобиться. Мы заберем листки на обратном пути.

Равдонин и Октябрина забрали листки без задней мысли. Думаю, Равдонин собирался написать целый памфлет с перечнем деликатесов и изысков, которых у нас в жизни не водилось. Единственное, что мы могли ему принести — это еще один ящик итальянского вина из подсобки.

— Кстати, по поводу вашей теории с интрижкой в недостроенном комплексе. — снова обратилась Варвара к Равдонину. — Вы считаете, что Сахаров мог встречаться там с любовницей? В тот же момент вы утверждаете, что знаете о Сахарове ровным счетом ничего. Как я понимаю, он был замкнутым и скрытным человеком, который никому не открывался. Это даже его дочь подтверждает…

— Вы уже беседовали с Дашей? — спросил удивленно Равдонин.

Варвара кивнула и продолжила:

— Ваша теория должна была сократить число подозреваемых до женщин, но… Сахаров мог быть… представителем нетрадиционной сексуальной ориентации, к слову.

— Костя… гомиком? — усмехнулся Равдонин, но тотчас добавил: — В общем-то мог, конечно.

— Или, даже интереснее… Можно сделать предположение, что, если его интересовали не женщины и мужчины, а кое-кто другой… Ну, вы поняли.

Нет, я не понял.

А потом, как понял—

Твою мать, что за больные фантазии, Варвара!?

— Ладно, — Варвара встала с дивана, прощаясь, — мы пойдем.

Мы с Оксаной последовали ее примеру. Уже на выходе, Варвара бросила Равдонину:

— Я бы на вашем месте подумала бы о более простой мотивации преступника. С учетом всех этих намеков на “вампиризм”… — Варвара сделала весомую паузу, перед чем как закончить: — “НекстГен”.

Равдонин сразу же догадался, в чем его обвиняют.

— “НекстГен” не имеет никакого отношения к “вирусу вампиризма”! — Сказал он, с трудом сдерживая злость.

Фраза прозвучала, как строчка заученного стихотворения. Можно было догадаться, что Равдонину уже не раз приходилось оправдываться по этому поводу.

— Если так, вам не о чем беспокоиться.

Сказала Варвара и покинула апартаменты.

КОМАРОВЫ

***

На очереди были Комаровы. Я уже догадался о том, что речь идет о планомерном допросе каждого в запертом на ключ отеле. Комаров, недолго думая, открыл нам дверь и запустил внутрь, поблагодарив за контейнер с едой.

— Присаживайтесь, — сказал он, но тотчас остановил нас рукой, — прошу прощения… Глеб, подойди-ка сюда!

— Чего, пап? — Сказал мальчуган, выбежав с кухни.

— Я тебя просил убрать с дивана игрушки. Сделай это сейчас, чтобы мы смогли на него сесть. Желательно так, чтобы какой-нибудь солдатик-радист не уткнулся кому-нибудь в одно место.

Хихикнув, пацан бросил нам отрывистое: “Привет” и шустро сгреб свои пожитки в ящик для белья: пластмассовый робот, мягкие игрушки и планшет. Сам планшет был одет в чехол, который казался пуленепробиваемым. С учетом того, что дети обычно не берегут ценные вещи, выбор чехла был, как никогда, оправдан.

В конце концов, мы расположились на диване. Варвара снова оторвала два листка и протянула их Комарову. Она бегло объяснила, зачем они нужны. Тот с мгновение поглядел на нашего детектива и тотчас усмехнулся.

— Что такое? — удивленно спросила Варвара.

— Ничего, совсем ничего, — Комаров повернулся в сторону спальни, — Лер, подойди сюда, пожалуйста.

Валерия Комарова вышла в гостиную, бросив непонимающий взгляд на неожиданных гостей. Надо полагать, что она успела вернуть себе самообладание, после той тошнотворной сцены в ресторане. Комаров протянул ей листок и объяснил зачем они нужны. Затем они переглянулись с загадочными улыбками.

Комарова села рядом с мужем и попросила ручку. Они по очереди сделали запись на листке. Когда Комаров протянул листок обратно, я не смог скрыть своего удивления.

Они оба написали одну и ту же фразу. Причем, из всех возможных, они по непонятной причине выбрали именно эту:

“Возможно, я сейчас стою у тебя за спиной”

Обратив внимание на озадаченность на моем лице, Комаров сказал:

— Как я понимаю, вы хотите сверить почерк тех, кто находится в гостинице с посланием на стене и двери. Логично, но преступник хитер. Скорее всего, он это предусмотрел, как и многое другое.

— Да, я тоже так думаю. — ответила Варвара. — Но если бы я, на самом деле захотела бы вычислить преступника по почерку, то не делала бы все это так в лоб. Мне больше интересна реакция на откровенную провокацию.

— Понятно, — кивнул Комаров, — и что же… мы с женой прошли ваш тест?

— Боюсь, что вы только что прошли тест на сообразительность.

Я неловко опустил голову в пол.

Тест на сообразительность я не осилил.

— Вам интересно узнать, что мы раскопали за это время? — Спросила Варвара.

Комаровы кивнули. Варвара пересказала им то, что мы увидели на камере внешнего наблюдения. Внимательно выслушав, Комаров не смог скрыть в глазах волнения и тревогу.

— Это задачка сложнее, чем предыдущая. — Вздохнул он. — Есть мысли, Лер? — Спросил он у жены.

Та отрицательно покачала головой и добавила:

— Только множество вопросов.

— Как я понимаю, вы тоже ничего не знаете о Сахарове? — Спросила Варвара.

Комаровы подтвердили ее предположение.

— Равдонин высказал свое предположение о мотивации преступника…

Варвара пересказала теорию с любовницей. Комаров выслушал с интересом, но в конце только усмехнулся.

— Мы пришли к выводу, что у убийцы есть только два логичных мотива для преступления, с учетом того, что нам известно о Константине. — Проговорил Комаров. — Первая, это “НекстГен”…

— Вы не скрываете того факта, что убийца может преследовать целью месть тем людям, которые владеют “НексГеном”? — Удивленно переспросила Варвара.

— Слухи есть. — кивнул Комаров. — Этого достаточно, чтобы начать действовать.

— Возможно. — вяло бросила Варвара.

— Второй мотив — это личная неприязнь к Константину и его семье. В таком случае, следующей целью может стать его дочь. — Комаров сделал убедительный акцент на последних словах. — Стоит ли ее предупредить об этом?

— Сложно сказать, — задумалась Варвара, — паника может привести к необдуманным действиям. Лучше всего, если мы все предпримем базовые меры безопасности. Надо полагать, что такое убийство, с которым мы столкнулись сегодня — не так-то просто провернуть. Если все будут настороже, то смертей можно будет избежать.

— Запереться на ключ в том месте, где произошло “убийство в закрытой комнате”? — спросил с сомнением Комаров.

Не думал, что Комаров знаком с терминами из детективной литературы.

— Это лучше, чем совсем не запираться, — хмыкнула Варвара, — зачем упрощать убийце жизнь?

— Не поспоришь. — согласился Комаров.

— Вы говорили о том, что вы по образованию вирусолог. С учетом того, что убийца может быть болен “вирусом вампиризма”, было бы неплохо узнать подробнее об этом недуге. Не могли бы вы ответить на пару моих вопросов? Это помогло бы моему расследованию.

Комаров не изменился в лице, хотя провокация была очевидна: Варвара всеми силами намекает на то, что догадывается о связи “НексГена” с “вирусом вампиризма”.

— Мне известны некоторые вещи. — уклончиво ответил Комаров.

— Скажите мне тогда… — Варвара задумалась, подбирая слова. — Люди, которые больны “вампиризмом”, могут обладать сверхъестественными способностями?

— Понимаю, по какой причине вы задаете мне этот вопрос, — подумав, произнес Комаров, — то убийство, с которым мы столкнулись, на первый взгляд невозможно для простого смертного…

— А на второй взгляд?

— “Вирус вампиризма” — то, что сейчас наблюдаем — это, скажем так, неизученная новинка. Заболевшие — такие же люди, как мы. Не считая внутри-физиологических изменений, они не отличаются от обычного человека. Мы же не говорим о тех, кто болен ВИЧ, что они — новый подвид “хомо сапиенс”?

— Значит, магию исключаем? — Спросила Варвара.

— Хотелось бы исключить, но… — Комаров неуверенно поморщился. — Дело в том, что вышеперечисленное касается только тех случаев заражения, о которых известно на данный момент. Выборка слишком мала, чтобы… отрицать любые патологии у “особенного” зараженного.

— “Особенный” зараженный, это как?

— Иногда появляются на этот свет аномалии. Такой поворот событий очень маловероятен, но… Возможно, именно с этим мы имеем здесь дело… — подумав, мужчина добавил: — Надеюсь, что это не так.

В комнате осело, как едкий налет, неловкое и тревожное молчание. Думаю, все задумались об этом самом “особенном зараженном”. Если все именно так, то как не пытайся защититься от возможного нападения — толку нет. Как можно спастись от того, кто обладает способностями, недоступными обычному смертному?

— Может ли “вампир” высосать кровь из жертвы, тем самым убив ее? — Спросила Варвара.

— Сомневаюсь. — Покачал головой Комаров. — Если вы о том, как убили Константина… По внешним признакам, нет следов кровопотери. Кроме укуса, на видных местах отсутствуют ранения. Кожа нормального цвета, не сухая. Нет следов излишней бледности. Трупные пятна сформировались — если бы Константин умер от кровопотери, то пятна были бы не так заметны… Нужно вскрытие и анализ крови, чтобы определить причину смерти наверняка, но на данный момент мой вердикт такой — он умер не от потери крови. Также надо понимать, что “вампиры” кусают людей не для того, чтобы напиться крови. Им нужно ее совсем немного. Только для того, чтобы восполнить запас гемоглобина и других полезных элементов в человеческой крови. В первую очередь, они делают это по действием инстинкта, когда у них сильно повышается агрессивность. И делают они это только для того, чтобы передать вирус, распространить его дальше. Это… можно сказать, механизм распространения вируса.

— А укус “вампира” может убить? — Спросила Варвара.

— Не сам укус, а последствия “торпора”. Как вам, наверное, известно, после заражения человек впадает в кому на неопределенный срок: от нескольких часов до пары суток. Если организм очень слаб, человек может не пережить “вирус”… Но подобных известных случаев по пальцам пересчитать.

— Все так, только если мы не имеем дело с “особенным” зараженным, укус которого убивает.

Комаров кинув, не выказывая энтузиазма.

— Понятно, спасибо… Такой вопрос, не сочтите за грубость… Глеб спит на диване? — Неожиданно спросила Варвара.

— А… Да, на диване, а что?

Вопрос показался Комарову настолько “не по теме”, что его безликая лицевая маска на мгновение треснула. Ему пришлось снять очки и протереть линзы краем рубашки, чтобы как-то скрыть удивление.

— Если я ничего не путаю, у вас в апартаментах две спальни. Одна с двухспальной кроватью, а другая — с двумя односпальными. Как я понимаю, вы выбрали эти апартаменты, чтобы заселить детей в одну комнату. Почему тогда Глеб спит на диване?

Меня удивило то, насколько Варвара осведомлена о планировках комнат.

Точно, она же приехала сюда шпионить…

Все время забываю.

— Вы прям-таки, как служба опеки. — усмехнулась Комарова. — Глеб посмотрел какой-то мультик, где главный герой спит на диване, и теперь отказывается спать в комнате. С этого момента, гостиная — это его комната. — объяснила она.

— Да, у детей бывают интересные заморочки… — Варвара привстала с дивана. — Хорошо, мы пойдем… Спокойной ночи.

РАЗМОЛВКА

***

Я слышал, как за нами щелкнул ключ в замке. Чем дело было ближе к ночи, тем более подозрительными становились люди. На улице было уже совсем темно и холодно.

— Какое красивое сегодня небо. — Сказала Варвара, разглядывая звезды.

Я лишь неразборчиво хмыкнул.

Оксана сказала, что пойдет на ресепшен, и тотчас ускорила шаг, словно торопилась куда-то. Оно и понятно, Варвара навязалась за ней, чтобы пройтись по номерам гостей и опросить их. Могу представить, как все это было тяжело для социофобной Оксаны. Мы с Варварой закурили, провожая ее взглядом. Когда Оксана скрылась за дверями ресепшена, я спросил:

— А нас ты как собираешься проверять?

— Ты о чем?

— Нас… Персонал. Мы сами знаем, где взять все необходимое. Провокация со списком не проканает.

— А, да все схвачено, не переживай. — Вальяжно бросил наш горе-детектив. — Почерк каждого из вас я уже сверила с посланием на зеркале. Еще тогда, на ресепшене, в тех документах, где вы расписывались. И пока мы ходили по гостям, я также наблюдала за вашей реакцией. Ромыча проверю, когда вернемся. Покажу ему список, посмотрим, как он себя поведет.

— Значит, ты все-таки подозреваешь всех? — Я поджал губы. — Сама спрашивала, поверю ли я тебе на слово, что ты на вампир…

Я не видел ее лица.

— Мы забыли забрать бумажку у Равдонина. — Наконец, сказала Варвара. — Сходишь со мной?

— Ты же уже видела его реакцию… — Я потушил бычок об стену. — Он ничего не понял, как и я.

— Да, но список надо забрать. Для чистоты эксперимента.

Помяни черта, и он явится. Мы собирались вернуться обратно во второй корпус, когда с лестницы бегом спустилась Октябрина. И Равдонин вслед за ней, в домашнем китайском халате. Их погоня сопровождалась криками и проклятиями. Мы встали с краю, чтобы они не задели нас.

— Я видеть тебя не могу! — Кричала Октябрина. — И слышать не могу! Ты мне отвратителен!

— Да что ты начинаешь-то на ровном месте, а!? — Воскликнул Равдонин и попытался достать до своей спутницы рукой.

— Не трогай меня! Не трогай!

Они продолжали препираться. Октябрина готова была назвать Равдонина последними словами, но когда тот взял ее за руку, она подчинилась, потекла вслед за ним по коридору. Взгляд ее выражал слишком много болезненных чувств, чтобы не сдаться под их наплывом.

Равдонин наконец-то заметил нас.

— Ну и че вы смотрите!? — Бросил он, после чего затащил Октябрину в лифт.

В холле снова стало тихо.

— А ты знаешь, — подумав, устало бросила Варвара, — Бог с ним, с этой бумажкой… Наш рабочий день закончен.

РЕСЕПШЕН

***

Мы с Варварой вернулись на ресепшен. Ромыч с Оксаной сидели в кабинете. Варвара рассказала нашему технику о списках. Тот лишь порадовался, что никому ничего не надо. Это означало, что он и дальше мог со спокойной совестью ничего не делать.

Затем он неожиданно вскочил с дивана, с воодушевленной физиономией, как если бы придумал что-то гениальное в одночасье, и забежал в подсобку. Вернулся он с бутылкой итальянского игристого вина. Вытащил он ее из того самого ящика, который предназначался для “важных гостей”.

Ромыч поднял бутылку над головой, как трофей. Улыбка на его лице застыла, кажись, навсегда. Содержимое бутылки шампанского раскручивалось внутри стеклянной “закрытой комнаты”, как в центрифуге. Встревоженные газики в алкогольной смеси словно попискивали: “Помогите!”

— Предлагаю выпить за знакомство! — воодушевленно пропел Ромыч.

Мы все переглянулись между собой, как бы спрашивая друг у друга разрешения.

— Ты же знаешь, что бутылки тоже проходят инвентаризацию… — С сомнением проговорил я.

— Ничего страшного, эту можно и списать со спокойной совестью! — отмахнулся Ромыч. — Кто, после произошедшего, на полном серьезе будет упрекать нас за одну бутылку? Скажем, что разбилась, да и все.

Я пожал плечами, но сказать мне против его затеи было нечего.

Все это тревоги прошлой жизни.

— Сейчас бокалы принесу. — Ромыч с грохотом приземлил бутылку на журнальный столик и умчался на кухню.

— Давай-давай, неси скорее! — Прикрикнула ему вдогонку Варвара.

***

Через пятнадцать минут у всех в нашей скромной компании были порозовевшие лица и приподнятое настроение. Понятное дело, что причина была совсем не в дорогом вине (если только в его пафосной обертке), а в возможности со спокойной совестью отвлечься от того кошмара, в который мы все умудрились ненароком наступить...

Или же кошмар наступил на нас, как на жалких тараканов…

Целый день тревоги, страха и неопределенности очень хотелось смыть с себя в дружеской беседе. И у нас это, к счастью, получилось. Даже Оксана, обычно молчаливая и незаметная, сейчас то и дело хихикала.

— Так, тебе пора сбавить обороты… — Ромыч тактично отодвинул бокал подальше от Оксаны.

— Дай сюда! — прикрикнула она на него, но тотчас забыла причину своего возмущения.

И к счастью, про лукавый бокал.

Так и сидели, пока не раздался звук “бренчалки” на ресепшене. Скорее всего, настольный звонок не смолкал уже давно, но заметил я его только сейчас. По привычке подскочив, на спех заправив выпирающие листья рубашки в штаны, я выскочил за стойку.

К моему удивлению, Октябрина стояла у стойки и терроризировала звонок.

— Чем… могу вам помочь? — спросил я.

Я старался говорить, как можно вежливее и учтивее, чтобы не выдать факта, что я выпил. Правда, толку в этом было мало — в кабинете позади меня был такой балаган, что не было смысла в этой конспирации.

— Весело у вас там. — сказала девушка с едва различимой завистью в голосе.

— Ну… Немного. — ответил я, икнув.

— У вас еще остались свободные номера? — спросила Октябрина.

Даже подвыпившим я быстро прикинул, что номеров свободных в отеле больше, чем травинок в поле.

— Да, — кивнул я, — а… с вашим что-то не так?

— Нет, с номером все нормально. — равнодушно проговорила Октябрина. — Просто… я пришла к выводу, что больше не могу… спать в одной кровати с тем человеком.

Я вспомнил о том, что не так давно мы стали невольными свидетелями “семейной разборки”. Надо полагать, они с Равдониным рассорилась окончательно.

— Сколько будет стоить номер? — спросила девушка.

— А… вы знаете, — подумав, ответил я, — давайте, я вам просто отдам ключ, хорошо? Может… Даже лучше, если я отдам вам сразу два ключа? Наверное, вам так будет спокойнее.

После того, как Сахаров без каких-либо проблем зашел на ресепшен и забрал ключ от номера в недостроенном комплексе, это место больше нельзя бы считать безопасным.

— Вы уверены? — спросила Октябрина.

— Ситуация, мягко скажем, нестандартная. — сказал я, почесав затылок. — А если бы у вас не было денег, чтобы оплатить номер? Мне надо было бы оставить вас на улице?… Подвергнуть вас смертельному риску? Нам… Надо помогать друг другу, быть… Более чувствительными, чем… раньше.

— Чем в обычной жизни, так? — усмехнулась Октябрина.

Лицо ее болезненно скривилось. И да, она права — в обычной жизни, которая осталась там, за пределами “Багрового замка”, мы относились к другу другу как угодно, но только без понимания. Зачастую, холодно.

Не успел я что-либо ответить, как на ресепшн выкатился Ромыч в бокалом в руке.

— Октябрина-а-а… — Протяжно пропел Ромыч. — Как вас по отчеству?

— Просто Октябрина. — Скромно ответила девушка.

— Просто Октябрина… — Ромыч выполнил неумелый старомодный поклон. — Не желаете выпить с нами?

— Интересное предложение… — Сказала девушка, пытаясь изобразить сомнение.

— Ну, так, заходите на огонек…

Недолго думая, Октябрина обошла ресепшн, где ее встретил Ромыч и проводил в кабинет. Варвара с Оксаной трещали, не переставая. В тот же момент наш детектив где-то обзавелся игральными картами и без конца раскладывал их на журнальном столике рубашками вниз.

— Кто-нибудь объяснит мне причину, по которой это место назвали “Багровый замок”? — спросила Варвара. — И красного здесь только… Ничего?

— Ой… Я не знаю. — подумав, сказала Оксана.

— Я знаю, — бросил я, усевшись на офисное кресло в углу комнаты, — хозяин, когда первый раз приехал сюда осенью, увидел вокруг себя горы, на которых росли деревья с желтой багряной листвой. Вся площадка была окружена этим однотонным полотном. Видимо, он так впечатлился увиденному, что решил назвать комплекс как-то поэтично… Так и родился “Багряный замок”.

— Вау, — впечатленно закивала Варвара, — теперь, правда, у всех будут совсем другие ассоциации… В пору будет переименовать комплекс в “Алый замок”, когда все закончится.

Никто ничего не ответил на это замечание. Попытавшись как-то повернуть направление диалога в иное русло, Ромыч обратился к Октябрине:

— Необычное у вас имя… Октябрина. Сомневаюсь, что у меня есть хотя бы одна знакомая, которую зовут также.

— Да, имя, в самом деле, редкое. — кивнула Девушка. — Это одно из имен, которое было придумано в начале Советского Союза… Надо сказать, одно и самых удачных.

— Не поспоришь, — согласилась Варвара, — куда лучше, чем когда тебя называют Даздраперма или Днепрогэс… Звучит, как страшное родовое проклятие! И все равно интересно, что ваших родителей сподвигло назвать вас таким необычным именем?

— Забавная история, — ответила Октябрина, — Мама моя, будучи молодой, в девяностых состояла в Национал-Большевисткой партии. К тому же, она была еще и художницей… Ну, и… На фоне своего увлечения, назвала меня Октябриной. Реально, спасибо, что не Кувалда, ахах.

— Кувалда Молоткова! — Воскликнул Ромыч.

— Полиграф Полиграфыч! — Вторила ему Варвара.

— Красивое имя… — неожиданно проговорил я, выйдя из задумчивости.

— Полиграф? — Переспросила Варвара. — Или же Кувалда?

— Наверное, он имеет в виду Днепрогэс. — Усмехнулся Ромыч.

— Нет, Октябрина. — ответил я, проигнорировав насмешки. — Хорошее имя… Может, потому что Октябрь — это красивое слово. У него… есть свой оттенок… и вкус.

— Поэт. — Довольно кивнул Ромыч.

— Мендельштам! Пастернак! — Прикрикнула Варвара.

— Ага, капитан Лебядкин. — Вздохнул я.

Мы переглянулись с Октябриной сквозь окружающий нас балаган. В тот момент я задумался о том, что… Снова увидел человека. Неприятное чувство, к чему-то обязывающее. В тот же момент, чувство жгучее, вызывающее покалывание в душе. Мне показалось, что она тоже увидела меня. Мы увидели друг друга.

Такая мимолетная влюбленность, о которой мы тотчас забыли.

Поспешили забыть.

— У вас есть идеи о том, что здесь вообще происходит!? — как-то резко, даже с претензией, спросила Октябрина.

Варвара вздохнула, после чего вкратце пересказала результаты расследования. Было все это грустно, потому что сказать было ровным счетом нечего.

— Так много слепых пятен, — грустно вымолвила Октябрина, — мы знаем, что происходило на ресепшене, а все остальное, одни догадки.

— Тут имеет дело какой-то фокус, который я всеми силами пытаюсь разгадать, — Варвара снова разложила карты, — Оксан, карта, которую ты загадала, это семерка черви?

— А… нет, — неловко прошептала Оксана, — это, туз бубен.

— Ой, — Варвара неловко хихикнула, — Опять я что-то напутала.

Дальше диалог пошел совсем по извилистой дороге в никуда, пока не пришел к логическому тупику. Алкоголь успел выветриться, все почувствовали слабость и усталость, которая накопилась за этот день. Все отыскали себе по причине, чтобы уйти. Осталась только Варвара.

Я вышел на улицу, покурил и когда зашел обратно на ресепшн, то обнаружил Варвару на знакомом месте: она снова сидела за компом. Я зашел за стойку и опять увидел тот момент записи, где Сахаров заходит на ресепшн.

— Что ты хочешь там найти? — спросил я аккуратно, боясь отвлечь ее от размышлений.

— Что-нибудь… — пробормотала Варвара, не спуская с экрана взгляда. — Много слепых пятен, да?…

Я не понимал, что она бормочет себе под нос. Она так резко вскочила со стула, что тот покатился по полу, словно мячик в «пинболе», — я даже вздрогнул от неожиданности. Затем Варвара прошла мимо стойки, пересекла кабинет и коридорчик и оказалась с другой стороны.

— Мне нужна твоя помощь, Никит. — Заявила она, не спуская с меня целеустремленного взгляда.

— Рад помочь. — без энтузиазма, пробубнил я.

Алкогольное послевкусие утомляло.

— Вытащи телефон и открой секундомер, хорошо?

Я кивнул. Варвара подошла к двери, которая вела в коридор, и скомандовала включить секундомер и выключить его, когда она достигнет стойки. Так и случилось.

— Сколько показывает? — Спросила она.

— Почти десять секунд.

— Хорошо, — она кивнула и снова села за комп, — нужно десять секунд, чтобы преодолеть расстояние от наружной двери к стойке… Сахарову понадобилось тридцать секунд… Это странно, тебе не кажется?

— Может быть, он заблудился? — Предположил я. — Все-таки, он первый раз в своей жизни оказался за этой дверью, а там коридор, который ведет одновременно в кабинет, а через него на ресепшн и в жилые комнаты персонала. По этой причине, он оказался на ресепшене только через полминуты.

— Я тоже сначала так подумала. — Кивнула Варвара. — Но… подумай, зачем ему было делать этот обход? Чтобы достать ключ, надо было всего-лишь протянуть руку за стойку… В этом нет ничего сложного.

Да, это странно. Он зачем-то зашел за стойку через кабинет. Кроме того, несмотря на тот факт, что он “жертва”, он все-таки украл ключ с ресепшена. Это значит, что он точно не хотел пересечься со мной. И все-таки, прошел мимо меня, спящего, рискуя быть замеченным…

— Зачем же он это сделал? — Подумав, я сам попытался ответить на свой вопрос: — Может быть… Он не знал о том, где находятся ключи? Хотя… Он был на ресепшене, видел, где я их беру… Он точно был не в себе… Я уверен, что уже тогда, когда я увидел его в первый раз, он был не в себе… Может… От напряжения, от тревоги… Он просто не совсем соображал, что делает?

— И все-таки, он был в слепой зоне камеры более тридцати секунд. — Заключила Варвара. — И что немаловажно, у него не было жизненной необходимости заходить на ресепшн через коридор. Он пошел на риск, когда в этом не было нужны…

Девушка-детектив, сощурив глаза, процедила:

— Это факты.

РАЗГОВОР ПО ДУШАМ

***

Я растрепал волосы и протер глаза. К сожалению, новое открытие в расследовании меня не особо впечатлило. Слишком утомили все эти убийственные загадки. Хватит с меня на сегодня.

Выключил свет в кабинете, и позволил только лампам из холла втиснуться в проем через открытую дверь. Уселся в кресло. Варвара загородила линии света, взяла удар на себя, встав в проходе.

— Мой дом, моя крепость. — сказала она с удовольствием оглядывая кабинет.

Я также осмотрелся по сторонам. Нет, это место можно было назвать как угодно, но точно не “крепость”. Даже, если закрыть дверь на ключ, что я собирался сделать этой ночью, все равно оставалась огромная щель между потолком и стойкой, через которую пролезет даже кузов автомобиля. Что уж говорить об убийце, которому выйти из “запертой комнаты” после убийства — плевое дело.

