Дочь тьмы

Пролог

Старая Бургундская легенда рассказывает нам, что когда-то тут, в самых высоких горах, на перевале, стоял замок. Мы и сейчас можем видеть его руины и обгоревшие стены, если сумеем добраться до него по узким горным тропам и переправиться через сломанный мост через пропасть, что отделяет замок от остальных гор. Он и сам похож на скалы, только причудливые, и башни его смотрят ввысь слепыми проемами окон. Замок этот, носивший название Мон-Меркури, замок Меркурия, принадлежал древнему роду, давшему этому миру самых известных колдунов и алхимиков. Поговаривают, что они устраивали Дикие охоты, и ночью гоняли по лесам белого оленя. А еще говорят, что умели они вызывать демонов.

Последний представитель рода Мон-Меркури был алхимиком. Целыми днями он занимался своими колбами и пытался превратить свинец в золото. Помощники его были весьма необычны, и крестьяне, побывавшие в замке, рассказывали ужасные истории о пролитой на полу крови, частях рук или ног, валяющихся по углам, жуткие крики из дальних комнат. Понятное дело, замка и его владельцев приличные люди старались избегать. Но разного рода колдуны, заклинатели демонов и алхимики с других мест стягивались к замку, изредка появляясь в ближайших городках, где народ шарахался от них, и даже священники старались держаться подальше.

Говорили еще, что в замке не было церкви, но зато было святилище. В святилище этом начертана была на полу пентаграмма, а посреди стоял алтарь, окруженный свечами. На алтаре том лежала огромная черная книга, чья обложка сделана из человеческой кожи. Каждую полночь книгу нужно было питать свежей кровью, которую та поглощала с громким чавканьем. Напитав книгу, можно было открыть ее на любой странице, и демон, что начертан на ней, являл смельчаку свою силу.

А еще легенда рассказывает нам о дочери алхимика, прекрасной Магдалене. Она была настолько хороша, что никто не мог устоять перед ее красотой. Все, кто видел ее, падали ниц, моля о любви, но гордая дева оставалась равнодушна к чужим страданиям. Она вскидывала голову и шла мимо, оставляя за собой след из разбитых сердец. Известно было о трех смельчаках, что отправились к ее отцу просить Магдалену в жены, но все трое сгинули в замке, и никто никогда их больше не видел...

Что же случилось с замком, что стоял веками на скале высоко в горах? Кто сумел низвергнуть власть демонов над этим местом, и что произошло с прекрасной Магдаленой? Легенда рассказывает нам и это.

Слушайте же.

Однажды в страшную ночь, когда сверкали молнии и дрожала земля, в замок Мон-Меркури явился юноша по-имени Габриель...

Глава 1. Путь

Когда за спиной остается блестящий дижонский двор, а впереди ждет дорога, красота летних гор и живописные перевалы, ничто не может испортить настроения. Так думал Габриель де Сен-Кор, вглядываясь вдаль с вершины холма. Он любил горы, путешествия и эти все деревеньки, что встречались ему на пути. В конце дороги его ждали его родные, живущие в замке чуть дальше города Альбервиля.

Чем дальше уходила дорога от Дижона, тем выше поднималась местность, бугрясь холмами, обрастая скалами, вздымаясь горами. Его небольшой отряд уже преодолел часть пути, и, переночевав в Фаверже, было решено сократить путь, свернув на горную дорогу где притаился среди склонов и скал небольшой городок Мулен. До него от Фавержа было не более двух дней пути, а там уже останется преодолеть перевал Меркурия и выйти на широкую дорогу, где рукой подать до Альбервиля. Габриель любовался живописными крышами Мулена среди зелени гор, а потом пустил коня вниз с холма и добрался до города как раз к закрытию ворот. Хмурые стражники не посмели отказать во въезде хорошо одетому молодому рыцарю и его отряду, и вскоре он уже спешился во дворе замка, где, как он знал, его всегда радостно встретят пожилые хозяева, накормят и уложат спать. За последние три года он третий раз проделывал этот путь, по требованию матери появляясь в родовом замке, и дорогу знал хорошо. Матушка всегда была больна, и, сколько он себя помнил, вечно одной ногой стояла в могиле. Зная ее Габриель мог бы пропустить ее приказ мимо ушей и остаться при герцоге, тем более, что предстоял большой турнир, где можно было показать перед дамами свои силы, но он любил мать и не смел ослушаться ее приказа.

Ночью Габриель плохо спал. Он вертелся в постели, заботливо устроенной для него хозяйкой замка Мулен, а засыпая, тут же просыпался, видя один и тот же сон на разные лады. Вот едет он по горной дороге, солнце стоит высоко над головой, и на небе ни облачка. Вдруг налетает черная туча, поднимается ветер, скалы сотрясаются от его силы, и среди шума бури, он слышит пронзительный вой. Такой, что сердце его сжимается от ужаса. Где-то в темноте он видит тени всадников, преследующих оленя, с криками в безумной гонке скрывающихся в темнеющих небесах, а следом за ними несется стая волков, оглашая окрестности своим воем. Габриель вскакивал на этом месте, боясь, что сойдет с ума. Он никогда не видел во сне ничего подобного, но сон этот повторялся, стоило ему закрыть глаза.

Утро застало его совершенно разбитым.

-Вы выглядите усталым, плохо спалось? – спросила хозяйка замка, пожилая дама в платье, отделанном золотым позументом, предлагая ему лучшие кушанья.

Габриель, которому кусок не лез в горло, отложил прибор, с трудом заставив себя проглотить хлеб с павидлом.

-Мне снился какой-то ужасный сон, мадам. Я то и дело вскакивал.

-Что за сон? – она нахмурила брови.

-Всадники, волки, буря... – он вдруг рассмеялся, – сейчас я понимаю, что это какая-то ерунда, но ночью мне было воистину страшно.

Мадам закивала головой.

-Ничего это не ерунда, – сказала она, – если вы видели волков, не стоит сегодня никуда ехать. Переждите день-другой. Мало ли какие неприятности?

Габриель только усмехнулся. Он не верил в сны. Мало ли что приснится. Ему как-то снилось, что он женится на дочери герцога, но ведь не женился же. Принцессу выдали замуж за совсем другого, а он так и остался ни с чем, хотя девушка ему долгое время нравилась.

-Матушка торопит меня, – сказал Габриель, поэтому я не хочу зря терять времени.

Хозяйка только пожала плечами.

-Закажите молебен в церкви, прежде, чем ехать, – проговорила она, – и пусть служат все время, что вы будете на перевале.

Но Габриель пренебрег ее советом. Распрощавшись с хозяевами, он повел свой отряд к перевалу. Погода была чудесная, даже ветер стих, что было редкостью в этих горах. Он выкинул из головы все сны, и медленно продвигался, поднимаясь все выше.

Перед самым перевалом им встретилась совсем маленькая деревенька, где кузнец перековал лошадь одному из рыцарей его отряда. Габриель сидел на скамье у дома, любуясь видами и глядя вдаль. Отряд его расположился на обед, и сам он попросил жену кузнеца принести что-нибудь поесть. Путь был неблизкий, и вряд ли раньше самого вечера они сумеют выбраться с перевала. Скорее всего, придется заночевать где-то на вершине, где, он знал, стояли дома для путешественников, укрывающие от ветра и диких зверей.

-Не лучший день вы выбрали для похода, – сказала ему жена кузнеца, подавая похлебку и жареное мясо.

-Почему? – удивился Габриель.

-Сегодня будет Дикая Охота.

Он выронил хлеб, который держал в руках. Наклонился, чтобы подобрать его с земли, но кусок уже успел утащить и сожрать рыжий пес.

-Что за Дикая Охота? – спросил он, вспоминая безумную охоту из сна.

-Лучше не знать, – сказала женщина, – просто примите добрый совет. Ночуйте тут.

Габриель посмотрел вокруг. Солнце освещало горы, и не было ни малейшего признака ветерка. Такой день – подарок судьбы. Неизвестно, не пойдет ли завтра дождь, который размоет дорогу, и лошадей придется вести в поводу вместо того, чтобы ехать в седле.

-Благодарю, мадам, – он улыбнулся, – но мы поедем сегодня. Я уверен, что до ночи мы дойдем до середины перевала, а при удаче успеем спуститься в долину.

Жена кузнеца ушла, бросив на него печальный взгляд.

-Дикая Охота – это охота Роланда, – сказал его приятель Андрэ, присаживаясь рядом, - няня в детстве мне рассказывала, что нельзя оказываться у них на пути, иначе умерешь или потеряешь душу.

-Ты веришь в это? – спросил Габриель.

Андрэ покачал головой.

-Не очень. Но няня верила.

Старая темная женщина может верить во что угодна. Габриель снова посмотрел на солнце и приказал отряду собираться. Молодые люди весело повалили на дорогу, звеня шпорами вскочили в седла, и распрощались с кузнецом и его семьей. Из соседних домиков на них смотрели хмурые люди, и сам кузнец тоже был хмур.

-Что это они? – удивился Андрэ, – будто хоронят нас.

Габриель пожал плечами.

-Не думаю, что нужно обращать на них внимания.

Он пустил коня рысью и вышел на дорогу, где было ни одного путника. Подгоняя коней, отряд стремительно приближался к перевалу Меркурия и достиг его ближе к вечеру, когда солнце стало склоняться к пикам гор. Габриель залюбовался открывающейся его взору картиной. Дорога шла в гору, иногда скрываясь в деревьях, иногда показываясь белой лентой. Где-то там, за горой, она спускалась вниз, но увидят они это только обогнув гору, поднявшись вверх по серпантину.

-На дороге нам не встретилось ни одного человека, – сказал Андрэ, подъезжая к нему.

Габриель нахмурил брови. Нельзя сказать, что он был робкого десятка или что он был склонен к суевериям, но даже ему не нравилось полное отсутствие на обычно оживленном перевале людей.

-Наверно все боятся легенды, – сказал он, больше убеждая в этом себя, чем друга, – в путь!

Глава 2. Старик

Ночь застала отряд на самой вершине перевала. Огромное алое солнце падало за горы, золотясь по краям, и неровный горизонт, казалось, был облит свежей кровью. Ветра так и не было, был слышен каждый шорох, каждый шаг. Габриель легко нашел домик для путников, раскрыл дверь и зашел, проверяя, что дом пуст. Ни одного человека не встретили они на перевале, ни одного человека не видели тут, на вершине.

Но в доме был человек. Старик с повязкой на глазу сидел в самом углу и пил пиво из огромной деревянной кружки. Длинная белая борода его была заткнута за пояс серой рясы.

Габриель поклонился, представившись и ожидая представления в ответ. Но старик только кивнул головой, внимательно разглядывая молодого человека и не обращая внимания на его спутников. Габриель ж внимательно рассматривал его. Сначала он принял его за монаха-францисканца, но сейчас видел, что ошибся. На груди старика не было распятия, а ряса была подпоясана портупеей с мечом, который он не снял, даже сидя на скамье.

-Если не помешаем, мы бы хотели тоже расположиться тут на ночлег, – сказал Габриель, –до соседнего дома достаточно далеко, а уже темнеет.

Старик просто кивнул, показывая, что разговоры его не интересуют. Отряд зашевелился, принесли спальные принадлежности, кто-то пошел треножить лошадей. Габриель тоже вышел на улицу, чтобы разнуздать своего каурого.

Было все так же тихо. Алый закат показался ему зловещим в этой тишине. Лошади перебирали ногами, шелестя травой, где-то далеко кричала дикая птица.

-Ты седло-то не снимай, – услышал он незнакомый голос и обернулся.

Рядом стоял старик с повязкой на глазу. Он оказался на голову выше Габриеля, хотя в доме в полутьме не выглядел высоким.

-Конь хочет отдохнуть, – сказал Габриель, злясь, что этот непонятный человек смеет давать ему советы.

Он возился с подпругой, наконец снял седло. Старик усмехнулся в бороду.

-Ну как знаешь. Я предупредил, – сказал он.

-Спасибо за предупреждение, – бросил Габриель и стал смотреть, как тот садится на коня – огромного черного коня с длинной гривой.

Старик взгромоздился на него, двигаясь, будто был молод. Он смотрел сверху вниз на Габриеля, который не мог отвести глаз от его большой мощной фигуры.

-Ты нравишься мне, – проговорил старик, беря в руки повод, – и я дам тебе еще советы, даже не смотря на твое упрямство.

Габриель немного поклонился, не смея спорить с тем, кто старше. Раздражение его росло.

-Во-первых, взнуздай коня, – услышал он голос старца, – во-вторых, ни при каких обстоятельствах не входи в замок на Мон-Меркури. И в третьих, на случай, если тебе не пригодятся первых два. Не смотри на деву, что живет в замке. Она погубила уже не одного влюбленного.

Старик дал шпоры своему черному, как ночь, коню, и умчался в темноту, оставив Габриеля размышлять над его словами. Где-то завыл волк.

Конечно же, он и не подумал взнуздать коня на ночь. Бросив последний взгляд на закат, Габриель вошел в дом, где свита его уже расставила на столе кружки и разложила незамысловатые припасы.

-Что за замок на Мон-Меркури? – спросил он, садясь на свое место.

-Это замок алхимика, – отозвался один из его спутников, – тут все его знают. Неприятное место. Да и мост они не опускают, даже если тебя передо рвом будут есть волки.

-Алхимика? – удивился Габриель, –прямо настоящего алхимика? Я третий раз езжу этим путем, ни разу ничего не слышал.

-Тем не менее, замок существует. Алхимик изредка выезжает из него, чтобы размять кости, ездит в Мулен и даже дальше. Однажды его видели и в Альбервиле, да не одного, а с дочерью.

Габриель вскинул голову.

-И что у его за дочь? – спросил он, чувствуя, что по спине бегут мурашки.

-Редкая красавица, – сказал Андрэ, – но гордая, не говорит ни с кем. О ней плохие слухи ходят, будто отец ее к своему ремеслу приучил. Так выдал бы замуж и дело с концом, но нет, ему надо, чтобы и она душу продала сатане. Вот и не отпускает ее от себя. А другим говорит, что дочь его проклята, и что кто полюбит ее, тот сгинет и душу продаст...

-Какая-то бойкая торговля душами, – усмехнулся Габриель.

-Да ради нее можно и продать, – сказал другой юноша, – мадемуазель Магдалена прекрасна.

Габриель хотел спать. Он хотел спать так, что у него закрывались глаза.

-Странно, что я ничего не слышал об этой девушке, – проговорил он, – я родился недалеко от Альбервиля, но впервые слышу об алхимике и его дочери.

-Так и они не часто выезжают из замка.

Впрочем, он что-то припоминал. Брат рассказывал ему о каких-то оборотнях или призраках, что обитают в этих местах, и предупреждал, скорее в шутку, чтобы он не ездил через Мулен. Габриель всегда пропускал такие рассказы мимо ушей, считая, что Господь слишком милостив, чтобы создать подобных тварей, а уже если создал, то сумеет от них защитить. Но сейчас, когда надвигалась ночь, сияя алым закатом, и вдали слышался какой-то жуткий волчий вой, ему стало не по себе.

-Нужно завести лошадей в стойло и ложиться, – сказал он, – вряд ли волки оставят от них хоть кость.

Кто-то из его спутников пошел загонять лошадей, а сам Габриель завернулся в теплое одеяло и тут же заснул, будто кто-то в его мозгу задул свечу.

Глава 3. Дикая охота

Проснулся Габриель от того, что пол ходил ходуном, а за окном стоял какой-то жуткий гул. Спутники его тоже повскакивали на ноги, ловя по комнате падающие стулья и скользящий стол. Лошади за стеной ржали, в панике мечась в запертом помещении. Габриель, тоже охваченный паникой, с трудом понимал, что происходит, но времени раздумывать не было. Нужно было сначала бежать из дома, пока он не рухнул им на головы, а потом пытаться вывести обезумевших лошадей. Он бросился к выходу, с трудом раскрыв заклинившую дверь, и оказался вдруг в абсолютно ином мире.

