Дочь солнца, сын луны

Пролог

Когда двое предназначены друг другу судьбой,

красные нити, связывающие их,

иногда тянутся, иногда запутываются,

но никогда не рвутся.

Китайская пословица

– Эта Сяо Ян – та ещё гордячка! – разглагольствовал дядюшка Юн, выпив вторую чашу дешёвого вина. – Но красавица многое может себе позволить. А девушки, красивее, чем Сяо Ян, ещё не было не то что в столице, но и во всём свете. Можете мне поверить. Там такая красота, что от одного взгляда сдаётся город, а от второго взгляда вся страна приходит в смятение.

– Похоже, на тебя она тоже бросила взгляд? – засмеялся кто-то из посетителей таверны «У железного дерева».

– Да, я её видел, – важно подтвердил дядюшка Юн.

Он был очень доволен, что его внимательно слушают. А сегодня в таверне было полно народу, потому что небеса послали земле много, очень много дождя. Спасаясь от него, люди спешили укрыться в таверне и сидели теперь не только на лавках, но и на полу, прислонившись спинами к стенам.

– Все знают, что Сяо Ян из рода Ся была с детства обещана в жёны сыну господина Лэя – Джиану, – продолжал рассказчик, упиваясь не только сегодняшним успехом в качестве оратора, но и вином, которое ему усердно подливал то один посетитель, то другой. – Джиан хоть и был старшим, но родился от наложницы, и наследником считался его младший брат – Джимин. Но советник Ся всё равно пообещал дочь Джиану. Всё уже было решено, жених отправил в дом невесты подарки по случаю помолвки… Какая это была процессия! Впереди шла сваха и несла письмо, написанное на алом шёлке, а за ней несли десять сундуков с подарками, и каждый сундук несли два носильщика – такие они были тяжёлые! Я тоже нёс, поэтому видел всё своими глазами, - для верности он оттянул нижние веки, чтобы всем было понятно, какими глазами была увидена красавица из дома советника Ся. – Господин Ся встретил сваху благосклонно и уже готов был принять подарки, но тут из дома вышла Сяо Ян.

– Какая она? – не утерпел сидевший неподалёку парень с простым, грубоватым лицом.

– Скажу, что имя ей дали не зря, – кивнул дядюшка Юн, поглаживая куцую бородку. – Она сияла, как солнце. Она была в нежно-розовых одеждах, вся украшена нефритовыми шпильками и кольцами, и кожа у неё была белой, как лепестки магнолии, а глаза тёмные и блестящие, как отполированный чёрный нефрит.

– Ух ты… – выдохнул парень, жадно слушая и даже подавшись вперёд, чтобы не пропустить ни одного слова.

Остальные слушали с не меньшим интересом. И те, кто сидел поодаль, передвигались поближе к рассказчику.

– Она вышла и сказала, – продолжал дядюшка Юн, – что никогда не станет женой Джиана, потому что он всего лишь сын наложницы, а дочь солнца никогда не станет женой сына луны. Так и сказала, вот этими самыми словами.

Таверна загудела, все обсуждали гордячку Сяо Ян, хотя большинство посетителей слышали эту историю не раз, не два и даже не три. В своё время об этом не рассказывал только немой.

– Ещё бы! – заявил другой постоялец – в чистой и выглаженной одежде, который пил вино из белой фарфоровой чашечки, услужливо предложенной хозяином заведения. – К Сяо Ян посватался сам наследный принц! Зачем такой красавице какой-то сын наложницы?

– Но принц сам был сыном императорской наложницы... – возразили ему.

– Быть сыном императора от наложницы, – дядюшка Юн торжественно вскинул указательный палец, – это не то же самое, что быть сыном наложницы советника.

Люди смеялись долго и с удовольствием. Да, всё верно. И дети наложниц отличаются друг от друга. Что положено сосне, не положено траве.

– Но Сяо Ян, эта гордячка, осталась ни с чем, – сказал гость с фарфоровой чашкой. – Наследный принц умер от лихорадки, ещё до свадьбы, а второму принцу было всего пять лет. Слишком мал, чтобы взять Сяо Ян в жёны. Ну а советник Лэй до того обиделся на отказ, что признал Джиана своим старшим сыном и наследником в обход Джимина. Так что Джиан стал молодым господином рода Лэй. А теперь он ещё и выиграл войну с княжеством Чжан, и вдовствующая императрица наградила его генеральским титулом, а юный император даровал благородное имя и титул Дэшэна – Защитника Востока. Я слышал, что теперь у семьи Лэй золота больше, чем песка в Великой пустыне, а у генерала четыре наложницы – и все такие красавицы, что сам небесный император потерял бы дар речи. Вот, наверное, Сяо Ян локти кусает!

– Правильно говорят, что небеса наказывают за гордость и за нарушение клятв, – согласились с ним.

– Но Сяо Ян выходит замуж за сына советника Чена, – снова перетянул на себя внимание дядюшка Юн. – Не сказать, что это похоже на наказание небес. Чен сейчас – первое лицо возле трона императора.

– Да, два великих рода – Ся и Чен объединятся…

– Говорят, младший господин Чен увидел, как Сяо Ян купается в лотосовом озере и загорелся жениться!

– Я бы тоже загорелся, если бы это увидел. Но жениться? Тут бы ещё подумал…

Люди опять засмеялись и потребовали от хозяина вина и закусок. Стало жарко и запахло винными парами.

– Какая бесстыдница! Вздумала купаться в озере! – продолжали мужчины обсуждать гордячку Сяо Ян.

– Такая, как она, может это себе позволить. В конце концов, нет ничего печальнее, чем скромная красавица, которая боится даже глаза поднять. Так её красота достанется только её мужу.

– Свадьба через три дня, невеста уже начала обряд оплакивания девичества...

– Вот только причитаний из дома Ся что-то не слышно!

– Да она рада, поди, что замуж выходит. Ей уже двадцать пять! Впору вносить её в списки тех, кого надо выдавать замуж насильно.

– Такую богатую красавицу никто не брал? Ну ясно, если гордячка, да с норовом…

– Говорят, она сама не хотела выходить замуж, пока шла война.

– Конечно, сама не хотела! Вдруг мужа убьют в сражении? Тогда она останется вдовой. Зато теперь, когда полная победа, сразу поспешила! Боится опоздать!..

Снова смех, и снова требования вина и закусок. Хозяин позвал на помощь двух своих сыновей, чтобы успеть обслужить всех.

Монетки сыпались в подставленную чашу, выручка росла, в таверну заходили всё новые и новые посетители, и вскоре их негде было размещать.

Оглядевшись, хозяин решительно подошёл к мужчине, закутанному в заляпанный грязью плащ. Посетитель занимал целый столик, и там стояла всего одна чашка с недопитым чаем.

– Уважаемый, – произнёс хозяин с плохо скрываемым раздражением, – если ничего больше не будете заказывать, то уходите. У меня приличное заведение…

Мужчина тут же поднялся, и на чисто выскобленные доски стола рядом с чайной чашкой упала плата – серебряная «лодочка» весом в десять лян.

Хозяин таверны вытаращил глаза от удивления, но быстро схватил серебро и помчался следом за уходившим постояльцем.

– Господин! Господин! – запричитал хозяин с поклонами. – Может, захотите остаться? У меня есть отличное даваньское вино! Если вам угодно…

– Не угодно, – коротко ответил мужчина.

Грязный плащ на нём на мгновение распахнулся, и на этот раз хозяин таверны застыл на месте, как дерево.

– Ты чего? – окликнули его. – Призрака увидел?

– У него меч с драконом, – ответил хозяин, потрясённо. – Кажется, это был генерал Дэшэн…

Красотка Сяо Ян сразу была забыта, и гости таверны принялись с жаром обсуждать генерала.

– Но сейчас он должен быть на восточной границе!

– Что он делает в Даньлане?!

– В Даньлане у него дом и семья, каменная твоя голова. А вот что он делает в таверне, да ещё один, без охраны?..

Хозяин помотал головой, словно прогоняя наваждение, и побежал прятать серебро.

Генерал Дэшэн шёл по опустевшим улицам Даньланя, не замечая проливного дождя.

Гордячка Сяо Ян. Предательница. Корыстная и расчётливая. Ещё и соблазнительница. Для неё мораль и закон ничего не значат. И сплетни, что ходят о ней по городу, вряд ли её задевают. Выбрала цель и летит к ней.

Ну что ж. Сяо Ян ещё не знает, что вернулся тот, кто её остановит.

Глава 1. Ся Сяо Ян

Свадьба – это всегда суета. И веселье только для гостей. Сяо Ян не испытывала ни радости, ни веселья, когда её нарядили в алое платье невесты, уложили волосы в сложную причёску и надели золотую корону с фениксами. Фениксы держали в клювах нефритовые шарики, а по обеим сторонам с короны спускались длинные жемчужные подвески.

– Вы такая красавица, госпожа! – воскликнула служанка, поднося зеркало.

Сяо Ян взглянула.

В зеркале отразилось лицо девушки с кожей, как лепестки белой магнолии, с губами, как лепестки алой сливы... Брови чёрные, будто нарисованы тонкой кистью. Изогнутые ресницы – словно стрелки, нарисованные чёрной тушью.

Она отвернулась, жестом попросив убрать зеркало.

Скорее бы это всё закончилось. Просто закончилось.

Принесли свадебное покрывало – из красного шёлка, вышитого золотом, и осторожно надели на невесту, скрыв её от макушки почти до кистей рук.

– Жених приехал! – раздалось со двора.

Пора. Сяо Ян поднялась, поддерживаемая под локти служанками. Без их помощи она, пожалуй, не смогла бы встать во всех этих тяжёлых одеждах и украшениях. Из-за плотной фаты почти ничего не было видно, да и дышалось с трудом. Не хватает воздуха. Вот бы ещё раз вздохнуть полной грудью там, возле сосен…

В руки невесте вложили веер на тонкой длинной палочке, а снаружи уже раздавались нетерпеливые голоса друзей жениха и задорный голос молодого господина Ся – он требовал выкуп за свою сестру.

