Дочь Кали

Пролог

— Ты снова дралась с мальчишками, золотце моё?

Невысокая шайраса с усталым лицом осторожно пригладила волосы дочери. Непослушные пряди тут же упрямо выбились из детских хвостиков, и женщина тихо вздохнула. Как же быстро растут дети…

Хвостик был и у самой девочки — там, где у людей начинались бы ноги, чешуя густо покрывала плотный, сильный хвост. Гладкие, чуть тёплые чешуйки переливалась в свете ламп, образуя сложный, правильный узор.

— Они первые начали дразниться! Говорят, девчонки кшатри не бывают! — Манишшаса гневно сжала маленькие костлявые кулачки. — Ш-ш-ш-с-с-с-с…

Женщина на секунду закрыла глаза, словно надеясь, что за это время успеет придумать нужные слова.

— Но ведь это правда, милая, — наконец, сказала она, отложив расчёску. — Твой брат Харшшад был избран и проходит обучение. Это великая честь. Но у нас с тобой… другая судьба.

— Нет! — Вскипев, девочка резко вскочила. — Я вырасту и докажу вам всем!

Дверь хлопнула, врезавшись в косяк с силой пушечного ядра.

Женщина вздрогнула, но не обернулась.

— Она ещё ребёнок, вырастет и забудет, — раздался за спиной низкий голос. Широкоплечий наагшайрас, её муж, осторожно обнял её за плечи.

— Не знаю… — прошептала она. — Она совсем помешалась на этом.

Глава 1. Шпионка

когда ты чего-нибудь хочешь, все силы Вселенной будто вступают в некий сговор, чтобы помочь тебе.

Книга воина света, П. Коэльо

Ну привет!

Всегда хотела так начать свой дневник. Нет, у меня были еще варианты. Например, “давным-давно, в далекой галактике”. Или “в глубокой норе жила-была…”. Но это не то. Ни в какой норе я не жила — мы ведь уже больше тысячи лет не обитаем в норах, и галактика у нас остаётся прежней. Хотя, конечно, вы вполне можете жить далеко-далеко от меня.

Давайте знакомиться. Хотя знаете, мои воображаемые читатели. Я не собираюсь публиковать этот дневник, так что вас тут нет. Но ведь как же обращаться, если не написать «Дорогой дневник!»? Нужен невидимый собеседник — так легче высказать все свои мысли, словно просто рассказываешь что-то друзьям. Хотелось бы, чтобы у меня действительно были друзья… Эти гадкие мальчишки! И тупые девчонки. Ааа, опять всё пошло не туда. Давайте сначала.

Ну, привет!

Знакомьтесь: меня зовут Маниша. Это для родителей и друзей, а полностью — Манишшаса. Мне десять лет, я ещё совсем маленькая. Мы, наги, можем прожить до двух сотен лет. Например, наш пра-прадедушка — ему уже сто девяносто, и он еле приподнимается над землей, когда ползёт по своим делам. И, кстати, он ненавидит ступеньки. Слава Индре, у нас везде пандусы!

Моя заветная мечта — стать кшатри, как мой брат Харшшад. Он старше меня на четыре года. Когда мне был всего год, его забрали учиться в клан, ведь будущих кшатри принимают в пять лет. С тех пор мы его не видим, не можем написать ему письмо и не услышим от него ни слова. «Все связи рвутся», — говорил папа. Он даже учится на другой планете, чтобы не поддаться соблазну связаться с нами.

Ну, на самом деле, это не совсем так. Правда, мы не можем напрямую общаться, но папа всегда знает, как у Харшшада дела. Ведь папа тоже был кшатри, и у него много друзей. А когда служба брата закончится, он сможет вернуться. Или, если он не пройдет обучение — но это позор.

Я считаю это несправедливым. Почему только мальчикам разрешено служить? Я же сильнее всех мальчишек моего возраста! Я даже смогла победить силача-Ашу во дворе и ябеду-Сида. К тому же, я учусь фехтованию на Аюдха катти — нашем национальном оружии. Он очень острый! Я видела, как папа им владеет, но он не разрешает мне его трогать. Папа не хочет меня учить, поэтому я смотрю уроки по голонету.

Мы с мальчишками во дворе часто играем в кшатри и мятежников. Это очень старая история, времён освоения планеты. Это, наверное, самая популярная игра у мальчишек на всей Патале. Правда, мальчишки постоянно заставляют меня изображать жену Императора, которая погибла во время восстания. А я не хочу! В прошлый раз мы даже подрались, потому что я забрала с тела Аши (он изображал Императора, подло зарубленного в спину) его клинок и убила всех нападающих. Конечно, это была всего лишь деревянная палка. Кто же нам даст настоящее боевое оружие? Но даже Аша был за такую несправедливость!

А теперь я сижу дома, меня наказали. Учусь этикету. Мама говорит, что, будучи девочкой из семьи кшатри, я должна знать и уметь больше, чтобы не позорить нашу семью. Больше других. Какая скукотища! Лучше уж я буду вести дневник.

***

Запись номер два.

Да! Мне удалось! Я нашла школу кшатри. Ну не совсем чтобы нашла… (шаркаю хвостиком). Я взломала (зачеркнуто) да нет, просто включила трекер в папином автолёте, а потом посмотрела, куда он летал. У него очень большой опыт, и папа часто проводит уроки в школе. А меня учить отказывается! Говорит, это только для мальчиков. Я потом слетала туда на рейсовом шаттле после уроков, осмотрелась. Там, конечно, охрана и камеры. Но охрана чисто символическая - из мальчишек старших курсов. На месте что-нибудь придумаю.

***На следующее утро план проникновения был готов. Приготовления были несложными. Кусок мяса в изолирующем контейнере из холодильника - надеюсь, мама не станет сильно ругаться, - да бутылочка с секретным ингредиентом. Небольшой контейнер с мясом с трудом, но поместился в моём маленьком рюкзачке.

Я оставила пару слов для мамы в голопроекторе на кухонном столе: «ушла играть, вернусь к обеду». Добравшись до места, достала мясо и щедро полила его настоем трав из домашней аптечки. На шиццы этот настой действует совсем не успокаивающе. Откуда возьмутся шиццы, вы спросите? О, это самый важный элемент моего плана. Ещё когда я следила за папой, то заметила особняк по соседству с тем зданием, в которое он входил. В небольшом уютном садике при особняке резвилась пара мелких зверьков. Забор, конечно, был вполне надёжен, да ещё и с мелкой стальной сеткой, но я вовсе не собиралась через него перелезать. Да и зачем? Зверьки, учуяв дурманящий запах, всё сделали сами. Маленький кусочек мяса, отрезанный от большого, закидываю на забор, остаток - шлёпнулся в кусты между зданиями, а я, опустив кепку на глаза, наблюдала за происходящим.

Как и ожидалось, охрана отвлеклась на драку двух шицц за кусок мяса. Пусть парни и считали себя взрослыми, но всё равно они — мальчишки. Мама говорит, некоторые мужчины до старости - мальчишки. Парни даже отползли от двери, пытаясь помочь мелким хищникам разделить добычу. Уж очень яростно те грызлись. Ха! Политое настоем трав мясо благоухало для шиццы слишком маняще, чтобы один из них мог оставить его сопернику или неожиданным новым конкурентам хоть на секунду. В результате парни обзавелись глубокими царапинами, а рукава их формы превратились в лохмотья. Вот тупицы! Как они их вообще разнимать собирались, голыми-то руками? Раньше мальчишки ещё поглядывали на дверь, а теперь думали только о том, как замаскировать неуставный вид.

Натянув кепку почти на глаза и спрятав волосы, я столкнулась с первым препятствием. Я ведь видела, как взрослые шайрасы спокойно проходят через эту дверь, но для меня она оказалась запертой!

В отчаянии я подёргала за ручку, но дверь не шелохнулась. Рядом находилась панель считывателя, но она мне была ни к чему — я ведь не ученик, не наставник и не являюсь персоналом. Панель не отреагирует на моё прикосновение. Нужен был другой план.

В порыве злости я всё же хлопнула кулаком по панели, отворачиваясь и уже собираясь уйти. Внезапно дверь щёлкнула и мягко, с шелестом сервоприводов открылась. Но почему так случилось? Если открывать запертую дверь через панель считывателя - явно нужно иметь допуск! Хм, на панели горела оранжевая полоска и какие-то буквы… А, к дэву всё! Я шмыгнула за дверь и тут же закрыла её за собой. Ого какая тяжёлая. Замок ещё раз пискнул.

Всё, я внутри.

Передо мной оказалась ещё одна стойка охраны, но пожилой шайрас, сидевший за ней, сладко дремал. Я тихо скользнула мимо него по коридору. Мужчина приподнял было голову, но увидел лишь меня в мальчишеской одежде — и его голова снова опустилась. Сразу за стойкой коридор расходился влево и вправо, и я повернула налево. Затем ещё один поворот — и я оказалась в длинном коридоре с закрытыми дверями по обе стороны.

Я услышала разговор взрослых за углом, их голоса начали приближаться. Если они увидят меня здесь, то сразу же спросят, кто я и откуда, и моментально поймут, что я не та, за кого себя выдаю. Маскарад с кепкой я бы смогла повторить лишь с полуслепым охранником на входе — с настоящими наставниками это точно не пройдет. Поэтому я скользнула как можно быстрее, толкаясь от одной двери к другой. Неожиданно одна из них поддалась. Спортивный зал. Циновки на полу, размеченный круг для поединков, стойка с деревянными мечами, утяжелители, пояса и разный прочий непонятный хлам вдоль стен. И группа учеников моего возраста, сидящих в ряд на полу и медитирующих. Повезло — с ними не было наставника. Я закрыла за собой дверь и прижала палец к губам, надеясь, что меня не выдадут.

На меня заинтересованно смотрел десяток пар глаз. — Ты кто? Я тебя не знаю, — спросил белобрысый мальчишка с короткой стрижкой. Странно, у остальных волосы длиннее. Один за другим мальчишки неспешно поднимались и подползали ко мне. — Ты новенький? Или, может, тебя перевели? Старшие группы занимаются не здесь — продолжали они. — Ага, — попыталась соврать я, понизив голос, но что-то всё равно меня выдало. Вопросы так и посыпались на меня. — Где твоя группа? Кто твой наставник? — Наставник… — в голове, как назло, не было ни одного имени, и я выпалила первое, что пришло в голову — имя отца: «наставник Харшшал». — Хмм… что-то тут не сходится. Он, конечно, проводит уроки полётов у старших учеников, но у него нет своей группы. Его палец обвиняюще уставился на меня - По-моему, ты нам врёшь!

О, луноликий Индра, почему же я не подумала заранее о более правдоподобной легенде?

– Да это же девчонка! – вдруг выкрикнул один из них. Столпившись вокруг меня, они начали толкаться и обзываться. Ну да, чего ещё ждать от мальчишек?

– Девчонка!

– Что ты тут забыла?

– Вали к мамочке!

– Надо позвать наставника!

– Сами выгоним!

***

Я сидела на полу, буквально на попе, нос чесался, и очень хотелось расплакаться. Рядом валялись моя кепка и рюкзачок. О чем я только думала? Дура! В голове вдруг всплыл рассказ папы о том, как много лет назад последние кшатри закрывали Императора своими телами – все они погибли, а потом и сам Император, но благодаря их жертве принцу удалось скрыться и привести помощь. Они знали, что погибнут, знали что врагов слишком много, многие были ранены, но никто даже и не подумал сдаться. В истории кшатри много таких героических моментов.

Мой взгляд зацепился за стойку с мечами.

Я отчаянно бросилась к ней, отталкивая двоих мальчишек на пути. Они какие-то необычно твердые и плотные – мои дворовые ребята уже разлетелись бы, как сухие листочки от порыва ветра, а эти отшатнулись скорее от неожиданности. Но, всё равно! Я уже у цели.

Шершавое дерево, из которого сделан тренировочный меч, внушал уверенность. Даже этот меч отличался от моих поделок, как настоящий Аюдха катти отличается от кухонного ножа. На нем не было изысканной резьбы – меч выглядел как грубый набросок, но вес, плотность и отполированное, блестящее деревянное лезвие ясно говорили о том, что в моих руках был настоящий тренировочный клинок, тот самый, с которым тренируются настоящие кшатри, пусть пока и совсем юные.