Земля гудела и колыхалась под ногами, скалы шатались, и огромные валуны катились в темноте, ломая деревья. Ветер сбивал с ног, кидая в лицо ветки и листву. А среди всего этого ада раздавался беспрерывный волчий вой, будто все волки разом взвыли, готовые то ли к охоте, то ли к смерти.

Не зная, как поступить, прятаться в доме, бревна которого гуляли, как хотели, или все же остаться на ветру, рискуя получить в голову особо большой веткой или камнем, он замер, сжимая пальцами ручку двери. Волосы его рвал ветер, он с трудом удерживался на ногах, а вой волков и стенания земли заставили его окончательно растеряться.

-Скорее, скорее! – Его приятель Андрэ вышел из дома и, покачиваясь на неустойчивой почве, побрел прочь. Он еще что-то прокричал, но слова его потонули в кошмарном шуме.

Тут дом дрогнул, и Габриель понял, что Андрэ прав. Их всех завалит бревнами, если они сейчас же не покинут его. Будто очнувшись от ступора, он бросился к конюшне и, рискуя быть затоптанным, вместе с одним из своих спутников, отвязал лошадей. Конь его, вырвавшись на свободу, водил ноздрями, фыркая и будто постанывая от ужаса. Габриель погладил его по гриве, прижимаясь к теплой шее. И только теперь он вспомнил совет старика с одним глазом – не разнуздывать коня.

К физическому страху, котрый он испытывал перед бурей, добавился какой-то чисто мистический ужас. Неужели старик знал о надвигающейся стихии? Он было бросился обратно к конюшне, чтобы найти седло, но в этот миг дом рухнул. Габриель одним махом вскочил коню на спину, схватив удила. Вполне можно ездить и без седла. Бревна покатились прямо на него, конь взвился на дыбы, и рванул куда-то вниз, в лес, рискуя сбросить всадника. Габриель прижался к его шее, цепляясь за гриву, веря, что зверь знает, куда бежит. Инстинкт спасет его или погубит, но он не останется на месте, ожидая страшного конца. Следом за ним понесся его отряд, и эта безумная гонка длилась, пока неожиданно кони не вынесли на широкую дорогу. Прыгая через расщелины, они поскакали по тракту, надеясь, что сумеют добраться до ровного безопасного места.

Буря немного улеглась и земля уже не ходила под ногами. Кони, все в мыле, шли быстрой рысью. Всадники, не знавшие, сколько народу было потеряно в темноте леса, и живы ли отставшие, букрвально лежали на спинах лошадей. Габриель с трудом переводил дух. Поднимая голову он видел над собой алый диск луны, то закрываемый черными облаками, то сиявший во всей своей кровавой красе. В небесах летали с хриплыми криками перепуганные птицы, но волчий вой немного стих и доносился теперь издалека.

Дикая охота, вспомнил он. Кто-то говорил ему днем о Дикой охоте. Может быть, жители этих мест так называют бурю и землетрясение? Но про бурю никто ничего не говорил. Говорили именно про охоту. Что бы это ни значило, ему не хотелось стать дичью или остаться навсегда под осколком скалы.

Мысли текли рекой, а ужас все еще сжимал сердце стальным жгутом. Дорога шла по ущелью, и Габриель молился, чтобы ущелье поскорее закончилось. Камни и обломки скал на дороге говорили о том, что тут недавно произошло. Каждому его спутнику хватит по одному такому камню. Кромешную тьму разрезала лучами алая луна, и только в ее свете было что-то видно впереди. Все вокруг казалось тоже алым. Ветер притих, и воздух стал недвижем и холоден. Вдыхая его, казалось, ты замерзаешь изнутри, но Габриель прижимался к гриве коня, греясь о его разгоряченное тело. Каждый звук отражался от каменных стен, каждый звук грозился вызывать камнепад и страшню смерть.

Конь перешел на шаг, а потом и вовсе отсановился. Ущелье закончилось, справа теперь была пропасть, глубину которой можно было оценить по бестевшей в лунных лучах реке далеко внизу. Слева возвышалась отвесная скала, которая, казалось, нависала над ними. Кони сбились в кучу, и замерли, поводя ушами. Габриель стукнул коня ногой, но тот не сдвинулся с места.

-Похоже, лучше повернуть назад, – сказал самый старший из его спутников.

Голос его звонко ранесся по горам, отражаясь от темных скал.

-Мы проехали большую часть спуска в долину, – ответил Андрэ почти шепотом, – хотя обычно спуск занимает весь день.

Все посмотрели на Габриеля, который слушал отдалленный волчий вой. В душе его росла тревога. Конь перебирал ногами, танцуя на месте, и Габриель не понимал, как поступить лучше. Ужас мешал думать, а сердце билось, казалось, в горле.

-Все же лучше идти вниз, – наконец сказал он, – до утра мы спустимся в долину.

-Если нас не накроет еще одной бурей, – сказал пожилой спутник, - а деться тут некуда.

-Но и в ущелье оставаться небезопасно, – парировал Габриель, захваченный мыслью, что скоро они окажутся на плоской и устойчивой земле.

Скалы под ногами дрогнули, будто предупреждая о чем-то. Кони зафыркали, и Габриель увидел, как весь его отряд одним движением рванул с места в карьер. Его же конь замер, как вкопанный. Габриель попытался заставить его идти, но конь попятился, будто знал что-то, чего не знали другие кони. Тут земля дрогнула еще раз, и Габриель видел, как скала медленно стала оседать на дорогу. Туда, где в этот момент гнали обезумевшие лошади, неся на верную смерть своих всадников. Раздался гул, земля снова подалась, раскалываясь надвое, конь Габриеля попятился, потом встал на дыбы и Габриель не удержался на его скользкой от пены спине. Он упал, больно ударившись о камень, и уже не веря в спасение, наблюдал, как конь несется следом за остальными. Скала вдруг с оглушающим рыком рухнула вниз, землю еще раз тряхнуло. Габриель закрыл руками голову, вдыхая пыль и заходясь в приступе кашля. Камни барабанили его по спине, плечам, он кричал, призывая Господа, и пытался отползти куда-то, хотя знал, что рядом пропасть. Паника окончательно овладела им, не давая мыслить здраво. Буря ухнула, сгибая деревья и кидая ему в лицо каменную крошку. И, теряя сознание, он в этой пыли, в гуле беснующейся природы, снова услышал вой волков.

Вот и все. Сердце остановилось, пропуская удары. Стало холодно. Сейчас его растерзают волки. Габриель не мог пошевелиться, обнаружив, что большой камень придавил ему ногу. Ноги скорее всего уже нет, решил он, хотя совсем не чувствовал боли. Только холод, который не давал ему шевелиться. Чтож, нужно умереть раньше, чем его съедят заживо.

Волчий вой был уже близок. Вот и они. Волки. Огромные, серые, с высунутыми, как у собак, языками. Морды волков оказались прямо над ним. Он откинулся на камни, надеясь, что страх позволит ему потерять сознание. Но волки не причинили ему зла. Они постояли, смотря на него горящими глазами, потом одновременно все развернулись и... одним прыжком взлетели в небо, отзываясь на протрубивший, словно гром, охотничий рожок. Габриель следил за их телами на фоне звезд и красной луны, не зная, сон это или бред. Волки в небе были не одни. Впереди скакал призраком огромный белый олень, отталкиваясь копытами от звезд, а следом на огромном коне несся его знакомый старик с одним глазом и длинной белой бородой. За ним, кто с улюлюканьм, кто наперевес с копьем, с арбалетом, следовали всадники, сопровождамые вместо гончих волками.

Вот и все, это и есть смерть, решил Габиель, закрывая глаза. Ему было все равно, что происходит вокруг, и что будет с ним самим. Ему было не холодно и не страшно. Сердце перестало стучать, как сумасшедшее. Он лежал, смотря в небо и наслаждаясь красотой бега темного иноходца и плавными прыжками оленя от звезды к звезде...

Глава 4. Туман

Серые облака гнал ветер. Где-то брезжил рассвет, немного разбавляя кромешную тьму неясным светом. Несмотря на разгар лета ночью выпал снег, и лежал на руках, на волосах, стекал струйками воды с лица. Снежная поземка стелилась по дороге, перекореженной ночным обвалом.

Габриель смотрел в небо. Птицы, что ночью кружили над ним, куда-то делись. Вернувшееся сознание подкидывало обрывки воспоминаний, и он попытался вытащить ногу из-под камня, но застонал от резкой боли. Лучше не шевелиться и ждать конца. В любом случае до вечера он не доживет, замерзнет, или умрет от нагноения.

Он поднял руки, рассматривая их. Ободранные в кровь, они казались красными руками старика, а не холеными руками юноши-придворного. Что ему виделось в бреду? Белый олень, скачущий по звездам, старец с бородой, летящий на коне по небу, и стаи волков, следующих за ним... Он скривил губы. Хорошо же его пришибло камнем. Удачно. Есть, что вспомнить.

Тут послышался волчий вой. Габриель дернулся, понимая, что его найдут достаточно быстро. Стать пищей хищников ему совсем не хотелось. В конце концов, он дорого продаст свою жизнь. Он попытался сесть, но понял, что это практически невозможно. Задохнувшись от боли и слабости, он упал обратно на камни, вспоминая сразу всех чертей и святых. Были сломаны ребра, и любое движение причиняло безумную боль. Вот почему ему было трудно дышать. Он набрал побольше воздуха, от чего на глазах выступили слезы. Вой приближался, а он лежал совершенно беспомощный и ждал своего незавидного конца, сжав рукой какую-то палку, слишком маленькую, чтобы прибить ею даже волчонка.

Снег прекратился, а утро принесло с собой густой туман. Он клубился, являя чудные образы, и приглушенно выл волком. Габриель смотрел на клубы тумана, как завороженный, в любой миг ожидая страшной смерти, чувствуя себя зверем, попавшим в капкан. Ему отчаянно хотелось жить.

Вот вой приблизился, и в тумане появились силуэты. Серые пасти, горящие глаза, уставившиеся на него, длинные мохнатые лапы. Он попытался отползти, но нога, застрявшая под валуном, не дала ему шевельнуться. Ужас обуял его, когда он понял, что час настал.

-Убирайтесь к дьяволу, твари! – прохрипел он, поднимаясь на руках несмотря на боль, – убирайтесь!

Казалось, волки послушались его. Они исчезли, как будто были плодом его воображения. Или они и были этим плодом? Когда логика мешается со страхом и не такое можно увидеть. Он перевел дух. Осталось вытащить ногу, чтобы получить возможность шевелиться.

Страшная боль, поразившая его, как всполох молнии, когда он попытался откатить камень, заставила его упасть на камни с громким стоном. Он был еще жив, но трепыхался, как куропатка, в ожидании охотника. Глаза застлала алая пелена, и сквозь нее ему вдруг явился прекрасный образ.

Из тумана, стелящегося по камням, выходила девушка невероятной красоты. На ней было алое платье расшитое черными нитями и какими-то блестками, похожими на сияющие капли воды. Белые волосы ее были распущены по плечам, удерживаемые одним только серебряным обручем с огромным сапфиром посередине. Черные глаза ее смотрели прямо на Габриеля, а вокруг девушки бежали, поднимая на нее морды, серые волки. Они будто вопрошали, что прикажет она сделать с путником, ожидающим смерти, и позволит ли помочь ему пересечь черту, что отделяет его от Рая.

Сердце его безумно забилось, мешая дышать. Он не знал, была она виденьем или откуда-то взялась на ночном перевале в окружении стаи волков. Образ ее был настолько прекрасен, что Габриель забыл о страхе и боли, и смотрел, смотрел, желая впитать в себя эту красоту. Тут девушка опустилась рядом с ним на колени, окинула его взглядом черных глаз, и немного коснулась рукой камня. Камень тут же подался, покатился, и с уханьем рухнул с обрыва куда-то вниз. Габриель попытался согнуть ногу, но не смог, ощутив только острую боль и пытаясь не застонать и не показать своей слабости перед незнакомкой.

У нее были длинные пальцы, которые прошлись по его груди, даря наслаждение. Если это и есть смерть, то он согласен на все. Если она сейчас протянет ему руку и уведет его в ад, он безропотно последует за ней. Боль исчезла, и он вдохнул полной грудью. Она провела рукой по его телу, коснулась ноги, нахмурилась. Ее ладонь поднялась в воздух, и туман будто сгустился вокруг нее.

-Подождите, – сказала она Габриелю, и голос ее серебром рассыпался в тумане.

Она легко поднялась, засияв в свете первых солнечных лучей. Потом туман сгустился вокруг всей ее фигуры, и девушка исчезла, будто ее и не было вовсе.

Габриель сел, пытаясь осознать, что произошло и отделить быль от выдумки. Голова кружилась, и он понимал, что образы, даже самые прекрасные, являются плодом его воображения. Когда ему удалось скинуть камень? Почему не болит грудь, что мешала дышать? Туман развеялся, и он увидел груды камней на дороге. Тут нельзя пройти человеку. Волк да, может пробежать по неустойчивым камням. Но на то ему и четыре лапы. Человек же неустойчивый и неуклюжий зверь. Девушка не могла пройти через завалы. Как, впрочем, не сможет и он сам, учитывая раненую ногу, и поломанные ребра.

Но вот послышался цокот копыт. Большой белый конь стоял перед ним, и на спине его восседала прекрасная всадница.

-Вам придется ехать со мной, – проговорила она, подводя коня как можно ближе, – тут я не смогу вам помочь.

Габриель кивнул, готовый ехать с ней на край земли. Он терялся между сном и явью, но ему не хотелось просыпаться. Ловкие руки красавицы помогли ему подняться, а дыхание ее обожгло его лицо. Он вспыхнул, схватился за гриву коня, старясь не вставать на раненую ногу. Каким-то чудом оказавшись на спине животного, он сел в седло, и девушка села перед ним, взяв повод. Легко стукнув ладонью по шее лошади, она позволила Габриелю обнять себя за талию, и голова его склонилась ей на плечо. Конь пошел, будто полетел, и снова сгустившийся туман делал бесшумным стук его копыт, будто они и правда летели в облаках. Вот они перешли на галоп, и теперь он крепче сжал талию незнакомки. Ему казалось, что дорога и горы где-то далеко внизу, а впереди он увидел высокие острые башни замка. Конь держал путь туда, в замок, и вот уже они въезжают в высокие ворота, а за ними опускается железная решетка.

Незнакомка спрыгнула на землю, помогая ему спешиться и приказав слугам принести носилки. Последнее, что Габриель видел, это поднимающийся мост, и ни к месту вспомнил слова одноглазого старика:

-Не заходи в замок колдуна и никогда не смотри на его дочь. В ней твоя погибель.

После этого сознание милосердно покинуло его, и он погрузился в забытье без видений.

Глава 5. Минерва

По окну гуляла большая пушистая черная кошка. Габриель открыл глаза и долгое время следил за ее изящными движениями. Вот кошка села и стала умываться пушистой лапкой гладя мордочку и поглядывая на него яркими зелеными глазами.

Кроме кошки в комнате никого не было. Он огляделся, пытаясь понять, где он. Кроме стрельчатого высокого окна тут была кровать, на которой он лежал, с высоким балдахином, с витыми столбиками. Рядом стоял столик с медной столешницей и стул. Пол был выложен черно-белыми плитами. Вдали виднелась дверь из черного дерева. Больше в комнате не было ничего и никого. Только он и кошка.

Кошка спрыгнула с подоконника и медленно подошла к кровати. Она смотрела на Габриеля, а Габриель смотрел на кошку, и, казалось, она совершенно осмысленно оценивает его состояние. Он пошевелил рукой, потом ногой, особенно той, что была больна, вдохнул. Кошка следила за его движениями. Потом прыгнула ему на плечо и легла, мурлыкая, и усыпляя его своим мурчанием.