– Моя сестра недаром названа в честь солнца! – кричал Ся Дун Ян. – А за солнце платят золотом, а не серебром! Подавайте золото, иначе не откроем ворота!

Все смеялись, звенели монеты, и пахло жжёным сахаром, потому что накануне делали сахарные леденцы, которыми жених и невеста должны были угоститься перед тем, как отправиться в дом жениха.

Невесту вывели из дома.

Солнце уже почти село, но темно не было – во дворе горели развешенные фонари. Многие гости тоже держали зажжённые фонари. Но фигура жениха, сидевшего на белом коне, казалась сквозь свадебное покрывало смутным тёмно-красным пятном.

Да и на что там смотреть? Сяо Ян уже видела своего жениха, молодого господина Чена. Низкорослый, узкоплечий, с уже заметным брюшком…

Сяо Ян сошла по крыльцу и ступила на дорожку из красного шёлка, разостланную от нижней ступеньки до паланкина, в котором невесте предстояло ехать в дом жениха.

Невеста не может идти по земле, чтобы не принести в дом супруга грязь.

Жениху помогли слезть с лошади, и он вразвалочку, как утка-мандаринка, пошёл к невесте, чтобы вместе с ней поклониться предкам семьи Ся, потом отцу невесты, потом друг другу, а потом выпить зелёный чай, в который добавлены уксус, горчица, перец, соль и сахар - как символ того, что новобрачный готов принять пять вкусов семейной жизни. Её кислоту, горечь, остроту, солоноватость и сладость.

– Поклон небесам и земле!.. – провозгласил распорядитель свадьбы.

На улице толпились зеваки, заглядывая в распахнутые ворота, но вдруг все они схлынули, разбежавшись.

Раздался дробный стук конских копыт, и во двор влетел вороной жеребец. Всадник, сидевший на нём, резко осадил коня, и тот, всхрапнув, заплясал на шёлковой красной дорожке.

– Что происходит? – послышались голоса с улицы. – Что случилось?

Всадник спрыгнул на землю, и во двор вбежали около двадцати вооружённых солдат. Все в форме императорской армии, все с мечами наголо.

– У нас свадьба! – крикнул Дун Ян. – Как вы посмели мешать? Кто вы?.. – и замолчал на полуслове, делая шаг назад.

– А я как раз на свадьбу, – ответил всадник и взбежал на крыльцо, прямо по алому шёлку, на котором тут же остались пыльные следы.

Прежде, чем кто-то успел остановить, мужчина сорвал с головы невесты свадебное покрывало.

Ткань зацепилась за корону с фениксами, дёрнув волосы, и Сяо Ян невольно вскрикнула от боли. Только её голоса никто не услышал, потому что все вокруг ахнули, а кто-то из служанок, стоявших в отдалении, испуганно завизжал.

Теперь мир виделся необыкновенно ясно. Но Сяо Ян не нужно было избавляться от покрывала, чтобы понять, кто осмелился остановить её свадьбу.

Генерал Дэшэн. Младший сын советника Лэй – Лэй Джиан. Бывший и отвергнутый жених.

– Как смеете?!. – произнёс советник Ся дрожащим от ярости голосом. – Немедленно убирайтесь!

Вместо ответа генерал Дэшэн повёл рукой, и воины императора, как один, направили мечи на гостей и хозяев дома.

– Отойди, – бросил генерал жениху, даже не взглянув на него, и молодой господин Чен попятился, едва не упав с крыльца.

Его подхватили под руки, он вырвался, багровый от злости и унижения, но встать на пути прославленного генерала и его солдат не посмел.

Тем временем генерал Дэшэн взял Сяо Ян за подбородок, заставляя приподнять голову и посмотреть ему в лицо.

Сяо Ян посмотрела.

Изменился. Сильно. Но не настолько, чтобы не узнать.

Такой же красивый. Глаза такие же блестящие, Такие же тёмные брови с гордым разлётом. Такие же твёрдые губы, как вырезанные из красной яшмы. Но лицо обветренное, загорелое, и надо лбом видна серебристая прядь седины. И взгляд другой. Взгляд, не предвещающий ничего хорошего. Для врагов. Для неё.

– Ну что? – спросил генерал и больно сжал её подбородок. – Не ожидала меня увидеть, Сяо Ян? Я же сказал, что ты будешь только моей.

– Вы что себе позволяете, господин Лэй? – советник Ся выступил вперёд.

– Позволяю себе жениться, – ответил генерал, не сводя тёмного, страшного взгляда с Сяо Ян.

– Жениться?! Моя дочь выходит за молодого господина семьи Чен! Мы уже обменялись подарками! – советник Ся был вне себя от гнева.

– Ничего, я тоже не с пустыми руками. А приданое семья Чен вам обязательно вернёт, – сказал генерал и хлопнул в ладоши.

Тут же ещё с десяток солдат внесли во двор сундуки, отрезы шёлка, коробочки со сладостями и даже гуся, которого полагалось дарить при первом посещении дома невесты.

– Как вы смеете… – только и произнёс советник.

– Поклон жениха и невесты небесам и земле! – крикнул вдруг генерал, перебивая его.

Никто не ахнул, вокруг стало тихо, будто и не было здесь огромной толпы. Люди смотрели с ужасом, с изумлением, потому что такого никогда не происходило, да и не могло произойти! Чтобы с невесты сорвали свадебное покрывало при всех, чтобы жениха прогнали после обмена подарками и заменили его на другого… Нет, невозможно!..

– Джиан, не сходи с ума, – произнесла Сяо Ян еле слышно.

Вместо ответа генерал развернул её в сторону дома, схватил за шею пониже затылка и насильно заставил поклониться три раза, одновременно наклоняясь сам.

Зазвенели тяжёлые украшения убора невесты, корона поехала в сторону, снова больно дёрнув за волосы, но на этот раз Сяо Ян не проронила ни звука, лишь плотно стиснув губы.

– Поклон родителям невесты! – крикнул генерал Дэшэн.

Он развернул Сяо Ян к отцу и заставил трижды поклониться, пригибая её чуть ли не до колен.

Одна из подвесок на короне невесты зацепилась за боевой браслет на руке генерала, нить порвалась, и белые круглые зёрна жемчужин поскакали по ступеням, как горошины.

Все смотрели на это, и никто не подумал вмешаться. Потому что кто в здравом уме станет мешать генералу императорской армии, когда рядом стоят его солдаты с мечами наголо?

– Поклон жениха и невесты друг другу! – объявил генерал в третий раз, развернул Сяо Ян, как деревянную куклу, и ещё трижды пригнул, сжимая её шею всё сильнее. Потом отпустил и велел: – Теперь чай!

Служанка, державшая на подносе ритуальный чай, задрожала и разжала руки.

Поднос не успел упасть. Генерал подхватил его на ладонь. Да так, что ни капли не пролилось из налитой чаши и чайника.

– Цзы Хань, подержи! – велел он.

Один из солдат тут же подбежал и принял поднос. Генерал взял чашу с уксусно-перечным чаем и одним глотком осушил её до дна, даже не поморщившись.

– Чай для отца невесты, – велел он.

Цзы Хань наполнил другую чашу, налив из фарфорового чайника. Отцу невесты полагалось выпить простой чай, без уксуса и перца.

Над чашей зазмеился пар, истекая тонкими струйками.

Генерал взял чашу и с поклоном поднёс её советнику Ся.

– Пейте, тесть.

Это прозвучало совсем не как почтительная просьба. Это был приказ. Да ещё и произнесённый с угрозой.

Во дворе по-прежнему было тихо. Так тихо, что все слышали, как заливалась на дереве поздняя птаха.

Советник Ся стрельнул глазами по сторонам, но никто за него не вступился. Никто не бросил вызов генералу. Не было таких безумцев.

Чаша с чаем придвинулась ближе, советник вскинул голову и с храбрым отчаянием произнёс:

– Нет!

В следующее мгновение генерал уже держал его за волосы, заставив запрокинуть голову. Шапка советника свалилась, рот приоткрылся в болезненном крике.

– Пей, я сказал, – процедил сквозь зубы генерал Дэшэн, насильно вливая в рот отцу невесты горячий чай.

– Отец! – воскликнул Дун Ян и рванулся на помощь, но меч возле горла тут же остановил его.

Старшему сыну семьи Ся пришлось замереть, чувствуя кожей холод клинка. Оставалось лишь смотреть и скрипеть зубами от собственного бессилья.

Советник давился и захлёбывался, чай стекал по подбородку. Обжигая, лился на богатые одежды…

– Джиан, опомнись, – тихо произнесла Сяо Ян, глядя, как при всех унижают её отца.

– Теперь всё, – генерал отпустил советника, отбросил чашку, и она с тонким звоном разбилась, ударившись о камни.

– Вам это с рук не сойдёт, – пообещал советник Ся, кашляя и отплёвываясь. – Когда об этом узнает её величество вдовствующая императрица…

– А она знает, – генерал Дэшэн подозвал одного из солдат, и тот поднёс деревянный резной ларец.

Откинув крышку, генерал вытащил свиток и развернул его, показывая всем оттиск алой императорской печати.

Советник Ся первым рухнул на колени, а за ним – с некоторым опозданием – и все остальные. Солдаты генерала преклонили колено, опираясь на мечи.

Сяо Ян тоже встала на колени. Ей никто не помогал, служанки уже упали ниц, уткнувшись лбами в землю, и она с трудом сохранила равновесие, еле удержав на голове корону.

– Волей сына небес, – провозгласил генерал, – мне дарована милость распорядиться жизнью одного человека на моё усмотрение. Я выбираю жизнь Ся Сяо Ян. И никто не может мне в этом помешать.

