Дочь врага Российской империи. Избранная

Глава 1

Кольцо лежало на ладони. Простое, серебряное, без гравировки и камней. Детское.

Последнее подсказал Александр Иванович, указав на размер. И точно, при желании я не смогла бы надеть кольцо даже на мизинец, а у меня тонкие пальцы.

Я зажала кольцо в кулаке, прислушиваясь к ощущениям. Ничего нового. Даже странно, что психометрия мне не дается. И обидно. В кольце ключ к разгадке тайны, что хранит князь Разумовский.

— Способность к психометрии открывается не у всех, — сказал Александр Иванович. — Это сложнее, чем телепатия. По сути, это воспоминания тех людей, что долго держали предмет в руках или касались телом. Но не все подряд, а те, что сопровождались яркими и сильными эмоциями. Предмет как бы впитывает в себя часть картинки, понимаешь?

Я понимала. О психометрии я узнала не от Разумовского. И была уверена, что овладею практикой в свое время.

Только времени не осталось.

В комнату заглянул Ваня.

— Тебя ждут, — сказал он. — Пора.

Я спрятала кольцо в спичечный коробок, а коробок убрала в карман.

— Ванюш, иди сюда, — попросила я, поднимаясь.

И, когда брат послушно подошел, крепко его обняла. Обычно Ваня стеснялся таких нежностей и старался их избегать. Однако сейчас прижался и даже неловко обнял меня в ответ.

— Не ходи, — выдохнул он чуть слышно.

— Надо, — возразила я. — Иначе не видать нам покоя. Да и вообще…

Он тяжело вздохнул.

— Я вернусь, — добавила я. — И ты со всем справишься. Ты у меня молодец.

Ваня хлюпнул носом. Он прекрасно понимал, какие опасности поджидают меня во дворце императора. Да за одно использование чужой ауры можно тюремный срок получить! И это в лучшем случае.

— Так, отставить, — произнесла я строго. — Морозовы не плачут.

— А я не Морозов, — зловредно сообщил братец. — Ну, официально. Так что мне можно.

— Вот тут ты ошибаешься, — сказала я. — Впрочем, решать тебе. Я готова принять тебя в род.

Магический знак на запястье, символ принадлежности к роду, мне вернули давно. Я никому не говорила об этом. Это не тайна, просто… как-то к слову не пришлось. Однако сейчас показала знак брату. Бегущий олень переливался серебряным плетением.

— Правда? — охнул Ваня. — Мне… меня…

— Это законно, — пояснила я. — Ведь ты родился после казни отца. С документами поможет Александр Иванович. Ритуал я могу провести прямо сейчас.

— Да? — Он все еще не мог поверить. — Да! Да, я хочу. Пожалуйста!

Я не сомневалась, что от этого предложения Ваня придет в восторг, потому и отложила его на последний момент. Это поднимет Ване настроение, и прощание не останется в памяти тягостным.

Капля крови, нужные слова, немного родовой силы — и на Ванином запястье появился серебряный олень.

А вот теперь, действительно, пора.

Я потрепала Ваню по волосам и поцеловала в нос Карамельку. Интуиция подсказывала, что мы нескоро увидимся.

— Простите, я заставила вас ждать, — произнесла я, заходя в библиотеку в доме Верховной Ведьмы.

— Ты предупреждала, — напомнил Александр Иванович. — Как все прошло?

— Ваня счастлив, — коротко ответила я.

— Не переживай, я за ним присмотрю, — сказала Алевтина Генриховна.

— Здесь с ним ничего не случится, — добавил Тимофей Иванович.

— Знаю. — Я кивнула. — Спасибо.

— Вечером поезд, надо начинать. — Александр Иванович встал. — Яра, ты готова?

— Да.

Я протянула ему руку, ладонью вверх. Ритуальный нож полоснул по ладони дважды, выписывая крест. Алевтина Генриховна поднесла каменную миску, чтобы собрать кровь. Тимофей Иванович высыпал на рану порошок из заговоренных трав.

Адская боль растекалась по руке, но я терпела.

Алевтина Генриховна едва слышно забормотала неизвестный мне заговор. Тимофей Иванович вторил ей на латыни. Стало легче, боль притупилась. Александр Иванович вдавил в рану маленькую капсулу. И вновь полоснуло болью. Я закрыла глаза.

Мне рассказали о том, как будет проходить ритуал. Предупредили, что будет больно. Осталось лишь дочитать заговор, зарастить кожу и начертить моей же кровью несколько рун, запускающих процесс преобразования. Мне подселили живой артефакт, что изменит ауру и внешность.

Запрещенное колдовство. Если меня раскроют, осудят всех, кто проводил ритуал. Только исполнители и головы лишиться могут. Достанется и той, кто позволила снять с себя слепок.

Если глава отдела эсперов при управлении госбезопасности пошел на такой риск, а Верховная Ведьма и ведьмак его поддержали, дела плохи. В том смысле, что других способов докопаться до истины нет. А делать вид, что ничего не происходит — не вариант.

Веня рассказал Александру Ивановичу о сестре, я — о странных словах Разумовского и о кольце, и Александр Иванович, образно говоря, схватился за голову. Планы пришлось срочно корректировать. Если первоначально я должна была появиться во дворце практически незаметно, и больше слушать, чем действовать, то теперь мне отводилась роль провокатора.

— Яра, как ты? — спросил Александр Иванович.

— Яна, — поправила его Алевтина Генриховна. — Теперь она Яна. Пусть привыкает.

Я честно предупредила Александра Ивановича, что не могу полностью доверять баронессе, из-за ее возможного родства с князем Разумовским. Результат анализа мы еще не получили.

— Мне ты доверяешь? — поинтересовался Александр Иванович. И добавил, когда я ответила утвердительно: — Родственники они или нет, неважно. Алевтина Генриховна нам поможет.

Пожалуй, без ее помощи попасть во дворец было бы практически невозможно. После заговора ведьм малого ковена штат фрейлин для государыни набирали постепенно. И ведьм туда приглашали неохотно. Однако Алевтина Генриховна добилась того, чтобы определенные традиции соблюдались. Хотя бы одна ведьма должна охранять жену императора. Лучше три. Или пять.

Во время визита в Кисловодск количество ведьм среди фрейлин решили увеличить. Государыня попросила заранее представить ей тех, кто будет в свите. Алевтина Генриховна лично сопровождала в Санкт-Петербург трех ведьм. Я стала одной из них.

Яна Заяц, двадцати трех лет от роду, выпускница филиала школы ведьм, что располагался на Дальнем Востоке. Две другие ведьмочки из местных, поэтому с Яной не знакомы, что очень удобно.

Мы с Яной были примерно одинакового роста и телосложения. И цвет волос у обеих рыжий, только разных оттенков. И даже имена созвучны, что тоже облегчало мне жизнь.

— Чувствую себя нормально, — ответила я Александру Ивановичу.

Ого! И тембр голоса слегка изменился. Сава говорил, что мой похож за звон колокольчиков. У Яны он ниже, насыщеннее.

Алевтина Генриховна подала мне зеркало.

Радужка стала серой, веснушки исчезли. Изменилась форма носа, губы казались тоньше, а щеки – круглее.

Я расправила плечи, положила зеркало и повернулась к Тимофею Ивановичу.

— Я готова.

Он кивнул и указал на стул подле себя.

— Имя… Возраст… Дата рождения…

Вопросы сыпались без остановки, и я невольно вспомнила, как проходила полиграф на вступительном испытании. Похоже, только сейчас нет электродов, и мне надо убедить эспера, что я говорю правду.

Да, я Яна. Яна Заяц. Смешная фамилия? Я так не считаю. Родители? Их нет в живых. Отец был бароном. Сирота. Опекун — известный в наших краях купец. Чем занимается? Рыбой. И морепродуктами, да. Ой, я не люблю морских гадов. Почему он? Так дружили они с моим батюшкой, с детства.

Главное, верить, что Яна — это я. И не бояться. Чуть-чуть — можно, все же провинциальной девушке во дворце страшно, особенно в первое время.

Наконец Тимофей Иванович выдохся.

— Сойдет, — сказал он. — Князь на нее много времени тратить не будет, если не заподозрит чего заранее. Все же рекомендация от Верховной, не с улицы девку взяли. Проверка будет формальной.

Александр Иванович согласно кивнул.