— Это самое небезопасное место для сна. — высказал я свои мысли. — Хуже только лечь спать в сугроб.

— Конечно, хуже, — согласилась Варвара. — Замерзнешь насмерть.

— Я не об этом…

— А я как раз об этом. Твоя конура на ресепшене — это самое безопасное место в комплексе. — уверенно заявил наш горе-детектив.

Я недоверчиво поглядел на нее.

— Не надо так смотреть, — она недовольно нахмурилась, — сам подумай. Начнем с того, что в кабинете нет окна. Чтобы попасть внутрь помещения, надо пройти через холл. Это обязательное условие. Но холле есть камера — и она лучшая защита от убийцы…

— И почему же?

— Да потому, что наш убийца — не волшебник! — воскликнула девушка. — И не “вампир”, который не отражается в зеркалах, или на пленке! Это человек из крови и плоти!… А это значит, что он не рискнет даже сунуться сюда, боясь быть раскрытым… Можешь быть спокоен.

— Что ему мешает удалить записи с камер? — неуверенно спросил я.

— Образ. — Ответила Варвара.

— Образ?…

— Да, именно так. — продолжала девушка. — Если он убьет тебя и удалит записи, то… Сразу станет ясно, что мы имеем дело с обычным человеком, понимаешь? Я уверена, что для убийцы очень важно, чтобы мы боялись иррационального и невозможного.

— Значит, ты уверена, что мы имеем дело с чем-то, что под силу человеку? — Спросил я.

— Конечно, — уверенно бросила Варвара, — эта мистификация сама по себе подтверждение моих слов… Смотришь ужастики?

— Ну, иногда.

— Тебе никогда не казалось абсурдным, что каждое злобное приведение по необъяснимой причине пытается напугать других персонажей до усрачки? Скажи мне, зачем это делать, если твоя цель — просто убить кого-то?

Я пожал плечами.

— Все просто: приведение работает на зрителя в кинотеатре. Древнее зло находится в заложниках у сценариста. Поэтому цель привидения не убить другого персонажа, а напугать зрителя с ведром попкорна в руках.

— И что ты хочешь этим сказать?

— А, вот, ты мне скажи: Если имеем дело в вампиром, который может выдавать магические выкрутасы, почему он до сих по не выдал себя, показав свои невероятные силы?

— Понятия не имею.

— Мне кажется, потому что мы сами — зрители в кинотеатре, — важным тоном сказала Варвара. — А некоторым из нас не повезло стать актерами, как Сахарову… И шоу, к сожалению, продолжается

— Я не понимаю, зачем убийце все это надо… — В моих глазах заиграло беспокойство.

— Я тоже пока что это не понимаю. — без удовольствия сказала Варвара. — Но мы должны делать то, что можем. Как-то реагировать на происходящее. У меня есть идея. Есть ли возможность куда-то спрятать ключи с ресепшена, чтобы убийца не смог их найти?

— А-а-а… Может быть, прятать ключи и не надо. — Подумав, сказал я. — У нас тут есть сейф, от которого код знаю только я. Можно их туда положить.

Это была хорошая идея. После того, как Сахаров без каких-либо сложностей взял ключ от номера в недостроенном комплексе, надо было перестраховаться.

Я собрал все ключи и положил их на полку сейфа в дальнем углу комнаты. Варвара закрыла глаза и отвернулась. Я начал вводить первые цифры кода, но, обернувшись, заметил, что она подглядывает через щелку между пальцами.

— Мы же договорились, что код должен знать только я…

— Ладно-ладно, я так… Прикалываюсь.

— Нашла же ты время для шуток. — буркнул я. — Закрой глаза.

Наконец-то, я захлопнул сейф и спрятал код в своей голове. Теперь ключи от номеров были только у постояльцев отеля. Только я один мог любой взять ключ и открыть любой из номеров.

— Я останусь тут с тобой на ночь. — Сказала Варвара и разлеглась на кожаном диване.

— Что!? Зачем!?

— Я же уже говорила, что здесь безопаснее всего, на мой вкус. — устало пролепетала Варвара.

Взгляд ее вдруг изменился, стал чище и уязвимее—

— К тому же, это важно… Кому-то доверять. — Сказала она наконец, не отпуская задумчивого взгляда с потолка.

***

Мы разговорились о всяком.

Я рефлекторно закурил.

— Ничего, что ты в помещении куришь? — язвительно отметила Варвара. — Разве это не против правил?

— Разве это уже имеет какое-либо значение? — ответил я, выдохнув дым и посмотрев на сигарету в руке с небывалым доныне интересом. — Еще вчера я бы в жизни не стал здесь курить, а теперь… У нас труп в “закрытой комнате”, кабина фуникулера в толще снега, нет сотовой связи, интернета… И убийца — среди нас. Возможно, он сейчас сидит напротив меня и посмеивается над моей беспечностью.

Мы перекинулись улыбками.

— Возможно. — кратко ответила Варвара, оскалившись.

— Надо сказать, что я чувствую себя сейчас… как, если бы с меня ошейник сняли. — откровенно заявил я.

— Что ты имеешь в виду?

— Не знаю, как объяснить…

— Ты, главное, попробуй.

— Хорошо, я попробую… Мы, люди, боимся перемен. Они разрушают привычное… Наш дом, нашу опору… Жизнь в обществе — она чем-то похоже на домик, который мы каждый день строим: раз кирпичик — работа, два — семья, три — кредит, налоги, ипотека… Билеты в Тайланд на неделю раз в год… И вот строили, строили и наконец, построили… И крышу сверху нацепили… Называется она “порядок”, Залез ты в этот дом, в нем вроде бы ничего, но тесно… и ноги некуда протянуть… А потом придет серый волк, дунет и домик из кирпичиков разлетится на куски. Ходишь потом, эти кирпичики поднимаешь: работа—налоги и так далее. И оказывается, что сами по себе эти кирпичики не имеют никакой ценности. Все это иллюзия… И, вроде бы, сейчас нам тяжело, домик тоже развалился вдребезги, места себе не найти, но… Зато больше не тесно.

— Ты, наверное, из тех людей, которые зомби-апокалипсис романтизируют. — сказала Варвара, без иронии в голосе.

— Не особо, — я покачал головой, — только, если тишину… Люди шумные. Наверное, по этой причине я здесь оказался. Тут тихо. Особенно сейчас…

— Сейчас?

— Ну да, говорю же, ни интернета, ни связи с внешним миром… А если там сейчас, за пределами горы, реально начнется зомби-апокалипсис? Мы же даже об этом не узнаем. Все это — всего-лишь шум.

— Скорее, мы тут все помрем от голода. — вздохнула Варвара. — На словах — все прикольно, но на деле… Первые дни ниче так, на дарах цивилизации: тушенка, отопление, даже ванну можно набрать. А дальше — надо что-то делать, начинать жизнь заново… Геморрой же, сеять пшеницу, кур разводить… А по поводу твоего “домика из кирпичей”. Может быть, не надо тогда дом строить, а просто палатку купить?

— Может быть. — усмехнулся я.

Я потопил окурок сигареты на дне чайной кружки и простился с последним облаком дыма. Оно вальяжно выскочило, но тотчас столкнулось со сквозняком от двери и жалобно съежилось.

— Может быть, мне и правда палатка нужна. — прошептал я.

— Почему ты здесь работаешь? — внезапно спросила Варвара.

Мне начинало казаться, что я нахожусь на ненавязчивом допросе. Впрочем, был даже раз прийти с повинной. Если не сейчас, то никогда не поделюсь со скелетами во внутреннем шкафу.

Вчера я спросил у Оксаны тоже самое, и мы разошлись кто куда, не получив ответов—

— Нет какой-то объективной причины, по которой я здесь оказался, — подумав, ответил я, — я оказался здесь… и все, но… Все-таки, даже если это случайность, было в этой случайности что-то последовательное…

— О, Господи, эта история до утра… — Раздраженно протянула моя собеседница.

— Ладно, постараюсь покороче. — успокоил ее я. — Ну… У меня была девушка. Мы долго встречались, но потом, ближе к концу… Я понял, что… мне нечего ей дать.

— Что ты имеешь в виду?

— Разлюбил ее, наверное. Или никогда не любил, и все это только мне казалось. Ссоры становились все более частыми и зловещими, пока я не принял решение разойтись. Я ее бросил. Думал, что все закончилось, но… Нет, то было только начало. Она обещала мне, что убьет себя и…

— Только не говори, что она это сделала?

— К счастью, нет. — выдохнул я.

— Это все манипуляции.

— Да, но… Дело в том, что меня не покидала мысль о том, что она в чем-то права. Мне стало неприятно… Даже больно от мысли, что привязанность ко мне может приносить другим людям такую боль… Так и оказалось, как-то само по себе, что я сбежал сюда… Где почти нет людей. Мне было страшно, что… Нет, не я к кому-нибудь привяжусь, а наоборот… Не дай Бог, кто-то снова привяжется ко мне. И это будет обман, понимаешь? Потому что… мне нечего дать другому человеку. У меня в душе, — я почувствовал на мгновение, как задыхаюсь, — пусто.

— Если бы было совсем пусто, то тебя бы это не парило. — без обидняков сказала Варвара.

— А ты… — я поспешил поскорее переменить тему, чтобы сбежать от самого себя, — зачем ты приехала сюда?

— Чтобы расследовать темные делишки “НекстГена”…

— Это я знаю, но… Зачем тебе оно? Почему… тебя так тянет что-то расследовать? Я наблюдал за тобой, — я кивнул и показал на нее ладонью, — ты делаешь это, потому что… тебе это нравится. Тебя интригует загадка убийства… Я не заметил, чтобы кто-либо еще среди нас показал такое же рвение… Думаешь, кого-то здесь на самом деле интересует то, как преступник все это провернул? Все остальные, они хотят попросту… Сбежать отсюда.

Я уже думал о том, что она совсем не заговорит.

Когда раздался ее голос посреди полной тишины, я вздрогнул:

— Родители в детстве наказывали меня нетривиальным способом. За любые провинности меня закрывали в ванной и выключали свет. Было очень страшно, я кричала-плакала… до поры, до времени. А потом, темнота и гнетущие стены стали мне лучшими друзьями. Удивительно, но там, в этой тюрьме из мрака, я чувствовала себя спокойнее, чем когда-либо. Никто не обижал меня там… Никто. Темнота была спокойной… нежной. А там, где светло, приходилось бояться всех и каждого… Может поэтому, — Глаза девушки покрылись коварным, опасным блеском. — Я так хорошо понимаю и чувствую… “Закрытые комнаты”.

Мне нечего было сказать. Слова не отыскались, как бы я не старался. Затерянный клад из потерянных слов. Я не понимал, говорит ли Варвара правду или же… создает “мистификацию” на ровном месте. Может ли ложь быть правдивой? А правда — быть пропитана обманом? Я только еще раз удивился, насколько непознаваем человек, который сидит напротив меня на кожаном диване.

— Надо обзвонить все номера. — Сказал я, поднявшись со стула. — Убедиться, что со всеми все в порядке.

Была почти полночь. Если звонить, то сейчас.

— Сиди, я это сделаю. — остановила меня Варвара и вышла за стойку.

Я пожал плечами и задумчиво уставился в потолок. Слышал, как Варвара всех обзванивает—

— Добрый вечер, с ресепшена вас беспокоят…

Мне казалось, что я любой момент засну—

— У нас проблема. — Сказал Варвара, вернувшись в кабинет.

— Что… Что такое? — вскочил я, протирая глаза. Видимо, я успел заснуть на мгновение.

Произошло то, чего я так боялся—

— Даша не отвечает на телефон.

До недавнего момента—

Было слишком уж тихо.

ПРОПАЛ БЕЗ ВЕСТИ

***

Только я спрятал ключи в сейфе, как снова пришлось его открывать. Мы обзвонили все номера. Когда я прискакал с ключом к апартаментам Сахаровых, все уже были в сборе, кучковались в коридоре, как в очереди к районному терапевту. Конечно, я сначала обратился к Даше из коридора, навязчиво потарабанил по двери, но ожидал я, конечно, худшего. Без лишних церемоний я открыл дверь в номер. Все забежали внутрь подобно бригаде скорой помощи.

Не было ни Даши, ни тела—

Обойдя апартаменты Сахаровых, мы пришли к выводу, что в номере никого нет.

Я быстро оценил ситуацию, пока Варвара снимала все на свой телефон: Дверь была захлопнута. Ключа нигде не было. Второй ключ был у меня в руках — им я открыл номер. Окно в гостиной было открыто настежь. Я выглянул наружу — никаких следов на снегу.

Она исчезла в никуда.

— Может, она вышла куда? — Предположил Равдонин.

Он все еще был в своем домашнем китайском халате и тапочках. Комаровы тоже были одеты в домашнюю одежду. Никто не ожидал… Скорее надеялся на то, что ничего не произойдет хотя бы до утра. И все-таки, беда пришла, как от нее не открещивались.

— Посреди ночи? — с сомнением бросил Комаров. — Было бы куда здесь пойти, чтобы ей понадобилось куда-то выйти.

— Ее не было у вас на ресепшене? — Спросила Комарова.

— Нет, не было, — ответил я, и подумав добавил: — надо ее искать.

Меня не покидала мысль, что наш убийца не равнодушен к Сахаровым: сначала убил отца, теперь добрался до дочери. Я постеснялся своих рассуждений—

Если это месть семье Сахаровых, то—

Может быть, это конец убийствам?

Сахаровых больше не осталось.

Я отогнал нелестные мысли.

Мы обошли все, что могли. Ее нигде не было. Не было также и следов, которые бы уходили прочь от комплекса в горы. Да и было бы куда идти? Только, если целенаправленно замерзнуть насмерть.

— Что, если убийца… увез ее наверх по канатной дороге? — Предположил Комаров, тыча в черное небо фонариком, где в тумане скрывался склон вершины.

Я покачал головой от безысходности.

— Никто не спал. Мы бы услышали шум. — Отвергнул я его идею. — Также было бы трудно не заметить в окно, как канатка едет наверх. Тросы проходят напротив окон каждого из апартаментов. Да и, сами видите, никаких следов до посадочной платформы. Не перелетел же преступник слой снега вместе с телом на руках?

Я дрогнул, когда понял, что произнес слово “тело”. Никто даже не обратил должного внимания на мою оговорку, потому что все думали о том же самом—

Даша Сахарова мертва.

Комаров только вздохнул, вынужденный со мной согласиться. Мы стояли посреди площадки, не находя себе места. Не способные что-либо предпринять.

Я со всей силы пнул сугроб и тяжело задышал.

Да, я сдался.

Мы так ничего и не нашли: ни Дарьи Сахаровой, ни ее бездыханного тела, ни какой-либо зацепки, которая привела бы нас к ответу.

Она пропала без следа.

Когда я снова зашел внутрь второго корпуса, то только и слышал, как крутятся в танце ключи в замках. Все торопились закрыться, спрятаться от страшного рока в своих конурах. И только одна дверь была открыть настежь—

В апартаменты Сахаровых. Ныне пустующие.

Варвара стояла посреди гостиной и тоскливо озиралась по сторонам. Меня испугала потерянность на ее лице. Мне казалось, что уж кто-кто, а она точно все поймет и разложит по полочкам, но—

Я видел по ее загнанным в угол глазам, что—

Мы в одной лодке—

В логическом тупике.

Из открытого настежь окна задувал едкий и противный ветер. Только через него убийца мог похитить девушку, но за окном не было никаких следов. Второй этаж… Как будто бы… он, этот монстр, залетел в окно подобно птице—

Или летучей мыши.

Только одно казалось мне в тот безвыходный момент доказанным фактом—

Дьявол существует.

Или же я был готов поверить в него.

III АКТ

САДОВЫЙ ГНОМ

***

Я обещал себе, что не засну этой ночью. И не смог сдержать обещания. Впрочем, у меня было какое-никакое оправдание своей беспечности: Тем утром, когда мы нашли Сахарова мертвым, я проснулся раньше шести и в два часа ночи меня неумолимо спровадило в сон. Я банально устал.

Я проснулся… Скорее, резко выскочил из ненадежного сна в явь, и первым делом нащупал глазами Варвару. Она спала на кожаном диване. Я не видел ее лица. Она лежала, скрючившись подобно нераскрывшемуся бутону цветка, уткнувшись головой в спинку дивана.

Я облегченно выдохнул, но—

Тотчас задрожал.

Подскочил и резко тряхнул Варвару за худые плечи.

— Варвара… Варвара!

Мне повезло—

Я услышал ее слова:

— Отвали от меня. — пробормотала девушка во сне, отмахнувшись рукой от моих приставаний.

— Хорошо… Как скажешь. — сказал я и тотчас с облегчением выдохнул.

Я вышел за стойку и открыл записи с камеры видеонаблюдения: Если верить на слово безмолвному сторожу, никто не выходил ночью наружу, никто не заходил внутрь. Первые признаки жизни проявились только поутру: Ромыч вышел на улицу где-то полчаса назад.

Если что-то случилось… У нас с Варварой есть алиби. Теперь мы, в самом деле, как Шерлок и Ватсон — можем доверять друг другу.

Другой вопрос, получится ли у нее разгадать всю эту чертовщину? Я все чаще задумывался о том, как мне хочется сбежать из этого места—

Если оно мне позволит.

Я заметил Ромыча в панорамных окнах. Он, укутавшись в куртку, стремительно приближался к ресепшену. Я сразу прочитал на его лице то, что он несет с собой неприятную весть. Я морально подготовился к худшему—

А когда он забежал на ресепшен—

Я уже видел на его лице нескрываемый ужас.

Он осмотрелся по сторонам, заметил меня, как-то неловко, не к месту кивнул и показал пальцем в сторону улицы. Говорить от отказывался.

— Что такое? — из всех сил я старался сохранить крупицы спокойствия в душе.

Он выдохнул, попытался что-то сказать, но снова только ткнул пальцем наружу.

— Пойдем. — наконец, смог вымолвить он.

Надо понимать, дело серьезное.

— Подожди, я разбужу Варвару.

Я забежал в кабинет, и без лишних прелюдий, попытался растолкать нашего детектива. Девушка снова восприняла вторжение в его мир снов без особого энтузиазма.

— Да что тебе надо, а!? — завопила Варвара, но все-таки соизволила привстать с дивана, потирая глаза.

— Что-то произошло. — сказал я. — Ромыч прибежал… Говорит, надо идти…

— И что же произошло? — недовольным голосом бросила девушка. — Как я понимаю, кто-то умер?… Ну, умер и умер, Господь с ним. Не может он, покойник, что-ли подождать еще часок, пока я высплюсь? Он куда-то торопится или что? Ему уже никуда не надо! Помочь ему тоже нечем!…

Варвара не прекращала жаловаться на жизнь, пока пыталась просунуть руки в рукава плаща. Затем мы вышли на ресепшн, где нас дожидался Ромыч, нервно переступая с ноги на ногу.

— Ну, кто-то умер, правильно я понимаю? — с раздражением спросила его Варвара.

Ромыч прикусил губу и судорожно кивнул.

— И что тебя так удивило? — нахмурилась Варвара. — И так было понятно, что кто-то снова умрет.

Ромыч отказывался говорить. Это меня насторожило. По его поведению можно было сказать, что ему нашлось, чему удивиться.

— Веди нас. — скомандовала Варвара.

— К-куда? — испуганно переспросил Ромыч.

— На экскурсию! — прикрикнула Варвара. — Господи… К трупу отведи нас, пожалуйста!

Мы вышли на улицу. Стояло безмятежное зимнее утро. Пустынное бледное небо без очертаний освещало землю. Ромыч шел впереди, но так неуверенно. Он словно боялся того места, куда нас ведет. Мы дошли до второго корпуса, но Ромыч резко свернул за угол, повел нас в обход дома,—

Мои глаза мне нагло врут.

На той стороне здания была бесхозная площадка, покрытая слоем снега, примерно в тридцать сантиметров в толщину.

Мы остановились в том месте, где кончались следы больших ботинок. Вероятнее всего, следы принадлежали Ромычу, который пришел сюда в первый раз.

Дальше следы уходили вглубь,

Маленькие следы—

Принадлежащие маленьким ножкам.

Аня Комарова сидела на сугробе. Руки ее валялись по краям тела, в подолах платьица. Взгляд ее стеклянных глаз упирался в небо, в полную пустоту. По губам, а дальше по подбородку и шее, стекала кровь, опадала на снег подобно ненавязчивому дождику.

Рядом с ней бездыханное тело Равдонина—

А голова его, чуть поодаль,—

Она, голова то бишь, смиренно застыла, шеей в сугробе, и напоминала уродливого садового гнома.

Я вздрогнул—

Девочка повернула голову в нашу сторону, заметив незваных гостей.

Она несколько раз сонно моргнула.

Так мы и переглядывались целую вечность—

Молча.

ИСПОВЕДЬ

***

Описывать то, что было дальше — все равно, что пересказывать лихорадочный сон.

Такой, обычно, хочется поскорее забыть.

Если ничего не путаю в этом хитросплетенном кошмаре, вскоре прибежали Комаровы. Мать и отец подбежали к дочери, ласково приподняв ее с холодного снега. Кажется, вскоре на месте этой ужасной сцены оказались Октябрина и Оксана. Октябрина… Ее взгляд напугал меня еще больше, а я и так был на пределе. Она знала Равдонина лучше всех остальных. Страшно было подумать, что происходило в ее голове. Не хотелось думать и представлять.

Комаров поднял дочь на руки и ушел, не сказав ни слова. Рядом шла Комарова, словно стараясь заслонить девочку собой от чужих взглядов.

Остальные стояли там, на месте… (ритуального убийства? Что мы видели перед собой?), как роботы, у которых сломалась программа. Варвара, недолго думая вытащила из кармана пальто пачку сигарет и закурила. Сделав несколько нервных тяжек, она бросила сигарету в снег, растоптала окурок и, резко развернувшись, побежала в корпус вслед за семейкой Комаровых.

Я поспешил за ней, опасаясь, как бы она не натворила бед. Поднявшись на третий этаж, я увидел, как она со всей силы затарабанила в дверь их номера.

Взгляд у девушки был бесноватый.

Ей открыли. Комаров показался в проходе. Вся его нарочитая бездушность в поведении…

Эта его маска… Окончательно треснула.

На лице его не нашлось места никакому иному чувству, кроме всепоглощающего страха.

— Думаю, мы заслуживаем хотя бы какого-нибудь объяснения. — заявила Варвара.

Комаров кивнул, пытаясь унять охватившую его дрожь.

***

В апартаментах Комаровых собрались все, кому еще посчастливилось остаться в живых на этой фабрике смерти. Каждый с опаской косился на дверь, за которой скрывалась девочка-вампир.

Я понимал, что ребенок не может мне навредить, но… А что, если может? Я начинал сомневаться в базовых истинах после того, что увидел на снежной лужайке… Господи, я не могу больше видеть это в своей голове.

— Вить, не надо… — умоляюще прошептала Комарова.

— Какой теперь смысл что-либо скрывать? — устало произнес Комаров, протирая очки. — Они и так знают достаточно.

Комарова встала у окна, словно боясь смотреть на мужа. Комаров же обратился к нам:

— Что именно вы хотите узнать?

— Какое отношение “НексГен” имеет в вирусу вампиризма? — спросила Варвара.

— Прямое. — кратко бросил мужчина, поправив очки.

— Витя… — обернувшись, прошептала Комарова.

— “НекстГен” несет ответственность за появление вируса вампиризма…

— Появление? — остановила его Варвара. — Не распространение?

Комаров хмыкнул.

— Лучше будет, если я расскажу все от начала до конца.

Пошептавшись между собой, все согласились.

Мужчина прочистил горло и начал свой печальный рассказ:

— Все началось в девяностых… То было время, когда можно было все… Было бы желание… Не буду вдаваться в подробности о том, как я Сахаров и Равдонин нашли друг друга… Важно, что мы оказались в нужном месте и в нужное время.

Еще при Союзе я был перспективным младшим научным сотрудником в одном из научно-исследовательских институтов. Наш отдел — вирусологии человека — изучал, как вирусы воздействуют на организм. Тогда-то нам и попался один необычный экземпляр — обнаруженный в дружественной африканской стране. То, что позже назовут "вирусом вампиризма".

После распада СССР многое изменилось. То, что для одних стало катастрофой — отсутствие финансирования, сокращения — для меня стало возможностью. Нам пришел приказ уничтожить все опасные образцы. Я не мог этого допустить. Наши исследования показывали потрясающие результаты: вирус продлевал жизнь. Особенно тем, кто был при смерти. Речь тогда шла о испытаниях на животных, конечно.

— Вы спасли вирус, я правильно понимаю? — уточнила Варвара.

— Да, — кивнул Комаров. — Единственным носителем стал кролик по кличке Рембо. К счастью, следить за нами в НИИ уже было некому, и я сумел выкрасть кролика из института и поселить у себя в квартире. Он прожил больше пятнадцати лет и так и не проявил признаков старения... Вернемся к девяностым.

Это было время больших возможностей и полной неразберихи. Бандиты стреляли на улицах, полиция бездействовала. Кто-то беднел, кто-то мгновенно богател. Тогда я впервые встретил Равдонина и Сахарова. Сложно сказать, кем они на самом деле были… Бандитами или бизнесменами. Впрочем, у них были деньги. У меня — То, что можно было продать. Я не хотел идти на это, но выбора не было: без денег — нет лаборатории, без лаборатории — нет исследований.

Я убедил их, что "вирус вампиризма" — это будущее. Что, если мы сделаем из него лекарство, то спасем множество людей и заработаем миллионы. Мне действительно казалось, что мы можем помочь тем, кому медицина больше не в силах помочь.

— Как вирус оказался в Поволжье? — спросила Варвара.

Комаров опустил взгляд, на мгновение замолчав.

— Это… То, за что мне уготовано место в аду. — он болезненно усмехнулся.

— Даже так? — хмыкнула Варвара. — И что же такого вы натворили?

— Испытания на животных шли полным ходом, но… — Комаров сделал паузу перед тем, как продолжить. — Нужны были и данные… по воздействию на людей. Тогда… Сахарову пришла в голову идея: Выбрать изолированную деревню, где люди живут оседло, не покидают свое место и… "заразить" их. И да, это была с первого взгляда хорошая… циничная идея. Страна была в таком хаосе, что никто ничего бы и не заметил.

У нас были все ресурсы: Мы обустроили лабораторию, рядом с небольшим селом, наняли охрану, персонал. Мы следили за жителями. Лечили их. Я настоял, чтобы заражали только тех, кто уже был неизлечимо болен... Да, звучит как оправдание. Это и была сделка с совестью.

— Что бы вы сделали, если бы вирус вышел за пределы деревни? — спросила Варвара.

— Боюсь, то же самое, что сделало недавно правительство, — вздохнул Комаров. — Может, даже хуже. Мы старались не думать об этом. Скорее всего, инсценировали бы всё так, будто ничего не было. В этой стране полно "мертвых деревень". Одной больше — одной меньше. Никому не было дела.

Когда мы закрыли проект в конце девяностых, я облегченно выдохнул. Вирус мог продлевать жизнь, но был смертельно опасен… И теперь весь мир убедился в его опасности.

Я каждый день просыпался с мыслью о том, что в моих руках находится… будущее человечества. Это… было слишком… тяжело.

Всё остальное вы уже знаете. Мы хорошо заработали на сделке. Денег было достаточно, чтобы продолжать бизнес. Производство лекарств и фармацевтика — во все времена было прибыльным делом.