Старший из мальчишек презрительно посмотрел мне в глаза, сощурив их. Забавно, он пытается выглядеть как взрослый кшатри, но мне-то видно, что это был всего лишь мальчишка.

– Девчонка, иди к мамочке, в куклы играть. Ушибешься ещё – будешь плакать!

Остальные мальчишки начали противно хихикать. Я подняла меч в первой позиции, так, как видела в голонете: правая рука согнута в локте, кулак прижат к груди, клинок направлен вверх; затем вытягиваю руку вперёд, так, чтобы клинок был на уровне лба, параллельно полу, лезвием вверх, а левая рука остаётся отведённой назад. И всё бы хорошо, если бы в ту руку не хотелось ещё взять калади или дхар – первый, двухклинковый кинжал, второй – тычковый кинжал с широкой накладкой, наподобие мини-дуэльного щита. Хоть стальной наруч или ремень – но увы, чего нет, того нет.

– Ууу, девочка не только в куклы играть умеет?

Внезапно старший мальчишка одним змеиным, слитным движением выхватил свой тренировочный меч со стойки и длинным низким выпадом дотянулся до меня. Левый бок, чуть пониже спины, словно огнём загорелся – шлепок эхом отскочил от стен зала, а боль, накатив волной, заставляет мыщцы сжаться: хочется бросить меч, свернуться в клубок и тереть обожжённое место, крича от боли.

– А теперь заплачь и вали уже к мамочке, – насмешливо сказал он, закидывая меч через плечо и поворачиваясь к своим друзьям.

Для меня время будто остановилось. Игнорируя боль, я развернула торс, набирая инерцию – мой хвост, распрямляясь на ходу, совершает полный оборот и бьёт парня в хвост, точно в точке опоры, лишая его равновесия на долю секунды. Мальчик ещё успел сбросить меч с плеча и попытался парировать мой выпад, но шансов у него уже не осталось. Я целилась по его запястью. Может, это и слишком жестоко, но это моя месть за обидный удар по заднице: вскрик, хруст запястья – и меч обидика с громким деревянным стуком падает на пол.

Похватав оставшиеся мечи, мальчишки вновь обступили меня. Но теперь я была не беззащитна. Тяжесть оружия в руке придала мне уверенности. Да, вначале было страшно, да и первый пропущенный удар чуть окончательно не лишил меня веры в свои силы, но если лучший из них не смог показать ничего выдающегося, то и остальные меня не испугают. Медленно я обвела их мечом, указывая клинком на каждое лицо. Смотрю так, как запомнила из видеоуроков – не прямо, а периферийным зрением, улавливая малейшее движение. Почувствовав движение слева, резко поворачиваюсь, перевожу клинок туда, и на пару секунд все замерли.

А потом они бросились.

Но, знаете, всё получилось так просто. Время вновь словно замедлило ход: я увернулась от летящего меча, пригнулась, подправила кончиком лезвия другой клинок, позволив ему шлёпнуть по шее одного из товарищей, сделала оборот вокруг оси, пропуская ещё один клинок мимо тела, а затем ещё один, изгибаясь сразу в двух направлениях. Хорошо, что наш позвоночник, как у прародителя-змеи, настолько гибок. Сразу два удара попали вовсе не по мне, а по их собственным товарищам. Я не успевала нанести ни одного удара в ответ – всё же, это не были дворовые мальчишки. Только делала неудачные скользящие блоки, да пару раз чиркнула кому-то по ноге самым кончиком клинка, скорее случайно. Мои противники совсем не умели действовать сообща и только мешали друг другу.

Поиграем, мальчики?

Глава 2. Испытание

Новичок, твердо сознающий свои потребности, оказывается в конечном счете умнее рассеянного мудреца.

Книга воина света, П. Коэльо

Наставник бесшумно появился за спиной дремлющего ученика старших лет обучения, тот полулежал в кресле у пульта системы наблюдения…

– Так-так… сон на посту. Три наряда вне очереди на уборку санузлов!

Молодой кшатри, вскочив с кресла и вытянувшись во весь свой немалый рост, бодро доложил:

– Наставник Аарушас! За время моего дежурства происшествий не было!

Сонливость исчезла, как будто и не было двенадцати часов изматывающих тренировок и мозговыносящих теоретических занятий. Оправдываться, как подсказывал ему опыт подобных провалов, было бесполезно и, скорее, вредно.

– Ну-ну… не было, говоришь… А скажи-ка мне, курсант Ришши, что означает это предупреждение на мониторе системы безопасности и выделенная оранжевая точка на карте здания?

– Не могу знать, наставник Аарушас! Её там не было!

– Не было, говоришь… А сделаем-ка вот так… – наставник коснулся голограммы в нескольких точках, изучая бегущие по открытому виртуальному экрану строки.

– Смотри: двадцать минут назад система обнаружила нового посетителя. ДНК-сканирование подтвердило действующий допуск, однако ИИ системы безопасности выявил несоответствие ряда параметров – вес, рост, моторика, прочая биометрия. В результате он запросил уточнение у оператора. А оператор?

– Виноват, наставник Аарушас!

Но пожилой наг уже не слушал курсанта, продолжая считывать информацию с голограммы. На экране мелькали строки личного дела и фотографии, затем открылся экран с камеры наблюдения.

– Виноват-виноват… хм… но кто? Харшшал? Дочка? Как интересно… Где она? Второй фехтовальный…

Взявшись за подбородок, он небрежным движением смахнул открытые голограммы и быстро дал инструкцию:

– Виш, статус объекта – жёлтый-три, вести наблюдение, аннулировать допуск выше гостевого, код – альфа-два-двенадцать-деви, под мою ответственность.

Курсант Риши – сообщить наставнику о наказании по окончании смены. Пять нарядов вне очереди.

– Выполнено, – мягкий голос ИИ системы безопасности прозвучал одновременно с ответом курсанта: «Слушаюсь, наставник!»

И уже, удаляясь, наставник пробормотал себе под нос:

– Опять родственнички… Селективность ни к дэву, когда уже заменят это старьё?

***

Мои дела не столь хороши, как бы мне того хотелось. Болят рёбра, остро колёт в правом боку, болит локоть, пот заливает глаза, губа распухла, волосы в полном беспорядке и постоянно залезают в рот. Отплевываюсь. Отбитые ноги, к счастью, не болели — у меня же нет ног, вместо них хвост, который почти не пострадал.

Тактическая обстановка была похуже. Я прижалась к углу, а напротив меня стояли десять разъярённых мальчишек с палками. Да-да, я не оговорилась. Где тут мечи? Где красота клинка? Где выверенные движения настоящего боевого фехтования? Они держали оружие, как палки, и, похоже, собирались начать меня ими избивать. Возможно, даже хвостами.

– Хмм… – негромкий голос пожилого нага, казалось, заполнил всё помещение. Ярость, которая ещё недавно пропитала всё вокруг, внезапно улетучилась, словно не нашла для себя места в этом зале. Мне кажется, я едва моргнула, а они уже стояли, выстроившись в ряд, мечи аккуратно сложены в стойку, и даже циновки успели привести в порядок. «Хвостами, что ли», — тихо хихикнула я про себя.

– Наставник Аарушас! – громко воскликнул первый мальчишка, которого я ударила по руке (ему явно удалось сохранить эту руку, ведь он почти не участвовал в схватке). – Мы нашли шпионку! Она оделась как мальчик и пробралась к нам!

– Молодцы. Превосходно! Блестяще! Вы меня полностью… разочаровали! Что за позорище? Курсанты пятого года обучения не могут справиться с девчонкой. Будущие кшатри? От кого вы будете защищать Императора — от грудных младенцев?

Наставник не кричал, он говорил негромко, но каждое его слово, казалось, вбивалось в головы этих ребят. Я, забытая в углу, жадно наблюдала за учебным процессом, с легкой долей злорадства слушая, как он ругал этих бестолковых мальчишек.

– Виш! Режим разбора поединка!

В кругу возникли голограммы в полный рост — я и мой первый противник. Видимо, он должен был нанести тот самый первый удар, который я, к сожалению, пропустила. Воспроизведение замерло. «Виш» — очевидно, позывной искусственного интеллекта системы безопасности и обучения.

– Итак, Дар. Отличный удар, дар, просто прекрасный — скорость, техника! Но вот противник тебя приветствует. Почему ты не выказал ему уважения?

Мальчишка на секунду скривился — ну да, конечно, какое ещё уважение может быть девчонке! Впрочем, он тут же принял позу примерного отличника и начал тараторить:

– Наставник, но она же шпионка! Она могла отвлекать внимание, а её сообщник или она сама могли ждать момента, чтобы подло ударить в спину!

– Допустим… оправдание достойное, – мальчик заёрзал, ожидая подвоха, – тогда где была твоя бдительность, когда ты отвернулся от своего противника?

В этот момент голограмма ожила: мой удар хвостом — я заметила, как наставник нахмурился, — и удар в кисть, лишивший юного кшатри оружия. Сцена снова замерла: полупрозрачный меч завис в воздухе, не достигнув пола.

– Так ты бдительно поймал шпионку, разгадал её хитрый трюк с приветствием, поразил её, ммм… в ягодицу, а затем, пока она терялась от болевого шока, обезоружил и иммобилизовал её? Так?

Мальчик опустил голову.

– Нет, наставник.

– Ты понял, в чём твоя ошибка?

– Да, наставник.

– Ты действовал высокомерно, не проявил уважения к противнику и закономерно поплатился. Плохо. Фехтование — незачёт. Подготовишься и напишешь разбор этого поединка: обязательно отработай действия при потере равновесия и то, что делать при потере оружия. Удары хвостом мы с вами изучим позже. Итак, группа: какое правило было нарушено?

Мальчишки хором продолжили:

– Никогда не недооценивай противника!

– Хорошо. Идём дальше.

Голограмма вновь ожила. Наставник разбирал каждый мой удар, каждое перемещение тела, указывая курсантам на их ошибки и несогласованность действий, приводившие к тому или иному результату. Я увидела, сколько ударов я на самом деле пропустила, насколько неуклюжи были мои движения — они совсем не похожи на те, что я видела в голонете. И всё же я впитывала каждое его слово. Ведь передо мной был настоящий Наставник, настоящий кшатри. Если на секунду забыть, что я всего лишь девчонка, я оказалась именно там, где и мечтала быть. Моё сердце пело от счастья.

Но в конце концов урок закончился. Голограмма с моей фигурой, окружённой десятком мальчишек, истаяла в воздухе, и наставник произнёс:

– Урок окончен. Давайте поблагодарим нашу гостью за замечательный сегодняшний урок и отправим её домой. Манишшаса, твой отец прибыл и ждёт тебя у входа. Ришши тебя проводит.

У дверей стоял незнакомый парень, явно старше мальчишек, вдвое выше и шире — наверное, один из старших курсантов. Слова прозвучали словно холодный душ. И где-то издалека я услышала свой тихий неуверенный голос:

– Наставник Аарушас! А можно мне…

Он наклонил голову, мягко переспросил, выделяя каждое слово:

– Можно мне что?

– Можно мне… приходить сюда и учиться?

Мальчишки заулыбались, у кого-то даже вырвался смешок. Конечно, их смех ударил меня, как ледяной дождь — слёзы опять подступили к глазам, но я сжала зубы, прикусив губу, и дёрнула головой, стряхивая надоедливую прядь волос. Бровь Аарушаса взлетела, почти как стрелка, вставшая вертикально, но наставник заговорил со мной по-прежнему мягко:

– Как ты себе это представляешь, дитя? Здесь, – он обвёл рукой пространство, – учатся будущие защитники Императора. Кшатри. Подскажу тебе, если ты ещё не поняла, – сделал старик паузу, – они мальчики! У тебя же — другая судьба.

– Но почему? Почему я не могу? Это несправедливо!

Пожилой шайрас устало вздохнул:

– Так устроен этот мир, дитя. Это действительно несправедливо. Но знаешь, я дам тебе ровно один шанс. Восстановим справедливость, так сказать. Сейчас я встану в центр и завяжу глаза повязкой. У тебя будет ровно одна минута, твоя задача — коснуться меня клинком. Если не справишься — уйдёшь. Группа, внимание! У нас внеплановый урок.

Он вновь обратился ко мне:

– Готова?

– Да, наставник!