Габриель закрыл глаза. Кошка так кошка. В конце-концов, кошка не волк. Она его не съест.

Следующее его пробуждение состоялось в ночное время. Он обнаружил, что кошка ушла с плеча и спит в ногах. Как только он пробудился, она подняла умную мордочку и зевнула, вытянув лапки. Казалось, она говорит, «спи, рано вставать», но Габриель не хотел больше спать. Рядом с кроватью были зажжены свечи, и их неверный свет кидал тени на беленые стены, превращая стены в театр теней. Видя, что он не спит, кошка встала, выгнулась дугой, подняв хвост, и отразившись на стене огромным страшным зверем с длинными клыками. На миг Габриель испугался ее тени, но перевел глаза на зверька, и улыбнулся ей. Все же его пушистая сиделка была на редкость изящна. Она прошлась по кровати, инспектируя его состояние. Она прижалась к больной ноге, потом тронула лапой грудь, но не стала по ней ходить.

Тут дверь распахнулась и в темноте проема появилась та самая двушка, что спасла его на перевале. Светлые волосы ее сияли золотыми всполохами, и нежное лицо было обращено к нему.

-Говоришь, лучше ему, Минерва? – незнакомка вошла в комнату и встала рядом с кроватью.

У Габриеля перехватило дыхание от ее красоты. Кошка подошла к ней, ласкаясь.

-Нога плохо срастается, – сказала девушка, погладив кошку, – чтобы не было хромоты, нужно заново собрать колено. Это больно.

Глаза ее, черные, как ночь, смотрели на Габриеля, ожидая ответа, но он с трудом понимал, о чем она говорит, не сводя с нее горящего взгляда. Он ловил каждое ее движение, каждый взгляд, боясь упустить детали. Как будет он вспоминать ее, когда окажется за стенами ее замка? Вот она рукой убрала локон с лица, вот она гладит кошачью шерсть длинными тонкими пальцами, вот склоняет голову, ожидая, что он ей скажет.

-Да, – прошептал он, не зная, какого ждет она ответа.

Глаза ее остановились на его лице. Он вспыхнул. Девушка тут же отвернулась.

-Пошли, Минерва, господин согласен...

Она резко развернулась и пошла к двери, а кошка спрыгнула с кровати и посеменила за хозяйкой, помахивая черным хвостом, будто и правда понимала ее слова. Габриель завидовал кошке. Потому что он совершенно ничего не понимал.

Когда девушка коснулась рукой ручки двери, он вдруг спохватился, приподнимаясь на локте и превозмогая боль в грудине.

-Как вас зовут? – прошептал он.

Девушка обернулась. На миг ее прекрасное лицо в обманчивом свете свечей показалось ему страшным оскалом, но не успел он испугаться, как оно тут же снова стало прекрасно.

-Магдалена, – сказала она, прежде, чем затворить за собой дверь.

...

В следующий раз он очнулся от нестерпимой боли. Кто-то рвал когтями его колено, будто хотел откусить ногу и не мог справиться зубами. Габриель открыл глаза, и попытался скинуть с себя какого-то страшного огромного зверя, что сидел на его животе и вцепился в ногу зубами и когтями. Зверь изгибался, шипел, кусал, и был так занят своим делом, что не заметил, что Габриель проснулся и пытается скинуть его, хватая руками за чешуйчатый хвост. Дико крича, он призывал всех святых на помощь, чтобы прогнать исчадие ада, он пытался вырваться из его когтей, но зверь и не думал уходить. Он все так же рвал его плоть на части, пока Габриель не начал терять сознание от боли.

В этот миг зверь вдруг исчез. Габриель, задыхаясь и проклиная замок и свою дурацкую поездку к матери, которую он сам отказался перенести, склонился над коленом. К его огромному удивлению кожа была бела, и никаких следов нападения на ней не было. Более того, колено сгибалось, будто никогда не лежало под огромным валуном. Габриель сгибал и разгибал ногу, не веря своим глазам и своим ощущениям, потом вскочил с кровати и тут же пошатнулся от головокружения. Нога не болела, но от долгого лежания он разучился стоять.

Сев на постель и не веря в собственную удачу, он, пытаясь остановить качающийся мир, вдруг снова увидел зверя, что отразился тенью на стене. Габриель попятился, с ногами прячась под одеяло. Зверь не исчез, он просто затаился... Но тут на кровать вскочила его знакомица и принялась лизать шерстку на спине, изворачиваясь, как змея.

-Минерва, – сказал он, протягивая руку и касаясь ее ушек, – это всего лишь ты...

Она уставилась на него, и Габриель был готов дать зуб, что на мордочке ее была хитрая ухмылка.

-Передай своей хозяйке, что я благодарен ей за кров и лечение.

Она, конечно, не кивнула, но ему показалось. Кошка спрыгнула с постели и потрусила к двери. Тронула дверь лапкой, и вот уже даже черный хвост скрылся в темноте коридора. Габриель снова встал и прошел вокруг кровати, держась за витые столбики.

Как бы оно ни было, но нога слушалась хорошо. Он сел к столику, налил из кувшина вина. Ему хотелось выпить чего-то покрепче, но вино было слабеньким и совершенно невкусным. Нереальность происходящего с каждыми днем давила все больше. Он давно не мог отличить сон от яви, путался в снах, в туманах, волках и кошках. Реальностью была только прекрасная девушка, Магдалена, что на миг показалась ему ужасной старухой

Глава 6. Граф

Дверь всегда была открыта. Когда бы Габриель ни проснулся, комната была чисто убрана, свечи горели, на столике стояла еда. Он ни разу не видел слуг, и навещала его только черная Минерва, которая хоть и не умела говорить, но все понимала. Гарбиель убеждался в этом с каждым днем, и вот уж он ведет с ней беседы, будто перед ним не кошка, а человек, просто немой.

Лежать в одиночестве в комнате, где не было ничего, кроме кровати, Габриелю быстро наскучило. Можно сколько угодно разговаривать с кошкой, мечтая о ее хозяйке, но желание увидеть прекрасную Магдалену становилось невыносимым. Он просил Минерву привести ее, но кошка только мыла лапки, ходила по кровати, и будто насмехалась над ним.

Что там говорили о Магдалене его приятели? Что ради ее любви люди теряли жизнь? Он закрывал глаза, вызывая ее образ. Ради одного благосклонного взгляда он готов был отдать все, что имел, а за ночь любви пожертвовать жизнью. Зачем ему жизнь, если в ней нет прекрасной Магдалены? Мысли о любви походили на кощунство. Коснуться ее грешным образом было бы неприемлемо, но Габриель видел в снах, как ее тонкие руки обвиваются вокруг его шеи, как ее уста касаются его уст. Он просыпался в поту, вскакивал, искал ее взглядом. Но Магдалены, конечно, не было рядом. Она была просто наваждением, суккубом, а не живой женщиной, что могла бы когда-то оказаться в его объятьях. Она слишком чиста и невинна, ее движения слишком воздушны, чтобы она могла снизойти до простого смертного. Ей пара ангелы, а не обычный человек...

Лежать и думать о Магдалене было приятно, но желание видеть ее пересиливало и боль в еще не заживших до конца ребрах, и страх покинуть комнату. Дверь надежно отделяла его от неизвестности, к которой он испытывал какой-то мистический ужас. Все эти волки, туманы, тени и белые олени сделали его чересчур впечатлительным. Он боялся, что выйдя из комнаты увидит ожившие фантазии своих спутников. Отрубленные конечности в коридорах, говорящие головы, магические книги, которые питаются кровью. Но Магдалена больше не навещала его, и Гарбиэль решился.

Кошки в комнате не было. Почему-то Габриэль решил, что кошка будет против его замыслов. Дверь предательски скрипнула, когда он вышел в коридор, длинный, темный, освещенный одним лишь факелом где-то вдали. Он быстрым шагом преодолел коридор, и уперся в еще одну дверь.

За второй дверью была лестница. Выложенная белым мрамором, она вела в темноту, и Габриэль взлетел по ней, будто за ним гнались волки. Ступив на последнюю ступень он замер, услышав голоса. В большой комнате, что оказалась перед ним, он заметил силуэты мужчины и женщины. Габриель сделал шаг вперед, пытаясь их рассмотреть и сердце его замерло от счастья видеть ее. Его прекрасная Магдалена стояла, положив руку на большую черную книгу, возвышающуюся на столике, накрытом алой скатертью. Перед нею же расставив ноги стоял мужчина какого-то квадратного телосложения, в длинном одеянии до полу, с темными, очень длинными не по моде волосами. Мужчина стоял спиной к Габриэлю и тот не мог различить ни его лица, ни угадать, молод он или стар. Габриэль юркнул за гобелен, больше всего на свете желая знать правду.

-Почему бы тебе просто не скормить его волкам? – голос мужчины был низок и красив, будто бархатным, с хрипотцой, – зачем нам столько проблем? Скоро съедутся гости, и этот человек будет тут неуместен.

-Я отпущу его, – тихо сказала Магдалена.

-Чтобы он распространял о нас сказки? – мужчина рассмеялся, – милосердие – это хорошо. Только проявлять его нужно с умом. Мало нам слухов.

-Но я против того, чтобы его убить, – голос Магдалены был жестким, – я много сил вложила в исцеление. Поэтому пока оставим этот разговор. Юноша будет жить в замке.

Повисло молчание. Мужчина медленно прошелся по комнате, и Габриель увидел его профиль. Красивое лицо с прямым носом, складками на лбу не было лицом молодого человека. Наверняка это сам граф, отец прекрасной Магдалены, маг и алхимик. Тот, кого боялась вся округа. Габриель попятился, испугавшись, что его увидят.

-Лучше признайся, что он тебе нравится, – проговорил мужчина.

Магдалена пожала плечами.

-Надеюсь, идея выйти замуж тебе не приходила в голову?

Теперь в красивом бархатном голосе была угроза. Магдалена перевела на него глаза, оторвав их от черной книги, которую поглаживала ладонью, будто кошку.

Сердце Габриеля замерло в ожидании ее ответа.

-Такие вещи могу решить только я сама, – наконец услышал он ее голос.

-Пока что я твой отец! – зарычал граф, – и отец, и учитель!

Магдалена снова пожала плечами.

-Ты сам учил меня, что все решения я могу принять только сама.

-Только попробуй сбежать... – граф подошел к Магдалене и схватил ее за руку, смотря в глаза орлиным взглядом, – можешь сколь угодно долго развлекаться с ним, но под конец, когда он надоест тебе, я заберу его...

Магдалена промолчала.

Габриель с ужасом ждал ее ответа.

-Пока что он мне не надоел, – наконец промолвила она, – когда надоест, я тебе сообщу.

-Возможны и другие варианты, - граф помолчал, - я уверен, ты будешь разумна... А я подумаю, насколько он ценен. Я должен изучить его.

Значит, его страшная смерть откладывается. Он будет жить, пока не надоест красавице дочери, а когда она наиграется в него, попадет в руки ее отца для "изучения". И милосердия не жди... Самые страшные пытки ждут его, как только Магдалена о нем забудет... Габриель отступил еще на шаг, и юркнул в двери, оказавшись на лестнице. Послышались шаги. Это граф выходил из комнаты. Туфли его звонко стучали по белым плитам. Наверняка на белых плитах хорошо смотрится алая кровь... Габриель бросился бежать, за секунду слетел на первый этаж и завернул в свой коридор. Он бежал так, будто граф прямо сейчас поволочет его в темницу, где будет пытать раскаленным железом. Ему слышались тяжелые шаги за спиной.

Упав в кровать в своей комнате, он с головой накрылся одеялом. Ребра болели от быстрого бега и частого дыхания. Он попытался умерить дыхание, снял одеяло с головы. В этот момент шаги послышались уже в коридоре.

Алхимик и правда шел в его комнату. Габриель замер, делая вид, что спит.

Дверь скрипнула. Тут же он почувствовал, как мягкие лапки прошлись по его напряженному телу. Минерва легла рядом, замурчав, будто говоря, что не стоит бояться. Колыхнулся воздух. Шаги приблизились к кровати и остановились. Габриель слышал дыхание графа. Замерев, он приготовился к смерти, пытаясь вспомнить молитву... Отче наш, иже еси на небеси... Дальше он не помнил, и мысленно призывал Господа, чтобы спас его от страшной участи.

Минерва поднялась, снова прошлась по нему. Видимо, она показывала графу, что гость его крепко спит. Граф сделал несколько шагов по комнате, потом снова скрипнула дверь и шаги стали удаляться.

Габриель сел, скинув одеяло. Минерва смотрела на него яркими зелеными глазами, в которых была укоризна, будто она знала, что он поднимался наверх. Будто говорила ему, не стоит ходить туда, куда его не звали...

Габриель потянулся за стаканом с водой. Рука его тряслась и он пролил часть воды на постель. Граф ничего не сделал ему. Но он не имеет права расслабляться. Ему нужно найти выход. Сбежать из этого замка. Сбежать, прихватив с собой Магдалену, потому что он не видит своей жизни без нее!

Глава 7. Морок

Магдалена стояла у окна в свете луны. Волосы ее тоже сияли лунным светом, и она казалась неземным созданием, будто созданная из тонкого эфира. Ее платье, белое, расшитое серебряной нитью, тоже было продолжением лунного света.

Габриель лежал, не шевелясь, решив, что она ему снится. Но она обернулась, и он увидел ее глаза, темные, как ночь, в глубине которых сияли звезды.

-Вы не спите, виконт, – проговорила она.

Платье ее зашелестело, как будто она ступала по осенним листьям. Драгоценные камни в прическе вспыхнули огнями в лунном свете.

Габриэль сел в постели, как завороженный смотря на нее.

Она тоже села на край его кровати. Тут же на колени ее вскочила Минерва, казавшаяся на белом платье черным сгустком тьмы. Длинные пальцы запутались в черной шерсти и Габриэль не мог оторвать глаз от ее рук.

-Мой отец приглашает вас стать его гостем, – сказала Магдалена.

На лбу его выступил холодный пот. Он хорошо помнил ее отца, и единственное, чего желал больше всего – это держаться от него как можно дальше. Но выбора не было. Магдалена водила рукой по шерсти кошки, и этот жест завораживал больше, чем ее глаза.

-Я... Я благодарен вашему отцу. Я... Я несомненно принимаю его приглашение. Я так же благодарен вам за спасение.

Она улыбнулась. От ее улыбки Габриель весь вспыхнул, и готов был следовать за ней на край земли, только бы она продолжала так смотреть на него.

-Не берите в голову, – проговорила она, – это мой долг.

Минерва прыгнула на пол, а ее хозяйка подвинулась к Габриелю ближе. Он, как завороженный, смотрел на нее, на ее прекрасное лицо, на прекрасные губы, чуть пухлые, мягкие, похожие на лепестки роз. Магдалена взяла со столика бокал с вином и сделала глоток, передав бокал Габриелю.

-Это свяжет нас браком на земле, – прошептала она, когда он отхлебнул вина, закашлялся, и пролил его на белые простыни, как капли крови.

Бокал полетел в темноту, когда Магдалена взяла в ладони его лицо, и дыхание ее обожгло его, как огнем. Он задрожал не столько от страсти, сколько от неведомого ему чувства единения с чем-то более могущественным, чем может представить себе человек. Магдалена коснулась губами его губ, обдавая жаром. Белые волосы ее рассыпались по бархату ее платья. Габриель упал на подушки, увлекая ее за собой, и провалился в безумный водоворот страсти, такой, какого он еще не видел в своей жизни, хоть и успел познать многое. Страсть сводила его с ума, заставляя делать безумные вещи, и Магдалена следовала за ним, обнаженная, горячая и будто сияющая в полной тьме.

А потом она исчезла, будто ее и не было. Утро застало Габриеля в залитой вином постели, совершенно разбитого, уставшего так, будто он пробежал несколько лье. Золотистые солнечные лучи бродили по комнате, освещая потухший камин и черную кошку на окне. Он перевернулся на спину, с трудом разлепляя веки, не понимая, сон это был или явь, и возможно ли то, что происходило между ним и Магдалной в этой кровати? Те, кто влюблялся в Магдалену либо сходили с ума, либо умирали, вспомнил он. Резко сев, Габриель уставился в пустоту. Он не позволит ей ускользнуть. Магдалена будет его. Навсегда. Иначе нет смысла жить.

Минерва вылизывала лапки, будто ничего не произошло. Он встал, ища одежду. Он обязан найти Магдалену и сделать ей предложение! Как можно скорее! Увезти ее из этого места! Сделать своей, навсегда! Расколдовать, превратить в обычную женщину, а не ту, что является в тумане среди волков. И никогда, никогда не отпускать!

Тут дверь скрипнула, и на пороге появилась пожилая служанка. Габриель замер, радуясь, что успел надеть штаны и рубаху, а не предстал перед незнакомой женщиной в чем мать родила. Он смотрел на нее, вдруг осознав, что впервые видит в замке человека, кроме Магдалены и ее отца.

-Мессир, вас просят пожаловать наверх, в ваши новые покои, – сказала она, вешая на спинку стула новую одежду.

Габриель поблагодарил ее, быстро надев то, что было принесено. Алый плащ красиво лег складками и он был удовлетворен своим видом. Магдалена полюбила его больным, теперь же он должен предстать перед ней в лучшем виде.

Галереи замка были наполнены солнечными лучами. Габриель пошел за служанкой, озираясь по сторонам. Следом семенила черная Минерва, которая, видимо, не желала оставлять его. Слуги, встречавшиеся на пути, кланялись ему, слышались голоса и даже смех, кто-то пел, делая свою работу. Замок казался достаточно обычным, и весь флер ужаса, окружавший его, показался Габриелю бредом больного. Хорошо же его ударило по голове камнем, что Магдалена казалась вышедшей из тумана в стае волков. Видимо волчий вой, туман и боль сыграли с его воображением злую шутку. Магдалена просто нашла его на перевале после обвала, и спасла, а остальное ему чудилось из-за удара, прееохлаждения, боли и страха.

Граф де Мон-Меркури ждал его в большой комнате с камином.

Если прошлой ночью он казался Габриелю кем-то ужасным, то после пробуждения в утренних лучах, в обычной богатой обстановке замка, граф выглядел тоже как обычный человек, а не колдун с картинки. Да, у него были длинные темные волосы, зачесанные назад, орлиный нос, близко посаженные глаза, квадратный подбородок и тонкие губы, но ничего пугающего не было в его квадратной фигуре.

-Добро пожаловать в замок Мон-Меркури, – граф поднялся с кресла и поклонился Габриелю, – виконт де Сен-Кор, прошу быть нашем гостем в ближайшие дни.

Габриель принял приглашение, вежливо поблагодарив. Избавившись от наваждения, он мог вести с графом светскую беседу, выпить с ним вина, и даже чему-то смеяться, перессказывая сплетни из Дижона.

-О нас ходят разные слухи, один страшнее другого, – под конец сказал граф, – но смею вас заверить, все это ложь. Мы с дочерью ведем замкнутый образ жизни, и редко выезжаем из замка. Да вот и она... – он обернулся и перед ними предстала прекрасная Магдалена, вошедшая в двери и остановившаяся напротив Габриеля.

На ней было серебристое платье, расшитое зелеными листиками по вырезу. Светлые золотистые волосы были убраны под тонкую прозрачную вуаль, ниспадавшую до самого пола белым туманом, будто она двигалась в облаке. Черные глаза смотрели прямо на Габриеля.

-Позвольте представить вам мою дочь, Магдалену де Мон-Меркури, – сказал граф, подходя к ней и оглядывая ее взглядом собственника.

Она улыбнулась. Лицо ее осветилось этой улыбкой, будто его коснулся солнечный луч.

-Здравствуйте.

Все, что было между ними ночью в единый миг пронеслось перед его глазами. Магдалена смотрела на него, как на чужого. А было ли это? – закралась в голову страшная мысль. Могла ли девушка, стоявшая перед ним, вытворять все те вещи, что они вытворяли в его постели? Может быть, ему все это снилось? Это было видение, суккуб, принявший образ юной Магдалены?

-Я поражен вашей красотой, госпожа, – он склонил голову, не желая показывать свои эмоции ни ей, ни ее отцу, – счастлив быть представленным вам.

Глава 8. След

Что было более реально, ночи, когда прекрасная Магдалена приходила в его новую спальню на втором этаже с большими окнами и камином, выложенным мрамором, или дни, где она казалось, с трудом вспоминала его имя? Ее сдержанность и отстраненность были для Габриеля загадкой. Даже в те редкие минуты, когда они оставались наедине, Магдалена вела себя так, будто их ничто не связывало. Тихая и скромная, она всегда опускала глаза, когда он обращался к ней, склоняла голову, и отвечала тихо и робко. Кто из этих двух девушек реален? Габриель вскоре стал подозревать, что у Магдалены есть сестра-близнец, потому что не могло быть такого, чтобы одна и та же женщина вела себя настолько различно! Ему хотелось задать ей этот вопрос, но он боялся выставить себя на посмешище перед ночной Магдаленой, а спросить нечто подобное у дневной Магдалены не представлялось возможным.

Впрочем, ночью они не разговаривали. Магдалена приходила и сразу ложилась к нему, будто в его постели и было ее место. Габриель обнимал ее горячее тело, и все мысли тут же выветривались из его головы.

Кто она? Ангел, что является ему днем, или демон, что он видит в своей комнате ночью? Где она настоящая? Он путался в мыслях, боясь сойти с ума.

Граф де Мон-Меркури оказался радушным хозяином. Он пригласил Габриеля остаться на празднование дня Всех Святых, и Габриель согласился, не желая покидать замок. Казалось, замок затянул его в свои сети и не отпускал, и дело было даже не в прекрасной Магдалене. Вернее, не только в ней.

В замке была некая тайна, она была буквально разлита в воздухе. Габриель не верил, что все в округе могли ошибаться. Ему хотелось посмотреть, что произойдет во время праздника. Что случится ночью перед днем Всех Святых? Возможно граф и гостеприимен, и ведет с ним интересные беседы, но слухи не так просто ходят про него. Габриель решил досмотреть все до конца. Если праздник окажется просто пиром, он сделает предложение мадемуазель де Мон-Меркури, и уедет, прихватив ее с собой. Если же граф окажется и правда колдуном, как о нем и говорили, то Габриель будет знать это наверняка и сможет обратиться в церковные суды. Тогда граф будет наказан, а Магдалене он сделает предложение и станет ее спасителем, подтвердив, что она невиновна.

План был великолепен, и в любом варианте Габриель оказывался победителем: Магдалена доставалась ему. Он признавался себе, что владеть ею безраздельно, а не только ночами, и есть его истинная цель.

...

Обычно Габриель сразу засыпал после ночных утех. Магдалена уходила, растворяясь в ночи. Она мелькала тенью у двери, потом неизменно слышался волчий вой, будто торжествуя победу, и сон поглощал его, будто он падал в черную бездну. Но не в эту ночь.

В эту ночь он хотел узнать, где же настоящая Магдалена, без которой он не мог жить? Одна она или их две? Или она одна, а ночная его любовница – насланный ее отцом суккуб? Почему тихая и скромная дева ночью является к нему, как настоящая путана?

Если пойти следом, то можно узнать, где спит его возлюбленная. Возможно, там же он найдет и другую девушку, ту, что скрывает лицо под покрывалом из тончайших тканей и опускает глаза, когда он обращается к ней?

Когда дверь за Магдаленой закрылась, Габриель вскочил на ноги, быстро оделся, накинул темный плащ и бросился следом.

Шаги Магдалены раздавались на лестнице. Она шла вниз, хотя он знал, что комната ее на том же этаже, что и его. Вот тень ее мелькнула в свете луны, что лился из окна в большом холле. Габриель последовал за ней, тихо спускаясь по ступеням. Магдалена ничего не боялась, шаги ее были уверенны и звучали четко в полной тишине.

Но вот они стихли. Габриель бросился было бегом, но тут же замер, увидев ее в свете луны на фоне распахнутой двери. Магдалена шагнула в ночь, и исчезла в тени двора.

Куда она шла? Габриель подождал, когда она войдет в дверь напротив и быстро пересек двор.

Несмотря на то, что еще только начинался октябрь, землю припорошило снегом, как это бывает высоко в горах. Внизу цвели сады, тут же ночами изо рта валил пар, а трава покрывалась тонким слоем снега. Следы Магдалены отчетливо отпечатывались на этом снегу.

Открыв дверцу, куда зашла Магдалена, он оказался в полной темноте, но отчетливо слышал ее шаги, легкие, уверенные. Где-то ярко вспыхнула луна, и он понял, что Магдалена распахнула еще одну дверь. Он затаился, прижавшись к стене, ожидая, когда же она выйдет, и вышел следом.

Громкий волчий вой раздался где-то совсем близко. Ничего не понимая, Габриель смотрел на снег, но не видел на нем женских следов. Он остановился, пытаясь понять, куда же делась Магдалена. Она не могла раствориться в ночи, он четко видел, как она вышла через эту дверь! Полная луна хорошо освещала скалы, ров и опущенный мост, который днем обычно был поднят. Магдалена не могла проскочить по мосту за такой короткий срок, чтобы он не увидел ее. Там, за мостом, мелькали какие-то тени, но тени были слишком малы, чтобы принадлежать людям.

Протяжный вой подтвердил его догадки. У моста, на той стороне, была целая стая волков. Волки быстро перемещались, крутились на одном месте, потом как-то разом устремились к лесу и исчезли в его сени. Габриель протер глаза. Потом опустил взгляд вниз, туда, где следовало быть отпечаткам ног его возлюбленной.

Но вместе следа ее туфель он отчетливо видел крупный волчий след.

Глава 9. Незнакомец

Он всю ночь не спал, ожидая, когда вернется Магдалена. Он слушал ее шаги у лестницы, слушал, когда скрипнет дверь внизу, надеялся увидеть ее тень. Но утро настало, а Магдалена так и не пришла. Может быть, она проскочила по одной из множества лестниц для слуг, или ему привидилась ее тень в свете луны? Возможно, она постояла, смотря на залитый луной пейзаж, и ушла по коридору, а остальное Габриель придумал сам? Было нечто страшное во всей этой истории, разум шептал ему, что нужно как можно скорее покинуть замок, но сердце не позволяло разуму взять власть в свои руки. Весь день он проходил с больной головой, отказавшись от обеда с графом и его дочерью. Снова видеть дневную Магдалену, которая не поднимала глаз, ему не хотелось.

Словно прознав о его проделках, следующей ночью Магдалена не пришла. Он всю ночь промучился от тоски по ней и ревности, не зная, где она провела время, которое обычно посвящала ему. То, что она мирно спит в своей кровати не приходило ему в голову. Ночь в замке явно использовалась не для сна. Мысли его были одна страшнее другой, и он то порывался идти к графу, чтобы задать ему все интересующие его вопросы, то сдерживал свое желание бежать искать Магдалену. Да и какие вопросы можно задать графу?

«Скажите пожалуйста, почему ваша дочь оставляет волчьи следы?»

Или:

«Почему ваша дочь не пришла сегодня ко мне в комнату, чтобы предаться разврату?»

В лучшем случае граф прикажет посадить его в клетку, как умалишенного, в худшем - зарубит мечом без всяких лишних разговоров.

Ближе к рассвету Габриель впал в какое-то тревожное состояние, которое не позволяло ему заснуть. Он то вскакивал и шел к окнам, которые выходили на широкий двор замка, и из которых хорошо было видно поднятый мост через пропасть. То порывался бежать куда-то, искать Магдалену, но не решался, в последний момент понимая, что не имеет на нее прав.

Конечно, он знал про оборотней и всякую нечисть, и хорошо помнил, как в тех снах, что сопровождали историю с обвалом в горах, что привела его в замок, Магдалена являлась ему среди волков. Но она не была волком, и, он хорошо понимал, что скорее всего его страхи и тени, что грезились в тумане, сыграли с его воображением злую шутку. Магдалена нашла его и спасла, и он не имел права думать о ней плохо, уподобляясь всяким сплетникам.

Она не пришла и на следующую ночь. Габриель не мог спать. Он ждал ее, бродя из угла в угол, а когда понял, что она не придет, возможно, никогда, накинул плащ и отправился ее искать. Он скажет Магдалене о своей любви. Но не той деве, что днем прячет от него глаза, а той, что ночью дарит ему страсть. Он попросит прощения, если в чем-то виноват. Он будет умолять ее вернуть ему свое расположение. Какой смысл ему жить, если Магдалена не позволит больше себя целовать?

Замок будто жил своей жизнью. Если два дня назад ему казалось, что он был тих и пуст, то сегодня то и дело мелькали огни и тени, кто-то шептался, пел, кто-то наигрывал на лютне. Оглядываясь и пытаясь найти источники звуков и теней, Габриель слышал за спиной смешки, будто кто-то преследовал его в темноте переходов. Двери хлопали и скрипели, он то и дело останавливался, чувствуя, как душу охватывает самый настоящий ужас.

Но вот одна из дверей оказалась распахнутой, будто приглашая его войти. Габриель давно уже заблудился, не зная, ни куда идет, ни как вернуться назад. Сердце билось, как бешеное, а эта дверь, что так гостеприимно была распахнута настежь, казалась дорогой в ад. Он вспомнил и следы волков на снегу, и полет на коне в облаках, и странный образ Минервы, когда та драла его ногу, чтобы утром он мог встать и забыть о боли в колене. Стоит ли входить туда, куда так настойчиво приглашают? Но тут послышался знакомый голос, и Габриель покрылся испариной от одного его звука.

-Каждый следует за своим сердцем, – пропела Магдалена в темноте комнаты.

Габриель бросился на ее голос, и, сделав несколько шагов, откинул темное покрывало, что мешало видеть происходящее в комнате. Дверь захлопнулась за ним, будто только и ждала, когда он войдет. Но Габриелю уже было не до двери.

Посреди комнаты возвышался алтарь, который он уже видел, когда подслушивал разговор отца и дочери. На алтаре лежала книга в черной обложке, раскрытая на середине. Вокруг стояли четыре свечи из черного воска. Света их было недостаточно, чтобы осветить всю комнату, скрытую во мраке, но недалеко от алтаря Габриель заметил движение. На широком троне, сверху драпированным алым балдахином, сидели двое. Приглядевшись, Габриель узнал в женщине Магдалену, и сердце его больно ударилось о грудную клетку. Он нашел ее! Нашел! Светлые волосы Магдалены свободно падали на плечи, покрытые черным плащом с большой рубиновой пряжкой, в руке она держала кубок... Рядом же с ней, касаясь ее и делая вид, что так и надо, восседал прекрасный мужчина. Габриель вынужден был признаться себе, что никогда не видел таких красивых мужчин, и что сам проигрывает ему по всем параметрам. Ревность сдавила горло, и он молчал, глядя на своего соперника.

В руке мужчина тоже держал кубок, сжимая его ножку длинными холеными пальцами. У него были длинные светлые, как у Магдалены, волосы, небольшая бородка клином, каких не носили уже лет сто, большие глаза и чувственные губы, сложившиеся в полуулыбку. На торсе его, обнаженном, с широкими сильными плечами, был надет жилет, сшитый из золотистой ткани, вышитой розами и отделанный позументом. Тонкую талию и бедра стягивал широкий шарф алого цвета, чьи концы ниспадали до самого пола. Он сидел, перекинув ногу на ногу, и глаза Габриеля полезли на лоб, когда он пригляделся к его ногам. Одна нога была вполне обычной, человеческой, босой. Другая же оказалась ногой петуха, с длинными пальцами, шпорами, с заостренными, как у василиска когтями, выкрашенными в алый цвет.

-Явился, – мужчина поднял кубок, показывая, что приветствует совершенно сбитого с толку Габриеля.

Бровь незнакомца с куриной ногой полезла вверх, уголки губ приподнялись, а глаза сверкнули, и он стал настолько привлекателен, что даже Габриель ощутил на себе его обаяние. Такому трудно сказать «нет», что бы он ни потребовал. Такому не откажет ни одна женщина, несмотря на его ногу.

Магдалена поднялась, и плащ ее распахнулся, явив на груди ее серебряный амулет. Габриель задохнулся от одного ее вида, потому что под плащом не было совершенно ничего. Она была обнажена, прикрытая только черным бархатом, и от этого Габриель вспыхнул, как невинный паж. Магдалена улыбнулась ему, по хозяйски положив руку на его плечо.

-Сегодня я немного занята, извини, – губы ее оказались совсем близко к ее губам, и Габриель ощутил острое, ни с чем не сравнимое желание, – но я рада, что ты пошел меня искать. Ведь какие-то тайны придется узнать и тебе... Покажи, на что ты способен, и мой гость убедится, что я сделала правильный выбор.

Сдержав первый порыв и ощутив не менее острый стыд, за себя, за нее, Габриель запахнул плащ на груди Магдалены.

-Вам нужно одеться, – сказал он, чувствуя, как ревность и злость завладевают им.

Кем бы ни был этот «гость», Магдалена не смеет ходить перед ним в таком виде!

-Я достаточно одета, – пропела она смеясь.

-Недостаточно! – рявкнул он, а потом обернулся к мужчине.

Тот наблюдал за ним с интересом, будто и правда изучал его, как какое-то редкое животное. Кубок в его пальцах провернулся, ослепив Габриеля сиянием драгоценных камней.

-Убирайся отсюда! – крикнул Габриель, хватая какую-то палку, и понимая, что это метла только в последний момент, – чтобы я не видел тебя больше! Не смей подходить к Магдалене!

С метлой он смотрелся, наверно, весьма забавно, но мужчина вдруг поднял руки и сверкнул острыми белыми зубами, расплываясь в улыбке.

-Тише, тише. А то и правда придется выметаться отсюда, – сказал он, – потом поднялся и подошел к алтарю, прихрамывая на куриную ногу.

Кубок он поставил на пол рядом с нарисованным мелом кругом. Глаза его, большие и глубокие, внимательно смотрели на Габриеля. Потом он перевел взгляд на Магдалену.

-Ты знаешь, а он мне нравится, – сказал он своим мягким бархатистым голосом, от которого мурашки бежали по коже, вызывая в голове образы непристойной любви, – нравится настолько, что я согласен на твои условия. Уверен, что и Люцифер оценит эту чистую праведную душу.

Габриель пошел на него, схватив метлу наперевес. Мужчина попятился. Брови его съехались на переносице, превращая в миг прекрасное лицо в лицо скукоженного и злобного старикашки.

-Убирайся! – закричал Габриель.

Он услышал, как кубок, что держала в руках Магдалена, упал и покатился по каменному полу, звеня и подпрыгивая. Он слышал, как она вскрикнула, и отступила. Миг, и неведомая и страшная сила подхватила Габриеля и понесла, ударив о стену, распяв его на стене и не давая возможности вдохнуть. Габриель захрипел, пытаясь освободиться, но руки его и ноги будто прилипли к серому камню.

-Так лучше, – проговорил мужчина, складывая руки на груди.

Лицо его снова было прекрасным и юным. Он подошел к Габриелю, смотря ему прямо в глаза темными провалами глаз.

-Запомни, человек, сопротивление бесполезно, – прошептал он, склоняясь к его уху, – бесполезно и опасно. Мы выбрали тебя. И ты никуда уже не денешься, – он усмехнулся, заставив сердце Габриеля чуть ли не выскочить из груди от настоящего животного страха, – я бы взял тебя себе, – лицо незнакомца стало задумчиво, – ты – лучшее, что я когда-либо видел... Мне такие нужны... А Магдалена... Желает угодить отцу....

Рука незнакомца легла Габриелю на грудь. Сердце замерло, почувствовав пустоту, что скрывалась за человеческой оболочкой. Холод и ужас овладели Габриелем, и он закрыл глаза, готовясь к смерти и начав читать Отче наш.

Мужчина тут же отпрянул от него. Лицо его исказилось, будто он обжегся о его кожу.

-Мы еще встретимся, – доброжелательно проговорил он, сверкнув глазами, – я уверен, ты сам пожелаешь увидеть меня...

Магдалена тем временем поставила свой кубок рядом с книгой и туда же отнесла кубок своего гостя. Габриель с трудом сделал вдох. Руки ее работали быстро, когда она достала из маленькой коробочки нечто, что сильно завоняло на всю комнату рыбой.

-Уходи, Асмодей, – сказала она, поднося это нечто к свече.

Мужчина поднял руки, показывая, что сдается.

-Как прикажет моя госпожа, – сказал он совершенно серьезно.

Огонь коснулся рыбы, мужчина отступил в тень, потом сделал еще шаг, и еще... Магдалена медленно закрыла книгу. Гость ее будто вжался в стену, и сам превратился в тень. Что-то зашипело, заурчало, и вот уже в окна ударил первый луч утреннего солнца.

Габриель почувствовал, что свободен. Он упал на колени, пытаясь отдышаться и понять, что же с ним произошло. Голова гудела, будто его долго и упорно по ней били, а в глазах двоилось от того священного ужаса, что он испытал в последний миг.

-Он ушел, – сказала Магдалена просто.

Она была боса. Светлые волосы падали ей на плечи, а черные ее глаза смотрели на Габриеля с какой-то материнской жалостью.

-Спи, Габриель, – проговорила она, опускаясь рядом с ним на колени и касаясь его лба, – спи, тебе снится странный, очень странный сон... Спи...

Веки его налились свинцом, и Габриель рухнул на плиты пола, мгновенно заснув.

Сон, сон...

Только во сне Магдалена может сидеть в одном плаще рядом с красавцем-мужчиной в жилетке и с куриной ногой. Только во сне он, Габриель, может схватить метлу, чтобы выгнать соперника... Только во сне может казаться, что за обычной человеческой рукой скрывается черная холодная тьма...

Глава 10. Застолье

Желание уехать из замка стало невыносимым. Габриелю хотелось оказаться в церкви, молиться, причаститься, исповедаться. Очистить свой разум от бесконечных мыслей о чем-то, что не должно смущать его, а смущая, тянет куда-то во тьму. В замке церкви не было. Вернее была часовня, но в ней не было ни священника, ни даже статуи Христа. Только огромный золотой крест возвышался в алтарной части.

Габриель молился под этим крестом, и, казалось, молитвы его не были услышаны, будто отражаясь от золота креста и падая обратно, как перезрелые сливы.

Когда желание покинуть замок стало совсем невыносимым и он даже спросил позволения у графа продолжить свое путешествие, ночью к нему пришла Магдалена. Они снова любили друг друга, как прежде, и все с той же страстью предавались греху в его постели.

Как сделать ей предложение и не получить в жены тихую и отстраненную дневную Магдалену? - думал он. Вдруг их и правда две? Он мечтал о страсти с нею всю жизнь, а не о красивой кукле во главе его стола. Дневная Магдалена вызывала тоску по несбыточному, будто была бледным отблеском ночной сестры.

Октябрь брал свои права, перекатившись за середину. Все чаще ночами шел снег, дули ветра, завывая за окнами и сливаясь в унисон с волчьим воем. Утром снег таял, оставляя после себя холодную мокрую землю, к которой липли опавшие блеклые листья.

В замок стали прибывать гости, званые ко Дню Всех Святых, и теперь застолья были дольше и веселее. Габриель как-то постепенно втянулся, ему было интересно слушать ученых мужей, а в основном это были они, и он с радостью принял отказ графа отпускать его до самого праздника. Уехать сейчас, когда замок наконец-то ожил, было бы глупо.

Вино лилось рекой, гости шумели, и каждый раз шумели все громче. Габриель чувствовал себя частью какого-то тайного ученого сообщества. Магдалена всегда сидела во главе стола рядом с отцом, но выглядела безмолвной статуей. Она была невероятно хороша, но говорила редко, будто слова ее были на вес золота, и каждое она дарила по большому одолжению.

Здесь не было привычных ему вечерних бесед, потому что было мало дам. Вечером гости разбредались по комнатам, и замок начинал гудеть, как растревоженный улей. Из каждой комнаты слышались голоса, и ночь превратилась в день, потому что теперь, выходя из комнаты за пол ночь можно было встретить множество разного люда. Кто-то сидел на подоконнике, кто-то крался в чужую комнату, кто-то прятался по углам. Габриель боялся выходить в коридоры, не желая попадаться кому-то на глаза. Магдалена, видимо, тоже не желала, потому что перестала приходить к нему, дразня своим непреступным дневным видом. Даже после своего безумного сна, где ему виделся человек с куриной ногой, что пил вино в компании обнаженной Магдалены, Габриель не переставал скучать по ней, и целыми днями пытался заставить ее дневную часть подарить ему хоть взгляд.

...

Это застолье запомнилось ему на всю жизнь. Габриель сидел между стариком в длинном балахоне, расшитым звездным рисунком, и молодым человеком, что был его возраста, но имел репутацию знатока наук. Габриель пытался узнать, каких же наук, но не узнал, потому что ответ был слишком сложен, и он стал засыпать где-то на его середине. Магдалена восседала, как всегда, рядом с графом, и была невероятно прекрасна в золотистом платье. Волосы ее прикрывала тонкая вуаль, и весь вид был видом невинного ангела. Только Габриель знал, насколько она порочна, хотя и сомневался, та ли эта женщина, что приходила к нему по ночам.

-Ваша дочь, граф, настолько прекрасна и вызывает вожделение у каждого из сидящих тут мужчин, что вы обязаны выдать ее замуж за одного из нас, – вдруг прокричал кто-то из гостей и Габриель встрепенулся.

Гости были достаточно пьяны, чтобы тут же не только выдать замуж Магдалену, но и женить графа.

-Моя дочь сама делает свой выбор, – сказал граф, – никто не посмеет перечить ей.

Тут Магдалена впервые подняла глаза, и их взгляд обжег Габриеля, будто прошелся ножем по сердцу. Он резко вдохнул и подавился, раскашлявшись и заставив компанию переключить внимание на него. Его хлопали его по спине, смеялись, желали удачи в сватовстве.

-Моя дочь готова выбрать лучшего, – добавил граф, поднимая кубок, – докажите, что вы достойны ее.

-Но как? – спросил кто-то.

Граф поджал губы и замотал головой:

-Я не знаю. Я не знаю, что больше всего ценит мадемуазель Магдалена. Задача не проста, но и приз высок.

Гости загалдели, и тут Магдалена подняла руку, показывая, что желает что-то сказать. В миг наступила гробовая тишина. Габриель смотрел на нее, будто видел впервые, таким одухотворенным стало ее прекрасное лицо.

-Я выйду замуж за того, кто завоюет мое сердце, – произнесла она тихо, но так, что голос ее был слышен всем и каждому, – и я объявлю об этом в День Всех Святых.

Поднялся невероятный шум. Каждый готов был тут же предъявить прекрасной Магдалене свои таланты. А Габриель сидел, сгорая от ревности, и понимая, что у него талантов нет, есть только раненое ее взглядом сердце, и то чувство, которое давало ему желание жить. Жизнь без Магдалены была бессмысленна, поэтому он должен сделать все, чтобы она выбрала именно его. Наверняка сейчас каждый думал точно так же, и было понятно, что задача совершенно невыполнима.

Тут глаза Магдалены снова остановились на нем, и он замер, не понимая, что означает этот взгляд, вызывающий озноб во всем теле. Она показывала, что выбрала его, или сожалела, что их короткий роман окончен навсегда? Он тоже смотрел на нее, надеясь, что по его взгляду она поймет, насколько он жаждет быть с ней. И путь будут явью все ужасные сны, что он видел про нее. Он готов на все. Даже на волчьи следы от ее ног. На все, лишь бы назвать ее своей женой.

Ночью к нему явилась Минерва. Она ходила по кровати, мурчала и выгибала спинку, то и дело привлекая к себе внимание. Возможно, она что-то хотела сказать, но Габриель не понимал по кошачьи.

Он забылся тревожным сном, гладя черную шерсть кошки. Сны ему снились один другого хуже. То он видел пожар в замке, и Магделену, спешащую в огонь, то какую-то клетку, из которой он не мог выбраться, то лучи красного заката, на который выл огромный серый волк. А потом ему явился старец. Тот самый, что когда-то предупреждал его не ездить на перевал. Тот, с длинной белой бородой и одним глазом.

-Беги, дурак, – говорил он, седлая коня, - беги, тебе тут не место! Сожрут тебя, имени не спросят... Ты приготовлен в жертву, а не в женихи!

Но Габриель не хотел слушать ночного гостя. Возможно потому, что Магдалена вчера так смотрела на него, будто что-то обещая. И еще потому, что не мог уйти из замка один, без невесты.

Он завоюет красавицу! Он никому ее не отдаст!

Глава 11. Книга

Как завоевать сердце неприступной красавицы, если вокруг столько соперников и все вьются вокруг нее? Кто-то декламировал ей стихи, кто-то пел песни, кто-то подносил на блюде золотые самородки. Юный ученый, которого звали Андрэ де Савин явился с книгой в руках и устроил целое шоу, в результате которого из облака серы посреди комнаты появилось какое-то странное существо похожее на ребенка, только с хвостом и лицом старика. При виде этого уродца зрители взвыли от восторга, а Магдалена завернулась в вуаль, пряча лицо.

-Я преподношу его вам, прекрасная Магдалена, в качестве подарка, – провозгласил очень довольный Андрэ, отряхивая руки, будто испачкался, – его зовут Архирей и он всегда готов служить вам!

Магдалена протянула руки и уродец залез ей на колени, подпрыгивая и повизгивая. Остальные ученые столпились рядом с героем дня, пытаясь выспросить, как ему удалось его вызвать. Андрэ загадочно молчал, иногда пожимая плечами и готов был праздновать победу. Его подарок пришелся по душе, и прекрасная Магдалена, которая забавлялась с новой игрушкой, смотрела на него очень благосклонно.

Габриель не выдержал этой пытки. Он с трудом понимал, что происходит, и не знал, что ему делать. Конечно, он не способен вызвать из ада демона, как не способен сложить стихи. Он не умеет ничего, что могло бы заинтересовать Магдалену, и должен смириться с поражением. Но смириться он как раз и не мог.

Вечер застал его лежащим на кровати в одежде. Габриель смотрел в потолок, пытаясь придумать хоть что-то, что может обратить на него взор Магдалены. Вдруг он услышал знакомый тихий звук.

-Мурр...

-Минерва? – он поднялся, ища глазами в темноте черную кошку.

-Муррр...

Минерва вскочила на кровать и прошлась рядом с ним, поднимая и распушая хвост. Потом она спрыгнула на пол, будто приглашая Габриеля следовать за собой.

Он поднялся, заинтригованный. Дети с хвостами и кошки, которые только если говорить не умеют, давно не удивляли его. Минерва припустила в коридор, и он вышел за ней. Она бежала быстро, заставляя его ускорить шаг. Вокруг снова слышались голоса, смех и песни, но он не обращал внимания на разные мелочи. Минерва оборачивалась, следя, чтобы он от нее не отставал.

Вот и знакомая комната с черным занавесом. Кошка просочилась внутрь, и Габриель последовал за ней.