— Одно не пойму… Зачем вы ставили опыты на своей дочери? — спросила Варвара. — Разве недостаточно было тех бедолаг, которых вы в той деревне этой дрянью кололи?

— Мы не ставили опытов над дочерью. — Комаров покачал головой. — Просто… Аня заболела…

— Вить, прекрати… — прошептала Комарова, сдерживая слезы.

— А я знал о том, что вирус… может спасти. — Закончил Комаров.

Все молчали.

— Я об этом поступке не жалею. — добавил Комаров.

— Сколько Ане сейчас лет? — спросила Варвара.

— Двенадцать. — ответил Комаров. — Она почти не изменилась с тех пор, как ей было семь. Именно тогда я ввел ей вирус. Каждый год становится всё труднее скрывать, что она почти не растет…

— Зачем вы привезли ее сюда? — спросила Варвара.

— Мы решили, что больше не можем держать ее взаперти. — Ответил Комаров. — Она — ребенок. У нее должно быть детство. Поэтому мы взяли ее вместе с нами сюда. Думали, ей понравится…

— Похоже, что вы угадали. — хмыкнула Варвара, посмотрев в окно—

За которым застыла кровавая картина.

— Вы правда думаете, что моя дочь… смогла бы это сделать? — Комаров засмеялся невпопад.

— “Особенный зараженный”? — Варвара пожала плечами.

— Это не о моей дочери. — отмахнулся Комаров. — Больше скажу, Аня не опасна для других. За то время, что я имею дело с этим “вирусом”, я успел его изучить достаточно хорошо, чтобы… купировать наиболее негативные его аспекты заболевания.

В это сложно было поверить, после того, что мы увидели утром.

— Вы считаете, что она… пришла на запах крови? — спросила Варвара.

— На запах крови? В том смысле, что… она пришла уже после того, как Равдонина убили? — проговорил я.

— Да, я так считаю. — с трудом произнес Комаров, в попытках скрыть отвращение и раздражение.

— Могла ли Аня убить Сахарова и Равдонина? — Беспардонно спросила Варвара.

— Нет! — прикрикнул Комаров. — Это невозможно!

Он оглядел суд присяжных, который собрался здесь, чтобы выслушать его исповедь. Его лицо… нынче уязвимое, как никогда, оглядывало всех с мольбой.

Он хотел, чтобы ему поверили.

— Наша девочка… самый обыкновенный ребенок.

ПЛОЩАДКА

***

Дверь за нами снова захлопнулась. Все поспешили разойтись по своим норам. В какой-то момент только мы с Варварой остались в коридоре. Тихое зимнее утро дремало за окном, а на другой стороне здания, панорамные окна открывали вид на… Нет, я не хочу об этом думать.

— Так ли все, как говорит Комаров? — Как бы невзначай спросил я, пытаясь сбежать от тревожных мыслей. — Действительно ли он пытался… сделать что-то хорошее, изучая этот вирус?

Варвара молчала, уставившись в окно. Она то и дело морщилась, о чем-то думая.

— Хм, теперь понятно, почему Глеб спал в гостиной на диване. — Неожиданно проговорила девушка.

— Ты о чем? — Спросил я, поморщившись.

— Ну, помнишь? Мы вчера пришли к ним в номер, а в гостиной на диване детские покрывала и игрушки Глеба. Комарова наспех состряпала историю о том, что это желание мальчика… Ну, спать на диване. На самом деле, она намеренно поселила Аню в отдельную комнату. Вероятно, они запирают ее на ночь, чтобы она никого не покусала.

Я уже успел позабывать об этой мелочи. История складывается, мягко скажем, нелицеприятная. И все это ради того, чтобы “у Ани было детство”, как выразился Комаров. Логичнее было бы держать девчонку за десятью замками, но… Человечно-ли? Хм, чувства побуждают к риску.

В голове моей была еще та переваренная каша. За два дня убили двух человек, а один бесследно пропал. Кроме того, среди нас оказался ребенок-вампир… Я уже молчу о том, что все это напоминало бал Сатаны.

Когда мы вернулись на ресепшн, нашли там Ромыча, Оксану и Октябрину. Логично, что они решили держаться вместе.

— Как я понимаю, — выдохнула Варвара, усевшись на кресло, — никто ничего не видел, никто ничего не слышал…

Не все с ходу сообразили, что речь идет о погибшем странным образом Равдонине. Утро было слишком насыщенно событиями. Поэтому ничего удивительного в том, что многие успели позабыть об обезглавленном трупе на заднем дворе корпуса. Да, видимо, такое бывает. И только Октябрина, особенно меланхоличная, тотчас включилась в разговор.

— Я слышала. — неожиданно сказала она. — Сильный грохот.

— Что за грохот? — спросила Варвара.

— Я не знаю… — Октябрина нахмурилась, пытаясь что-то вспомнить. — Может, оно мне приснилось… Я помню какой-то грохот. Словно, что-то тяжелое упало на землю. Это было ночью.

— Понятно, — Варвара цокнула языком, — еще кто-нибудь слышал грохот? Или, может, что-то другое?

Оставались только я, Ромыч и Оксана. Мы ночевали на ресепшене, поэтому нет ничего удивительного в том, что мы ничего не слышали.

— Хорошо, — Варвара довольно кивнула, — это уже что-то. Если Октябрина слышала грохот у себя в номере ночью, значит, что это было неподалеку от второго корпуса… Поблизости с местом убийства… — она махнула мне рукой. — Пойдем, напарник, нас ждет очередное увлекательное расследование.

Мы вышли с ресепшена и дотопали до места преступления. Идти мне туда совсем не хотелось, но делать было нечего… Я — управляющий отеля “Багровый замок, бла-бла-бла… Я несу ответственность за проживающих гостей, бла-бла-бла… Ага.

Да я худший управляющий в истории человечества, и премии мне не видать.

Варвара остановилась у того места, где начинались следы детских ботиночек. Я присмотрелся к площадке, покрытой снегом. Быстро прикинул, кому какие следы принадлежат: одни — Ане, две пары следов — это Комаровы. И череда остальных следов, которые так и не достигли места преступлению, толпились у края здания — принадлежали всем остальным.

— Кроме Ани, никто к телу не подходил. — подытожила Варвара.

— Ты думаешь, она его убила? — спросил я.

Ничего не ответив, Варвара подошла к телу. Мне стало дурно, когда я увидел вблизи безликое выражение лица на оторванной голове Равдонина. То, что я лицезрел, казалось мне олицетворением смерти.

— Так, — прикрикнула Варвара на меня, — если тебя тошнит, иди и сделай это где-нибудь подальше от трупа, лады?

Я кивнул, но смог сдержать тошнотные порывы. К счастью, я ничего не ел утром. Кроме того, тело погибшего на морозе и не собиралось разлагаться, так что неприятных запахов не было. Я нашел в себе силы, чтобы снова открыть глаза и внимательно рассмотреть погибшего. Точнее, его составные части: Тело лежало на животе, уткнувшись в подушку снега. Голова чуть поодаль, как я же говорил, была воткнута в снег подобно садовому гному.

Кроме тела, на месте преступления ничего не было. Не считая крови, конечно. Под телом образовалась кристаллизованная багровая жижа из крови, напоминающая пунш. Также тут и там я находил капельки крови похожие издалека на листики красного мака.

— Ему как будто бы голову слайсером оттяпали. — хмыкнула Варвара.

Те места, где голова и тело были отделены друг от друга, в самом деле были слишком ровными. Не совсем, чтобы точечный разрез, но и не каша из мяса горловых мышц...

От новых ассоциаций меня снова затошнило.

Что тут у нас? — заговорила Варвара, закончив изучать труп. — Давай немного пораскинем мозгами. Если его убила Аня, то получается, она пришла сюда и оторвала ему голову. Все логично…

— Ты думаешь, она могла его убить? — со страхом спросил я.

Страшно было подумать, что подобное вообще возможно. Маленькая девочка хладнокровно разобралась с огромным мужиком, под сотню килограммов веса. В тот же момент, это могло бы объяснить загадочность предыдущего убийства.

Очень легко можно все скинуть на сверхъестественное.

— Мне кажется, что Комаров не врал, когда сказал, что Аня… самый обычный ребенок. — подумав, проговорила Варвара. — Кроме того, этот “грохот”, о котором сказала Октябрина… Если поверить ей на слово, то она услышала его ночью. Посмотри внимательно на труп… Видишь, как он вдавлен в землю? Его не положили на землю… Скорее всего, его сбросили с высоты.

Да, похоже на правду. Тело Равдонина вошло в снег до самой земли, пробив “подушку безопасности” из тридцати сантиметрового жесткого снега. Если бы его просто положили на землю, то он бы так и лежал бы на гладкой поверхности снежного покрова.

— Странно, тебе не кажется? Если его убили ночью… Получается, Аня просидела у трупа до утра? Она бы замерзла насмерть. Даже “вирус вампиризма” ей бы не помог.

— Ты считаешь, что кто-то сбросил Равдонина ночью в сугроб? С высоты?

— Ну, вроде того.

Я не понимал, как такое возможно. Только, если то была какая-нибудь каменная горгулья, которая схватила Равдонина, оторвала ему голову и сбросила вниз.

— Может, Аня и в самом деле… просидела здесь до утра? — боязливо предположил я.

Если она “особенный зараженный”, то и холод может быть ей не помехой.

— Ага, а до этого убила Сахарова, водила нас всех за нос целый день, но по какой-то причине так легко выдала себя на втором убийстве. Нет, я в такие глупости не верю. Убийца — кто-то другой. Ну и, кроме того, след зубов на Сахарове: он принадлежит взрослому человеку, а это значит, что Аня его не кусала.

Я успел позабыть об этой яркой детали. Укус на теле Сахарова прямо намекает на то, что его убийца — Взрослый человек.

— Но как… такое, вообще, возможно!? — Воскликнул я.

— Я уверена в том, что его сбросили с высоты. — отчеканила каждое слово Варвара. — Каким образом? Понятия не имею… Но! — Она подняла указательный палец вверх. — Думаю, я отыщу какое-нибудь объяснение, которое не противоречит законам физики. Новое убийство — новые улики. Я чувствую, что разгадка близка!

— Если предположить, что Аня не убивала Равдонина, то убийство становится еще более запутанным. — неутешительно проговорил я. — Никаких других следов, кроме ребенка, мы не нашли. Снег ночью не выпадал. Получается, что преступник каким-то образом отделил голову от тела, после чего сбросил обезглавленный труп в этом месте. Как он это сделал? Совсем загадка. Я уже молчу о том, что где бы он не подготовил свое убийство — были бы реки крови, пока он донес бы тело до площадки. Сделать это в том же месте, где мы нашли тело — было невозможно. Следов нет. Это… какой-то замкнутый круг.

Удивительно, но новое невозможное убийство воодушевило Варвару. Еще вчера, когда пропала Даша Сахарова, наш детектив выглядел отчаявшимся. Сейчас же на лице Варвары была уверенность в своих силах.

— Тело Равдонина мы обнаружили примерно в двадцати метрах от корпуса гостей. — сказала Варвара и задумчиво поглядела в сторону здания. — Я видела, как вчера вечером, после поисков Даши, Равдонин вернулся в свой номер… Думаю, стоит начать распутывание клубка оттуда.

НОМЕР

***

Когда мы зашли внутрь апартаментов Равдонина, я сразу обратил внимание на дверь. Она была закрыта на ключ, но не на щеколду. Это уже заметно выделяло место нынешнее место преступления, от предыдущего. Ключ от номера нашелся на журнальном столике в гостиной, поблизости с опустевшим бокалом вина.

Мы зашли в спальню—

— Вот оно как! — ахнула Варвара, открыв ящик прикроватной тумбочки.

Она вытащила пистолет из ящика. Тот самый, который Равдонин забрал с места убийства Сахарова. Иронично, что он ему так и не пригодился.

Варвара покрутила оружие в руках.

— Осторожно! — Воскликнул я, предварительно пригнувшись. — Тебе, что, трупов мало!?

Ничего не сказав, Варвара вытащила магазин из пистолета.

— Патронов нет. — Цокнула Варвара.

Я выпрямился с облегчением.

— Патронов изначально не было? — я слегка, в удивлении, приподнял брови. — С другой стороны… Даже пистолета без патронов может быть достаточно, чтобы отпугнуть убийцу.

— Похоже, что пугалка не сработала. — Варвара положила пистолет в сумку. — Впрочем, я больше схожусь на теории о том, что убийца забрал патроны.

— Но… зачем? — знатно нахмурившись, спросил я. — Зачем ему патроны без пистолета?

— В том то и дело, что они ему не нужны. — Уверенно заявила Варвара. — Это, своего рода, послание нам. Убийца как бы сообщает, что оружие ему не нужно… И нам… Оно тоже не поможет… — Девушка ухмыльнулась. — Он же у нас великий волшебник, ты еще не забыл об этом?

Нет, о таком забыть сложно—

После всех сеансов черной магии.

— Стоит ли доверять таким посланиям? — неуверенно проговорил я. — Что, если он пытается нас запутать?

— Доверяй, да проверяй. — Сказала Варвара, продолжив изучать комнату.

Кроме пистолета в тумбочке, в спальне не нашлось за что уцепиться взглядом: Смятая постель, тумбочка с телевизором, шкаф, стул, дверь в санузел. Дверь в спальню оказалась открытой. Дверь на балкон же была закрыта с помощью поворотной ручки.

— Кто бы мог подумать, что вчера мы разговаривали с ним в последний раз…

Мы с Варварой резко обернулись, обнаружив Октябрину в дверях. Она, облокотившись на дверной косяк подобно старику, устало смотрела на смятые простыни.

— Он, конечно, тот еще скот… — Спокойно проговорила девушка. — Но иногда… Он бывал… Хорошим.

Мне было сложно поверить в то, что Равдонин — хороший человек. Особенно после исповеди Комарова о “НекстГене”. Впрочем, у Октябрины было свое мнение на этот счет.

То, что принято называть личным опытом.

— Странно, — снова заговорила девушка, — но… Мне совершенно безразлично, кто это сделал… И зачем… И поймают ли его когда-нибудь…

Бросив последний взгляд на спальню, Октябрина развернулась и направилась прочь из номера. Когда та скрылась с виду, Варвара комично-плаксивым голосом пропела:

— О, нет… Они забрали ее… Мою прелесть…

— У тебя нет ничего святого. — резко осадил я Варвару.

— Судьба дала тебе шанс, Никита… — ехидно хмыкнула Варвара, намекая на—

— Ой, заткнись, а…

Варвара открыла балконную дверь. Сам балкон был выложен темными деревянными досками.

— Снега нет на балконе. — пробормотала Варвара.

— И не должно быть, — подтвердил я, — края крыши не дают снегу попасть на балкон.

— Здесь была эта вмятина? — спросила детектив, показав ладонью на слегка гнутую доску у перил.

— Без понятия. — неловко пробубнил я. — Я давно не заходил на этот балкон. Надо спросить Ромыча. Может, он что-то знает.

Варвара бегала глазами в поисках ответов. Она уже несколько раз обошла тесноватую спальню, пытаясь уцепиться за нечто значимое.

И все-таки, взгляд ее был рассеянным… Я сразу заметил это.

— Думала, что мне обрадует разоблачение “НексГена”. — горько промолвила она. — На деле, стало только противнее.

— Ты так и не рассказала о причине своей одержимости “НекстГеном”. — осторожно заговорил я. — Ты говорила о деньгах… Я знаю тебя только… с позапрошлой ночи, но… Кажется, что знаю тебя уже давно… В мотив денег я совсем не верю.

— И правильно делаешь, что не веришь, — выдохнула Варвара, — потому что верить мне — дело неблагодарное.

— Посмотри на стул. — Резко бросила девушка, вынудив меня вздрогнуть. — Тебе не кажется это странным?

— Что… Что именно? — поморгав, переспросил я.

— Это один из тех стульев, который должен быть на кухне. По какой причине Равдонин мог принести его сюда? Первая мысль, которая меня посетила: Он мог вешать на него одежду, но на стуле ничего нет. Тогда зачем он здесь?

Варвара резко выбежала из апартаментов в коридор. Я — за ней. Затем спустилась на этаж ниже. Она настойчиво постучалась в дверь апартаментов, где жила Октябрина. Та открыла дверь и недоуменно посмотрела на гостей.

— Скажи мне, пожалуйста, — Настойчиво проговорила Варвара, — в спальне, у стены, стоит стул. Он всегда там стоял? Был ли он там, когда вы еще жили вместе?

— Нет, не было стула… — подумав, ответила Октябрина. — А… Что не так с ним?

— Спасибо! — Воскликнула Варвара и снова побежала наверх.

Она забежала в спальню Равдонина и оглядело деревянный стул с необъяснимым удовольствием.

— Ты же мой хороший! — проворковала девушка.

Я начинал переживать за психологическое самочувствие нашего детектива. Никак не мог понять причины, по которой самый обычный стул вызывает у Варвары такую бурю эмоций.

— Следуй за моей мыслью, хорошо? — обратилась ко мне Варвара. — Если верить словам Октябрины, стула в спальне не было. Это значит, что Равдонин принес его уже после того, как они разругались… Зачем!? Зачем он это сделал!?

Я пожал плечами. Совсем не понимал причины, по которой Равдонину мог понадобиться стул ночью. Только, если повеситься на люстре.

— Думаю, исчезновение Даши его сильно напугало. — продолжала Варвара. — И он решил как-то обезопасить себя, поэтому…

— Он подпер дверь стулом. — закончил я.

— Именно! — воскликнула Варвара. — Он закрыл все, что мог, забаррикадировал дверь. Возможно, даже перетащил тумбочку, чтобы заблокировать проход… О чем это нам говорит?

— А-а-а…

— Убийца уже был здесь, когда Равдонин собственноручно создал “закрытую комнату”! — воскликнула Варвара. — Убийца спрятался под кроватью или в шкафу. И чтобы потом выйти из комнаты, он вынужден был убрать стул!

— Почему же… убийца не вернул стул на место? — спросил я.

— Потому что он не знал, где стул стоял раньше! Его посетила такая же мысль, что и меня. Он мог подумать о том, что стул изначально был в комнате, и на него складывали одежду! Он рискнул оставить его в комнате, или же сильно спешил… Поэтому оставил нам следы своего присутствия! И по этой же причине… Убийца не смог оставить щеколду закрытой! Так-то!

— Это, конечно, хорошо… — почесав затылок, осторожно проговорил я. — Только это никак не объясняет, как убийца потом сбросил тело Равдонина с неба и оторвал ему голову, не оставив нигде следов крови.

Мои слова Варвару ни капельки не осадили.

Наоборот, она сияла.

— Это доказывает сразу несколько вещей. — оскалившись, сказала она. — Во-первых, кроме нас с тобой, запертых в кабинете, алиби есть также у Октябрины. Если бы она была убийцей, то вернула бы стул на кухню, чтобы не вызвать никаких подозрений. Тогда бы никто вовсе не нашел бы этой подсказки. Убийцей был кто-то, кто не знаком с расположением вещей в этих апартаментах.

— Ну, звучит логично вроде бы… Только, вот, можем ли мы доверять словам Октябрины?

— Нет, не можем, — Ответила Варвара, безмятежно пожав плечами, — но вопрос в другом. Если бы она была преступником — то просто бы не допустила бы такой ошибки. Убийца хитер, и оплошал не по той причине, что был невнимателен. Он оплошал, потому что не знал, как поступить правильно. Он рискнул и проиграл.

— Неудачный “ол-ин” получается?

— И еще, оплошность со стулом намекает на очевидные вещи: Наш преступник — обычный смертный. Он ходит на своих двоих, а не превращается в летучую мышь. Значит, все происходящее можно объяснить при помощи логики…

Стоп—

Я кое-что вспомнил—

— Прослушка. — пробормотал я с глупым выражением лица.

— Прослушка? — озадаченно переспросила Варвара.

— Да, прослушка! — я лихорадочно усмехнулся. — Уже не помнишь о том, как оставила прослушку в этой спальне? Мы совсем про нее забыли, хотя должны были ее давно снять. Мы…

И я засиял—

— Мы можем узнать, что произошло в спальне этой ночью!

Счастью моему не было предела.

ПРОСЛУШКА

***

— Так, а ну-ка, тихо все!

Варвара прикрикнула на собравшихся, именно наш состав персонала: Я, Ромыч и Оксана.

Мы вернулись на ресепшн и подключили запись с телефона к колонкам, чтобы все смогли услышать, что происходило в номере Равдонина этой ночью.

Мне очень хотелось узнать разгадку таинственного убийства. В комнате стало тесно и душно. Все столпились у колонок. Тяжелое дыхание монотонно давило на виски.

Итак, запись пошла: С того момента, как мы в последний раз видели Равдонина. А именно — После того, как мы закончили поиски Даши.

Время: 1:25.Сначала была тишина. Затем раздался резкий звонкий лязг. Это металлическая входная дверь в апартаменты захлопнулась. Затем ключ навязчиво щелкнул в замке…

— О, он закрыл дверь на ключ! — воскликнул Ромыч.

— Помолчи, а!? — резко осадила его Варвара.

— Молчу, молчу…

После появились едва уловимые звуки. Тихие шаги, должно быть, за пределами комнаты, в гостиной. Шаг бы тяжеловесным, основательным. Это все еще Равдонин. Кроме него, среди нас не было людей, чей шаг напоминал бы движение танка по земле. Затем послышался тихий звон, напоминающий пение тибетской чаши.

— Он взял в руки бокал… — прошептала Варвара.

— Я понял! Это он бокал взял в руки! Звон, поняли? — Воскликнул Ромыч.

— Да, мы поняли… — Тихо проговорила Оксана.

Шаги приближались. Значит, Равдонин идет в сторону спальни, где находилась прослушка. Он точно зашел внутрь. На секунду стало совсем тихо, а после снова раздались шаги — они удалялись. Вдалеке раздался скрежет по земле…

— Взял стул. — кивнула Варвара.

По интенсивности звука шагов мы определили, что Равдонин вернулся в комнату. Раздался однотонный стук подобный одинокой ноте — Он поставил стул на пол в комнате. Минутная пауза. Затем захлопнулась дверь в комнату. Едва уловимый щелчок — защелка. Едва уловимые надавливания, от которых деревянная дверь едва слышно прокряхтела — Равдонин заблокировал дверь стулом. Снова шаги. Решетка под матрасом пропищала — Равдонин взобрался на кровь. Тишина… Время: 1:36.

— Похоже, он улегся спать. — предположил Ромыч.

Да, вероятнее всего, так и случилось. Равдонин попросту заснул.

Долгая тишина…

Я чувствовал, как отсутствие звуков начинает меня утомлять и раздражать, давить на мозг. Я стучал пальцами по столешнице, мои ноги все намеревались отправиться меня в бег. Настолько я был поглощен напряжением, что даже не сразу заметил, что—

Время: 1.48. Посреди зловещей тишины раздался шелест, шуршание…

— Что это за звуки? — спросила Оксана. — Равдонин… ворочается в кровати?

— Не думаю, слышите этот тихий лязг? — Варвара отмотала запись на полминуты назад.

Время: 1.48. Посреди зловещей тишины раздался шелест, шуршание… И едва уловимый лязг. Нечто цокало об пол.

— Скорее всего, что-то металлическое или твердое скользит по полу… — Варвара сощурилась, напрягла слух. Возможно, сейчас в ее голове была детализированная картина комнаты, в которой орудует убийца.

— Пряжка ремня… или же пуговицы на рубашке. Они скользят по полу, пока кто-то вылезает из-под кровати.

— Это убийца. — прошептала Оксана.

Все поглядели на меня, одетого в помятую белую рубаку.

— Не надо так на меня смотреть! — вытаращив глаза, воскликнул я.

— Как ты мог, Никит? — нарочито плаксиво обратился ко мне Ромыч. — Равдонин… Убил святого человека…

— А-а-а… Замолчите! — прикрикнула Варвара.

Снова тишина. Иногда, словно по настроению, раздавались мягкие шаги. Они точно не принадлежали Равдонину. Кроме того, не было слышно скрипа кровати, так что он не поднимался с постели.

Затем снова поскрипывание двери — кто-то отодвинул стул. Дверь открылась. Шаги удалялись. Лязг металлической двери. Некто покинул апартаменты. Тишина. Время: 1.53.

Мы подчинились безмолвию, которое монотонно расползлась по записи с прослушки. Также сидели беззвучно, не зная что и говорить.

— И это все? — разочарованно фыркнул Ромыч. — А я то думал…

— Что ты думал? — Хмыкнул я. — Думал, что убийца скажет: “Это был я!”

— Не удовлетворил тебя аттракцион? — ухмыльнулась Варвара. — Ну, ничего. Не переживай, если повезет выбраться отсюда живыми, я куплю тебе билет на американские горки.

— Лучше сходим поиграем в лазер-тег. — мечтательно вздохнул Ромыч.

— Что такое лазер-тег? — спросил я, нахмурившись.

— Это… Игра такая, она немного похожа на страйкбол… — принялась объяснять мне Оксана полушепотом.

Как-то все быстро отвлеклись от записи, которая являлась свидетельством убийства—

— Кто-то вышел из номера в 1.53. — Сказал я. — Я помню, что заснул примерно в два часа ночи.

— Думаю, убийца дождался, когда все стихнет, чтобы продолжить реализацию своего плана. — сказала Варвара.

— Думаешь, он еще возвращался в номер Равдонина? — Неуверенно спросил я.

— Да, так и думаю. — ответила Варвара.

— И… Равдонин еще жив в тот момент!?

— Нет, Равдонин уже мертв к тому моменту, когда убийца покинул номер. — уверенно произнесла Варвара.

— Почему ты так считаешь? — Спросил Ромыч.

— Убийца вылез из-под кровати в 1.48. Он покинул апартаменты в 1.53. Очевидно, он не боялся того, что Равдонин проснется. Расхаживал там, как у себя дома… Не знаю, как он его убил, но он точно уже это сделал.

— Зачем же ему возвращаться на место преступления!? — воскликнул я.

— Чтобы оторвать его голову, конечно. — пожав плечами, сказала Варвара.

Мы вздрогнули после слов Варвары. Как-то не сразу до нас дошло, что мы только что “услышали” убийство, стали его слепыми свидетелями.

— Так, здесь начинается движуха. — Варвара показала рукой на эквалайзер в программе, где полоска звука резко подпрыгнула:

Тишина. Время: 2.11. Раздался звук проворачивающегося ключа. Убийца вернулся в апартаменты Равдонина…

Все навострили уши. Шоу продолжается:

Легкие шаги приближались. Убийца вернулся в комнату. Неразборчивые звуки и скрежет матраса. Убийца что-то делал, но что? Непонятно. Затем—

Резкий глухой стук. Нечто тяжелое упало на пол.

Варвара поставила запись на паузу.

— Вот мы и добрались до того “грохота”, о котором говорила Октябрина. — уточнила Варвара. — Сначала я подумала, что она слышала падение, но… Ее номер находился под номером Равдонина. Она слышала этот стук…

— Кто-то скинул Равдонина на пол. — уверенно высказал свое предположение я.

Варвара кивнула.

— Значит, ты права. Равдонин уже был мертв, иначе бы… Ну, он бы точно проснулся… — пробормотал я.