Мне нужно было собраться. Это действительно мой последний шанс. Вряд ли мне удастся ещё раз нелегально прокрасться в эту школу, а улететь на другую планету без разрешения родителей я точно не смогу. И даже если бы и разрешили — с чего бы меня пустили в другую школу? Там всё будет точно так же. Наставнику, судя по его виду, больше ста пятидесяти, а я — быстра. У него будут завязаны глаза. Да это же легкотня! Как же я ошибалась…

Над центром площадки вспыхнули огромные цифры «01:00», и начался обратный отсчёт. Не медля ни секунды, я бросилась вперёд и нанесла самый простой прямой укол.

Я много читала о фехтовании — прямой укол считался самым быстрым и эффективным ударом. Но вот я… почему-то не попала. Снова и снова я била, а наставник, казалось, оставался на месте, сдвигаясь буквально на сантиметры, и именно этого расстояния мне не хватало. Хуже того, он словно прогуливался, наклонялся или поворачивался в тот самый момент, когда я наносила удар. Скосив глаза, я заметила, что время уже «00:30», и в отчаянии решилась повторить свой трюк с хвостом. Но змей просто приподнялся на долю секунды и прищемил мой хвост своим телом. Наши массы настолько различались, что на меня словно грузовик наехал. Набрав инерцию, я уже не могла остановиться и больно шлёпнулась на пол, выронив меч.

– Сдаёшься? – его голос прозвучал прямо над моей головой, а часы показывали «00:10», «00:09», неумолимо отсчитывая последние мгновения, прежде чем меня с позором вышвырнут отсюда. Никогда! Ярость вспыхнула во мне, как пламя, и я схватила новый меч со стойки, бросившись на наставника, пытаясь сблизиться и ударить в упор. Но тот даже не пошевелился — одной своей левой рукой он крепко сжал кисть моей руки с мечом, словно зажав ту в тисках. Я не могла пошевелиться. Впрочем, это уже не имело значения. Возможно, отчаяние помогло замаскировать то, что в момент рывка мой хвост подхватил лежавший в стороне деревянный клинок. Наш хвост не предназначен для мелкой моторики — им нельзя надёжно схватить даже что-то вроде вилки или рукояти меча. Но я ещё ребёнок, и тренировалась. Я бы не смогла нанести мощный удар, даже просто взмахнуть или ткнуть, чтобы рукоять не выскользнула, но вот коснуться… коснуться я могла.

На часах застыло время: «00:03». Наставник замер. Группа затаила дыхание.

– Кто я такой, чтобы спорить с судьбой? Я дал тебе слово и сдержу его, – медленно произнёс наг, отпуская меня и убирая руки за спину. – Приходи к воротам с рассветом, тебя впустят. Если не придёшь, дорога сюда для тебя навсегда закроется. Ришши, проводи её.

Прежде чем дверь захлопнулась за мной, я услышала последние слова наставника, обращённые к группе:

– Итак, как вы видели — оружие опасно в любых руках. Всегда сохраняйте максимальную бдительность при виде оружия. Оружие ранит. Даже если оно в руках старика, женщины, ребёнка или девочки… хмм…

***

За воротами меня ждал отец. Я выходила, опустив голову, стараясь не встречаться с ним взглядом, сжимая зубы и стиснув руки в кулачки, чтобы не выдать свои эмоции ни звуком.

Папа приобнял меня и стал говорить утешающим тоном:

— Ну, не расстраивайся, золотце. Я уже всё знаю. Аарушас позвонил и сообщил, что преподаст тебе урок. Покажет, что путь кшатри не для тебя. Хочешь, научу тебя некоторым приёмам? Кшатри тебе не стать, но хоть что-то… — он аккуратно приподнял мой подбородок, заглянув мне в лицо, и осёкся на полуслове, увидев, как мои глаза сияют, словно две звёздочки.

— И-и-и-и-и-и-и! — мой визг, наверное, был слышен даже на орбите и в Красном Дворце. Я тут же прыгнула ему на руки, обвив его своим хвостом.

— Наставник согласился меня учить!

Папа закатил глаза, шумно выдохнул, почесал голову рукой и, неожиданно для меня, произнёс:

— Ладно, ладно. Ладно. Хорошо! Я устал с тобой спорить. Но маму уговаривай сама.

А вот это было нечестно, папа!

Глава 3. Путь к мечте

Чтобы мечта сделалась явью,

воля должна быть тверда и могуча,

а при достижении цели следует помнить,

что путь, ведущий к ней, в действительности,

далеко не всегда похож на тот,

что представал нашему воображению.

Книга воина света, П. Коэльо

– Ну хоть мальчики там приличные есть? Тебе кто-нибудь понравился?

– Ну маама!

– А что? Имею право спросить! Раз дочь стала такая взрослая и самостоятельная, может, уже и жениха себе нашла?

Разговор с мамой получился сложным. Сначала она категорически запретила мне куда-либо ходить. Раздела, долго охала над моими синяками, щедро обмазывая пахучей холодной мазью. Наорала на папу, что он потакает моим капризам. Плакала на кухне.

Я, конечно же, хлопнула дверью в детскую, твёрдо решив, что даже если мама не разрешит — я всё равно сбегу из дома. Но сквозь закрытую дверь было прекрасно слышно её отчаянный монолог о том, что она уже потеряла одного ребёнка и не знает, увидит ли его когда-нибудь. Что она была так счастлива, когда родилась дочь, потому что её не нужно будет отдавать из-за этих дурацких традиций. И вот опять — всё повторяется. И пусть папа не надеется на ещё одного ребёнка, её сердце в третий раз просто не вынесет.

Ну как же она не понимает? Я ведь не кукла и не питомец! Я хочу жить своей жизнью. Я не хочу сидеть в платьишке и шить там что-то — фууу, беее.

Я слышала успокаивающий бас папы, но не могла разобрать, что он говорит.

Потом меня позвали на ужин. Я осторожно вышла и села за стол. Мама даже не отправила меня перемывать руки — по её мнению, я делаю это слишком быстро.

И всё время, пока я ела, она украдкой смотрела на меня. А потом начался допрос. И какой там учитель. И какие мальчишки. И не ругаются ли они. И не ходят ли голые.

И много ещё всякой ерунды про этих дурацких мальчишек. Да сдались они мне!

После того как я пару раз крикнула ей: «Ну маама!», она замолкала минут на пять… и начинала снова. А как там кормят? А как ты будешь ходить в основную школу? А чему тебя там будут учить? А если у тебя будут синяки на лице?

Быстро доев и побросав тарелки в ультразвуковую мойку, я сбежала в свою комнату.

Немного погодя, в комнату зашёл папа. Порывшись в самом верхнем ящике, он достал какой-то свёрток тёмной ткани.

– Я уверен, наставник забыл тебе сказать. А ты и не подумала. Вот, примерь.

Я развернула свёрток и замерла в восхищении. Юбка из плотной тёмной ткани. Просторная белая рубашка. И пояс того же цвета, что и юбка. Всё — мужское, строгое, без всяких там цветочков или орнаментов. Только немного вышивки на рубашке, почти одна строчка, вертикальная.

– Это тренировочная одежда Харшшада в десять лет. Заказал копию, в компьютерах клана есть параметры. Он, конечно, побольше тебя, но должно подойти.

– Что ты там ей дал? – в комнату зашла мама. – Так, стоп. Моя дочь никуда не пойдёт в таком ужасном виде!

Папа быстренько улизнул, оставив меня наедине с мамой и самым кошмарно скучным занятием — примеркой и подгонкой одежды.

К полуночи мы закончили, и я упала на кровать, уснув, вероятно, ещё в падении.

Договор с мамой был заключён, и на вполне выгодных для меня условиях: через месяц начнутся занятия в моей обычной школе, и с утра я буду учиться там. А во второй половине дня — у Наставника.

***

Сегодня я вошла в школу кшатри абсолютно легально, пусть и одетая как мальчик. Удивительно, насколько иначе воспринимается это место, когда тебе не нужно красться по коридорам, затаив дыхание. И всё же ощущение, что я нахожусь там, где мне не место, не исчезло. Оно сидит где-то глубоко внутри, будто заноза под кожей.

Охрана провожает меня взглядами, когда я подошла к массивным дверям и положила ладонь на считыватель.

– Посетитель – Манишшаса Ран. Ученический доступ. Следуйте по указательной линии.

Дверь открылась с тихим щелчком, и передо мной на полу соткалась тонкая голубая полоска, уходящая в тот же левый коридор за угол. Всё как в прошлый раз, и всё же немного не так.

Сегодня на вахте был совсем другой шайрас. Он не дремал, как тот старый змей, а бдительно и цепко рассмотрел моё лицо. Рядом с ним мерцал голоэкран, на котором наверняка отображалось моё имя и фотография, а может, и подробный отчёт ИИ системы безопасности о моих «подвигах» вчера.

Кстати, меры безопасности явно усилены. Теперь на потолке блестели дополнительные сенсоры, а в углу, где раньше висела одна камера, сегодня их целых три. Вряд ли мне удалось бы моё проникновение, если бы вчера всё было также серьёзно.

Я остановилась у стойки, ожидая вопросов. Но мужчина лишь молча кивает, его взгляд ещё раз скольнул по моему лицу и сразу же ушёл в сторону. Он только указал мне рукой на мерцающую полоску. Свободна. Вот так просто.

И я пошла по указателю, шаг за шагом ощущая, как сердце бьётся в груди. Всё тот же левый коридор, тот же поворот за угол. Всё кажется знакомым, но сегодня каждая деталь острее, будто я смотрю на мир через линзу, где каждый звук и движение выведены на максимум.

Когда я коснулась двери тренировочного зала, голубая линия погасла. Всё. Обратного пути нет.

Внутри всё тот же десяток уже знакомых мальчишек. Они сидели на полу в ровном ряду, скрестив руки на коленях, с закрытыми глазами. Медитация. В зале было тихо, только слышно, как кто-то чуть громче выдохнул или переступил хвостом по циновке.

Я молча пристроилась в стороне от них, всей кожей чувствуя на себе их внимание, хоть глаза у мальчишек и были закрыты. В воздухе витало напряжение. Они, наверное, так же не знали, как к этому относиться. Что бы они себе ни думали, но я здесь, для того, чтобы остаться. Пусть и в чужой форме. Пусть и среди тех, кто не считает меня равной.

***

И вот, наконец, дверь бесшумно скользнула в сторону, и в зал вплыл наставник Аарушас. Его присутствие ощущается сразу, как будто воздух стал плотнее. Хвост скользит по полу с мягким шуршанием, будто тянет за собой тень. Мальчишки одновременно открыли глаза и вытянулись в ровную линию. Я тоже поднялась, стараясь не отставать.

Наставник Аарушас остановился в центре зала, в круге для спаррингов. Его взгляд медленно обвёл всех присутствующих, и в зале повисла тишина, будто воздух сам задержал дыхание.

– Доброе утро, ученики. Голос наставника звучал ровно, без единой эмоции, но в нём чувствовалась та сила, что заставляет прислушаться каждого. – Так вышло, что с нами будет учиться девочка. В связи с этим я хочу вас попросить... – он сделал паузу, и я почувствовала, как все взгляды скользнули в мою сторону, – забудьте, что она девочка. Никаких поблажек. Никаких скидок.

Слова ударили, как клинок по циновке — чётко и жёстко. Кто-то из мальчишек ухмыльнулся, но быстро вернул лицо в прежнюю, безэмоциональную маску. Наставник продолжил:

– Для новеньких повторяю правила. Команды выполняем сразу и быстро, никаких посторонних разговоров. Отвечаем только: «Да, наставник» и «Нет, наставник.» Если что-то непонятно – обращаемся ко мне фразой: «Разрешите спросить, наставник.» Всем понятно?

Мгновение тишины, и дружный, почти хором ответ: – Да, наставник.

Наставник повернулся ко мне, и я ощутила, как под этим взглядом сковывает дыхание.

– Курсант Маниша. Прежде чем мы начнём. Он смотрел прямо в глаза не мигая.

– Ты понимаешь, что тебе не стать кшатри? Что это не в моей власти. Что я даже не могу тебя научить всему тому, чему учат их. Что к моменту выпуска любой из них будет на две головы выше тебя, раз в пять сильнее и куда более выносливым?

Слова падали, как камни. Я лишь кивнула в ответ. Это было и так понятно.

