Дочь порочной женщины

Глава 1

“Parola”

Слова, которые вы произносите, издают аромат и переносят душу во времени и пространстве.

Ribka Sibhatu

Вопли слуг и лязг мечей прорезали воздух в поместье.

― Леди Роксана, убегайте! ― раздался отчаянный крик Эммы.

Затем худое тело служанки рухнуло на пол. Несколько капель крови упало с лезвия меча, на котором были выгравированы названия воинских добродетелей. Если бы Роксану Розенберг разбудили посреди ночи и попросили назвать их, то она бы тут же отчеканила три слова ― верность, честность, храбрость. Не было ничего удивительного в том, что ведьма знала наизусть воинские добродетели, ведь владелец этого меча одиннадцать раз становился причиной её гибели. На этот раз Глава Союза Сожжения добрался до Роксаны в двенадцатый раз.

Когда паладин наступил тяжёлым ботинком на тело служанки, на лице мужчины отразилась неприкрытая ненависть. В паре шагов от Главы Союза Сожжения возвышалась Роксана, наблюдавшая за происходящим равнодушным взглядом. Лицо девушки, на котором не было ни капли эмоций, напоминало маску.

― Ведьма Роксана Розенберг, отнявшая множество невинных жизней, преклони колени и покайся в своих грехах, ― льдисто-голубые глаза паладина пылали праведным огнём. Во всех голубых глазах, которые девушка встречала до этого, она ни разу не видела такого огня.

Со странным выражением лица Роксана посмотрела на мужчину, повернула голову и оглядела сначала холл, а потом сад, который виднелся из окна. Было очень грустно видеть, как всё, что она создала своими руками, было растоптано другими людьми. Однако это были все чувства, которые испытывала Роксана.

Девушка совсем не горевала о слугах, которые умерли, беспокоясь о её безопасности. Ещё меньше Роксану волновала собственная жизнь. В двенадцатый раз она просто наблюдала за развернувшимся перед ней спектаклем.

Мужчина, стоявший напротив неё, был паладином, которым церковь больше всего гордилась. Его звали Чезаре де Рокаберти. На сегодняшнюю охоту за ним последовало больше сотни рыцарей. Да, для охоты за ведьмой ― это слишком много, но это не удивительно, учитывая дурную славу Роксаны в Священной Империи.

― Если я покаюсь в своих грехах, то меня оставят в покое? ― хмыкнула Роксана. ― Сомневаюсь. Так зачем мне это делать?

Против Роксаны Розенберг было выдвинуто лишь одно обвинение. Убийство. Три сотни человек умерли от её руки. Если спросить Роксану, ложное ли это обвинение, она покачает головой. Если спросить её, чувствует ли она себя виноватой из-за произошедшего, ответ вновь будет отрицательным. Роксана не видела в этих людях людей, поэтому ей не было жаль их.

Постепенно на второй этаж особняка начали подтягиваться остальные рыцари. Похоже, что все слуги, которые оказывали сопротивление, пытаясь защитить свою госпожу, были мертвы.

Чезаре де Рокаберти указал своим священным мечом на ведьму.

― Тебя ожидает Божий суд.

Фырканье лёгким эхом пронеслось по залитому кровью холлу.

― Как может человеческое мнение считаться Божьим судом?

После этих нахальных слов Роксана была обездвижена и увезена из особняка. Когда она пришла в себя, то находилась в комнате, в которой не было света, кроме двух масляных ламп на стене. Роксана ощутила, что её руки были надёжно зафиксированы.

Перед ведьмой возникли двое людей, объясняющих, что им приказано оставить её в живых, но остальное ― это уже не их дело. Мужчины решили начать с рук, чтобы Роксана больше никогда не могла навредить другим людям. Один из незнакомцев достал устройство для пыток ― прямоугольный ящик, больше похожий на небольшой гроб, но с отверстием сверху. Мужчины нанесли масло на кожу Роксаны и поместили её руки в ящик, а затем вставили тряпку в рот ведьмы.

― Внутри ящика находятся насекомые, поедающие плоть. Масло наносится на мертвые тела перед захоронением. Так насекомые понимают, что твои руки ― мертвая плоть, годная для поедания, ― торжественно заявил один из мужчин. ― Боль, которую испытывают люди при поедании плоти насекомыми, настолько сильная, что большинство пытаются отгрызть собственные руки, лишь бы прекратить страдания. Когда ящик откроется, ты увидишь фарфоровые костяшки пальцев.

Уходя, мужчины выключили свет, поскольку в темноте все человеческие чувства обострялись.

Роксана ощутила невыносимую боль, словно насекомые грызли не её пальцы, а сердце. Ведьма начала разговаривать сама с собой, чтобы не потерять сознание. Она произносила вслух всё, что приходило в голову.

Во мраке время медленно текло, и Роксана продолжала говорить сама с собой, хотя от боли иногда забывала, о чем шла речь. Однако каждый раз она прикладывала невероятные усилия, чтобы продолжить разговор. Кто знает, сколько времени прошло, но в какой-то момент дверь распахнулась, и внутрь ворвался свет. Роксана зажмурила глаза, потому что она слишком долго пробыла в темноте.

Оказалось, что это вернулись надзиратели. Они открыли ящик и освободили Роксану, которая издала стон от боли. Её тело было подобно тряпичной кукле, и она потеряла сознание.

Когда Роксана открыла глаза, то обнаружила себя на городской площади, которая уже наполнилась гомоном людей, собравшихся поглазеть на жестокую расправу над ведьмой. Без суда, который был положен ей по статусу. Должно быть, паладина разозлили нахальные слова ведьмы. Не стоило ей ставить под сомнения справедливость Божьего суда.

Руки Роксаны были надёжно связаны, и двое рыцарей волокли её к костру. Неожиданно ей в голову прилетел камень. Хотя это был маленький камень, его удар оказался пугающим. Тонкая струйка крови стекала по виску Роксаны. Ведьма пугающе ухмыльнулась.

― Грязная девка!― раздалось из толпы.

Кто-то плюнул в Роксану, а затем ещё несколько камней прилетело в неё. Если бы воины не сдерживали рассвирепевшую толпу, то горожане разорвали бы ведьму на части.

Наконец, Роксана взошла на деревянный помост. На трибуне стоял Глава инквизиции ― Великий инквизитор. Когда он открыл рот, его голос зазвучал подобно грому в ясный день. Он обвинял Роксану во грехе, перечислял имена убитых ведьмой людей и пророчил ей вечные муки в Преисподней, забывая о том, как когда-то магия девушки дарила надежду. Она лечила болезни, защищала слабых и обездоленных, но теперь её сила стала поводом для страха.

За происходящим наблюдали и члены правящей семьи. Как будто, чтобы показать свою последнюю доброту, Император спросил:

― Роксана Розенберг, есть ли у тебя последние слова?

Последние слова. Нелепость. Роксана рассмеялась. Все эти люди обвиняли её во грехе и желали кровавой расправы. Было ли что-то такое, что Роксана хотела сказать людям, чьи взгляды были наполнены враждебностью и ненавистью? Кое-что всё же пришло ей на ум. Ведьма медленно разомкнула губы:

― Просто покончи со всем поскорее, сукин сын!

Толпа взорвалась возмущёнными возгласами. Роксана не слышала, что ответил Император, однако ведьма была готова поспорить, что ничего хорошего. Из толпы донеслось:

― Даже на грани смерти ты не задумываешься о своих преступлениях!

Роксана не считала себя виноватой, так в чём ей нужно было раскаиваться?

Когда толпу рассвирепевших горожан, наконец, удалось успокоить, Император поднял руку и приказал стоявшему рядом с ним паладину Чезаре де Рокаберти:

― Выжги ей глаза.

Роксана дрожала, пока Чезаре приближался к ней с раскалённым железным прутом. Он наклонился к уху ведьмы и сказал тихим голосом:

― Будет лучше, если ты закроешь глаза.

Ведьма находилась в столь жалком положении, что даже Глава Союза Сожжения проявлял к ней милость. Это заставило Роксану хмыкнуть. Жар приблизился к ней.

― Аааааа!!!!! ― закричала ведьма.

«Грязная сука. Ведьма. Убийца» ― такие слова были брошены толпой в адрес Роксаны, когда она рыдала кровавыми слезами и кусала губы от боли.

В конце концов изувеченную ведьму доставили к костру. Она не могла видеть, потому что потеряла зрение. Из-за этого боль от огня должна была быть в сто крат сильнее.

«Пожалуйста, сделай так, чтобы я больше никогда не возродилась» ― Роксана была недостойной ведьмой, которой не следовало обращаться к Богу. Но она надеялась, что хоть кто-нибудь сможет услышать её слова. Будь то даже сам дьявол.

Когда огонь вспыхнул, слова Великого инквизитора смешались с восторженными криками толпы. Каждый из этих людей хотел увидеть, как справедливость восторжествует, не осознавая, что сама справедливость была погребена под слоем их страха. Пламя закрутилось, подобно танцу, обнимая ведьму. Когда огонь поцеловал кожу Роксаны, отчаянный вопль разорвал воздух. То был крик страдания и ярости.

Люди замерли. И на мгновение всё затихло. А после ― пламя полностью поглотило тело ведьмы.

Глава 2

”All’anima mia”

Ничто не скрыто от меня; всё так близко, куда ни посмотрит мой глаз или мысль. Печален, но спокоен мой путь; и всё на нём, вплоть до тени, озарено светом.

Umberto Saba

Двенадцатая смерть Роксана Розенберг была особенной. Обычно, когда ведьму ловили паладины, то приговаривали её к казни через гильотину. Но на этот раз из-за высокомерных слов, брошенных девушкой, даже не состоялся Божий суд. Роксану сразу же предали огню. Ведьма ожидала, что будет больно, но всё оказалось намного хуже, чем она себе представляла. Девушка не хотела больше испытывать, что такое сгореть заживо.

Солнечный свет, проникающий в комнату, заставил Роксану, лежащую на кровати, распахнуть глаза. Перед её взором возник до боли знакомый потолок. Если бы Роксана описывала ситуацию, в которой она сейчас находилась, то слово "утомительная" было бы наиболее подходящим. Ведьму уже тошнило от вида старого одеяла, деревянной тумбы, корзины для мусора и пыли, которая скопилась, потому что в комнате никто тщательно не прибирал.

Роксана почувствовала ужасную пустоту внутри. Она не знала, как долго это будет продолжаться. Сколько бы раз Роксана не молилась богине Селене об окончательной смерти, та продолжала играть с ней злую шутку.

Девушка протянула руку и нащупала прикроватный столик и стоящий на нём стакан с водой. Это была старая вода, которую неизвестно когда налили, но другой в комнате не было. Роксана поднесла стакан ко рту и залпом выпила воду. Она оказалась прохладной, словно была свежей.

Утолив жажду, девушка повернула голову и уставилась на знакомое маленькое окошко, которое было затянуто стеклом из южных земель. Во всей Священной Империи была лишь одна семья, которая могла позволить себе такое стекло. Семья Медичи, что владела больше половиной угольных бассейнов в стране.

Кто-то открыл дверь, заставив занавески на окне всколыхнуться, и вошел в комнату. Вместе с человеком ворвался и холодный ветер. Неизвестно, что именно заставило тело Роксаны инстинктивно дернуться ― холодный ветер или вошедшая женщина.

Кожа Ансии Медичи была молочно-кремового цвета, а лицо с элегантными чертами – довольно красивым, но при этом – несколько суровым и волевым, несмотря на изящность черт. Строгое платье подчеркивало тонкую талию женщины, а от кольца на указательном пальце правой руки веяло холодом нефрита.

Ансия Медичи присела на край кровати и нежно коснулась щеки Роксаны.

— Бедняжка, должно быть, жизнь в поместье была настолько невыносимой для тебя, что ты решилась на столь отчаянный шаг, лишь бы сбежать от своей семьи, — уголки губ мачехи изогнулись на границе улыбки и издевки.

Когда эта ситуация случилась в первой жизни Роксаны, она пребывала в замешательстве. Всё на что девушка была способна в тот момент, так это открыть рот от удивления. Но спустя столько перерождений, Роксана запомнила каждое событие. Она прекрасно понимала причину гнева герцогини.

Дело в том, что несколько дней назад во дворце состоялся бал по случаю дня рождения Императора. Несмотря на то, что Роксана была незаконнорождённой дочерью герцога Эскаланте, она тоже была приглашена. Во дворце девушка забрела в лабиринт и случайно столкнулась с кронпринцем. Наследник был ужасно разозлён тем, что Роксана потревожила его покой, поэтому приставил меч к тонкой шее девушки и пригрозил ей расправой. К счастью, ведьма понравилась псу кронпринца.

— Кажется, вы приглянулись моему малышу Атаму, — протянул кронпринц. — В таком случае я сделаю всё, что пожелает красавица, если она станет моей.

Роксана была поражена дерзостью кронпринца и не собиралась идти у него на поводу.

— Я человек. Не вещь. И не животное. Как я могу принадлежать вам или кому-либо еще?

— Если красавица не хочет быть моим человеком, тогда как мне обращаться к ней?

— Можете называть меня по имени — Роксана Розенберг.

Вдалеке послышались шум и голоса аристократов, которые решили прогуляться по садовому лабиринту. Если бы юную девушку заметили в окружении мужчины, то её честь была бы запятнана. Роксана не могла допустить подобного, поэтому поспешила скрыться.

— Ваше Высочество, простите, но я вынуждена оставить вас.

Это было всё, что девушка сказала напоследок. Однако стоило Роксане прибыть в поместье Рубиновый Пик, как спустя несколько дней кронпринц прислал для неё подарки. Подобное привело в бешенство Ансию Медичи.

Каждый раз после смерти Роксана перерождалась именно в этот злополучный январский день, так что у неё не было возможности что-либо изменить. Если бы только девушка знала о последствиях своего поступка, то старательно избегала бы встречи с кронпринцем.

— Я заботилась о тебе на протяжении многих лет, а мои дети всегда были добры к тебе. Но вот как ты отплатила нам за милосердие, — приторно-сладкий голос Ансии Медичи вырвал Роксану из размышлений.

В следующую секунду мачеха резким движением схватила Роксану за горло, не давая сделать вдох.

— Знай своё место, Роксана! Ты всего лишь дочь порочной женщины, но посмела пытаться соблазнить кронпринца?! Твоя жизнь принадлежит роду Эскаланте, поэтому не тебе решать свою судьбу! Даже умереть не смей без позволения, не то что связаться с мужчиной!

Ансия Медичи отдёрнула руку, и Роксана принялась жадно хватать ртом воздух. Голова девушки кружилась, а в ушах эхом отдавались слова герцогини:

— Роксана, ты меня поняла?

Как и двенадцать раз до этого Роксана утвердительно кивнула, лишь бы её оставили в покое и позволили немного отдохнуть. Подобный ответ полностью устроил Ансию Медичи, и она покинула комнату.

Шаги женщины стихли в отдалении и воцарилась тишина. Роксана подумала, что неплохо было бы встать на ноги. Превозмогая слабость в теле и тошноту, девушка смогла выбраться из кровати и медленно пройтись по комнате. На тумбе она заметила бронзовое зеркало. Роксана дотянулась до него рукой и взглянула в отражение. Оттуда на неё смотрела прекрасная незнакомка.

Волосы, словно струящийся золотистый шелк, стекали по плечам и спине. Тонкие черты лица — высокие скулы, маленький нос и чувственные губы — сливались в гармоничное целое. Зелёные глаза девушки сверкали, как редкие драгоценные камни — яркие и выразительные. Кожа её была светлой, словно фарфор, с легким румянцем на щеках, что придавало внешнему виду свежести и юности.

Роксана раздраженно отшвырнула зеркало в сторону и села на кровать, устало подумав: «Все повторяется. Мне восемнадцать. На дворе январь. В конце концов меня ожидает крах».

Девушка удручённо вздохнула, вспоминая свои безрезультатные попытки найти причину реинкарнации и обрести окончательную смерть. Как бы она не пыталась, в конечном итоге все сводилось к одной концовке. Роксана Розенберг становилась бессердечной злодейкой и неблагодарной предательницей, которая не пожалела ни семью, ни товарищей.

Из тягостных размышлений ведьму вырвала вошедшая в комнату служанка Эми.

– Молодая госпожа, вы проснулись, – поприветствовала служанка Роксану.

Повернув голову, Роксана увидела круглое лицо девушки, каштановые волосы которой были собраны в тугой пучок на затылке. Служанка взирала на третью молодую госпожу с нескрываемым презрением. Ведьма фыркнула, наблюдая за выражением лица Эми.

Слуги в поместье Рубиновый Пик лишь притворялись, что почтительно относились к Роксане. На самом деле, поскольку девушка была незаконнорождённой дочерью покойного герцога Эскаланте, то ей все пренебрегали.

– Молодая госпожа, ваша ванна с целебными травами полезными для кожи уже наполнена, – сказала служанка. – Пойдёмте, я помогу вам помыться.

Роксана послушно слезла с кровати, и служанка тут же подтолкнула девушку в сторону ванной комнаты. Когда Роксана вошла внутрь, то совсем не удивилась. Подобное стало для слуг излюбленным развлечением, а для Роксаны Розенберг – обыденностью. Хоть служанка и сказала, что приготовила воду для мытья, на самом деле ванная была наполнена ледяной водой и источала странный аромат.

Эми любезно помогла забраться молодой госпоже в ванну. Служанка действовала осторожно, не смела касаться воды. Роксана поёжилась от холода, а по коже поползли мурашки. Эми взяла в руки душистое мыло и подала молодой госпоже.

Пока Роксана намывала своё тело, она заметила несколько фиолетовых синяков на коже. Что бы не говорила мачеха, члены семьи Эскаланте никогда не были добры к своей сводной сестре. Во всех прошлых жизнях Роксана никогда не предпринимала никаких действий. Она надеялась, что если будет жить тихо, как мышка, то её оставят в покое. Однако ничего не менялось, и издевательства продолжались.

На этот раз Роксана хотела подвергнуть членов семьи Эскаланте и всех слуг в резиденции таким же пыткам, через которые ей пришлось пройти самой. Но пока что у неё не было возможности даже свободно говорить, не то, что действовать.

Роксана слишком долго находилась в отравленной соком морозника воде, так что её тело покрылось зудящими красными пятнами. Эми заметила это и расплылась в довольной улыбке. Молодая госпожа, стуча зубами от пронизывающего насквозь холода, постаралась быстрее покончить с мытьём и вылезти из ледяной воды. Когда Роксана смыла со своего тела всю пену, служанка помогла ей выбраться из ванны и подала полотенце.

Как только волосы молодой госпожи были приведены в порядок и собраны в высокую причёску, а она сама облачена в светло-зелёное одеяние, расшитое золотыми лотосами, служанка спешно удалилась, а затем вернулась с подносом в руках.

Роксана чесала зудящие пятна на руке и всё ещё дрожала, когда на столе появились весьма “разнообразные” блюда. Она всегда ела в своей комнате, пока другие члены семьи Эскаланте трапезничали в столовой.

– Молодая госпожа, садитесь, – Эми потянула Роксану за руку и усадила за стол.

Ведьма внимательно оглядела блюда. На блюдце лежал кусок заплесневелого хлеба, в миске – жареные крысы под зеленоватым соусом из водорослей, а в тарелке остывала каша с кусочками мха и яичной скорлупы. Эта еда совершенно не выглядела съедобной для человека. Даже свиньи питались лучше.

– Молодая госпожа, поторопитесь и съешьте это, – протянула Эми, широко улыбаясь. – Вы ведь голодны.

Тоскливо взглянув на служанку, стоящую рядом, Роксана медленно взяла в руку ложку и зачерпнула ею сомнительно съедобную кашу, решив, что она самая безвредная из всех представленных на столе блюд. Ведьме уже доводилось есть и горькие водоросли, и землю из цветочного горшка на потеху старшей сестре. Она знала, что эти отходы, скорее всего, окажутся невероятно мерзкими на вкус и, возможно, позже из-за них Роксана свалится с болями в желудке, но точно не умрёт.

Тем не менее, нежелание есть нечто подобное было настолько велико, что чем ближе приближалась ложка ко рту, тем сильнее тряслись руки молодой госпожи. Кусочек мха упал на стол, когда рука с ложкой замерла на полпути ко рту. Роксана шумно сглотнула, собираясь с духом. В конце концов, она открыла рот и засунула в него столовый прибор со странной кашей.

Ведьма скривилась, чувствуя вязкую жидкость, кусочки скорлупы и горечь мха на языке. Девушка с трудом проглотила содержимое. Созерцавшая все это служанка сверкала, словно до блеска начищенный медный таз.

Тошнота подкатила к горлу Роксаны, но она знала, что не должна была останавливаться, иначе её ожидало наказание. Лучше питаться помоями, чем получать на завтрак пустой поднос на протяжении нескольких дней.

В одной из прошлых жизней была ситуация, когда Роксана отказалась есть испорченные блюда и устроила скандал из-за отходов. Тогда Эми не осмелилась идти к герцогине, но она пожаловалась старшему сыну Ансии Медичи. Узнав обо всём, Деон Эскаланте сказал:

– Избалованная девчонка, раз тебе так не нравится еда, которую ты получаешь, тогда я прикажу не давать тебе ни крошки.

Он, разумеется, не позволил Роксане умереть от голода, но заставил её помучаться от ноющей боли в пустом желудке, пока она не превратилась в мешок с костями.

Молодая госпожа замотала головой, прогоняя неприятные воспоминания, и потянулась к заплесневелому хлебу. Она оторвала от него небольшой кусочек и засунула его в рот. Служанка продолжала внимательно наблюдать за тем, как Роксана насильно скармливала себе испорченные блюда.

– Молодая госпожа, еда вам по вкусу? – ехидно поинтересовалась Эми.

– Да, – выдавила Роксана, отправляя в рот очередную ложку каши.

Казалось, время тянулось бесконечно долго. Но, в конце концов, трапеза молодой госпожи была закончена. Служанка поставила пустую посуду на поднос и вышла из комнаты. Стоило Эми переступить порог комнаты, как Роксана забежала в ванную комнату, где её вывернуло несколько раз. Тем не менее, часть пищи осталась в желудке, поэтому девушка чувствовала себя довольно сытой.

Глава 3

“Sonetto”

Если бы я был огнём, я бы сжёг мир; если бы я был ветром, я бы яростно носился вокруг него; если бы я был водой, я бы утопил его; если бы я был Богом, я бы отправил его прямо в ад; если бы я был императором, как вы думаете, что бы я сделал? Отрубил бы всем головы, и на этом всё!

Cecco Angiolieri

Из небольшого окошка в своей комнате Роксана заметила белую карету, которая въехала через ворота в поместье. Это был священник Камаэль Скопелли, которого вызвала герцогиня. Роксана знала, что в будущем он возглавит Орден Истины и будет принимать участие в Божьем суде. В прошлых жизнях ведьмы Камаэль Скопелли несколько раз выносил ей смертный приговор.

Ансия Медичи была очень набожной и обычно раз в неделю приглашала священника в поместье, чтобы провести небольшое богослужение в кругу семьи и исповедоваться. Обычно для богослужения требовалось собираться в храме, но семья Эскаланте всегда делала щедрые пожертвования церкви, поэтому могла пригласить священника для молитвы домой. Само собой, богослужение не имело к Роксане никакого отношения. Пусть её отец герцог, но она, как незаконнорождённый ребёнок, была позорным пятном на репутации семьи Эскаланте. Роксане даже не позволили взять фамилию отца.

Девушка начала вспоминать свое прошлое. Ведьма точно не помнила, сколько времени прошло с того момента, как она начала регрессировать. Условием возвращения во времени была смерть Роксаны. Причём каждая её жизнь обрывалась одинаково — Роксану приговаривали к казни как ведьму. После смерти девушка всегда открывала глаза январским утром в возрасте восемнадцати лет.

«Я сделала всё, что хотела. Что мне ещё делать с этой жизнью? Разве я не могу просто умереть?» — размышляла Роксана.

В своих прошлых жизнях ведьма искала способы остановить регресс. Она прочла все старые книги, священные писания и иностранные магические книги. Роксана пыталась найти хотя бы одно упоминание о перерождении, но ничего не было. Единственное, что удалось обнаружить Роксане — запись о том, что Библия, которую они сейчас читают, была переписана и многие важные детали были утеряны.

Осталось только два места, куда Роксана так и не заглянула ― древние записи из дворцовой библиотеки и оригинальная Библия, которая хранится в главном храме. Роксана полагала, что могла бы найти нужную ей информацию в старых записях в библиотеке императорского дворца или в оригинальной Библии, но получить доступ к этим двум вещам было практически невозможно.

В случае с древними записями ― ей нужно было выйти замуж за члена императорской семьи, став одной из них, тогда она сможет получить доступ. А чтобы добраться до оригинальной Библии, нужно иметь высокий духовный сан ― быть Верховным понтификом. Но, к сожалению, их избирали только из мужчин.

Роксана искренне хотела покончить с этой жизнью раз и навсегда, но она так и не могла найти способа. Желая избавиться от всех этих мыслей, которые так тяготили её, девушка не придумала ничего лучше, кроме как отправиться на прогулку. Роксана вышла из дома и устроилась на ступеньках, ведущих в особняк. Внезапно чей-то голос раздался у неё за спиной, заставив вздрогнуть.

― Сегодня довольно холодно.

Роксана обернулась и заметила приблизившегося к ней священника Камаэля Скопелли.

― Вот как?.

Увидев растерянное выражение лица Роксаны, он спросил:

― Вы чем-то обеспокоены?

― А сколько людей в мире живут без забот?

― Это да, но... ― на его аккуратном лице с белокурыми локонами появилась озадаченная улыбка.

Если подумать, то прошло много времени с тех пор, как они так откровенно разговаривали. Их первая встреча произошла совершенно случайно в небольшой деревеньке. Тогда Роксана проживала свою третью жизнь. Камаэль прибыл в деревню, дабы облегчить старадания неизлечимо больного человека. В своей третьей жизни Роксана поклялась никогда не использовать магию, поэтому была обычным лекарем, бессильным перед страшной болезнью. В следующий раз они с Камаэлем встретились на Божьем Суде, когда он вынес Роксане смертный приговор.

Конечно же, это история из прошлой жизни, а в этой всё началось заново. Сейчас Роксана просто незаконнорожденная дочь герцога Эскаланте. Вероятно, все её знают, как застенчивую девушку, которая редко появлялась в светском обществе.

― Редко у кого бывают настолько большие проблемы, чтобы в такой холодный день выйти из дома босиком.

― Я просто не смогла найти свою обувь. Наверное, служанки спрятали её.

Выражение лица Камаэля странно исказилось.

― Служанки спрятали вашу обувь?

― Именно это я и сказала. Похоже, вы уже закончили с герцогиней?

Священник кивнул. Сейчас он должен был просто вернуться в карету, но не мог оставить Роксану в таком состоянии. Камаэль снял свою обувь и акккуратно опустился на одно колено возле её ног. Пока Роксана молча наблюдала за священником, он осторожно обхватил маленькие ступни девушки и надел на них свою обувь. Разумеется, обувь была слишком большой, поэтому не подходила по размеру. Но это было лучше чем ничего.

― Все священники любят вмешиваться в дела других людей?

Камаэль был удивлён, когда вместо слов благодарности услышал резкие слова из уст девушки.

― Я был бы признателен, если бы вы называли это добротой, а не вмешательством.

Даже несмотря на сухое и грубое замечание, он продолжал улыбаться. Пустые изумрудные глаза Роксаны смотрели в золотые глаза собеседника. Поскольку Роксане было нечего терять, она решила удовлетворить свое любопытство.

― Я слышала, что оригинал Библии находится в главном храме. Это так?

― Да, он хранится в комнате, куда может входить только Верховный понтифик и высшие духовные чины.

― Я слышала, что она отличается от копий, которые распространены в Священной Империи.

Яркая улыбка пропала с лица священника, но он всё же рассеял сомнения Роксаны.

― Из-за интерпретации древнего языка копии могут немного отличаться от оригинала, но нельзя сказать, что они отличаются полностью.

Роксана была уверена в том, что это была ложь. Но не получив другого ответа, она притворилась, что поверила, и медленно кивнула головой.

― Вы решили проблему герцогини? ― ведьма решила сменить тему, чтобы не вызывать подозрений.

― Всё, что я могу сделать ― это дать совет, ― мягко сказал Камаэль. ― Никто не может решить проблему за другого человека.

― Так какая проблема у герцогини? ― поинтересовалась Роксана.

― Я не могу рассказать посторонним содержание наших разговоров.

Роксана понимающе закивала.

― Ваше преподобие, а вы надёжный человек.

Губы священника тронула лёгкая улыбка.

― Если у вас, леди Роксана, возникнут какие-нибудь проблемы, не стесняйтесь и расскажите мне.

Роксана, у которой всё равно не было способа разрешить свою проблему, начала думать о том, чтобы рассказать священнику об этом. Ей было всё равно, если с ней начнут обращаться как с умалишённой. Даже если что-то пойдёт не так, она может просто умереть и регрессировать. Роксана решила изложить свою ситуацию кратко, потому что ей совсем не хотелось объяснять это в течение нескольких часов.

― Я не могу умереть.

― Что?

― Неважно, сколько раз я пыталась умереть, у меня не получалось.

На лице Камаэля промелькнуло недоумение, но Роксана продолжила говорить, не обращая на это внимание.

― Моё единственное желание ― смерть. Но я не могу умереть. Так что же мне делать?

На самом деле, Роксана много думала о том, почему она постоянно перерождалась. У неё было несколько версий. Одна из которых заключалась в том, что Бог наказал её за то, что в первой жизни Роксана убила священника.

― Всё дело в моем грехе? ― продолжала говорить Роксана. ― Это могло вызвать гнев Божий?

Но тот священник не принадлежал главному храму. Он уклонялся от уплаты налогов под предлогом управления сиротским приютом при местном храме. Когда до Роксаны дошли слухи о недобросовестном священнике, она направилась в сиротский приют, чтобы лично во всём убедиться. Прибыв туда, ведьма увидела голодных и больных детей. Они носили тряпье и выглядели настолько измученными, что на глазах Роксаны выступили слёзы. Девушка сообщила обо всём происходящем в главный храм, но они продолжали закрывать глаза на происходщее и прикрывать священника. Тогда Роксане пришлось действовать самостоятельно, и это привело к смерти представителя духовного сана.

Неужели такой плохой человек на самом деле был любим Богом? Если не это, тогда второе ― проклятие.

― Или это потому, что так много людей стали несчастными из-за меня? Я навлекла на себя божественное проклятие?

Роксана никогда не колебалась, когда дело доходило до убийства человеческих существ. Тех, у кого она отняла жизни, ведьма попросту не воспринимала как подобных себе.

Но, если это не проклятие, тогда третье ― у Роксана была священная миссия, о которой она даже не подозревала.

― У меня есть особое предназначение, поэтому я до сих пор жива? Но я не смогла найти ни единой причины, зачем это вообще нужно.

Как в любом романе, которые Роксане доводилось читать, если существует опасность для мира или Империи, рождался человек с великой миссией. Так она себе это представляла. В одной из жизней Роксана прожила больше восьмидесяти лет, но такая угроза так и не возникла.

Следовательно, четвертое. На самом деле Роксана была демоном. Согласно Библии, демоны не умирали от рук людей, а уничтожались только божественной силой, подвластным некоторым духовным чинам. Другими словами, если Роксана умрёт как-нибудь иначе, то вернётся к жизни.

Конечно, эту теорию Роксана выдвинула на всякий случай, потому это скорее было похоже на бессмертие, а не на регрессию. Но, если подумать, она никогда не умирала от божественной силы.

Размышляя об этом, Роксана схватила Камаэля за обе руки и крепко сжала их.

― Ваше преподобие, скажите, разве нет способа отнять жизнь без боли с помощью божественных сил священника?

Конечно, это не та сила, которой можно злоупотреблять. Её использовали с осторожностью только для людей с неизлечимыми болезнями, которые не могли умереть в течение очень долгого времени. Процесс получения разрешения на эту процедуру был довольно сложным.

― Я больше не хочу, чтобы мне было больно.

У Роксаны до сих пор пробегал озноб по коже, когда она вспоминала, как её пытали, отрубали голову гильотиной или сжигали заживо на костре.

― Вы можете использовать эту силу на мне? Конечно же, за вознаграждение...

Камаэль вырвал руки из хватки Роксаны и осторожно взял её за плечи.

― Нет, нет. Леди, пожалуйста, успокойтесь.

Роксана странно посмотрела на Камаэля, который прервал её. Точёное лицо священника по неизвестной ей причине было наполнено смущением, печалью и гневом.

«Я слишком много говорила о себе?» ― пронеслось у ведьмы в голове. В таком случае Роксана решила немного послушать Камаэля.

― Для начала... Я не могу использовать эту силу, как мне вздумается. И если вы не смертельно больной человек, то вам не дадут разрешение.

― Это значит, что я не могу этим воспользоваться?

― Да, поэтому даже не думайте об этом.

Роксана обречённо вздохнула. В глубине души она подозревала, что ничего не выйдет. Девушка встала со своего места, не скрывая разочарования.

«Может мне стоит попытаться заразиться неизлечимой болезнью?» ― рискнула предположить Роксана, но тут же отказалась от этой безумной затеи. Даже если она будет смертельно больна, не было гарантий, что именно её удостоят шанса быть убитой с помощью священных сил. Желающих на эту процедуру в Империи было слишком много.

― Я понимаю, ― только и сказала Роксана. ― Спасибо за то, что выслушали меня. Думаю, вам пора идти. Я верну ботинки в ваш следующий визит.

Оставив Камаэля сидеть на крыльце в одиночестве, Роксана ушла, неуклюже топая по ступенькам из-за большой обуви. Девушка не подозревала, что священник, не отрываясь, смотрел на её удаляющуюся фигуру.

Глава 4

“Ed è subito sera”

Каждый из нас стоит в одиночестве в центре мира, пронзённый лучом солнечного света: и внезапно наступает вечер.

Salvatore Quasimodo

У герцогини Ансии Медичи была небольшая проблема. Конечно, оба её сына выросли замечательными: Деон Эскаланте унаследовал титул и надёжно управлял поместьем и всеми землями Севера. Навыки Рейтана признали ещё в юном возрасте, и он вступил в ряды имперских рыцарей. А дочь Кальтена была хорошо образована и обручена с выдающимся рыцарем Чезаре де Рокаберти. Кто-то мог спросить, о чем ещё беспокоиться герцогине? К сожалению, у Ансии Медичи был ещё один ребёнок. Девочка, в которой не было ни капли её крови. Бастард покойного герцога Эскаланте.

Ансия Медичи была счастлива, когда её муж вернулся с войны спустя шесть лет, но её счастье испарилось, когда она увидела на руках мужа беременную женщину. Разумеется, Ансия испытывала боль от предательства.

Однако это была проблема только взрослых, ребёнок был ни в чем не виноват. Умом Ансия это понимала, но не могла ласково относиться к Роксане. И всё же герцогиня была уверена, что девочка выросла, не зная ни в чем недостатка. Если бы Ансия Медичи была такой же, как другие аристократки, то она бы сразу же выгнала незаконнорожденного ребёнка, как только умер её муж. Но герцогиня считала себя мачехой Роксаны, поэтому они все ещё жили вместе, и Ансия беспокоилась о будущем этого ребёнка.

Роксана не так давно дебютировала и вошла в светское общество. Обычно сразу же после дебюта девушку полагалось выдать замуж, но герцогиня не хотела давить на Роксану. К тому же подыскать подходящего мужчину было довольно сложно, учитывая происхождении девочки.

Сложно представить, в какой ужас пришла герцогиня, когда кронпринц, про которого ходили ужасные слухи в Империи, прислал подарки для Роксаны. Было очевидно, что он претендовал на сердце девушки. Но, поскольку Роксана была незаконнорожденной дочерью герцога, она могла рассчитывать лишь на положение наложницы.

На протяжении всей жизни во дворце Роксана, как и другие женщины — красивые и уродливые, умные и глупые, утончённые или неотёсанные, была бы лишь ароматной пыльцой. Лёгкое дуновение ветерка — и их жизни унесёт, не делая различий. А ветер тот — кронпринц.

Ансия Медичи знала, насколько мягкосердечной была Роксана. В императорском дворце доброе сердце — это порок, который стоил бы ей жизни. Мачеха не желала подобной судьбы для этого ребёнка, поэтому отреагировала слишком бурно. Позже герцогине хотелось извиниться за свои резкие слова и действия, но она так и не смогла отважиться на этот шаг. В конце концов, Ансия решила, что пусть лучше Роксана ненавидит её за то, что она помешала ей войти во дворец, чем всю жизнь проведет в страданиях.

Герцогиня неосознанно вздохнула. На самом деле она знала, что сорвалась на Роксану не только из-за подарков кронпринца. Это был лишь удобный повод. Каждый раз, когда Ансия Медичи сталкивалась с Роксаной, ей было трудно сдерживать свою ненависть. Так их отношения постоянно ухудшались.

Чувство вины из-за неспособности стать настоящей матерью для этого ребёнка и ненависть к Роксане, как к подтверждению порочной связи покойного мужа, постоянно боролись между собой в сердце Ансии. Это заставляло герцогиню страдать на протяжении долгих восемнадцати лет.

Ансия Медичи даже советовалась с замужними аристократками, которые уже выдали дочерей замуж. Они твердили, что для ребёнка, в котором не было ни капли крови герцогини, будет вполне достаточно найти хорошую партию. Ансии не стоило чувствовать себя виноватой перед Роксаной.

Казалось, когда герцогиня уже определилась со своей позицией, она почувствовала облегчение. Но стоило Ансии вновь увидеть Роксану, на лице которой не было ни капли печали, даже несмотря на то, что её отец — единственный близкий человек, умер, противоречивые чувства вновь овладели женщиной. Ансия так хотела обнять и приласкать эту дикую девочку, но её тело словно одеревенело.

В конце концов, герцогиня не придумала ничего лучше, кроме как обратиться за помощью к священнику.

― Я знаю, что ребёнок не виноват в грехах своих родителей, но всё равно продолжаю ненавидеть. Из-за этого чувство вины пожирает мою душу, но я не в силах заставить себя дать хотя бы толику тепла Роксане. Ваше преподобие, что же мне делать?

Священник Камаэль Скопелли, который уже давно проводил богослужение в семье Эскаланте, примерно знал ситуацию. Он уточнил, говорила ли герцогиня со своей дочерью об этом, но Ансия Медичи считала, что это лишь поставит их с Роксаной в ещё более неудобное положение.

Поток мыслей герцогини был прерван внезапным стуком в дверь. В кабинет вошёл слуга и объявил:

― Госпожа, священник прибыл.

― Пусть войдёт.

Дверь открылась и Камаэль Скопелли быстрым шагом вошел в комнату, закрыв за собой дверь.

― Что случилось? ― спросила герцогиня.

На лице священника была глубокая печаль. Обычно, когда Ансия Медичи и священник молились вместе, лицо Камаэля сияло добротой и радостью, но за столь короткий срок что-то случилось. Поскольку герцогиня и Камаэль были знакомы давно, Ансия забеспокоилась и предложила ему сесть на диван.

― Как поживает леди Роксана в семье? ― как только он сел, то нетерпеливым голосом спросил о Роксане, что было странно.

Конечно, герцогиня и раньше консультировалась с Камаэлем, но священник и этот ребёнок были практически незнакомы. Он примерно знал, положение Роксаны в семье и никогда не спрашивал напрямую о девочке.

К сожалению, Ансии нечего было ответить на этот вопрос. Всё же они с Роксаной едва ли виделись раз в месяц. Герцогиня даже не спрашивала, как у неё дела, и нужно ли ей что-нибудь. Ансия просто позволила всё решать дворецкому и слугам, поэтому предполагала, что всё хорошо.

― Роксана просто тихий и замкнутый ребёнок. У неё всё хорошо, особых проблем нет.

― Говорите, нет особых проблем?

На лице Камаэля мелькнул... гнев! Конечно, он злился не на герцогиню, но этого было достаточно, чтобы смутить Ансию. Прежде чем она успела что-то сказать, священник снова заговорил.

― Только что я случайно столкнулся с леди Роксаной, когда выходил из особняка. Она сидела на крыльце дома.

Герцогиня вопросительно приподняла бровь. Обычно Роксана не выходила из своей комнаты.

― Роксана сидела на ступеньках крыльца босиком.

― В такой холодный день?

«К ребёнку ведь приставлены служанки, чем они занимаются, если взрослая девушка бродит босиком?», ― Ансия ничего не могла понять, поэтому лишь смущенно моргала.

Священник вздохнул и спросил:

― Ваша Светлость, как такое могло произойти?

Поскольку герцогиня и священник были знакомы несколько лет, Ансия Медичи позволяла ему обращаться к ней менее формально. Но сейчас Камаэль явно пребывал в плохом настроении, поэтому держался холодно и отстранённо.

― Я не знаю... ― Ансия Медичи побледнела. ― Чем же были заняты слуги?

― Я спросил леди, и она сказала, что это служанки спрятали её обувь.

― Это невозможно...

― Но это уже случилось.

Пусть Ансия и ненавидела этого ребёнка, но это была ненависть, при которой ей было тяжело видеть лицо Роксаны, а не та ненависть, при которой хотелось, чтобы девочку мучили. Ансия Медичи всегда щедро платила своим работникам. Смысл этой зарплаты был в добросовестном выполнении своих обязанностей, а не в издевательстве над кем-либо. Задумавшись, Ансия Медичи коснулась подбородка и нахмурилась.

― Судя по вашей реакции, вы не знали об этом, ― констатировал священник.

― Нет. Я даже не подозревала.

Даже если Роксана была нежеланным ребёнком в этом доме, она по-прежнему происходила из герцогской семьи, а прислуга нагло издевалась над ней. От одного этого факта Ансия почувствовала тошноту. Но от мысли о том, что спрятанная обувь могла быть самым безобидным способом доставить неудобства Роксане, герцогиня пришла в бешенство. Она вцепилась в ткань собственного платья, комкая её.

Было кое-что ещё, о чём священник посчитал нужным сообщить. Чем дольше он говорил, тем бледнее становилось лицо герцогини.

― Ваша Светлость, теперь вам обо всём известно, ― подытожил Камаэль, поднимаясь с дивана.

Поговорив с Ансией, священник вернулся в храм, сказав, что не будет вмешиваться. Но перед уходом он попросил герцогиню принять мудрое решение.

* * *

Ансия Медичи сидела в своей комнате, держась за голову. Её нервы были так натянуты, что даже тихое тиканье часов, казалось ей очень громким. Как только герцогиня узнала об издевательствах, она сразу же хотела вы яснить, кто из слуг это сделал. Ансия не думала, что её падчерица, которая не интересуется другими людьми и ведёт тихую жизнь, могла соврать священнику, который даже в лицо её не знает.

Герцогиня понимала, что они с Роксаной слишком отдалились друг от друга, чтобы можно было сразу всё исправить. Для начала стоило поговорить с детьми и слугами, чтобы решить этот вопрос.

Ансия Медичи громко закричала, зовя главную служанку:

― ДЖЕММА!

Служанка торопливо вбежала в комнату. Герцогиня пронзительно посмотрела на Джемму. Служанка не могла скрыть своего беспокойства ― её глаза лихорадочно бегали по сторонам.

― Как давно слуги издеваются над Роксаной?

Джемма опустила голову и уставилась в пол.

― Г-госпожа, простите, я ничего не знаю об этом, ― пробормотала служанка.

Ансия Медичи поднялась на ноги и медленно подошла к Джемме. Глаза герцогини угрожающе сверкнули.

― Если ты посмеешь солгать мне ещё раз, я приговорю тебя к тридцати ударам кнутом. Если после этого ты выживешь и снова соврёшь, тогда я опять прикажу избить тебя. До тех пор, пока ты будешь жива, но продолжишь лгать, я не остановлюсь.

Джемма упала на колени перед герцогиней и жалобно взвыла:

― П-простите, госпожа! Мне т-так жаль! Помилуйте!

Служанка продолжала валяться в ногах герцогини и молить о прощении. Дошло до того, что Джемма вцепилась в ногу Ансии и возвела на госпожу полные слёз карие глаза.

Герцогиня попыталась высвободить ногу из рук служанки, но Джемма не отпускала. Ансия Медичи пошатнулась и едва не упала.

— Не трогай меня! — крикнула герцогиня и пнула служанку по лицу. Этот крик, этот жест вышли такими естественными, грубыми и властными. Служанка завалилась на бок, прижимая ладони к кровоточащему носу.

— Я заслужила это. Это моя вина, — промямлила Джемма. — Простите, госпожа-а-а-а...

На лице беспощадной Ансии Медичи не дрогнул ни один мускул.

― Я повторю свой вопрос. Как давно продолжаются издевательства над Роксаной?

― С тех пор как скончался герцог.

Восемь лет. Слуги мучили Роксану на протяжении столь долгого времени...

Услышав это, герцогиня стиснула ладони в кулаки с такой силой, что ногти больно впились в кожу. Она была хозяйкой поместья, но ничего не замечала.

«Это моя вина. Это всё моя вина», ― корила Ансия себя.

Очевидно, что слуги вели себя так, потому что герцогине было наплевать на Роксану, и она не скрывала своей ненависти к этому ребёнку. Прислуга хорошо чувствовала настроение хозяйки.

― Это должно немедленно прекратиться, ― заявила Ансия Медичи. ― Надеюсь, ты оповестишь всех горничных о моей просьбе. Будьте терпеливы и обходительны с Роксаной. Если я узнаю о том, что мою падчерицу продолжают мучить, то я прикажу отрубить руки тому, кто решится на это.

Джемма знала, что герцогиня была серьёзно настроена. Служанка поклялась, что издевательства прекратятся, и торопливо покинула комнату.

* * *

Разобравшись со слугами, герцогиня была намерена поговорить со своими детьми. К несчастью, её дочь Кальтена до сих пор не вернулась из города. Впрочем, учитывая её увлечённость модными нарядами, шляпками и украшениями, это было не удивительно. Ансия решила, что обсудит с ней сложившуюся ситуацию в другой раз. Сегодня придётся довольствоваться беседой с сыновьями.

Деон и Рейтан не понимала, отчего герцогиня решила так спешно собрать их в своём кабинете и поговорить о Роксане. До сих пор члены семьи Эскаланте старались по возможности избегать неприятной для них темы.

Старший сын только вернулся в поместье и сразу же направился к матери, поэтому он всё ещё был в верхней одежде. Звук открывающейся двери и недовольный голос Рейтана, который развалился на диване, слились воедино.

Лоб Деона был немного нахмурен, словно ему не нравился тот факт, что мать и младший брат говорили о Роксане, которая являлась его головной болью.

― Присядь.

Ансия Медичи усадила Деона напротив себя и стала думать, как поднять этот вопрос. У каждого из семьи были свои причины равнодушно относиться к этой девочке. В любом случае перекладывание вины на ребёнка за сложившуюся ситуацию сейчас ничем не поможет. Как и хождение вокруг да около.

― Похоже, что священник Камаэль, который приходил сегодня помолиться со мной, немного поговорил с Роксаной, ― подала голос Ансия.

― Этот любопытный священник просил вас позаботиться о ребёнке, отдалившегося от семьи? ― фыркнул Рейтан, но от следующих слов герцогини его лицо окаменело.

― Роксана попросила священника убить её.

Между ними троими воцарилась леденящая тишина. Деон с холодным выражением лица посмотрел на свою мать, а Рейтан, который широко раскрыл глаза, даже несколько раз поковырял в ухе.

― Кажется, я что-то неправильно понял.

― Ты всё услышал правильно, ― кивнула Ансия. ― Сначала Роксана сказала, что хочет умереть, но у неё не получается, поэтому она спросила священника, может ли он безболезненно убить её с помощью божественной силы. Она больше не хотела страдать в поместье, где слуги регулярно мучили её.

У Рейтана было такое лицо, словно он не мог во всё это поверить. Если Роксана сказала, что хочет умереть, но у неё не получается, значит она уже пробовала несколько раз.

― Матушка, вы знаете, как у неё дела?

― Это...

К сожалению, Ансия не могла ответить. Для семьи Эскаланте этот ребёнок был лишь головной болью, и вот уже несколько лет, даже если Роксана пыталась что-то сказать, семья просто отталкивала её.

В комнате воцарилась тяжёлая атмосфера, словно пропитанный влагой воздух в сырой дождливый день. Хотя Деон, Рейтан и Ансия не любили Роксану, но они не настолько её ненавидели, чтобы желать смерти. Люди в семье Эскаланте не были мягкосердечными добряками, но они не были плохими.

Прежде чем собрать своих сыновей в кабинете, Ансия Медичи выяснила, что в данный момент Роксана ела у себя в комнате. Герцогиня распорядилась, чтобы в столовой накрыли стол на четыре персоны.

― Рейтан, сходи к сестре и позови её на ужин.

― Что? ― Рейтан, развалившийся на диване, резко подскочил со своего места. ― Матушка, вы правда поручаете это мне?

― Не хочешь? ― предупреждающе произнесла Ансия.

Рейтан грубо взъерошил волосы и покачал головой.

― В таком случае поторопись.

Глава 5

«Всё равно тебе водить»

Никогда я не был так одинок.

Один я родился.

Один прожил всю жизнь.

И один я умру.

Джузеппе Куликкья

Первая жизнь в поместье Эскаланте оказалась невыносимой для Роксаны. Члены семьи Эскаланте были довольны изощрёнными по части издевательств над сводной сестрой.

– Собакам нравится есть с пола, не так ли, сестрица? – насмехался Рейтан, когда выливал содержимое тарелки Роксаны на пол.

– Надо же, обувь испачкалась. Сестрица, оближи мои ботинки, – требовала Кальтена, глумясь.

– Никакие враги не страшны роду Эскаланте, когда у нас на привязи живёт такая свирепая псина, – холодно произносил Деон. – Ну же, полай!

Роксана пыталась дать отпор, но за вздорное поведение ей доставалось ещё больше. Хорошенько усвоив урок в первой жизни, во всех последующих перерождениях Роксана проявляла недюжинное терпение, как бы дети семьи Эскаланте и слуги не испытывали её на прочность. Девушка не смела пожаловаться равнодушной Ансии Медичи на побои и несправедливое отношение. Никакой борьбы, никакой мольбы о помощи. Лишь безропотное подчинение. В конце концов даже отпрыскам герцога надоедало измываться над жалкой Роксаной. Так что в ту пору, когда ведьме исполнилось тринадцать лет, изощрённые издевательства со стороны семьи Эскаланте прекратились. Остались лишь смешки, надменные взгляды и фальшивые улыбки.

Со слугами все было иначе. И в тринадцатой жизни Роксаны ничего не изменилось. Она уже давно выработала привычку терпеть, поэтому, когда девушке, как обычно, подали отходы в качестве еды, она спокойной выбрала блюдо, которое сочла самым безвредным из всех представленных на столе.

Роксана осторожно поднесла ко рту жареную крысу под острым красным соусом и откусила кусочек. Жёсткая золотая корочка скрипела под зубами, пропитывая язык противным вкусом. Но молодая госпожа продолжала медленно пережевывать мясо грызуна, принуждая себя к этому отвратительному акту. Каждый проглоченный кусочек заставлял Роксану чувствовать отвращение к самой себе, ставшей жертвой чужой воли. Как же низко она пала!

Трапеза Роксаны была прервана внезапным появлением Рейтана Эскаланте, который замер возле приоткрытой двери, увидев, как девушка запихивала в себя мерзкие отходы.

– Что здесь происходит? – Рейтан ворвался в комнату, словно ураган, заставив служанку попятиться назад в страхе.

Его иссиня-чёрные волосы были взъерошены, а несколько надоедливых коротких прядей обрамляли светлое юношеское лицо с острым подбородком.

– Молодой господин! – взволнованно воскликнула Эми.

Роксана прикрыла рот рукой. Девушка так много проглотила, что ей казалась, будто все это могло в любой момент выйти наружу. Кожа Роксаны приняла нездоровый зеленоватый оттенок. Видя состояние сестры, лицо молодого господина приняло шокирующее выражение. Рейтан медленно подошел к Роксане.

– Сана, ты выглядишь… – юноша замолчал на полуслове, когда увидел в руках Роксаны почти полностью съеденную жареную крысу и ещё множество «изысканных» блюд на столе. Вена на лбу молодого господина запульсировала.

Рейтан не был тем, кто безоговорочно соблюдал нормы приличия, как его единокровные старший брат и сестра, поэтому от него можно было ожидать что угодно. Юноша начал угрожающе надвигаться на служанку.

– Как ты посмела накормить этими помоями мою сестру?!

Рейтан демонстрировал свой взрывной характер, защищая молодую госпожу. Роксане показалось странным, что молодой господин, который в предыдущих жизнях вёл себя с ней, как кошка с собакой, теперь старался выглядеть дружелюбным и заботливым братом.

– Молодой господин! Я-я…э-это... н-не то…что вы…

Эми побледнела от убийственной ауры Рейтана Эскаланте и отступила назад, уперевшись в стену. Рейтан схватил служанку за горло. Кажется, эта мерзкая привычка была свойственна всем членам семьи Эскаланте.

– Ты не должна относиться подобным образом к тому, кому служишь, – процедил Рейтан, сквозь стиснутые челюсти. – Моли о прощении, пока я не запихал эту мерзкую еду тебе в глотку!

Молодой господин резко отдёрнул руку от горла служанки. Эми закашлялась и упала на колени, жадно хватая ртом воздух.

– Молодой господин! Кхе-кхе… Это недоразумение… Простите меня!

– Ты должна просить прощение у Саны, дрянь, – льдисто-голубые глаза Рейтана угрожающе сверкнули, когда он пнул служанку. Она жалобно пискнула и подползла к Роксане Розенберг.

– Прошу простите меня, госпожа! – молила Эми, вцепившись в подол одеяния Роксана. В ясных и чистых глазах служанки стояли слёзы.

– Я прощаю тебя, – выдавила Роксана, едва сдерживая тошноту.

– Вы очень великодушны, молодая госпожа! – служанка чуть не разбила лоб об пол, кланяясь.

– Пошла прочь, – велел Рейтан.

Ему не пришлось повторять дважды. Даже пятнадцатилетнего молодого господина слуги воспринимали всерьёз, в отличие от Роксаны. Получив дозволение уйти, служанка вскочила на ноги и вылетела прочь из комнаты.

Роксана не чувствовала благодарности за то, что Рейтан заставил Эми извиниться перед ней. В конце концов, служанка не понесёт никакого наказания, и в следующий раз снова вытрет ноги о незаконнорожденную дочь герцога.

Рейтан опустился на соседний стул и положил руки на плечи Роксаны, заставляя девушку взглянуть на него.

– Ты в порядке, Сана? – взволнованно пробормотал молодой господин.

Ведьма поморщилась. Притворство младшего брата было ей отвратительно. Поборов очередной приступ тошноты, Роксана сбросила руки Рейтана со своих плеч. Девушка холодно отчеканила:

– Не делайте вид, будто волнуетесь обо мне, молодой господин.

Раньше Роксана всегда разговаривала с Рейтаном неформально, однако теперь, желая побольнее уколоть младшего брата, она вела себя официально. Юноша на мгновение опешил, но быстро сумел взять себя в руки.

– Не называй меня так, – скривился Рейтан, словно это он несколько минут назад поедал помои. Молодой господин добавил:

– Тебе нужен лекарь, Сана.

Роксана Розенберг всегда была осторожна в присутствии других людей. Но сейчас в комнате были лишь двое, поэтому осмотрительность была ни к чему.

– Ни один лекарь не стал бы тратить на меня своё драгоценное время.

Конечно, Роксана не была умалишённой, поэтому она не посмела нагрубить члену семьи Эскаланте, но её слова звучали довольно резко.

Рейтан раздражённо вздохнул, словно возился с упрямым ребёнком.

– Я сообщу о произошедшем матушке и старшему брату. Эта тварь больше не будет прислуживать тебе.

Молодой господин встал со стула и направился к выходу из комнаты, но вдруг замер в дверях и заявил:

– Точно, совсем забыл сказать, что сегодня мы будем есть все вместе. Спускайся в столовую.

Роксана открыла рот, чтобы возразить, но Рейтан опередил её, добавив:

– Права отказаться у тебя нет. Это решение матушки.

Глава 6

"Божественная комедия"

Для меня вы идете в скорбный город, для меня это уходит в вечную боль, для меня вы идете среди потерянных людей.

Данте Алигьери

Когда-то давно поместье Рубиновый пик было местом, где вместе с главой семьи и его женой жили двоюродные братья и сестры, их супруги, дети и внуки, поэтому столовая в доме была огромной. Но сейчас семья Эскаланте состояла всего лишь из четырёх человек и одной девчонки-бастарда.

Естественно полагать, что это было излишне большое пространство, особенно сейчас, когда за длинным столом сидела одна Роксана в ожидании членов семьи Эскаланте. Она обычно всё делала в своей комнате и всегда получала еду, приготовленную служанкой, а не семейным поваром. Каждый раз перед приёмом пищи Роксана размышляла: «Что Эми сделала с едой на этот раз?». Подмешать землю или насекомых было бы слишком просто, так что каждый раз служанка удивляла молодую госпожу своей изобретательностью.

Когда девушка задумчиво посмотрела на безупречно чистую белую скатерть на столе, дверь столовой открылась без стука. Вошедший оказался не из рода Эскаланте. Это была всего лишь служанка Аннет. С нежной улыбкой она поставила тарелку с мясом и рисом перед Роксаной. Получить блюдо, приготовленное из столь высококачественных ингредиентов, было непривычно и странно. Роксана предположила, что еда могла быть отравлена. Все же сегодня молодая госпожа вела себя очень вызывающе, став причиной для неприятного инцидент в комнате. Даже если еда была отравлена, Роксана решила, что будет приятно насладиться мясом и рисом перед тем, как умереть от яда.

Молодая госпожа, над которой слуги издевались не первую жизнь, обладала талантом выбирать наиболее безвредные блюда и есть умеренно. Обычно слуги всегда уходили, позволяя своим господам есть спокойно, но горничным Роксаны нравилось смотреть на её жалкие попытки проглотить испорченную еду. Когда Роксана взяла в руки столовые приборы, глаза Аннет заблестели от предвкушения. Эмоции служанки было легко считывать.

― Аннет, встань за моей спиной.

Служанка скривилась, как только это услышала. Она собиралась посмотреть на искорёженное лицо Роксаны. Ворча себе под нос, Аннет встала за спиной молодой госпожи.

Несмотря на то, что еда была холодной, остывший рис оказался самым вкусным из всего, что доводилось есть Роксане. Когда девушка собиралась отправить в рот небольшой кусочек мяса, дверь вновь распахнулась. Подняв голову, ведьма узнала Рейтана Эскаланте. Молодой господин вошел в столовую и сел, по какой-то причине избегая взгляда Роксаны.

Следом за Рейтаном в столовую друг за другом вошли ещё два человека ― нынешний герцог Эскаланте и герцогиня Ансия Медичи. Роксана уже решила, что они передумали ужинать вместе с ней, но члены семьи Эскаланте всё же соизволили появиться. У ведьмы было предчувствие, что это будет не самый комфортный ужин.

― Добрый вечер, ― сухо сказала молодая госпожа.

― Да, добрый вечер, ― поздоровалась герцогиня, устроившись за столом напротив ведьмы.

Обычно Ансия Медичи и Роксана Розенберг игнорировали друг друга, даже если случайно сталкивались в коридорах особняка, поэтому в столовой возникла неловкая атмосфера.

Девушка перевела взгляд на сыновей герцогини, которые сели по обе стороны от матери. Роксана чувствовала себя так, словно сидела перед экзаменаторами. Подобная ситуация грозила ведьме потерей аппетита.

Изучающий взгляд Ансии Медичи скользнул по еде Роксаны. Блюдо не выглядело странно, но оно было слишком простым для дочери герцога.

«Не похоже, что его приготовил семейный повар», ― пришла к очевидному выводу герцогиня.

Заметив, что Роксана не решалась приступить к еде в присутствии членов семьи Эскаланте, Ансия сказала:

― Кажется, твой ужин уже готов, можешь приступать к еде первая. Нам тоже скоро подадут.

Как только герцогиня дала разрешение Роксане, та неспешно отправила небольшой кусочек мяса в рот. Вкус не был ни странным, ни смешанным с посторонними веществами. Должно быть, яда в еде не было. Всё же издеваться над незаконнорождённой дочерью герцога ― это одно дело, а убийство аристократа ― преступление, которое жестоко каралось по закону.

Пока Роксана тщательно пережевывала пищу, три человека напротив неё думали о том, как завязать разговор. Деон просто уставился на девушку, словно он не верил словам матери. Роксана была не настолько чувствительной, и он её совсем не интересовал, поэтому она даже не знала, что Деон смотрел на неё всё это время. Что касается Рейтана и Ансии Медичи, то они обменивались странными взглядами, словно мысленно спорили, кому следует заговорить первым.

Но именно Деон был тем, кто открыл рот:

― Роксана, я хочу тебя кое о чем спросить.

Однако, он не смог продолжить дальше. Всё из-за внезапной попытки Роксаны выплюнуть на стол то, что она жевала. Деон поморщился от отвращения, брови Ансии взлетели вверх от удивления, а Рейтан выпалил то, что первое пришло в голову:

― Фу, это так мерзко!

Однако в следующее мгновение семья Эскаланте пришла в ужас от увиденного. Хмурое выражение лица Деона сменилось растерянностью. На губах Роксаны была кровь. Герцог подумал, не прикусила ли она язык, но девушка не остановилась на том, что выплюнула пищу, она сунула пальцы в рот.

Все трое, затаив дыхание, наблюдали за ситуацией, ничего не понимая. Роксана пошевелила пальцами во рту и высунула язык. Теперь все сидящие за столом могли увидеть иглу, вонзившуюся в кончик языка девушки. Роксана схватилась за острый кончик иглы большим и указательным пальцами и вытащила её из своей плоти, а затем прижала к ране чистую салфетку.

Хотя крови было немного, но её пятна, усеявшие белую скатерть, привлекли внимание.

― Тц, ― цокнула Роксана от досады. ― Такую красивую скатерть испортила. Простите!

Аннет стояла за спиной молодой госпожи. Лицо служанки было таким бледном, словно она вот-вот упадёт в обморок. Но Роксана не могла этого видеть.

Молодая госпожа завернула вынутую иголку в салфетку и отложила в сторону. Роксана снова вооружилась столовыми приборами и начала рыться ими в еде, совершенно не обращая внимания на побелевшее лицо Ансии и двух братьев ― хмурое и разгневанное. Ведьма обнаружила в пище ещё шесть иголок. С непроницаемым выражением лица девушка вынула их из мяса и снова продолжила есть. Всё же качество еды не портилось от игл, поэтому блюдо оставалось довольно вкусным.

Наблюдая за развернувшейся сценой, надо лбом Ансии Медичи нависли мрачные тучи. Вдруг Рейтан ударил кулаком по столу и вскочил на ноги, тыча пальцем в Роксану.

― Это...Что это ты сейчас делаешь?!

Роксана одарила его бесстрастным взглядом, в котором читалось: «Дай мне спокойно поесть». Она относилась к этой ситуации, как человек, который не в первый раз испытывал подобное. Несмотря на то, что в еде была игла, которая поранила рот, Роксана просто отложила её в сторону и начала есть снова.

Наконец, ведьма ощутила напряжённую атмосферу, воцарившуюся в столовой. Девушка решила, что причина была в её присутствии.

― Если вы не хотите, чтобы я здесь ела, то я могу уйти, ― сказала Роксана. ― Я с самого начала знала, что совместный ужин был плохой затеей.

Ансия Медичи окончательно потеряла терпение. Она поднялась из-за стола, положив ладонь на плечо Рейтана, заставляя сына опуститься на стул. Рейтан сел и покорно опустил голову, уставившись на окровавленную скатерть.

― Тебе что, нечего сказать? ― обратилась Ансия Медичи к служанке.

― Я-я... Э-это...

― Прелестно. И что я надеялась услышать от тебя? ― герцогиня ядовито усмехнулась. ― Кем ты себя возомнила, раз посмела издеваться над дочерью герцога? Твое дело ― быть услужливой, твое величайшее достижение ― уметь во время склонить голову.

В душе Ансии Медичи бушевало негодование, и она желала лишь излить свой гнев. Все остальные в столовой сидели тихо, ожидая, пока герцогиня выпустит пар.

― Тех кто жесток, следует укрощать ещё большей жестокостью, ― горько произнесла Ансия Медичи, а затем потрясла маленьким колокольчиком, который стоял на столе. Слуги тут же вбежали в комнату, услышав звон.

― Отдайте Аннет на растерзание охотничьим собакам на псарне.

Когда Аннет услышала приказ герцогини, то она громко охнула.

― Госпожа, госпожа! Выслушайте меня! ― жалобно закричала служанка, но Ансия Медичи её не слушала.

Служанку выволокли из столовой, и женщина перевела взгляд на Роксану, которая была растеряна, так как не понимала, с чего вдруг герцогиня вмешалась. Когда в своей первой жизни Роксана пожаловалась на издевательства со стороны слуг, Ансия Медичи лишь равнодушно пожала плечами:

"Роксана, ты уже такая взрослая, но по-прежнему ведешь себя, как неразумное дитя. Днями напролет слоняешься без дела по поместью, а теперь ещё клевещешь на честных слуг? Ты, наверное, не знала, но я лично отбирала каждого слугу в Рубиновый Пик. Я знаю имена этих людей, их возраст и откуда они родом. Я могу поручиться за каждого слугу в поместье. Если у тебя есть время, чтобы выдумывать глупости, порочащие честь и достоинство других людей, то лучше потрать его на обучение! Разве ты ровня своим братьям и сестре? Хочешь закончить свою жизнь, барахтаясь в сточной канаве, или, наконец, займёшься делом и научишься чему-нибудь полезному для юной леди?!"

Тогда Роксане оставалось извиниться за беспокойство и уйти. Но прямо сейчас ситуация обстояла иначе. Именно Ансия Медичи была той, кто вступилась за Роксану. Это было странно и так не похоже на безучастную герцогиню.

― Объяснись, ― потребовал Деон, обращаясь к Роксане.

― Деон, замолчи. Я ещё не закончила, ― Ансия Медичи резко прервала и утихомирила своего первого сына. ― Роксана, всё это время мы были оторваны друг от друга.

На герцогиню холодно смотрели изумрудные глаза, означающие, что в молодой госпоже текла кровь ныне покойного герцога Эскаланте. Ансия снова вспомнила, что это была её вина, что Роксана закрыла свое сердце от всех остальных. Герцогиня должна была действовать постепенно. Когда Ансия Медичи посмотрела на Роксану самым тёплым взглядом, на который была способна, девушка заметно нахмурилась.

― Я и не подозревала об истинном положении дел в поместье, ― решительно продолжила Ансия Медичи. ― Отныне слуги будут относиться к тебе как полагается. Что касается недавнего инцидента, произошедшего в твоей комнате.... Не следует волноваться об этом. Я... приняла меры.

Роксана посмотрела на опустившего голову Рейтана. Раз герцогине было известном о случившемся в комнате, значит, он сдержал своё слово, сообщив о произошедшем матери.

Благодаря вмешательству герцогини инцидент в столовой быстро закончился. Ансия Медичи пригласила лекаря для Роксаны, слуги избавились от изуродованного тела Аннет, а Эми, личную горничную молодой госпожи, наказали ста ударами кнутом. Герцогиня полагала, что она столько не выдержит, но служанка оказалась довольно крепкой.

― Тебе повезло выжить. Значит, будешь ответственной за утилизацию мусора поместья. Такая работа как раз для сильных и выносливых людей.

Затем герцогиня приказала переселить Роксану из флигеля в главное здание. Пусть флигель особняка был превосходным, но его нельзя было сравнить с главным зданием. Не только мебель в комнате, но и обои, пол и украшения были другими.

Узнав, что прислуга флигеля пострадала от гнева герцогини, все слуги в главном здании вежливо обходились с Роксаной Розенберг.

Глава 7

«Quant'èbellagiovinezza»

Кратки юности бегущей

Мимолетные мгновенья,

Будь же счастлив, прочь сомненья.

Что сулит нам день грядущий?

Лоренцо Медичи

По прошествии двух месяцев Роксана постепенно привыкла к жизни в главном здании. Но всё же ощущения были странными. В прошлых жизнях Роксана перебиралась в главное здание после того, как все члены семьи Эскаланте умирали или были изгнаны её руками. У неё не было плохих намерений, просто ей нужен был титул.

С момента происшествия в столовой герцогиня постоянно навещала Роксану, и они вместе пили чай. Неожиданно Рейтан и Деон тоже решили навестить сводную сестру, но они не сказали ей, почему так внезапно изменили свое отношение, поэтому вся эта ситуация всё ещё вызывала вопросы у Роксаны.

Если подумать, в прошлой жизни она никогда не была близка с семьей Эскаланте. Всё, что они делали ― притворялись, что не знают друг друга, а затем Роксана уезжала от них куда-либо, убивала жестоким способом или изгоняла.

В прошлом, когда ведьма заполучила титулы герцогини и Хранительницы Севера несправедливым образом, большинство вассалов отвернулись от неё. Люди в поместье оставались верными прежним хозяевам. Можно было бы уговорить их последовать за ней, но Роксана ненавидела сложные процедуры. Поэтому большинство слуг, которые выступали против того, чтобы она стала главой семьи, были убиты.

«В этот раз я предпочту найти способ сохранить нейтральные отношения со своей семьёй, чтобы избежать кровопролития. Всё же это утомляет.», ― так думала Роксана.

Ведьма поставила пустую чашку и посмотрела в окно. Погода на Севере была прохладной, хотя уже наступила весна. Небо казалось ясным, а высохшие на морозе ветви выглядели странно живыми. Скоро на них проклюнутся почки.

Роксана услышала стук в дверь.

― Пришла герцогиня, ― объявила служанка.

― Скажи ей, чтобы она заходила.

В прошлый раз герцогиня приходила неделю назад, поэтому настало время её визита. Когда разрешение было получено, Ансия Медичи медленно вошла в комнату. Герцогиня, с волосами нежного песочного цвета и бирюзовыми глазами, была одета в тёплое жёлтое платье. Когда Роксана попыталась встать со своего места, Ансия Медичи остановила её жестом и села в кресло напротив.

― Я не помешала? ― уточнила герцогиня.

― Нет. Мне нечего было делать, поэтому я сидела здесь.

― Понятно, ― кивнула Ансия Медичи. ― Дело в том, что я пришла обсудить твоё участие в предстоящей Священной охоте.

― Мое участие? ― медленно повторила Роксана и странно посмотрела на герцогиню.

«С каких пор мачеху это заботит?»

Она чувствовала, что к ней стали относиться великодушнее, по сравнению с прошлым, но не думала, что герцогиня зайдёт так далеко. Раньше большая часть заботы Ансии Медичи состояла в том, чтобы удачно выдать Роксану замуж.

― Мне жаль, что я не уделяла внимание твоему участию в светских мероприятиях.

"Почему вы вдруг так добры ко мне? Вам было всё равно на мое существование на протяжении всех двенадцати жизней. Мне кажется, что даже когда я умирала, вы не замечали этого", ― Роксана всегда была сдержанной, но она решила, что нужно было прояснить этот момент. На этот раз Роксана хотела поддержать хорошие отношения с семьёй и извлечь из этого выгоду, поэтому опасно было полагаться на добрую волю, которая могла внезапно исчезнуть.

Девушка сухо посмотрела на Ансию Медичи. Раньше Роксане никогда не дозволялось участвовать в Священной охоте, ведь её присутствие могло запятнать честь рода Эскаланте.

― Ваша Светлость, как я могу отказаться от милости, которую вы мне оказываете? Я принимаю всё, что вы мне даёте, но пока ещё ничего не понимаю. Почему вы вдруг внезапно передумали?

Ансия закусила нижнюю губу. После того, как её падчерица переехала в главное здание, герцогине сообщали обо всём, что с ней происходит. Так Ансия Медичи узнала, что состояние Роксаны определенно не было нормальным.

Падчерица просыпалась в девять утра, завтракала и весь день сидела в комнате, ничего не делая. Когда горничная спрашивала, забрать ли чай, Роксана отвечала утвердительно, если её спросить, принести ли ей книгу, она тоже соглашалась, но у неё не было желания делать что-либо самостоятельно. Однажды Роксана отправилась мыться и не выходила в течение нескольких часов, горничная забеспокоилась и проверила её. Оказалось, что Роксана неподвижно сидела в холодной воде и смотрела в стену.

Горничные также были потрясены ненормальным поведением госпожи. Слуги, которым хоть что-то было известно о ней, перешёптывались друг с другом.

«Неудивительно, что мисс сломлена, после такой-то жизни».

Ансия сделала глубокий вдох.

― Почему ты не сказала мне, что слуги издевались над тобой на протяжении восьми лет?

― А, ― Роксана поняла, почему отношение членов семьи Эскаланте к ней так резко изменилось.

Неизвестно как, но Ансия узнала, что слуги издевались над Роксаной, а Рейтан даже стал свидетелем неприятной сцены, когда по просьбе матери пригласил сводную сестру спуститься в столовую. Они не ненавидели её, и не были плохими людьми. Вассалы лишь срывали свою злость на юной мисс, из-за которой умер герцог, до тех пор пока семья Эскаланте закрывала глаза на происходящее.

― Я не чувствовала необходимости сообщать об этом, ― произнесла Роксана голосом, похожим на трескучий мороз.

На самом деле, ведьму не особо впечатлили эти издевательства. Такие часто повторяющиеся действия, как подкладывание осколков стекла в кровать, втыкание игл в обувь и отравление еды, не представляли для нее ни малейшей угрозы. Пусть тело Роксаны и страдало от таких вещей, её душу это не затрагивало. В конце концов она несколько раз сталкивалась с более жестокими пытками инквизиции.

Однако, Роксана не должна была говорить о том, что издевательства не впечатлили её. Если это и есть причина, по которой семья Эскаланте заинтересовалась ею, то неплохо было бы использовать возможность. Конечно, для поддержания этого интереса необходимы были усилия. И правильная ложь ― это тоже своего рода усилие.

― Я подумала, что, если бы сообщила вам об издевательствах, то стала бы проблемой для семьи... В конце концов вскрылись бы унижения, которые я перенесла от моих братьев и сестры несколько лет назад. Я не хотела поднимать шум, чтобы вы не выслали меня из поместья...

Началась жизнь, которая сильно отличалась от остальных. Нельзя было упускать такую возможность. В этой жизни Роксана должна была продолжать действовать, не возвращаясь назад. Было бы неплохо притвориться хорошей. Хотя на это уйдёт больше времени, чем ей хотелось бы.

― Ради возможности и дальше жить в Рубиновом пике я готова была выдержать истязание.

Пока Роксана говорила, то подумала, что человеческое сочувствие длится недолго. Поэтому ей нужно что-то ещё, дабы привлечь внимание Ансии Медичи ещё сильнее.

― Я привыкла к тому, что вы ненавидите меня с похорон герцога, но лишиться дома я не хотела, ― Роксана изо всех сил пыталась вспомнить похороны, но ничего не приходило на ум. ― В то время я ничего не могла сделать, потому что произошедшее казалось не таким реальным... Но я много плакала, когда вернулась к себе.

«Это ложь, я не проронила ни одной слезинки из-за отца».

Роксана была уверена, что это сработает. Роль доброй юной мисс, которую до сих пор неправильно понимали.

Когда Роксана подняла свой взгляд, который до этого был прикован к чашке, то увидела искажённое и побледневшее от шока лицо Ансии Медичи, словно та собиралась заплакать.

«А теперь завершающий штрих».

Роксана неловко улыбнулась, как человек, который не может нормально улыбнуться, потому что никогда раньше этого не делал.

― Просто позвольте мне остаться здесь. Я всё выдержу.

Это прозвучало жалобно. Отличный финал.

«Я никогда раньше не играла, но разве этого недостаточно?»

Между ними воцарилось очень долгое молчание. Роксана больше не хотела говорить, а Ансия Медичи обдумывала, что сказать. Теперь, когда герцогиня знала, что главной причиной, по которой она возненавидела падчерицу, было недоразумение, ей потребовалось много времени, чтобы избавиться от чувства вины, которое обрушилось на нее, как волна.

«Да, что мог знать ребёнок? Она впервые переживала смерть близкого ей человека, поэтому не могла понять, что происходит».

Конечно, когда Ансия и её семья стали с неприязнью относиться к Роксане, та уже не была ребёнком, но события прошлого неизбежно размываются и забываются. Герцогиня, которая не смогла точно вспомнить чувство отвержения и странного отчуждения, которое она испытывала в то время, полностью забыла об этом из-за вины, которая сразу же захлестнула её.

― Ты...можешь остаться здесь. Конечно же.

«К счастью, похоже, герцогиня поверила в мою плохую игру. Как и ожидалось, она неплохой человек. В отличие от меня», ― подумав об этом, Роксана осторожно произнесла то, что пришло ей в голову, когда Ансия упомянула про Священную охоту.

― Я благодарна герцогине за то, что вы беспокоитесь о моем участии в Священной охоте. Но меня беспокоит, что я даже не знаю ни одной молодой леди... Я слишком жадная?

Обычно дочери аристократов заводят дружбу со сверстницами. Конечно, отсутствие знакомых не было большим недостатком, но Ансия Медичи предполагала, что Роксана боялась войти в большой круг общения без друзей. Герцогиня кивнула, соглашаясь с ней.

― Да, я даже не подумала об этом. У тебя есть какая-нибудь семья на примете?

― Нет, я не часто слышу новости извне.

Если Роксана сказала так, то, очевидно, ей должны были порекомендовать семью. Она очень на это надеялась.

― Что насчёт семьи графа Эртена?

Эртен ― это семья, которая долгое время является вассалом семьи Эскаланте. Дочь графа Аринель Эртен, ровесница Роксаны, упоминают чаще остальных в качестве кандидатки на роль невесты нынешнего герцога Деона Эскаланте. У графа также есть сын Арне, ровесник Деона. Репутация этой семьи была неплохой, и Роксана помнила, что дети графа были довольно известны в светском обществе.

К счастью, они не были похожи на своего отца, графа, и многие говорили, что брат и сестра выглядят, как чистое золото. Когда Роксана однажды увидела их, у неё сложилось впечатление, что они и правда выплавлены из золота. Конечно, в этой жизни это будет их первая встреча.

― У графа Эртена тесные отношения с герцогом, поэтому, думаю, я могу быть спокойна.

― Да. К тому же у рода Эртен хорошее положение в обществе, так что это поможет тебе. Я свяжусь с ними.

― Спасибо, Ваша Светлость.

Услышав слова благодарности, Ансия Медичи поджала губы, словно хотела что-то сказать, но остановилась. То, что Роксана обращалась к ней столь формально беспокоило герцогиню. Однако, Ансия понимала, что было бы неловко просить ребёнка, которым она долгое время пренебрегала, называть её мамой.

Герцогиня встала со своего места и собралась уходить, думая, как завоевать доверие падчерицы. Роксана тоже поднялась на ноги, чтобы проводить Ансию Медичи.

― Если тебе что-нибудь понадобится, не стесняйся, дай мне знать через горничную, ― сказала герцогиня. ― Как у тебя с этикетом и танцами?

― Прошло много времени с тех пор, как мой наставник ушёл из семьи... Но не волнуйтесь, у меня хорошая память, так что я не допущу ошибок.

― Какое облегчение, ― выдохнула герцогиня. ― Когда Деон вернется сегодня, давай поужинаем вместе.

― Да, Ваша Светлость.

Роксана, проводив Ансию Медичи, вернулась к креслу, снова села и задумалась. Изначально ей пришлось бы ждать три года, чтобы встретиться с ним естественным образом. Но вместо того, чтобы бессмысленно тратить время на ожидание, будет лучше сделать первый шаг и забрать его с собой.

Для того, чтобы спрятать свою сущность и спокойно действовать дальше, Роксане нужен был человек, который мог бы быть её руками и ногами. Никто не подходил на эту роль лучше этого человека. Юноша, который приходил к ней в каждой её жизни.

― Малакай Весталис...

Хотя Роксана была не из тех людей, кто легко привязывался, но в этот раз она первая придёт к нему.

Глава 8

Ансия Медичи намеревалась пригласить Аринель Эртен в герцогский особняк, потому что её падчерица ничего не знала о жизни за пределами поместья, но Роксана покачала головой, услышав эту новость. Юная мисс объяснила, что долгое время жила в семье, стараясь вести себя как можно незаметнее, поэтому сейчас ей хочется как можно чаще выходить наружу. Герцогиня вздохнула и согласилась.

Визит Роксаны в поместье Эртенов должен был состояться спустя неделю после того, как герцогиня и Аринель Эртен обменялись письмами.

Поскольку выяснилось, что у Роксаны недостаточно разнообразный туалет, в течение этой недели в поместье срочно вызвали портного, а затем пригласили ювелира, чтобы подобрать двадцать комплектов украшений, и выбрали десять пар туфель.

Роксану мало интересовали платья и аксессуары, но это было неизбежно, поскольку у аристократок было принято заботиться о своей внешности. Девушка подумала, что жила немного свободнее в одной из прошлых жизней, когда покинула поместье и обосновалась в глухой деревушке.

Передышка, которую Роксана получила после инцидента в столовой, казалось, будет длиться вечно, но она внезапно закончилась. В тот день громкие крики разносились по всему особняку, достигая дальней комнаты юной мисс. Это заставило Роксану выйти из своих покоев.

Ведьма осторожно прошествовала по коридору и остановилась перед приоткрытой дверью, ведущей в зал, в котором дюжина слуг наблюдали за развернувшейся сценой наказания. Служанка, юная и худенькая, прижалась к каменному полу, рыдая и моля о пощаде. Ее руки, связанные за спиной, покраснели от тугой веревки. Над служанкой возвышалась благородная госпожа Кальтена, воплощение ледяной красоты и несгибаемой воли. В ее руке сверкал похищенный гребень, украшенный сапфирами.

— Диртес, ты, маленькая дрянь, посмела украсть подарок моего жениха! — голос Кальтены был холоден, как зимний ветер. — Ты признаешь свою вину?

— Молодая госпожа, я украла гребень, это правда! Но я… я должна была... Моя мать больна, очень больна. Лекарство стоит непомерно дорого, поэтому я решилась на воровство. Клянусь, я бы обязательно выкупила гребень и вернула вам! — слёзы текли по оливковой коже служанки. — Молодая госпожа, умоляю, простите меня!

Кальтена оставалась непреклонна:

— Воровство есть воровство, Диртес. И оно должно быть наказано. Тебе следовало обратиться ко мне за помощью, а не нарушать закон. Разве я не говорила тебе? Что бы не происходило, преданность важнее всего иного.

Кальтена бросила короткий взгляд на стражников и отдала приказ:

— Вздернуть ее!

Два крепких стражника, повинуясь, грубо схватили и потащили служанку к приготовленной во дворе виселице. Диртес истошно вопила, умоляя о пощаде, но Кальтена оставалась непоколебима.

В этот момент двери в зал распахнулись, и у стражников на пути возникла Роксана Розенберг. Узнав Диртес, она намеревалась спасти её. Разумеется, такой человек, как Роксана, всегда был равнодушен к окружающим и лишь преследовал свои корыстные цели.

— Леди Кальтена, прошу вас, остановитесь! — голос юной мисс прозвучал неожиданно резко.

С того момента, как Роксана перебралась в основное здание, она то и дело сталкивалась с молодой госпожой. Но, боясь гнева герцогини, Кальтена была вынуждена сдерживаться, чтобы не покалечить Роксану, которая была для неё подтверждением величайшей ошибки отца.

— Как грязная шавка смеет вмешиваться в дела господ? — Кальтена обернулась, презрительно изогнув бровь. — Уйди с дороги. Воровка будет наказана за свое преступление.

— Смерть слишком жестокое наказание за то, что она пыталась спасти жизнь матери, — возразила Роксаны с презрением в голосе. — Пожалуйста, отпустите Диртес.

Кальтена рассмеялась, звук был холодным и неприятным.

— Ах, наша маленькая благодетельница решила поиграть в милосердие? — надменно вскинув подбородок, заявила молодая госпожа. — Не выйдет. Закон есть закон.

Роксана сжала кулаки. Она привыкла к презрению со стороны Кальтены. Рождение Роксаны наложило на нее клеймо, и ведьма знала свое место. Но сегодня она не могла смолчать. Диртес ни в коем случае не должна была умереть.

— Даже служанка заслуживает справедливости! — продолжала настаивать на своём Роксана.

— Справедливость? Ты, внебрачная дочь, смеешь учить меня, благородную госпожу, справедливости? – Кальтена приблизилась к Роксане, ее глаза сверкали праведным гневом. — Ты сама – ошибка, дочь порочной женщины, пятно на репутации нашего рода. Такая грязная шавка даже права не имеет здесь находиться, не то что вмешиваться!

Кальтена толкнула Роксану, и та, потеряв равновесие, упала.

— Не смей препятствовать правосудию, или я прикажу выпороть тебя, как последнюю уличную девку! — завопила молодая госпожа.

Роксана, стиснув зубы, поднялась, отряхнула пыль с платья и спокойно пояснила:

— Вы никогда не поймете, леди Кальтена. Вы живете в своем мире роскоши и привилегий, слепая к нуждам и страданиям других.

Кальтена презрительно фыркнула.

— Какие высокие слова для дочери проститутки. Знаешь, Роксана, у тебя талант развлекать меня своими жалким потугами! Я даже позволю тебе посмотреть, как воровка умрет. Может, это поможет тебе усвоить, где твоё место.

Ведьма не могла отступить. Роксана решила озвучить безумное предложение:

— Если кто-то непременно должен понести ответственность за преступление, тогда накажите меня.

Окружающие застыли в изумлении. Никто никогда не видел Роксану Розенберг, проявляющей такую решимость, чтобы защитить других. Даже Кальтена на мгновение потеряла дар речи.

— Совсем умом тронулась? — нашлась дочь герцога. — Уйди с дороги!

Но Роксана не сдвинулась с места. Юная мисс понимала, что будь у неё хоть какие-то сбережения, то она могла бы предложить Кальтене возмещение убытков. К несчастью, внебрачная дочь могла лишь умолять.

Роксана опустилась на колени перед Кальтеной.

— Я займу место Диртес, — твердо произнесла ведьма. — Разумеется, ты не сможешь лишить меня жизни за провинность служанки. Придётся ограничиться телесными наказаниями.

Кальтена усмехнулась. Она, сбитая с толку, явно колебалась...

— Всё это время из-за герцогини вы не могли причинить мне вред, — подливала масла в огонь Роксана. — Это первый и последний раз, когда я позволю истязать меня. Если откажетесь, то другого шанса не будет. В следующий раз вы будете стоять на коленях передо мной.

После столь наглых слов Кальтена больше не могла сдерживаться от соблазна наказать псину.

— Схватить наглую девку! — приказала молодая госпожа. — Отведите её во двор и выпорите палкой.... А служанку отпустите.

Уголки губ Роксаны едва заметно дёрнулись вверх, когда стражники оставили Диртес в покое. Ведьма добилась своего. Любимая служанка Деона Эскаланте была спасена.

☽ ☽ ☽

Кальтена резко взмахнула рукой и скомандовала надсмотрщику поместья, отвечающего за наказания слуг:

— Начинай!

Двое слуг подскочили к Роксане, грубо сорвали с неё часть одежды, оставив лишь тонкое хлопковое нижнее платье. Холод охватил её тело. Роксану уложили животом на низкий стол, и надсмотрщик Бернард приготовился.

Роксана закрыла глаза. Она знала, что будет больно, но боль телесная была ничто по сравнению с предвкушением приза. На кону стояло слишком многое.

— Раз! — прозвучал громкий шлепок, и палка обрушилась на ягодицы Роксаны. Острая, обжигающая боль пронзила её тело.

— Два! — на этот раз удар пришёлся на спину, боль усилилась. Роксана зажала рот рукой, чтобы не закричать.

— Три! — боль стала невыносимой. Слёзы потекли по щекам ведьмы. Она чувствовала, как кожа горит огнем.

Надсмотрщик Бернард не проявлял ни малейшего сочувствия. Его лицо было каменным, он лишь четко считал удары.

— Четыре! Пять! Шесть! — каждый удар отдавался эхом в голове Роксаны. Она задыхалась от боли, пытаясь удержаться в сознании.

— Семь! Восемь! Девять! — слёзы лились ручьем, тело била крупная дрожь. Она чувствовала, что теряет силы.

— Десять! Одиннадцать! Двенадцать! — каждый удар был словно гвоздь, вбиваемый в тело. Роксана уже не могла сдерживаться, из её горла вырывались стоны и всхлипы.

—Тринадцать! Четырнадцать! Пятнадцать! — Роксане казалось, что она умирает. Юная мисс чувствовала, как кровь пропитывает её нижнее платье.

В голову ведьмы начали закрадываться предательские мысли о том, что её план был недостаточно совершенен, и теперь из-за своих безумных идей она рискует отправиться на тот свет.

— Шестнадцать! Семнадцать! Восемнадцать! — Сознание Роксаны затуманилось, и она начала терять связь с реальностью.

— Девятнадцать! Двадцать! — эхом отдавались в голове Роксаны слова надсмотрщика Бернарда.

Молодая госпожа Кальтена с презрением и удовлетворением наблюдала за свершением безжалостного правосудия.

— Двадцать один! — прокричал надсмотрщик Бернард.

Роксане казалось, что этот удар станет последним для неё.

— Остановитесь! — проревел Деон Эскаланте, ворвавшийся во двор.

Герцог только что вернулся в поместье и застал ужасающую сцену наказания Роксаны. Ждать пришлось слишком долго, как и в прошлых жизнях ведьмы.

Обычно Деон Эскаланте возвращался в тот момент, когда его любовница, служанка Диртес, была вздёрнута. План Роксаны по спасению служанки удался. Ничего страшного, если тело пострадало. Главное, что теперь Деон был обязан ей.

Лицо лорда было искажено гневом. Он оттолкнул Бернарда и бросился к Роксане, истекающей кровью.

— Что здесь происходит, Кальтена? — повернув голову, рявкнул Деон. — Ты совсем обезумела?

— Брат, не вмешивайся!— огрызнулась Кальтена. — Это моё дело.

— Твое дело?! Избивать сестру? Ты перешла все границы, Кальтена! — Взревел Деон, смерив Кальтену гневным взглядом.

— Не называй её так! К тому же эта псина сама вызвалась, защищая эту сучку Диртес! — попыталась оправдаться Кальтена.

Мускул на лице Деона дёрнулся при звуке знакомого имени. Но он промолчал и наклонился к Роксане, убирая несколько слипшихся от пота прядей со лба девушки.

— Как ты...?

Роксана не ответила. Она просто смотрела на герцога своими большими изумрудными глазами. Деон вздохнул. Его отношения с Роксаной всегда были далеки от идеальных. Но он не мог позволить, чтобы она умерла по прихоти сестры. Ансия Медичи бы сильно расстроилась.

Деон резко обернулся к Кальтене:

— Сейчас же объясни, как до этого дошло.

По мере сбивчивого рассказа Кальтены лицо Деона Эскаланте все больше мрачнело. В конце концов, он вынес вердикт:

— Я заплачу за моральный ущерб, который был нанесен тебе, как и за лекарство для матери Диртес.

Кальтена, видя гнев Деона и поддержку, которую он оказывал Роксане, неохотно отступила.

— Уходим, — приказала она своим служанкам. — Больше здесь не на что смотреть.

— Чтобы все здесь забыли об этом инциденте! — отчеканил Деон ретировавшимся слугам. Но одних только слов было недостаточно, чтобы скрыть позорный инцидент.

Герцог помог Роксане подняться. Девушка дрожала от холода, а её нижнее платье пропиталось кровью. Не раздумывая ни секунды, Деон расстегнул плащ, отделанный мехом, и накинул его на плечи Роксаны. Плащ был огромным и теплым, он окутал девушку с головы до пят, словно кокон.

— Не нужно, – попыталась возразить Роксана.

— Прекрати упрямиться, — велел Деон Эскаланте, а затем задал волнующий его вопрос. — Зачем ты это сделала?Обычно тебе все равно на других людей.

— Это неважно, — тихо ответила Роксана.

Лицо Деона тут же помрачнело.

— Я более чем уверен, что велел тебе жить тише воды, ниже травы, не вызывая никакого шума, — морозный голос герцога зазвенел в ушах ведьмы, пока Деон смотрел на юную мисс с колючей аурой в его глазах. — Теперь ты станешь главной темой для пересудов среди слуг. Тебе следовало остаться в стороне, но ты обезумела и вмешалась без стоящей причины.

Чувство несправедливости росло в Роксане от слов Деона. Это была абсолютно не та реакция, которую ведьма ожидала от герцога. Роксана едва могла оставаться в сознании, сил на препирательства совсем не оставалось.

"Когда это я сходила с ума? Кальтена была намного безумнее меня. Я почти ушла из жизни, защищая служанку, обслуживающую герцога в постели. Но вместо искренней благодарности, получаю лишь слова упрёка?"

От возмущения хотелось кричать, но Роксана была слишком вымотана.

— Ваша Светлость, Диртес работает в поместье на протяжении пяти лет, исправно выполняя свои обязанности. Но вы волнуетесь лишь о репутации рода? Жизнь человека ничего не значит для герцога Эскаланте? — с презрением выплюнула Роксана.

Кажется, за время что юная мисс потратила на эти слова, взгляд Деона стал еще холоднее.

— Похоже мои слова больше не оказывают на тебя влияния.

Роксана открыла рот, осознав свою ошибку. Она не сдержалась из-за досады и сказала лишнее. Теперь все её старания заслужить благосклонность герцога могли сойти на нет.

— Прошу прощения за причиненные неудобства.

"Как часто мне придется извиняться, даже не за свой промах? Между прочим, у меня есть то, что называют гордостью, поэтому я чувствую себя униженной, склоняя голову словно рабыня. Но все это не имеет значения, если моя цель в этой жизни — выжить и остановить регресс".

— Как вы только что сказали, я не знала своего места до сих пор.

— Что?

— Я сама виновата в том, что создала лишний шум и не смогла справиться с ситуацией, не привлекая излишнего внимания. Но у меня, как у бастарда, нет никакого влияния в этом доме, чтобы разобраться с несправедливостью иначе. Я использовала единственный метод, который был мне доступен — склонила голову и умоляла, чтобы спасти жизнь человека. Теперь благодаря Вашей Светлости я осознала свою ошибку. Я обязательно извинюсь перед леди Кальтеной за своё вмешательство.

Деон Эскаланте слушал слова Роксаны со странным выражением лица. Его голубые глаза слегка расширились от удивления.

— Обещаю, я буду жить так тихо, что вы даже не заметите моего присутствия в поместье. Потому, пожалуйста, простите меня на этот раз.

Роксана склонила голову. Но никакой реакции от герцога не последовало.

"Неужели я была слишком равнодушна во время разговора? Всё, что я так хотела — сделать тебя, паскуду, обязанным мне..."

Роксана начала понимать, насколько неискренен был её тон и забеспокоилась. Она ждала ответа с быстро бьющимся сердцем, веря что ситуация совсем не такая как с жестоким ублюдочным кронпринцем. Хотелось, чтобы это скорее закончилось. Сейчас даже нахождение в вертикальном положении было подобно пытке, поскольку тело Роксаны было не в лучшем состоянии.

Деон Эскаланте молчал достаточно долго, невзирая на желание ведьмы закончить все как можно быстрее.

— Один раз... Я прощу тебя только один раз.

Не дав Роксане возможности поблагодарить, он добавил:

— Но имей в виду, второго шанса не будет.

Ведьма облегченно выдохнула, поняв, что наказание от герцога ей не грозит.

— В следующий раз если возникнет инцидент, можешь обратиться ко мне за помощью. Я все улажу без лишнего шума.

Роксана встрепенулась, наконец, услышав заветные слова от Деона Эскаланте. Он признавал себя обязанным и готов был выполнить её просьбу в случае чего. Юная мисс согнулась и поклонилась с мерзким чувством, скривившись от боли.

— Благодарю за милость, Ваша Светлость.

— Как насчёт того, чтобы Диртес стала твоей личной горничной? — вдруг предложил Деон Эскаланте.

Роксана понимала, что герцог сделал такое предложение не из добрых побуждений по отношению к ней. Он лишь желал обезопасить свою любовницу. Чем дальше Диртес будет держаться от Кальтены, тем для неё будет лучше. К тому же теперь Деон знал, что Роксана не из тех людей, кто будет срывать свой гнев на невиновных слугах. Это дело юную мисс превосходной кандидаткой в качестве хозяйки для Диртес.

— Я буду рада такому исходу. Благодарю за щедрость, Ваша Светлость.

Затем Роксана повернулась и медленно поплелась в главное здание.

— Ах.....

Голова резко заболела и закружилась, тошнота подступила к горлу, а в глазах все расплывалось. Ноги Роксаны полностью растеряли всю силу, и девушка начала стремительно терять равновесие и падать. Каменная плитка внутреннего двора приближалась.

Неожиданно герцог грубо схватили юную мисс за плечо и прижал к своей широкой груди. Повернув голову, Роксана наткнулась на сверкающие голубые глаза прямо перед собой. Деон спас ведьму от падения.

— Тебе нужен лекарь, — услышав его бесчувственный голос, Роксана вернула самообладание. Ведьму как ледяной водой окатили.

— Не стоит беспокоиться обо мне, Ваша Светлость.

Эти слова вырвались инстинктивно. Но уже через мгновение Роксана пожалела об этом. Деону, вероятно, это было бы неприятно, поэтому девушка натянула на лицо улыбку.

— Ранее я уже обещала, что сделаю все возможное, чтобы не доставлять неудобств.

"Так что занимайся своими делами, ублюдок, и оставь меня в покое."

— Мне лишь нужно немного отдохнуть и восстановить силы. Я пойду.

Вместо ответа Деон Эскаланте наклонился и бережно поднял Роксану на руки. Девушка вздрогнула от неожиданности, но не сопротивлялась. Она была слишком слаба и измучена, чтобы протестовать.

Деон Эскаланте нес Роксану по коридорам особняка, направляясь к её комнате. Он знал, что герцог, несущий измученную юную мисс на руках, вызовет множество слухов. Но Деон собирался разобраться со всем позже, приструнив слуг. Сейчас для него было важно только одно — благополучно доставить Роксану до комнаты.

Добравшись до двери, ведущей в покои юной мисс, Деон осторожно поставил девушку на ноги.

— Позаботься о себе, Роксана.

— Да, Ваша Светлость, — кивнула юная мисс, поклонившись, прежде чем войти в свою комнату.

Роксана не видела, как голубые глаза Деона сверкали, когда он наблюдал за скрывающейся за дверью фигурой. Побледневшее, когда Роксана упала, лицо юной мисс не выходило у герцога из головы. Роксана не слышала, как одними губами Деон прошептал:

— Спасибо... за Диртес...

Но вскоре герцог равнодушно отвернулся.

☽ ☽ ☽

Дверь неожиданно открыли с такой силой, что Роксана удивилась, как она от этого не сломалась. Девушка озадаченно посмотрела в ту сторону. На неё хмуро глядел Рейтан Эскаланте.

Он влетел в комнату и приблизился к Роксане Розенберг.

— Что ты задумала?

В прошлых жизнях Рейтан и Роксана всегда вели себя как кошка с собакой, хотя ведьма никогда не выступала в открытую против сына герцога. Обычно Рейтан обижал Роксану словесно, а затем слуги избивали её. Юный господин никогда не марал руки о внебрачную дочь герцога. Но на этот раз причину гнева молодого господина было сложно понять, учитывая недавний примирительный ужин в столовой. Мгновение Роксана обдумывала, что сказать, чем вызвала раздражение Рейтана.

— Ты решила открыто игнорировать меня?

Сначала Роксана собиралась разговаривать с Рейтаном формально, как с Деоном, потому что он был выше по статусу, но эта мысль уже испарилась из-за нарастающей злобы. К тому же Роксана была старше.

— Посмотрите-ка, какой нетерпеливый... Что ещё за "что" я задумала?

— Почему ты защитила служанку и приняла наказание вместо неё? — недовольно поинтересовался Рейтан.

Роксана сглотнула, уставившись на сердито пыхтящего молодого господина.

— Ничего страшного. Тебе не о чем беспокоиться.

Роксана думала, что этого будет достаточно чтобы выйти из ситуации.

— Что?

Но похоже, её слова произвели не тот эффект, который ведьма ожидала, так как взгляд Рейтана превратился из "нехорошего" в "убийственный".

— Избить дочь герцога, для тебя ничего страшного?

— Нет, это.....

— Есть пределы для унижения дома Эскаланте. Как только Кальтена повелась на твою провокацию?! И о чем только думала презренная горничная, позволяя госпоже принимать наказание вместо неё? Она должна знать своё место! — кричал Рейтан.

Роксана, собиравшаяся закончить все это, сказав, что не из-за чего вести себя буйно, потеряла дар речи, не ожидая столь взрывной реакции от сына герцога.

"Она должна знать своё место!"

Эту фразу Рейтан говорил Роксане, внебрачной дочери герцога, что развеселило её.

— В такой ситуации тебе смешно? — хмуро спросил Рейтан, когда девушка на секунду ухмыльнулась. — Насколько ничтожна была ты в глазах других, что тебя не беспокоит это унижение?

"Да, верно. Как ты сам только что заметил, почему дочь герцога так ничтожна для слуг, что никто не будет слушать, что бы я ни сказала? Единственный способ защитить служанку — повиноваться молодой госпоже Кальтене и принять наказание вместо Диртес", — пронеслось в голове у Роксаны.

— Пусть моё тело истерзано, но я спасла жизнь человеку. Этого осознания вполне достаточно. К тому же Его Светлость удостоил меня чести взять спасенную служанку на должность моей личной горничной.

Голубые глаза Рейтана расширились, пока Роксана говорила спокойным тоном.

— Достаточно?! По-твоему, жизнь и честь дочери герцога и жизнь презренной служанки равноценны?

Рейтан спросил и Роксана кивнула.

— Жизнь и честь слишком смешные слова для бастарда. Какая может быть честь у той, кто рожден вне брака, вечно обреченной быть напоминанием о грехе отца? У меня нет чести, а своей жизнью я не дорожу. Поэтому я буду помогать тем, кто слабее, защищать тех, кто нуждается. Только так я могу хоть что-то изменить в поместье, — Роксана старалась тщательно подбирать слова, стараясь произвести впечатление на Рейтана.

"В поместье каждый мог шаг, каждое слово всегда было под пристальным вниманием. Я знаю, что любое мое вмешательство будет использовано против меня. Но я больше не намерена жить в тени и хранить молчание. Я изменю ситуацию, даже будучи внебрачной дочерью. И тогда я узнаю, что такое честь и жизнь дочери герцога", — некоторые мысли Роксана решила утаить от Рейтана.

Рейтан долго молчал прежде чем сказать:

— Что ты имеешь в виду под "изменениями"? Неужели ты будешь использовать воровку как свою личную горничную?

— Да.

Прекрасный лик Рейтана снова помрачнел.

— Ты идиотка?! — от внезапного крика Роксана скривилась, закрывая ладонями уши.

— Можешь ли ты знать наверняка, что другая личная горничная окажется лучше? Никто из порядочных служанок не захочет прислуживать внебрачной дочери. Диртес, которую я спасла сегодня, станет моей лучшей инвестицией.

После того, как Роксана сказала это, крики Рейтана прекратились. Юная мисс старательно подбирала убедительные слова:

— Как бы то ни было, я признала свою неправоту. Его Светлость доходчиво объяснил мне, что не стоило вмешиваться. Я попросила прощения за то, что подняла шум.

— Что?

Рейтан не смог скрыть своё изумление. Его, должно быть, ошарашило то, что Роксана, принесла извинения.

— Это твоя вина....? Нет, брат велел тебе просить прощения?

— Конечно, нет. Я делала это по собственной воле. Но если бы я промолчала тогда, то лишь разгневала герцога. Я пообещала Его Светлости, что буду осторожна и в следующий раз обращусь к нему за помощью, чтобы не устраивать переполохов. Так что, пожалуйста, забудь о сегодняшнем инциденте.

"Так что давай не будем оскорблять друг друга и заживем спокойно?" — Роксана правда хотела сказать Рейтану, чтобы он занимался своими делами.

Но так как она не могла сказать подобное вслух, умоляющим тоном девушка произнесла:

— Пожалуйста, брат.

Рейтан вздрогнул и только уставился на Роксану, со склоненной головой. Он замялся, перед тем как начать говорить.

— Ты действительно....

По его нахмуренному лицу, Роксана примерно поняла, что он скажет дальше. Снова оскорбит и это оскорбление как всегда будет бессмысленно. Спросит, не сошла ли юная мисс с ума.

— Просто сдашься, после всего через что ты прошла, признав вину?

Но слова, которые вышли из его уст... Оказались даже хуже, чем Роксана ожидала, настолько, что сработал её внутренний переключатель.

— Разве не такой ты хотел меня видеть, когда подбросил колье герцогини в мою комнату восемь лет назад? — неконтролируемо вырвались из Роксаны резкие слова. — Ты все все время так относился ко мне, потому что хотел, чтобы со мной обращались подобным образом, разве нет?

— Что?

У Рейтана отвисла челюсть.

"Мне не следовало говорить такие вещи, учитывая моё положение. Но даже это не смогло бы остановить меня сейчас. Кто заставил меня пересечь черту во всем и отрешиться от людей? Семья Эскаланте взрастили во мне эти чувства".

Проделки слуг были просто цветочками по сравнению с тем, что делали члены семьи Эскаланте. Но теперь они притворялись невинными перед герцогиней и искренне удивлялись странному поведению Роксаны, сидя за одним столом.

Рейтан выдавливал из себя слова, так, как будто на секунду перестал дышать от колкостей.

— Роксана... Это.....

— Я не буду держать на тебя обиду, за все, что ты сделал, теперь, когда герцогиня устроила примирительный ужин. Ради благополучия рода Эскаланте я притворюсь, как и всегда, что все в порядке.

Рейтан в мгновение ока побледнел.

— Ты....Что ты имеешь в виду? Говоришь, что такая, как ты, никогда не сможет простить меня на самом деле?

Роксана пожала плечами.

— Нам лучше сохранять дистанцию. Так что тебе не нужно лезть в мои дела, Рейтан.

"Я сама позабочусь о своих делах. Просто оскорби меня или еще что и уходи".

Сказав, Роксана бросила нетерпеливый взгляд на дверь. Рейтан насупился. Юная мисс была в недоумении, потому что никогда раньше не видела такого его выражения лица.

Рейтан открыл рот и пробормотал:

— Я идиот, раз, пусть даже на короткое время, проявил внимание к тебе.

Голубые глаза, казалось, смотрели на Роксану с всепоглощающей грустью. Закончив предложение, Рейтан что-то достал из кармана и швырнул в стену, а затем подошел к двери.

Бах-!

Дверь захлопнулась и вскоре наступила тишина.

Роксана осторожно подняла упавший предмет. Это оказалась баночка с целебной мазью. К ведьме пришла мысль, что она больше не могла считать Рейтана враждебным сыном герцога. Это заставило Роксану пожалеть о своих грубых словах.

Глава 9

Диртес протянула к Роксане свои огрубевшие от тяжёлой работы руки с едва заметными шрамами и помогла юной мисс снять нижнее платье, пропитавшееся кровью.

— Госпожа, ваш поступок – это милость, которую я никогда не забуду. Я посвящаю свою жизнь служению вам. Пусть мои руки станут вашими, мои глаза – вашими, мое сердце – вашим. Я буду верной служанкой во всем.

Роксана кивнула и оценивающе взглянула на Диртес, которой недавно исполнилось девятнадцать лет. Служанка была чуть ниже юной мисс. Оливковая кожа, выдававшая южное происхождение девушки, нежно контрастировала с копной каштановых волос, всегда собранных в простой пучок, чтобы не мешать работе. Глаза служанки, цвета шоколада, были обрамлены длинными, густыми ресницами, а на полных губах, искусанных от волнения, играла едва заметная улыбка. Мягкая и округлая, но в то же время подтянутая и стройная, фигура Диртес напоминала спелый персик, сочный и манящий. Роксана понимала, что так привлекло Деона в служанке – упругая грудь, чётко выраженная талия, аппетитные бёдра. Её формы были притягательными для мужчин и вызывали желание прикоснуться к Диртес, дабы ощутить тепло её тела.

— Госпожа, я подготовила для вас горячую воду. Пожалуйста, сначала примите ванну, а затем я обработаю ваши раны.

Эта служанка была полезная. Несмотря на то, что Диртес в качестве личной горничной Роксане навязал герцог, кажется, у неё был талант льстить своей хозяйке. Будет невероятно, если Диртес сможет сдерживать плохой характер юной мисс в некоторых ситуациях.

Роксана вошла в ванну и аккуратно села, позволяя тёплой воде медленно покрывать её гладкие плечи и вытянутую шею. В такие моменты было проще всего очистить разум.

В этой жизни Роксана ещё не столкнулась с членами семьи Эртен на Священной Охоте. Она ещё не встретила Малакая Весталиса, слугу, который сопровождал тогда молодую госпожу Аринель. Во всех прошлых жизнях Малакай Весталис весь свой юношеский энтузиазм отдавал недостойной ведьме. Он защищал Роксану и помогал уладить дела в резиденции. Так и в первой жизни ведьмы во время Священной Охоты Малакай пришёл на выручку Роксане и спас её от дикого зверя, вместо своей госпожи Аринель Эртен. Такова была его плата за крупицы проявленной доброты со стороны Роксаны. Аринель была недовольна таким поворотом событий, а граф пришёл в бешенство, поэтому Малакай был сурово наказан. Спустя несколько лет пути Малакая Весталиса и Роксаны Розенберг вновь пересеклись. Тогда она стала его хозяйкой, а он её слугой. На этот раз всё разворачивалось иначе. Роксана Розенберг непременно встретится с Малакаем в поместье графа Эртена. И без него ведьма не уйдёт. Однако дела в этой жизни не были совсем оптимистичными. Кронпринца и заносчивой Кальтены было достаточно для головной боли.

Роксана Розенберг почти всё обдумала, поэтому она позвала Диртес. Служанка помогла юной мисс выбраться из ванной и обработать шрамы мазью, которую некогда принёс Рейтан.

Диртес тяжело вздохнула, увидев ранения Роксаны. В её голове поселились печальные мысли:

"Шрамы — это удел простолюдинов, тех, кто вынужден бороться за выживание, кто лишён всяческих привилегий. Это метки тяжкого труда, следы несчастных случаев, безмолвные свидетели перенесённых невзгод. На теле дочери герцога не должно быть шрамов. Но из-за моей неосторожности у молодой госпожи Роксаны теперь имеются напоминания о том, что она не похожа на тех, кто рождён для благополучия. Юная мисс принадлежит к высшему обществу, её кожа должна быть чистой и нетронутой, как снег, выпавший в первые дни зимы".

Но вслух Диртес осмелилась сказать другое:

— Госпожа, я попрошу у лекаря крем для осветления шрамов и принесу его вам через пару дней.

— Это лишнее, — отмахнулась Роксана и перевернула запястье, демонстрируя Диртес старый шрам восьмилетней давности.

Это была линия, идущая от середины внутренней стороны её запястья к ладони. Нижняя часть шрама была глубокой, а верхняя — мелкой. С первого взгляда было ясно, что рана была нанесена кинжалом, чтобы быстро пустить кровь.

— Несколькими шрамами больше, несколькими меньше, — равнодушно заявила Роксана. — Это не имеет значения.

Юная мисс повернула запястье обратно, но в глазах Диртес промелькнул лёгкий блеск волнения.

Закончив обрабатывать раны, служанка помогла Роксане переодеться в нежно-голубое платье, расшитое серебряными нитями. Подол платья был украшен вышивкой из темно-белых облаков, а с прикреплённым поясом Роксана выглядела изящно.

Но когда Диртес собиралась дополнить образ юной мисс несколькими украшениями, она с удивлением замерла перед шкатулкой с драгоценностями.

— Госпожа... — испуганно пробормотала Диртес, не поднимая головы.

Роксана подошла ближе, и её взору открылось пустое дно шкатулки, поэтому она приказала:

— Принеси всё из комнаты сюда. Я хочу пересчитать вещи.

— Да, я сейчас же всё сделаю! — ошеломлённая Диртес тотчас выполнила распоряжение госпожи.

До переезда в главное здание у Роксаны было довольно много вещей. Но когда служанка собрали всё и принесла, остался только один ящик. Потускневший жемчужный кулон в форме слезы, серебряная брошь в виде лилии, чьи лепестки изящно обвивали маленький, потемневший от времени аметист, скромное кольцо с бирюзой, нефритовые украшения для волос. Недавно купленных драгоценностей для посещения поместье графа Эртена здесь не оказалось. Роксана подняла нитку прозрачных бусин из турмалина, рассмеялась и бросила их обратно в шкатулку:

— Позови всех горничных главного здания, никого не упусти.

Диртес поклонилась и ушла. На то, чтобы собрать несколько десятков человек ушло довольно много времени. Служанки неспешно приходили один за другим и вставали перед юной мисс беспорядочно, лениво и небрежно. Горничные, молодые и старые, все шептались, пытаясь догадаться о том, что Роксана Розенберг хотела сделать.

Юная мисс сидела на лежанке у окна, опираясь на фиолетовую подушку с вышивкой. Она сделала глоток чая из чашки на столе и спокойно посмотрела на слуг.

Через некоторое время пришла и главная служанка Джемма. Как только она услышала, что Роксана вызывает всех, Джемма торопливо подбежала и с улыбкой спросила:

— Есть ещё много дел, которые ждут служанок, но юная мисс внезапно вызвала всех. Есть что-то важное, что вы хотите сказать?

Роксана не собиралась тратить слова на бессовестных служанок. Она просто указала на пустые шкатулки на столе и легко сказала: — Ничего важного. Я просто заметила, что мои шкатулки пусты. Положите обратно столько, сколько вы все взяли. Лицо главной служанки Джеммы внезапно изменилось. Остальные тоже были ошарашены. Воцарилась тишина, и все слуги замерли, пока их взволнованные взгляды блуждали по комнате. Слуги были ошеломлены тем, что юная мисс, которая никогда не считала свои вещи, вдруг перестала закрывать глаза на пропажу драгоценностей. Обычно Роксана не заботилась о вещах, которые ей присылала герцогиня, или о драгоценностях, которые были куплены на её ежемесячное жалованье и карманные расходы. Девушка почти не покидала поместье, поэтому надевала эти вещи один или два раза, а затем бросала в сторону, не беспокоясь о том, где они окажутся. Так появилось несколько бессовестных людей, возглавляемых главной служанкой Джеммой, которые часто присваивали вещи юной мисс.

Роксана рассмеялась. Её смех был подобен хрустальному осколку, разбивающемуся о каменный пол. Он начинался с тихих, хриплых ноток, затем перерастал в звонкие, колючие звуки, которые, казалось, разрезали воздух. Этот холодный смех показывал, что в сердце юной мисс нет места для сострадания. — Вы все ничего не брали? Главная служанка взяла больше всех, и она знала, что в комнате не так много невинных людей. Думая, что ничего серьёзного не произойдёт, Джемма вышла вперёд с тревожным выражением лица: — Что вы такое говорите, юная мисс? Вы действительно сомневаетесь в порядочности служанок поместья, которые прошли строжайший отбор и были лично наняты Её Светлостью герцогиней Ансией Медичи? Все мы в этой резиденции, чтобы служить вам. Все ваши дела, большие или маленькие, стоят на первом месте. Кто бы осмелился взять ваши вещи? Роксана не слушала её и повернула голову, чтобы посмотреть на других служанок: — А вы что думаете? Остальные служанки переглянулись. Кто осмелится признаться в подобном? Кроме того, все знали, что третья юная мисс понятия не имеет, чем она владеет. Даже если Роксана обнаружит, что чего-то не хватает, то без доказательств она не сможет сказать точно, кто именно взял вещи. Тот, кто признается, будет глупцом. Служанки также думали, что Роксана, возможно, устроила суматоху, увидев, что вещей стало гораздо меньше, но с её положением в поместье и слабым характером, юная мисс не сможет создать больших проблем из-за этого. После вопроса Роксаны девушка с лицом в форме сердечка вышла вперёд, чтобы поддержать главную служанку: — Юная мисс действительно поступает импульсивно. Как вы только можете обвинять нас, когда мы столь усердно прислуживаем вам? Это действительно заставляет нас без причины чувствовать горькое разочарование! Роксана не рассердилась, она только сказала: — Хорошо. После этих слов девушка встала и небрежно хлопнула в ладоши, а затем пошла наружу, не обращая внимания на озадаченных служанок. Джемма думала, что ей придётся спорить некоторое время, но не ожидала, что Роксана просто уйдёт, оставив всё как есть. Бешено бьющееся сердце главной служанки должно было успокоиться, но она почувствовала какое-то беспокойство без видимой причины. — Юная мисс, куда вы идёте? — крикнула Джемма. Но Роксана Розенберг уже вышла.

Глава 10

Если возникли проблемы, то нужно найти герцога. Чтобы наказать служанок, его слов будет достаточно. Роксане лишь потребуется потратить немного дыхания на объяснение причины, но это было то, в чём юная мисс преуспела, так что она не беспокоилась. У дверей, ведущих в кабинет Деона Эскаланте, стояли несколько высоких и крепко сложенных молодых мужчин в одеждах рыцарей с жетоном с изображением герба семьи Эскаланте на поясе. Роксана узнала одного из рыцарей — Армана Монтфорта. Он спокойно поприветствовал девушку: — Здравствуйте, третья мисс. В прошлой жизни Арман Монтфорт был командиром императорской гвардии. Однако этот человек был известен во дворце как «слуга из трёх семей». Арман был рождён сыном крестьянина в сельской местности. На протяжении многих лет Арман помогал с силовыми работами в деревне. Но как-то раз его мать тяжело заболела. Отец, дабы выручить денег на лекарства, продал Армана в возрасте двенадцати лет маркизе Меана. Это был первый род, которому прислуживал Арман.

Маркиза Меана владела множеством рабов. Она наказывала их за малейшую провинность, которой мог стать неуместный взгляд или неподобающий тон. Женщина обливала рабов кипятком, использовала горячие щипцы для завивки волос для истязания, таскала людей за волосы, била их головой о стену или привязывала своих жертв совершенно голыми к деревянным столбам в пору лютого мороза. Частенько маркиза Меана сама наносила удары хлыстом или с удовольствием наблюдала, как другие по её приказу пороли рабов до смерти.

Когда Хранитель Севера узнал о жестокости маркизы Меана, началось судебное разбирательство. Женщина была признана виновной в убийстве 126 рабов и подозревалась относительно виновности в смерти ещё 37 человек. По воле герцога поместье маркизы Меана вместе с выжившими рабами перешло в руки нового владельца — лорда Ваймонда, помогающего в расследовании этого запутанного дела.

Спустя два года после этого инцидента герцог Эскаланте ехал верхом, в сопровождении немногочисленной свиты, направляясь в поместье лорда Ваймонда. Визит был скорее формальным — нужно было обсудить грядущую жатву. Однако, когда герцог приблизился к конюшням, его слух уловил крики.

Деон Эскаланте, привыкший к дисциплине и порядку, нахмурился и спешил коня. Он приказал слугам оставаться на месте и, положив ладонь на рукоять меча, направился на звуки.

За конюшней развернулась мерзкая сцена. Молодой конюх, рослый детина с багровым лицом, замахивался толстым кожаным хлыстом на мальчишку лет четырнадцати. Мальчик съёжился на земле, прикрывая голову руками и жалобно взвизгивая. На его спине алели свежие полосы.

— Скажи, что виноват, щенок! – орал конюх, с каждым ударом вкладывая в него всё больше злобы.

Неожиданно мальчик поднял голову. В его глазах, полных ярости и отчаяния, Деон Эскаланте увидел что-то до боли знакомое – упрямую непокорность, готовность сражаться до конца. Мальчик, несмотря на боль, улучив момент, схватил камень с земли и швырнул его в обидчика. Камень попал конюху в висок. Тонкая струйка крови потекла по лицу слуги. Мужчина взвыл от боли и ярости, готовясь нанести очередной удар.

В этот момент герцог не выдержал и вмешался. Он выхватил меч из ножен, и свист рассекаемого воздуха заставил конюха замереть с поднятым хлыстом.

Конюх обернулся, увидев перед собой разгневанного Хранителя Севера, его лицо исказилось от страха. Слуга опустился на колени, бормоча бессвязные извинения.

— Этот сопляк… он плохо чистил стойла, Ваша Светлость! Я всего лишь учил его уму-разуму…

Деон Эскаланте презрительно усмехнулся:

— Я не нуждаюсь в твоих оправданиях. Лорду Ваймонду следует лучше воспитывать своих слуг.

Стражники во главе с лордом Ваймондом, подоспевшие на шум, схватили конюха и потащили его прочь.

Герцог подошёл к мальчику, который все ещё сидел на земле, сжимая кулаки. Его лицо было в грязи и крови, но в глазах пылала прежняя ярость.

— Как твоё имя? — спросил Деон, протягивая ему руку.

Мальчик с подозрением посмотрел на герцога, но принял помощь и поднялся на ноги.

— У меня его нет, — прохрипел он. — Мать не дала мне имени до двенадцати лет, чтобы лихорадка не забрала меня... А потом она забрала её.

Деон на мгновение опешил, а затем сказал:

— Ты умеешь выживать, а всем кто выжил нужно имя. Как насчёт Армана?

— Арман? — нахмурился мальчик, пробуя ворочить имя на языке.

— Арман — значит «воин». Ты храбрый мальчик, и в тебе есть сила, которую никто не сможет отнять.

Мальчик взирал на герцога широко раскрытыми глазами. Впервые в жизни кто-то увидел в нём нечто большее, чем просто никчёмного раба.

В тот же день герцог выкупил Армана у лорда Ваймонда.

— Теперь ты под моей защитой, — объяснил Деон Эскаланте. — Ты будешь служить у меня, учиться грамоте и военному делу. Если проявишь усердие, то сможешь добиться больших высот. Никто больше не посмеет обидеть тебя.

Арман опустился на колени, целуя руку герцогу.

— Я буду служить вам верой и правдой, Ваша Светлость! Я никогда вас не подведу!

Пусть Деон дал рабу относительную свободу и имя, мальчик должен был сам доказать, что достоин его. И герцог Эскаланте верил, что Арман с этим справится.

Это была вторая семья, которой Арман поклялся в верности.

В прошлой жизни Роксаны по прибытии в Рубиновый Пик Арман Монтфорт прошёл обучение воинскому ремеслу и работал у герцога Деона Эскаланте. Увидев, что он хорошо справляется с делами и способен думать наперёд, Деон Эскаланте порекомендовал его в императорскую гвардию и нашёл ему должность, связанную с управлением строительством и ремонтом дворцовых зданий. Арман оправдал ожидания и быстро возвысился до командира шестого ранга императорской гвардии.

В третий раз Арман преклонил колени перед императорской семьёй.

Арман Монтфорт не брезговал вступать в выгодные союзы со «злодеями», которые собрались вместе ради взаимной выгоды. Поскольку у них были просьба, а у Армана потребность, они естественно договорились. С их поддержкой Арман умело воспользовался возможностью, чтобы подняться по служебной лестнице и стал заместителем командира пятого ранга. Он всюду следовал за командиром, так что тот начал довольно сильно доверять Арману Монтфорту. В конце концов, Арман Монтфорт был тем, кто подставил командира, чтобы занять его должность и стать командиром императорской гвардии. Он умело конкурировал с партией Восточных палат и считался довольно влиятельным во дворце.

Это закончилось очень плохо. Поскольку Арман Монтфорт поддерживал императрицу и второго сына императора, после того, как кронпринц вышел из-за кулис на передний план и уже контролировал политическую ситуацию, а также власть в императорском правительстве и дворце, первое, что он сделал — приказал расстрелять Армана Монтфорта и прибить его голову к воротам дворца тремя длинными железными гвоздями, чтобы чиновники всех рангов могли узреть участь врагов законного наследника престола.

Роксана никогда не видела этого лично, но почувствовала холод в глубине своего сердца, просто услышав сплетни. И она помнила, как в одной из её жизней именно императорская гвардия во главе с Арманом Монтфортом отвечала за дело о причастности резиденции Хранителя Севера к мятежу против Императора. Отогнав воспоминания, Роксана взглянула на Армана, но не ответила на его приветствие, только кивнула головой, а затем спросила: — Герцог внутри? Арман коротко ответил: — Он внутри, но там гости. Роксана нахмурилась и ответила: — У меня срочное дело. Герцог велел обращаться к нему за помощью, а не пытаться разобраться самой. Служанки в поместье стали дерзкими, они крадут мои вещи и объединились, чтобы покрывать друг друга. Зайди и скажи герцогу, мне нужно всего одно слово, чтобы вернуться и разобраться с ними! Арман собрался с духом, согласился, затем повернулся к дверям и вошёл, чтобы доложить об этом, пока Роксана ожидала снаружи. Арман обнаружил, что герцог пил чай с гостем — Чезаре де Рокаберти. Он был сыном маркиза де Рокаберти, чей род относился к одной из величайших семей в Империи. Услышав от Армана, что Роксана ищет его, Деон Эскаланте нахмурил брови. — Что произошло? Арман несмело поднял глаза на человека, сидящего напротив герцога, и тоже почувствовал смущение, поэтому ещё больше понизил голос: — Третья мисс сказала, что руки служанок в её комнате нечисты... Он доложил обо всём. Услышав это, Деон спросил: — Роксана действительно так сказала? Арман кивнул, и герцог задумчиво произнёс: — На этот раз разум Роксаны не затуманился от мгновенного гнева. Кажется, у этой девочки тоже есть моменты просветления.

Деон Эскаланте повернул голову и обратился к гостю, сидящему за столом напротив:

— Лорд Чезаре, у меня в резиденции возникли некоторые проблемы со служанками, которые не соблюдают правил. Прошу прощения, я вернусь, как только разберусь с ними. Гость просто сказал: — Нет проблем.

Роксана стояла снаружи, когда услышала скрип открывающейся двери. Подняв голову, она увидела герцога. Девушка тут же сделала реверанс. — Приветствую, Ваша Светлость, — потом добавила: — Я стыжусь своей неумелости, беспокоя герцога такими пустяками… Деон Эскаланте чувствовал себя внутри спокойно и махнул рукой: — Ты правильно поступила, когда обратилась ко мне за помощью. Слуги слишком много себе позволяют. Это давно было пора уладить… — Кхе-кхе! Не успел он закончить свою речь, как Арман тут же откашлялся дважды. Деон Эскаланте взглянул на него и увидел, как тот слегка покачивает головой в сторону юной мисс, и вдруг осознал. Роксана столько лет жила в поместье Рубиный Пик. Неужели она, подвергающаяся издевательствам, не знала, что слуги нечисты на руку? Было очевидно, что она это заметила. Но как бы ни были наглы слуги, Роксана просто прощала их и терпела. Деон Эскаланте полагал, что Роксана, наконец, решила прислушаться к его словам, поэтому она отправилась искать его, а не решила все самостоятельно, провоцируя возникновение нового скандала. Герцог смотрел на юную мисс и почувствовал, что казалось бы, произошло тонкое изменение в её характере, и из любопытства спросил: — В прошлом ты всегда предпочитала разбираться со всем самостоятельно. Герцогиня и я беспокоились о том, что ты можешь снова создать скандал. Что заставило тебя внезапно передумать сегодня? Лучше всего было бы иметь удовлетворительное объяснение. Роксана подняла глаза и без изменения выражения лица сказала: — Ваша Светлость, вы научили меня этому. Герцог замер.

— После того, как я вступилась за служанку, вы сказали мне, что в следующий раз будет правильно обратиться к вам за помощью, а не пытаться самой восстановить справедливость. Слова Вашей Светлости очень важны для меня, поэтому я так и поступила.

Роксана старалась говорить довольно убедительно, но в последний момент спохватилась, не переборщила ли она с очевидной лестью и, подняв голову, взглянула на Деона Эскаланте. Услышав её слова, герцог внутри фыркнул, но принял задумчивый вид.

Деон Эскаланте вспомнил, что у него всё ещё есть гость внутри, и, опасаясь, что шум помешает, приказал собрать всех слуг из комнаты Роксаны во внутреннем дворе. Вскоре слуги предстали перед герцогом. Они тряслись и взволнованно переглядывались.

С главной служанкой во главе, все слуги из комнаты Роксана не могли поверить в то, что произошло с ними менее чем за час: сначала юная мисс вдруг позвала их в свою комнату и попросила сдать все вещи, которые они ранее взяли. Всё, что они сделали, — это отрицали, предполагая, что даже если Роксана Розенберг захочет их наказать, то она будет с ними разговаривать. Внезапно девушка просто развернулась и пожаловалась герцогу, который привёл их всех сюда и заставил встать на колени.

Деон Эскаланте приказал поставить два стула — один для себя, а другой для Роксаны. Поскольку у юной мисс теперь была поддержка герцога, она подняла руку и похлопала Диртес по плечу: — Иди, принеси пустые шкатулки. Диртес вернулась, чтобы взять их, и положила на землю в соответствии с указаниями юной мисс. Роксана неспешно произнесла: — Я уже говорила в комнате, если вы взяли мои вещи, лучше вернуть их, как можно скорее. В таком случае я позволю прошлому остаться в прошлом. Воцарилась тишина. Даже главная служанка не осмелилась говорить. Джемма была полна ненависти внутри, но всё же сдерживалась от ядовитых слов, только и думая о том, как именно она хотела наказать юную мисс за эту сцену. Видя, что слуги не хотят говорить, Роксана хищно улыбнулась.