Он сунул свиток обратно в ларец, рывком поднял Сяо Ян на ноги, и поволок за собой, к черному жеребцу, которого держал под уздцы один из солдат.

Невеста соступила с алой тканой дорожки, туфельки из алого вышитого шёлка тут же запачкались в пыли. Веер упал на землю, и никто не поднял его.

– Хочешь сделать мою сестру простой наложницей?! Такой брак незаконен! Ты мстишь нам! Мстишь нашей семье!.. – крикнул Дун Ян, когда солдаты двинулись следом за своим предводителем, и мечи были убраны.

Генерал Дэшэн даже не оглянулся.

– Остановись, Джиан, – Сяо Ян сделала последнюю попытку образумить бывшего жениха.

– Ты не поняла? – спросил её генерал, доставая из седельной сумки тонкую, но прочную верёвку. – Теперь ты принадлежишь мне, Сяо Ян. И я буду делать с тобой всё, что захочу.

Он набросил верёвочную петлю ей на запястья, стянул крепким узлом руки и запрыгнул в седло.

Вороной пошёл в ворота, понукаемый хозяином, и генерал грубо дёрнул верёвку, заставляя Сяо Ян идти следом. Впереди и позади выстроились солдаты, и странная свадебная процессия двинулась по улице, мимо жмущихся к стенам людей, в полной тишине, в сгущавшихся сумерках.

Глава 2. Генерал Дэшэн

Она ничуть не изменилась. Осталась такой же, как жила в его памяти последние пять лет.

Лицо белое, как магнолия. Кожа даже на вид гладкая, словно шёлк. Так и хочется дотронуться до щеки ладонью.

И на этом белом лице – алые губы. Как лепестки сливы на снегу. Такие же нежные, трепещущие.

Только она накрасила губы не для него.

И замуж она собралась не за него.

Как будто этот толстозадый младший Чен в чём-то его превосходит. Этот трус, отсидевшийся в тылу, пока остальные гибли на поле боя.

Генерал Дэшэн ехал в седле очень прямо, не оглядываясь. Но на руку была намотана верёвка, и всякий раз, когда он дёргал её, понуждая свою пленницу ускорять шаг, он чувствовал Сяо Ян, словно она была рядом, в его объятиях.

Как получилось, что после такого предательства, после того зла, что она причинила его семье, он всё ещё не может вырвать её из своего сердца? Она там, как заноза. Как мелкий камешек. Вроде бы незаметно, но истерзает до безумия.

А сейчас он, действительно, был близок к безумию.

Он, славившийся своей выдержкой, хладнокровием и умением сдерживать чувства, сейчас творил такое, чему теперь сам ужаснулся.

И это её вина. Этой ведьмы с белым и нежным лицом.

Пожалуй, он ошибся. Сяо Ян изменилась. Стала ещё красивее. Раньше её глаза были блестящими, как отполированный чёрный нефрит. Теперь она смотрела иначе. В её глазах не было блеска. Была темнота. Как чёрная ночь, в которой нет луны. И кажется, что тебя затягивает в бездну. Только эта бездна не под ногами, а над тобой, и ты летишь ввысь, летишь…

Она не испугалась, когда он пришёл.

По-крайней мере, страха не было ни на лице, ни в тёмных глазах.

О чём она думала? Почему не вступилась за отца?

Вспомнился её тихий, почти спокойный голос: остановись, Джиан… не сходи с ума…

Вот только Джиана уже нет. Она убила его. Так же верно, как убила его отца.

Дочь солнца!..

Сейчас он волок эту дочь солнца, словно овцу.

Он снова дёрнул верёвку. И снова почувствовал Сяо Ян по ту сторону. Она рядом. Она здесь. И он заставит её за всё заплатить. Заставит мучиться так же, как мучился он все эти годы.

Дом семьи Лэй назывался «У водяного дерева», потому что возле входа росло водяное дерево, которое посадил первый Лэй, когда получил в награду от императора титул и дом в столице. Красные ворота были открыты, в свете фонарей отразились начищенные до блеска медные дверные молоточки, справа и слева от входа покой семьи охраняли каменные львы.

Свадебная процессия остановилась, генерал Дэшэн спрыгнул с коня и перебросил поводья Цзы Ханю.

– Все свободны, возвращайтесь в казарму, – сказал генерал солдатам и потянул верёвку сильнее, заставляя Сяо Ян подойти и встать рядом с ним.

Вид у «дочери солнца» был жалкий. Волосы растрепались, краска на губах размазалась, корона держалась косо, и подвески закрывали левый глаз. Одну туфельку она потеряла по дороге, на второй вышивку невозможно было разглядеть из-за пыли.

Из раскрытых ворот выглянули удивлённые слуги. Кто-то сразу убежал, крича: «Старшая госпожа! Старшая госпожа! Господин вернулся!».

Генерал развязал узел, и Сяо Ян потёрла запястья, на которых остались красные следы. На тыльной стороне ладони виднелась небольшая ссадина.

Слишком затянул. Со злости слишком туго затянул. А у неё такая нежная кожа…

­– Заходи! – велел он грубо, пытаясь прогнать то неясное, что затрепетало в груди.

Нельзя поддаваться слабости. Нельзя вспоминать прежние чувства. Не должно быть никаких чувств. Только ненависть. И месть.

Сяо Ян поднялась по трём каменным ступеням и замешкалась возле порога. Генерал подтолкнул её в спину.

Слуги брызнули в разные стороны, как испуганные мыши.

– Вперёд, – генерал ещё раз подтолкнул Сяо Ян в спину, чтобы быстрее проходила первый двор.

Во втором дворе был разбит маленький сад – персиковые и сливовые деревья росли вокруг небольшого пруда, где плавали золотые рыбки. Несколько красивых беседок, каменные скамеечки, обомшелые валуны, возле которых звенели ручейки и водопады…

Из домов, расположенных по периметру второго двора, выбегали слуги, показался молодой господин Лэй Чжимин – брат, лишенный отцом права наследования. Следом выскочила жена брата – невестка Ван Шу из рода Фэн.

Лица у Чжимина и его жены вытянулись, когда они увидел измученную невесту, но спросить ничего не успели, потому что генерал потащил Сяо Ян прямиком в комнату почитания предков.

Распахнул двери – так что от потока воздуха качнулись зажжённые перед портретами предков светильники. Поставил Сяо Ян напротив портрета отца.

– Кланяйся моим предкам, – произнёс Дэшэн сквозь зубы.

Он готов был снова заставить гордячку склонить голову, но, к его удивлению, невеста покорно сложила руки и медленно опустилась на колени, выполняя ритуальный поклон.

Генерал спохватился и поклонился тоже.

Трижды они поднимались и кланялись, как и положено новобрачным, потом поменялись местами, чтобы сделать ещё три поклона.

Изумлённо застыли вбежавшие следом Чжимин и Ван Шу, а за их спинами толпились остальные домочадцы, шёпотом спрашивая друг у друга, что происходит.

– Что тут происходит?! – послышался резкий и властный голос старшей госпожи Лэй Фанг – вдовы прежнего господина Лэя.

– Старшая госпожа, старший брат привёл… невесту… – растерянно произнесла Ван Шу.

– Невесту?!. – переспросила госпожа Фанг. – Какую невесту?

Генерал Дэшэн бросил на Сяо Ян взгляд.

Тонкий профиль, полуприкрытые глаза, губы шепчут молитву. Будто и не слышала.

Сяо Ян продолжала поклоны, как ни в чем не бывало, и он, отстав всего на мгновение, тоже поклонился.

Один поклон, второй…

За спиной госпожи Фанг показались четыре красивые женщины в разноцветных одеждах и богатых украшениях. Изумлённо хлопая глазами, женщины топтались за порогом, вытягивая шеи и пытаясь рассмотреть, что происходит в зале предков.

– Что это такое?! – продолжала госпожа Фанг, отталкивая Ван Шу, хотя она совсем не мешала ей пройти. – Я требую ответа!

Корона с головы невесты всё же упала. Один из фениксов потерял нефритовый шарик, и он покатился по каменным плитам пола.

– Дурной знак!.. – произнёс испуганно кто-то из слуг.

Но Сяо Ян даже не вздрогнула, по-прежнему держа руки сложенными перед собой.

Третий поклон.

Генерал поднялся, глядя, как неловко поднимается на ноги невеста в тяжёлых одеждах.

– Может, объяснишь, что ты затеял? – напористо спросила госпожа Фанг у генерала. – Кто эта девушка?..

Невеста обернулась, и старшая госпожа дома Лэй резко замолчала, поджав губы.

– Старшая матушка, – произнесла невеста, почтительно потупившись, – разрешите Ся Сяо Ян приветствовать вас.

И она снова опустилась на колени, кланяясь госпоже Фанг.

Один поклон, второй, третий…

Невеста в потрепанном и измятом наряде, с размазанным макияжем, потерявшая туфельку и корону, кланялась с таким спокойствием и достоинством, будто эта была самая обычная свадьба, и ничего необычного не происходило.

После этого Сяо Ян обернулась к генералу и произнесла:

– Господин, разрешите, я предложу свекрови чай, чтобы соблюсти обычаи.

Генерал Дэшэн усмехнулся, а потом бросил:

– Разрешаю, – и крикнул, не поворачивая головы, продолжая буравить Сяо Ян тяжёлым взглядом: – Принесите чай! Немедленно!

Чай принесли, будто чайник и чашка стояли за дверью.

Взяв зелёную нефритовую чашечку, полную горячего, ароматного напитка, Сяо Ян с поклоном предложила его госпоже Фанг.

Шло время, но старшая госпожа дома Лэй не торопилась принимать подношение. Руки невесты начали дрожать, но она продолжала стоять, почтительно согнувшись.

Слуги зашептались, и тогда госпожа Фанг сказала громко, глядя на Сяо Ян сверху вниз:

– Когда-то ты опозорила нашу семью. Из-за тебя умер мой муж, не выдержав оскорбления. Мой сын потерял право называться старшим и не получил причитающегося ему наследства. А теперь ты стоишь передо мной так униженно… Ты, дочь солнца?

Сяо Ян не ответила и не подняла головы, продолжая стоять с чашкой чая.

Дэшэн смотрел на это, и в душе закипал гнев. Не на гордячку Сяо Ян. На мачеху. Когда-то она так же мучила его мать. Заставляла держать чашу с чаем часами. Когда чай остывал, снова наливали кипяток. И мать стояла, обжигая пальцы, почтительно склонившись.

– Ты будешь пить чай, матушка, или нет? – хмуро спросил генерал у мачехи. – Хочешь, чтобы я вылил его тебе в рот, как её отцу? Он тоже отказывался.

– Как ты разговариваешь с матушкой? – воскликнул возмущенно Джимин, но сразу замолчал, стоило генералу посмотреть на него.

Помедлив, госпожа Фанг приняла чашу с чаем, поднесла к губам и сделала глоток, а потом, не глядя, протянула чашу в сторону, и её сразу подхватила услужливая невестка Ван Шу.

– Вот все формальности и соблюдены, – сказал генерал Дэшэн. – Приготовьте комнату для моей жены.

– Ты не предупредил, что женишься, – невозмутимо ответила госпожа Фанг, глядя на Сяо Ян, которая выпрямилась и стояла, скромно опустив глаза. – У нас нет готовой комнаты.

– Тогда сегодня она будет спать в моей, – сказал генерал, взял Сяо Ян за руку повыше локтя и потащил за собой, шагая быстро и широко.

Слуги расступились перед ними, а потом потянулись следом, стараясь рассмотреть всё-всё.

– Она не может ночевать у тебя в комнате! – опомнился Джимин и побежал следом за братом. – Это нарушение приличий!..

– С каких это пор жене и мужу неприлично спать вместе? – поинтересовался генерал, даже не замедлив шаг.

Он поднялся по ступеням к дому на южной стороне, распахнул пинком дверь и втолкнул внутрь Сяо Ян.

– Располагайся, дорогая супруга, – процедил он сквозь зубы. – Скоро я приду, и нас ждёт первая брачная ночь.

Он захлопнул дверь перед бледным лицом жены, а сам сбежал по ступенькам, навстречу возмущённым и удивлённым родственникам, желавшим понять, что случилось.

Глава 3. Ся Сяо Ян

Оставшись одна, Сяо Ян огляделась.

Покои Джиана были обставлены просто. Слишком просто для прославленного генерала. Было видно, что здесь давно никто не жил.

Комнаты не утеплёны, как было принято в её семье. Пол не покрывали циновки и шерстяные ковры. Правда, кан был высокий и занимал половину спальни…

Сяо Ян сняла туфельку, подумала и сняла носки.

Пол был холодный, но кирпичи кана – тёплые, и Сяо Ян почувствовала, как натруженные, замёрзшие ступни согреваются.

Джиан сошёл с ума.

Украсть дочь уважаемого семейства с её собственной свадьбы, оскорбить отца невесты и жениха, а потом ещё верёвка… О чём думает этот человек?..

Кроме кровати в покоях стояли столик с письменными принадлежностями, сундук у стены и светильник на высокой ножке.

На стене висел отрез шёлка с великолепной каллиграфией.

Сяо Ян долго смотрела на искусно выписанную надпись.

Там было мужское имя – Му Ян.

Благородное имя Джиана.

Му Ян – Купающийся-в-солнечных-лучах.

Случайно или нарочно он выбрал это имя? Связано ли оно с ней? Му Ян… Сяо Ян… Словно два нефритовых камешка на доске для игры в го. Только так получилось, что его камешек одного цвета, её – другого…

Продолжая рассматривать каллиграфию, Сяо Ян достала запутавшуюся в волосах нить жемчужной подвески. Положила её на столик.

Здесь не было ничего, что могло бы рассказать, как Джиан жил все эти годы. Да он и не жил в Даньлане. Он был на границе… Он был на войне…

Дверь распахнулась. Обернувшись, Сяо Ян увидела Джиана. Он стоял на пороге и казался против ещё светлого сумеречного неба чёрной тенью.

Но вот он шагнул вперёд, закрыл дверь, и золотистый свет придал знакомые очертания лицу, фигуре…

– Уже освоилась? – он пнул в сторону вышитую туфельку из алого шёлка.

Разулся, пошёл к кану.

– Удивлён, что ты даже не сопротивлялась, – сказал Джиан, насмешливо кривя губы. – Поклонилась покорно, со всем почтением, словно рада, что стала женой сына луны.

– Меня так воспитали, генерал, – ответила Сяо Ян спокойно. – Как учат нас великие мудрецы прошлого, женщина должна покорно принимать всё, что выпадает на её долю. И почитать того мужа, которого небеса дали ей. Как говорится в «Книге добродетельной женщины»: «Если я выйду замуж за птицу, то полечу вслед за ней. Выйду за собаку, буду вместе с ней грызть кости. Выйду замуж за коровью лепёшку, буду сидеть рядом и вдыхать её запах».

– Это ты про меня сейчас? – Джиан схватил её за шею, сжав пальцы, а Сяо Ян показалось, что мир померк, и стало темно, как в колодце.

Боль сдавила горло, сердце требовало вздоха, но генерал всё крепче сжимал её шею.

Колени подогнулись, и Сяо Ян готова была упасть, но тут генерал отпустил её, оттолкнув в сторону постели.

Сяо Ян сделала два шага, судорожно кашляя, запуталась в одеждах и чуть не упала.

– Простите, если рассердила, – сказала она.

Голос звучал хрипло, и горло казалось узким, как шёлковая нить. Но дышать уже было можно, и Сяо Ян вздохнула полной грудью.

– Какая ты стала скромница, – заметил генерал, вскинув голову и скрестив руки на груди. – Послушная, тихая… Ещё и извинилась. Растеряла по дороге всю свою гордость?

– Какая может быть гордость у женщины? – ответила Сяо Ян и посмотрела ему прямо в глаза. – Сначала она подчиняется воле отца, потом воле мужа.

– Смотрю, ты подчинилась воле отца, когда расторгла нашу помолвку! – рыкнул он, темнея лицом.

Сяо Ян не ответила, внимательно глядя на него.

Сейчас она разглядела морщинки в уголках его глаз. И небольшой шрам, пересекавший левую бровь.

– Это твой отец? – Джиан схватил её за плечи и встряхнул. – Скажи, что это отец заставил тебя!

Глаза у него так и сверкали. Злостью, ненавистью, горечью и… безумием. Совершенно безумный генерал. Сколько же ещё безумств он может натворить…

– Это было моё решение, – сказала Сяо Ян всё так же спокойно.

Без сожалений, без извинений. Просто спокойно.

Железные пальцы сдавили плечи, и она поняла, что завтра и на плечах останутся синяки, не только на шее. Впрочем, одним синяком больше, одним меньше…

Джиан стиснул губы, скрипнул зубами, словно боролся с собой, а потом с усилием, превозмогая себя, сказал:

– Столько лет хотел узнать… Спросить тебя об этом – почему?

– Что вы хотите услышать, генерал? Вам известно, что дети наложниц не особенно любимы в этом мире. Вы и сами прочувствовали это с детства.

– От других я ждал этого. И отношение других мне было безразлично. Но ты… Сяо Ян! Ты ведь говорила, что для тебя неважно, что я – сын наложницы. Говорила, что человек не зависит от происхождения. Неужели, тебе так хотелось стать императрицей, что ты забыла про клятву? Ты же всегда говорила, что деньги и власть – это суета, кровь и подлость. И тебе не хотелось быть в них замаранной.

– Это были слова юной, наивной девушки, – ответила Сяо Ян, чуть поведя плечами, чтобы он её отпустил.

И он отпустил. Разжал пальцы, уронил руки.

– Вы сами понимаете, – продолжала она, – что без денег и власти мы никто. И тот, кто богаче и сильнее, с удовольствием растопчет нашу жизнь.

– На меня намекаешь? – он взглянул исподлобья. – Ты первая нанесла удар по моей семье. Из-за тебя мой отец принял яд, мой брат потерял уважение и положение в обществе…

– Главное, что у вас всё хорошо, генерал Дэшэн. Ведь именно об этом вы мечтали с самого детства – о славе. Чтобы произнося ваше имя, каждый вздрагивал со страхом и благоговением. Вы своего добились. Вас все боятся и почитают. Даже невесту со свадьбы увели, и никто не посмел вас остановить. Только почему-то вы не выглядите счастливым.

– Счастливым? – в его взгляде опять зажглось безумие. – Какой ценой мне это всё досталось, ты знаешь? Хотя бы представляешь, что я пережил, когда отец наложил на себя руки? Да, он не слишком любил меня при жизни. Но смертью искупил всё. И теперь я в долгу перед ним, перед его добротой. Я благодарен ему за его последний подарок и отомщу за его смерть, так и знай. А на войне? Там, на поле битвы, я думал, что меня убьют тысячу раз.

– Мне жаль. Но не я развязала эту войну.

– Говоришь про счастье… – он будто не услышал её. – Моё счастье было в тебе. Только в тебе. Но ты лишила меня счастья. Ты убила моё счастье вот этими губами, – он коснулся алых женских губ и сразу отдёрнул руку, будто обжегся. – Убила вернее, чем если бы ударила кинжалом. Кинжал ранит тело, а слова бьют прямо сердце. В сердце – это всегда больнее. Это почти всегда – насмерть. Я думал, что меня убьют в бою, что умру от голода или ран, но небеса сохранили мне жизнь, хотя я потерял много товарищей. Почти всех потерял. Но я выжил. И значит, небеса на моей стороне, Сяо Ян. Слышишь? Они тоже хотят справедливости.