— Да, Яна справилась, — подтвердил он. — Держать концентрацию постоянно будет сложнее, но опасность для Яны представляет только князь.

— Вот и хорошо, — произнесла Алевтина Генриховна. — Януся, иди, проверь чемоданы, все ли собрала.

Среди моих вещей — ни одной Яриной. Гардероб для поездки в Петербург Алевтина Генриховна организовала мне за два дня. Только кольцо в спичечном коробке я беру с собой. Александр Иванович согласился, что навряд ли меня будут обыскивать, а прочесть воспоминания кольца надо.

— Не убегай так быстро.

Александр Иванович вышел из библиотеки следом за мной. И обнял, догнав. Молча.

Я тоже помалкивала. Мы уже все обсудили — и мое задание, и способ связи, и пути бегства при провале.

— Яра, если попадешься, уходи Исподом, — вдруг произнес он. — Я разрешаю.

И быстро ушел, не дожидаясь моего ответа.

Вечером того же дня в синий вагон поезда «Кисловодск — Санкт-Петербург» села молоденькая ведьмочка Яна. Она предвкушала знакомство со столицей и радовалась назначению в свиту государыни императрицы.

Глава 2

— Девочки, к вам можно?

Яна постучала в дверь соседнего купе. Там разместились ее новые знакомые, Капитолина Астахова и Тамара Ланская.

— «Девочки», — фыркнула Тома, намекая на бестактность.

— Заходи, — обрадовалась Капа. — Присаживайся.

— А у меня… Вот, угощайтесь. — Яна поставила на стол миску с черешней. — Мытая. И вкусная.

Черешню она купила на станции, у горластой тетки в цветастом сарафане. Белую и красную, крупную, сладкую.

Я предпочла бы стакан семечек или сушеную воблу. Но барышне есть такое неприлично. Я и из своего купе не выходила бы, общество Алевтины Генриховны меня вполне устраивало. Но Яна не могла себя так вести. Ее смущало общество Верховной Ведьмы и тянуло к сверстницам.

Тома смотрела в окно, всем своим видом демонстрируя равнодушие. Капа, наоборот, с удовольствием угостилась черешней.

— Мм… вкусно… — сказала она. — Яна, ты тоже ешь.

Яна взяла ягоду и взглядом указала Капе на Тому.

— Ой, не обращай внимания. — Капа махнула рукой. — Тома не в настроении. Она ехать не хотела, ее родители заставили.

Тома повернулась и смерила Капу злым взглядом.

— Ничего, что я тут? — процедила она.

— Я тоже не хотела, — поспешно произнесла Яна. — Но приказ Верховной… Да и предложение такое, что не откажешься.

— Ты не хотела? — с сомнением в голосе спросила Тома. — Ты?

— Что тут такого? — удивилась Яна. — Тебе можно, а мне нет, что ли?

— Девочки, не ссорьтесь, — сказала Капа, уплетая черешню.

И Тома вдруг выдохнула, перестала дуться, потянулась за угощением.

— Я вот рада, что меня в свиту государыни определили, — похвасталась Капа. — Жаль, что временно. Но я постараюсь проявить себя, чтобы остаться во дворце. А вы не расстраивайтесь. Месяц в Петербурге, две-три недели в Кисловодске, и вернетесь домой.

— И лето закончится, — пожаловалась Тома. — У меня поездка сорвалась.

— На море? — спросила Яна.

— Нет, краеведческая. Мы в клубе весь год к ней готовились. Теперь девчонки поедут без меня.

— А куда? И зачем? — Яна не могла сдержать любопытства.

— На Алтай, фольклорные песни собирать. Среди них могут быть те, что придумали ведьмы…

Глаза у Томы загорелись, она с увлечением рассказывала о шаманских обрядах.

— А ты? — спросила она у Яны, выдохшись. — Ты почему не хотела ехать?

— Далеко. — Яна повела плечом. — Незнакомое всё.

— Ой, темнишь. — Капа погрозила ей пальцем. — Ты же из аристократов?

— Конечно, — ответила Яна. — Мой отец был бароном. Иначе мне не предложили бы стать фрейлиной.

— Верно, — согласилась Капа. — Ни за что не поверю, что дочь барона не мечтала посетить столицу. Дворец! Балы! Женихи!

Я поморщилась бы. А Яна смутилась.

— Я мечтала, конечно, — тихо произнесла она. — Но давно. До того, как…

Она замолчала, но обе девушки уже не могли справиться с любопытством.

— До того, как? — переспросила Тома. — С тобой что-то случилось?

— Договаривай! — потребовала Капа.

Яна вздохнула, колеблясь.

— Вы никому не скажете? — жалобно спросила она. — Это секрет. — Она понизила голос до шепота: — Баронесса меня убьет, если узнает, что я проболталась.

Капа придвинулась к Яне ближе, Тома быстро пересела, заняв место рядом с ними.

— Рассказывай! — потребовали они. — Мы никому… ничего… Слово ведьмы!

— Я покажу. — Яна коснулась пальцами цепочки на шее. — Вот.

На цепочке у нее висел медальон. Она открыла его, позволяя новым подругам взглянуть на фотографию. С нее улыбалась малышка с кудряшками.

— Ой, какая хорошенькая! — воскликнула Капа. — Это кто? Ты?

— Это… моя дочка, — ответила Яна.

— Ты замужем? — удивилась Тома. — Но ведь… так нельзя!

— Фрейлина должна быть незамужней невинной девушкой, — грустно улыбнулась Яна. — Верно. А я родила дочь… вне брака.

Капа прикрыла рот ладонью и округлила глаза.

— Вы обещали хранить секрет, — напомнила Яна.

— Да, да. — Капа закивала.

— Баронесса знает… и скрывает это? — не поверила Тома. — Но ведь это обман на государственном уровне!

— Вот поэтому я и не хотела ехать в Петербург, — пояснила Яна. — Но у вас тут… ведьм-аристократок нет. То есть, вы двое, из подходящих, и все. А Владивосток далеко, можно скрыть неудобный факт.

— Пожалуй, — согласилась Тома. — Не переживай, мы не выдадим твой секрет.

Яна благодарно им улыбнулась. Я же надеялась, что хранить секрет ведьмочки не будут. Это и есть мое задание: пустить во дворце слух, что у фрейлины Яны Заяц есть дочь. Но сделать это так, чтобы Яну не выгнали из дворца в первый же день.

Что ж, начало положено.

Яна еще долго рассказывала ведьмочкам о своей малышке. А я, наконец, немного расслабилась. Притворяться парнем было трудно. Изображать наивную девушку из далекой провинции намного проще.

В Петербург фрейлины прибыли если не подругами, то хорошими знакомыми, связанными одной тайной. Алевтина Генриховна не мешала им общаться. К Яне она относилась так же, как и к двум другим подопечным. И всегда обращалась к ней, а со мной не заговорила ни разу, даже когда мы оставались наедине.

На вокзале в Петербурге нас встретили и сразу же отвезли во дворец, а там отвели в комнаты, где нам предстояло жить. Покои Верховной Ведьмы находились в другом месте, и она покинула нас, велев привести себя в порядок и ждать распоряжений.

Комнаты фрейлин располагались на одном этаже, но нас поселили не по соседству друг с другом. Яна осталась одна. Молодой мужчина в ливрее принес ее чемоданы. Вместе с ним зашла горничная.

— Меня зовут Нора, госпожа, — представилась она. — Я буду вам помогать. Разобрать вещи?

— Да, спасибо, — ответила Яна. — И приготовь чистую одежду, пока я привожу себя в порядок. Для выхода… льняной костюм. Его нужно погладить. И блузку, с кружевным верхом. Туфли…

Нора слушала внимательно. Яна знала, что сегодня ее не представят государыне. Будет внутренняя проверка: разговор с обер-гофмейстериной и статс-дамой, отвечающей за новеньких. После, возможно, придется встретиться с главным эспером дворца, князем Разумовским. Так что требования к одежде не строгие. Достаточно одеться со вкусом и выглядеть опрятно.

Комната маленькая, тесная, с одним окном. Узкая кровать за ширмой, вроде как спальня. Стол с письменными принадлежностями. Потрепанное трюмо. Хорошо, что ванная своя, а в гардеробной вполне хватает места для одежды. Рядом находилось крошечное помещение для горничной. Там стояла гладильная доска. Яна везде сунула любопытный носик, но ничего не успела толком рассмотреть. Торопилась вымыться, ведь неизвестно, когда ее вызовут к обер-гофмейстерине.