— Может быть, он находится под действием сильного снотворного или какого-нибудь паралитического газа, поэтому был без сознания… — Варвара сощурила глаза, но тотчас махнула рукой. — Да без разницы, на самом деле. Одно ясно: Равдонин уже никак не мог сопротивляться убийце. Так и запишем.

Мы снова включили запись.

Время: 2.17. После минутной тишины раздался резкий щелчок, который, вероятнее всего, принадлежал балконной двери. Это подтвердилось, когда в микрофон прослушки проник гул зимнего ветра.

— Зачем убийце понадобилось открывать балкон? — нахмурился Ромыч.

— Чтобы транспортировать тело Равдонина на улицу, очевидно. Место, где мы обнаружили тело находится в двадцати метрах от номера Равдонина. Балкон — это наиболее близкая точка в пространстве между условными А и Б. — Объяснила Варвара.

Голос ее, безразличный и тусклый, как бы намекал на очевидность вещей, слово ей было скучно объяснять нам правила сложения и вычитания.

— И как же он это сделал!? — Ромыч был так удивлен, что аж прикрикнул. — Взлетел в небо с телом на руках и сбросил его в сугроб!?

— Может быть, — хихикнула Варвара, — надеюсь, мы скоро об этом узнаем.

Пока мы слушали запись дальше, Варвара сидела на барном стуле с довольным лицом. Тело ее казалось расслабленным, словно она слушала не запись со сцены убийства, а спокойную классическую музыку. На лице ее застыла безмятежность вкупе с полной удовлетворенностью.

Время: 2.20. Нечто тяжелое тащили по земле…

— Как я и говорила, убийца тащит Равдонина на балкон. — довольно проворковала Варвара. — Тащит с трудом, тело тяжелое… Мы еще долго будем свидетелями его мучений.

Должно быть, Варваре доставлял удовольствие тот факт, что убийца изрядно помучился, пока тащил тело. Оно и понятно, мне и самому стало как-то легче на душе. Убийца, который кошмарит нас уже двое суток, тоже испытал страдания. Это было приятное чувство.

Время: 2.27. Резкий стук — Должно быть, Равдонина прислонили к перилам балкона. Два едва различимых стука — Вероятно, убийца запихал ноги Равдонина на балкон. Затем дверь на балкон закрылась…

— Убийца на балконе или же остался в комнате? — пробормотала Варвара. — Трудно распознать это по шагам, но… Должен быть на балконе.

Нет, она не угадала—

Время: 2.31. Легкие шаги удалялись. Скрежетание — убийца отодвинул стул, поставил его на то место, где мы обнаружили его сегодня при осмотре комнаты. Мягкий хлопок и писк дверных петель — Убийца закрыл за собой дверь. Уже знакомые звуки — Металлическая входная дверь закрылась. Тишина.

— Убийца вытащил тело Равдонина на балкон и ушел. — пробормотал я. — И… все?

— Нет, это не может быть концом… — нервно, с привкусом паники в голосе, резко произнесла Варвара.

Тут она угадала—

Время: 2.48. Едва уловимый звук — Приглушенный скрежет. Его природа была неизвестна. Продлился не более пятнадцати секунд. Тишина. Глухой грохот. Тишина. С этого момента, в спальне Равдонина повисло мертвое безмолвие. Следующий скачки звука на эквалайзере: в 8.34 — Тот момент, когда мы с Варварой пришли осмотреть апартаменты Равдонина.

— Все было понятно, пока убийца не ушел из номера во второй раз. — подытожил я недоумение всех собравшихся. — После того, как убийца ушел в 2.31, в 2.48 были последние звуки. Затем что-то упало с грохотом. Можно предположить, что это Равдонин. Мы уже пришли к выводу, что его сбросили в сугроб. В тот же момент, у него была оторванная голова. Могли ли ему отпилить голову в номере? Чисто теоретически, это возможно. Если у преступника была пила или что-то вроде того. Чтобы не оставить крови, он делал это на клеенке…

— Нет, в номере у Равдонина голова была на месте. — Сказала Варвара.

— Почему ты так думаешь?

— Давай по порядку, касаемо твоих предположений: Отпилили голову — это просто только на словах. Кожа, мышцы, сухожилия — любая пила застрянет. Даже, если мы предположим, что каким-то чудом у убийцы это получилось, то мы бы услышали на записи нечто напоминающее металлический скрежет, целый оркестр звуков. Такого не было. По поводу клеенки, даже если убийца все сделал аккуратно, все равно кровь должна была брызжать во все стороны. Мы бы нашли что-нибудь в номере. Такого нет. Ну и, вишенка на нашем кровавом тортике: после этого убийца вытащил всю эту кашу на балкон и как-то отправил в полет на двадцать метров. Скажи мне, как он это сделал?

— Я без понятия. — только и оставалось, что пораженчески развести руками.

— Вот, и я не знаю… — вздохнула Варвара. — Меня сейчас даже больше интересует то, как убийца попал в номер Равдонина. Он уже был там, когда Равдонин заперся при помощи стула и лег спать. В какой момент убийца проник внутрь и спрятался под кроватью, если Равдонин сидел в запертом номере и выходил только…

Варвара замолчала. Глаза ее уткнулись в пустоту, что-то в ней очевидно выцепив. Затем она схватилась за мышку и снова включила запись. Она поставила ее еще раньше, чем тот момент, с которого мы начали слушать в первый раз:

Время: 18.54. Равдонин с Октябриной кричат, выясняют отношения. Предположительно, место действия — гостиная. “Стой, куда ты пошла!?” Закричал Равдонин. Прошло пятнадцать секунд. Резкий грохот дверью — Тот самый, который слышали мы с Варварой, когда собирались зайти к ним за “провокационным листочком”. Дверь снова открылась. Шум шагов. Крики. Было так шумно, что невозможно было что-либо расслышать… Поворот ключа в двери — Равдонин с Октябриной вернулись в апартаменты…

Время: 19.11. Снова Крики. Громкие шаги. Предположительно, Октябрина выбежала из номера. Примерно в этот момент она пришла на ресепшен.

Варвара снова запустила этот отрывок:

— Слышите? — спросила она у нас в надежде на поддержку. — Мне же это не мерещится?

— Что… Мы должны услышать? — Неуверенно спросил Ромыч.

— Звон… Звон стекла… Бокал. — Шептала Варвара.

Время: 18.54. … Приглушенные крики Равдонина и Октябрины в холле. Те самые фразы, которыми они бросались в друг друга при нашем присутствии. И… звон, едва различимый.

— Звон бокала, который стоял на журнальном столике. — подытожила Варвара. — Равдонин и Октябрина в тот момент были в холле. Значит, кто-то другой, наш убийца, дотронулся до бокала. Это отметает Октябрину, как возможную подозреваемую. Некто третий проскочил в номер, воспользовавшись ссорой этих двух. С того самого момента, убийца просидел под кроватью Равдонина до того, пока тот не заснул.

— Даже, если так… — с сомнением заговорил я. — Когда убийца вылез из-под кровати, Равдонин уже был мертв. Мы это доказали. Как преступник убил Равдонина, будучи под кроватью?

— Бокал в руки брали два раза: Первым был убийца. Зачем ему понадобился стакан? Пить захотелось? Сомневаюсь. Второй раз стакан в руки взял Равдонин. Равдонин выпил содержимое стакана, лег спать и безмятежно умер во сне. Очевидно, что убийца что-то добавил в стакан. Равдонина отравили. — Добила аргументами Варвара. — Как-то так.

— И только потом… ему оторвали голову. — с ужасом в глазах, парализованный от страха, вымолвил я. — Господи, как же убийца… ненавидел этого человека.

— И это тоже, конечно… — Варвара устало зевнула.

Мы все чувствовали себя уставшими от недостатка сна и нескончаемой тревоги.

— Но меня больше привлекает иная мотивация. — добавил наш детектив. — Оторванная голова и тело посреди сугроба, куда никто не подходил… Это выглядит куда более впечатляющее, чем человек умерший во сне… Не устаю повторять: Мы с вами — зрители этого адского театра.

ВОЗВРАЩЕНИЕ

***

Часы перевалили за полдень. То были минуты бесцельного бездействия. Оксана снова повторила меню: сварила сосиски с яйцами. Мы отнесли контейнеры гостям, которых с каждым днем становилось все меньше. Хоть и был голоден, но ел без удовольствия.

Все занимали себя, чем могли:

Варвара без конца рисовала какие-то логические карты на бумаге. Меня уже фигурально начинало тошнить, когда она снова и снова включала запись с прослушки или же запись видеонаблюдения, где Сахаров щеголял по ресепшену. Хотелось даже покричать, завести скандал… Если бы были на то хоть какие-то силы.

Оксана сидела в своей комнате. Когда я прошел мимо ее двери, то нашел ее, лежачей на кровати в темноте. Прикрыв глаза руками, она слушала музыку в наушниках.

Ромыч мотался курить каждые минут пятнадцать, чтобы спастись бегством от невыносимой скуки. В один из его заходов, я высказался пойти за компанию.

Мы вышли на улицу и тотчас уперлись в сугроб, на котором мы вчера оставили сигнал бедствия “SOS”.

Кажется, мы надеялись, что мимо нашего комплекса пролетит случайный вертолет…

Какая глупость.

Я поглядывал на багровый сигнал помощи с чувством полного разочарования, а может, и вовсе с подавляемой брезгливостью. То, что еще вчера казалось мне чем-то вроде фундаментального труда: Нечто грандиозное по своей задумке и реализации, словно башня из слоновой кости. Теперь же я ощущал пустоту, сравнимую с чувством бесцельно прожитой жизни. Надо было сделать что-то еще более невероятное.

Тогда, может быть, я снова почувствую, что не все еще потеряно.

Суть даже не в том, чтобы делать нечто наделенное замыслом: Скорее, делать что-то, чтобы запамятовать в процессе увлекательного бессмыслия об его отсутствии.

— Знаешь, что-то не так. — затянувшись дымом, хрипло сказал Ромыч.

— Да, что-то… объективно не так. — подумав, ответил я. — Вероятнее всего… “Все” не так.

— Мы здесь уже второй день со сброшенной с горы кабинкой, так? — не дождавшись моего подбадривающего кивка, Ромыч продолжил: — Нас тут десять человек. У каждого из нас есть люди, которые ждут нас там… В цивилизации. Почему… никто до сих пор за нами не пришел?

— Я не знаю. — сухо ответил я.

— Должны же были прийти. — упаднически промямлил Ромыч. — Уж точно кто-нибудь заподозрил бы неладное, что никто из нас на связь не выходит.

— Может быть, убийца это тоже продумал. — заявил я.

— Что ты имеешь в виду?

— Конечно, это всего-лишь предположение, но… Он мог бы как-то получить доступ к нашим социальным сетям и месседжерам. У нас-то нет доступа к сети, но у преступника он может быть: Спутниковая связь, например. Он может отвечать на сообщения тех, кто нам пишет. Что-то вроде: “У меня все хорошо”, “Все нормально”. Несколько дней это не будет вызывать ни у кого подозрения.

— Ну и закрутил ты. — болезненно усмехнулся Ромыч. — Слишком уж… сложно.

— Точно, мы же дело имеет с человеком, у которого все как “два плюс два”? — Раздраженно фыркнул я. — Мы заперты здесь… С каким-то поехавшим больным ублюдком, если ты не еще не заметил.

— Ладно-ладно, не кипятись, мужик. — Ромыч развел руки, призывая к миру.

Я устало выдохнул. Сил на словесные баталии у меня не осталось.

— Я все не понимаю, чего он добивается. — подумав, снова заговорил Ромыч.

Да, задумка убийцы была мне не до конца ясна. После смерти Равдонина я поверил в идею мести “НекстГену”, но зачем было похищать/убивать Дашу Сахарову? Убийца настолько потерял человеческое лицо, что в порыве ненависти мстит даже тем, кто ни в чем не виноват? Или же дело в Сахаровых? Чем могли они оба насолить убийце? Ах… Бестолковые мысли.

— Возможно, все это кровавая жертва неизвестному нам эзотерическому богу. — злобно усмехнулся я. — И больше здесь… Нет никакого смысла.

— Убийца-сектант? — хмыкнул Ромыч. — Врагу такого соседства не пожелаешь.

— Еще меня беспокоит тот факт, что термометр не показал низкую температуру у Ани. Было не до этого, но сейчас… Мне кажется это странным. Неужели Комаровы все это как-то подстроили, чтобы избежать разоблачения?

Ромыч пожал плечами.

— Есть много способов обмануть термометр. — Ромыч загибал пальцы. — Ртутный, так вообще, без проблем: попросту надо нагреть кончик между пальцами, сразу шкала подскачет.

— Я смотрю, ты в этом большой специалист. — как-то по детски хихикнул я. — Много школу прогуливал в свое время?

— Достаточно, чтобы не стать доктором наук.

— Ну, что ты мне про ртутный-то? У нас был инфракрасный термометр. Его где не держи — ему это не интересно.

— Вроде, если я ничего не путаю, надо себя как-то нагреть перед измерением температуры. — Ромыч задумчиво почесал затылок.

— Не проканает, — Я покачал головой, — ну… в нашем случае точно. Равдонин предложил всех измерить термометром, когда мы были в недостроенном комплексе. Затем, все пошли в холл, уселись там в ожидании приговора, так? Так. Не было момента, когда можно было уйти в “слепое пятно”. В какой момент кто-либо мог, как ты выразился, “нагреть” себя? К тому же, помнишь… Как повели себя Комаровы? У женщины чуть было истерика не случилась. Я сам в тот момент подумал, что дело нечисто. Уж кто-кто, а эти двое что-нибудь придумали бы, если бы была возможность. Сейчас я понимаю, что результат их самих удивил… Может быть, термометр сломался?

— Не знаю. — только и ответил Ромыч.

Скорее всего, ему надоел наш разговор.

— Не было ли проще… просто сломать термометр? — Спросил Ромыч неожиданно. — Если бы кто-то зашел бы на ресепеш, и просто бы раздубасил его об стену, как чуть было не сделала Варвара… И все, дело закрыто.

— Тогда бы мы об этом узнали. — Ответил я. — У нас же камера на ресепшене. Термометр лежал в кабинете. Любой подозрительный персонаж, который зашел бф на ресепш и зачем-то пробрался бы в кабинет, стал бы главным подозреваемым. — Подумав, я добавил: — Я прихожу к выводу, что убийца — абсолютно здоров. Ему не было никакой необходимости что-то придумывать для того, чтобы скрыть свою температуру. “Вампир” — не равно убийца. Убийца — не равно “Вампир”.

— Да, но “вампира” обвинять во всем как-то проще.

Да, проще.

Несмотря на то, что зараженными были самые обычные люди, которые ни в чем не были виноваты:

Они вызывали страх.

Своим существованием.

Когда все только началось, с этим вирусом, наиболее циничные люди говорили: “Лучше их всех сразу убивать”. Те самые токсичные анонимы, которых все ненавидят. Те самые проженные знатоки несправедливой жизни, где нет места добру. Таких обычно сразу с говном смешивают, говорят, какие они конченые бездушные скоты, но по сути…

Думают также.

***

Покурив, мы вернулись на ресепшен. Ромыч достал свой дрон… Тот самый, который абсолютно бесполезный… Не знаю, что он хотел с ним сделать.

Скорее всего, ничего.

Бессмысленно поднять его в воздух, оглядеть недоступные вершины, хотя бы мысленно вырваться из этого проклятого места.

Варвара лежала на кожаном диване и вертела желтенький карандаш меж пальцев с задумчивым видом. Хоть мне все это и надоело порядком, я испытывал скромное восхищение по отношению к ней. Думаю, дай нам всем фору в неделю на разгадку этого преступления, и мы бы вообще ничего не поняли. Варваре понадобилось только прослушать запись, чтобы понять, как преступник пробрался в апартаменты Равдонина и убил его при помощи яда. Но задумчивый вид ее лица говорил о том, что вторая часть загадки — обезглавливание трупа и его волшебная телепортация — осталась для нее все еще неподъемной.

Затем она вскочила, и как заряженная юла, добежала до своей сумки и вытащила из нее картонную папку. Она разложила ее содержимое на стойке. Заинтересовавшись тем, что у нее там такое, я подошел и заглянул ей за плечо.

— На, можешь почитать. — протянула она мне несколько листков.

Оказалось, то были распечатки из газет девяностых. Похоже, что сами издания были “желтоватыми”, напичканные всякой эзотерической и уфологической ересью.

“ЧУПАКАБРА В БАШКОРТАСТАНСКОМ СЕЛЕ!” гласил заголовок одной из статей, а вслед за ней шла статься о камышовых котах на севере Казахстана…

И все-таки я вернулся к чупакабре.

Сомневаюсь, что я бы стал читать нечто подобное на здравую голову, но видимо, я уже бесповоротно поехал крышей. Преодолев брезгливость, я начал медленно пережевывать текст статьи, но чем глубже погружался в это чернушное фэнтези, тем с большим азартом его проглатывал.

В статье рассказывается о жестоком убийстве целой семьи. Жертвы были обнаружены со следами многочисленных человеческих укусов, их тела частично обезображены. Средний ребенок семьи пропал без вести, и его поиски не увенчались успехом. Автор статьи предполагает, что именно убийца похитил ребенка.

И на полстраницы рядом с текстом: черно-белая фотография небольшого двухэтажного дома из белого кирпича, который выглядел особенно жутко на распечатке, как обитель темного волшебника.

— Там еще много такого. — бросила Варвара, не отвлекаясь от чтения.

Один заголовок краше другого: “ЧУДОВИЩЕ ВЫПИЛО КРОВЬ У СКОТА! Теперь оно охотится на людей?” “ДОЧЬ-УБИЙЦА? Вся семья жестоко убита, старшая дочь исчезла!” “КРОВАВЫЙ КОШМАР В ДОМЕ ФРАНКЕНШТЕЙНА!”

— И каждый раз кто-то пропадает… — выдохнул я.

— Заметали следы, — проговорила Варвара, — если некого искать, значит, имеем дело с “глухарем”.

— А что, если… один из этих случаев… кто-то смог сбежать от “НекстГена”? — подумав, сказал я.

— Да, я, вот, о том же думаю. Особенно после того, что нам рассказал Комаров, это звучит логично… — и все-таки, девушка подавленно вдохнула. — К сожалению, только убийца сможет рассказать нам, что произошло с ним… на самом деле.

— Думаю, ничего хорошего. — проговорил я, ощущая холодок на затылке.

Мне захотелось позабыть о том, что я только что прочитал. Я отложил распечатки газет подальше от себя, словно побоялся проклятия.

Мы еще потом говорили о всяком. Я бегло пересказал наши с Ромычем рассуждения о том, как можно было бы обмануть термометр. Варвара сначала слушала без особого интереса, но затем, где-то на середине моего пересказа, ее лицо загорелось. Я никак не мог понять, что ее так впечатлило.

Ни сказав ни слова, она схватила какой-то ключ со стойки, я не разглядел, и пулей выскочила с ресепшена. Я выбежал на улицу и окликнул ее. Варвара, не оборачиваясь, прокричала на бегу:

— Надо перестать думать о том, что немыслимое невозможно, понимаешь!?

Нет, я не понимал.

Мне только и оставалось, что последовать за ней. Она привела меня к недостроенному комплексу. Быстро провернув ключ на входной двери, мы заскочили внутрь. Варвара вбежала в номер, где умер Сахаров и скрылась там. Когда я забежал вслед за ней, то увидел—

Как она, в разочаровании и злобе, пинала труп Сахарова.

— Ты че делаешь!? Эй! — я попытался ее остановить, но она грубо оттолкнула меня.

— Ты должен быть живым! — кричала Варвара, не прекращая пинать труп. — Слышишь ты! Вставай! Быстро!

Неужели она хочет, чтобы мертвым восстал из мертвых?

Она что… Совсем обезумела?

Все это расследование… В этом изолированном месте… Оно и на меня начинало действовать как-то странно, словно я сам уже не свой…

Сомневаюсь, что Сахаров сможет встать с земли без помощи темной магии. Не было среди нас колдуна, который смог бы подобное провернуть. Впрочем, сомневаюсь, что Варвара надеялась на нечто подобное. Не могла же она игнорировать тот смрадный тухлый запах, который исходил от тела? Даже несмотря на то, что номер не отапливался, и тут была импровизированная морозилка для трупа, все равно тот неминуемо начинал разлагаться.

— Хватит, ты что делаешь!? Успокойся!

Я все-таки смог утихомирить Варвару, слегка отбросив ее в сторону. Она приземлилась на кровать и тяжело задышала, пытаясь стряхнуть волосы с лица.

— Он не должен был умирать. — уверенно заявила Варвара, не спуская с меня взгляда. Кажется, она искала у меня поддержки.

— Хорошо. — согласился я. — Но… он мертв. Ты не можешь этого отрицать.

— Не могу. — вынуждена была согласиться Варвара.

— Тогда… Чего ты добиваешься? Я… не совсем тебя понимаю.

Точнее будет сказать, что я совсем ничего не понимаю. Мы еще вчера обнаружили Сахарова мертвым. С чего бы ему неожиданно ожить?

Я с тревогой и страхом наблюдал за девушкой, не сводя с нее глаз, пока, наконец, она не отвела свой полный разочарования взгляд от тела погибшего. Варвара привстала с кровати—

— Успокойся, я не буду больше его пинать. — отмахнулась она от меня.

Девушка снова внимательно осмотрела комнату. Затем вытащила телефон и включила на нем запись. Ту самую, когда мы исследовали комнату в первый раз. Я слышал знакомые фразы. То, как Варвара подтрунивает на Ромычем, обвиняя его в убийстве.

Наконец, Варвара поставила видео на паузу и заговорила:

— Главная загадка этих убийств — это то, как убийца заставил Сахарова прийти на ресепшен и взять ключ от номера, где его затем убили. Если я смогу объяснить происходящее, то все остальные загадки, как домино, попадают одна за другой.

— Хорошо, — я кивнул, — почему ты решила, что Сахаров должен быть жив?

— Потому что у меня нет иного объяснения происходящего, кроме как то, что Сахаров был сообщником убийцы.

— Как? — я потерял дар речи на мгновение, разучился говорить. — Что… Но он же…

— Да, он мертв. — подтвердила Варвара. — Это-то и странно. Все намекает на то, что он сообщник убийцы или же сам убийца. Это единственное логичное объяснение, по какой причине он добровольно пришел за ключом на ресепшен. Это тоже часть мистификации. И да, в тот же момент, Сахаров мертв. Я сильно сомневаюсь, что ради этого грандиозного плана Сахаров пожертвовал собой, как Камикадзе. Это и есть главная несостыковка. У меня была мысль о том, что он мог притвориться мертвым, как-то обмануть Комарова вчера. Все-таки тот вирусолог, а не врач по образованию. Есть множество способов обмануть судмедэкспера. Каждый из них опасен и ненадежен, но чисто теоретически — это возможно: наркотики и медицинские средства. Также можно провернуть фокус, если у тебя случаются приступы каталепсии. Было множество случаев, когда людей с этим недугом хоронили заживо. Кажется, Гоголь боялся, что с ним случится тоже самое… — Варвара бросила вялый взгляд на труп. — К сожалению, это не наша история. От Сахарова уже несет тухлятиной…

— Может быть, это тоже часть плана? — предположил я. — Запах тухлятины, чисто теоретически, тоже можно подделать. Его трупный внешний вид тоже — при помощи грима.

— Нет, он точно мертв. — отвергла мою идею Варвара. — Он лежит тут уже больше суток. Все эти трюки с поддельной смертью слишком сложны, чтобы прикидываться мертвым так долго. В любой момент кто-то из нас мог бы сюда зайти, проверить его. А подготовка занимает время. Находиться все это время в состоянии “трупа” он бы не смог под медицинскими препаратами — организм бы не выдержал. Слишком рискованно и почти невозможно. Стал бы Сахаров так рисковать своей жизнью? Опять же, сомневаюсь… Кроме того, он находится ровно в том же положении, что и вчера — сантиметр в сантиметр — я сравнила это по тем записям, которые снимала вчера на камеру. Он не мог лежать здесь, не вставая. А если встал — ему надо было бы лечь обратно, в том же положении. Положение полностью совпадает. Кроме того, он не мог никак зафиксировать свое положение, только на глаз. Мы бы заметили подвох. В комнате не осталось телефона, на который можно было бы себя заснять. На полу нет никаких характерных меток, по которым можно было бы ориентироваться, чтобы вернуться в прежнее положение. Никто не мог ему помочь, потому что комплекс бы заперт на ключ. Ключ лежал на ресепшене. Никто бы не рискнул засветиться на камеру. Как-то так.

Она безумна—

Несколько иначе, чем мне показалась изначально, когда она пинала труп. Пока я только выдвигал свое предположение о мистификации убийства, Варвара уже успела об этом подумать и разложить по полочкам. Какой же феноменальный уровень внимательности у этой девушки. Невероятно.

— А что, если Сахаров не был никаким камикадзе, а… просто убил себя? Да… — я хмыкнул. — Это абсурдно, но… Такое возможно. Он пришел на ресепшн, взял ключ и пришел сюда целенаправленно умереть. Возможно, его смерть вообще никак не связана с убийством Равдонина, а преступник всего-лишь воспользовался им в своих целях.

— Такое возможно. Совсем исключать абсурд не получится, но… Это не никак не объясняет остальное: Как преступник попал в здание, не оставив следов на снегу, проник в запертое помещение, укусил Сахарова и оставил послание на зеркале?

— Да, точно…

Ладно, пожалуй, я пока-что помолчу, чтобы не выдвинуть каких-нибудь еще более глупых теорий.

— Может… — я не сдержался. — Что-то пошло не по плану? Он реально прикидывался мертвым, но… Умер.

— Что-то пошло не по плану… — прошептала Варвара.

Она подскочила к тумбочке и достала из ящика нож. Тот самый, который мы обнаружили вчера. Мы пришли к выводу, что лучше всего оставить все вещественные доказательства убийства там, где они были найдены. Для того, чтобы полиции было легче работать, когда она наконец-то доберется до этого места. Правда, создавалось ощущение, что это произойдет только в следующей жизни.

— Может быть, все проще, чем кажется? — спросила Варвара у пустоты.

Покручивая нож в руках, она снова подошла к трупу и внимательно его осмотрела. Сахаров лежал на полу, игнорировал навязчивых зевак. Мне на секунду стало не по себе. Мало ли, что она собиралась делать с этим ножом? Пронесло. Варвара отложила нож в сторону и взялась копошиться в карманах погибшего. Напоминало это личный досмотр.

— Мы же уже это делали, — прокомментировал я ее действия с болезненной ужимкой, — у него нет ничего подозрительного в карманах.

— Вот именно. — пробубнила Варвара, забросив ладонь во внутренний карман пиджака Сахарова. — Нет ничего подозрительного, но… Как бы все намекает на то, что “подозрительное” должно быть.

Я не понимал, о чем она говорит. То ли Варвара специально общалась со мной загадками или же зашифрованным кодом, то ли мышление ее было тем самым “зашифрованным кодом”, который был понятен только ей.

Не обращая внимания на мое смущение, Варвара встала на четвереньки и принялась ползать по полу, как собака, в прямом смысле, что-то вынюхивая. Мне хотелось выйти из комнаты, подождать ее где-нибудь в другом месте. Настолько мне было некомфортно наблюдать за происходящим. И все-таки, я был заинтригован, и опасался упустить какой-нибудь ее комментарий.

— Алкоголь. — Заявила Варвара.

— Что… алкоголь?