Наставник нахмурился. – Я хочу, чтобы ты ответила вслух.

Сжимаю кулаки и, проглотив ком в горле, произношу: – Да, наставник.

Он кивнул, но в его взгляде появилась новая тень.

– Только Император может разрешить тебе служить как кшатри. Но почему он должен тебя выслушать? Даже твой отец не сможет обратиться к нему с такой просьбой, если бы захотел.

Я снова согласно кивнула, но тут же спохватилась, поймав строгий взгляд наставника, и быстро добавила: – Да, наставник.

Он медленно обошёл меня, словно оценивая не только тело, но и дух.

– Хм… С этим ясно. Далее. Я вижу в тебе определённый талант к фехтованию. Выучить не просто приёмы, а суть боя, понять, как правильно двигаться в поединке, всего лишь по головидео… – он сделал паузу и прищурился. – Ведь твой отец не учил тебя?

Я отрицательно качнула головой, но, заметив, как его бровь поднялась, тут же поправилась: – Нет, наставник.

– Тогда это явная предрасположенность к пути меча. Но путь к вершинам будет долгим и трудным. Будет страшно и больно, и я вовсе не шучу. Ты даже не представляешь, через что тебе придётся пройти. Ты будешь плакать. Ты будешь приходить домой в синяках. Всё твоё время будет посвящено только одному. Ты точно этого хочешь?

Он сделал паузу, позволяя его словам осесть у меня внутри.

– Не отвечай сразу. Я жду твой ответ в конце занятия.

А он умеет нагнать страху. Каждое его слово резало, как нож. Я словно наяву почувствовала все те синяки, которые он мне пообещал. Но... это же моя мечта. Как я могу от неё отказаться? Особенно сейчас, когда она так близко?

А наставник продолжал. И от его слов внутри меня что-то замерло. Вот он – путь к тому, чего я так хочу.

– Каждые три года в Империи проводится фехтовальный турнир. Победитель получает награду из рук Императора и может высказать любую просьбу. Не факт, что она будет исполнена, но Император тебя выслушает.

Он снова посмотрел на меня, и его голос стал тише, почти личным:

– Твоя задача — подготовиться и выиграть турнир. Это твой шанс. Возможно, к твоей цели есть и другие пути, но я — мастер меча. И я могу предложить тебе только этот путь.

Я буквально прыгала на хвосте, кивая так, что голова вот-вот должна была отвалиться. Я уже на всё согласна.

– А теперь перейдём, собственно, к уроку. Наставник Аарушас скользнул взглядом по нам, его голос был спокоен, но от этого слова казались ещё тяжелее. – Маниша, твой бой после нелегального проникновения в школу, должно быть, вселил в тебя некую… излишнюю уверенность в своих силах. Я бы хотел, чтобы ты кое-что поняла. Выбери себе любого противника.

Я обвела взглядом строй мальчишек. Вот он, тот противный, который первым ударил меня. Повязки на кисти нет. Видимо, не так уж сильно я его тогда зацепила. Отлично, я уже знаю, чего от него ожидать.

– Он, – киваю наставнику.

– Курсант Даршшиас, в круг! – Кандидат Манишшаса, в круг!

По пути в круг я уверенно свернула к стойке с мечами, но меня тут же остановил окрик наставника:

– Схватка без оружия!

О. А вот это неожиданно. Я дралась с мальчишками раньше, но сейчас что-то внутри сжалось. Руки и хвост внезапно стали ватными. Медленно, будто во сне, я поползла в круг, где уже тянулся, гнул шею и выворачивал руки мой соперник.

– Даршшиас, никаких ударов. Только блоки, удушающие и болевые. Маниша… без ограничений.

А вот это уже обидно. Ну в глаз-то я тебе точно засвечу. Мальчишка ухмылялся, глядя мне прямо в глаза. Как же бесит!

– Готовы? – Да, наставник, – ответили мы хором.

– Начали!

Долго думать и кружить вокруг мальчишки было для меня невыгодно. Ставка на скорость. Он не крупнее меня, вряд ли сильнее, ничего особенного. Словно молния – ну, как мне показалось – я рванулась к нему и… увидела над собой потолок.

Поскользнулась?! Я вскочила как можно быстрее и отыскала эту противную рожу совсем рядом со мной. Ага, а если так? Обманный замах правой и удар левой снизу – ай, больно! Рука угодила в блок. Да у него руки как деревяшки!

Сразу же бью правой в глаз – уворачивается. Прими свою судьбу, гадкий мальчишка! Девочек бить нельзя!

Удар. Ещё удар. Противный мальчишка всё уворачивается. А потом вдруг… заваливается в сторону всем телом. Я кинулась добить, но уф-ф-ф – мощный удар снизу выбивает опору из-под меня.

Да он же проделал мой же приём! Упал на руки и ударил хвостом, когда я потеряла равновесие. Падаю неудачно, на локоть, и тот неприятно хрустит. Как же хорошо лежать. Пол, кстати, совсем не такой жёсткий, как я думала.

– Встать! – звучит команда наставника.

Встаю-встаю. Даршшиас передо мной уже не ухмыляется. Он серьёзен и смотрит сквозь меня. А если побороться? Скольжу к нему, хватаю за руки – круговерть перед глазами. Пол. Потолок. Пол.

Бросок? Да это же обычный борцовский бросок! Когда с ногами – это был бы бросок через бедро. Самый простой! Как я на него попалась?

Лежу. Не могу встать. Локоть ноет, но хуже всего болит самолюбие. Слёзы сами наворачиваются. Я не смогла ничего ему сделать. Совсем ничего.

– Маниша, встань. В голосе наставника появились жёсткие нотки, хотя он всё так же не повышал голос. Я встаю, опустив голову, не глядя ему в глаза. Стыдно-то как.

– Разбор проводить сегодня не будем, думаю, всем понятно почему.

Понятно, конечно. Ууу, я, оказывается, совсем слабая. И плакса. Сейчас он скажет, что ошибся и отправит меня домой к маме.

– Маниша, теперь ты понимаешь, что пять лет разницы в обучении между вами – не просто звук? Ты не умеешь стоять, не умеешь дышать, тратишь слишком много энергии впустую. Ты даже меч держать не умеешь. Всё это тебе придётся наверстать. И очень быстро, иначе я в тебе разочаруюсь. До тех пор – никакого фехтования.

Ну вот. Я уже представляла, как буду махать мечом, а он… никакого фехтования! Значит, и меч в руки не возьму?

– Но урок нуждается в закреплении. Следующий – в круг!

Что? Какой ещё следующий?

– Маниша, в круг!

Мамочки.

Следующие тридцать минут – а для меня это заняло целую вечность – каждый из мальчишек, которых я вчера так весело колошматила, сегодня валял меня по полу как хотел. Я куда-то била, но никуда не попадала. Очередная боль в вывернутом суставе – и здравствуй, пол! Очень приятно, пол. До свидания, пол. Скоро увидимся, пол.

Хотя, знаете… я, кажется, поняла. Они так уборку делают. Зачем нам тряпка, если есть Маниша? Давайте ею вытрем! Отличная идея, наставник!

Мне даже показалось, что с каждым новым мальчишкой мне стало не так больно падать, а их рожи уже не казались такими противными. Скорее… сочувствующими.

Но вот – я снова встаю, ищу глазами нового противника… и не нахожу. Подняла согнутые руки в защитной стойке. Глаза ничего не видят, перед ними словно пелена. Сердце стучит, как отбойный молоток. Я жду хотя бы касания, чтобы найти соперника на ощупь, но его всё не было и не было.

И вдруг зал взорвался аплодисментами. Они что, хлопают мне?! За что?

– Думаю, на сегодня тебе достаточно. Завтра здесь же, в это же время. Приходи… или не приходи. Это и будет твой ответ на мой вопрос.

Какой ещё вопрос? А-а-а-а. В смысле, буду ли я учиться у этого садиста? Да ну нафиг. Так что, будет каждый день? Ладно, подумаю об этом завтра.

Перед ногами выспыхнула жёлтая полоска, указывающая путь наружу. Дверь зала захлопнулась, оборвав голос наставника:

– Итак, группа, продолжаем. В связи с принятием нового ученика нам придётся немного изменить программу…

Глава 4. Отчаяние

Воин света, даже на какое-то время оставшись без веры, продолжает идти вперед и в конце концов обретает утерянное.

Книга воина света, П. Коэльо

Полгода.

Вот уже полгода я прохожу через пытки, которые наставник Аарушас называет уроками. Полгода, и я даже не держала в руках тренировочный меч. В круг против всех меня тоже больше не ставили. Старикан нашёл другой способ довести меня до грани. Не знаю, какой именно грани, но я к ней была очень близка.

– Маниша, твоя сила не в мускулах, а в скорости и ловкости, – постоянно повторял этот тиран и садист. Ни разу он не повысил голос, ни разу не показал хоть тени удовольствия от моих мучений. Но, может, именно это и было страшнее всего.

В начале каждой тренировки мальчишки занимались отдельно, осваивая продвинутые техники, а я… Я осваивала правильные стойки. Просто стоять. Часами.

В самом начале наставник выдал мне странное устройство. Это была рукоять современного технологичного меча. Только рукоять. Без клинка. Лёгкая, почти игрушечная. Но когда наставник взял её в свои руки, устройство ожило. Голографический интерфейс вспыхнул в воздухе, показывая множество настроек.

– Это имитатор, – сухо сообщил наставник Аарушас. – У него много функций, но сейчас нам важна только одна.

Он что-то сделал, интерфейс исчез, и он вернул рукоять мне в руки. Ого! Ощущение, будто я держу настоящий, стальной меч. С идеальным балансом.

– Вытяни руку перед собой. Отлично. Твоя задача – удержать имитатор как можно дольше, держа руку прямо.

Только-то? Поначалу задача показалась простой. Ну, подумаешь, подержать палку в руке! Но с каждой секундой меч становился всё тяжелее. Казалось, что на него падали дополнительные сто граммов каждую минуту. Когда таймер наконец пропищал, отсчитав заданное время, я уронила гудящую руку, и она упала как плеть вдоль тела.

– Молодец. Теперь левая.

Упражнения усложнялись постоянно. Скоро я уже держала две рукояти, время увеличивалось, а вес имитации рос, словно сам меч жил своей жизнью. И стоило мне решить, что я наконец-то вошла в ритм, что-то освоив, как упражнение снова усложнялось.

Например? Мне нужно было, распрямив хвост и вытянувшись в струнку, стоять на самом его кончике. Максимально ровно удерживая тело и спину. Теперь я очень хорошо понимала фразу «хвост отваливается.» Так он никогда ещё не болел. А ведь там вообще нечему болеть! Но наставник мудрый. Наставник знает, как заставить болеть даже то, что болеть не должно. Вот же вредный старикашка!

Потом, всё с тем же имитатором в руках, мне нужно было тыкать в голографические мишени.

Сначала просто попасть. Потом на скорость. Потом на точность – строго в правильном порядке.

Потом одновременно на точность и скорость.

А потом всё то же самое, но с увеличенным весом.

После упражнений с имитатором – дыхание и медитации. Скукотища. Я позорнейшим образом уснула в первый же раз. И в первый же раз меня отчитал наставник. Так стыдно было. А мальчишки только стояли за его спиной и лыбились.

Хотя, кстати, не такие уж они и вредные оказались. Кроме Даршшиаса и ещё двоих его друзей. Они втроём – самые сильные среди этого десятка, и самые… несносные.

А после получаса медитации, дыхания или того и другого одновременно – начиналось самое любимое занятие наставника: рукопашный бой и спарринги.

Мальчишки разбирали новый приём и отрабатывали его друг на друге и на мне, а затем – в реальных условиях поединка. Мной снова протирали пол.

Однажды я не выдержала.

– Разрешите спросить, наставник! Голос дрожал, но я смотрела прямо в глаза.

Наставник Аарушас чуть наклонил голову и, как всегда, невозмутимо спросил: – Спрашивай, Маниша.

– Зачем мне рукопашный бой? Они все сильнее меня. Когда мне уже можно будет учиться фехтованию?

На мгновение мне показалось, что он усмехнулся. Или это только показалось?

– Доверься моему опыту. Это база. Твоё тело должно привыкнуть двигаться правильно. Привыкнуть к сражениям, поединкам. Вырабатывать нужные гормоны в правильное время. Привыкнуть наносить и получать удары. Однажды воин – всегда воин. С оружием или без.