К слову, ждать пришлось недолго. Нора только высушила Яне волосы, еще не успела собрать их в прическу, как пришел гонец.

— Вас ждут через десять минут, госпожа, — заявил он. — Будьте готовы, я вас провожу.

Яна заторопилась, а я мысленно чертыхнулась. К чему такая спешка? Обер-гофмейстерина теперь не из ведьм. Неужели государыне не хватает фрейлин?

— Принеси воды, — попросила Яна Нору, когда она воткнула последнюю шпильку в прическу. — В горле пересохло. А оденусь я сама.

Я боялась оставить спичечный коробок с кольцом в комнате. Вещи могут обыскать. И спрятать кольцо тут — не вариант, найдут при желании. Но и с собой брать рискованно. Надо изловчиться и пристроить коробок где-нибудь вне комнаты, а после — незаметно забрать.

Пока Нора отсутствовала недолго, кувшин с водой находился в ее каморке, но мне хватило времени, чтобы достать коробок из саквояжа и сунуть его в карман брюк. Я потому и выбрала льняной костюм, что покрой у него свободный. Коробок никто не заметит.

Следующий маневр я провернула на лестнице. Сопровождающий шел впереди, показывая дорогу, и не видел, как я засунула коробок в свиток. Его держала в руках статуя, украшающая лестничный пролет.

Вскоре я поняла, куда меня ведут. Вернее, к кому. Отнюдь не к обер-гофмейстерине. Сердце забилось чаще, но длилось это недолго. Усилием воли я подавила в себе Яру. Иначе никак. Только Яна может пройти проверку у князя Разумовского.

Слуга велел Яне ждать в коридоре, вошел в комнату с докладом, а после распахнул дверь, приглашая Яну войти. Она шагнула через порог и замерла. Под ноги ей кинулась собака. Вылитый бигль, но на спине — сложенные крылья.

— Тоби, фу! — услышала она мужской голос. — Барышня, не стоит бояться химеру.

Яна растерялась. Ей, и правда, стало не по себе. К тому же, Тоби и не думал отходить. Он тщательно обнюхивал ее туфли.

Глава 3

Химера, похожая на собаку, агрессию не выказывала, и Яна успокоилась.

— Здравствуйте, ваше сиятельство. — Она не стала изображать реверанс, так как надела брюки, но смогла вежливо поклониться. — Позвольте предста…

— Это лишнее, — отмахнулся князь Разумовский. — Я знаю ваше имя. Тоби, ты закончил?

Химера, наконец, отошла. С безразличным видом она легла подле хозяина.

— Присаживайтесь. — Князь указал Яне на стул. — Прошу прощения, что не дал отдохнуть с дороги. Дело в том, что его величество сегодня покидает дворец, и я обязан его сопровождать. После недавних событий всех фрейлин ее величества тщательно проверяют, особенно ведьм. Надеюсь на ваше понимание.

— Да, конечно, — ответила Яна, присев. — Я понимаю, ваше сиятельство.

— Не бойтесь, я не сделаю вам ничего плохого. Так… задам несколько вопросов. Прошу отвечать честно.

— Да, ваше сиятельство.

Яна испытывала страх, но небольшой, вполне объяснимый. Князь — эспер, он его чувствует.

— Поговорим о вас. Итак, вы родились во Владивостоке…

А вопросы были простыми, без подвоха. Или Яна их не заметила. Князь расспрашивал о семье, об опекуне, об учебе. Он улыбался. И вроде бы остался доволен ответами.

— Вот и все, милая барышня, — объявил он вскоре. — Можете идти.

Он потянулся к колокольчику, чтобы позвать слугу.

«И это все?» — чуть не вырвалось у Яны. Но она сдержалась. Мило улыбнулась князю и поспешила оставить кабинет.

В коридоре она столкнулась с Капой.

— Подождите здесь, — сказал ей знакомый слуга. — Я провожу вас.

— В этом нет необходимости, — заверила его Яна. — Я запомнила дорогу. — И добавила, на всякий случай: — Ведьма не может заблудиться.

— Как пожелаете, госпожа. Но мне все равно туда же, куда и вам. Нужно привести сюда еще одну девушку.

«Тамару, — сообразила Яна. — Что ж, придется подождать».

Я с этим не согласилась и даже сделала несколько шагов по направлению к лестнице. Удобный момент, чтобы забрать коробок! Но что, если слуга меня нагонит? Нет, лучше не рисковать.

Пройдя проверку у Разумовского, я чувствовала себя спокойнее. Он определенно ничего не заподозрил, иначе не отпустил бы Яну так быстро. Не зря «двойник» — запрещенное колдовство. В отличие от «личины», его никак нельзя обнаружить. Меняется всё: тело, аура и даже запах. Я переживала, что Тоби сможет меня узнать, ведь он не обычная собака, а химера. Однако Александр Иванович был прав, «двойник» — это абсолютная маскировка.

Правда, есть и подвох. Энергии «двойник» жрет немерено. Чем выше уровень силы, тем дольше можно продержаться. У меня, с десятым уровнем, есть в запасе пара недель. За это время нужно успеть распространить слух о внебрачной дочке и покинуть дворец под благовидным предлогом.

— Запрещаю тебе заниматься там чем-либо еще, — сказал Александр Иванович. — Категорически. Слушай разговоры, но не подслушивай специально. И к Разумовскому не лезь. Это приказ. Ты и без того в большой опасности.

И не разоблачения он больше всего боялся. Он был уверен, что с ролью фрейлины я справлюсь.

Чеслава Дорофеевна Головина — не единственная ведьма, потерявшая дочку. За три года до смерти Виолы исчез ребенок одной из хранительниц Крыма. Случилось это недалеко от Карасубазара, и никто не связал происшествие с Ливадийским дворцом. Однако император в то время отдыхал на море.

Девочку так и не нашли. Посчитали, что она утонула.

Следующей жертвой стала дочь эспера. Считалось, что она ушла из дома без разрешения, потерялась в горах, сорвалась в пропасть и разбилась. Александр Иванович включил этот случай в список, потому что тело было обескровлено, как и у Виолы. Это произошло уже в окрестностях Кисловодска, когда император поправлял здоровье на водах.

Четвертая девочка, тоже дочь эспера, пропала в Московской губернии. По версии следствия она заблудилась в лесу и ее съели волки. Император в это время находился в Кисловодске.

Еще три дочери ведьм исчезли бесследно в разных концах империи, когда император отдыхал в Ливадийском дворце.

Семь девочек погибли или пропали без вести с промежутком от двух до четырех лет. И вот император вновь собирается в Кисловодск…

— Почему вы считаете, что это как-то связано с императором? — спросила я у Александра Ивановича, когда он рассказал мне о том, что удалось выяснить перед отъездом Яны в Петербург. — Есть же ведьмино проклятие.

— Очень удобно объяснять смерть ребенка проклятием, — сказал он. — Нет, Яра, я ни в чем не уверен. Это только подозрения, и я очень хочу ошибиться. Мне с самого начала не давал покоя один вопрос… Так ли предана Чеслава Головина императрице, что организовала заговор против ее мужа? Или у Чеславы был личный мотив для ненависти?

— Разве ее не допрашивали ментально?

— Ее допрашивал князь Разумовский. Я присутствовал при этом, но… Ты ведь понимаешь?

Я понимала. При желании Разумовский мог обойти щекотливую тему. Или по приказу императора.

— Я попробую побеседовать с Чеславой, — продолжил Александр Иванович. — Если она рассказала сыну о тайне, что хранила долгие годы, то не промолчит. Версию о том, что случай не единичный, подсказала Алевтина Генриховна. Кому, как ни ей, знать все о детях ведьм из Ковена. Дочки эсперов — моя находка. Насторожил слишком большой перерыв между, как потом выяснилось, второй и пятой жертвами. Но ты права, Яра, это все может быть притянуто за уши. Слишком мало времени для анализа, слишком паршивые выводы напрашиваются.

— Наступило время для очередной жертвы? — спросила я. — Император едет в Кисловодск.