— Пахнет спиртом. — Она указала пальцем на непримечательное пятнышко на ковролине. — Все уже давно высохло, и запах почти выветрился, но… не совсем.

— И что это значит? — спросил я.

— То и значит, кто-то пролил алкоголь в этом месте. — подытожила Варвара.

— Но… мы не нашли в комнате ничего, напоминающее емкость.. Откуда же здесь взяться этому пятну?

— Когда в последний раз здесь кто-то жил? — спросила Варвара.

— Ну, еще осенью… Номер не самый удачный.

— Давненько, значит. — кивнула Варвара.

РЕШЕНИЕ

***

Мы умудрились разминуться. Пока я заново закрывал недостроенный комплекс, Варвара куда-то исчезла. Я нашел ее на площадке, когда она вышла с респшена с двумя ключами на руках. Последовав за ней, я оказался у двери в апартаменты Сахаровых.

Понятия не имею, что она собирается тут искать. Даша Сахарова исчезла без следа из запертого на ключ номера. В апартаментах было открыто только одно из окон, под которым не нашлось никаких следов на снегу. Похититель будто бы влетел в номер на крыльях и похитил девушку.

Варвара прошлась по номеру, но в конечном итоге остановилась на кухне. Он быстрым шагом подошла к столешнице, где стояла та фляжка, о который мы говорили еще вчера, когда расспрашивали Дашу о ее отце. Варвара взяла фляжку в руки, откупорила крышечку и понюхала булькающее внутри содержимое. Затем закрутила крышечку обратно и положила фляжку в свою сумочку. Тут же она вышла из номера.

***

Следуя за ней, мы снова оказались в номере Равдонина.

— Преступник вытащил Равдонина на балкон. — бормотала Варвара. — Он сделал это, чтобы… переместить тело на улицу. В то самое место, где мы его нашли… Это очевидно. Или же… “Не то самое место?” Почему… труп оказался именно там, где мы его нашли?

Варвара открыла балкон и огляделась по сторонам, закинув руки за перила, на ту самую помятую доску, которую мы заприметили утром. Свежий ветер ударил ей в лицо, распотрошив локоны. На лице Варвары вылезла довольная улыбка. Личико потеплело, мышцы слегка подрагивали.

— Ах! — Легко и непринужденно выдохнула она. — Какой красивый вид!

Да, если ты здесь первый раз, то помпезное нагромождение снежных вершин может захватить дух, но… Я уже давно отказывался замечать красоты здешней природы. Варвара вышла с балкона. Я бросил прощальный взгляд на линии фуникулера поодаль, ведущие на верхний склон, и закрыл дверь.

***

Мы вернулись на ресепшн. Варвара забежала в нашу с Ромычем спальню, где тот тупил, пялился в потолок, сидя в одних шортах, с голым торсом. Тот аж подпрыгнул, когда девушка резко обратилась к нему:

— Ромыч, у тебя в подсобке, кроме бобины проводов для интернета, ничего больше не пропадало!?

— Вроде нет. — подумав, ответил он.

— А если еще немного подумать? — Спросила Варвара.

— Да нет… Все на месте. — недоуменно хмыкнул Ромыч.

— А если сходить туда и посмотреть повнимательнее!? — Хихикнула Варвара.

— Ты хочешь, чтобы мы сходили в подсобку? — Сонно пробормотал наш техник.

Варвара довольно кивнула.

— А ты догадливый, Ромыч!

***

То, что мы называли подсобкой, было помещением на первом этаже недостроенного комплекса. Именно здесь прошлым утром Ромыч не отыскался бобины проводов. По планировке то был будущий номер отеля: Комната, аналогичная той, который мы нашли труп Сахарова, с санузлом. Только здесь не было никакой мебели: Лишь голые кирпичные стены и бетонные полы с потолками. Помещение казалось невыносимо тесным: мало света, серая штукатурка угнетала, а также все было завалено до отвала строительными прибамбасами. Издалека все это напоминало своей формой тесную антикварную лавку со всяким мусором сомнительной ценности. Вдоль ящиков шла узкая тропа, по которой можно было с трудом добраться до противоположного угла помещения. Среди них Ромыч, натужно вздыхая и с явным неудовольствием, копался в содержимом комнаты.

— Ну, что? — спросила Варвара. — Все на месте?

— Да, вроде бы да. — пожал плечами Ромыч.

— Ты уверен? — настойчиво допрашивала его девушка.

— Слушай, ты что-то конкретное ищешь? — раздраженно ответил вопросом на вопрос Ромыч. — Ты, вообще, видишь сколько тут всего? Я не знаю и половины из того, что здесь лежит, понимаешь?

— Хорошо, я ищу нечто напоминающее леску. Посмотри внимательнее, хорошо?

— Лады. — Ромыч снова закопался в ящики. — Леска?… Да, тут была леска… Понтовая такая, чтобы большую рыбу ловить… Прочная.

— Зачем хозяину здесь понадобилась леска? — нахмурился я. — Здесь же даже никаких водоемов поблизости нет.

— Понятия не имею, — фыркнул презрительно Ромыч, — может быть думал, что будет акулу ловить… Рыба его мечты.

— Видимо, хотел поймать своего “Моби Дика”.

— Ага. — бросил Ромыч. Сомневаюсь, что он вообще меня услышал. — Тут, вообще, целый музей бесхозных вещей. Вот, например, дорогущий горный велосипед. Как его сюда привезли, так и лежит, пылится… И зачем оно ему надо было?

— Короче, — перебила его Варвара, — нет лески, правильно? А длинная леска была?

— Ну, точно сказать не могу… Ну, достаточно, метров под пятьдесят лески точно было. — подумав, сказал Ромыч и добавил: — большой такой моток.

— Отлично! — Воскликнула Варвара. — Благодарю, Ромыч.

— Обращайся. — Без особого удовольствия ответил наш техник.

Надо полагать, что ему не очень-то и хотелось вставать с кровати, чтобы копошиться в этой тесной и пыльной комнатушке. Настолько ему было по-барабану, что он даже не спросил о том, зачем Варваре все это надо. Я же не мог понять, как леска связана с нашим положением. И девушка не торопилась посвящать меня в свои мысли и соображения.

***

Мы вышли на улицу. Варвара медленно шла по направлению к посадочной площадке фуникулера. То напоминало, скорее, беззаботную прогулку. Я шел рядом, но ничего не говорил. Наш детектив задумчиво молчал, смотрел вперед, на место назначения. Взгляд ее был целеустремленный. Она точно на что-то решилась. Наконец, мы достигли площадки.

Варвара посмотрела на кабину фуникулера, которая покоилась в снежной глади, едва различимую в приближающемся вечернем тумане.

— Кажется, я схожу с ума. — сказала она.

Я ничего не ответил. Надеялся, что это такая фигура речи.

— Я почти собрала пазл. — заявила Варвара. — Мне трудно поверить в то, к чему меня привели мои логические размышления… Это слишком абсурдно, чтобы быть правдой. Мне даже страшно… озвучивать свои предположения, поэтому… Мне нужно весомое доказательство.

— И где же его взять? Это… весомое доказательство? — спросил я.

— Там, — девушка указала ладонью на упавший фуникулер, — если все так, как я думаю… Доказательства я найду внутри кабины.

О, нет… только не говори, что—

Мне надо спуститься к кабине. — Закончила свою мысль Варвара.

КАБИНА ФУНИКУЛЕРА

***

Надо ли говорить о том, что мне не нравилась эта идея?

Я сразу же вызвался добровольцем. Нет, я точно не из смельчаков. Мне совсем не хотелось рисковать своей жизнью, спускаться к сброшенной с горы кабине с большой вероятностью оступиться и свернуть себе шею. Но наблюдать за тем, как тоже самое проворачивает кто-то другой… Тем более, девушка… Эта перспектива показалась мне даже более мучительной. Мне не хотелось признавать в себе труса и переживать за другого человека. Куда проще переживать за самого себя. Это как-то даже естественно.

Но мое предложение было тотчас отвергнуто:

— Нет, спущусь я. — отрезала Варвара, не спуская взгляда с кабины. — Я видела трос в кладовке… Привяжем его ко мне, а другой конец зацепим за столб около фуникулерной площадки…

— Давай, все-таки я спущусь к кабине…

— Нет-нет. — отмахнулась Варвара. — Я уверена в том, что ты справишься… С тем, чтобы спуститься… Но подниматься будет куда тяжелее, понимаешь? А я сомневаюсь, что у меня получится тебя вытянуть. Спуститься должна я, потому мой вес меньше… Кроме того, ты сильнее меня. Когда я буду возвращаться обратно, ты будешь меня вытаскивать. Мое предложение все-таки реалистичнее и проще.

Да, это звучало логично. Так и есть: Мне будет проще вытащить ее обратно, тягай трос, чем ей меня. И все-таки, мне не хотелось отправлять ее в это опасное путешествие на склон горы.

— Давай я попрошу Ромыча вытянуть меня обратно? — предложил я. — Он крупнее и сильнее меня.

— Да, я сначала так и хотела поступить, но… — девушка прикусила губу. — Пойми, я доверяю только тебе. Ты же не забыл о том, что среди нас все еще находится убийца? Что, если я права? Что, если в кабинке — серьезные улики? Мне бы не хотелось, чтобы на той стороне троса оказался человек, которого я пытаюсь изобличить… Это равносильно смерти.

— Ты доверяешь мне, потому что у меня есть алиби. — я горько усмехнулся.

Да, может быть то и не был подходящий момент для сантиментов, но… Я не смог скрыть того, что ее сухая логика задела меня. Мы были знакомы только второй день. Наверное, это слишком мало, чтобы просить о доверии… Но мне его хотелось. Хотелось, чтобы мне доверяли. Хотелось… Доверять кому-то другому. Быть одиноким невыносимо тяжело. И кроме того, больно.

К моему удивлению—

— Я доверяю тебе не потому, что у тебя есть алиби. — уверенно заявила Варвара. — Я просто… Доверяю тебе.

Теперь в ее глазах затрепетало сомнение—

— Не могу даже объяснить… Почему.

Говорит ли она правду? Или же говорит нечто такое, что ей выгодно здесь и сейчас? Я не знаю—

Ничего не знаю.

Я ничего не могу прочитать на ее честном лице. То был какой-то неизвестный для меня язык чувств и эмоций.

— Ну, что? — спросила Варвара. — Ты готов?

— Да… — я протер глаза. — Сейчас схожу в подсобку за тросом.

— Не забудь сделать так, чтобы никто тебя не заметил, хорошо? — Взволнованно обратилась ко мне девушка.

Я сухо кивнул. Взяв ключ на ресепшене, я добрался до подсобки. Кроме троса, я также взял с собой две пары строительных перчаток. Одни для меня, чтобы не содрать руки в кровь, когда буду вытягивать Варвару обратно… Дожить бы еще до этого момента… Вторые — для девушки, чтобы ей было проще спускаться и подниматься. Без перчаток она себе руки отморозит о колючий снег.

Затем мне пришла в голову мысль получше. Все уже успели забыть о том, что приехали в эти горы кататься на лыжах и сноуборде. Я не мог попросить лыжные перчатки у гостей. Если я так поступлю, то это вызовет лишние вопросы. И не дай Бог, если подозрения появятся у нашего демона-убийцы.

К счастью или же к сожалению, на ваш выбор, в отеле было два мертвых человека с полным комплектом лыжного костюма. Это Равдонин и Сахаров. Кроме того, лыжный костюм был и у пропавшей Даши. Не думаю, что мертвых беспокоит сохранность их имущества. Сомневаюсь, что Дашу, где бы она сейчас не была… также волнует судьба ее лыжного костюма. Поэтому, без особых зазрений совести я отправился в апартаменты Сахаровых.

Когда я зашел во второй корпус, то услышал резкий хлопок двери. Кто-то зашел в свой номер.

Стараясь не привлекать внимания, я быстренько скрылся в апартаментах Сахаровых и нашел лыжный костюм Даши в ее комнате. Он валялся в углу комнаты. Думаю, у девушек были примерно одинаковые комплекции, так что костюм Варваре подойдет. Забрав костюм, я вернулся к фуникулерной станции. Варвара все также ожидала меня там.

— Что-то ты долго. — сказала она и заметила костюм у меня в руках. — А это что?

— Это тебе.

Я рассказал ей о том, что позаимствовал костюм у Даши. Подумав с мгновение, Варвара удовлетворительно кивнула.

— Спасибо. — искренне поблагодарила она меня. — Это была хорошая идея, Никит.

Это уж точно. Лыжный костюм — это хороший выбор, если собираешься валяться в снегу. Не успеешь замерзнуть слишком быстро, особенно, если будешь активно двигаться. А Варваре предстоял сеанс скалолазания.

Переодевшись в костюм, Варвара стала похожа на маскот производителя шин “Мишлен”. Я не удержался от смешка.

— Ну-ка, зафоткай меня! — попросила Варвара. — Посмотрю на себя со стороны.

Я наспех сделал фото на телефон и показал девушке.

— Господи, неужели нельзя бы немного напрячься и выровнять горизонт? — заворчала Варвара, разглядывая фото. — Впрочем, смотрюсь я в этом костюме так глупо… Удали, пожалуйста.

— Нет, — я спрятал телефон в карман брюк, — оставлю на память.

— Надеюсь, ты станешь следующей жертвой убийцы. — злобненько фыркнула Варвара. — Я даже не буду ему мешать, если он придет за тобой.

— Ну и злюка же ты. — усмехнулся я. — Я бы на твоем месте не стал ругаться с тем, кто находится на другой стороне троса…

— Ой-ой, Никита, пожалуйста, не сбрасывай меня в обрыв. — игриво захныкала Варвара.

— Я подумаю. Посмотрим на твое поведение.

— Я буду себя хорошо вести! Обещаю!

Туман добрался до нашей горы. Склон за упавшей кабиной стал едва различимым, и это только начало. Мне стало казаться, что мы выбрали неудачный момент для спуска.

— Может, подождем немного, пока туман развеется? — С сомнением спросил я.

— Сомневаюсь, что он рассосется в ближайшее время. — неуверенно ответила девушка. — Да, это не очень хорошо, но… С другой стороны, нас не будет видно… Убийца не сможет увидеть с расстояния, что мы тут делаем.

— Ну да… — я сжал губы от напряжения. — Все равно… Мне это все не нравится.

— Ну, мы и так уже давно не на курорте. — Пожала плечами Варвара. — Пора бы привыкнуть, что у нас тут смертельная борьба за жизнь…

Туман настигал нас.

— Ладно… давай начинать. — скомандовала Варвара.

Я зацепил трос вокруг балки фуникулерной станции. Несколько раз его дернул, чтобы проверить прочность. Противоположным концом обвязал Варвару. Теперь она больше напоминала космонавта, который готовится выйти в открытый космос.

— Поехали. — скомандовала Варвара, подойдя к краю спуска.

Она закинула ноги вниз и вцепилась перчатками в край камня, выпирающего из-за сугроба.

— Не торопись, — наставлял я ее, — сначала прощупай ногой путь, и только потом продолжай спуск.

Наверное, она хотела было как-то иронично прокомментировать мои очевидные советы, но только лишь сдержанно кивнула, сжав скулы.

До нее только сейчас дошло, насколько опасное мы затеяли предприятие?

Вела она себя обычно так, словно жизнь — это бесконечный аттракцион без конечной цели, а сейчас все-таки занервничала.

Итак, она начала спускаться. Каждый ее шаг сопровождался тем, что я задерживал дыхание. Чем дальше она продвигалась, спускалась вниз, тем больше девушка напоминала точку в пространстве. Она все удалялась. Пока что, успешно. Расстояние до кабины было около двух сотен метров. Казалось бы, совсем понты, всего-лишь расстояние для небольшой прогулки от подъезда до мусорного контейнера, но дело в нюансах.

И нюансы эти были такими, что их недооценка могла стоить жизни.

В голове моей прокручивались страшные сюжеты. Что произойдет, если она оступится и, не дай Бог, трос не выдержит? То была сцена, которую я поспешил выгнать из головы с метлою в руке. Невыносимо было думать о нечто подобном.

— Ну, что там!? — крикнул я.

Вопрос мой показался мне совсем бессмысленным. Наверное, мне просто хотелось удостовериться, что мы с ней все еще находимся в одной реальности. Я чувствовал, как руки задубели. Было холодно, и я держался за тросс. Если Варвара соскочит, то мне надо было приложить все усилия, чтобы удержать ее.

— Нормально. — прокричала в ответ девушка.

Я видел, как она остановилась и тяжело задышала. Подняв голову к небу и сделав глубокий вдох, она продолжила спуск.

За пять минут она преодолела треть маршрута. Дальше, видимо приноровившись, начала спускаться быстрее. И в движениях ее читалась новая уверенность. Я запереживал о том, как бы она не перехрабрилась. Хорошо, что она поверила в себя, но… Эта вера может не оправдать себя.

Что, если Бог окажется ложным?

Вспомнилось, как мы с Ромычем в первый раз отправились кататься на сноубордах. Мне кажется, что за те три часа я упал больше раз, чем за всю свою жизнь. Проезжая пару метров, я утрачивал власть над своим телом и ожидаемо приземлялся на пятую точку. На следующий день я не чувствовал своей жопы. Но даже так, на второй час мучений, я немного привык к сноуборду. Почувствовал, что могу контролировать свой спуск. Даже начал получать крохотное удовольствие от процесса…

До тех пор, пока сзади меня не догнал один мужик. Я еще тогда посмотрел на него с небольшой завистью. Настолько он спускался плавно, словно сноуборд, эта доска привязанная к его ногам, была часть его опорно-двигательной системы, и он уже родился вместе с этой штукой. Посмотрев на меня с недовольством на лице, он сказал: “Ты себе так спину сломаешь когда-нибудь”. Улыбка с моего лица слезла, конечно. После этого кататься стало совсем не в кайф, и даже не из-за бесконечных падений. Спину мне ломать не хотелось.

Вот и сейчас я думал о том, что лучше бы Варвара и дальше чувствовала себя в опасности. Страх — это защита от смерти.

Туман усиливался. Он окончательно овладел землей и небом. Размытое очертание девушки все сильнее утопало во влажном обволакивающем паре.

— Все нормально!? — снова позвал я ее.

Тишина. К тому моменту я уже не мог ее различить в этом мутном смоге. Создавалось ощущение, что под землей кто-то варит огромную кастрюлю супа, и вода в емкости давно вскипела. Хорошо, я мог видеть свои руки, иначе бы подумал, что и сам испарился без следа, превратился в бесхозного духа.

— Варвара!

Тишина, но затем—

— Все нормально! — После паузы до меня эхом долетело новое послание: — Я у кабины! Скоро буду подниматься обратно!

Я с облегчением выдохнул. Почувствовал, как трос снова натянулся и задубел. Упершись ногами, я держался за упругую металлическую нитку изо всех сил. Скоро все это закончится. Скоро Варвара вернется обратно—

Я почувствовал, как нечто толкнуло меня сзади со всей силы. Я недоуменно обернулся, и заметил—

То было лишь несколько запечатленных мной мгновений—

Трос, который был закреплен за металлическую балку фуникулерной станции, был оборван и—

Нечто убегает прочь, пытается скрыться от моего взгляда в тумане—

И тотчас—

Я непроизвольно выбросил трос из рук и упал на землю, ударившись подбородком о землю. У меня не было даже сил на выкрик полный боли. Мне казалось, я сломал челюсть. Острая боль пронзила ее края, в том месте, где находится разжим. В голове было такой кавардак, словно вместо мозгов там были болты и гайки, которые подобно мячу из пинбола, со всей дури бились о внутренние стенки черепа.

Но у меня не было времени об этом думать—

Пока я падал, я слышал шум, сильный грохот падения.

Пытаясь удержать боль на месте, мне понадобилось скривиться изо-всех сил, чтобы утихомирить мигрень, я вскочил с земли и посмотрел вниз—

Во всепоглощающий туман.

— Варвара! — закричал я.

И снова тишина, и она не прекращалась. Я не знал, что мне делать.

А делать что-то надо было, и срочно.

Она не отвечает.

Что это был за грохот?

Она точно поднималась, когда все это произошло: Когда некто оборвал трос и убежал. Значит, Варвара не удержала равновесие и упала—

Холодок пробежал по моей спине, хотя и без того было холодно, как в мертвом царстве.

Надо что-то делать!

Я заметался на месте, пытаясь куда-то побежать, куда-то убежать. И все-таки, быстро собрался и молниеносно принял решение: Возможно, не из самых удачных. Особенно после того, как злоумышленник подставил нас. Да, я побежал на ресепшен, чтобы попросить о помощи.

Забежал в комнату к Ромычу и закричал:

— Пойдем! Поднимайся!

У меня не было времени на то, чтобы подозревать. Я не видел того урода, который оборвал трос. Может, это был Ромыч, а может черт рогатый… Я не знаю! Мне надо что-то сделать, чтобы спасти Варвару. Это единственное, что я в тот момент понимал.

Скорее всего, я напомнил Ромычу издалека сотрудника Омона, который в компании своих “друзей”, накрывает бандитов и устраивает “маски-шоу”. Настолько мое поведение было для него неожиданным. Он молча смотрел на меня и моргал.

— Да вставай, кому говорю! Идем! — снова закричал я.

Наконец-то, он догадался о том, что дело серьезное. Он поднялся с кровати, быстро нацепил на себя куртку и выбежал вслед за мной.

— А что произошло-то!? — крикнул он мне вслед.

— Варвара упала! — ответил я, не переставая бежать.

— Куда!?

— Вниз!

Мы добежали до платформы фуникулера. Задыхаясь, я показал рукой на склон горы, нежно укрытый туманом.

— А че она там делает!? — удивленно воскликнул Ромыч.

— Так, слушай меня, хорошо? — обратился к нему я, стараясь сделать свой голос насколько возможно убедительным. — Видишь трос? Возьми его. Я спущусь вниз. Когда найду ее, дам тебе команду вытаскивать нас, хорошо? Будешь тянуть сверху, а я следить, чтобы с Варварой ничего не произошло и помогать тебе… Вытянем ее обратно, как санки, понял?

— Это самоубийство. — с сомнением пробормотал Ромыч. — Если она упала туда, то… далеко улетела.

— Да, это самоубийство. — бросил я. Подумав с мгновение, добавил: — Надо привязать трос к столбу снова.

Я попытался что-то придумать, но все мои попытки обвязать трос вокруг столба были жалким зрелищем. Ромыч забрал его у меня и лаконично обвязал его вокруг столба каким-то замудренным узлом.

— Узел выдержит? — спросил я, удивленно посматривая на узел.

Где он этому научился?

— Ну, должен. — Сказал Ромыч с сомнением в голосе. — Это узел “восьмерка”. Я видел, как его один чел делал в “Тик-токе”. Должен быть очень крепким.

Лучше бы он этого не говорил.

Ладно, не было у меня времени на бесконечные волнения. Ромыч взялся за трос, а я сделал свой первый шаг в пропасть.

— И смотри по сторонам. — предупредил его я. — Кто-то обрезал трос, пока он был привязан к столбу.

— Что!? — прикрикнул Ромыч. — Кто!? Зачем!?

Я не успел что-либо ему ответить на его бесчисленные вопросы. У меня не было на то времени. Туман разделил нас с ним, стал видимой преградой.

Шаг за шагом я спускался вниз—

К счастью, мне немного повезло. По крайней мере, мне не надо было думать о направлении движения. Злоумышленник оборвал трос только на моей стороне. По этой причине, я в любом случае найду Варвару на другой стороне троса. Я хотел это сделать, как можно быстрее—

И в тот же момент боялся нашей встречи.

Что, если—

Я сейчас спускаюсь в пустоту и безнадегу?

Нет, нельзя думать о подобном. Все, что от меня требуется — это идти дальше. Надо быть готовым к любому результату, иначе у меня не хватит сил: ни физических, ни моральных.

Было холодно. Хоть я и не замечал очевидного, но спустя двадцать шагов мои ноги окончательно промокли в глубоком снеге, который все пытался меня проглотить. Я не обращал внимания на то, как каждый следующий мой шаг вниз становился все более неровным и рассеянным. В любой момент я мог упасть вниз. И если упаду я, то точно так и останусь где-то в этих снегах, потому что трос меня не держал — Это я держался за него руками. У меня не было никакой физической подготовки. Я быстро выдохся, но всеми силами старался не замечать усталости. Иду. Я только иду.

У меня не было времени на то, чтобы рассуждать о смерти.

Оставалось надеяться только на ангела-хранителя. Возможно, я не успел ему окончательно осточертеть, чтобы у него появилось желание по-быстрому от меня избавиться.

Впрочем, я был готов на то, чтобы пожертвовать собой. Я согласен на сделку — мою жизнь за жизнь Варвары. Эта мысль, которая мимолетом проскользнула в моей голове, мысль нарциссическая в самой своей основе, она меня позабавила, вынудила ухмыльнуться не по погоде.

Умереть хотя бы со смыслом.

Этого мне хотелось всегда—

Особенно, после бессмысленно прожитой жизни.

Я не знал, сколько я прошел. Не знал, сколько времени улетело в пустоту. Вокруг меня туман. Создавалось ощущение, что я привязан к виар-очкам и мне только кажется, что я куда-то движусь, а на деле — стою на месте.

И все-таки—

Мне встретились очертания кабинки фуникулера. Его синие металлические поверхности-плоскости разбавили унылый белесый ландшафт.

Когда я приблизился почти вплотную, то заметил Варвару. Она сидела, прижавшись к поверхности фуникулера. Голова висит на боку. Глаза закрыты. Я подвел руку к ее лицу и уловил теплое дыхание. Она была без сознания.

Кто бы мог подумать, что упавшая кабина фуникулера окажется не только предвестником зловещего рока, но и посланием с небес. Если бы не эта намертво вцепившаяся в снег металлическая глыба, то Варвара бы улетела куда дальше и, вероятнее всего, точно умерла.

Радоваться было рано. Даже подумать было страшно, какие ранения получила Варвара при падении. Насколько мне известно, нежелательно передвигать раненного человека до прибытия скорой помощи. Но у меня не было выбора. “Скорая” к нам сюда точно нескоро приедет. Надо было рисковать, вытаскивать нашего альпиниста на материк.

— Ромыч! — Закричал я.

В тот момент мне стало не по себе. Ощущение было еще более зловещим, чем у фуникулерной площадки. Это был не просто зов, в моем исполнении, а некий вид мольбы, просьбы у всепоглощающего тумана. Мало ли, злоумышленник что-то сделал с Ромычем? Мало ли, Ромыч и есть того, кто обрезал трос? Тогда надежды нет. Я сомневаюсь, что смогу вытянуть себя вместе с Варварой обратно—

— Че там!? — раздался голос нашего техника.

— Мы поднимаемся! — я аккуратно повернул Варвару по направлению к вершине. — Тяни потихоньку!

Снова тишина, а затем Варвара, лежа на спине, медленно поползла по гладкой поверхности снега. Да, она чем-то напоминала санки в этот момент. Я карабкался впереди, контролируя процесс, попутно подтягивая Варвару наверх.

— Медленнее! — закричал я.

Подниматься обратно было еще тяжелее физически, но по моим ощущениям, безопаснее. Пока спускался, была возможность оступиться и упасть вниз. Поднимаясь, я мог в любой момент присесть на корточки и нащупать равновесие. Момент сильной усталости прошел. Да, я был измучен и выжал, как лимон, но все это уже не играло роли. Организм был в режиме выживания, поэтому усталость отступила.