Она коротко вздохнула и покачала головой:

– Вряд ли небеса хотели, чтобы из мести, пусть даже справедливой, вы нарушали законы. Подумайте, что вы натворили сегодня. Вы оскорбили две семьи прямо и ещё две семьи – косвенно. Потому что моя мать была из рода Ли, а госпожа Чен из рода Фэн, и теперь вы настроили против Лэй сразу четыре дома.

– С каких пор тебя заботит чьё-то мнение?

– Люди начнут говорить нехорошее. Что вы забрал меня без приданого, а это значит, я всего лишь наложница…

– Захочу – и будешь просто служанкой! – крикнул он ей в лицо.

Сяо Ян опустила ресницы, умолкая.

– Не смей отводить взгляд, когда я говорю с тобой! – он шагнул к ней, схватил за волосы, заставляя поднять голову и посмотреть ему в лицо.

Сяо Ян посмотрела.

Красив. Силён. Высокий, как тополь. И широкоплечий. Война делает из мальчиков мужчин. Если не убивает.

Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза, а потом взгляд Джиана потемнел.

– Раздевайся, – велел он низким, хриплым, совсем незнакомым голосом, и снова толкнул её к кровати.

На этот раз Сяо Ян не удержалась на ногах и тяжело села на жёсткую постель.

В доме советника Чена уже стояла кровать, приготовленная для новобрачных. С тремя перинами, с шёлковым одеялом. На кровати в доме Лэй лежала одна циновка, а одеяло было тонким, шерстяным.

– Ну? – повторил Джиан с угрозой.

Сяо Ян потянула вязки пояса. Узелок был тугой, она с трудом смогла ослабить его.

– Время тянешь?!

Джиан вдруг набросился на неё, повалив спиной на постель.

Затрещал алый шёлк свадебного наряда, оголились женские плечи, а генерал уже исступлённо срывал с неё нижнюю рубашку из белого шёлка, добираясь до прилегающей к телу нагрудной повязки.

Шёлк поддавался плохо – прекрасный, лучший шёлк из торговой лавки на главной улице Даньланя. Мягкий, нежный, ласкающий кожу. Сейчас мужские руки срывали его безжалостно, сминая, раздирая тонкую вышивку.

Нагрудная повязка тоже не устояла, и генерал замер, увидев белые маленькие груди с тёмными пятнышками сосков. Сяо Ян не сопротивлялась, потому что от её сопротивления ничего бы не изменилось.

Лучше всего было бы закрыть глаза, но она не смогла этого сделать. Так и смотрела в лицо Джиана. В его искажённое от страсти и безумия дорогое, такое знакомое лицо.

– Будешь моей, – произнёс он хрипло, накрывая ладонями белую женскую грудь и жадно сминая, – как тогда… под соснами…

Он впился ей в шею диким поцелуем, и уже терял разум, выдержку, терял всё человеческое…

– Нет, – ответила Сяо Ян неожиданно резко, и отважный генерал вздрогнул, прекратив поцелуй и взглянув ей в лицо. – Так, как тогда, уже не будет, - сказала она.

– Почему? – произнёс он одними губами.

– Прошло много времени. Ни вы, ни я уже не те, что были раньше.

Она погладила его по щеке. Провела кончиками пальцев по рассеченной брови.

Генерал отпрянул, словно Сяо Ян не погладила его, а ударила.

– Не смей ко мне прикасаться, – произнёс он сквозь зубы, свирепо вытирая щёку рукавом. – Думаешь, родишь сына и станешь первой в этой семье? Никогда. Слышишь, Сяо Ян? Никогда ты не понесешь моего ребенка. Пусть тебя считают бесплодной. Пусть знают, что ты - пустая, бесполезная красота. А со временем исчезнет и она.

Сяо Ян приподнялась на локтях, даже не пытаясь прикрыть обнажённую грудь, и генерал невольно скользнул по ней взглядом, судорожно сглотнул и отвернулся, уставившись на свиток с каллиграфией.

– Не хотите ко мне прикасаться, не хотите моего ребенка… – Сяо Ян села на постели и сняла разорванный алый халат, а потом и разорванную нагрудную повязку. – Зачем тогда женились? Не легче было отдать меня Чену?

Она едва успела запахнуть края нижней рубашки, когда генерал рывком обернулся.

– Ты так хотела к нему?! – произнёс он, бешено сверкая глазами. – И чем он лучше меня?

– Хотя бы тем, что он не разрывал на мне одежду, – Сяо Ян бросила свадебный халат в изножье постели.

Алый тяжёлый шёлк стёк на пол, как кровавая лужа.

– А, я забыл! – загремел генерал. – Он же увидел тебя вовсе без одежды! Когда ты купалась в озере!.. Ты настолько потеряла стыд? На что ты надеялась, когда согласилась стать женой императора? Евнухи сразу бы поняли, что ты давно потеряла девственность! А может и свадьба с Ченом была назначена, потому что ты уже носишь в себе его ублюдка? Так?! Отвечай!

– Что вы такое говорите? – голос Сяо Ян прозвучал устало, и она поняла, насколько устала за сегодняшний день. – Зачем бросаться такими словами? Вы ведь сами были рождёны вне брака, генерал…

– Будешь всю жизнь мне об этом напоминать? – так и взвился он. – Знаешь, Сяо Ян, – он ткнул пальцем в её сторону, – я поклялся, что ты будешь принадлежать только мне и никому другому. В отличие от тебя, я свою клятву сдержал. Теперь ты только моя. И никто тебя теперь не защитит!

Он вышел, позабыв обуться, хлопнул дверью, и сразу раздался его голос – генерал звал какую-то Ки У.

– Скажи, пусть принесут вина в дом для гостей! И сама приди!– крикнул Джиан.

Сяо Ян склонила голову к плечу, настороженно прислушиваясь.

Ки У? Женщина осени… Рассказывали, что генерал Дэшэн собрал четырёх красивейших женщин, сделал их своими наложницами на каждый сезон года, и назвал соответственно – Зимой, Весной, Летом и Осенью. Это – одна из наложниц?

– Да, господин, – прозвенел чистый, как серебряный бубенчик, женский голос. – Сейчас же распоряжусь и приду к вам. Для меня огромная честь, что вы позвали меня, господин. Всё-таки у вас первая брачная ночь…

– Замолчи! – зло оборвал её Джиан.

Сяо Ян вскочила с кровати, на одном дыхании пробежала до двери, уже коснулась её, но остановилась и убрала руку.

Всё верно. Прошло много лет, и Джиан уже не тот юноша, к которому она тайком бегала на свидания под соснами.

Всё изменилось.

Но кое-что осталось неизменным. Она должна сделать всё, чтобы защитить его. Даже если он будет против.

Сяо Ян вернулась на тёплый кан, подумала, а потом решительно открыла сундук. Там лежали подушки и два одеяла. Постелив постель, невеста помолилась, сделав несколько поклонов на восток, сняла украшения, распустила волосы, заплела их в косу и легла спать, уснув прежде, чем успела подумать о том, что будет завтра.

Глава 4. Ся Сяо Ян

Завтра наступило быстрее, чем ожидалось.

Проснувшись задолго до рассвета, Сяо Ян какое-то время лежала, свернувшись клубочком, под двумя одеялами. Кан почти остыл, и она натянула одеяло на голову, чтобы согреться.

Первая ночь в новом доме.

Первое утро в доме мужа.

Ужасно хочется есть. Потому что невесте не полагается есть перед свадьбой, и вчера она не проглотила ни крошки.

Зато в первое утро полагается засвидетельствовать почтение старшей госпоже семьи.

Сяо Ян выбралась из-под одеяла, убрала одеяла и подушку в сундук, подвязала рассыпавшиеся волосы – у неё даже не было гребня, чтобы причесаться.

Потом приоткрыла дверь и осторожно выглянула во двор.

Похоже, слуги ещё спали. Вот ведь ленивое поместье…

Накинув разорванное свадебное платье, Сяо Ян умылась у ручейка в саду, набрала в колодце в первом дворе воды, вскипятила её на жаровне в комнате Джиана. Сорвала несколько листьев сливы и персика, заварила их, выпила. Тело согрелось, сердце укрепилось, но желудку веселее не стало.

Первые две недели молодой невестке полагается есть только пищу, привезённую из дома… Рис, масло, сладости и фрукты – всё это было отправлено в дом советника Чена. А Джиан, конечно же, не подумал об этом. Или подумал, но нарочно не позаботился? Хочет заморить её голодом?

Вспомнив его горящие глаза, жадные ладони на её теле, Сяо Ян покачала головой. Правильно говорят – старая любовь не забывается. Потухшие угли тоже могут обжечь. Вчера они с Джианом обожглись, Оба. И что из этого получится – не известно.

Сяо Ян посмотрела на свои руки.

На запястьях от верёвок проступили багровые следы. Наверное, и на шее такие же, от железных пальцев. Только нет зеркала, чтобы посмотреть…

Она сняла порванный алый халат, сложила его и убрала на сундук, чтобы свадебное одеяние не валялось, как ненужная тряпка. Теперь надо только ждать. Терпение и выдержка – вот что остаётся.

Постепенно поместье проснулось. Послышались голоса слуг, шарканье метлы, стук деревянных бадеек, в которых носили воду. Сяо Ян поглядывала в щёлочку, ожидая, когда про неё вспомнят.

Когда показалось солнце, осветив большой дом напротив покоев Джиана, во дворе появилась процессия – впереди шла молодая дама с высокомерным и холодным лицом, а за ней – четыре служанки. Сяо Ян узнала эту даму – вчера она вместе с младшим господином Лэй заходила в зал предков. Это может сделать только член семьи. Значит, дама – невестка. Невестка Ван Шу из рода Фэн.

Когда невестка без стука вошла в покои, Сяо Ян уже сидела на кровати, сложив руки на коленях.

– Почему ты не пришла поприветствовать матушку? – грозно воскликнула невестка Ван Шу и вскинула голову, звякнув подвесками. – Немедленно ступай и проси прощения!