— Если я прав, то похоже, что наступает, — вздохнул Александр Иванович. — Если нужна девочка, рожденная от ведьмы или эспера, возрастом не старше десяти лет, то выбор невелик. Я могу обеспечить охраной каждую из них. И любая охрана проиграет князю Разумовскому. Для эффективных мер нужны доказательства. Поэтому мы и предложим императору несуществующего ребенка. Незаконнорожденная дочь фрейлины непременно соблазнит убийцу, это легкая добыча.

А еще он считал легкой добычей меня, потому и боялся не разоблачения, а несчастья, что может случиться с Яной.

Мои друзья в Кисловодске рисковали не меньше. Они искали место, где детей приносили в жертву. О ритуале, для которого нужна детская кровь, рассказал Тимофей Иванович.

К горлу подкатывала тошнота, стоило подумать о чудовище, убивающем детей ради того, чтобы жить самому. Но осознание того, ради чего я рискую, придавало сил.

Александр Иванович считал, что лишь два человека во дворце способны на такое преступление: император и его личный эспер. И вина лежит на обоих. Я же оправдывала князя Разумовского. Из-за кольца, что он мне отдал. Оно детское. Оно должно хранить память о чудовищном ритуале. И, значит, Разумовский хочет, чтобы я узнала о преступлениях, творящихся во дворце. Правда, я еще не понимала, при чем тут свадьба. Разве что кровь ребенка, рожденного от ведьмы и эспера, будет иметь большую силу.

От этого преступление императора становилось особенно мерзким. Ведь Разумовский — его сын, хоть и незаконнорожденный. Убийства детей сделали из императора нелюдя. Тимофей Иванович сказал, что ведьмаки называют таких тварей личами. Похоже, для лича… нормально планировать убийство собственной внучки.

Я прекрасно понимала, почему Александр Иванович хочет ошибиться.

Яна прошла мимо статуи, где в свитке лежал коробок с кольцом. Слуга шел быстро, я не успела бы залезть в тайник. Но потом мне повезло, горничная куда-то ушла. Я выждала несколько минут, выглянула в коридор. Убедившись, что там никого, пробежалась до лестницы и забрала коробок. Кольцо никуда не исчезло.

Вернувшись к себе, я осмотрела вещи. В саквояже определенно кто-то рылся. Значит, я поступила правильно, забрав коробок из комнаты. Теперь можно носить его в кармане. Навряд ли я встречу Разумовского в ближайшие дни.

— Госпожа, вы уже вернулись, — произнесла Нора, заходя в комнату. — Вам что-нибудь нужно?

— Ты можешь узнать, когда меня примет обер-гофмейстерина? Сидеть в комнате скучно, я хочу съездить в город. Никогда не была в столице.

Нора уставилась на меня, как на ненормальную.

— Госпожа, навряд ли вы можете покидать дворец без разрешения. То есть, не можете. Разве вам не говорили?

— Говорили, — легко согласилась я. — Но я подумала, что это чересчур строгое правило. И его можно обойти.

В карман горничной опустилась купюра номиналом… приличным, между прочим, номиналом. Яну вырастил купец, и такое поведение вполне в ее стиле.

— Нет, нет. Я не могу! — решительно возразила Нора.

Она попыталась вернуть мне деньги. Но я отказалась, смеясь.

— Хорошо. Тогда выясни, когда меня примут. Если нескоро, принеси какой-нибудь еды, я голодна. Ужин еще долго ждать.

По дворцовым правилам, прием пищи был строго регламентирован. Но тут можно договориться с поварами, за определенную мзду. У фрейлин посредником в таких делах выступали горничные.

Нора сделала вид, что недовольна моей просьбой, однако отправилась ее выполнять. Вскоре она вернулась с пирожками и фруктами.

— Навряд ли вас сегодня примут, госпожа, — сказала она. — Государыня отправилась в монастырь, молиться. Там она проведет дня три, не меньше. Свита ее сопровождает.

— Зачем же мы так спешили в Петербург? — удивилась я.

— Мне о таком знать не положено, — ответила Нора.

— Узнай у баронессы Кукушкиной, сможет ли она меня принять прямо сейчас, — попросила я. — Мы приехали вместе.

— Она покинула дворец вместе с его величеством.

Под ложечкой неприятно засосало. И не от голода.

Глава 4

Была бы я спокойнее, если бы знала наверняка, родственники ли князь Разумовский и баронесса Кукушкина? Не уверена. Я доверяла Александру Ивановичу, и на этом можно остановиться. Все остальное — вполне естественные треволнения.

Полностью избавляться от эмоций в работе я так и не научилась. Зато у меня уже хорошо получалось их скрывать.

Яна изобразила растерянность.

— Вот как… — протянула она. — Чем же мне заняться?

— Не могу знать, госпожа, — ответила Нора.

— Не может быть, чтобы насчет нас не оставили никаких распоряжений, — капризно заявила Яна.

— Возможно, вам следует проявить терпение, — невозмутимо посоветовала Нора.

— О, но я не хочу ничего особенного, — возразила Яна. — Всего лишь получить разрешение на прогулку.

— Вы говорили, что голодны. Начните с этого, — посоветовала Нора. — Я сделаю вам чай.

Она скрылась в своей каморке, а я с чувством выполненного долга набросилась на пирожки.

И чем заняться в ближайшие дни? Время идет, их величеств во дворце нет, подслушивать некого. Чую, моими собеседницами и спутницами будут Капа и Тома. Ведь свита сопровождает государыню!

Нора принесла вкусный чай. Я поблагодарила ее за заботу.

Вскоре оказалось, что Нора ошиблась, не вся свита императрицы покинула дворец. Меня пригласили к статс-даме, которая отвечала за фрейлин-ведьм. Войдя в ее гостиную, я обнаружила там Капу и Тому. И накрытый к чаю стол.

— А, вот и Яночка. Проходи, присаживайся, будем знакомиться.

Мне навстречу поднялась приятная женщина лет тридцати пяти. Брючный костюм, короткая стрижка, минимум косметики и украшений. Она окинула Яну взглядом и улыбнулась.

Я потеснила «двойника», чтобы ощутить эмоции статс-дамы. Необычное для дворца дружелюбие настораживало.

Ничего негативного я не почувствовала. Возможно, эмоции были дежурными, обязательными для знакомства с новенькими девушками. Однако это не преступление.

— Марина Алексеевна, княгиня Ветковская, — представилась статс-дама после того, как я назвалась. — Протоколы оставим для тронного зала. Не возражаете, девочки?

Капа и Тома высказали полное согласие, и я к ним присоединилась.

— Князь Разумовский утвердил ваши кандидатуры, так что представление Татьяне Леопольдовне — чистая формальность.

Татьяна Леопольдовна Чернова — та самая обер-гофмейстерина, что сопровождала государыню в поездке в монастырь.

Марина Алексеевна лично разлила чай, выставив за дверь всю прислугу.

— Угощайтесь, девочки, не стесняйтесь, — говорила она. — На обед вы, к сожалению, опоздали, а до ужина еще несколько часов. Устали в дороге? Сегодня можно отдохнуть, лечь спать пораньше. Завтра я проведу вас по дворцу, чтобы не возникало неловких ситуаций, если государыня отправит вас с поручением. Потом, если будет желание, пройдитесь по магазинам, обновите гардероб. Вам предоставят машину для поездки в город.

Яна заерзала на стуле от нетерпения. Город! Магазины! Новые платья!

Я уговорила пару пирожных, стараясь не думать о Карамельке. Моя сладкоежка за таким столом наелась бы до отвала.

Марина Алексеевна перечисляла основные правила дворца, рассказывала о наших обязанностях.

— Дежурства распределены между всеми фрейлинами, и обязательно хотя бы одна ведьма должна находиться при государыне. Но одна — это мало, особенно во время путешествия к источникам. Так что мы очень рады вашему приезду.

Во время дежурства фрейлина должна находится при государыне, сопровождать ее везде и выполнять ее поручения. Отвлекаться нельзя, манкировать обязанностями нельзя. Зато в свободное время можно заниматься своими делами: читать, рукодельничать, гулять в парке. Отлучаться из дворца можно, но обязательно надо ставить в известность Марину Алексеевну. По распоряжению императора фрейлин сопровождает охрана. А фрейлин-ведьм — эспер.

— Это вынужденная мера, — вымученно улыбнулась Марина Алексеевна. — Ведьмам до сих пор не доверяют полностью.

Яну вполне устраивал такой расклад. Сопровождающий — это даже хорошо. Заблудиться не даст, пакеты с покупками донесет. Я же мысленно поморщилась. Это даже вне стен дворца не получится расслабиться.

— А сегодня можно поехать в город? — спросила Яна. — Я не устала. Так хочется посмотреть на Неву, побывать на Дворцовой площади!

— Ты впервые в Санкт-Петербурге? — поинтересовалась Марина Алексеевна. И, дождавшись моего кивка, обратилась к Капе и Томе: — Девочки, вам тоже хочется в город?

— Нет, благодарю, — отказалась Тома. — Я устала, и лягу спать раньше, пропущу ужин.

— А я уже договорилась почистить перышки в салоне, — заявила Капа. — Массаж, масочки…

Свитским дамам во дворце оказывали косметологические услуги. Проще говоря, работал бесплатный салон красоты.

— О, я могу подождать до завтра. — Яна сделала вид, что смущена. — Наверное, неудобно организовывать поездку для меня одной.

Мне так и вовсе не хотелось никуда ехать. Я тщательно отыгрывала роль провинциалки, впервые прибывшей в столицу. Может, тоже на массаж сходить? Свитских во дворце почти не осталось, значит, мастера свободны.

— Я понимаю твое нетерпение, Яночка, — сказала Марина Алексеевна. — Сейчас узнаю, есть ли свободный эспер, чтобы тебя сопроводить.

Выяснилось, что поездка возможна, но через час. На радостях Яна выпросила разрешение вернуться во дворец после ужина.

— Если проголодаюсь, поем в городе, — сказала она. — Сейчас же белые ночи, верно? Хочу посмотреть, как разводят мосты.

— Боюсь, не получится, Яночка, — возразила Марина Алексеевна. — Мосты разводят после часа ночи, а тебе нужно вернуться к полуночи.

— О, как в сказке про Золушку, — разочарованно протянула Яна.

— Твоя машина не превратится в тыкву, но есть определенные правила, — напомнила Марина Алексеевна. — Впрочем, я запомню твое желание. Как-нибудь посмотришь и на мосты.

Яна благодарила и радовалась, я же заранее изнывала от скуки. Петербург, безусловно, красив. Первое время я с удовольствием гуляла по центру. Потом наизусть выучила все локации, и времени наслаждаться видами не осталось. А еще есть памятные места…

Я успокаивала себя тем, что скоро вернется государыня, и Яна будет дежурить подле нее, а не на экскурсии бегать.

Костюм для прогулки я приготовила без помощи горничной. Это во дворце дресс-код, а вне его Яна может одеваться, как хочет. Поэтому я выбрала удобную одежду: джинсы, худи и кроссы.

Нора сказала, что у нее «технический перерыв», и, если мне что-то понадобится, есть звонок, кто-нибудь да придет. Я же ждала эспера. Он должен зайти за мной, когда освободится. Марина Алексеевна предупредила, что не знает, кто это будет, но посторонних во дворце нет, и мне нечего опасаться.

«А что, были случаи?» — хотела спросить я.

— Я никого не боюсь, — ответила беспечная Яна.

Я воспользовалась тем, что осталась одна, и вынула из коробка кольцо, зажала его в кулаке. Может, зря я пытаюсь сосредоточиться? Наоборот, надо расслабиться? Чаще всего я слышала мир, не прислушиваясь. Или вот эмоции. С ними проще всего, даже напрягаться не надо. А проективная телепатия, к примеру, получилась легко, когда я разозлилась. Откровенно говоря, все сложные «трюки» я выполняла в состоянии сильного стресса, спасая чьи-то жизни. Это поможет овладеть и психометрией?

Я честно старалась, но ничего не получалось. Представляла маленьких девочек, убитых чудовищем. Ужасалась. Злилась. Говорила себе, что от меня зависит, погибнет ли кто-то еще. И ничего.

После получаса тщетных усилий я разжала кулак, и кольцо, звякнув, упало на стол. Разумовский переоценил мои силы.

Я взяла в руки коробок, повертела его в пальцах. И почему он? Разумовский не курит. Или я чего-то не знаю? Коробок старый, потрепанный. Им пользовались, а не купили и выбросили спички, чтобы спрятать колечко. Чей он? Неужели не нашлось чего-то подходящего…

Вот тут меня и накрыло. Резко, внезапно. Я будто очутилась в другом месте. Даже испугалась, что кто-то дернул меня в Испод. Однако находилась я не на изнанке мира.

Помещение без окон, освещенное факелами и свечами. Они везде — на стенах, на полках, на полу. Треск пламени, запах гари. Стены каменные, потолка не видно, а пол, кажется, земляной. Посередине — каменный стол. Жертвенник? Вокруг него, на полу, нарисованы руны. Они вспыхивают алым цветом.

Чей-то скрипучий голос спрашивает:

— Принес?

Шаги в тишине. Я вижу со спины фигуру в плаще и капюшоне. Когда человек отступает, на столе появляется ребенок. Девочка. Она или без сознания, или уже мертва.

«Нет!» — хочу закричать я. Но не могу. Меня там нет. Я наблюдаю за происходящим глазами человека, в руках которого коробок спичек.

В руках у того, кто стоит ко мне спиной, появляется… длинная игла?

Раздается стук в дверь. Видение исчезает.

С колотящимся сердцем я бросила коробок на стол. Я не могу на это смотреть! Это… это… жуть! Кошмар, что страшнее собственной смерти!

Александр Иванович был прав. Что же делать…

Стук повторился. Я подпрыгнула на стуле от неожиданности.

Так это стучат в мою дверь? Так, нужно успокоиться. Меня нет. Есть Яна. А она ничего не видела, ни о чем не догадывается.

— Войдите, — крикнула Яна.

— Прошу прощения, мне сказали, что вы меня ждете, — недовольно произнес Венечка, переступая порог моей комнаты.

Яна никогда не видела Вениамина Головина. И не знала о его существовании. Только это меня и спасло.

— Вы, наверное, тот эспер, что будет меня сопровождать? — спросила Яна, улыбаясь. — Здравствуйте. Меня зовут Яна.

И она протянула ему руку.

Глава 5

Александр Иванович предупредил, что я могу встретить во дворце какого-нибудь знакомого. Из тех, кому я доверяю. Это опасно, потому что я могу забыться и выдать себя. Но еще опаснее увидеть кого-то из нашей команды.

— Использовать «двойника» запрещено законом, но это, как видишь, не останавливает даже меня, — сказал он. — Поэтому не верь никому. Если к тебе придет Сава, не верь. Если придет Ваня, не верь. Если приду я, не верь. Ты — Яна Заяц. Точка.

Я знала, чем заняты ребята, а они о моем задании — нет. Александр Иванович объяснил, что это из соображений безопасности. Если их спросят обо мне, им не нужно будет врать. Для всех я находилась в школе ведьм.

Однако могла возникнуть ситуация, когда связь со мной необходима.

— Не исключаю того, что ты столкнешься с настоящим Савой. Или со мной, — наставлял Александр Иванович. — Не открывай себя, пока не услышишь пароль. «Мой дядя вчера вернулся из Африки, привез оттуда чемодан с алмазами».

— Почему такой длинный? — удивилась я.

— Потому что надежный, — сказал Александр Иванович. — Это фраза, которую практически невозможно произнести случайно. Ничтожная вероятность совпадения есть, поэтому пароль будет и у тебя. Спроси, сколько штук поместилось в чемодане. Форма вопроса любая, главное — смысл. Если это кто-то из нас, в ответ ты услышишь цифровой код. Шесть, три, семь, девять. Это случайный набор цифр. Не шестьдесят три, семьдесят девять. Не шесть тысяч триста семьдесят девять. Шесть, три, семь, девять. И никак иначе. Только после этого можешь признаваться, что ты еще и Яра. Кстати, тот же самый пароль действителен для незнакомых тебе людей.

— Почему-то сейчас мне стало по-настоящему страшно, — призналась я.

— Бойся, Яра, — серьезно ответил Александр Иванович. — И будь начеку. Это сохранит тебе жизнь. Запомни, как бы я не уверял тебя при встрече, что я — это я, не верь, пока не услышишь полный пароль.