Спускался вниз я примерно десять минут. Сделал это немногим быстрее, чем Варвара, с учетом того, что не был осторожен. Поднимались мы значительно медленнее. Приходилось фиксировать девушку при каждом следующей тяге. И была возможность делать небольшие передышки.

Целая вечность успела пройти, пока мы достигли вершины.

НОЧЬ

***

Затем все происходило стремительно и сумбурно, как в психоделическом музыкальном клипе на MTV. Или же мне так только казалось, потому что я был не в себе. Все казалось размытым, словно у меня резко село зрение… село сознание.

В какой-то момент на площадке оказался Комаров. Выяснив, что произошло, он предложил соорудить нечто напоминающее носилки и отнести Варвару в ее номер. Так и поступили: Мы нашли в подсобке лист толстой фанеры, чем-то напоминающий дверь из “Титаника”, на которой Роза и Джек каким-то чудом умудрились не уместиться вместе. Мы аккуратно переложили Варвару на фанеру и донесли до кровати.

Комаров был вынужден взять на себя роль врача, потому что иных кандидатов совсем не было. Из всех собравшихся он больше остальных подходил на эту роль.

Он не был в силах сказать что-либо толкового: До тех пор, пока Варвара не очнется — если, вообще, очнется — сказать что-то наверняка невозможно. Сказал Комаров также, что девушку желательно бы отправить в больницу на мрт и рентген… Звучало это, как дебильная неуместная шутка… Ну, какая больница!? Где ее сейчас взять!?

Не будучи верующим человеком, мне только и оставалось, что молится неизвестному Богу.

В тот же момент оказалось, что я также не избежал урона после спуска к фуникулеру. Не считая боли в челюсти, в определенный момент я не нашел в себе сил, чтобы стоять, и опустился в кресло рядом с кроватью. Меня резко бросило в жар. Комаров описал мое состояние, как пюре из симптомов: Переохлаждение, эмоциональная перегрузка, простудное состояние.

Он принес мне горячее растворимое лекарство и заставил выпить. Кто-то, уже не помню кто, предложил мне пойти спать к себе, но я отказался. Я решил, что буду рядом, пока Варвара не проснется. Я не забыл о том, что убийца и злоумышленник, который обрезал трос, все еще где-то рядом.

Правда, я уже с трудом соображал.

В голове погас свет в тот момент, когда за окном уже на верочку стемнело.

***

Мне снились всяческие неописуемые страхи. Нечто бесконечно страшное, не поддающееся здравому смыслу. Наверное, то и есть суть страха — в невозможности его как-либо убедительно описать. Калейдоскоп подсознательных чудовищ на воображаемой сцене не пытались меня развлечь, но в лучших традициях классического театра — старались играть роль так, чтобы я им поверил.

Посреди ночи я выскочил из утомительного кошмара и выпучил глаза в темноту. Вскоре нашел Варвару. Она равномерно сопела на кровати, недвижимо лежа на спине.

Равномерно тикали настенные часы на стене.

Близилось раннее утро.

***

— …

Кто бы мог подумать…

Ноги подкашивало. Кости ломило. И непонятная режущая боль в области ключицы. Подобно марионетке, я доковылял до ванной, чтобы утихомирить жар прохладной водой из крана.

Бледное измученное лицо поглядывало на меня из зеркала.

Кто-то другой, точно не я.

— …

О, Господи,

Что же я натворил?…

VI АКТ

УТРО

***

Варвара выбралась из небытия. За окном намертво расположилось ранее утро. Сонные глаза девушки первым делом наскочили на Никиту, который сидел в кресле у края кровати. Непутевый управляющий отеля “Багровый замок” был поглощен тревогой. Вскочив с кресла, он подбежал к двери и выглянул в коридор.

“Как же неестественно тихо…” подумал он. “Словно все люди исчезли вокруг меня.”

Оба они заметили в небе дрон — тот самый, что принадлежал Ромычу. Если Варвару внезапно появившаяся железная птица лишь озадачила, то Никиту ее вид заставил вздрогнуть.

И в тот же момент он услышал голос:

— Я в аду?

Варвара привстала с кровати, прислонившись спиной к изголовью, и хищнически посмотрела на Никиту в ожидании ответа. Никита задумчиво поглядел на девушку. Он несколько раз открывал рот, надеясь что-либо сказать, но тотчас сводил губы воедино.

С учетом того, что происходящее в этом проклятом отеле напоминало страшную сказку в духе Братьев Гримм, ему было сложно ответить на ее вопрос односложно—

— Как посмотреть. — молодой человек болезненно ухмыльнулся.

Варвара бросила на него изучающий взгляд, но взгляд не отскочил от поверхности его тела, а был пойман им… Он был симпатичен, думала она, даже недосып и мучительное ожидание спасения из этого места не испортило его внешность окончательно. Мягкие черты лица, броская притягательная мимика… Словно логическое продолжение чего-то интригующего… Внутри его души.

Судьба свела их против воли, но за это время девушка успела составить кое-какое представление о своем новом знакомом. Приподнятые в удивлении брови молодого человека навязчиво сообщали, что он с трудом мог поверить собственным глазам.

И он тоже смотрел на нее: Вымученные синяки под глазами у Варвары кокетливо выделялись на фоне остального лица, но в остальном… Создавалось ощущение, что падение с большой высоты никак на нее не повлияло.

— Кажись, я еще жива. — девушка оглядела себя, а затем и окружение номера оценивающим взглядом. — А жарко здесь, как в адском котле. Ну и натопили.

Никита приоткрыл окно, запустив внутрь желанный зимний воздух. Тот раскрепощенно прогулялся по душному помещению.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он девушку.

— Нормально. — удовлетворительно кивнула Варвара, приподняв нижнюю губу. — Какой сегодня день?

— Не переживай. — Молодой человек мягко хмыкнул. — Ты недолго была в отключке.

Никита кратко пересказал ей события прошлого вечера и ночи. И все-таки Варвара заметила в его словах… загадочные пробелы.

— Было что-нибудь странное, пока я была без сознания? — спросила она.

— Нет, ничего… С тобой точно все нормально? — взволнованно переспросил Никита.

— Ты думаешь, что мой ответ изменится, если ты будешь спрашивать меня снова и снова? — ухмыльнулась девушка. — Все нормально, зуб даю.

— Оставь зуб себе. — выдохнув, бросил ей молодой человек, после чего он уселся в кресло, схватившись за голову.

Тот факт, что у девушки был прежний задорный настрой, моментально успокоил Никиту. “Кажется, пронесло. Удар по голове не сделал из нашего детектива овоща” подумал он. Он представил, как Варвара приходит на последнее место преступления. Убийца уже покромсал всех, кого можно. И остались лишь преступник и детектив. Даже последний имбецил ответит на вопрос о том, кто убийца, но… Варвара задумчиво осматривает место преступления—

И бессвязно мычит.

В дверь постучались. Никита не торопился открывать. Из-за двери раздался нервный голос Комарова:

— У вас все хорошо?

Когда доктор поневоле попал внутрь, он подошел к Варваре и бегло осмотрев ее, задал ей несколько однотипных вопросов о самочувствии, а затем, не скрывая удивления, произнес:

— Похоже, что вы под Богом ходите как-то удачнее других… Вам повезло, вы так легко отделались!

— Да, — кивнула Варвара, — по моим ощущениям, я пролетела больше десяти метров, пока не врезалась в фуникулер. Удивительно, что после этого мне понадобилось только хорошенько выспаться. Самое время поверить в Бога, как думаете?

— Если вам так будет легче. — ответил Комаров. — Неплохо, чтобы Бог каким-то чудом вызволил нас из этого ада… Тогда я обещаю, что тоже в него уверую.

— Боюсь, что строить деловые отношения с Богом бессмысленно. — вяло проговорил Никита, уставив глаза рябкий ковролин на полу. — Сомневаюсь, что он большой фанат заключать со смертными какие-либо сделки.

— Это он правильно делает. Как можно заключать сделки с теми, кому нельзя доверять? — заключила Варвара.

Комаров неловко прочистил горло, заподозрив, что девушка имеет в виду именно его. Того самого человека, который водил всех за нос, пытаясь скрыть заболевание собственной дочери. На самом же деле, Варвара сказала это без какой-либо особой причины. Никита поглядывал на нее с тревогой… Синеватый поблескивающий покров утреннего света окутал профиль ее лица.

— Понимаю, что вы чувствуете себя замечательно, но советую не пренебрегать обследованиями. — важно отметил Комаров. — Когда мы выберемся отсюда, обязательно сходите в больницу.

— Ага, — Варвара иронично хмыкнула, не оборачиваясь. — а также куплю себе путевку в санаторий, чтобы поправить нервишки.

— Хорошая идея. — согласился Комаров, проигнорировав ироничный подтекст ее слов.

Не находя себе места и смысла, Комаров покинул номер.

Варвара с Никитой остались наедине.

— Я рад, что с тобой все в порядке. — проговорил Никита, разрезав словами тишину.

Девушка посмотрела на него… совсем уж многозначительно. Несколько раз она приоткрыла рот с заготовленной ухмылкой, но так ничего и не сказала. Они наблюдали тихое и расслабленное небо за окном. Туман совсем рассеялся без следа.

“Ощущение, что мы вчера чудом пережили убийственный шторм” Подумали они оба, в одночасье.

— Надо, чтобы все собрались в холле. — неожиданно заявила Варвара, привстав с кровати. — Назрел серьезный разговор.

Никита нахмурился, так как суть слов девушки дошла до него не сразу. До недавнего времени он был слишком поглощен страхом за ее жизнь, что совсем позабыл о первопричине экспедиции к упавшей фуникулерной кабинке. Варвара искала там некое “веское доказательство” своей теории. Когда же он сам самолично вчера спустился к кабинке, ему было совершенно по барабану на любые улики.

Его слишком беспокоила судьба человека, с которым он столкнулся по воле случая на этой безликой горе.

“Неужели Варвара полностью разгадала тайну загадочных и невозможных убийств?” подумал он.

Никиту подмывало накинуться на детектива с бесконечным вопросами, но сдержавшись от соблазнительного порыва, он привстал с кресла и сухо произнес:

— Хорошо, я сообщу всем.

Не успел он выйти из номера, как произошло сразу, ритмично, несколько событий—

Раздался душераздирающий крик, принадлежащий Валерии Комаровой—

— Глеб! Глеб, где ты!?

Крик исходил из коридора. Затем крики понеслись прочь, на улицу. Никита резко встал с кресла, чтобы выйти в коридор и узнать, что же произошло—

— Он там… — тихо, с нервозностью в голосе прошептала Варвара.

“Там? Это где?” Подумал Никита, поморщившись.

Девушка встала с кровати и медленно подошла к окну, вынужденно облокотившись на подоконник. Там, за окном, фуникулерная кабина, которая еще оставалась в живых по воле убийцы, медленно уплывала наверх подобно летучему кораблю.

Она уходила наверх—

На безликий склон горной вершины.

ТРЕТЬЕ УБИЙСТВО

***

То был калейдоскоп паники на корабле. Никто не понимал, что же именно происходит, но чувствовал нутром — догадывался о неладном. Складывалась следующая картина:

Глеб, сын Комаровых, исчез из номера и в тот же момент кто-то уехал на фуникулере наверх.

Каждый думал о худшем.

— Убийца украл ребенка и повез его наверх. — прошептал Никита.

Варвара, которая молча смотрела на кабинку в небе, ничего не сказала.

Все собрались на площадке у станции канатной дороги.

— Как туда подняться!? — кричала Комарова. — Говори!

Никите нечего было сказать. Насколько ему было известно, нет дороги, которая соединяла бы комплекс и вершину. Только на фуникулере можно было подняться наверх.

Комарова от полной безысходности принялась избивать рукой металлическую балку на площадке, протяжно завывая. Она делала это настолько яростно, что вскоре из сжатых ее кулаков потекла струйка крови. Если ее не остановить, то она себя точно покалечит.

Внезапно—

Ромыч незаметно подошел к женщине сзади и придушил ее обхватом руки. Та, не успев оказаться ему какое-либо сопротивление, моментально повисла на руках техника отеля, как марионетка, которой оборвали ниточки. Варвара отвлекалась от разглядывания кабинки и с удивлением подняла брови, завидев эту безумную сцену.

— Ты чего делаешь, придурок!? — закричал Никита. — Оставь ее!

— Я не знал, как ее успокоить. — беспардонно проговорил Ромыч, аккуратно придерживая женщину от падения на землю. — Поэтому я придавил ей сонную артерию. Я видел в “тик-токе”, как один спец по самообороне проделывал этот прием.

— Тебя надо заблокировать в “тик-токе”. — ошеломленно проговорил Никита.

Ему совсем не хотелось признавать, что этот безумный поступок со стороны Ромыча оказался настолько эффективным и, вероятнее всего, наиболее правильным в этой ситуации.

— Молодец, Ромыч. — Варвара скромно похлопала в ладоши. — Ты герой, которого мы не заслужили, но очень в нем нуждались…

— Надо бы куда-то отнести ее. — подумав, заявил Никита. — Давайте отнесем ее в холл.

Они наспех перенесли женщину на ресепшен, потому что тот был ближе всего, и положили несчастную на диван в кабинете. Она безмятежно дышала во сне, словно совсем забыла о прежней беде.

— Все же лучше, чем дожидаться момента, когда она прибьет саму себя в истерике. — пробубнил Ромыч в свое оправдание.

Никто не стал с ним спорить.

— Приглядите за ней? — спросил Никита у Ромыча и Оксаны.

Те синхронно кивнули.

— Надо как-то решать сложившуюся проблему. — высказалась Варвара.

— Проблему? — воскликнул Никита, тяжело фыркнув. — Это не проблема, а катастрофа! Ребенка… украли!

— Подняться мы наверх не может, так? — проигнорировав ее, продолжила Варвара. — Может, для начала отыщем Комарова?

Никто не заметил исчезновения вирусолога из “НекстГена” в этой суматохе.

— Его сын пропал, а он где-то шляется… — злобно прошипел Никита через зубы и брезгливо сплюнул в снег.

“Трудно поверить в то, что ему совсем безразличен собственный ребенок” с тревогой подумала Варвара. “Его неожиданное исчезновение с радаров — не к добру”

— Виктор, где же вы!? — закричала Варвара в воздух.

Ее слова разнеслись по горам эхом.

Ничего не ответил. Никита с Варварой поднялись в апартаменты Комаровых первым делом. Там было пусто, и только одна из спален была заперта. Та, в которой обитала Аня Комарова. Никита подошел к двери и вздрогнул, когда услышал тихие детские шаги. Это вынудило его отпрянуть прочь, словно он столкнулся со смертельной гадюкой.

— Может быть, он там? — предположил Никита.

Варвара не удостоила его ответом.

И в тот же момент Лысая гора соизволила вступить в диалог—

Нечто тяжелое ударилось о стену здания с глухим грохотом. И тотчас по ушам прошелся резкий и едкий хруст. Варвара высунулась в окно и увидела Комарова—

Он свисал с крыши подобно елочной игрушке.

Жилистая шея его была обвязана толстой веревкой.

На лице не было никаких признаков жизни.—

— И этот помер, голубчик. — Хмыкнула Варвара.

Ей начинало все это надоедать.

ПУТЕШЕСТВИЕ

***

Шерлок Холмс и доктор Ватсон молча стояли с краю здания. Ватсон без особого желания поглядывал на сэра Комарова, который свисал с крыши. Чаще Ватсон смотрел на Шерлока. Вид у детектива был особенно собранный, но куда-то испарился без остатка прежний азарт. Шерлок вел себя так, словно происходящее в этом проклятом отеле — его будничная рутина. С повадками банковского клерка, он изучал место преступления.

Варвара выдвинула сама для себя две логичные интерпретации происходящего: Комаров убил себя самолично или же кто-то оказался достаточно любезным, чтобы в этом предприятии ему помочь.

Ничего не мешало Комарову подняться на крышу, и накинув петлю на шею, сигануть вниз. Другое дело… Зачему Комарову убивать себя? Если же Комарову кто-то помог, то кто же тогда сейчас… Едет на фуникулере?

— Понятно. — Скромно проговорила девушка, оглядывая уже не погибшего, а склон наверху, куда укатилась кабинка фуникулера.

— Что тебе понятно? Ничего не понятно…

Ничего более не сказав, Варвара молча направилась прочь. “Может, ей уже это все окончательно осточертело?” подумал Никита. Вместо того, чтобы повернуть за угол и пойти в сторону входа в здание, девушка пошла дальше. Никита последовал за ней. Вскоре они вдвоем оказались у площадки фуникулера.

— Что мы здесь делаем? — с сомнением в голове спросил Никита.

Детектив отказывался отвечать на вопросы.

Никита заметил кабину фуникулера, которая медленно возвращалась вниз.

“Иронично” подумал он. “Убийца послал за нами карету. Неужели он хочет встречи после того, как так долго скрывался от нас?”

— Чего же он хочет?… — пробормотал Никита вслух.

На этот раз Варвара соизволила ответить—

— Думаю, он желает нашей капитуляции. — сказала она, когда кабинка примостилась на площадке. — Ну, что? Поедем?

Никита поморщился. У него не было ни малейшего желания ехать на встречу с убийцей. От уверенного безапелляционного отказа его останавливало только то, что там был ребенок, которого надо было как-то вызволить из рук психопата.

— Как же я тебя брошу? — сказал он без особого удовольствия и последовал вслед за девушкой в кабину.

Они отправились в путь.

***

В кабине было холодно, как в общественном транспорте глубокою зимою поутру. Сиденье, обтянутое искусственной кожей, по консистенции напоминало лед. Все здесь было промозглым и недружелюбным. Никита поспешил запрятать руки в карманы куртки.

Варвара села напротив него. Глаза ее мягко обволакивали содержимое мира за окном. Молодому человеку на мгновение показалось, что они попросту, без особой цели, поднимаются на вершину горы.

Еще была возможность уловить романтический аромат духов посреди этого смрадного кошмара.

— Симпатично. — выдохнула Варвара, поглядывая в окно.

Из кабины весь укрытый снегом мир казался еще более страшным, чем обычно, но в тот же момент таким завораживающим, как бледная викторианская красота самой смерти.

Подружившись со смертью, подобно пьяному путнику, Никита немного успокоился. Он также поглядывал в запотевшее окно. Время пошло на уступки, соизволило застыть.

Спасибо.

— Что ты имела в виду, когда сказала… о капитуляции? — спросил Никита.

— То, что мы проиграли. — бросила девушка, не оборачиваясь. — Убийца закончил свою игру.

— Значит, убийств больше не будет? — неуверенно, с робкой надеждой, спросил он.

— Да, их больше не будет.

Уверенность в ее остром взгляде уколола Никиту.

“Радоваться мне или печалиться?” думала Варвара “С одной стороны, все закончилось… С другой — мы так и не смогли остановить убийцу, каким-то чудом ему помешать… Видимо, я недостаточно старалась.”

Фуникулер с усилием припарковался на площадке. Парочка вылезла наружу, очутилась на пустынном, сверкающем под утренним светом, снежном плато. Никого не было, и только ветер завывал без передышек.

Следы вели прочь и скрывались в том месте, где начиналась череда хвойных деревьев.

Вместо того, чтобы последовать по отпечаткам подошв, Варвара пошла в обратную сторону. Она подошла почти к краю, где под слоем снега скрывался обрыв.

— Осторожно… — прошептал Никита, пытаясь ухватить девушку за руку.

Варвара же отмахнулась от его заботы.

На снегу был неприкаянный предмет, которому не было здесь места—

Подзорная труба.

— Думаю, эту штуку тоже взяли из подсобки. — сухо бросила Варвара. — Убийца наблюдал за тем, что происходит в комплексе.

Варвара посмотрела вниз. Там был отчетливо виден весь комплекс: три здания, которые кто-то словно уменьшил при помощи фантастического прибора. С вершины было отлично видно, что происходит внизу.

И даже—

— Комаров сбросился с этого края крыши совсем не случайно. — высказала девушка свою мысль. — Он убил себя так, чтобы убийца обязательно его увидел.

— Но… зачем!? — воскликнул ее компаньон.

— Думаю, это было условием их договора. — ответила Варвара. — Убийца украл его ребенка и шантажом заставил отца пожертвовать собой. Как-то так.

— Откуда Комаров мог знать, что убийца оставит ребенка в живых? — с сомнением спросил Никита.

— Никак, он об этом не знал… — выдержав паузу, Варвара продолжила. — Если подумать, какие у него были варианты? Если Комаров ничего не сделал бы, то… Глеба точно бы убили.

— Мы до сих пор не знаем, что с пацаном. — сказал Никита. — Надо идти.

— Да, надо. — согласилась Варвара и мы последовали в сторону леса.

— Откуда же ты знаешь, что убийств больше не будет? — спросил Никита, когда они скрылись в тенях еловых веток.

— Не знаю… Чувствую так… Потому что у нашего убийцы есть хорошо читаемый стиль.

— Не понимаю.

— Ему знакомо чувство справедливости. — Подумав, девушка добавила: — По крайней мере, он думает так.

***

Идти пришлось недолго. Вскоре они вышли к небольшому деревянному домику, уютно припрятанному в тени вековых деревьев. То и дело ветки хвойных гигантов пытались ласково коснуться его стен и крыши при порывах наглого ветра. Домик выглядел старым. Так, словно его выстругали в то же время, когда эти величавые деревья были еще только шишками-зародышами.

— Зачем кто-то построил в этом месте дом? — пробормотал Никита, когда они подошли ближе.

— Не знаю, — ответила Варвара, — когда-то давно это был дом местного лесничего… Не знаю… Ясно, что никто здесь больше не живет.

— Наше “герметичное пространство” оказалось ложью. — подумав, проговорил Никита. — Было еще место, где убийца мог успешно прятаться… Подгадав нужный момент, он мог уехать на фуникулере наверх ночью, когда все спят.

— Ага. — блекло бросила девушка.

— Как же он умудрился похитить ребенка, когда мы все были поблизости? — проговорил Никита, скорее, самому себе. — Тот бы точно поднял крик. Кроме того, Глеб все это время был в номере с родителями…

— Боюсь, что… Скоро мы об этом узнаем. — прошептала Варвара, поднимаясь по ступеням деревянного крыльца. — Если его, в самом деле, похитили… Может, в этом и есть проблема, что ребенок все это время сидел в номере…

— Ему стало скучно, и он сам сбежал из номера? — удивленно прошептал Никита. — Но… как же он согласился пойти куда-либо с незнакомцем?

— С незнакомцем? — хмыкнула Варвара. — Сомневаюсь.

Дверь в домик оказалась открытой. Внутри было темно и тихо. У парочки создалось ощущение, что они вошли в это место без приглашения. Гнетущие стены, сжимающие тесное убранство, были негостеприимны.

В полумраке Никита умудрился рассмотреть скромный интерьер жилья: Одноместная кровать в углу из массивного дерева, лавка у стены со сгнившей постилкой, помятый самовар на подкосившемся столе и небольшая кухонка.

У сквозного выхода, над косяком, висела выцветшая деревянная икона.

Неизвестный святой, чья голова была обведена нимбом, совсем потрескался, однотонная кожа его покрылась уродливыми морщинами.

Холодок пробежал у Никиты по спине от его гневного взгляда.

— Никого. — подытожила Варвара.

Она направилась к сквозной двери, который вел на обратную сторону домика. Никита же, перед тем как пойти вслед за ней, захватил ржавый топор, который стоял у стены—

“На всякий случай” подумав он, пытаясь побороть судорогу.

С обратной стороны дома была небольшая открытая веранда, подпираемая столбами. Здесь доски на полу совсем сгнили. Они то и дело намеревались превратиться в кашу под ногами.

За верандой мельтешили следы, словно некто здесь танцевал неумелый вальс.

Но сами следы никуда не уходили далеко, словно—

Убийца был где-то рядом—

Раздался резкий, внезапный громкий выкрик:

— БУ!

КРОВЬ

***

Резко обернувшись, они увидели Глеба, который выскочил из-за угла домика и заверещал, как ненормальный. Он улыбался и того гляди снова засмеется.

Ему повезло, что он находился на расстоянии от Никиты, когда до чертиков напугал того. Молодой человек мог ненароком и садануть пацана по головешке от страха и неожиданности.

Варвара сразу обратила внимание на то, что мальчуган не похож на заложника беспринципного убийцы. Где—

Ожидаемый страх в его глазах?

Не нашлось такого.

— Напугались, а!? — воскликнул мальчуган.

— Да немного. — пробормотала Варвара, пытаясь скрыть свое недоумение.

Никита, придя в себя, взялся за допрос мальчугана.

— Как ты здесь оказался? — спросил он.

— Приехал на той штуке. — без обидняков, отвечал мальчик.

— На фуникулере?

— Да, на фу-ни-ку-ле-ле…

— С кем? — резко перебил его Никита.

Этот простой вопрос поставил мальчика в тупик. Даже будучи ребенком, у него не могло возникнуть сложностей, чтобы ответить на столько очевидный и простой вопрос—

— Ты здесь один? — серьезно спросила Варвара, без прежней лукавости, заметив неладное.

Подумав с пару мгновений, мальчик утвердительно кивнул.

— Как… Зачем ты сюда приехал!? — воскликнул Никита.

— Мне было скучно… Мне надоело в номере… Мне дали это…

Мальчик протянул листок бумаги формата а4. Никита схватил помятый прямоугольник, на котором была распечатанная на принтере надпись:

“Приходи в старый дом на вершине горы”

— Кто дал тебе это!? — спросил Никита, не скрывая раздражения.

— Дрон. — без обидняков ответил мальчик.

— Дрон, значит… — Фыркнул Никита.

— Он прилетел к окну… с этой бумажкой.

Никита хотел было что-то сказать, но только пораженчески взмахнул руками, бросив бумажку на землю.

Он вспомнил, как утром видел дрон, пролетающий у окна…

Он всеми силами сдерживался, чтобы не влупить мелкому спиногрызу смачную оплеуху.

— И у тебя даже не возникло мысли о том, что это послание на дроне мог принести тебе какой-нибудь плохой дядя, а? — выражение на лице Никиты стало откровенно кислым.

Глеб опустил глаза в пол, вырисовывая ботиночком линию на ровном снегу.

Ничего не сказав, Варвара устремилась прочь, обратно, в сторону фуникулерной станции.

— Эй, ты куда!? — крикнул ей вслед Никита.

Нет ответа.

— Что мне с ним-то делать!? — снова закричал он ей вслед.

— Не знаю! — бросила ему девушка, пнув близлежащий сугроб. — Там оставь! Мне по-барабану!

— Пошли… — тихо проговорил Никита, обращаясь к мальчику.

***

Глеб шел впереди Никиты, бездумно хлестая снег еловой веткой. Варвара изначально уверенным шагом направлялась в сторону фуникулерной кабины, но снова свернула не туда, и снова в сторону подзорной трубы на краю скалы.

Она подошла вплотную к склону и посмотрела в глазок устройства. Затем, насытившись видом, аккуратно толкнула трубу вперед, и та полетела вниз. Спустя мгновение их догнал резкий стук, словно нечто упало с небосвода на грешную землю.

— Меня одурачили.

Ее голос звучал ровно и монотонно, но по тому, как она сжала зубы, было ясно: внутри нее все кипело от злости.

— Как… Каким образом тебя одурачили? — спросил ее компаньон. — И это… отойди от края, пожалуйста.