– Сожалею, что доставила вам много хлопот, – ответила Сяо Ян, – но мне нечего надеть. Моё платье пострадало вчера, – и уточнила: – Мой муж разорвал его.

Лицо невестки порозовело, а служанки за её спиной многозначительно переглянулись.

– Ещё и говоришь об этом вслух, бесстыжая! – возмутилась Ван Шу. – Я доложу об этом матушке!

Процессия отправилась вон, и Сяо Ян снова приникла к щёлке.

Служанки остались во дворе, а невестка скрылась в доме напротив.

Всё ясно. Значит, старшая госпожа Лэй живёт в лучшем доме в поместье. Где полагается жить главе семейства. Младший сын с женой занимают, надо полагать, вторые по значимости дома – западные и восточные, а Джиану достался южный дом. Куда почти не заглядывает солнце.

Ждать пришлось недолго.

Ван Шу показалась снова, и теперь она несла какое-то тряпьё.

Сяо Ян быстро вернулась на постель, будто и не вставала.

Жена младшего господина Лэй опять вошла без стука и бросила перед Сяо Ян поношенный халат, на котором даже вышивка полиняла.

– Вот, возьми и надевай! – велела невестка. – Не заставляй матушку ждать.

Сяо Ян посмотрела на одежду и не двинулась с места.

– Одевайся! Ты и так опоздала! – голос невестки Ван Шу почти сорвался на визг.

– Передай старшей госпоже, – сказала Сяо Ян медленно и чётко, – что я не надену это тряпьё. Его лучше отдать нищим.

Служанки, стоявшие за порогом, переглянулись. А Ван Шу на какое-то время только и могла, что возмущённо открывать и закрывать рот.

– Что?!. – произнесла она, наконец, задыхаясь от гнева.– Как ты смеешь! Для тебя и этой одежды много! Матушка и так слишком щедра! Ты пришла в к нам голодранкой! Даже приданого не принесла! Потому довольствуйся тем, что дали, и благодари!

Сяо Ян не пошевелилась и не ответила.

– Нахалка! – всё-таки взвизгнула Ван Шу. – Вот подожди, узнает матушка!.. Получишь плёткой или палкой!

Сяо Ян промолчала.

Невестка убежала, но теперь уже Сяо Ян не пошла к дверям, следить за ней. Вызов был брошен, вызов будет принят – в этом она не сомневалась.

Дверь распахнулась в третий раз и не закрылась, пропуская холодный утренний воздух.

На этот раз Ван Шу появилась в сопровождении шести рослых и крепких служанок.

– Хватайте её! – крикнула Ван Шу. – Матушка велела дать ей пять плетей у колодца, в назидание другим!

Служанки сделали шаг вперёд, но Сяо Ян посмотрела на них, и они смущённо затоптались у порога.

– За что меня собрались наказывать? – спросила Сяо Ян. – Я всего лишь прошу одежду, соответствующую моему положению. И тогда я пойду и поприветствую матушку. Потащите меня силой, буду кричать и звать на помощь. Чтобы все в Даньлане знали, как в семье Лэй обходятся с дочерью из семьи советника Ся.

Служанки смутились ещё сильнее, глядя на Ван Шу.

– Чего ждёте?! – крикнула она на них. – Приказ матушки должен быть исполнен! Немедленно хватайте её!

– Что за крики с утра? – раздался недовольный мужской голос, и на пороге появился генерал Дэшэн.

Хмурый, бледный, с осунувшимся лицом.

Он мазнул взглядом по Сяо Ян, сидевшей на постели в одной нижней рубашке, потом посмотрел на служанок и обернулся к Ван Шу.

– Что ты делаешь в моей комнате? – спросил он недовольно.

– Старший брат! – Ван Шу сразу присмирела и капризно надула губы.– Твоя наложница совсем обнаглела! Не хочет поприветствовать матушку!

– Отказываешься? – генерал перевёл тёмный и мрачный взгляд на Сяо Ян.

– Матушка прислала ей одежду! – затараторила Ван Шу. – А твоя наложница сказала, что не наденет то, что отправила матушка!

– Не наденешь? – спросил генерал у Сяо Ян, словно не замечая невестку.

– Нет, – ответила Сяо Ян спокойно. – Я – дочь советника Ся, жена генерала Дэшэна, старшего господина рода Лэй. Я не могу носить такое. Это опозорит обе наши семьи. Люди скажут, что у моего мужа не хватает денег, чтобы одеть новобрачную, как подобает. И ещё мне нужны две служанки. Я не привыкла одеваться сама.

Несколько мгновений в покоях было тихо, как в могильном склепе.

Генерал посмотрел на халат, валявшийся на кане.

Желваки на мужском лице дёрнулись, глаза вспыхнули. Кулаки генерала сами собой сжались.

– Видишь, какая она гордячка? – заговорила Ван Шу, немного подождав. – Матушка велела дать ей пять плетей…

– Отменяю наказание! – рыкнул генерал так, что служанки бросились прочь, а Ван Шу попятилась, налетев на дверной косяк. – Сказал же вчера, – генерал посмотрел на невестку, словно вколачивая её взглядом в стену, – не вмешивайтесь. Наказывать или казнить Сяо Ян буду я сам. Только я. И никто кроме меня не смеет к ней прикоснуться.

– Но матушка?.. – забормотала Ван Шу, бочком двинувшись из комнаты.

– Принесите одежду, подобающую ее рангу, – сказал генерал. – И пусть старшая госпожа выделит двух служанок. Моя жена не нищенка. А я… – тут он взглянул на Сяо Ян, – не коровья лепёшка.

Он ушёл, Ван Шу убежала, и Сяо Ян, оставшись одна, выдохнула и закрыла лицо ладонями, позволив себе чуть-чуть слабости.

Новые одежды принесли быстро – красивую нижнюю шёлковую кофту с вышитым воротничком, новый халат с широкими рукавами и узорчатой каймой. Две служанки помогли Сяо Ян умыться и причесаться, а потом одели, завязав пояс. Правда, при этом они нещадно драли гребнями ей волосы и настороженно посматривали, но Сяо Ян не пожаловалась, а когда они поднесли ей зеркало, дала каждой по нефритовому колечку.

Колечки исчезли в проворных руках, а у служанок тут же прорезались голоса – они принялись усердно благодарить за доброту и подарки.

Сяо Ян кивнула им, посмотревшись в зеркало.

На скуле виднелась царапинка, и на шее проступили багровые пятна синяков. Поправив ворот, Сяо Ян надела свои свадебные украшения и вышла во двор.

Ван Шу ждала её, нервно вышагивая туда-сюда под персиковыми деревьями.

– Долго собираешься! – сразу напустилась она. – Матушка будет недовольна тобой!

– Тогда тем более надо поторопиться, – сказала Сяо Ян, улыбнувшись ей.

– А-а… – Ван Шу захлопала глазами, растерявшись.

– Полагаю, матушка живёт там? – не дожидаясь невестку, Сяо Ян пошла к главному дому, и Ван Шу ничего не оставалось, как поторопиться следом за ней.

Покои главного дома были украшены богато и со вкусом.

Красивые резные сундуки, фарфоровые напольные вазы, великолепные картины и расписные шёлковые ширмы – как всё это отличалось от скромного убранства комнаты Джиана.

Старшая госпожа дома Лэй находилась в зале с полом, выложенным разноцветными каменными плитами. Она сидела в кресле, возле столика, заставленного чашками и блюдцами, на которых лежали самые изысканные лакомства.

Голодный желудок тут же напомнил о себе, но Сяо Ян улыбнулась госпоже Фанг и почтительно поклонилась.

Вокруг госпожи стояли четыре изящные красавицы – пышно наряженные, сверкающие драгоценностями. Все четверо смотрели на Сяо Ян настороженно, недобро. Одна из них – самая юная и миленькая, с нежным капризным личиком – презрительно усмехнулась.

Служанка подала Сяо Ян чашечку с заваренным чаем.

– Доброго утра, матушка, – сказала Сяо Ян, подходя к креслу и с поклоном протягивая госпоже Фанг чай. – Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете? Всё ли благополучно?

Вопросы не требовали ответа, но задать их было необходимо, чтобы проявить заботу и уважение о старшем члене семьи.

Сяо Ян ждала, что придётся долго стоять, протягивая чашку, но госпожа Фанг приняла чай сразу. Только пить не стала, а отставила, не сделав и глотка.

– Му Ян не ошибся в выборе, – сказала старшая госпожа, оглядывая Сяо Ян, словно она была фарфоровой супницей, выставленной на продажу. – Ты очень красива. Тебе понравилась одежда?

– Да, матушка, – Сяо Ян снова поклонилась. – Всё очень понравилось. Благодарю вас за доброту.

– Мы завтракаем, – сказала госпожа Фанг, и невестка Ван Шу заняла место у стола.

Ей подставили бамбуковый стульчик, такой же стульчик принесли и для Сяо Ян. Наложницы остались стоять, им подали маленькие тарелочки, куда госпожа Фанг время от времени выкладывала лакомства своими палочками из общих блюд. Невестка Ван Шу брала еду сама.

На столе были белый рис, нежные паровые булочки с начинкой, солёные овощи и солёная рыба, жареные в масле палочки из рисового теста и вываренные в соевом соусе кусочки жирной свинины.

Пока женщины насыщались, Сяо Ян не притронулась к еде. Она продолжала улыбаться, глядя, как исчезает еда из чашек, но никто не предложил ей попробовать хоть кусочек.

Потом подали чай со сладостями, а когда завтрак был закончен, служанки протянули старшей госпоже и невестке Ван Шу полотенца, смоченные горячей водой, чтобы вытереть руки.

– Я поселю тебя в комнате в третьем дворе, невестка Сяо Ян, – сказала госпожа Фанг необычайно милостиво. – Займёшь южный дом, там раньше был амбар. Работы много, но сегодня всё приведут в порядок.