Так что… я не была уверена в том, что вижу перед собой Венечку Головина. К тому же, он должен находиться в Кисловодске. Александр Иванович собирался договориться с Разумовским…

Не получилось договориться, и Венечку вернули в Петербург? Но не во дворец же! Его отсюда выставили, насколько я помню. Или все же Разумовский привлек его для усиления охраны? Или… потому что подозревает, что я проникла во дворец?

Все это пронеслось в моей голове, пока Яна знакомилась с Вениамином Головиным. Ей поцеловали руку и заверили, что «да, тот самый». И спросили, готова ли она к прогулке.

— О, буквально минутку! Я только возьму сумку, — прощебетала Яна.

Об африканском дяде с алмазами Венечка мне не сообщил.

«Может, ждет подходящего случая?»

У одного из подъездов дворца нас ждала машина с водителем. Вениамин усадил Яну на заднее сидение, сам сел спереди.

— Куда вас отвезти, госпожа? — спросил водитель.

— Куда-нибудь в центр города. Я нигде не была. Что бы вы посоветовали посмотреть в первую очередь? — разволновалась Яна.

— Право, не знаю, — ответил водитель.

Вениамин не спешил помогать. Яна стеснялась обратиться к нему, потому что, мягко говоря, вел он себя неприветливо.

— Ну… на Дворцовую площадь, наверное, — неуверенно произнесла она.

Водитель кивнул, машина тронулась с места. В салоне повисло тягостное молчание.

Я пыталась представить, интересуется ли Яна мужчинами. С одной стороны, она молода и одинока. С другой, у нее ребенок. Наверное, женщина, вырвавшись из дома, захочет развлечься. Вениамин Головин — привлекательный парень. Яна должна с ним флиртовать.

Я предпочла бы смотреть в окно и не думать о том, что Венечка тут для того, чтобы меня разоблачить. Неужели я все же в нем ошиблась? Так, стоп! У него выбора нет, если это приказ Разумовского. Или это вовсе не Венечка?

Я мысленно вздохнула и призвала на помощь Яну.

— Вениамин, вы — уроженец Петербурга? — спросила она.

— Да, — коротко ответил он.

— О, вы хорошо знаете город! Будете моим экскурсоводом?

— У меня несколько иная миссия.

Вениамин отказал довольно вежливо, со мной он никогда не церемонился, но Яна сделала вид, что не поняла намека.

— Одно другому не помешает, — заявила она. — Вы же будете меня сопровождать. Неужели вам трудно? Покажите мне ваши любимые места.

— У меня их нет.

Яна сочла, что может слегка обидеться.

— Я веду себя навязчиво? Конечно, для вас я провинциалка…

— Такого я не говорил, — вежливо ответил Венечка. И добавил после паузы: — И не имел в виду.

— У вас есть девушка? — бестактно спросила Яна. — Она будет ревновать, если вы проявите ко мне капельку сочувствия?

— У меня нет девушки, — сдержанно произнес Венечка. — Вы нуждаетесь в сочувствии?

— Разумеется, да. Мне неловко, страшно и любопытно одновременно. Вы же не хотите пожалеть бедную девушку, впервые попавшую в столицу. О, я будто зову вас под венец! Всего лишь прошу показать город.

Что-то в речи Яны проняло Венечку. Он развернулся к ней, взглянул с интересом.

— Неловкость и любопытство я понять могу. Откуда страх? Я вас напугал?

— О, вы же… эспер. — Последнее слово Яна произнесла одними губами. — Вы видите меня насквозь. Это пугает.

— Разве вы скрываете что-то нехорошее? Или… противозаконное?

Мне стало не по себе. Яна же беспечно рассмеялась.

— Разумеется, нет.

— Тогда вам нечего бояться.

Венечка усмехнулся и отвернулся.

Во время разговора я пыталась понять, знает ли он, что Яна — это я. Знает и ждет подходящего момента? Не знает и пытается расколоть?

Увы, я не пришла к определенному выводу.

— Останови на Невском, у метро, — сказал Венечка водителю.

Неужели снизошел? Яна обрадовалась. Я насторожилась.

— Вашим экскурсоводом я не буду. — Венечка подал Яне руку, помогая выбраться из машины. — Но проведу маршрутом, неизвестным большинству туристов. При условии, что вы будете помалкивать. Наслаждайтесь видами и атмосферой.

— Хорошо, спасибо, — ответила Яна.

«Хам», — рассердилась я.

Я не боялась, что Венечка ощутит мои эмоции. Яна могла сердиться и не показывать этого внешне. Все же он игнорировал ее флирт. А она и волосы поправляла кокетливым жестом, и томные взгляды кидала, и даже облизывала губы, намекая на свой интерес.

С Невского проспекта мы свернули на набережную, в сторону храма Спас на Крови. Прошли мимо Итальянского моста до Малой Конюшенной улицы, миновали Шведский переулок и очутились на Большой Конюшенной. Там Венечка нырнул в арку между домами.

Яна вертела головой, рассматривала архитектуру, читала вывески, восхищалась. На Певческом мосту она взвизгнула от полноты чувств.

— Это же причал? — спросила она у Венечки. — О, я хочу отправиться в путешествие по каналам. Пожалуйста, пожалуйста!

— Вы хотели посмотреть на Дворцовую площадь, — сухо произнес он. — Она в двух шагах отсюда. Однако пойдете вы туда или отправитесь в водное путешествие, зависит исключительно от вашего желания. Позвольте напомнить, что я — ваш сопровождающий, и ничего более.

Отповедь показалась Яне унизительной, и она обиделась всерьез. Часто заморгала, отвернулась. Стиснула ручку сумки так, что костяшки пальцев побелели.

— Я всего лишь хотела познакомиться поближе, — сказала она дрожащим голосом. — Мы с вами ровесники. Гулять с хорошим знакомым не столь унизительно, как гулять в сопровождении соглядатая. Но я вас услышала. Как мне пройти на площадь?

Венечка указал направление. Яна уже спустилась с моста, когда в спину ей крикнули:

— Яра! Яра, стой!

Я не обернулась только потому, что ожидала чего-то подобного. А Венечка догнал меня и схватил за руку. Я с трудом сдержала рефлексы. Прошло то время, когда Головин мог обращаться со мной грубо! Однако Яна… испугалась.

— Что вы себе позволяете? — растерянно спросила она.

— Не надоело? — прошипел Венечка, наклонившись к моему уху. — Как ты могла на это пойти? Где твои мозги?

— Я… я вас не понимаю…

Он сверлил меня взглядом, крепко сжимая запястье.

— Я сейчас закричу, — жалобно произнесла Яна.

И заплакала.

Глава 6

Яна плакала, я злилась, а Венечка, бледный как смерть, смотрел на нас, плотно сжав губы.

Я боялась прислушиваться к его эмоциям. Если передо мной не Венечка, а Разумовский, это может меня выдать. Стоило ли верить взгляду? В нем мне чудилось отчаяние.

— Барышня, у вас все в порядке? — Рядом с нами остановился пожилой мужчина с тросточкой. — Этот молодой человек к вам пристает? Могу позвать городового.

— Н-не надо, — всхлипнула Яна.

Это же позор какой! Приехать в столицу и угодить в скандал. Наверняка, странному поведению Вениамина есть какое-то объяснение. А если что… так она его и без посторонней помощи проклянет.

— Я не пристаю к барышне. Я ее сопровождаю, — произнес Венечка. — Мы не смогли договориться, и я вспылил. Я не прав. Яна, приношу свои искренние извинения.

— Как пожелаете, барышня, — сухо сказал мужчина и откланялся.

На Венечку он даже не взглянул. А тот, наконец, разжал пальцы.

Яна ждала объяснений.

Венечка подал ей платок, на его лице появилась досадливая гримаса.

— Извинения искренние. Яна, правда вас не обрадует, но вы должны понять. После того, как ведьмы устроили прорыв, каждую фрейлину тщательно проверяют.

— Так это проверка? — вспыхнула Яна. — Вы… вы специально…

— Да, — подтвердил Венечка. — Я получил приказ. Вы же понимаете, что такое приказ?

— Да… — Яна уже вытерла слезы и комкала в руках платок. — Но почему именно так? Кажется, вы назвали меня… Ярой?

— Понятия не имею, — соврал Венечка, не моргнув глазом. — Я действовал согласно инструкции.

— А Капу… Капитолину и Тамару… тоже будут так проверять? — не унималась Яна.