Было темно, и только на алтаре в белом круге горели свечи. Как всегда черные, восковые. Он медленно вошел, испытывая какой-то мистический ужас перед этим местом и ища глазами Минерву. Но кошки нигде не было. Зато перед ним была книга, написанная на черной мягкой коже. Он сделал несколько шагов к ней, и уставился на ее обложку, где золотом было выбито название – "Ключи Соломона" .

Название это было ему знакомо. Это очень старая книга по черной магии, написанная самим царем Соломоном, вспомнил он. И трогать ее христианину строго запрещено. Но ведь Магдалена... Она много раз листала эту книгу, и он видел, что ничего с ней не происходило. Заинтригованный, Габриель сделал еще шаг и вошел в круг.

Книга была хорошо освещена. Он поднес руку к ней, почувствовав тепло, будто книга была живая. Он оглянулся. В комнате он был совершенно один, и даже Минерва покинула его. Или не один... Темнота в углах сгущалась и, казалось, шевелилась. Он снова посмотрел на книгу, сдерживая желание бежать. Ведь Минерва не зря привела его сюда, когда тут никого нет. Наверняка он обязан открыть книгу, и в ней его спасение, в ней рецепт любви Магдалены...

Ради любви ее он был готов на все.

Книга была теплой. Рука прошлась по ее обложке, будто гладя кошачью шерсть. Еще чуть-чуть, и книга выгнется и замурчит, как Минерва. Сравнение это заставило Габриеля улыбнуться. Он с трудом убрал руку, и книга тут же дернулась, заставив его отскочить, зашелестела страницами, от чего огонь свечей поднялся выше. Вот несколько страниц перевернулось и замерло, будто приглашая Габриеля прочесть то, что было там написано.

Он плохо знал латынь, но буквы сами складывались в слова, знакомые и понятные:

«...Я, Соломон, приказал, чтобы он отвечал мне почтительно, как его зовут и чем он занимается. И он ответил мне так: «Смертные называют меня Асмодей, и я занимаюсь тем, что плету интриги против молодоженов, так, что они не могут узнать друг друга. Я совсем разлучаю их из-за многочисленных бед, а еще я растрачиваю красоту дев и опустошаю их сердца». Я спросил его: «Это единственное, чем ты занимаешься?» А он ответил мне: «Я довожу женатых мужчин до приступов безумия и страсти, так, что они покидают своих жен и уходят к другим. А еще я умею разжечь страсть девы, чтобы она готова была на все ради возлюбленного. Таким образом они впадают в грех и совершают смертельные поступки». И я заклинал его именем Господа Сабаота, говоря: «Чего ты боишься, Асмодей?» Он же ответил: «Боюсь я Рафаила, ангела, что стоит перед Троном Бога. А рыбья желчь и сердце заставляют меня обратиться в бегство, если сжигаются на углях вместе с тамариском». «Назови же мне рыбу, которую ты почитаешь!» И он ответил: «Это сом».

Тут книга снова зашелестела страницами, заставляя Габриеля отпрянуть. Но книга успокоилась и Габриель снова прочел: «Будьте осторожны с этим демоном. Если потерять над ним контроль, он становится кровожадным и беспощадным. Он разжигает похоть и страсть и ведет душу к погибели. В характере его – хитрость, обман и изворотливость. Не верьте ему, сразу прикажите то, чего жаждете, и изгоняйте, не давая вступить с вами в диалог. Асмодей сумел обмануть даже Соломона, поэтому будьте предельно внимательны к ритуалу. Вот печать Асмодея, перерисуйте ее себе. Держите ее в руках, чтобы в любой момент быть готовым заклинать демона.

Вам нужно будет иметь красное вино, шесть черных свечей, ладан. Наденьте мантию на обнаженное тело, не покрывайте голову, распустите волосы и не пользуйтесь поясом. При появлении демона уточните его имя, чтобы никто не мог вас обмануть. Приказывайте именем Бога, и не позволяйте вставить и слова. Только так вы сможете заставить его делать то, что вам нужно. Как только Асмодей пообещает исполнить ваш приказ, тут же отправляйте его обратно в ад. Если он сумеет взять над вами власть, то знайте, ваше оружие - только имя Бога, ничто другое не сможет избавить вас от него».

Книга захлопнулась с каким-то звуком, похожим на мяуканье. Габриель смотрел на ее черную обложку, с трудом понимая, что теперь ему делать. Он попытался открыть книгу и снова найти то, что только что прочел. Но страницы с трудом переворачивались, книга будто не хотела снова показывать ему свои тайны.

-Асмодей, – прошептал он, отступая из круга к двери.

Сердце билось часто-часто. Минерва не зря привела его книге. Теперь он знал, как может завоевать сердце красавицы Магдалены. Но знать – это одно, а делать – совсем другое. Медленно выйдя из комнаты, он прислонился лбом к стене. Ему срочно требовался священник. Габриель чувствовал, как все тело его сотрясает дрожь. Да, нужно исповедаться, принять Святые Дары, и только тогда мысли его очистятся от порока и от того, что он только что прочитал.

-Муррр, – Минерва терлась о его ноги, выгибая спину.

Габриель наклонился и взял ее на руки.

-Ну и куда ты меня завела? – проговорил он, сдерживая дрожь в голосе.

Кошка сверкнула зелеными глазами. Она перебралась ему на плечи, где уютно легла, и никуда не собиралась уходить. Габриель потерся щекой о ее шерсть.

-Ну, пошли ко мне? – спросил он.

Минерва сжала лапки, зацепив коготками его одежду.

-Будем считать, что ты согласна, – усмехнулся он.

Когда он дошел до своей комнаты, мысли о церкви и священниках оказались где-то на задворках его сознания. Теперь он думал, как и что нужно делать, чтобы вызвать демона Асмодея, где взять рыбью желчь, ладан, тамариск, как правильно нарисовать печать. Инструкция отпечаталась в его памяти, будто он всегда знал, как нужно действовать.

Магдалена будет принадлежать ему. Он не сомневался. В этом замке все балуются магией. Он был готов сыграть по их правилам.

Глава 12. Тетраграмматон

Все ингридиенты для обряда Габриелю удалось раздобыть достаточно просто. Сом оказался на кухне и он легко утащил его, скрыв под плащом. Травы сушились в старом сарае на заднем дворе, а ладан оказался в кадиле, что висело на крюке в церкви без священника. Габриель прихватил и кадило, так, на всякий случай.

Он вспоминал, что ему нужно еще. Не зная совершенно ничего о тайной науке, что была знакома в этом замке даже младенцу, Габриель два дня ходил, как потерянный. Проникнуть в комнату к книге с первого раза не удалось, а когда удалось, то он обнаружил, что книги на кафедре нет. Видимо, Магдалена или ее отец забрали ее, боясь, что чужие смогут прочесть их тайны.

Что ж, они немного опоздали. Габриель с трудом сдерживал эмоции. Магдалена будет принадлежать ему, и даже отец ее не сможет этому помешать. Теперь, когда он знает, кто может ему помочь, его не остановить на этом пути. И пусть на душе его будет страшный грех. Он не скажет никому. Да, он после смерти попадет в ад. Но если он не сделает этого, то жизнь его превратится в ад прямо сейчас. Он готов заплатить любую цену за любовь, ведь жизнь без любви потеряет всякий смысл.

Днем он видел, как Магдалена забавляется с хвостатым демоненком, подарком Андре де Синев. Андрэ тоже был при ней. И ему Магдалена улыбалась, и даже отвечала на его слова, то и дело опуская прекрасные глаза. Габриель отчаянно ревновал к более успешному сопернику, и только мысль о том, что он сам может стать победителем в битве за руку возлюбленной, поддерживала его силы.

-А вы знаете, что дает абсолютную власть?

Габриель сидел за столом и слушал бесконечные философские споры. Эти люди были помешаны на своей науке. Они целыми днями что-то писали, обсуждали и читали длинные лекции, после которых спорили о совершенно непонятных вещах.

Теперь выступал старик в темном балахоне. Длинные волосы его были абсолютно белы, и лицо тоже было бело, будто он никогда не выходил на свет. Возможно, так оно и было, подумал Габриель, ведь эти люди способны на любые чудачества.

-Что же это, расскажите нам, мастер Бланко, – послышался голос графа де Мон-Меркури, восседавшего во главе стола на темном троне.

Рядом с графом сидела Магдалена, которая слушала старика не менее внимательно, чем ее отец.

-И расскажу! – старец поднялся, провел рукой по лицу, на котором красовалась такая же белая, как волосы, бородка, – я недавно вычитал это в очень старом манускрипте, который подарил перед смертью мне один еврейский пастор. Тот перевел труд своего народа на латынь, и решил отдать его мне.

-И о чем же труд? – спросил граф.

Гости притихли, слушая ответ.

-О буквицах. Все о буквицах, с переводами, с рассказами о том, что означает какой символ. «Двадцать два», вот как называется труд. И там обозначено, что означает имя Бога, и как следует правильно его называть.

Казалось, в зале он был один, такая тишина настала после слов старца. Габриель тоже молчал, ожидая, что же тот скажет после того, как заинтриговал всех этих колдунов своими словами.

-О, пожалуйста, продолжайте, мастер Бланко! – послышался звонкий голос Магдалены.

Габриель поднял на нее глаза. Магдалена смотрела на старика, будто готова была предложить ему себя за те несколько слов, что он произнесет сразу после.

-О, прекрасная Магдалена понимает толк в знаниях, – проскрипел старик, – и я удовлетворю ваше любопытство, девушка. Потому что здесь нет людей, кто не достоин знать истину. А те, случайные люди, что слышит эти слова, не понимая толка в науках, не поймут и самой сути.

Он прокашлялся, потом заговорил тихо и проникновенно:

– Вы все знаете имя Бога, которое скрывается под словом Тетраграмматон, что означает как раз «Четыре буквы». Самые мудрые читали, что за буквы зашифрованы под этим названием. И даже пытались воззвать к Господу, чтобы получить защиту, и писали эти буквицы на защитных амулетах. Да, тут нет тайны. Все, кто ищет знания, найдет эти буквы. И имя Бога зазвучит неверным словом в его устах. Яхве... Йегва... Иаве... Как еще не искажают это имя! Но знаете ли вы, что звук этот не призывает Господа, ибо неверен?

Молчание, которое повисло после его слов, казалось, можно было резать ножом. Габриэль, как и другие, ожидал дальнейших слов старца.

-Как же правильно? – наконец спросил граф, наклоняясь вперед.

Лицо графа было взволновано. Он ожидал ответа, смотря напряженно и страстно.

-А никто не знает, как правильно, – хохотнул старик, – это только предстоит узнать. Мы называем Господа Адонай, Саваоф, Хашем, Эль, Яхве, называем еще множество имен, но все они не верны, ибо не отражают Его истинной сущности! Есть только четыре буквы, что составляют Его Имя. И я... Я! Я узнал, как правильно Его называть! Что означают эти буквы, и как правильно обращаться к Тому, кто настолько всемогущ, что позволил мне узнать эту тайну!

Старик сел, взял кубок и осушил его одним залпом. Лицо его было взволновано. Габриель смотрел на старика, не очень понимая, почему все это так важно. Но все вокруг понимали, и стали перешептываться тихими голосами, ожидая, что же скажет старец дальше.

-Мы знаем, что Имя записывается четырьмя буквами. Йуд означает кисть (руки), Хей означает Смотри!, Вав означает крюк, и мы имеем еще один Хей. И вот что писал старик-еврей в своей книге... – он снова осушил кубок, который наполнил ему мальчик-паж, – слово сие находится одновременно в прошлом, настоящем и будущем временах. Это глагол, означающий «Быть». То есть... – старик прокашлялся, – мы достоверно не знаем, как произносится это Имя, но мы знаем, что оно означает. Это означает: «Тот, кто существует всегда, в прошлом, настоящем и будущем». «Сущий». Как и сказал Господь Моисею, «Я есть Сущий».

-Но можем ли мы назвать его так, как произносим это на своем языке? - спросил граф, - у нас нет формы слова, находящейся одновременно в трех временах.

-Господь знает все языки, – старик тяжело вдохнул, – и поймет вас, если вы обладаете правильными знаниями.

Глаза его закрылись, и, казалось, он погрузился в сон. Паж подложил подушку между головой старца и спинкой его стула, и тот так лежал, иногда вздрагивая и всхлипывая.

Тут зал взорвался десятками голосов. Все говорили одновременно, спорили, обсуждали слова старика. Говорили все разом, подняв невообразимый шум. И только Габриель молча смотрел на Магдалену.

Он был тем, кому эти знания оказались ни к чему. Мастер Бланко отдельно оговорил, что подобные люди не смогут воспользоваться знаниями, которые слишком велики для них. Но он решил на всякий случай держать в голове слова маэстро. Вдруг они понадобятся ему в том страшном деле, которое он задумал? Обернувшись к Андрэ де Синеву, он увидел, как тот достал табличку и что-то быстро на ней царапает стилусом. Тому то ведомы глубины черной магии, Габриель невесело усмехнулся, он знает, как использовать новые знания. Этот юноша, не старше него, знает столько, что способен вытащить из ада самого Сатану. И ради любви Магдалены обязательно вытащит.

Глава 13. Демон

Ночью он подскочил потому, что на грани сна и яви вспомнил слова царя Соломона, что прочел в черной книге: «Если демон сумеет взять над вами власть, то знайте, ваше оружие - только Имя Бога, ничто другое не сможет избавить вас от него». Как во время он услышал слова маэстро Бланко! Как удачно, что он знает, как правильно обращаться к Господу! Только Имя Бога... И это Имя ему известно по чистой случайности!

Габриель смотрел в окно, с трудом сдерживая радость. Все идет к нему в руки само. Уже желчь и сердце сома лежали в маленькой шкатулке, тамариск и жаровня с углями виднелись на подоконнике. Он был готов, он помнил каждое слово из книги, и все, что нужно было делать складывалось в его голове в последовательность действий. Ему казалось, что это очень просто.

Утром Габриель отправился искать недостающую информацию. Ему нужно было знать точно, как правильно чертить защитный круг, когда лучше это делать, и всякие нужные и ненужные сведения о повадках демонов. Более того, ему необходимо было раздобыть печать Соломона, с которой можно было заклинать именно этого демона, ибо письмена и символы, начертанные на печати в книге, он не запомнил.

И тут тоже ему везло. Почти сразу он познакомился с одним из пожилых колдунов, что чаще всех выступали с лекциями и любили делиться знаниями. Звали этого человека сеньор Браццо, и прибыл он с другой стороны Альп. Прикинувшись молодым искателем знаний, Габриель сидел у его ног, слушая все, что говорил сеньор, и иногда задавая вопросы.

-Вчера мой коллега рассказывал о литерах, что являются Именем Бога. Не забудьте начертать их по сторонам круга, начиная с запада. И да, лучше выбрать для первого обряда демона попроще, из графов или баронов, ни в коем случае не вступая в контакт с герцогами. Я дам вам книгу, посмотрите, кто вам подходит.

Сеньор Браццо положил на стол книгу, и Габриель дрожащей рукой раскрыл ее. Пока старик отвлекался на разговоры с другими жаждущими знаний, он быстро пролистал несколько страниц, и остановился на имени Асмодея. Перечертив печать, он заметил, что титул демона самый что ни на есть высокий. Он, конечно, был герцогом, но Габриель не придал этому значения. Он знает Имя Бога, значит ничего серьезного ему не грозит. А вот заклятие этого демона будет посильнее любого заклятия какого-то там демонического барона.

Теперь у него было все. Чувствуя в себе силы, Габриель ждал полночи.

Сначала он обустроил в комнате алтарь, где расставил черные свечи, два кубка с вином, все это обвел мелом и написал нужные буквицы. Печать Соломона он повесил себе на шею. Разделся полностью, накинув на голое тело плащ без капюшона. Тамариск и внутренности сома положил рядом с горячей жаровней и ее на всякий случай тоже поставил на алтарь. Что еще может ему понадобиться? Он был совершенно спокоен и будто наблюдал за собой со стороны. Вот он заканчивает приготовления, смотрит, все ли так, как он задумал. Тут в полумраке комнаты мелькает тень, и рядом с ним садиться около защитного круга черная пушистая кошка.