В третьем дворе всегда находились хозяйственные постройки и склады, а ещё там селили старух, отвергнутых наложниц и неугодных домочадцев. Не говоря уже о том, что южный дом считался самым худшим жилищем.

– Вы так добры, матушка, – улыбнулась Сяо Ян. – Уверена, мне будет там очень удобно.

– Тоже так думаю, – благожелательно согласилась госпожа Фанг. – Тем более что Му Ян всё равно не будет ходить к тебе слишком часто… Если он вчера взял на ночь Ки У, – она указала на одну из красавиц. – А вот это – Чу-Чу, Чун Хуа и Линг, – она представила трёх остальных. – Они наложницы Му Яна.

– Вы так добры, – повторила Сяо Ян и улыбнулась ещё шире, кивнув наложнице Ки У. – И дорогая сестра так добра, что скрасила одиночество моего мужа, пока я отдыхала. Благодарю небеса, что я попала в добрую и дружную семью. Впрочем, другого от семьи моего мужа я и не ожидала. Джиан с детства был добрым, чутким и отзывчивым.

– Поэтому тебя и тащили вчера на верёвке? – хихикнула молоденькая наложница Чу-Чу – та, что с капризным лицом, но под взглядом госпожи Фанг притихла и замолчала.

– Да, мой муж очень заботлив, – согласилась Сяо Ян, произнеся это тепло и нежно.

– С каких это пор веревка – признак заботы? – не утерпела невестка Ван Шу.

– Джиан знает, как ранит отказ любимой, – спокойно пояснила Сяо Ян. – Поэтому он не хотел ранить чувства господина Чена слишком сильно. И благородно не хотел, чтобы ненависть моего бывшего жениха была обращена на меня, слабую женщину. С ненавистью господина Чена мой муж легко справиться. Мне же справиться с ней было бы сложнее. А так все видели, что я покинула свадьбу не по своей воле. Значит, моей вины в случившемся нет.

Взгляд госпожи Фанг стал пристальным. Ван Шу наморщила лоб, хлопая глазами. Наложницы переглянулись.

– Прошу прощения, что не приготовила для вас подарки, – продолжала Сяо Ян самым весёлым и доброжелательным тоном, – но так как наша свадьба с Джианом произошла при очень непростых обстоятельствах, моё приданое ещё не прибыло. Как только вещи доставят, я сразу щедро одарю вас, матушка, и вас, дорогие сестры.

– Му Ян сказал, что не возьмёт и рисового зёрнышка из твоего дома! – выпалила Ван Шу.

В ответ на это Сяо Ян лишь улыбнулась и смущенно потупилась.

– Ладно, завтрак закончен, – сказала госпожа Фанг. – Хватит болтать, приступайте к своим обязанностям. Новая невестка, тебе я поручаю полить цветы в саду.

Наложницы и Ван Шу уставились на старшую госпожу с удивлением, но Сяо Ян ничем не выказала, что поручение пришлось ей не по душе.

– С удовольствием подчиняюсь вашему приказу, матушка, – сказала она. – В доме моего отца я никогда не занималась такой работой, это делали служанки, но я всегда любила цветы. Уверена, что справлюсь, и вы будете мною довольны.

– Хорошо, иди, – сказала госпожа Фанг немного растерянно.

– Доброго дня, матушка… сестрицы… – Сяо Ян поклонилась и вышла из главного дома.

Наложницы тоже удалились, и за столом остались лишь старшая госпожа и невестка Ван Шу.

– Матушка! – тут же вцепилась Ван Шу в руку госпожи Фанг. – Почему эта Сяо Ян ведёт себя так, будто старший брат, и вправду взял её в жёны? Пусть он совершил с ней обрядовые поклоны, но обмена подарками не было, и пока из дома Ся не прибудет её приданое, никто не признает этот брак настоящим.

– Она уверена, что по-прежнему держит Му Яна на привязи, – усмехнулась госпожа Фанг, брезгливо стряхнув руку невестки. – Знаешь, как говорят? Красные нити любви никогда не рвутся. Но посмотрим, что она сделает, когда я возьму ножницы.

Глава 5. Генерал Дэшэн

Хотя завтрак в родном доме был хорош и разнообразен, генерал Дэшэн ел мало и почти с отвращением. В висках пульсировала кровь, хотя вчера он выпил всего две чашки вина и сразу после этого отправил Ки У в женские покои. Она была разочарована, но когда замяукала о долгой разлуке и тоске, он сразу выставил её вон из гостевого дома. Потом хотел уснуть, но долго лежал без сна.

Лежал и думал о Сяо Ян, как юный влюблённый дурак.

Вспоминал, какая она была красивая, когда он сорвал с неё свадебное покрывало. Нельзя было срывать покрывало с невесты при всех, но он уже не мог ждать. Хотелось увидеть её. Поскорее увидеть.

Даже измученная и растрёпанная она была красивой. Самая красивая девушка в Данлане. Или даже на всём свете. Один взгляд – и город сдаётся. Другой взгляд – и вся страна приходит в смятение. И белая высокая грудь, которую не спрячешь даже под тугой повязкой…

Что Сяо Ян делает сейчас? Планирует, как сбежать? Или обдумывает, как будет торговаться, требуя свободу? А может, плачет?

Генерал даже приподнялся на постели, готовый бежать в свою комнату в южном доме. Вовремя опомнился и снова улёгся, даже накрывшись одеялом с головой.

Пусть плачет. Такой корыстной гордячке надо и поплакать. Решила выйти за Чена!.. Как будто кроме денег и шапки в Чене есть что-то мужское!

Во сне он видел Сяо Ян такой, как в юности – смеющейся, бегущей ему навстречу, радостно распахивая руки, чтобы обнять. И на сердце стало тепло-тепло, будто он и в самом деле купался в солнечных лучах.

И этот сон преследовал его всё утро.

Генерал старался не думать о нём, не вспоминать, но воспоминания настойчиво возвращались. И мучили посильнее, чем стрела в плече.

Брат Джимин сказался больным, и завтракать вместе с ним не пришёл.

Скорее всего, отговорка, но генералу и не хотелось сейчас видеть брата.

А кого хотелось?..

Он вышел из гостевого дома, и ноги сами понесли его во второй двор.

Проснулась ли уже Сяо Ян? Как себя чувствует после вчерашнего? Он был груб с ней. Этого она ему никогда не простит.

Но ему и не нужно её прощение. Это она должна каяться и стоять на коленях!.. Это она…

Он собирался быть грубым, собирался выдумать какое-нибудь особенно унизительное наказание, а вместо этого велел нарядить Сяо Ян.

Зачем велел?

Пусть бы ходила в обносках. Или голая, если слишком горда.

Но то, что мачеха вздумала сама наказать Сяо Ян, после того, как вчера он при всей семье сказал, что его жена принадлежит только ему… Нет, это невозможно было стерпеть.

Он утешал себя тем, что это не было слабостью по отношению к гордячке. Это для того, чтобы поставить мачеху на место. Слишком много она о себе возомнила.

После завтрака генерал снова не утерпел и отправился во второй двор. Сяо Ян, наверное, тоже уже позавтракала. Познакомилась с домочадцами и слугами, осмотрела дом… И что же она делает теперь? Отдыхает, пока солнце так нещадно палит? Нечего ей отдыхать. Она хорошо отдохнула в доме своего отца. А теперь находится в доме мужа, и хорошей жене подобает…

Генерал остановился, как вкопанный. По саду внутреннего двора шла Сяо Ян. В красивых шёлковых одеждах, с кольцами и браслетами из зелёного и белого нефрита. Только свадебной короны на ней не было.

И она несла ведро с водой.

Тонкий стан изогнулся, волосы чёрной шёлковой волной льются на плечи.

Вот она остановилась возле куста розовых орхидей, взяла черпак и принялась осторожно поливать их под корень, чтобы вода не попала на листья.

Выпрямилась, упёрлась ладонями в поясницу, медленно прогибаясь назад.

Этот извечный жест женской усталости резанул генерала, как вражеский меч.

– Ты что делаешь?! – крикнул он так, что Сяо Ян выронила черпак. – С чего ты решила поливать цветы, когда солнце взошло? – генерал Дэшэн подошёл и пнул ведро, опрокинув его.

Вода пролилась на зелёный шёлк мха и сразу впиталась.

Сяо Ян посмотрела на опрокинутое ведро, потом посмотрела ему в глаза. Лицо у неё было бледным, даже от солнца на щеках не появился румянец. Кожа казалась полупрозрачной, как натянутый шёлк против света.

– Я поливала под корень, генерал, – сказала она негромко. – Вашим цветам ничего не грозит.

– А я не про цветы говорю, – грубо прервал её Дэшэн. – сама сгореть не боишься? Даже голову не прикрыла! С чего решила заботиться о цветах?

– Старшая госпожа поручила мне полить сад. Зачем вы вылили воду? Теперь мне придётся принести новое ведро.

– Не придётся! – отрезал он. – Иди в свою комнату и жди, пока я вспомню о тебе. Возле сада я тебя чтобы больше не видел, – и добавил уже тише, глядя в сторону: – Где, кстати, твоя комната?

– В третьем дворе, – ответила она спокойно. – Там, где прежде был амбар.

Некоторое время генерал смотрел на неё, а потом схватил за руку и просто-напросто отволок в свой дом. Затолкнул внутрь, закрыл дверь и направился к мачехе.

Та сидела в беседке возле пруда, спасаясь от жары, и слушала, как молоденькая служанка играла на пипе, перебирая струны.

При появлении генерала служанка тут же перестала играть. Госпожа Фанг увидела пасынка и улыбнулась, но глаза остались холодными.

Он знал эту улыбку, и знал этот взгляд.

Насмотрелся за годы детства и юности.