Он замолчал на мгновение, как будто хотел, чтобы я осознала его слова.

– А теперь хватит болтать – в круг!

***

Как-то раз, в начале занятия, наставник ткнул меня пальцем в живот.

– Хмм… кто-то любит покушать? – произнёс он своим вечным спокойным тоном.

Ну, не то чтобы я так уж любила покушать… Но вот сладенькое… Шоколад, кексики, пирожные, тортики. Я любила всё. И ела в любых количествах. Всё равно не толстею. Что с меня взять?

Вот только у наставника было другое мнение.

С этого дня каждое занятие начиналось на 5 минут раньше, и не в зале, а в медкапсуле. Эта холодная штуковина отслеживала все мои показатели, а потом ИИ Виш с каменным спокойствием выдавал мне диету на день – строго рассчитанную по всем параметрам. Белки, жиры, углеводы. С идеальной машинной точностью. Никаких поблажек.

Но это ещё не всё. Как-то этот садист умудрился связаться с нашим домашним ИИ, и теперь обмануть его стало невозможно. Мама и папа едят вкусненькое, а мне – мясо, крупы, овощи. Здоровая пища.

Почему всё полезное такое невкусное?

И ладно бы они ели отдельно… Но нет! Мама, как мне кажется, специально готовит мои самые любимые блюда. И ест их сама, с таким видом, как будто это совсем случайно. А папу – папу она вообще с ложечки кормит. Вот вредина! – А тебе, – говорит, – нельзя.

Эх… так хочется тортика. Он мне даже снится.

Я даже поплакала немного, когда мне приснился мой день рождения. Я там ела огромный торт со взбитыми сливками. Крем так нежно таял на языке, он был таким сладким, таким воздушным… А потом я проснулась.

И разрыдалась, поняв, что это был всего лишь сон. День начинался с полезной каши. Я ела её, давясь комками, со слезами вперемешку.

Мама, конечно, пыталась подсунуть мне шоколадку – вовсе она не бессердечная – но я отказалась.

Не зря же это всё.

Да и наставник всё равно узнает.

А по дороге в школу я сильно жалела, что не взяла шоколадку.

Ну подумаешь, узнает.

Поругает, накажет.

Но шоколадка-то была бы уже съедена…

***

Постепенно наставник перезнакомил меня со всей группой, но я всё равно не всех хорошо запомнила. Некоторые лица и имена сливаются в одну серую массу, но некоторые – о, как же они запомнились.

Даршшиас. Вредный белобрысый. Этот точно врезался в память. Все зовут его просто Дар. Умник, задира и главный раздражитель в группе. Полных имён остальных я не помню, только короткие имена-прозвища. Их мы используем куда чаще, даже наставник редко обращается формально.

Митра и Варуна. Два брата-близнеца. Молчаливые, как тени. Они, кажется, выбрали себе в командиры Дара и идут за ним, куда бы он ни повёл. Что видят в нём – ума не приложу. Но всегда держатся вместе и бьются так же слаженно, как будто читают мысли друг друга.

Дадхи. Простой деревенский паренёк. Круглое, конопатое лицо, и даже короткая стрижка не может скрыть его кудрявые волосы. Всегда улыбается, в глазах – честность и простота. Но вот когда встаёт в боевую стойку… Ну, скажем так, его дружелюбие остаётся за пределами круга.

Атхи. Худющий на фоне остальных, я вначале даже подумала, что он здесь случайно. Но нет. Судя по тренировкам, он поднимает вес больше всех, кроме, пожалуй, Бали. Силён не по росту и габаритам. И терпеливый, как камень. На вид – слабак, а на деле – настоящая крепость.

Бали. Добродушный толстячок. Полная противоположность Атхи, но страшен в бою. Когда он разгоняется, остановить его может только Дар, и то – ему приходится несладко. Страшно подумать, что будет, если его разозлить. Хорошо, что мне это не удалось в первый день. Всё больше понимаю, насколько мне тогда повезло, и насколько несерьёзно они меня восприняли.

Вач. Мелкий. На голову ниже остальных, зато с языком на три головы выше. Постоянно напевает, за что регулярно получает от наставника. Тараторит, как пулемёт: там, где другим хватает одного слова, он умудряется выдать целую речь. Иногда смешно, иногда хочется заткнуть ему рот кляпом.

Мару. Удивительно неуклюжий, постоянно что-то роняет или задевает. Тоже кудрявый, как Дадхи. Но, в отличие от него, выглядит так, словно его место – перед зеркалом, а не в тренировочном зале. Красивый блондинчик с длинными локонами, которые, кажется, должны бы сводить с ума девчонок. Будь он постарше и поуверенней – точно бы заигрывал. В бою – он совсем другой. Решительный, и даже если ошибается, идёт до конца. Пару раз благодаря этому победил Дара в спарринге. Просто потому, что тот расслабился, решив, что уже победил. Наставник пытается бороться с этим чувством превосходства Дара, но, честно говоря, я пока результатов не замечаю. Куда уж противней-то?

Рама. Флегматичный. Он просто делает всё, что говорит наставник. Без споров и вопросов. В бою – словно машина: бьётся без эмоций, и именно на этом подлавливает даже Бали. Но при этом явно не спешит злить кого-то по-настоящему. Особенно Бали. Наверное, тоже понимает, чем это может закончиться.

Агни. Ещё один весельчак, настоящий напарник для Вача. Этот веселится в любом поединке, даже когда проигрывает. Бесит ужасно. Высмеивает меня, пожалуй, чаще, чем Дар, но при этом… как-то совсем необидно. С ним невозможно злиться надолго. Может, потому, что он делает это с таким весёлым блеском в глазах, что не знаешь – смеётся он над тобой или вместе с тобой.

Вот такие они есть. Каждый со своими странностями. Каждый – отдельная головная боль. Но… С каждым днём я всё лучше их узнаю́. И, может быть, они не такие уж и плохие. Кроме Дара. Дар – вредина. Это точно.

***

Я слишком рано решила, что мальчишки не такие уж и вредные. Ошибалась.

Совсем скоро мне пришлось изменить своё мнение.

Однажды утром я, как обычно, заняла позицию в тренировочном зале. Встала в стойку на хвосте, включила имитаторы. Всё как всегда. Но уже через тридцать секунд руки начали дрожать, как в первый день. Пот стекал по лицу, хвост напрягся до предела. Казалось, что мышцы вот-вот взорвутся от напряжения.

Но я не опускала руки. Из опыта я знала: если уроню – наставник добавит время и заставит повторять упражнение до тех пор, пока не выполню идеально.

И всё же… За десять секунд до конца я не выдержала. Имитаторы выскользнули из рук, и я грохнулась на пол – напряжённый хвост больше не удержал меня.

Наставник Аарушас словно телепортировался ко мне. Настолько быстро он оказался рядом, что я едва не подпрыгнула от неожиданности.

Наставник открыл голографический интерфейс, нахмурился и задумчиво пробормотал себе под нос: – Хмм… настройки сбились. Увеличивать вес в три раза тебе, пожалуй, рановато. Хватит и пятидесяти процентов.

В три раза?! Я резко подняла голову. Современные устройства довольно надёжны. Чтобы имитаторы сами по себе вышли из строя? Подозрительно.

Наставник бросил короткий взгляд на ребят, но они делали вид, что заняты своими упражнениями. Как ни в чём не бывало.

Но я уже знала. Боковым зрением я заметила знакомую белобрысую макушку. Повернувшись на секунду, я встретилась взглядом с Даршшиасом.

Он скривил свою обычную противную рожу – девчонка! – и тут же вернулся к занятиям, словно ничего не произошло.

Ага. Вот значит как.

И как будто в подтверждение моих догадок, наставник ставит меня в спарринг именно с ним. Даршшиас. Один из трёх сильнейших в группе. Никаких шансов.

Мы оказываемся в круге. Сердце стучит, как барабан. Гнев кипит внутри.

Я сжимаю зубы и шиплю сквозь них, так чтобы услышал только он: – Зачем ты испортил имитаторы?

Даршшиас даже не моргнул. Почти не понижая голоса, поганец ответил: – Не знаю, о чём ты. Руки-крюки у тебя просто.

Вот гад!

Но гнев, как оказалось, может быть отличным топливом. Сегодня мне впервые удаётся болевой захват на руку. Даршшиас скривился и едва не вскрикнул от боли.

Победа! Пусть и маленькая, но она моя.

Но радость длилась всего миг.

Даршшиас внезапно свободной рукой намотал мои волосы на кулак и резко дёрнул.

До искр из глаз. До слёз.

– А-а-а-ай! – непроизвольный крик вырвался из моего горла.

Наставник снова среагировал мгновенно. И, как всегда, совершенно неожиданно для меня.

– Маниша, подстричься и вернуться!

Что? Передо мной вспыхнула голографическая дорожка, ведущая к дверям и наружу.

В смысле – подстричься? То есть… как подстричься?

Мысли, обида, эмоции – всё это бурлило во мне, скакало обрывками, мешая сосредоточиться. А хвост… хвост сам нёс меня к двери.

Как бы случайно оказавшийся на моём пути флегматичный паренёк – Рама, да? – шепнул мне:

– Не советую спорить с наставником. Откажешься – побреет налысо. Дар сам так попал год назад. Вот теперь и бесится.

Мама… мама бы не позволила! Зачем всё это? Я же просто хотела быть кшатри, зачем забирать у меня… последнее?

Ноги так и привели меня к очередной двери, за которой оказалась роботизированная парикмахерская. Кресло, голоэкран, манипулятор с кучей поворотных насадок. Безликий, холодный зал.

Сажусь в кресло. Пальцы дрожат.

– Можно мне… покороче причёску? Посимпатичнее…

Роботизированный голос отозвался безэмоционально:

– Уставная причёска номер два. Принято.

И манипулятор пришёл в движение. Машинка жужжала, лазер щёлкал, пылесос для волос гудел, сливаясь в один сплошной треск.

Минуту спустя… из голоэкрана на меня уставился мальчишка.

Я поднесла руку к голове… к лицу. Не поняла. Почему он меня передразнивает? Кто это вообще?

Понимание молнией вспыхнуло в мозгу. Резкий выдох раздался из моей груди.

– А-а-а-а-а! Мои волосы!

Я рыдала в кресле минут десять, не меньше. Упрашивала робота вернуть всё назад. Вот дура, как бы он это сделал? Это же не салон красоты. Волосы отращивать здесь никто не будет. Это парикмахерская в школе кшатри. С чего я вообще взяла, что он умеет делать женские стрижки?

Я кричала. Трясла ручки кресла. Я же теперь уродка.

Из голоэкрана на меня смотрел натуральный мальчишка с цыплячьей шеей и оттопыренными ушами.

В себя меня привёл только вопрос робота:

– Необходима ли вам медицинская помощь, курсант?

В углу экрана появился обратный отсчёт. Я знала: как только таймер дойдёт до нуля, помощь вызовется автоматически.

Назад к дверям зала я плелась в два раза медленнее. Жалко даже, что линия указателя вспыхнула вновь. Теперь не отмазаться, что заблудилась.

Собравшись с духом, сжав плотно трясущиеся губы, я открыла дверь, ожидая взрыва хохота.

Но… Взгляды мальчишек и наставника лишь скользнули по мне. Как будто ничего не произошло.

Наставник что-то объяснял группе, и никто даже не оглянулся.

Я молча стояла у стены, вертя в руках имитаторы. Пальцы скользили по рукояткам, но я их почти не чувствовала. Словно всё это было не со мной.

Кто-то коснулся моего плеча.

Я подняла глаза. Даршшиас.

Понятно. Сейчас издеваться будет. Даже сил отвечать нет.

Но он не сказал ни слова. Просто прикрыл глаза на секунду, почти незаметно кивнул мне и крепко сжал плечо. А потом спокойно отошёл.

Это что – хвалёная мужская телепатия? Что это сейчас было-то? Это он так… извинился или что?

Ох, что же мне скажет мама…

***

Мама ругалась долго и изобретательно. Я даже заслушалась. Хотела записать некоторые обороты, но мама пообещала выпороть.

Хотя мне и само́й было не до смеха.

Смешно, правда? Избиение всеми мальчишками сразу, постоянная боль во всех мышцах, диета и отказ от сладкого, новые и новые синяки – всё это даже не поколебало моей уверенности в выбранном пути.