— Поехали вниз, там и узнаешь.

***

Пока спускались, Никита вспомнил о том, что Комаров все еще должен был висеть на веревке подобно пиньяте. Он отодвинул Глеба подальше от окна, чтобы тот ни за что в жизни не увидел кошмарного зрелища. Оказалось, что в этом не было нужды. Кто-то догадался сбросить тело вниз и накрыть тряпкой.

Они вернулись в родные края. На площадке их ждала Валерия Комарова. Взгляд ее совсем потускнел, подобно непроявившейся фотографии. Глеб выбежал к ней, начал что-то рассказывать веселеньким голоском—

Женщина совсем его не слышала. И все-таки, она нашла в себе силы, чтобы приобнять сына и высечь на лице болезненную добродушную улыбку. Никита отвернулся. Уж больно тяжело ему было на это смотреть. Женщина прошептала едва различимое “спасибо” ему вслед—

От этого молодому человеку стало еще больнее на душе.

— Возьми на ресепшене ключ от номера Сахаровых. — скомандовала Варвара.

— Зачем нам туда?

— Возьми ключ. — повторила девушка ледяным голосом.

Никита весь напрягся, но ничего не сказал. Хруст снега под ногами стал для него чем-то столь же естественным, как собственное сердцебиение. В кабинете сидели Ромыч, Оксана и Октябрина. Они смотрели на Никиту с нескрываемым сочетанием эмоций на лицах: страх, сомнение, удивление, любопытство… И много чего еще. Ромыч хотел было что-то спросить, даже успел сформулировать свой вопрос, но Никита только устало и раздраженно махнул на него рукой.

Выйдя с ресепшена с ключом в руке, он направился к номеру и нашел Варвару у до боли знакомой двери.

Апартаменты Сахаровых.

Один поворот ключа—

Внутри было темно. Варвара нащупала выключатель и комнаты мгновенно озарились бездушным светом. Все было, как прежде, не считая—

Нового послания на двери в ванную комнату:

“Здесь”

— Убийца начинает повторяться. — нервно хмыкнула Варвара.

Никита подошел ближе, и не рискуя открывать дверь, пригляделся к надписи. Она была сделана помадой, как и первые послания на двери и зеркале в том номере, где убили Сахарова.

А внутри—

— Ты говорила… что убийств больше не будет. — побледнев, выговорил Никита.

— Значит, не стоит верить моим словам.

Как ни в чем не бывало, Варвара уселась на крышку унитаза, закинув руку на край ванной чаши. Указательный палец ее руки едва коснулся поверхности воды—

Кровавый осадок остался на ее ногте.

В ванной, наполненной до краев, лежала Даша Сахарова. Девушка, которая пропала день назад, в собственном номере. И теперь, она вернулась—

Она была голой, но наготу ее скрывала собственная кровь—

Из глубоких порезов на руках.

— Уже четвертая жертва… — выдохнул Никита, скатившись по гладкой плитке на пол. — Как ты узнала, что нужно идти сюда?

— Снова подозреваешь меня? — выдохнула девушка. — Я узнала о том, куда надо идти дальше, когда посмотрела в тот телескоп на краю горы.

— И что там было?

— Там… Изначально я подумала о том, что убийца наблюдал в телескоп за происходящим внизу, в отеле… Оказалось, что меня жестоко надурили. На деле же…

Варвара отвернулась в попытках скрыть собственный стыд, который застыл на ее лице.

— Труба, с самого начала, была направлена на этот номер. — Закончила свою мысль Варвара. — Убийца не пользовался ей. Он оставил ее… для меня. Чтобы посмеяться надо мной… в последний раз.

Никита посмотрел на Варвару требовательным взглядом.

— Кто убийца? — спросил он, не спуская взгляда с детектива. — Что такого ты узнала, когда спустилась к кабине фуникулера?

Снова проведя рукой по поверхности воды, Варвара монотонно проговорила:

— Убийца… сейчас лежит в ванной со вскрытыми венами.

Никита не успел ничего сказать—

Варвара достала из кармана плаща кусочек бумаги.

— Сравни это… с надписью на двери.

Такой боли в ее глазах он еще никогда не видел. Никита вышел из ванной комнаты и подставил клочок рядом с новоявленной зловещей надписью:

“Здесь” и “Пошли вон”.

Почерк полностью совпадал.

РАЗГАДКА

***

— Ну, что ж… Самое время раскрыть секрет фокуса, не так-ли? — Варвара поглядела на воображаемые часы на руке и добавила. — А, нет… Мы уже давно оторвались от графика… В любом случае, лучше поздно, чем никогда!

Не прошло и часа с момента обнаружения Даши Сахаровой в ванной собственного номера со вскрытыми венами, и только тогда у Варвары наконец-то появилась возможность собрать всех для того, чтобы раскрыть секрет невозможной серии преступлений. Только лишь Варвара Комарова с детьми не пришла. “Думаю, ей уже глубоко безразлично… кто, как и зачем убил ее мужа” подумал Никита. Не находя места рукам, он закурил очередную сигарету.

Остальные же пришли только для того, чтобы кто-то накормил их крохой рациональности. Если окажется, что все эти преступления были возможны в рамках здравого смысла—

Жить станет проще.

Усевшись на офисный стул, и закинув локти на его спинку, Варвара задала вопрос в зал:

— Начнем, пожалуй, с Равдонина, если никто не против?

В кабинете не нашлось возражающих.

— Так будет проще, — продолжала Варвара, — с учетом того, что разгадка его убийства пришла ко мне в голову раньше всего. Мы уже успели разложить по полочкам первую половину ребуса. Итак: Равдонин был найден утром второго дня нашего заточения, мертвым, на площадке около корпуса гостей. Он был обезглавлен. Тело лежало на снегу отдельно от головы. По тому, как он было вплюснуто в землю, я пришла к выводу, что труп скинули с высоты. На месте преступления была найдена Аня Комарова. Она была вся в крови. Вероятнее всего, едкий запах крови с улицы привлек ее внимание. Будучи зараженной вирусом вампиризма, она не смогла сдержаться и поэтому пришла к трупу, посмаковав его кровь… Вокруг тела не было других следов, кроме девочки. Можно было сразу подумать, что это ее рук дело, но… Нет, мне это сразу показалось надуманным. Было уже другое убийство, где жертва была укушена взрослым человеком. Кроме того, я никогда бы не поверила, что убийца может так легко себя выдать. Значит, виноват во всем кто-то другой…

Сделав паузу, Варвара продолжила:

— Затем мы осмотрели номер Равдонина. Он был закрыт: один ключ в самом номере, второй — лежал в сейфе на ресепшене. Никто не заходил в кабинет на ресепшене той ночью. Никто — не выходил с кабинета. Значит, открыть ключом из сейфа номер было невозможно. Спальня Равдонина была открыта, а балкон — закрыт. Я заметила странную деталь: Стул с кухни стоял у двери в спальне. Октябрина подтвердила, что изначально стул находился на своем законном месте, на кухне. Это значит, что Равдонин принес его зачем-то в комнату. Он не использовал его для одежды, а значит — он мог понадобиться ему только по одной-единственной причине — чтобы запереть дверь изнутри. Это наводит на мысль о том, что убийца не знал о том, где стул находился изначально…

— И о чем же нам это говорит? — упаднически спросил Ромыч.

— В первую очередь, это доказывает то, что убийца был вынужден потрогать стул. Равдонин заблокировал им дверь. Единственная причина, по которой убийце надо было как-либо взаимодействовать со стулом — чтобы выйти из комнаты. Значит, убийца уже был в спальне, когда Равдонин решил в ней запереться на ночь. Таким образом, загадка “закрытой комнаты” решена: Убийца изначально был в ней вместе с жертвой…

— Но это никак не объясняет то, что произошло дальше… — Никита не удержался, чтобы не вставить свои пять копеек.

— Да, мистика только начинается. — кивнула Варвара. — Дальше убийца вылез из-под кровати и вальяжно прошелся по спальне. Очевидно, что Равдонин уже был мертв, иначе бы убийца не был так беспечен. При помощи записи с прослушки мы узнали, что убийца трогал стакан с вином, который затем допил Равдонин. Ну, тут все понятно, Равдонина чем-то отравили, и он отбросил копыта…

— Сомневаюсь, что все было именно так. — вырвалось у Никиты.

Варвара замолкла и с любопытством посмотрела на молодого человека. Впрочем, как и все остальные в кабинете.

— Ты о чем, мужик? — спросил Ромыч.

— Сомневаюсь… — Никита замолк, подбирая слова. — Сомневаюсь, что убийца уготовил Равдонину… такую легкую смерть. С учетом того, с какой ненавистью он подошел к убийствам… Яд — это слишком просто.

— Хм, — Варвара задумчиво нахмурила брови, — значит, ты думаешь, что его все-таки парализовали? Почему ты так решил?

— Это мог быть не яд, а… например, паралитический токсин. — продолжил свою мысль Никита. — Необязательно было убивать… Достаточно было парализовать Равдонина, чтобы тот не смог сопротивляться.

— Это значит… — Начал было Ромыч, но—

— Да… — выдохнул Никита. — Это значит, что Равдонин в тот момент… Все слышал, все видел, все… чувствовал.

Варвара, потупив взгляд, не решалась продолжить свою мысль.

— Что же он почувствовал, Варвара? — Спросил Никита.

— Почувствовал? — Рассеянно переспросила Варвара. — Сложно ответить наверняка… Можно только сказать, что Равдонин стал свидетелем собственной смерти. Убийца стащил его с кровати, вытолкнул на балкон, а затем закрыл балкон и покинул апартаменты.

— Как же убийца его обезглавил!? — Воскликнул Ромыч.

— А, ну да… — вяло продолжила Варвара. — Чтобы отрезать голову, нужна была какая-нибудь пила, желательно электрическая, но… Это не наш случай. Мы бы услышали шум на прослушке, да и… Все бы точно проснулись, и убийца был бы пойман. Обычной пилой тоже вряд ли бы получилось. А если бы и получилось, то как бы все клеенками не закрывай, кровь бы где-нибудь осталась… Чтобы отсоединить голову от тела, нужно было достаточно сильное воздействие… Все встало на свои места, когда я присмотрелась к виду за окном в спальне Равдонина. Там я заметила, что линия фуникулера идет параллельно корпусу гостей. Кроме того, в подсобке пропал моток прочной лески…

— Получается…

— Да, — закончила свою мысль Варвара, — после того, как убийца вытащил Равдонина на балкон, он обвязал его шею прочной леской. Затем убийца забросил моток на расчищенную площадку с края здания, чтобы не создавать следов на снегу. Затем он покинул номер, привязал второй край лески к фуникулеру и-и-и… Поехал наверх.

У Варвары не было необходимости говорить, что же произошло дальше—

Все моментально представили себе эту жуткую картину.

— Когда кабина поднялась достаточно высоко, Равдонина вытащило с балкона на улицу, как мешок с картошкой. Отсюда и вмятина на перилах балкона. Он зацепился телом за перила. Затем, все-таки, Равдонина протянуло где-то двадцать метров, пока голова его не оторвалась от тела под воздействием силы тяжести при резком падении с балкона…

Лицо Октябрины позеленело, пока Варвара методично описывала это безумие.

— Меня сейчас стошнит… — прошептала девушка. — Он еще и был жив в этот момент… Какой ужас…

— Изобретательно, не так ли? — с азартом проговорила Варвара. — Когда обезглавленный Равдонин упал в снег, леска осталась привязанной к фуникулеру. Таким образом, у убийцы получилось создать сцену преступления без каких-либо явных улик.

— Ага, очень изобретательно. — фыркнул Ромыч с отвращением. — Прям, Эйнштейн, не иначе.

— Думаю, убийце было особенно приятно наблюдать за Равдониным, пока он поднимался наверх. С учетом его ненависти… Никакие величественные горные вершины не сравнятся по красоте с мучительной смертью человека, которого ты ненавидишь. — проговорил Никита.

— Нас заперли здесь с дьяволом. — прошептала Оксана.

— Хорошо, ты доказала, что убийство можно было провернуть без помощи магии… — заговорил Никита, уловив момент. — Но это никак не доказывается то, что убийцей… была Дарья Сахарова. Совпадение почерка — это недостаточное доказательство. Убийца мог заставить Дашу сделать то, что ему нужно… Также возможно то, что Даша ответственна… только за одно из убийств.

— На самом деле, доказать ее причастность к убийству Равдонина проще всего. — уверенно заявила Варвара. — Напомню, что при помощи прослушки мы узнали о том, что убийца воспользовался случаем и проник в номер, когда Равдонин с Октябриной выбежали в холл и сцепились там, пока дверь в номер оставалась открытой. Начнем с того, что убийцей не мог быть Никита или же я. Мы оба тогда были в холле. Им не могла быть Октябрина, потому что она в тот момент ругалась с Равдониным. Им не могла быть Оксана или Ромыч, потому что они были на ресепшене…

— Остаются только Комаровы и Даша. — сказал Ромыч.

— Я почти готова была все скинуть на Комаровых, когда Даша пропала, а на утро был найден труп, но… — Варвара сделала паузу перед тем, как продолжить. — Тут мне на помощь пришла планировка здания второго корпуса.

— Планировка здания? — Нахмурился Никита, который знал ее как свои пять пальцев.

— Начнем с такого интересного момента, что Равдонин с Октябриной выскочили из номера без намерения оставлять входную дверь открытой. Как мы помним, на записи с прослушки был сильный грохот — это захлопнулась дверь. Считаем: открылась дверь — прошло около пятнадцати секунд — дверь с грохотом захлопнулась. Значит… У убийцы было не так много времени, чтобы среагировать. С учетом того, что он никак не мог знать о том, что Равдонин с Октябриной затеят ссору… Чей номер находится ближе всего к аппартаментам Равдонина?

— Номер Сахаровых. — подтвердил Никита.

— Да, соседний номер. Я уже молчу о том, что когда Никита решил проявить внимательность к постояльцам, и обзвонить их, именно тогда наша девочка и пропала… Неплохо она придумала, с исчезновением… Никто бы и не подумал искать пропавшую девушку в шкафу другого номера… Как же так, человек исчез из своего номера с открытым окном, но никаких следов снаружи. Неужели убийца залетел в номер?… Да, неплохая мистификация.

— Я не думаю, что здесь имела место мистификация. — неожиданно оборвал ее Никита.

— Ты о чем? — спросила девушка-детектив, нахмурившись.

— Я думаю, что… Она забежала в номер, но все-таки собиралась вернуться обратно в номер, когда закончит с ним. Она, вообще-то, пошла на риск… Забежать в номер… Та еще импровизация. Понятно, что все пошло не по плану: Она не ожидала, что кому-либо придет в голову проведать гостей посреди ночи. И окно открытое… Не думаю, что здесь имело место сознательное решение… Скорее, она не успела его закрыть, потому что надо было быстрее забежать в номер и спрятаться.

Все в задумчивости пытались осмыслить ту идею, которую высказал Никита.

— С каких пор… ты стал таким умным? — хмыкнул Ромыч.

— А это не о логике… — начал было Никита—

— А о психологии убийцы. — закончила за него Варвара, сощурившись.

— Получается, что все это время, пока мы ее искали посреди ночи… — заговорил Ромыч. — Думали, что ее уже укокошили… Эта психанутая пряталась под кроватью Равдонина?

— Ага. — подтвердил Никита. — Было бы неловко, если бы кто-то заглянул под кровать в спальне Равдонина. Просто представьте себе эту картину: “Ха-ха, не подумайте ничего плохого. Я просто играла в прятки”.

— Я объяснила, как убили Равдонина и доказала, что убийца — Даша Сахарова… — резко заговорила Варвара. — Есть у кого-то вопросы?

— Нет, принимается. — бросил Ромыч.

— Что ж, перейдем к первому убийству? Отдадим дань уважения… ее “папеньке”.

***

Варвара прочистила горло и продолжила:

— Это дело посложнее. Итак, убийство Сахарова произошло в ту же ночь, когда сбросили кабину фуникулера. Он был найден мертвым на следующее утро, в номере в недостроенном комплексе. Что он там забыл? Та еще загадка, признаюсь. Номер был заперт изнутри на ключ и защелку. Окна также были закрыты. Первое, что приходит в голову: Убийца каким-то мистическим образом проник в запертое пространство, убил Сахарова укусом, выпил его кровь, после чего таким же мистическим образом его покинул. На мистику как бы намекает оставленные губной помадой послания на двери и зеркале. Типа, поглядите, вы имеете дело с самим дьяволом, не иначе.

Дальше в программе: Сахаров был обнаружен лежащим на животе, с вытянутой вперед рукой. Кроме послания и губной помады, в номере был также найден кухонный нож и его пистолет… Ему что, пистолета было недостаточно? Нож лежал в ящике прикроватной тумбочки. Позже мы узнали о том, что Сахаров взял его на кухне в своих апартаментах. Пистолет забрал Равдонин, но ему он тоже не помог.

В самом номере не было никаких следов крови. Его убили, не нанося никаких увечий. Снова намек на “укус”.

Ключ от номера лежал на тумбочке. Второй ключ остался на ресепшене. Для убийцы было невозможно взять второй ключ, потому что кроме Сахарова, на ресепшен никто не заходил. Это подтверждает запись камеры.

“Запертая комната в квадрате”. Убийца не мог проникнуть не то, что в номер, но даже в само здание, если верить словам Никиты и Ромы. В дом вели только одни следы. Сравнив их с подошвой ботинок Сахарова, мы узнали о том, что они принадлежали жертве. Теорию о проникновении через окно с помощью веревки мы отвергли сразу: Никаких следов воздействия на подоконниках и на краю крыши.

Ну, и самое интересное: Сахаров сам пришел на ресепшн, взял ключ от номера… Важное уточнение, вместо того, чтобы забрать ключ, протянув руку за стойку, он по неведомой причине пошел на через кабинет, рискуя быть раскрытым. В тот момент в кабинете спал Никита. Он задержался в “слепой зоне” почти на двадцать секунд, когда пройти через кабинет можно за десять с лихвой.

— И что же… Она каким-то образом заставила своего отца все это сделать!? — воскликнул Ромыч.

— Да уж, — вздохнула Варвара, — эта загадка оказалась сложней, чем “закрытая комната в квадрате”. Как можно было заставить жертву прийти и умереть по собственной воле? Зачем Сахаров добровольно участвовал в своем убийстве? Я была вынуждена признать самый абсурдный из вариантов убийства, чтобы найти истину. — заявил детектив. — Сахаров, в самом деле, был сообщником убийцы. И в тот же момент, стал его первой жертвой.

— Как… такое вообще возможно!? — воскликнул Ромыч.

— Ответа у меня не было, но я понимала… Что это и есть ответ на загадку. И мне нужно было веское доказательство моей абсурдной теории…

— Которое ты искала в кабине фуникулера. — сказал Никита. — Я так и не понял, что ты там нашла.

— Нашла там причину, по которой Сахаров задержался на ресепшене на двадцать секунд больше, чем было нужно. — Сказала Варвара. — Дело в том, что заглянув в окно кабины фуникулера прошлым вечером, я нашла внутри нее два предмета: термометр и бобину проводов.

— Не понимаю… — Прошептал Никита. — что они там делали?

— Сахаров сделал вид, что зашел в кабинет только для того, чтобы взять ключ со стойки. — продолжала девушка. — Это был отвлекающий маневр… На самом деле, его целью было подменить термометр. А теперь, следите за руками: Термометр был найден мной в кабине. Кабина упала ночью. Термометр изначально находился в кабинете. Термометр подменили: Он не показал низкой температуры у Ани… на следующий день. То, что изначально было целью подмены: Скрыть от остальных “вампира”.

Базовая логика: Термометр “подменили” до того момента, как упала кабина. Это произошло ночью. Ночью в кабинете было только два человека: Никита и Сахаров. Никита не мог положить нужный термометр в кабину, потому что не выходил ночью из кабинета. Выходит, что подменить термометр мог только Сахаров, пока находился в “слепой зоне” камеры те злосчастные двадцать секунд. Это не объясняет причины поведения жертвы, но доказывает то, что Сахаров — сообщник, соучастник преступления… против себя. Как бы абсурдно это не звучало…

— И все равно… — Оборвал ее Никита. — Так и непонятно, как Сахарова убили в “запертой комнате”. Даже, если он был сообщником, как он позволил… себя убить?

— Сейчас доберемся до этого. — Продолжила Варвара. — Вернемся в самое начало, восстановим последовательность событий: Сахаров и Сообщник вышли из своих аппартаментов ночью. Сначала Сахаров зашел на ресепшн. У него был портфель в руках. Именно там у него был “подставной” термометр. Он подменил аппараты и вышел с ресепшена. Затем Сахаров зашел в недостроенный комплекс: Именно тогда появились его одиночные следы. Он вытащил из подсобки несколько предметов: Бобину с проводом, чтобы мы не смогли починить интернет, а также рабочие кусачки. Эти предметы он выкинул наружу, чтобы сообщнику не пришлось заходить внутрь.

Сообщник оборвал интернет-кабель в каморке, подрезал трос фуникулера… Я сразу высказала теорию о том, что злоумышленник мог это сделать, только если бы встал на платформу кабины. Поэтому на металле остались рубцы от кусачек. Затем сообщник закинул бобину и “настоящий термометр” внутрь кабины, и пустил ее вниз. Не выдержав натяжения, поврежденный трос оборвался и кабина упала.

Умно, ничего не скажешь. Если бы бобину выбросили просто вниз, со склона, то мы бы ее вскоре обнаружили. А так, как говорится, прячь все на самом видном месте.

Закончив, сообщник вернулся к Сахарову и вернул ему броском кусачки. Затем Сахаров с чувством выполненного долга закрылся в номере, предварительно оставив послание на стене, создав “закрытую комнату” и скоропостижно скончался.

— С чего ты решила, что убийца не заходил в номер? Как ты пришла к выводу, что он умер там без вмешательства убийцы? — спросил Никита. — Да, все намекает на то, что убийцы не было в комплексе и номере, но… Это тоже может быть мистификация.

— К тому же, тот факт, что Сахаров подменил термометр, не доказывает причастности к этому Даши. — добавила Октябрина. — Он сделал это, чтобы скрыть присутствие в комплексе “вампира”, но им может быть… кто угодно.

Все неловко переглянулись между собой.

— К счастью, вампиром может быть только тот, кто болен вирусом… И я не говорила о том, что Сахаров умер сам по себе. — Ответила Варвара. — А по поводу того, что убийца не был в номере… Кое-что показалось мне странным в последствии. Вспомните надпись на зеркале: “Возможно, я сейчас стою у тебя за спиной”. Мы тогда еще голову ломали о том, что же это может значить. Но не многовато-ли загадок? Зачем шифровать послание, цель которого — напугать нас, дать точное представление о том, что происходит? Суть, ведь проста: “Среди нас вампир”.

— Почему бы тогда убийце не написать просто: “Здесь был вампир”? — Предположил Ромыч. — К чему тогда эти усложнения, если послание изначально должно было легко расшифровываться?

— Когда мы увидели укус, то загадка перестала быть сложной. Все сразу встало на свои места. К тому же… “Здесь был вампир” — это уж слишком скучно, некрасиво что-ли, тебе не кажется?

— Ну да, не особо эстетично… Так, в лоб. — согласился Ромыч.

— Если очевидное послание неожиданно превратилось в зашифрованное, это могло значить только то, что убийца не был в номере. Иначе, он бы смог все исправить. Это приводило к мысли, что надпись оставил тоже Сахаров, своей рукой. — Уверенно заявила Варвара. — Мы проверили почерк каждого в отеле, но совпадений не выявилось. Значит, это мог быть только погибший.

— И почему же очевидное послание неожиданно превратилось в зашифрованное? — спросила Октябрина.

— Чтобы ответить на этот вопрос, надо было решить главную задачку — Как убили Сахарова. Тут важно припомнить некоторые факты: Сахаров был найден мертвым, лежа на животе — Места укуса не было видно. Именно это превратило послание в загадку, а это значит, что — Сахаров умер “неправильно”. Что-то пошло не по плану. И дело в том, что я разгадала бы суть преступления гораздо раньше, если бы… — девушка неловко посмотрела в пол: — Если бы я пришла туда пораньше, а не завалилась спать после того, как мы нашли упавший фуникулер.

— О чем ты говоришь? — недоуменно спросил Никита.

— Дело в том, что место преступления было уже изменено, когда я пришла в номер. — заявила Варвара.

— Но… — Никита замешкался. — Никто не менял места преступления. Все осталось в том же положении… По крайней мере, с того момента, как я обнаружил Сахарова мертвым. Это было, когда я обошел здание и заглянул в окно. Номер был закрыт, и только потом мы выломали дверь. Я могу подтвердить, что ничего не изменилось.

— Я не говорю, что ты нас обманывал. — сказала Варвара. — Изменили то, что ты никак не мог заметить изначально: Содержимое внутреннего кармана пиджака погибшего. Небольшой такой кармашек, в котором может поместиться предмет меньше детской ладони. Когда мы пришли в номер во второй раз, я обнаружила запах алкоголя на ковре, который успел испариться. Ты подтвердил, что в номере долго никто не жил. Откуда же ему взяться?… Может быть, — медленно проговорила девушка, — это было содержимое той фляжки, которую мы нашли на кухне в номере Сахаровых?

— Сахаров зашел в номер, заперся и скоропостижно умер… выпив содержимое фляжки. — проговорил Никита. — Но… никакой фляжки не было, когда мы открыли номер. — подумав, он добавил: — Нет, она могла быть… Значит, фляжки уже не было, когда я вернулся вместе с тобой.

— Да, — кивнула Варвара, — когда мы зашли внутрь, то первым делом нашли там Дашу. Она, скажем мягко, оплакивала своего отца. Так мы все подумали, поэтому никто не придал внимания ее действиям… Тому, как она незаметно вытащила фляжечку и спрятала в кармане.

— Все равно не понимаю, почему Сахаров пошел на все это. — фыркнула брезгливо Октябрина. — Ты утверждаешь, что у Сахарова и его… дочки была одна цель. Неужели ты хочешь сказать, что целью Сахарова была собственная смерть? Абсурд.

— Совсем нет, — спокойно проговорила Варвара, — Сахаров до самого конца был уверен в том, что у них с убийцей общий план.

— Я уже совсем ничего не понимаю. — пробормотал Никита.

— Мое предположение состоит в том, что Сахаров изначально тоже хотел избавиться от Равдонина и Комарова. Думаю, он видел все немного иначе. Он хотел использовать ситуацию в “Багровом замке” в собственных интересах. Создать мистификацию, в которой погибают совладельцы компании. И очень важно было сделать все так, чтобы не попасть под подозрения.

План был, вероятнее всего, следующий: Все тоже самое — Оборвать связь с миром, запереться в номере с укусом на шее, впасть в “торпор” от укуса. Перед этим рассказать нам жуткую страшилку о том, как его неведомая сила заставила прийти в тот номер… Ну, и так далее. Пока он был бы в “торпоре”, произошло бы еще два убийства, и вишенка на торте…

— Исчезновение дочери. — договорила за нее Октябрина.

— Они… точно не родственники. — добавил Ромыч, поежившись.