— Не знаю, так или иначе, но обязательно. Вы — самая подозрительная из вашей тройки. Приехали издалека, о вас мало что известно. И в первый же день рветесь в город. Вот мне и приказали вас проверить.

— Какой кошмар, — пожаловалась Яна. — А я всего-то хотела посмотреть столицу.

— А еще у вас есть какая-то тайна, — добавил Венечка. — Чувствуется, что вы что-то скрываете.

Яна смутилась и отвела взгляд. Я же возликовала.

Венечка передо мной или его двойник, не имеет значения. Я не услышала пароль, и у меня есть задание.

— Вы правы, — нехотя призналась Яна. — У меня есть тайна. И теперь я в вашей власти.

Венечка несколько удивился.

— Это никак не связано с госизменой, — поспешно заверила его Яна.

— Может, расскажете? — предложил он. — Я обещаю сохранить тайну, если это никак не связано с вашим служением во дворце.

— Напрямую — нет. Но…

Одинокая слезинка покатилась по щеке Яны.

Меня уже мутило от этой девицы. Неужели я была такой же? Или могла стать, если бы не дар эспера. С большой долей вероятности, да. Ведь это я изображала Яну. Я видела ее такой, и пример поведения брала из собственного опыта.

Надо будет у Савы спросить, что он во мне нашел, когда мы только познакомились.

— Пойдемте на причал, — предложил Венечка. — Водная прогулка вас утешит. И разговаривать лучше в приватной обстановке, а не у всех на виду.

Яна хотела удивиться. Разве можно уединиться среди туристов на теплоходе? Однако постеснялась спросить сразу, а после выяснилось, что Вениамин зафрахтовал катер для них двоих.

Как же это похоже на Разумовского…

Мое эмоциональное состояние впервые не совпадало с характером и легендой Яны. То есть, ей полагалось радоваться водной прогулке, немного смущаться, немного переживать, чувствовать себя чуточку расстроенной. А я злилась, потому что появилось неприятное ощущение загнанности в угол. Среди людей притворяться проще, чем наедине. Если это Разумовский, и проверка продолжается, мне придется нелегко. Он же как бульдог! Если вцепился в горло, уже не отпустит.

Поэтому первым делом Яна отправилась в дамскую комнату, приводить себя в порядок. Предлог благовидный, она же плакала.

А потом, как ни странно, стало спокойнее. Венечка нанял экскурсовода, и бойкая барышня трещала без остановки, рассказывая о дворцах, мостах и прочих достопримечательностях.

Я немного расслабилась. Яне достаточно слушать и восхищаться. А мне — не высовываться.

Позже, когда мы с Венечкой пили кофе в каюте, Яна легко спросила:

— Может, перейдем на «ты»?

Венечка согласился, из вежливости. А Яна поблагодарила его за экскурсию и сказала:

— Я не преувеличивала, когда говорила, что нахожусь в твоей власти. Не знаю, почему, но я хочу доверить тебе свою тайну. Возможно, где-то в глубине души… хочется, чтобы меня выкинули из дворца.

— Даже так? — Венечка приподнял бровь. Знакомый жест. — Я заинтригован.

— У меня есть дочь. — Яна вскинула подбородок. — Незаконнорожденная. Я не могу быть фрейлиной. Однако об этом неизвестно Верховной Ведьме, и когда поступило предложение… я не смогла отказаться.

— Почему? — спросил Венечка. — Дворцовая жизнь кажется тебе привлекательной?

— Я согласилась бы поехать куда угодно. Моя собственная жизнь… весьма непривлекательна. Хотелось вырваться из рутины, немного развлечься.

— Твоя жизнь — это твой выбор, — сказал он.

— Верно, — согласилась Яна. — Лучше бы я осталась дома.

Вот так, и информацию о дочери слила, и свой будущий поспешный отъезд оправдала.

— Это, и правда, не тянет на госизмену, — усмехнулся Венечка. — Я не буду об этом докладывать. Но ты подумай… не велика ли цена у твоего обмана.

— Не хочу, чтобы все открылось. И уезжать сразу… как-то неловко. Скажу Верховной, чтобы искала замену.

Венечка повел плечом, словно хотел сказать, что это мое дело, а ему все равно.

Для того, чтобы бродить по городу и изображать восторженную провинциалку не осталось ни сил, ни желания. После водной прогулки Яна сказала, что переоценила возможности, и хочет вернуться во дворец. Венечка только обрадовался такому повороту.

Коробок с кольцом я носила с собой. Теперь они бесполезны, но навряд ли я решусь их выбросить. Предметы рассказывают свою историю лишь один раз. И я не уверена, смогла бы досмотреть ритуал до конца, если бы меня не прервали.

Кто держал в руках коробок? Кто принес ребенка? Мне не удалось рассмотреть ни одного лица. А кольцо принадлежало девочке? Или это намек на то, что в ритуале используют только детей?

Да лучше бы я шпионов ловила! Ведь такая хорошая версия, что отца убили из-за ракеты…

Несмотря на усталость, уснула я с трудом. И с трусливой мыслью, что хочу побыстрее выбраться из дворца.

Утром Алевтина Генриховна вышла к завтраку.

— Как отдохнули, девочки? — спросила она.

Накрыли нам за одним столом, и так получилось, что завтракали мы впятером: баронесса, статс-дама и три новенькие фрейлины. Тома и Капа заверили, что все отлично. А я с утра чувствовала себя отвратительно, поэтому честно призналась:

— Плохо. И кошмары снились.

— Это потому, что Яночка вчера настояла на поездке в город, — улыбнулась Марина Алексеевна. — Смена часовых поясов, потом сутки в дороге. Тамара поступила умнее, сразу отправилась отдыхать.

— Это потому, что вчера мне устроили жесткую проверку, — капризно возразила Яна.

И рассказала о сцене у Певческого моста.

— Странно, — сказала Марина Алексеевна. — Сергей Львович уверил меня, что проверку ты прошла. Но с этим придется смириться. После прорыва во дворце, мягко говоря, нас недолюбливают.

— Так нас ожидает нечто подобное? — с тревогой спросила Капа.

— Наверное, — уклончиво ответила Марина Алексеевна.

— Как, ты сказала, имя эспера, что тебя сопровождал? — спросила Алевтина Генриховна.

— Я не называла имени, — ответила Яна. — Стоит ли жаловаться на того, кто выполнял приказ? Не хочу, чтобы у него случились неприятности.

Имя я не произнесла специально. Хотелось проверить, как поведет себя баронесса. Она вполне могла знать и о проверке, и о том, кто ее проводил.

— Я этого так не оставлю, — резко произнесла Алевтина Генриховна. — Как он представился? Яна, я жду.

— Вениамин Головин. Вы его знаете?

— Ах, этот… — вздохнула Алевтина Генриховна.

— Как? Он здесь? — удивилась Марина Алексеевна.

— Разве это не сын той ведьмы, что устроила прорыв? — продемонстрировала осведомленность Тома. — Но ведь он… студент?

«Курсант», — чуть не ляпнула я. Вот так и палятся неопытные разведчики!

— Курсант, — поправила ее Алевтина Генриховна. — У них сейчас практика, а куратор Головина — князь Разумовский. У Вениамина высокий уровень силы. Вы же понимаете, что князю Разумовскому можно все, даже привести во дворец сына изменницы. Но Головина тщательно проверяли, он не замешан в измене.

— Даже награжден, — вставила Тома. — Медалью за спасение людей.

Яна слушала все это, развесив уши.

— Так вот, я вчера беседовала с его величеством по поводу усиления охраны. Мы договорились, что ведьмы и эсперы будут сотрудничать. Каждая из вас получит напарника. Но эти беспочвенные подозрения, эти жестокие проверки — перебор. Я поговорю с князем Разумовским. Нет, я сообщу ему о том, что ведьмы возмущены поведением эсперов.

Яна испытывала беспокойство. Не решит ли Вениамин, что она отомстила? Тогда он выдаст ее тайну.

Я же не переживала, что Венечке достанется. Если это он, то он выполнял приказ Разумовского. Если это Разумовский, тем более некого жалеть.

— Девочки, через полчаса жду вас в голубой гостиной, — объявила Марина Алексеевна.

Яна чуть не спросила, зачем, да вовремя вспомнила, что в первой половине дня им обещали экскурсию по дворцу.