А волосы… Волосы – словно лишиться части себя.

Я впервые поняла, осознала, сколь многое потеряю по дороге. Волосы – это просто символ. Но символ того, что впереди ещё больше жертв. Гораздо больше.

Всю неделю я ходила на занятия словно робот. Зачем это всё? Зачем эти мучения?

Может, я просто придумала себе цель? Не факт, что я смогу.

Смогу ли чему-то научиться? Смогу ли победить? Не факт, что Император вообще выслушает мою просьбу.

А даже если и выслушает – он просто вежливо поулыбается, скажет, что я молодец, но кшатри – мальчики. Извини, девочка, ты родилась не того пола. Даст грамоту какую-нибудь и отправит домой. К мамочке.

А мне ведь ещё нужно победить, а я даже своих мальчишек победить не могу. Ни одного раза.

И когда я вообще начну заниматься с мечом? Уже столько времени прошло, а я, по словам наставника, всё ещё не готова.

По вечерам я рыдала в подушку. Иногда мне казалось, что я просто тону в этой усталости.

Я замечала: мама не спала. Она приходила после полуночи, думая, что я сплю, накрывала меня одеялом и сидела рядом. И пела колыбельные, как маленькой. Тихо-тихо, чтобы я не проснулась.

Наверное, только поэтому я и выдержала эту неделю. А потом – ещё одну.

Но однажды вечером я поняла, что больше сил продолжать у меня нет.

В тот вечер я спокойно поужинала, даже улыбалась родителям. И впервые за долгое время почувствовала, будто сняла с плеч тяжёлый груз.

Перед сном ко мне в комнату зашёл папа. Он сел рядом, положил руку мне на плечо и тихо сказал:

– Знаешь, золотце… Хочу, чтобы ты знала. Мы примем тебя любой. Мы можем ворчать, спорить с тобой, заставлять что-то делать. Но тебе не нужно нам ничего доказывать. Кшатри никогда не сдаются, да, но ты ещё и наша дочь. И всегда можешь вернуться домой. Мы тебя любим. Очень.

Я сжала его в объятьях и только часто-часто кивала в его сильных руках, не в силах произнести ни звука.

Завтра.

Завтра я скажу наставнику, что ухожу.

Глава 5. Путь меча

На каждое поражение приходится две победы.

Книга воина света, П. Коэльо

На следующее утро я чувствовала только одно – облегчение.

Я сдалась.

После всех этих мучений, боли, бессонных ночей и слёз, после борьбы с собой – решение уйти оказалось таким… простым.

Я улыбалась маме и папе за завтраком, как будто всё в порядке. Мама даже пошутила:

– Ого. Мы уже и забыли, что у нас красавица-дочка, а не унылый зомби.

Я почесала ёжик волос ладонью — да ладно, красавица. С такой-то причёской?

Сегодня я не боялась идти в школу кшатри. Не боялась, что меня выгонят. В первый раз за полгода я шла туда спокойно, с лёгким сердцем.

Это всё.

Последний день.

Не возражая, прошла медкапсулу — всё равно, это уже не имело никакого значения. Вошла в зал, встала в строй мальчишек и дождалась наставника.

Улыбаясь.

В последний раз.

Наставник Аарушас появился, как всегда, тихо и внезапно, его взгляд быстро окинул группу.

– Доброе утро, курсанты!

– Доброе утро, наставник!

Я уже открыла было рот, чтобы сообщить ему о своём решении, но не успела произнести ни слова.

– Сегодня у меня есть одно маленькое объявление. Курсант Маниша, выйти из строя.

Не поняла? Улыбка чуть померкла, но я решила сначала узнать, что хочет сообщить наставник Аарушас, прежде чем сказать ему, что я ухожу.

– Ребята, Маниша с нами уже полгода. И все эти полгода она занимается наравне с вами, мальчишками. Я сразу задал очень высокий темп, возможно… — он смущенно хмыкнул - …возможно, надеясь, что она сдастся и мы сможем честно сказать, что сделали всё, что могли.

Я застыла, пытаясь осознать услышанное.

Что?

– но Маниша смогла меня поразить. Вам всем даётся такая же нагрузка, но вы сильнее от природы, и у вас интенсивность занятий нарастала постепенно целых пять лет. Ей же пришлось окунуться целиком и сразу.

Наставник сделал паузу, его глаза на мгновение задержались на моих. Тёплый взгляд, которого я никогда раньше не видела.

– Сегодня я могу сказать, что Маниша с честью выдержала испытание, и она готова.

Готова?

– Теперь она может приступить, а остальная группа — вернуться. Вернуться к постижению пути меча. Поздравьте её, ребята.

Я стояла, ошеломлённая.

Я хотела уйти. Всё это время я думала, что проигрываю. Но оказывается… всё это было просто испытанием.

Сдайся я неделей раньше – и всё было бы кончено.

Меня окружили улыбающиеся ребята. Мне жали руки, хлопали по спине и наперебой говорили:

– Молодец, девчонка!

– Молоток!

– Ты крутая!

Подошёл и Даршшиас. Всё так же противно улыбнулся. А ему-то что надо? Но его улыбка вдруг стала простой и открытой, совершенно преобразив мальчишку. Он протянул мне руку.

– Ну что, мир?

Я улыбнулась ему в ответ и пожала протянутую руку.

– Мир.

И шепнула:

– Имей в виду — я ещё отомщу.

***

В тот же день наставник вручил мне мой личный тренировочный меч.

Настоящий. Не просто первый попавшийся, что я хватала со стойки.

– У тебя другая длина рук, другая моторика, – спокойно объяснил наставник. – Тебе нужен чуть более длинный и лёгкий клинок.

С этими словами Аарушас и вручил мне его. Он был идеален.

Золотистое дерево, простая рукоять, плавно переходящая в навершие. Почти нет гарды, лишь небольшой упор для пальцев. Клинок светлый, отполированный, плавно изгибается к кончику. Рубить им, конечно, можно, но он создан для того, чтобы колоть и резать.

Элегантный. Быстрый. Совершенный.

– Параметры клинка рассчитаны именно для тебя искусственным интеллектом, – добавил наставник.

– Не бойся сломать или испортить его. Мастерские могут изготовить таких тысячи.

Но для меня он был единственным.

Сегодня я получила ещё один подарок - моя учебная программа изменилась.

Вначале было всё то же самое — медкапсула, разминка, медитации. А вот потом…

Потом была настоящая учёба.

Голограмма проецировала стойку, а мне необходимо было в точности её воспроизвести.

Вначале — наблюдая со стороны. Затем — совмещая своё тело с голографическим силуэтом.

Освоив несколько основных стоек, я начала отшлифовывать переходы между ними. Движения казались простыми, пока я не пыталась их повторить.

– Изучение по головидео тебе знакомо, ммм? — с лёгкой усмешкой сказал наставник.

Да, знакомо.

Но это было как небо и земля.

В головидео я просто повторяла за актёрами, прокручивая нужные моменты снова и снова. Что-то просто не удавалось? Ну и ладно, я делала так, как мне удобнее. Как выяснилось, я всё делала неправильно.

Здесь же — была индивидуальная обучающая программа, учитывающая параметры моего тела, мой прогресс в обучении. Следящая за моими движениями и сообщающая об ошибках. И их было много.

Очень много.

Наставник легко разобрался с моими затруднениями.

– Маниша, хватит. Виш, на сегодня с этой частью программы всё.

Он задумчиво почесал подбородок и произнёс:

– Постоянно забываю, что ты с нами не с самого начала. В чём-то ты уже опережаешь программу, и значительно. Но не знаешь самых базовых вещей, и именно это тормозит тебя.

Он сделал паузу, давая мне осознать сказанное, а затем добавил:

– Если ты продолжишь так заниматься, то упрёшься в тупик. И что хуже, закрепишь неправильное понимание в своём теле. А исправить это будет значительно труднее.

Наставник Аарушас ещё пару секунд помедлил, а затем позвал:

– Рама!

– Да, наставник.

– Продемонстрируй Манише стойку урдхва.

Рама, как всегда флегматичный, перетёк кувырком вперёд, опёрся на руки, согнув их в локтях, вытянул тело вертикально вверх. Прогнулся в пояснице, а затем отставил хвост в сторону, вытянув его параллельно полу.

Жуть какая.

Наставник обратился ко мне:

– Это одна из базовых стоек, необходимых для того, чтобы наработать правильный мышечный каркас. Всего их десять, и мы с тобой освоим и будем практиковать все из них. Это входит в базовый курс боевого искусства шшастра.

– А теперь — попробуй-ка повторить.

Рама всё это время стоял как статуя, и, похоже, ему это не представляло никаких сложностей.

Как же он это сделал?

Кувырок вперёд, и… шлёп всем телом на пол.

Даже хвостом ударилась.

Негромкие смешки разнеслись по фехтовальному залу. В мгновение ока затихшие после окрика наставника:

– У вас свободное время появилось? Кому прибавить нагрузку?

Я же, не обращая на них внимания, пробовала снова и снова, сжав зубы — но всё время плюхалась на пол.

– Маниша, не спеши. Попробуй сначала упереться руками. Вот так, да. А теперь медленно поднимай зад вверх. Потом пробуй поднимать хвост.

С объяснениями дело пошло на лад.

Теперь в моё расписание втиснулись и эти издевательства над телом, здравым смыслом и физикой. Отняв время от отработки фехтовальных стоек.

***

Спустя ещё полгода наставник, в конце концов, разрешил мне спарринги с мальчишками. И снова начались проблемы.

Наставник всё время говорил, что у меня талант к фехтованию. Только вот схватки один на один всегда заканчивались не в мою пользу.

Наставник лишь чесал подбородок и ничего не объяснял.

Вач был быстрее. Он успевал нанести два-три удара на один мой. Атхи – сводил с ума своими каверзными движениями. Я не успевала понять, где начало атаки, а где её конец. Бали – банально был гораздо сильнее. Попытка заблокировать его рубящий удар закончилась тем, что я вывихнула кисть, а мой меч улетел куда-то в угол зала. Рама – техничнее. Каждое его движение было выверено до миллиметра. Дар... Дар был вообще всё сразу. Быстрее, сильнее и приёмов знал куда больше меня, да и всех остальных.

– Ш-ш-ш-с-с-с… – я шипела сквозь зубы, бросая клинок и разминая уставшую кисть. Очередная попытка поставить блок против Дара закончилась тем, что парень пробил его словно бумажный. Сделать что-то ещё я просто не успела.

– Объясни мне, что ты пытаешься сделать? Ты танцуешь или бьёшься? Голос наставника Аарушаса заставил меня вздрогнуть. Как он так тихо подобрался?

– Я пытаюсь использовать те приёмы, которым вы меня научили! Он просто сильнее меня. Конец фразы я уже бурчала себе под нос, а про себя думала:

«Неужели непонятно? Да у меня лучше получалось, когда я сама училась. Я же им всем накостыляла тогда. Ну, может, не всем. И не то чтобы так уж накостыляла…»

Наставник поднял бровь и спокойно произнёс:

– Сильнее, говоришь? А как ты считаешь, твои настоящие противники – они будут слабее тебя? Ммм?

Он ткнул меня в живот.

– Используй свои сильные стороны. Ловкость.

Тычок в плечо.

– Скорость.

Сухой палец наставника упёрся мне в лоб.

– Разум.

– В первую очередь ты должна использовать свой разум. Враг сильнее – опереди его. Враг быстрее – предугадай его действия. И никаких больше жёстких блоков!

Наставник повернулся к группе:

– Бали – в круг!

Значит, быстрее. Так, наставник?

Бали – сильный, но неповоротливый. Я больше не пытаюсь ловить его клинок своим. Мой меч расслабленно лежит в правой руке.

Резкий прямой выпад! Это Бали или замаскированный Вач? Почему так быстро? Я позволяю клинку скользнуть в стороне от моей головы.

Голос наставника раздаётся, как всегда, в самый неожиданный момент:

– Не отклоняйся так далеко! Зря тратишь силы и время!

Следующий рубящий удар в область шеи я пропускаю над головой. Настолько близко, что он шевелит мне волосы.

От ещё одного удара, направленного в нижнюю часть тела, я уже не могу уклониться – делаю колесо вбок, буквально касаясь хвоста руками. А не зря я учила эти дурацкие стойки!

Ага. Кажется, поняла.

– Теперь атакуй!

Бали идёт в укол из нижней стойки вверх – словно хочет наколоть меня на вертел. Я скручиваюсь влево и бью клинком поверх его руки в шею.

Эх, не дотянулась. Мне бы ещё в левую руку меч, не перекидывать же его из правой в таких случаях…

Бали прёт как танк, размахивая мечом, словно огромным топором. Я уклоняюсь, пропускаю его удары на расстоянии не более ширины клинка. Подлавливаю его на слишком широком замахе и завершаю схватку простым прямым уколом. Тем же, с которого всё началось.

– Отлично! Вач – в круг!

Ой. Этот быстрый.

Но после первой за долгое время победы я чувствовала вдохновение. Ну нет, в этот раз я не проиграю.

Вач пляшет вокруг меня. Быстрый, резкий. Я слежу за его движениями. Да, он быстр, но каждое положение тела диктует строго определённый удар.

Вот сейчас он в низкой стойке, готовится к уколу снизу вверх – но расстояние слишком велико. Вот он рядом, нависает – но для рубящего удара сверху недостаточно места.

Это обман. А вот сейчас он ударит справа – можно уклоняться.

Следом идёт его любимая связка: укол, рубящий сверху, подъём на хвосте, уход вправо и укол назад.

Очень быстро. Я могу заблокировать максимум один удар из серии. Но мне это и не нужно.

Внезапно я понимаю – я чувствую, где мой противник. Я знаю, где он будет через секунду. И всё-таки вы неправы, наставник. Это танец.

Вач выполняет серию ударов безукоризненно, очень быстро… и не попадает. Меня нет там, где он меня ждёт.

Я протанцевала с ним всю серию. Не нужно пытаться успеть за каждым движением, нужно просто скользить в такт.

Через одно движение, через два – неважно. Главное – ритм.

Вач удивлённо уставился на мой клинок, застывший у его шеи.

– Отлично! – довольно воскликнул наставник. – Митра, Варуна – в круг!

Вот теперь мне крышка. Оба немногим хуже Дара. Оба – и быстрые, и сильные.

Ну, выручай, хвост.

***

Несколько недель спустя.

Пируэт, скольжение. Правая рука с мечом летит вперёд, левая завершает восьмёрку за спиной, хвост скользит вдоль пола, разворот и мах обоими мечами, как крыльями. Невидимая мелодия несёт меня по залу. Почему учитель называет это танцульками? Это настоящий боевой танец. Танец самой смерти. Танец богини Кали.

Мальчишки медитируют у стенки в ожидании наставника и не мешают. Впрочем, они уже привыкли к моим «танцам».

– Кхм-кхм, – наставник, как всегда, появляется незаметно. – Попрошу минутку внимания, группа. Думаю, этот урок будет полезен всем.

Ребята – и я в сторонке – выстраиваются перед наставником, готовясь внимать его мудрости. Мысленно показываю ему язык, но лицо, как и у парней, изображает только вежливое внимание. Наставник слишком изобретателен в наказаниях. Брр. С него станется заставить учить дворцовый этикет и общаться на занятиях строго по протоколу, соблюдая все формальности.

– Некоторые из вас, – он даже не покосился на меня, но все и так поняли, о ком идёт речь, – считают, что бой – это танец. В этом есть доля истины. Маниша, какой у тебя любимый сериал на головидео?

Сериал? А это ещё зачем? Смущённо отвечаю:

– Лакшми — повелительница воинов.

Наставник удовлетворённо хмыкает в усы:

– Ну конечно. Виш, режим обучения, подбери нам сцену боя из упомянутого головидео. Условия – Лакшми, одна против нескольких противников, только холодное оружие.

– Выполняю.

Перед нами вспыхнули голограммы Лакшми и её противников – мужчин, столкнувшихся в неравном бою. В смысле – ну как же, их всего лишь шесть против неё. Она и пару десятков покрошила бы.

Сцена из головидео потрясала натуралистичностью: во все стороны летели отрубленные конечности, брызгала кровь. Вообще-то, мама запрещала мне его смотреть. Оно не для детей, но сцены для взрослых, со всеми этими поцелуями и прочими соплями, я перематывала.

Красавица-воительница в броне, что прикрывала лишь часть её гибкого тела, вертелась между неуклюжих противников, словно танцуя. Её мечи выписывали сложные траектории, плетя вокруг неё вихрь из стали. Отражая любые направленные в неё удары, в ответ – лишая оружия, конечностей. Иногда – жизни. С каждым побеждённым она картинно замирала, вращением клинка стряхивая капли крови. С последним, уже раненым противником, она разменялась несколькими ударами и блоками, зависла в силовом противостоянии, глядя ему в глаза, затем утекла в сторону и пронзила ему грудь. Двадцать секунд – и минус шесть противников.

Идеально!

Эту сцену я часто повторяла, когда училась самостоятельно, но раньше мне не хватало гибкости и скорости, даже на замедленном в два раза воспроизведении.

Наставник хлопнул в ладоши и произнёс:

– Достаточно!

Лакшми замерла, отставив меч в правой руке чуть позади себя.

– Ученики, назовите мне основные ошибки противников Лакшми.

Ребята неуверенно замялись.

– Атхи!

Парень бодро ответил:

– Они наносили удары по очереди, наставник.

– Верно. Каждый из них словно ждал своей очереди, чтобы нанести удар. Ещё? Вач?

– Они промахивались, наставник. Посмотрите, каждый второй удар мимо, просто для красоты, а ещё…

– Достаточно, Вач. И это тоже верно. Виш, симуляция с исправлением этих недочётов.

Фигуры противников, лежащие в живописных позах, вскочили и помчались в обратную сторону, раны зарастали, одежда принимала прежний вид, отрубленная рука подскочила с пола и приросла к телу шайраса. Да, перемотка в обратную сторону на головидео всегда выглядит забавно.

Вот они остановились в том же положении, в котором начался предыдущий показ, и бой начался снова.

Поначалу всё шло так же – первый противник получает неожиданный удар и зажимает рану рукой, остальные отшатываются, но вот дальше… Дальше Лакшми пришлось уйти в глухую оборону от града совместных ударов с трёх сторон. Спустя пару десятков секунд она уже получила несколько резаных ран, не успев вовремя заблокировать удар или увернуться. Ещё через десяток секунд её зажали в угол, а точку поставил тот самый первый раненый. Дождавшись момента, когда её меч будет скован другими клинками, он пронзил ей живот точным прямым выпадом.

– Итак, вы увидели разницу. Но это ещё не всё. Кто ещё может добавить?

Руку поднял Дар и, дождавшись кивка наставника, сказал:

– Они не координировали свои действия. Это толпа, а не слаженная группа.

– И снова верно. Хотите увидеть разницу?

Киваю вместе со всеми. Удивительно, никогда не задумывалась о реалистичности головидео, а ведь знала, что это актёры. И события – выдуманные, не настоящие. Вот глупая.

Вторая симуляция закончилась гораздо быстрее. Группа была настороже. Первый противник мог бы быть ранен, но его оттолкнул товарищ, первым заметивший опасность. Остальные немедленно отвлекли Лакшми на себя, атаковав её справа и слева, да ещё и на разных уровнях, сбив её атакующий порыв и заставив уйти в оборону. А шанса для контратаки ей уже не оставили. Каждую её атаку встречал более готовый к ней противник, а остальные били в разных плоскостях, не мешая друг другу. Словно единый организм, чувствуя, где находится и что собирается делать каждый из них.

Теперь уже три меча пронзили тело воительницы. Таймер отображал безжалостный результат – двенадцать секунд.

Поднимаю руку.

– Наставник! Но ведь один, более умелый воин, может сражаться даже со слаженной группой, не так ли?

– Может. И сейчас я покажу вам разницу между эффектностью и эффективностью. Виш, те же вводные, что и в прошлой симуляции, режим – бой с тенью. Управление персонажем Лакшми – на мне.

Вновь обратная перемотка, голограмма Лакшми облегла тело наставника, что просвечивало сквозь неё. Наставник поднял меч в атакующую позицию, и симуляция началась.

Первый противник отразил удар, сместившись назад и вправо, чем тут же воспользовался наставник, уйдя за ним и тоже вправо, лишая остальных манёвра. Всё тот же первый атаковал рубящим ударом – и забулькал пробитым горлом. Ответный выпад Аарушаса был убийственно точен.

Так и продолжалось. Наставник Аарушас перемещался вокруг, сбивая попытки атаковать слаженно, оставляя против себя только одного противника. Каждый из них по отдельности фехтовал слабее, и один за другим они падали. Те же двенадцать секунд, но результат совершенно другой.

Голограммы растаяли, и наставник продолжил урок:

– Итак, вот вам небольшая наглядная демонстрация. Красивые танцы с противником, все эти прыжки, прокруты меча, восьмёрки, развороты – действенны только с противником, что слабее вас на голову и не умеет действовать в группе. Как только вам встретится равный или слаженная группа – у вас будут проблемы. Смертельные.

Наставник говорил со всей группой, но его взгляд был направлен на меня. Эти его слова предназначались в первую очередь мне.

– Поэтому любое ваше действие должно иметь смысл. Эффективность, а не эффектность. И этому мы с вами будем учиться.

***

Спустя несколько месяцев спаррингов я уверенно справлялась один на один с любым из мальчишек. Наставник теперь ставил их по двое — трое против меня одной. Он учил их работать слаженно, а меня – сражаться одной против многих. Это было совершенно новое испытание. Одиночный бой – одно, а вот когда противников несколько… тут уже ни скорость, ни ловкость не спасут. Приходилось думать наперёд, учиться видеть не только ближайшего противника, но и чувствовать, что делают остальные. Планировать свои действия.

Дар с близнецами – лучшая группа. Они всегда побеждали. Тут без шансов. Митра и Варуна двигались как одно целое, а Дар точно знал, когда и где нанести удар. Если они не допускали глупых ошибок, мне оставалось только отбиваться до первой ошибки с моей стороны. Наставник их, конечно, хвалил за слаженность, но и ошибаться не давал. Вам не захочется узнать, что он придумает в наказание за тактические промахи, уж поверьте.

Мару с кем-то вместе – настоящий кошмар. Его защита непробиваемая, как будто дерёшься с живой стеной. Сто́ит сосредоточиться на его напарнике – Мару тут как тут, мешает добить. Не знаешь, куда деваться: через Мару не пройдёшь, напарник давит с другой стороны.

Агни – совсем другое дело. Легко ведётся на провокации. Стоит немного поддеть его, и он ломает любую группу, куда бы его ни поставили. Наставник с этим борется, но пока выходит не очень. Зато мне это на руку – если вижу Агни в паре, уже знаю, на кого давить первым. Впрочем, иногда он умудряется удивить, и тогда приходится выкручиваться.

С остальными – как повезёт. Но обычно, везёт всё-таки мне. Я учусь быстрее, чем они успевают адаптироваться к моим приёмам. Каждая схватка – как новая головоломка, и мне всё больше нравится их разгадывать.

Интересно, что ещё придумает наставник?

Глава 6. Друзья

Воин знает, что человек – это не остров. Он не может бороться в одиночку

Книга воина света, П. Коэльо

Думаете, я забыла Дару его издевательства в начале? Да как бы не так! Как говорит папа, месть – это блюдо, которое подаётся холодным. Думаю, моё блюдо остыло достаточно. А заодно и враг расслабился и потерял бдительность. А зря.

Запомнить, где мальчишки сидят, было делом несложным. Дар всегда выбирает место ближе к стене, где ему кажется, что он вне досягаемости. Ну-ну.

В ход пошла распотрошённая игрушка моего старшего брата. Какой-то робот-шагоход, который при нажатии на кнопку красиво пускал молнии в реакторе на груди, закрытом стеклом. Папа назвал эту штуковину каким-то непонятным словом… как там… трансформатор? Или резонатор? В общем, неважно. Главное, что извлечь её оказалось не так сложно, как я думала. Лишь бы только игрушка потом выглядела целой. Нужный инструмент я позаимствовала у папы в ящике.

Самым сложным было выгадать момент и подложить устройство под коврик Дара. Но и это не проблема для будущей кшатри!