— Сомневаюсь, что они родственники. — согласилась Варвара. — Но создать такую мистификацию было выгодно, чтобы всех запутать. Вероятно, они специально подделали документы. В конце истории, по плану Сахарова, Равдонин и Комаров должны были быть мертвы, а Сахаров пролежать в “торпоре” и… потерять дочь. Скорее всего, у них было что-то вроде договоренности: Он остается в живых, а взамен она получает помощь для реализации своего плана. Кто, как не акционер “НекстГена” может быть полезен для убийства акционеров “НекстГена”? Он рассказал о поездке в этот отель, помог подготовить все для реализации плана… Лучше сообщника не представить.

— Но он ей не доверял. — сказал Никита.

— Конечно, он ей не доверял. — хмыкнула Варвара. — Поэтому взял с собой в номер и пистолет, и нож. Дай ему волю, он бы притащил с собой даже святую воду и пулемет… Сахаров лежал на кровати. Ждал момента, когда уйдет в “торпор”… — мечтательно произнесла Варвара. — Сделал несколько глотков из фляжки. В номере давно никто не оставался, поэтому там было холодно без отопления. Хотелось выпить что-то согревающее. Затем бедолага догадался, что с ним что-то не так. Понял, что его отравили. Вскочил с кровати, но не успел даже добежать до двери. Упал на землю, вытянув руку, и умер… Именно поэтому послание на зеркале превратилось в загадку: Мистификация превратилась в настоящее убийство.

— Неприятно это признавать, но я не понимаю только одного… — снова заговорила Варвара. — Как Сахаров повелся… на столь очевидный трюк?

— Хочешь узнать, как у нее получилось этого параноика отравить ядом? — хмыкнул Никита.

— А что? У тебя есть логическое обоснование этому? — Спросила Варвара, сощурив глаза.

— Логическое обоснование? — Никита пожал плечами и закурил новую сигарету. — Да, думаю… есть логическое обоснование для глупости. Страх, как это ни парадоксально, делает человека еще более уязвимым. Он… боялся ее. Но… только одной ее стороны. Настолько боялся ее “вампиризма”, что… совсем забыл обо всем остальном. О том, что убивать… можно совсем по-разному. — сделав тяжку, он продолжил: — Даша доказала нам это. Страх отупляет… Сахаров банально не догадался о том, что лучше держать свою фляжечку с алкоголем… подальше от ее шаловливых ручек…

Лицо молодого человека помрачнело.

— …за что и поплатился.

Все замолчали.

— Осталось последнее убийство: Комаров. — вяло продолжила Варвара. — Здесь большой загадки нет. Как мы уже знаем, убийца выкрал дрон Ромыча, и воспользовавшись им, пригласил Глеба прокатиться на склон горы… — Варвара вытащила из кармана еще одну бумажку: — А это послание для Комарова, где его вынуждают пожертвовать собой ради сына… Мы нашли в кармане его куртки. Чтобы провернуть это убийство, Даше даже не было смысла ехать на гору. Убедившись, что все пошло по плану, она вернулась в свой номер и… убила себя.

— Мне ее немного жалко… — прошептала Оксана. — Не могла же она все это натворить… без причины?

— Да что тебе ее жалко!? — воскликнул Ромыч. — Она трех человек порешала! Какая разница, что у нее там была за причина!?

— Не кричи на меня…

— Зачем она убила себя? — нахмурившись, прошептала Октябрина. — Она же… победила. Зачем… После всего, что она сделала? Тут уж впору… открывать шампанское… В ее случае.

— Может быть, ее совесть замучила? — предположила Оксана.

Не было похоже, что Варвару удовлетворяет такое объяснение. Подумав, она с неудовольствием проговорила:

— Честно говоря… У меня нет ответа на этот вопрос.

ПРИЗНАНИЕ

***

— Надо бы достать бобину из кабины. — произнес Ромыч, поднимаясь с дивана с с намерением покинуть кабинет. — Восстановить связь и вызвать… Спасателей?… Полицию?…

— Священника. — хмыкнула Варвара, вовсе не соизволив улыбнуться собственной шутке.

— Пора… Выбираться отсюда. — выдохнул Ромыч.

***

Правильно говорят, что действие повторенное вновь дается куда проще, чем в первый раз. Никита уже успел поднатаскаться в альпинизме, и кроме того он больше не ожидал удара в спину.

Понадобилось усилие, чтобы открыть примерзшие раздвижные двери фуникулерной кабины. Никита забрал из внутренностей бобину проводов, а также на пару мгновений остановил свой взгляд на термометре, который подобно злобному грызуну, прятался в темноте, под лавкой. И тотчас поспешил отвернуться. Вернувшись на землю, он сразу отдал бобину Ромычу. Техник пообещал, что вскоре все починит.

— Варвара сказала, что хочет с тобой поговорить. — обратилась Оксана, поймав Никиту на ресепшене. Тот как раз собирался подняться в служебные помещений и принять теплый душ.

— Не сказала, случаем, что ей надо? — без энтузиазма отреагировал тот.

Оксана покачала головой.

— И где же она? — Спросил он.

— В… номере своем. — Сказала Оксана, покрывшись едва заметным слоем краски.

Выдохнув, Никита вышел с ресепшена и направился к номеру самой загадочной гостьи этого проклятого отеля.

***

Если бы кто заметил Никиту в безлюдном коридоре гостиничного корпуса, то сразу же заподозрил бы того в предательстве собственных неуклюжих шагов. Он шел медленно, то и дело останавливаясь, словно по голове его нежданно-негаданно ударяла невыносимая мысль. И все-таки он справился, дошел до номера Варвары.

И постучался—

Дверь была открыта. Варвара сидела в кресле у окна, закутавшись в шарф, и бездумно мучила взглядом безжизненный снежный пейзаж.

— Как ты думаешь, зачем она убила себя? — спросила девушка, когда Никита зашел внутрь и уселся на край кровати.

— Тебя это так сильно беспокоит? — спросил он.

— Мне не нравится, когда… я чего-то не понимаю. — Честно ответила девушка-детектив. — Что ты думаешь об этом?

— О том, что тебе не нравится, когда ты что-то не понимаешь?

— Ой, только не начинай… — она брезгливо смахнула нечто невидимое на платье кончиками пальцев. — Мне не нужен психоанализ.

— Значит, психоанализ нужен Дарье Сахаровой. — Никита вздохнул. — Я не знаю… Мне кажется, что… Когда она закончила свою месть “НекстГену”… У нее не осталось никаких причин, чтобы жить дальше.

— Не понимаю. — поморщившись, резко бросила Варвара. — Зачем тогда было мстить, если получишь такой результат?

— А я не понимаю, как тебе это объяснить. — Никита встал с кровати и снова обратился к девушке. — Это все, что ты хотела обсудить?

— Нет, — Варвара, последовав его примеру, встала с кресла и сделала шаг к нему навстречу, но тотчас замерла, — осталась еще одна загадка…

— Какая же? — удивленно, болезненно спросил Никита.

— Каким образом Дарья Сахарова попала в мой номер этой ночью…

Варвара сделала еще один шаг навстречу ему, но тотчас—

Упала на ноги, ударившись лбом о край кровати.

Из ранки потекла алая кровь, и шарф на ее шее ослаблено повалился вниз—

На голой шее ее—

Был след человеческих зубов.

— Осторожно… — Никита подошел ближе, пытаясь ухватить девушку за плечи, но тотчас столкнулся с сопротивлением.

— Оставь меня. — Варвара откинула его руку и уселась на полу, схватившись за голову.

Никита сел рядом с ней, разглядывая укус.

— Итак, — продолжила девушка, — каким-то образом Даша Сахарова попала в мой номер этой ночью... И укусила меня. У тебя есть какие-то идеи по этому поводу?

— Разве это имеет значение? — брезгливо бросил Никита. — Какая разница… Какое имеет значение то, каким замысловатым образом она оказалась ночью в этом номере?

— Замысловатым? — Девушка хмыкнула. — Нет, это неподходящее слово… Просто и легко? Да, это больше подходит к нашей ситуации…

Она поглядела на Никиту исподлобья, не скрывая гнева в глазах.

— Хочешь знать, как она попала внутрь!?

— …

— Ты… Ты открыл ей дверь!

Никите казалось, что ее крик навечно останется в его душе.

ИСПОВЕДЬ УБИЙЦЫ

***

Ночь.

Мне было больно смотреть на Варвару, но я не мог отвести болезненного взгляда.

Господи, за что ты наказал нас, смертных, подарив сердце? Почему я вынужден наблюдать за тем, как умирает человек, который мне не безразличен?

Неужели я влюблен? Неужели… за столько лет бессмысленно прожитых… Я был принужден полюбить?

А как было бы легко сейчас никого не любить.

Как сладко было бы наблюдать за тем, как умирает другой человек, и ничего не чувствовать…

А теперь, сами мысли подобные, были для меня пыткой. И пыткой было любить… И все сначала… Все сначала и снова… И так без конца.

Как же это невыносимо глупо, быть живым.

***

В номере было совсем темно, и только полоска света просачивалась через щель—

Была глубокая ночь, когда меня достиг равномерный-однотонный стук по входной двери в гостиничный номер. Будто бы во сне, я дернул ручку двери—

На пороге стояла Даша Сахарова.

— Даша? — я никак не мог отыскать нужных слов в мозговой каше. — Что… Что ты здесь делаешь? Где ты была все это время?

И все-таки мне хватило ума мгновенно догадаться—

Что я видел перед собой не потерявшуюся девочку—

А того самого монстра, что измывался над нами все эти дни.

Улыбка елейная выдала ее с потрохами.

Ее силуэт…

Силуэт ангела блестел в свете коридорных ламп.

— Добрый вечер. — монотонно проговорила Даша.

Я сделал шаг назад, и хотел было резко захлопнуть дверь, но в руке девушки появился кухонный нож. Она повернула его лезвием к себе и протянула мне с едва заметным поклоном подобно послушнику жреца темного культа.

— Это тебе. — сказала она. — Чтобы ты чувствовал себя в безопасности.

Безопасность — это было чувство, о котором я успел окончательно забыть, и похоже на то, что я больше никогда о нем даже насилу не вспомню.

И все-таки нож из ее руки я забрал.

— Что… тебе здесь нужно? — спросил я.

Она и пришла и добровольно выдала себя. Раскрыла свое лицо. Я в жизни не поверю, что эта ее откровенность обойдется мне дешево.

— Пришла, чтобы предложить свои услуги. — односложно ответила девушка.

— Какие… услуги? — Недоуменно спросил я.

— Кажется, она умирает. — Даша заглянула за дверь, где на кровати сбивчиво вздыхала девушка-детектив.

Мне снова стало больно, а я успел на мгновение об этом забыть.

— Я могу помочь. — заявила нежданная гостья. — Как ты понимаешь… зубки у меня необычные.

Мне понадобилось время, чтобы понять суть ее слов.

Зубы… Значит, она больна “вирусом”? По крайней мере, она так говорит. Насколько мне уже известно, вирус вампиризма способен излечивать людей, когда они бесповоротно больны… Но какой ценой?

Убийца предлагает мне укусить Варвару…

— Ты даже не спросил, что я потребую взамен. — хихикнула девушка. — Или ты думаешь, что я занимаюсь благотворительностью?

— С чего ты решила, что я вообще буду с тобой торговаться!? — зашипел я. — Ты… Ты виновата в том, что произошло! Ты обрезала трос!

— У меня не было желания ей вредить. — также монотонно проговорила Даша. — Честно говорю, мне все это нравилось… Я и не думала, что кто-то в этом месте решится меня изобличить. Когда я догадалась о том, что она… способна на это, мне стало гораздо интереснее играть. Словно, повысился уровень сложности, сечешь? Как в компьютерной игре! Ох, как же мне нравилось видеть азарт в глазах моего соперника… Но так получилось, что она разгадала мою игру раньше, чем следовало… Но и я не лыком шита! Ах, да… К сожалению, мне пришлось вмешаться, прошу прощения!

У меня было невыносимое желание придушить эту дрянь здесь и сейчас.

— И что будешь делать, если я откажусь? — спросил я. — Как я понимаю, нет у тебя никаких сверхъестественных сил. Ты… обычный человек, насколько это возможно в твоем случае.

— Ты!? — воскликнула Даша. — Ты, да и откажешься!? Нет, это невозможно! Ты не можешь отказаться от моего предложения! Неужели ты думаешь, что я пришла к тебе, не зная того, что твой ответ будет уверенное “да”!? А, Никита!?

Глаза ее недобро заблестели в полумраке.

Хищник наблюдал за мной из кустов.

— Я уже давно не верю в сказки. — добавила она полушепотом.

И в тот момент мне стало поистине страшно.

— Ну? — произнесла Даша, сделав шаг внутрь темной комнаты.

— Да… — прошептал я, не веря собственным словам. — Да, я на все согласен.

***

— Мне нужен дрон вашего техника.

Убийца повел меня на улицу.

— Зачем? — спросил я, поспевая за ней, минуя недружелюбные сугробы.

— Какая тебе разница, в самом деле? — бросила девушка, не оборачиваясь. — Ты же не думаешь, что я смогу кого-то убить этой безделушкой?

Конечно, ее слова нисколько меня не успокоили.

Мы пришли на ресепшен.

— Я не знаю, где ваш этот техник прячет свой дрон. — сказала Даша, усевшись в кресло. — Поэтому мне нужно, чтобы ты сходил за ним и вернулся. Как видишь, ничего сложного, а какая прибыль!

Я сделал вид, что глубоко задумался. Глаза бегали по помещению. Лампы на потолке недружелюбно шипели, словно намеревались в любой момент напасть… Вел себя так, словно у меня еще была возможность повернуть назад.

Словно я был готов воспользоваться этой возможностью.

— У меня плотный график. — Поторапливал меня убийца. — Нет у меня времени на то, чтобы здесь задерживаться.

Сжав зубы, я молча поднялся в служебные помещения. Мне понадобилось меньше минуты на то, чтобы аккуратно достать коробку с дроном из подсобки. Вернувшись на ресепшен, я протянул убийце желаемое.

— Если тебе так нужен был дрон, что тебе мешало привести его с собой?

— Я не знала, что он может мне понадобится.

— Ты хотя бы умеешь им пользоваться?… — спрашивая, я надеялся, что она все-таки не умеет.

— Разберемся. — односложно, но уверенно ответила девушка, покрутив металлического робота в руках.

За эти дни я не раз ловил себя на мысли о том, что пытаюсь вообразить себе убийцу. Оказалось, что каждый раз я выдумывал воображаемого человека. Он изначально и до самого конца виделся мне педантичным маньяком, который безукоризненно решил собственноручное кровавое уравнение.

На деле же оказалось, что мы имели дело с чем-то столь хаотичным, построенным на сплошной импровизации… И это пугало еще сильней.

То, что до недавнего времени у нее все получалось.

И, к ужасу своему я понимал, что и дальше ее ждут только победы.

Я чувствовал себя кроликом в клетке—

С безумным художником, который пронзает алой краской.

С хаосом, от когтистой лапы которого уже не сбежать.

— У меня есть вопрос. — собравшись с мыслями, заговорил я. — Я достаточно сообразителен, чтобы догадаться… Дело в “НекстГене”… Это было очевидно… почти с самого начала… И все-таки… Мне хочется узнать причину… Что они… с тобой сделали?

— Надеешься на то, что я все-таки… антигерой этой грустненькой истории? — она мягко хихикнула, подобно бабочке. — Думаешь, что я тот самый злодей, у которого в детстве погибла собака, и он стал плохим мальчиком?

Даша подошла к стойке ресепшена, и быстро оглядела бумаги на столе. Схватив стопку, она немного нахмурившись, стала перелистывать распечатки из газет.

Те самые распечатки газет, которые Варвара показала мне на досуге, после убийства Равдонина. Кровавые истории из желтых газет, которые теперь мне казались реальными, как никогда.

Если одна из этих мрачных историй из прошлого о ней, то сколько же ей уже лет? Все эти годы… она бросила по миру—

Среди нас.

До тех самых пор, пока мы ненароком встретились в этом проклятом месте.

Девушка, наконец, выхватила одну из распечаток и тыкнула в нее пальцем:

— Вот, кажется, это про меня! — воскликнула она бодро, показывая на фотографию замалеванного трупа. — Или это… — она схватилась за другой лист бумаги. — Столько лет прошло…

Голос ее стал мягким и податливым.

Так говорят лишь те, кто ностальгируют.

— Так давно это было, — она неестественно, улыбнулась, оскалив зубы, — что я уже… почти ничего не помню.

***

Перед тем, как вернуться в номер к Варваре, убийца потребовал у меня ключ от собственного номера.

— Так получилось, что я оставила свой ключ в номере в тот вечер, когда пропала. — объяснила девушка. — Надо полагать, что в таких случаях надо обращаться на ресепшен?

Проигнорировав сарказм, я без особого удовольствия достал ключ из сейфа в кабинете.

— Также мне понадобится принтер. — Сказала Даша, когда я протянул ей ключ.

— Зачем?

— Зачем-зачем… — она хмыкнула. — Завтра увидишь.

Она распечатала два листа. Я не видел, что там написано—

И не хотел этого знать.

***

Мы вернулись в номер.

— Как и обещала, — произнес убийца, став с краю кровати, — а слово я свое держу.

— Не делай ей больно… — пролепетал я.

Убийца посмотрел на меня своими глубокими глазами и… по-детски улыбнулся.

А после наклонился над Варварой и вцепился ей в шею.

***

— Прекрати!

Я кое-как оторвал кровососа от Варвары. Тот, не желая отступать, резко отпрянул и упал на пол. Под губами девушки образовались алые пятна от крови. С отвращением она вытерла лицо рукой.

— Удачи и прощай.

Встав с пола, она выбежала из номера. Я догнал ее в коридоре—

И нашлись силы, чтобы задать важный вопрос:

— Кто следующая жертва?

Я боялся, что она не ответит. Девушка остановилась посреди освещенной кишки длинного коридора, и не оборачиваясь, ответила:

— Комаров.

Комаров, значит… Стоило ли спрашивать?

— Не боишься, что я могу помешать тебе? — спросил я.

— Можешь попробовать.

С этими словами дьявол скрылся от меня за дверями лифта.

***

Я уже знал, что не решусь ей… противостоять.

Я никому ничего не скажу.

Была ли причина в том, что Комаров в самом деле заслуживает смерти? Или же дело в том, что я испытал сочувствие к этой несчастной девушке? Может быть, суть в моем страхе перед этим ночным кошмаром… И мне попросту страшно вставать на его пути?

То был момент, когда я был искренне счастлив—

Собственной непознаваемости.

ВАРВАРА

***

— Как-то так.

Никита закончил свой сбивчивый рассказ.

Повисло ловкое и изгибчивое молчание, которое подобно канатному гимнасту, извиваясь, сопротивлялось забвению. Первый раз Варвара посмотрела на, в ее понимании, “это самое обыкновенное существо” и подумала:

“Я совсем не понимаю этого человека”

— Неужели… я так много для тебя значу? — спросила она.

Никита нахмурился, силясь отыскать нужные слова.

— Впрочем, это логично. — заявила девушка, лишив его возможности ответить за себя.

— Что… логично? — недоуменно переспросил Никита, покраснев.

— Логично, что ты решил меня спасти. — объяснила девушка. — Рассудив по существу, я пришла к выводу, что это было грамотное решение с твоей стороны. Скорее всего, ты подумал, что только у меня получится вывести убийцу на чистую воду, разгадав ее трюки. Я правильно поняла тебя?

— А… — усмехнулся Никита. — Ну да.

— Как ты себя чувствуешь после того, как отправил другого человека на смерть? — спросила его Варвара.

— Ты думаешь, что все так просто?

— А что здесь сложного? — хмыкнула девушка.

— А то, что я не человека отправил на смерть… — его голос дрогнул. — Я отправил на смерть каждого… из тех, кто здесь был. Я не знал, кого она убьет на самом деле. Она сказала, что следующей жертвой станет Комаров, а потом… Я проклинал себя в тот момент, когда пропал ребенок… Мне было страшно, когда… Я осознал, что самолично допустил. И, все равно… Я сделал то, что сделал… Потому что так было правильно.

— Что ты имеешь в виду?

— Не все люди равны. — с вызовом заявил Никита. — Не все. Ценность человека проявляется в те моменты, когда… он кому-то не безразличен.

— Значит, я для тебя… ценнее, чем Комаров?

— Когда у меня встал вопрос о том, кого спасти — тебя или кого-то другого… — и снова его голос дрогнул. — Я спас тебя. Почему?… Я не знаю!

Никита рывком поднялся с кресла и так сильно ударил его ногой, что то повалилось набок. Глубоко выдохнув, он опустился на боковину перевернутой мебели.

— Я не знаю… — тихо промолвил он.

Они хотели говорить и дальше… Если бы вовсе решились продолжить этот разговор… Но не успели—

Варвара, схватившись за голову, припала на край кровати. Она чувствовала, как ее нагоняет болезненный жар вперемешку с едкой сонливостью. Глаза ее покалывало. Голова кружилась, как после зубодробительной карусели.

— Как я понимаю, с момента укуса прошло около десяти часов. — выдохнула девушка. — Самое время, чтобы уйти в торпор.

Никита подошел ближе. Глаза его бегали вслед за руками, не зная что им делать.

— Как ты себя чувствуешь?

— Холодно. — честно ответила Варвара.

— Посиди рядом со мной. — Варвара упала на подушку головой, уставившись в потолок.

— Лучше, я посижу на стуле…

— Посиди рядом со мной.

Настаивала она.

Никита сел на край кровати рядом с ней.

Варвара схватила его за руку и сказала—

— Мне страшно.

Так это было странно для его ушей. Он не мог поверить, что ей известные такие чувства, как страх и сомнение. Он невольно крепче сжал ее руку.

— Мне тоже. — честно прошептал Никита.

Варвара чувствовала, что теряет связь с реальностью.

— Ты спрашивал о том, зачем я сюда приехала… — в полубреду шептала девушка.

— Давай… обсудим это позже.

— Ты можешь себе представить, как много в этом мире тайн? И то, что только малое их количество становится явью? У каждого человека, которого ты случайно встречаешь на улице, есть темная история, которую он унесет с собой в могилу. Мир тайн, и мы в нем живем.

— Варвара, успокойся…

— Ты думал… что я как-то связана с “НекстГеном”? Логично предположить, что у нас с ними есть какая-то предыстория. Иначе почему я здесь? Наше прошлое… Оно вынуждает нас оказаться в определенном месте, в определенное время… Даже, если мы не видим связи. Наверное, как и Даше, мне было за что им мстить…

— …

— Нет, — усмехнулась девушка, — мне не за что было им мстить, но я надеялась найти ответы… Не мое прошлое привело меня сюда, а его отсутствие… Ты же не думал, что только “НекстГен” занимался опытами над людьми?

— Ты хочешь сказать…

— У меня нет прошлого. — каждое последующее слово давалось ей с болью. — И, нет, я никогда его не теряла…

У Варвары уже не было никаких улик, чтобы отличить реальность ото сна.

— Нельзя потерять то, чего никогда не было. — прошептала она.

Ей послышалось, как Никита прошептал ей: “спокойной ночи”.

Или же его слова—

Ей всего-навсего приснились?

ЭПИЛОГ

***

Варвара равномерно сопела во мне. Я бы и сам сейчас не отказался вырубиться, чтобы перестать думать.

Я вышел из номера в коридор.

Вокруг меня маячила сплошная неопределенность. Такое бесчисленное множество развилок, которое я с трудом мог себе вообразить.

Что будет, когда мы наконец-то сбежим из этого места?

Я мог вообразить себе только лишь нечто иссиня-черное, в котором ненароком и утонуть будет в пору.

Не вернусь же я обратно в “Багровый замок” после того, что произошло? Будет ли он вовсе существовать с такой предысторией? Впрочем, не стоит недооценивать черный пиар: Проклятые места привлекают людей. Проклятый отель, в котором перерезали кучу людей? Ах, какой неожиданно хороший продакшн. А, может и нет. Кто знает?

Значит, надо идти дальше, оставить это место позади. Кажется, несколько дней назад я не хотел связываться с полицией, когда Варвара запихала в номер Равдонина прослушку. Да уж, накаркал. Теперь наобщаемся вдоволь…

Или того хуже: Повесят все на кого-нибудь из нас, чтобы закрыть это темное дело…

Или того хуже: Я успел пожалеть о том, что все знаю. Те, кто выжил — знали то, что им знать неположено. Если информация о произошедшем просочится в массы, то у многих людей наверху будут проблемы.

Стоит ли обсудить этот вопрос с остальными? Придумать какую-то стройную историю, чтобы не выдать наше знание об этом кошмаре?

Безусловно стоит.

Но—

Как бы нас и вовсе… не стали бы слушать.

После того, что здесь произошло — пара-тройка трупов ничего не изменит.

Нет, лучше об этом не думать вовсе.

К тому же, Варвара. С ней дело еще более заковыристое. Теперь она заражена этим вирусом. Что будет с ней? Будет ли у меня возможность ей помочь? Я был ответственен за то, что с ней произошло… Но хватит ли моей ответственности, чтобы избежать неминуемого?

Следующим утром она придет в себя. Возможно, за нами еще не успеют прийти… И она сможет исчезнуть с радаров.

Хм, вполне в ее вкусе.

А если… за нами придут раньше… И они найдут ее?

Нет, я не хочу об этом думать.

— …

“Нельзя потерять то, чего никогда не было.”

Что она имела в виду, когда сказала эти слова? Был ли это плод ее бредового состояния или же… Она невзначай сказала мне нечто важное?

“Ты же не думал, что только “НекстГен” занимался опытами над людьми?”

Нет, я об этом не думал. Но теперь думаю только об этом. Что удивительного в том, что Варвара та необычна—

Если она не совсем человек?

Уже приходится молчать о том, что она—

В любой момент может превратиться в монстра.

— …

Я доковылял до ресепшена.

***

Мне хотелось узнать, когда Ромыч починит интернет. Я зашел в кабинет и нашел нашего техника.

— Скоро придут за нами. — Бросил он, не оборачиваясь.

Прозвучало это невыносимо зловеще.

Ромыч пристально глядел на букет цветов в углу стойки. Тот самый, который привезли вечером, до первого убийства. Я уже успел забыть о том, как нестерпимо и омерзительно они пахли. Интересно, мы привыкли к этому запаху или же он исчез после того, как цветы окончательно скрючились в предсмертной агонии и засохли?

Странно было смотреть на них.

Как на рудимент прошлой эпохи.

— Я тут подумал, — с умным видом проговорил Ромыч, — про эти цветы… Тебе не кажется, что это подозрительно?

— И что же подозрительного?

— Кто-то заказал их, но так и не забрал. — Ромыч помолчал, а потом прошептал: — Словно… Это тоже часть какого-то плана.

Я сел за стойку, и сделав полукруг на барном стуле, посмотрел на останки цветов с привкусом тоски.

— Нет тут никакого плана. — выдохнул я. — Кто-то заказал цветы, а доставщик… случайно, без какого-либо намерения, отвез их не туда.

— Слышишь?

Равномерное жужжание разрезало тишину. Сколько же раз я слышал этот однотонный звон. Мне не было нужды выходить на улицу, чтобы быть уверенным: Вертолет приближался в нашу сторону, огибая макушки гор.

Что же теперь будет?

У меня не было сил на то, чтобы повторять этот вопрос снова и снова—

Но снова и снова я спрашивал себя—

И вздрагивал.

И снова, и снова я посмотрел на сгнившие цветы с невыносимым отвращением, и прошептал:

— Надо бы их выбросить.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге