Дочь лорда-13. Последний танец

Часть 1. Глава 1

Протяни мне ладонь -

Мы шагнем через огонь...

Тэм Гринхилл.

Часть первая. На осколках.

Глава первая.

Словеон, окрестности Старграда.

Огромный бурый медведь на картине — на редкость реалистичен.

Во-первых, великоват. Раза в полтора больше натурального.

Во-вторых, зол.

А в-третьих, предполагалось, что зверь прет на вооруженного рогатиной охотника. Но охотник на полотно не поместился, и в итоге царь леса собрался рвать глотку зрителям.

Или не глотку. Медведи обычно не с нее начинают...

Диего даже понял, зачем его оставили ожидать здесь — одного, в Большом Тронном Зале. Чтобы проникся. И устрашился. Понял намек..

Но, увы, никаким медведям — хоть бурым, хоть белым, даже переросткам! - не перещеголять древних оживших змей. Так что хорошо продуманный план Всеслава с треском провалился.

Один из. Другие вполне себе удаются. И грядущее событие — исключением не станет.

Потому что терпеливо ждет здесь сейчас Диего отнюдь не медведя.

Тем более, эта будущая встреча Диего пугает.... ну, не как мертвоглазые гигантские змеи и черносутанные жрецы с кривыми ножами, но тоже спокойствия отнюдь не добавляет.

Диего не то чтобы никогда прежде не представлял себя в такой ситуации. Ему нравились разные девушки: от мягкой и застенчивой Эйды Таррент до смелой, дерзкой и пряной принцессы Жанны. И обе были старше его.

Интереса к нему не проявляла ни одна, так Диего Илладэном девушки еще и вообще всерьез не интересовались. Знатным сверстницам тоже нравятся бравые кавалеры постарше, а незнатных ему тут встретить негде.

Тем более, Эйду Диего вряд ли увидит в ближайшие то ли месяцы, то ли годы. А Жанна влюблена не в него. И даже не во Всеслава, так что дело тут не только в возрасте.

Ясена Словеонская не похожа ни на одну из них. И она единственная - младше Диего почти на два года.

Еще он искренне пожалел, что до сих пор даже ни с кем не поцеловался. Не Жанну же об этом просить. Живи Диего в родном Илладэне, легко познакомился бы на летних танцах среди прохладных фонтанов с какой-нибудь юной смешливой красоткой. Но в суровом северном Словеоне — с его суровыми северными нравами...

Тут и суровые северные девы - настолько суровы...

Конечно, Диего уже не раз видел ростовой портрет Ясены... но писал его великий еще при жизни Алиэ Готта. Так что Диего оценил пышное богатство парадного наряда и внимание прославленного живописца к мельчайшим деталям роскошного туалета. Ну, и к изысканным драгоценностям. И на этом — всё.

Настоящая Ясена появилась неслышно... но не для илладэнца. И уж точно — не для илладэнца с прошлым Диего.

И хорошо, что она мало напоминает собственный парадный портрет. Из украшений — только узкие браслеты, кулон и заколка с жемчужиной. И голубое платье — почти домашнее, а не из тех, что в дверной проем не пройдут. Как на парадном северном портрете.

Если когда-нибудь Диего перестанет быть заложником, и ему понадобится собственное изображение, лучше поручить работу какому-нибудь талантливому студенту. Живее выйдешь.

Поприветствовал будущую невесту Диего со всей возможной галантностью. Манерам его учили, а перестать быть илладийцем невозможно. Даже если больше полужизни провел далеко от родины. Единственной уроженкой Илладэна, встреченной Диего за последние годы, была его старшая сестра Элгэ.

Ясена ответила безупречным книксеном, не меняя чопорного выражения лица. И Диего поплохело окончательно. Тут и без парадного портрета испугаться можно. Ну, хотя бы выражения лица невесты. Ясена — по-своему хорошенькая, но ей пошла бы искренняя улыбка, милое кокетство... а не то, что сейчас. Девушка же она, а не мороженая северная рыба.

Может, Элгэ и сумеет что-то изменить, но для такого нужно сначала дотащить Ясену до сестры. И, пожалуй, убрать подальше от родного папаши.

До сих пор Диего нормально относился к договорным бракам — в теории. Но от одной мысли, что развестись с Ясеной потом вряд ли получится, дальнейшая жизнь как-то резко тускнеет...

- Сударыня...

- Я знаю, что мой батюшка планирует наш брак, - бесцветно произнесла Ясена. - И мы должны исполнить его волю.

Да змеи всё дери! Диего чуть ли не впервые в жизни захотелось выпить. Причем, неразбавленного.

Но здесь даже это теперь не с кем: к Жанне его уже тоже перестали пускать. А Диего еще не дошел до того, чтобы пить в одиночку.

Даже если он, пропустив роль пылкого кавалера, сразу оказался чьим-то постылым женихом.

Ясену можно понять. Не исключено, что будущего мужа она представляла светловолосым, светлоглазым... и очень крепко сложенным. Худощаво-стройный смуглый, черноглазый брюнет Диего может быть абсолютно не во вкусе юной северянки.

- Сударыня, - мужественно улыбнулся он. - Предлагаю немедленно пойти за черникой. Или за брусникой. Или за грибами. Или купаться.

- Что?

Ощущение, что огромный бурый мишка с картины поощрительно ухмыляется. Он тоже весьма одобряет грибы и ягоды.

Даже если медведи не слишком любят купание.

Бурые. Белые с еще более северного Севера относятся к проточной воде отлично. В том числе, к ледяной, на грани замерзания.

Интересно, у Всеслава есть картина еще и с белыми медведями? А в Ормхейме?

Или в соседнем Бьёрнланде? Диего бы не отказался посмотреть.

Когда удастся разобраться со змеями.

И освободиться.

Зато с Ясеной Диего выпустят из терема, змеи его забери. Подумаешь, охрана. Кому она мешает? В доме Валериана дядюшки Мальзери (змеи его забери еще раньше!) Диего вообще годами стерегли, глаз не спуская.

- Я бы предложил снежки, но даже в Словеоне в этом месяце снега еще нет, - как можно солнечнее улыбнулся Диего. - Так что придется обойтись, чем есть. Знаете, я просто мечтаю познакомиться с местными грибами и ягодами в вашем обществе. Столько здесь прожить и всё еще их толком не увидеть — это просто неприлично, вы не находите?

Глава 2

Глава вторая.

Южный Ормхейм. - Мидантия, Гелиополис.

1

Ощущение, что почерневшая от времени змея вот-вот шевельнет длинным, гибким хвостом, в прыжке развернется зубастой, ядовитой пастью и ужалит. И уже неважно, что она даже не изображена за стене лесной часовни — вырезана. На редкость искусно. И... жутко.

Просто этого не замечает ни родной отец, ни прочие собравшиеся здесь вояки. Кто постарше, кто одного поколения с Гуннором.

И ни у кого в суровых северных глазах — ни тени фанатичного безумия черных змеежрецов. Или даже пьяного угара эриковцев или гуговцев. Впрочем, как раз последние никаким змеям не посвящались. Даже Карл Полудурок не был змеепоклонником. А его дядя Гуго — даже слабоумным.

Иногда этого не требуется.

Но всё равно...

Неизвестно, кому служил этот древний культ в незапамятные времена. Наверное, Великий Змей, пожирающий свой хвост, и в самом деле заслуживал уважение предков. Чем-то.

И вряд ли — исключительно страхом. Кем-кем, а уж трусами языческие предки Гуннора и их боевые товарищи не были точно. Да и безумцев среди них не водилось, разве что берсерки. Эрик Ормхеймский — первый из них. Да и то — стал таким аккурат после того, как с черными змеежрецами стакнулся. Власть-то получил, да потерял гораздо больше.

Да и власть — потерял быстро. Вместе с жизнью. Что дохлые змеи дарят, то назад быстро заберут. Нельзя заключать сделку с нежитью — это известно всем и каждому Любая старая нянька это вложит в детскую сказку, но ведь отец слушал когда-то тех же самых ормхеймских нянек?

Может, прежде, при далеких предках, и было иначе — кто видел? Но теперь изображение гигантской черной змеи ничего, кроме ужаса и отвращения, не внушает. Гуннору.