-Минерва?

Она подняла на него умную мордочку и стала лизать лапку, будто происходящее ее не касалось.

-Решила поддержать меня?

-Мурр...

Он улыбнулся и погладил кошку. Та ластилась, мурча и потеревшись о его руку.

Что нужно еще? Габриель отвернулся от кошки, прошелся вдоль круга. Свечи горели, освещая не только круг, но и часть комнаты. Чувствуя себя неуютно в плаще на голое тело и шлепая босыми ногами по холодному камню, он сел на табурет и стал смотреть на луну в окно. Судя по ее ходу до полночи оставалось совсем немного.

Ладан!

Габриель вскочил, схватил кадило и поджег фитиль. Комнату наполнил запах церкви. Ведь чуть не забыл самое главное! Он снова сел, потом осмотрелся, ища глазами Минерву. Но кошки нигде не было. Она ушла, покинув его одного в сложный момент. Или Минерва то существо, что является всегда перед обрядом, но не остается на него?

Он встал, прошелся по комнате нервничая все больше и больше. И тут взгляд его упал на подоконник, где лежала раскрытая книга. Книги раньше не было. Габриель подошел к ней, с трудом понимая, что происходит. Весь мир пришел ему на помощь, предоставив все, что ему было нужно для обряда, да еще и принеся ему книгу с заклинаниями. Заклинание он помнил так себе, поэтому книга, раскрытая на имени Асмодея, была очень кстати. Схватив ее и поместив на алтарь, Габриель вошел в круг, понимая, что если станет ждать дальше, сердце его просто выскочит из груди. Чтобы повелевать демоном ему нужно спокойствие, тем более демоном высшего ранга. Но спокойствия больше не было. Он взял кадило и стал читать на распев, чуть помахивая им, копируя священника, что служил в замке его отца, когда он был ребенком.

-Я взываю и заклинаю тебя, дух Асмодей, и, вооруженный властью, данной мне Высочайшим Величеством, я строго приказывают тебе именем Белараненсис, Балда-Хиенсис и Апологи Седес, именами самых могущественных принцев и министров Адской обители и именем главного принца Престола Аплогии в Девятом Легионе! Я, Габриель, взываю к тебе и заклинаю тебя! Я приказывают тебе именем Того, кому подвластны все Существа, Я, созданный по образу Бога, наделенный властью от Бога, сотворенный согластно Его воле, заклинаю тебя именем Бога Эл, сильным и могущественным! Я заклинаю тебя, Асмодей, другими именами Бога, именем Элохим, Эхлейх, Сабаот, Тетраграмматон! Я приказывают тебе, Асмодей, чтобы ты немедленно явился ко мне и показался мне, тут, перед этим Кругом, без всякого уродства, в хорошем человеческом облике. Я повелеваю тебе, Асмодей, невыразаимым именем Тетраграмматон Иегова, услышав которое, стихии низвергаются, воздух сотрясается, моря отступают, огонь стихает, земля дрожит, трепещут все Небесные, Земные и Адские силы! Асмодей, явись ко мне немедленно и без задержки, дай разумные ответы на мои вопросы, выполни незамедлительно мои приказы. Приди миролюбивым, видимым и приветливым, сразу и без задержки. Я заклинаю тебя именем Бога Хелиорен, и ты подчинишься мне, будешь оставаться в видимом обличии и приветливым, говоря со мной ясным и внятным языком, без какой-либо двусмысленности! А когда я прикажу тебе, Асмодей, именем Бога Саваофа, ты тут же без промедления уберешься в Ад!

Сначала ничего не случилось. В комнате терпко пахло ладаном, и у Габриеля закружилась голова от этого насыщенного аромата. Он стоял в круге, вдруг почувствовав себя раздетым. Холод с плит проник в тело, и он подумал, что зря все это затеял. У него ничего не получилось, хотя он очень старался и сделал все правильно.

Тот, кто составлял это заклятие неплохо, видимо, изучил лживую демоническую натуру. Он предусмотрел все. И внешний вид того, кто явится, и его ответы, и запретил лгать, запретил выражаться так, чтобы запутать мага. Габриель улыбнулся, перечитывая заклятие. В нем все было хорошо, кроме одного. Оно не сработало.

Интересно, что значит незамедлительно? Сколько ему еще мерзнуть в круге, ожидая, когда явится демон? Или он не явится совсем, просто потому, что ему подсунули неправильное заклинание или просто посмеялись, заставив его проделать все это. Или, может быть, у него не хватает магической силы. Он вздохнул, взял кубок, и в этот миг почувствовал, как по комнате пронесся горячий поток воздуха. Кубок чуть не выпал из его руки, он вцепился в него и в кадило так, будто от них зависела его жизнь. Ладан все еще курился, и он стал махать кадилом. Свечи вспыхнули, и плащ его вдруг взмыл в воздух, удерживаемый лишь брошью у шеи. Абсолютно обнаженный, он стоял в круге, чувствуя невыносимый жар и покрывшись весь холодным потом от ужаса, что обуял его. Тут в углу комнаты вспыхнул свет, и удушливый запах наполнил комнату, перебивая запах ладана. Габриель сильнее стал махать кадилом, поняв, зачем священникам нужны благовония. К горлу подступила тошнота, но он боялся двинуться с места, и только в голове мелькнуло, что в следующий раз добавит в заклятие слова о том, чтобы демон приятно пах. Тут сумрак сгустился прямо перед ним, и, когда черные зловонные облака рассеялись, Габриель уставился на стоящего перед ним. А тот уставился на него.

Перед ним бы тот самый красавец с куриной ногой, что не так давно восседал на троне с Магдаленой в его сне. Только куриной ноги не было, ибо приказано было ему явиться без всякого изъяна, зато была расшитая золотом малиновая жилетка, видимо новая и очень модная в аду. Светлые волосы были перевязаны золотыми лентами, превращаясь в подобие змей.

-Я – Асмодей, – сказал пришелец, и улыбнулся пухлыми губами, – зачем звал, хозяин?

Глава 14. Магия

Глава 14.

Как оставаться спокойным и уверенным в себе, если перед тобой стоит самый настоящий демон? Габриель выучил то, что нужно было для вызова демона, но он совершенно не знал, как нужно с демонами разговаривать. Тем более, с тем самым демоном, что в прошлый раз одним взглядом пришпилил его к стене так, что Габриель с трудом мог дышать.

-У меня есть для тебя задание, – сказал Габриель нагло, будто и правда мог повелевать этим красавчиком.

Пока куриной ноги не было видно, Асмодей подходил на обычного человека, просто одетого в странные одежды. Лицо его располагало к себе, и улыбался он вполне дружески.

-Какое же задание? - проворковал он, - Хочешь получить в жены самую богатую даму графства? Или герцогиню? А, может быть, тебе приглянулась замужняя дама и ты желаешь вселить в ее сердце страсть к тебе? Или заставить мужа разлюбить ее и потерять бдительность? Я могу все это и многое другое, друг мой! Давай же, начнем творить чудеса!

Габриель так волновался, что голос его задрожал, когда он произнес, стараясь говорить уверенно и четко.

-Я хочу, чтобы мадемуазель Магдалена меня полюбила больше жизни! Как я ее люблю! - в конце фразы он дал петуха и густо покраснел.

Асмодей вскинул красивые тонкие брови. Губы его дрогнули.

-Всего-то? Это проще простого! А что ты мне за это дашь, Габриель?

Голос его прозвучал вкрадчиво и одновременно как-то сладко, будто он жевал мед.

-Ничего, – Габриель сжал ножку кубка так, что побелели костяшки пальцев, – именем архангела Рафаила заклинаю тебя сделать это!

Асмодей рассмеялся и покачал головой.

-Архангел Рафаил подобного не одобрит. Но я готов услужить тебе. Предлагаю честный обмен. Ты мне душу, я тебе Магдалену.

-Приказываю тебе разжечь в сердце Магдалены страсть ко мне! – закричал Габриель, разозлившись и поднося свечу к жаровне с углями, где лежали внутренности сома и тамариск.

-Ну зачем же сразу злиться? – Асмодей отступил, будто и правда испугался.

По красивому лицо его прошла тень и на миг Габриель увидел вместо человеческого лица страшную рогатую морду быка с налившимися кровью глазами.

-Я приказываю тебе! – снова закричал Габриель.

-Исполняю, исполняю...

Асмодей хлопнул в ладоши, снова становясь льстивым красавчиком.

-Мне нужен мой кубок, что ты приготовил для меня, – сказал он вкрадчиво, – и убери огонь от жаровни, сейчас сюда явится твоя возлюбленная, а ты кричишь, ругаешься, ведешь себя, как мужлан, – демон подошел ближе, – дай мне мой кубок, он пригодится, чтобы красавица Магдалена стала твоей навсегда!

Габриель протянул ему приготовленный специально кубок с вином. Асмодей взял его в руки, что-то зашептал, так, что над кубком поднялся дым. Вино закипело, вспыхнуло огнем, потом вдруг успокоилось, и тотчас дверь, запертая на засов изнутри, отворилась сама собой, и на пороге комнаты возникла Магдалена.

Белые волосы ее рассыпались по плечам, прикрытым тонкой сорочкой, в которой она, видимо, спала. Было нечто ужасное в том, как она двигалась, будто ее дергали за ниточки, заставляя идти, как тряпичную куклу.

-Испей вина, Магдалена! – прогремел голос Асмодея, и холодный ужас, поднявшись по ногам от ледяного пола, заставил Габриеля сжаться под черным плащом, – испей и выполни волю моего господина!

Магдалена неловко взяла кубок и стала пить. Глаза ее были открыты, но ничего не видели перед собой, руки будто оледенели, и тонкие пальцы не гнулись, сжимая кубок.

-Испив вина, ты почувствуешь в сердце страсть и любовь к моему господину, Габриелю де Сен-Кор! – прогремел демон.

Магдалена уронила кубок, который, грохоча, покатился по плитам, и лицо ее заалело, будто вся кровь бросилась к щекам.

-Ты полюбила моего господина Габриеля и будешь любить его так, как он любит тебя! - послышался тихий голос демона, от которого мороз бежал по коже.

Свечи ярко вспыхнули, освещая даже самые темные углы комнаты, а Магдалена уставилась на Габриеля, будто только сейчас увидела. Габриель смотрел на нее, с ужасом поняв, что наделал. Руки Магдалены поднялись и она пошла к нему, как безвольная кукла в руках кукловода.

-Что ты творишь? – закричал он, оборачиваясь к Асмодею.

Тот стоял, сложив руки на груди. Куриная нога все ярче виднелась сквозь морок, а на голове тенью пробивались бычьи рога.

-Я делаю то, что ты приказал мне, господин, – насмешливо ответил демон.

-Убирайся! – в панике закричал Габриель, не зная, что делать с Магдаленой, как выгнать демона, и как не дать тому превратиться в чудовище.

-И это вся твоя благодарность? – засмеялся демон зло, – я выполнил твое задание. Дело за тобой.

-Убирайся! Именем Саваофа! – он схватил в руки висевшую на груди печать царя Соломона, – повелеваю тебе убираться обратно в ад!

Тень стала гуще. Рога виднелись уже совсем реально, а глаза Асмодея потемнели, будто попуская в этот мир пустоту ада...

-Ты все равно заплатишь за все, – прошипел он, и вместо головы быка проступила уродливая голова василиска, – ты заплатишь за все... Ты еще призовешь меня, человек!

Габриель поднес огонь к жаровне. Асмодей скорчился, будто поджаривали его, а не рыбьи потроха, меняя образы, и распространяя ужасный запах. Габриель замахал кадилом, надеясь, что там остался ладан.

-Я приду за расплатой! – шипел Асмодей, извиваясь, – и ты не избегнешь моего гнева, человечешко...

Грохот, будто замок готов был обрушиться ему на голову, сотряс воздух. Габриель выронил кадило, зажав руками уши. В глазах потемнело, и поднялся страшный горячий ветер, наполняя комнату безумным воем. Габриель упал на колени, пряча голову от ударов летавших по комнате предметов, и стал молиться так, как не молился никогда в жизни. Он совершил страшный грех, и этот грех не смоет молитва. Этот грех не смоет ничто, кроме милосердия Господа!

Тишина застала его распростертым на полу в меловом круге. Круг был цел, и Габриель с трудом приподнял голову, обнаружив, что уже утро. Солнечный свет прорезал лучами оконные стекла, и освещал комнату, где все лежало на своих местах. Только вот алтаря, свечей, книги, кубков и кадила не было. Был только круг с написанными по сторонам света иудейскими буквицами.

Габриель поднялся на колени, осматриваясь.

Ужас, что он пережил, полностью опустошил его. Внтури была та пустота, что мелькала в глазах Асмодея. Холодная липкая пустота, от которой к горлу подкатывала тошнота.

С трудом встав на ноги, он скинул с себя черный плащ. Его шатало, будто он не ел несколько дней, и, дойдя до кровати, он рухнул на нее так, как был - абсолютно обнаженным, дрожащим всем телом.

Что он натворил? Он подавил свободную волю женщины, которую любил всем сердцем. Он заставил ее любить его, хотя любовь эта не будет настоящей!

Магдалена?

Он вскочил, забыв о головокружении. Где же она? Она была в комнате, когда началось это безумие с ветром и грохотом. Неужели демон утащил ее в ад?

Обняв себя руками, Габриель заметался. Он хватал какую-нибудь одежду, чтобы бежать искать возлюбленную, которой и так причинил столько вреда. Он дойдет до ада, если понадобится вызволить ее!

-Муррр... - черная кошка прыгнула на кровать и распушила черный хвост.

-Минерва! - Габриель обрадовался ей так, будто она была его близким другом.

Кошка смотрела на него зелеными глазами.

-Мур! - она прошлась по кровати и легла на подушку, будто приглашая его лечь рядом.

Габриель неожиданно расслабился. Возможно, ему все это почудилось, и Асмодей был просто страшным сном?

Он лег рядом с кошкой, слушая, как она мурлычет, зарылся рукой в черную шерсть.

-Я так устал, Минерва, - прошептал он, чувсвтуя, как глаза наливаются свинцом.

Минерва лизнула его в щеку, и шеравый язычок ее вызвал улыбку на его лице.

-Мурррррррр... - последнее, что слышал Габриель, погружаясь в тяжелый сон.

Глава 15. Любовь

Что стало с Магдаленой?

Эта была единственная мысль, которая билась в голове, будто желала, чтобы ее выпустили наружу. С трудом продрав глаза ближе к вечеру, Габриель поднялся, чтобы снова упасть, сраженным адской головной болью. Даже после самых знатных пирушек у него никогда так не болела голова. С трудом вспоминая, что произошло ночью, он заставил себя подняться. Ночная гостья его Минерва давно ушла, и он огляделся, отметив, что в комнате не осталось и следа ночного происшествия. Одевшись, как придется, он буквально потащил ноги туда, где слышались шум и голоса.

Замок бурлил, как растревоженный улей. Люди бегали по коридорам, слуги сбивались с ног, таща огромные блюда, кубки и столы, груженные непонятной снедью. То и дело мелькали мантии собравшихся ученых мужей. Габриель попытался узнать хоть что-то о своей возлюбленной, но никто с самого утра ее не видел и не мог сказать, что с ней происходит. Окончательно испугавшись того, что натворил, он отправился в большую гостиную, где чаще всего мадемуазель Магдалена принимала гостей, но по пути столкнулся с мессиром...

-О, молодой человек! – воскликнул тот, явно обрадованный встречей, – ну как, удалось вызвать вам демона? Я ночью чувствовал колебания пространства и решил, что это вы проводите свои эксперименты.