Только тогда он ничего не мог сделать и сказать. А теперь он – глава дома Лэй. И эта жаба будет подчиняться ему. И делать так, как он сказал.

– Моя жена больше не будет поливать сад, – сказал генерал мачехе. – Никогда больше не заставляй мою жену делать работу слуг, – помолчал и добавил без всякого уважения: – Матушка.

– Не понимаю, почему я не могу этого сделать, – ответила она невозмутимо и жестом отослала рабыню с пипой. – Я распоряжаюсь всеми хозяйственными работами в доме. Тебе следует думать об императорской службе, а не о домашних делах. Зачем, кстати, её величество вдовствующая императрица вызвала тебя? Ты долго пробудешь в столице?

– Столько, сколько понадобится, – сказал он. – Тебя это не касается. Занимайся хозяйством, хоть сама поливай сад, но запомни, что моя жена не должна выполнять никакую грязную и тяжёлую работу. И жить она должна в восточном доме, а не в амбаре на третьем дворе.

– Ты воевал с дикарями, и сам превратился в дикаря, – неодобрительно заявила мачеха. – Тебе надо вспомнить, что ты – генерал армии императора, а не разбойник с торговой дороги.

– А тебе надо вспомнить, что теперь глава дома Лэй – я, – отрезал генерал. – И то, что я дал отцу слово заботиться о тебе, не значит, что ты осталась хозяйкой в этом доме. Теперь хозяйка – моя жена. Станешь обижать её, сама переедешь в южный дом. А Сяо Ян я поселю в северном, в твоих нынешних покоях.

– Вот как ты заговорил… – мачеха продолжала улыбаться, но глаза из холодных стали злыми. – Не успел прах твоего отца остыть, как ты уже издеваешься надо мной…

– Не притворяйся, – перебил её генерал. – Ты издевалась над моей матерью много лет. Тогда я не мог защитить мать, но сейчас могу защитить жену. Поэтому сразу предупреждаю – не зли меня. Иначе узнаешь, каким может быть дикарь с восточной границы.

– Я думала, ты вылечился от болезни по имени Сяо Ян, – мачеха прищурила глаза, глядя на пасынка. – Но вижу, что болен ещё сильнее. Защищаешь её, а она не защищала тебя сегодня, передо мной, перед женой твоего брата и перед твоими наложницами. Жаловалась, как ты жестоко обращался с ней, что рвал на ней одежду, как дикое животное. Она не только опозорила семью перед всем городом, перед всей страной, она ещё и тебя позорит в твоём собственном доме. Послушал бы ты, что она наговорила сегодня за завтраком!

Ведьма Фанг знала, как причинить боль.

И причинила.

Конечно, после вчерашней свадьбы Сяо Ян имела право возненавидеть его. Но слова о том, что жена говорила о нём плохо за глаза, всё равно задели.

Ведь цитировала ему мудрецов прежних лет – женщина должна с покорностью принимать мужа.

Что-то не приняла. С покорностью.

– Что бы ни происходило между мною и Сяо Ян, – сказал генерал мачехе, – никто из вас не должен вмешиваться. Говорил это всем вам вчера, повторю и сегодня. Не поймёте – повторять больше не стану. Вините себя.

– Ты говорил, что будешь мстить ей, – заметила мачеха спокойно. – И чтобы мы не вмешивались в твою месть. Но мы не намерены жалеть её, не беспокойся. Мы все на твоей стороне и пытаемся помочь. Надо указать этой гордячке её место. Я защищаю твоё имя и имя семьи…

– Я сказал, ты услышала, – снова перебил её генерал Дэшэн и добавил: – Матушка.

«Мы на твоей стороне».

Врёт, конечно. В этом доме есть только одна воля – воля господи Фанг. Все остальные подчиняются. Кого ненавидит госпожа Фанг – ненавидят и остальные. Младший брат, невестка, слуги… До этого времени он не задумывался, почему так происходит. Почему какая-то маленькая, слабая женщина смогла подчинить себе всю семью. Впрочем, раньше у него и времени не было задуматься об этом. Старшая женщина в доме верховодила всеми – это правило пришло от предков. Но речь ведь шла о справедливом руководстве, а не о том, чтобы тешить своё самолюбие, унижая других.

«Ты ещё не вылечился от болезни по имени Сяо Ян».

Вот тут она сказала правду, эта ведьма Фанг.

Не вылечился. И, похоже, ещё сильнее заболел. Как только снова увидел, как только снова прикоснулся. Как только дочь солнца оказалась в его власти.

Он ушёл в гостевой дом и просидел там до полудня, пока не сообщили, что покои для Сяо Ян готовы.

Готовы в восточном доме, располагавшемся рядом с домом наложниц, а не в бывшем амбаре.

Сам дом был меньше, чем жилище наложниц, но Сяо Ян должна была жить там одна, а наложницы занимали лишь каждая по комнате. Такое внимание к «гордячке Ся» не прошло мимо слуг.

Генерал слышал шепоток за спиной, но он значил для него меньше, чем шелест персиковых и сливовых деревьев в саду. Слуги всегда сплетничают, что бы ни сделали хозяева. Так стоит ли обращать на них внимание?

Когда Сяо Ян переехала, только тогда генерал зашёл в свою комнату.

Ничто здесь не напоминало о женщине, которая провела ночь в этой спальне, на этой постели.

Не было ни красной шёлковой туфельки, ни разорванного алого платья. И даже одеяла и подушка аккуратно убраны обратно в сундук.

Генерал откинул крышку сундука, достал одеяло, уткнулся в него лицом. Кажется, ткань пахла ею. Запах свежий и сладкий. Так пахнут лотосы, когда только-только распустятся.

Вот и всё, что Сяо Ян ему оставила. Только свой мимолётный запах. Пришла, ушла… Пусть они теперь женаты, но всё равно так далеки друг от друга. Будто между ними тысяча ли. Как когда он был на восточной границе, а она – здесь, в Даньлане. Почему же она пять лет не выходила замуж? Неужели, и правда, боялась остаться вдовой? Но молодой господин Чен не воевал. Он оставался в столице, «охранять внутренние рубежи». Сяо Ян ничем не рисковала. Тогда почему тянула? И почему пошла за Чена именно сейчас?

Ему захотелось увидеть её. Не откладывая, в это самое мгновение.

Муж ведь может наведаться к новобрачной, чтобы спросить, как она устроилась.

Вот он и спросит.

Он вошёл в новое жилище Сяо Ян без стука. Надеялся застать её врасплох.

Служанок в доме не было, а жена сидела за низким широким столиком и что-то выводила кисточкой на листе бумаги, придерживая рукав, чтобы не запачкать его тушью.

– Решила порисовать? Самое время, – сказал генерал с издевкой и осмотрелся.

Не слишком роскошно, но лучше, чем бывший амбар.

На постели – циновка, кан тоже прикрыт циновками, и сама гордячка сидит не на мягких подушках, а на циновке. И кисть у неё… так себе. Не говоря уже о серой, грубой бумаге.

Возле порога стояла новая пара туфелек – шёлковых, но без вышивки. Алой, свадебной, не было видно. Как и свадебного платья, что он вчера разорвал.

– Мне нужен девиз для моего дома, – ответила Сяо Ян так спокойно, словно не заметила его тона. – Хочу назвать его «Иингтэй». Цветочная терраса. Здесь возле входа много цветов. Так приятно любоваться ими.

– Глупое название, – тут же ответил Дэшэн, хотя ничего глупого не было.

Сказал просто так, чтобы позлить её.

– Если вам не нравится, скажите, как мне назвать дом, – произнесла Сяо Ян всё так же спокойно. – Что кажется вам не глупым?

Она издевалась над ним. Мягко язвила в ответ. И глаза были тёмные, без блеска. Как у демонов, что летают в ночи. Она и сама похожа на демона – нечеловечески красивая. И бездушная. И бессердечная. Такая же бледная, как они. Почему, кстати, бледная? Тоже плохо спала? Думала о нём? Или… плакала о господине Чене?

«Зачем злословила обо мне?», – чуть было не спросил генерал, но вовремя сдержался.

И так понятно – зачем. И почему. Глупый вопрос.

Глупый…

Он разозлился.

Конечно, себя-то Сяо Ян считает умницей. И название дому подобрала хитрое. Терраса цветов! Ха! Можно прочитать и по-другому – Умный Цветок. Намёк, кто здесь живёт. Умная! Теперь она принадлежит ему. Со всем своим хвалёным умом и расчётливостью. Хотела стать императрицей, а стала женой сына наложницы. И то только для всех. А на деле…

– Вечером придёшь ко мне в дом, – сказал он отрывисто, глядя на кисть в руке Сяо Ян, а не на неё саму. – Как только солнце сядет. Чтобы без опозданий. Поняла?

– Да, – ответила она коротко.

Кончик кисти даже не дрогнул.

Что ж, посмотрим, насколько хватит у гордячки выдержки.

Когда солнце село, он уже был готов её встретить. Сидел на кровати, сбросив верхние одежды, и Ки У ластилась под руку, подавая ему то кусочек жареной свинины, то подливая горячего чая.

Генерал Дэшэн слушал щебетание наложницы, не слыша ни слова. Как будто канарейка свистела в клетке. Свистит – и пусть себе свистит. Он смотрел только на дверь. Когда придёт?.. Когда…

Дверь открылась бесшумно, и Сяо Ян появилась на пороге.

Стройный силуэт на фоне ещё светлого неба.

Но вот она сделала шаг вперёд, дверь закрылась, и в золотистом свете появилась та, чей образ не оставлял ни на минуту.

– Почти не опоздала! – сказал генерал, тут же обнимая Ки У за плечи и притягивая к себе. ­ – Вон там циновка у порога. Садись и играй.

Возле циновки лежала пипа.

Сяо Ян медленно перевела на неё взгляд.

Генерал затаил дыхание. Ну же, возмутись. Заплачь. Покажи, что унижена, обижена…