- Когда-то было три брата, - хмуро пояснил отец. - Три храбрых правителя подлунного мира. Живых, здоровых, могучих. И змей тогда был символом силы и мудрости. Ни с какими кривыми серпами наши предки не бегали, в черные мешки не наряжались, под землей не завывали и на чужеземных языках не молились. Великого Змея просить о защите — не грех. Раз уж Творец милосердный да справедливый теперь не справляется.

Гуннор подозревал, что справедливый и милосердный Творец вряд ли занят исключительно ежеминутным созерцанием всех с белого, пушистого облачка. И если не может прийти на помощь собственным детям, то вряд ли от лени или нежелания. Не исключено, что именно сейчас он по уши занят их спасением от чего-то еще, что им не дано увидеть и осознать. Чего-то, с чем они сами уж точно бы не справились. Если что Гуннор и успел понять в этой жизни, так это, что каждому — свой бой. Только ему по силам. Чужой тебе не сдюжить.

- Творцу, может, и недосуг в нашу сторону глянуть, - будто услышал его мысли отец. - Зато старые боги наших предков завсегда к нам ближе бы. Глядишь, и сейчас скорее откликнутся. А там и у Творца до нас руки дойдут.

Гуннор не слишком жаждал спорить с отцом: однажды тот уже оказался прав. И ведь тоже тогда казалось, что это не так. Но в Лютене враги как раз сражались под знаком змеи, и это Гуннор помнит отчетливо.

На одной стороне с ним были несгибаемые справедливые монахи-михаилиты. И уж они-то точно никакие змеиные культы бы не одобрили. Хоть северные, хоть нет.

Правда, он сам призывал тогда Водана. И михаилиты даже не поморщились, признавая за соратником право на язычество.

Но Водана же — бога воинов, а не черную змею!

Гуннор — не богослов, и даже студента из него не вышло. Можно по-разному произносить молитвы. Но если откликается на них всё равно одна и те же сила, она не может быть в одном случае безумна, а в другом — нет.

Даже у древнего бога не может быть двух разных ипостасей, иначе ему просто страшновато доверять. Лично с Гуннора и безумных смертных довольно. Их хоть можно в крайнем случае убить.

Мишель Лойварэ почему-то не имеет дел с ормхеймскими партизанами, поклоняющимися Великому Змею. И не исключено, что прав именно он. Даже если теперь оказался между двух огней. А точнее — даже трех.

С одной стороны — Бьёрнланд, что успел уже открыто принять веру змеежрецов. С другой — Лютена, где один безумный король сменил другого. А тот до этого — еще двух самодуров подряд.

Сотню раз Гуннор успел порадоваться, что хоть Соланж - в теплом, надежном Тенмаре. И уж маршал Анри Тенмар-то не свихнется. Нет в нем никакой гнили и никогда не было.

Но ведь и отец — не безумен. Просто уверовал в древнего змеебога своих могучих предков на боевых драккарах.

И как бы теперь объяснить отцу, что сын должен добраться до маршала Лойварэ любой ценой? Даже через линию фронта?

Если не только Мишель Лойварэ не доверяет поклонникам Великого Орма. Они ему тоже — как-то не особенно.

2

- Этого хочет императрица-регент, - согласился Грегори, краем глаза следя за кружащей над дворцовым парком юркой залетной ласточкой. Явно с Севера. Как ее сюда занесло? - А чего хотите вы, сударыня?

Для чего-то же она рискнула, устроив эту встречу - у старого фонтана в придворцовом парке.

Вьется по бортику гибкий каменный виноград. Медленно стекает в каменную чашу вода - из кувшина изящной девушки. В ее взгляде — легкая тень любопытства. И удивления.

Каменную деву можно понять. Чего она тут только за века не наслушалась и не насмотрелась.

Зато любого, кто захочет подойти ближе, видно издали. Тщательно ухоженные дорожки парка, конечно, ведут к фонтану с четырех сторон. Но цветочный круг вокруг него - достаточно широк. И там уже нет ни деревьев, ни кустов. Только пышные цветочные клумбы. В них шпиона не укроешь. Разве что кошку.

Или змею.

- Я хочу уехать к брату, - принцесса Зоя Кантизин говорит даже тише плеска воды. - Они с Марией счастливы в Идалии. И свободны. Я тоже хочу свободы.