Габриель не знал, как ответить. Пожилой ученый вчера помог ему, но сегодня казался обузой.

-Я... Я не сумел вызвать демона, – Габриель склонил голову, – не хватило знаний.

-Ну, приходите учиться, – старик усмехнулся в бороду, – если захотите рассказать мне о ваших экзерсисах и что пошло не так, приходите.

-Непременно, месье. Благодарю вас.

Он сбежал, постаравшись скрыться от мессира... , и, заметавшись в коридорах, наткнулся на своего соперника, Андрэ де Синев..

-Месье де Сен-Кор, – тот преградил ему путь, – на вас лица нет. Все хорошо?

-Все прекрасно, – Габриель попытался обойти его, но Андрэ не пропустил, заняв собой все пространство.

-Я вижу, что все очень плохо, – соперник смотрел на него взглядом древнего старика, хотя лицо его было молодо и красиво.

-Оставьте меня в покое! – Габриель замер напротив него.

-Мадемуазель Магдалена сегодня не выходила.

-И что это значит?

Андрэ опустил глаза, будто прикидывая, можно ли рассказать ему то, что он знал.

-Вчера было совершено большое колдовство в замке, – сказал он наконец, – кто-то вызывал демона высшего ранга. С тех пор мадемуазель Магдалена лежит на постели, смотря в потолок. Я думаю, что кто-то хотел убить ее. Но она настолько сильна, что смогла защитить себя, только вот разум... Возможно разум покинул ее.

-Разум? Убить? – Габриель побледнел, – кто это сделал?

-Никто не знает, – Андрэ вздохнул, – сейчас граф пытается привести ее в чувство и узнать, кто покушался на его дочь. С такими демонами работать могут только очень сильные люди. И, я думаю, что нужно искать врага среди наших мэтров. Как только граф найдет этого человека, ничто уже не спасет его от страшной смерти.

Сердце сжалось страхом и холодом.

-Боже мой... – Габриель стиснул пальцы, – что же будет с мадемуазель Магдаленой? И как вычислить этого человека?

Андрэ помолчал, снова что-то обдумывая.

-Демоны высшего ранга не оставляют следов к хозяину, – сказал он, – но графа не проведешь. Думаю, что как только мадемуазель Магдалена очнется, он тут же примется искать врага и проверит всех, кто вызывает подозрение.

Габриель сглотнул. Вряд ли он вызывает подозрение у графа, учитывая, что никакого отношения к магии он никогда не имел. До этой ночи. До этого ритуала. И хорошо, если Асмодей и правда замел следы. Потому что если нет... То никто не сможет ему помочь.

Теперь, когда кроме страха за Магдалену, душу сковал ледяной ужас от страха быть разоблаченным и понести заслуженное наказание, Габриель окончательно растерялся. Нужно было как можно скорее покинуть замок и, возможно, постричься в монахи, чтобы вечно отмаливать свой страшный грех. Что делать с Магдаленой он не знал. Где она, тоже не знал, и, объятый ужасом, весь вечер просто ждал непонятно чего. Стараясь вести себя спокойно, он играл в шахматы с учеными мужами, но все время поигрывал и зевал фигуры. Наконец ближе к ночи началось шевеление, люди замельтешили, куда-то бегая и шепчась.

Потом распахнулась дверь, и перед ним возникла прекрасная Магдалена, бледная, будто неземная, но живая и до боли родная. Габриель не сводил с нее глаз, понимая, что ради ее любви готов понесли любую кару. Волосы ее были схвачены жемчужной сеткой, и белое платье только подчеркивало бледность кожи. Казалось, из нее выкачали все жизненные силы. Габриель подался вперед, готовый покаяться в своем грехе перед ее отцом, чтобы тот сумел минимизировать причиненный ей вред... Но тут Магдалена подняла голову, и глаза их встретились впервые за долгое время. Взгляд ее обжег его, будто огонь проник в самое сердце. Габриель вспыхнул, а на щеках Магдалены появился нежный румянец. Она смотрела на него, будто видела впервые, и губы ее дрогнули, словно она хотела что-то сказать, но не решилась. Она тут же опустила голову, видимо не желая, чтобы ее чувства были прочитаны кем-то еще, но Габриель торжествовал.

Он знал, что Магдалена любит его! Он знал это, и в душе его запели соловьи. Он знал это, и теперь готов был на все ради нее! Он найдет способ увести ее из замка! Он спасет ее из этого гнезда разврата! Магдалена, его прекрасная Магдалена одним взглядом сказала ему больше, чем другие могли написать в целом трактате!

...

-Габриель!

Ночь была темна и безлунна.

Темные тучи нависли над замком.

Габирель стоял на стене, смотря в даль на силуэты гор. Услышав зов он обернулся, и сердце забилось радостью.

-Мы должны уйти, Габриель...

Магдалена темным призраком шла к нему по стене. Светлые волосы ее казались белыми крыльями какой-то несуществующей птицы.

-Магдалена... – прошептал он на вдохе.

Руки ее легли ему на плечи.

-Прямо сейчас! До рассвета. Потом будет поздно.

Он улыбался глядя на ее озабоченное лицо.

-Не сейчас, любимая...

Губы их были слишком близко.

-Не думай ни о чем. Я научу тебя быть волком, - шепнула она.

Он притянул ее к себе. Нежную и желанную. Такую, о какой он мечтал, лежа у себя в комнате и целыми ночами ожидая ее.

-Потом... Потом... Милая...

Руки его зарылись в струи ее волос. Губы коснулись ее губ, и страсть закружила их, кинув в тот омут, из которого нет выхода. Габриель ласкал ее, сходя с ума от этой страсти, и зная, что и Магдалена сходит от нее с ума. Это было совсем не то, не так, как в те ночи, когда она приходила к нему. Сейчас все было иначе потому, что она тоже его любила.

-Мы должна уйти, Габриель!

-Мы уйдем...

Они лежали, переплетаясь телами, и глаза Магдалены казались сияющими агатами. Габриель тяжело дышал, снова желая ее, и снова притягивая к себе. Тут, где их могли увидеть, но он не мог остановиться, и ласкал ее тело, будто в последний раз.

Наконец, утомленные, они поспешили одеться и найти прибежище в его комнате. Темный замок нависал над ними, но ничего не было важнее их любви. Магдалена послушно шла за ним, держа его за руку. И эта покорность заставляла его еще больше любить ее.

-Мы не можем... – она смотрела на него, когда он распахнул дверь, – Габриель, это очень важно! Пожалуйста, выслушай меня!

Он снова притянул ее к себе.

-Ты научишь меня быть волком в другой раз, – прошептал он, подхватывая ее на руки и донося до кровати, – а сегодня ночь для любви...

-Сегодня последний шанс, Габриель! Ты погибнешь, если не послушаешь меня!

Страсть затуманивала его голову. Он притянул Магдалену к себе, избавляя ее от плохо надетого платья.

-Это не важно, любимая. За ночь с тобой я готов отдать жизнь... Готов отдать все...

Утомленные страстью они заснули в объятьях друг друга, и проснулись только тогда, когда солнце коснулось лучами их подушки.

Магдалена резко села, прекрасная в своей наготе. Габриель потянулся к ней, но ужаснулся выражению ее лица.

Оно было безумно. Страх, что прорезал морщину на ее чистом лбу, казался безобразным шрамом.

-Что мы наделали... – прошептала она, – что же мы наделали...

Она вскочила, быстро одеваясь.

-Сегодня канун Дня Всех Святых! – сказала она, – и мы опоздали! Опоздали из-за дурацкой любви, которой можно было предаваться долгие годы, а теперь...

Магдалена всунула ноги в туфли.

-Не выходите из комнаты, заклинаю вас, Габриель! Умоляю, слушайте меня! Я наложу заклятие на дверь, никто не откроет ее, кроме вас. Даже если вам будет казаться, что в нее стучат все силы ада, не открывайте!

И Магдалена ушла, громко хлопнув дверью. Габриель сидел на постели, улыбаясь во весь рот.

Что бы ни грозило ему, он был счастлив.

-Асмодей, – прошептал он, сжав в кулаке висящую на цепочке перерисованную на деревяшку печать Соломона, – спасибо тебе!

Глава 16. Источник

В дверь постучали.

Спросонья Габриель не понял, что происходит и поднялся, с трудом продирая глаза. Солнце заливало комнату. Он накинул на себя плащ, снял с головы колпак и пригладил волосы руками. Кто мог явиться к нему?

За дверью стоял Андрэ де Синев. Габриель так удивился, что впустил его в комнату, просив обождать, пока он приведет себя в порядок. Вместе с Андрэ в комнату проник и его подарок Магдалене – демоненок Архирей, который тут же начал прыгать по кровати, визжа и подтявкивая. Габриель поглядывал на него, боясь, что он устроит в комнате полный разгром, но нет, напрыгавшись, тот чинно встал рядом с Андрэ, потом прошелся из угла в угол, будто вынюхивая что-то, покружил в центре, как раз там, где не так давно был начерчен магический круг. Ничего не сказав, он снова с разбегу взлетел на кровать, но Габриель уже успел умыться и одеться вполне прилично, чтобы поспешить следом за Андрэ.

-Мадемуазель Магдалена сегодня выглядит счастливой, – сказал Андрэ, когда они шли по коридору, а Архирей бегал вокруг них со странными завываниями, – возможно заклятие было снято, а, возможно, если демон слишком силен, вошло глубоко в ее сущность, изменив ее. Пока мы не понимаем, что происходит.

Габриель заулыбался, вспоминая ночь, полную страсти.

-Вас же я позвал, потому что устал сидеть в стенах замка, – продолжил Андрэ, – давайте же перекусим и немного покатаемся по окрестностям. Тут много красивых мест, которые достойны, чтобы их посетить.

-С большим удовольствием, месье де Синев, – я и сам много дней не выезжал из замка.

Они отправились в столовую, где слуги меняли блюда с утренних на дневные. Народу было совсем мало, и молодым людям удалось занять край стола, где никого не было.

Архирей устроился при них, ловко хватая длинными пальцами фрукты и отправляя их в беззубый рот. Рост не позволял ему дотянуться до стола с пола, поэтому он залез на стол и чавкал, сидя прямо на голубой скатерти с ногами, больше похожими на копытца.

-Не так далеко есть небольшая заброшенная церковь, где, говорят, имеется источник с целебной водой, – Андрэ поморщился от особенно громкого крика Архирея, – если искупаться там, говорят, будешь иметь удачу в любви весь год. Не хотите попытать счастья?

Габриель кивнул.

-Почему бы нет? Жаль только, что церковь заброшена, я бы с радостью исповедался.

-Исповедаться всегда успеете, – хохотнул Андрэ, – а пока предлагаю испытать магию источника.

Габриель немного побаивался этих мест, где земля в любой момент может прийти в движение, и где водятся огромные волки. Но конь его резво бежал за конем Андрэ, на крупе которого восседал все тот же Архирей, а виды вокруг открывались невероятной красоты. Габриель любил природу, и его восхищала осенняя яркая красота, высокие ели на скалах и покрытая туманом долина внизу, где извивалась серебристой лентой река. Кони шли узкой каменистой тропой недалеко от резкого обрыва, все выше поднимаясь на какую-то гору. Дорога виляла, и с нее периодически можно было видеть замок с его острыми шпилями и хищными провалами окон. Мост, разделявший замок Мон-Меркури и остальной мир, сейчас соединял оба берега пропасти, решетка была поднята, и замок, как огромный дракон, ждущий добычу, казалось отдыхал, подмигивая Габриелю отражением солнечных лучей в стеклах.

Дорога стала ближе к обрыву, Архирей заныл и слез, боясь, что конь сорвется. Андрэ подшучивал над ним, а Габриель только сжал губы. Пока демоненок бежал впереди лошадей, Габриель старался скрыть страх даже от себя, и, каждый раз, когда камень из-под копыта лошади срывался вниз, крепче сжимал удила.

Церковь появилась неожиданно, когда ни вывернули из-за скалы. Габриель замер, будто попав в иной мир. Церковь, небольшая, сложенная из светлого камня, с высоким острым шпилем, будто вросла в горы и была их частью. Казалось, будто скалы сами сложились таким причудливым и в тоже время совершенным образом, а не человек приложил руку к созданию храма.

Андрэ спешился. Габриель тоже соскочил на землю, с удовольствием чувствуя твердую почву под ногами. Архирей запрыгал вокруг них, мешая любоваться красотой сочетания природы с плодом рук человеческих.

-Вам нравится? – Андрэ обернулся к Габриелю.

Тот кивнул.

-Невероятно.

-Тогда давайте зайдем внутрь?

Внутри было светло от солнечных лучей, которые проникали через остатки разноцветных витражей и отражались на светлых плитах разноцветными красками. Шпоры звонко стучали по полу, наполняя церковь эхом, которое вместе со светом казалось какой-то волшебной музыкой, нарисованной солнцем на камнях. Где-то вдали шумела вода. Андрэ, видимо, бывавший тут не раз, уверенно пошел куда-то за пустой алтарь, зиявший пустыми рамами икон, и, обернувшись, пригласил за собой Габриеля.

Прямо по стене алтарной низвергался в почти белый отшлифованый водой бассейн небольшой водопад.

-Тут раньше крестили, – сказал Андрэ, – а потом церковь и скит забросили. Монахи кто умер, кто ушел.

-И что нужно делать? – Габриель смотрел, как золотится в воде солнечный луч.

-Нырять в воду, – Андрэ рассмеялся, – она ледяная.

Вода и правда была ледяной. Первым бросился в воду Архирей, от чего она помутнела и будто бы закипела, но демон тут же с криками выскочил обратно, и стал носиться по церкви, оглашая ее своды нецензурной бранью. Андрэ рассмеялся, скинул одежду и вошел в купель, демонстрируя идеальное телосложение и довольно приличную выдержку. Он окунулся в воду с головой и вышел, сохранив достоинство и спокойствие. Габриель же нырнул в воду наспех, от чего от огненного холода у него перехватило дыхание, а волосы тут же примерзли к голове. Он выпрыгнул обратно подобно Архирею, и начал вытираться собственной рубашкой, растирая плечи и спину, в то время, как Андрэ спокойно бродил по алтарной, просто накинув на себя подбитый мехом плащ.

-Нужно вобрать в себя холод, а не бежать от него, – услышал Габриель его спокойный голос, – тогда ты получишь силу, а не потеряешь.

Как вобрать в себя холод Габриель не знал. Он трясся, как будто три дня стоял на холодном ветру, и поспешил одеться, хотя это ему не помогло. Андрэ смотрел на него с улыбкой.

-Закрой глаза, Габриель. Потом глубоко вдохни. Чувствуй, как холод входит в твое тело, и получи удовольствие от того, что холод этот становится частью тебя... Тело сумеет преобразовать холод в силу...

Следуя за голосом своего приятеля, Габриель и правда закрыл глаза, глубоко вдохнул и перед глазами его вдруг ярко мелькнула картина. Алтарь, похожий больше на ложе, и белые люди, столпившиеся у алтаря. Полная тьма развеевается лунным светом, бьющем откуда-то с потолка. Габриель стал смотреть на луну, и луна вдруг показалась ему прекрасным, одновременно ужасным лицом с темными провалами глаз. Он закричал, шагнул назад и упал, споткнувшись о какой-то камень, ударился головой, и неожиданно понял, что находится в церкви в горах, а не на ложе-алтаре под страшным лицом луны.

-Они одобрили тебя, – тихо сказал Андрэ, смотря, как капля воды смешивается на камнях с алой кровью.

Он присел на корточки, помогая Габриелю подняться. Тот приложил руку к голове, чувствуя, что на белые камни капает горячая кровь.

-Ты согрелся?

Габриель смотрел на него ничего не понимая.

-Да. Согрелся.

-Тогда в путь. Мы должны успеть к трапезе...