Глава 7

Если во дворце и творились жуткие ритуалы, то это скрывали тщательнее, чем государственную тайну. Яна получила разрешение на свободное перемещение по дворцу, за исключением покоев императора и некоторых служебных помещений, и без устали бродила по залам и гостиным, якобы из любопытства. На самом деле я слушала чужие разговоры.

Сплетничали все — и слуги, и аристократы. И обо всем, от чувства стиля незначительных особ до политических амбиций известных личностей. Очень скоро я убедилась, что Венечка не соврал, придворные — клубок змей в серпентарии. Однако кое о чем он умолчал. Возможно, потому что условно находился на стороне императрицы.

Венценосные супруги существовали отдельно друг от друга. Двор императора пересекался со двором императрицы на официальных мероприятиях. И, наверное, не было ничего удивительного в отсутствии любви между мужем и женой. Династические браки заключаются по политическим мотивам. Однако Всеслав Михайлович и Амалия Брониславовна друг друга ненавидели, а их дворы враждовали. Открытую войну не вели, но с наслаждением мелко пакостили.

Яне в напарники дали не Вениамина, что ее обрадовало. А мне легче не стало. Вроде бы он настоящий, если готовится к охране императорской четы вместе с ведьмами. Однако кто сопровождал меня в Петербург? Он или все же Разумовский под его личиной? Раскрыли Яну или продолжают наблюдать? Ответов нет, и я не могла расслабиться ни на мгновение.

Напарник Яны, Никита Солнцев, тоже мог присматриваться к новенькой ведьме по приказу того же Разумовского. Я плохо знала Никиту, он учился на третьем курсе, и мы с ним не пересекались. Он не вычислит меня по каким-то привычкам или жестам, разве что поймает на полярных эмоциях. Но и это могло меня разоблачить.

Устроила ли баронесса разнос князю Разумовскому, как обещала, не знаю. Но он появился аккурат перед возвращением императрицы из монастыря, подтвердил, что Головин выполнял его приказ, принес извинения и попросил проявить понимание. Яна заверила его, что не держит обиды. А я при случае сказала баронессе, что слух о ребенке запущен, и Яне пора покинуть дворец.

Александр Иванович придумал легенду с ребенком, чтобы спровоцировать того, кто убивает девочек. Предположительно, к Яне проявят интерес. Возможно, даже попросят привезти дочь в столицу. Александр Иванович хватался за соломинку, имея лишь версию происходящего.

Князь Разумовский дал подсказку, я кое-как смогла ей воспользоваться, и теперь точно знала, что версия Александра Ивановича верна. Интуиция подсказывала, что ничего нового я во дворце не узнаю. Если произойдет очередное убийство, то не здесь, а в Кисловодске. То есть, оно не должно произойти. И пользы от меня больше там, а не здесь.

— Сергей Львович искал встречи с тобой, — сообщила мне Алевтина Генриховна. — В школе ведьм. Ему ответили так, как мы договаривались. Сейчас ты не можешь покинуть определенное место, куда нет доступа мужчинам, даже в сопровождении ведьм. Он настаивает. Мне показалось, что он рискнет репутацией и установившимися отношениями между ведьмами и эсперами ради разговора с тобой.

— Плюнет на запрет и пойдет напролом, — кивнула я. — Он может. Это потому, что он что-то заподозрил?

— Не уверена, — призналась Алевтина Генриховна. — Кажется, ему нужна ты, а не доказательства того, что тебя нет в школе. Лучше бы тебе вернуться в Кисловодск.

Час от часу не легче. Разумовский и не обещал оставить меня в покое, но пару недель потерпеть мог бы!

Мы договорились, что «правда» о Яне откроется через пару дней. Внебрачная дочь фрейлины — хороший повод для изгнания. Яркий, громкий. Придворным будет о чем посплетничать. А настоящая Яна, слабенькая ведьма из дальних краев, вовсе не против навсегда лишиться репутации. Во-первых, она ей в тайге ни к чему. А, во-вторых, ей хорошо заплатили.

Яна, Капа и Тома, наконец, познакомились с Татьяной Леопольдовной, обер-гофмейстериной. И буквально через час предстали перед ее императорским величеством.

Я видела государыню и раньше. Но никогда — вблизи. Всегда издалека, а то и вовсе в маске. Парадные портреты безбожно лгали. Амалия Брониславовна Романова, в девичестве Радимич, имела болезный вид и лишний вес. На людях она появлялась под иллюзорной маской, но совершенно не стеснялась своей свиты.

Новых фрейлин Амалия Брониславовна приняла в халате, без макияжа, с распущенными волосами. Одно это повергло меня в шок. Второе потрясение — осознание того, что императрица больна. Нездоровый цвет кожи, тусклые тонкие волосы, отекшие ноги, усталый взгляд. Эмпатически я ощутила обреченность. А еще ее мучали головные боли.

И что это за болезнь, если врачи бессильны? Не болезнь, а проклятие? Но если ведьмы объединят силы, то могут снять любое десятиуровневое.

Так, стоп! А не для нее ли приносят в жертву девочек?!

Пока я терялась в догадках, Капа и Тома представились императрице. Наступила очередь Яны.

Амалия Брониславовна выслушала ее спокойно, как и предыдущих фрейлин. И так же спокойно велела убираться прочь.

— Прошу прощения… Что? — пролепетала напуганная Яна.

— Я хочу, чтобы ты немедленно покинула дворец и вернулась туда, откуда приехала, — терпеливо повторила Амалия Брониславовна. И добавила так же бесстрастно: — Возвращайся к дочери, Яна. Тебе не место в моей свите.

Ах, вот оно что! Но отчего так быстро? Похоже, слух сработал не так, как мы рассчитывали. Кто-то донес императрице на Яну.

— Ваше величество… — начала было Яна.

Она хотела принести искренние извинения за обман, но ее грубо прервали.

— Ничего не хочу слышать. Просто уходи, — велела Амалия Брониславовна.

— Не спешите, барышня, — произнес император, появляясь в комнате.

Полыхнуло ненавистью. Обоюдной. Всеслав Михайлович взмахнул рукой, и придворных словно ветром вынесло за двери. Включая растерянную Яну.

— Что это было? — с испугом спросила Капа.

Ей никто не ответил. Татьяна Леопольдовна обратилась ко мне.

— Лучше бы ты здесь не появлялась, — сказала она тихо. — И держала бы язык за зубами.

— А что? — с обидой произнесла Яна. — Да, я виновата. Я поддалась соблазну. Но ведь я ни о чем не просила. Велено убираться — уеду.

— Теперь уже навряд ли.

— Но почему…

Дверь распахнулась, император быстро прошел мимо присевших в реверансе дам. Мне он не сказал ни слова, и я подумала, что Татьяна Леопольдовна ошиблась. Победила императрица, и Яна покинет дворец.

— Так я… велю горничной собрать вещи? — нерешительно спросила Яна.

— Пойдем. — Татьяна Леопольдовна вцепилась в мой локоть и потащила за собой. — Молчи, дура.

Одна комната, другая, третья… Наконец, Татьяна Леопольдовна остановилась. Рядом никого не было, даже слуг.

— Я не смогу вывести тебя из дворца, — сказала она. — Есть кто-то, кто может за тебя заступиться?

— Н-нет… — Яна едва могла говорить от испуга. — Мой опекун — богатый и влиятельный человек, но не здесь, а… здесь никто…

— Не позволяй им забрать у тебя дочь. Что хочешь делай, но не позволяй. — Татьяна Леопольдовна волновалась, но говорила искренне. — Лучше, если ее спрячут. В другую страну увезут. Поняла?

— Нет, — ответила Яна чуть ни плача. — Я ничего не понимаю!

— Боюсь, когда поймешь, будет поздно, — вздохнула Татьяна Леопольдовна. — Попробуй сбежать. Может, получится.

Сбежать? Это я могу. У меня есть разрешение на Испод, достаточно позвать Карамельку. Она видит путь и не позволит мне заблудиться. Но стоит ли? Уйти Исподом я всегда успею. А что, если получится разобраться в происходящем? То есть, узнать имена тех, кто проводит ритуал. Да и вообще… зачем он, для кого. И, заодно, собрать доказательства.

Яна хотела вернуться в свою комнату, но не успела. Ее схватили на пути туда, на лестнице. Зажали рот рукой и утащили в тайный коридор. Последнее, что я ощутила перед тем, как потеряла сознание, это резкий отвратительный запах.