Возможно, Зоя сейчас даже искрення. Юлиана Кантизин честно старалась, но Грегори Ильдани так до конца и не научился понимать, когда мидантийцы лгут, а когда — нет. Будто лицо каждого из них отражено в каком-то кривом зеркале. Будто они — совсем другие. Не из этого подзвездного мира.

Взгляд Зои сейчас полон лихорадочной надежды... но та же Юлиана Кантизин сыграет такое, не напрягаясь. А ведь ей очень далеко до Валериана Мальзери и Бертольда Ревинтера — по части возраста.

- Понимаю, - вздохнул Грегори. - Но чем я могу вам помочь?

- Вы будете сопровождать нас. Не спорьте, я это знаю точно. Просто позвольте мне бежать.

Прежний Грегори согласился бы легко. Даже без раздумий.

Даже после разгрома восстания. Еще в Аравинте — да. А ведь он был тогда сверстником нынешней Юлианы Кантизин.

Прежний Грегори, еще не знавший Мэнда, гибели Кармэн Вальданэ, боя с тем подземным змеем... Проклятых Галер, на одну из которых он усадил собственную невесту. Вдобавок, беременную.

И Мидантии Грегори тоже еще не знал. Мира в кривом зазеркалье. Где всё не то, чем кажется. Или не совсем то, от чего запутаешься еще сильнее.

И уж точно не привез с собой всех, кто сопровождал на личной Проклятой Галере — уже его самого.

И что это еще за новости «вы будете нас сопровождать». Он отправится в Словеон? В гости к князю Всеславу?

Вряд ли Юлиана сошла с ума, так что это — маловероятно.

- Ваше отсутствие сразу же обнаружат. Вас будут искать — и найдут.

- Не будут. Все сделают вид, что ничего не случилось. Мы с Ириной очень похожи. Никто в Словеоне не знает, как я выгляжу.

- Вы полагаете, что стража и личный эскорт не обратят внимания на исчезновение целой принцессы? И никто не доложит о подмене императрице-регенту?

- Нет. Я поеду в паланкине под вуалью. Таковы старинные обычаи для старинных мидантийских невест. Всё уже устроено. Согласны все, кроме вас.

И императрицы-регента Юлианы, конечно.

Грегори даже чуть усмехнулся. На миг представив себе Юлиану Кантизин под скромной вуалью старинной невесты.

Ей бы это понравилось. Можно не следить за выражением лица. И обдумывать любые планы.

- А начальник стражи?

- Вы о Вольдемаре?

Даже не «графе Вольдемаре».

Дальнейший ответ даже не нужен. И без того ясно, что Вольдемар с ними в сговоре. Насколько именно и насколько с кем он в отношениях, даже уже не столь важно.

Как и то, что Вольдемар — не мидантиец. Бертольд Ревинтер тоже им никогда не был.

- Хорошо. Допустим, вы хотите сбежать к брату? А Ирина желает занять ваше место. Вы понимаете, что случится, если ее разоблачат? Я сейчас даже не о политике и не о вреде для Мидантии. Что будет с вашей подругой Ириной?

- Мы об этом думали, - во взгляде Зои явственно просияло облегчение. Будто Грегори уже согласился. - Ее некому будет там разоблачить. Никто в целом Словеоне никогда не видел ни меня, ни Ирину. А она легко поклянется на крови, что дочь моего отца, потому что это правда. Она ему действительно дочь. Внебрачная. Бастард.

- Хорошо. Что требуется лично от меня?

- Вы поможете мне сбежать, когда придет время. И я буду свободна, как птица, - теперь во взгляде Зои — тень мечтательности. И легкой зависти — в сторону парящей в небесах ласточки.

Сбежать. Может, Грегори чего-то не знает о мидантийских принцессах, но уже успел оценить: эта девушка, конечно, мидантийка. Но не императрица-регент Юлиана, не Элгэ Илладэн и не Арабелла. И уж точно — не ласточка, порхающая над дворцовым парком, потому как крыльев нет.

И никогда не была за пределами родной страны, да и там — только в столице или на загородных виллах. И собирается в одиночестве сбежать в Идалию? Без сопровождения?

Из Словеона? А дальше куда? Через Мидантию? Сначала через Эвитан? Прямо мимо всех тех банд дезертиров, что сейчас там наверняка расплодились - видимо-невидимо?