Пока я занималась стойками шшастры, наставник объяснял что-то мальчишкам. Сделав вид, что расслабляю мышцы, скользнула и подложила кнопку и разрядник под коврик Дара. Ах, жаль, не увижу результат – медитации у них начинаются раньше, чем я прихожу.

Жизнь всегда преподносит сюрпризы.

– Маниша, подойди, – наставник, как всегда, появился из ниоткуда. Немедленно ползу к нему – он ждать не любит.

– Сейчас я продемонстрирую вам одно важное умение. Оно позволит вам мобилизовать все силы в нужный момент, отринуть страх и сомнения, игнорировать раны и усталость. В ваших телах сокрыты многие инстинкты и механизмы, необходимые для выживания. Научиться пробуждать их в нужный момент – наша задача... Впрочем, не надейтесь на быстрый результат.

Наставник поставил стойку для разбивания досок рукой. Вот только вместо досок закрепил армейский нагрудник. Лёгкий, но прочный – сотовый композит, металлы, керамика… да ещё и кинетический щит в нём встроен. Эта штука практически непробиваемая.

Наставник начал тянуть низкий гулкий звук – не то песню, не то слог, на одной ноте. А затем… Честно? Я не увидела движения. Он просто махнул рукой, раздался громкий треск, и в нагруднике образовалась дыра с рваными краями.

– Попробуете ударить просто так – сломаете себе все кости в руке, – буднично сообщил наставник. – И даже наша регенерация вряд ли поможет спасти руку. Поэтому сейчас все идут на коврики, начинаем медитировать и повторять за мной нужный звук. Его нужно произносить не лёгкими и связками, а вибрацией диафрагмы.

Я стояла, открыв рот. Под таким впечатлением, что совершенно забыла о том, что должно сейчас произойти. Три… два… один…

– АААЙ! – громкий щелчок разрядника и вскрик Дара прозвучали почти одновременно. Ах, как же сладка месть!

Мелкий поганец (хотя какой он мелкий – уже на голову выше меня и в два раза шире) злобно уставился на меня. Конечно, он сразу догадался, кто это сделал. А я ведь предупреждала, что отомщу. И это ещё только начало.

Наказание, впрочем, я получила в тот же день.

Наставник разобрался в ситуации мгновенно. Видимо, незаметно спросил Виша, кто подложил устройство под коврик Дара. Когда я закончила со стойками и собралась заняться фехтованием, он молча подошёл ко мне и нацепил на запястье странный браслет.

– Для мотивации – непонятно выразился он.

Поначалу я не обращала на браслет внимания и даже на какое-то время позабыла о нём. Но через десяток минут, когда я запоздала с правильным движением…

– Ш-ш-ш-с-с-с! – шиплю сквозь зубы.

Эта гадость бьёт током за ошибки! Вот гадский старикашка!

Впрочем, браслеты оказались на всей группе.

Теперь злобно на меня смотрели все мальчишки. Кроме Рамы. Ему, по-моему, вообще всё равно. Учится как заведённый, а сложностей будто не замечает.

– Ш-ш-ш-с-c-c-с, – мой способ не вскрикивать быстро освоили все, и шипение раздавалось из разных уголков зала, будто мы в террариуме.

– Надеюсь, все усвоили сегодняшний урок? – в конце занятия наставник Аарушас обвёл нас всех взглядом, задерживаясь на каждом.

И добавил уже персонально:

– Думать о последствиях – это мне.

– Быть бдительным – сказал он, повернувшись к Дару.

– Ошибка одного из вас, не замеченная другими, может сказаться на всех – это всем остальным.

На следующее утро сразу у дверей зала меня встретили Бали и Агни.

С ними я ещё не очень много общалась. Дар и двое его миньонов сидели на своём обычном месте, и только короткий взблеск глаз Дара в мою сторону давал понять, что война не окончена.

– Маниша, – Бали упёр свою огромную ладонь мне в грудь. – Ваши с Даром разборки – это ваши проблемы. Остальных не подставляй. Тебе всё понятно?

Крупный и обычно добродушный мальчишка был серьёзен. Очень серьёзен. И опасно близок к тому, чтобы разозлиться. Я кивнула ему:

– Предельно понятно.

Скользнула на своё место и… Что-то было не так.

Мокро и холодно! Кто-то налил мне ледяной воды под коврик.

– Ай, блин! – не удержалась я от вскрика. Поднялась на хвосте, а с меня стекала вода. Даже юбку намочила. Да как он его пропитал-то настолько? Ну Дар, ты у меня получишь!

И как специально, в этот момент вошёл наставник. И... сделал вид, что всё в порядке. Вот ведь гад какой! Даже слова не сказал по поводу того, что я мокрая.

Занятие прошло как обычно, а на следующее утро нас-таки ждал ответ наставника. Как всегда, ультимативный и исчерпывающий. Любит он оставлять за собой последнее слово. А ещё – всё видит и замечает. Ну, или Виш ему помогает, наставник-то уже старенький.

***

…вода холодила до костей, вымывая малейшие крупицы тепла из озябшего тела. Я стиснула зубы и медленно заскользила вдоль стены, стараясь не шуметь. Хвост работал как пружина, помогая двигаться почти бесшумно. Но каждое движение отдавалось в теле покалыванием. Странно, что в воде лёд не плавал. Да я бы даже айсбергу не удивилась, настолько вода холодная. Надо двигаться быстрее, иначе замёрзну и стану лёгкой добычей.

«Ваш враг — не только противник с клинком в руках», – всплыл в голове голос наставника Аарушаса, глухой и спокойный, как и всегда. «Ваш враг – это и ваше тело. Ваши страхи. Ваши сомнения. В этом лабиринте побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кто умнее. Тот, кто сможет лучше и быстрее адаптироваться».

Я выдохнула, стараясь успокоить сердце, которое колотилось, будто стараясь вырваться наружу. Холод забирался под кожу, тёк по венам, проникал в кости. Терпеть. Это всего лишь вода. Ледяная, да, но я должна держаться.

Сквозь мигающий свет я увидела, как узкий коридор переходит в более просторное помещение. Куча металлических ящиков образовывала что-то вроде укрытия. Хорошее место для засады. Я замедлилась, стараясь прислушиваться к каждому звуку.

«Помните, лабиринт — это не просто стены и коридоры. Это пространство, которое будет меняться. Агрессивная среда . Вода – лишь первый ваш противник».

Ну да, спасибо за напоминание, наставник. Я это уже чувствовала каждой чешуйкой на хвосте. Дрожь пробежала по спине, но я продолжила двигаться. Кажется, я слышу… всплеск воды. Где-то впереди, совсем близко.

«Победит тот, кто останется последним. Но выжить – не значит отсидеться в углу. Лабиринт не даст вам такой возможности».

В какой-то момент я зобращаю внимание на уровень воды. Он поднимается. Не так быстро, чтобы паниковать, но достаточно, чтобы понять – долго оставаться на месте не получится. Мой изначальный план отсидеться на ящиках летит к дэвам.

Я втянула воздух сквозь сжатые зубы и медленно продолжила скользить вдоль стен. Мокрые металлические панели холодят даже через ткань формы. Ладно, действуем.

Перехватив рукоять имитатора покрепче, я выдвинулась в центр помещения, держась ближе к ящикам. Мелькание света создаёт странные тени, и я не сразу заметила движение в воде впереди. Кто-то ещё здесь. Я замерла, прислушиваюсь. Тихо. Слишком тихо.

«На этом поле боя вам не помогут друзья. Каждый из вас будет проверен на прочность в одиночку. Лабиринт – это отражение вас самих».

Шорох. Слева. Я резко развернулась, но успела заметить только тень, исчезнувшую за углом. Чёрт! Кто бы это ни был, он знает, что я здесь.

Я двинулась следом за ним, стараясь не поднимать лишнего шума. Пульс стучит в ушах, сливаясь с глухими звуками капающей воды и скрипом металла.

«Враг может быть сильнее, но не позволяйте ему быть умнее. Используйте каждую мелочь — звук, свет, окружение. Ваше оружие — это не только клинок».

Выжидаю немного, но никто так и не появился. Вода теплее не станет, мне нельзя сидеть на месте.

Заглянув в следующий зал, я увидела похожую картину: те же металлические стены, те же ящики, хаотично разбросанные по углам. Разве что – дверь в наличии, но болтается полусорванная с петель.

Это похоже на внутренности брошенного транспортного корабля, дрейфующего без команды в глубинах космоса. Ещё не хватало встретить враждебную инопланетную форму жизни... Бррр, о чём я только думаю?! Надо меньше смотреть ужастиков по головидео.

Насколько больши́м может быть этот лабиринт под школой? Удивительно. Если у них есть такие комплексы под зданием… что ещё они там прячут?

Внезапно слышу бормотание справа. Я замерла прислушиваясь. Голос слабый, раздражённый:

– Вода, вода… Ненавижу воду! Почему не дым и лава, например? Или пустыня?

Агни. Конечно, это он. Его имя говорит само за себя. Мальчишки вечно подтрунивают над его неприязнью к воде. Говорят, Агни даже умываться не любит. Хотя к тропическим болотам относится сносно. Наверное, дело в температуре. Лёд и холод – явно не его стихия.

Я спряталась за ближайший ящик, затаив дыхание. Сейчас я проверю, как сильно он ненавидит воду. Осторожно высунув кончик хвоста над поверхностью, я легонько шлёпнула по воде.

Сработало. Агни моментально рванулся на звук, не угадав в нём ловушку. И зря. Я выскочила из укрытия и одним точным движением нанесла удар голографическим клинком ему в бок. Браслет на его запястье вспыхнул красным – поражение.

Клинок в его руке погас сам собой, и парень с досадой запыхтел оглядываясь.

– Ну вот. На Манишу нарвался. Теперь сидеть ждать, пока вы тут все между собой не разберётесь.

– Оттуда пришёл? – спрашиваю, указывая хвостом в сторону двери.

Он недовольно кивнул:

– Оттуда.

– Забирайся на ящики и жди, – посоветовала я. – Может, успеешь досидеть, прежде чем вода поднимется тебе до ушей.

Агни фыркнул, но кивнул:

– Спасибо, – бурчит он и направляется к груде ящиков. – Может быть, ещё поброжу…

Поброди-поброди, – думала я, уже двигаясь в другую сторону. Перпендикулярно указанному направлению. Если Агни пришёл оттуда, значит, мой следующий противник, скорее всего, в другой стороне. И лучше я найду его первой.

Другая дверь есть. Толстая, металлическая. Действительно, как на грузовом корабле. И закрытая. Я схватилась за штурвал и потянула изо всех сил. Дверь поддалась, но вместе с тем раздался такой оглушительный скрежет, что, кажется, вся школа уже поняла, где я.

К дэвам всё!

И я рванула вперёд, позабыв об осторожности, и закономерно за это мгновенно расплатилась. Удар под рёбра выбил воздух из лёгких. Рукоять имитатора выскользнула из руки и упала в воду с негромким плеском. И прежде чем я успела хоть как-то отреагировать, почувствовала, как волоски на коже встали дыбом от лёгкого электрического заряда в воздухе. Клинок противника пронёсся так близко, что я ощутила его всей кожей.

Промахнулся, червяк косорукий.

Тишина. Ни слова, ни звука. Только тихие всплески воды. Дар? Или кто-то из его близнецов? Скорее, близнецы. Эти молчуны всегда работали в паре, как одно целое. Дар бы обязательно что-нибудь съязвил.

Думаешь, ты меня так возьмёшь?

Я нырнула под возможный повторный удар и погрузилась в воду целиком. Лёгкие горят от нехватки воздуха. Хорошо, что удар в рёбра пришёлся вскользь. Больно, но терпимо.

Не в первый раз, не в последний.

Проплываю под водой так далеко, насколько мне хватило сил и дыхания. Наткнувшись на груду ящиков, хаотично сменила траекторию. Враг может быть где угодно. Вынырнув у другой стены, я со всхлипом вдохнула воздух. Времени нет. Противник где-то рядом и уже наверняка ищет меня по звуку.

Вода глушит запахи. Хорошо хоть это. Иначе у них было бы слишком большое преимущество передо мной – у мужчин-шайрасов обоняние куда лучше моего. Даже если они ещё совсем мелкие. Наставник в своём стиле: и наказал, и уравнял шансы.

***

В этом зале было куда темней, чем в предыдущих. Ни один светильник не работал, и лишь слабый свет, доносящийся из приоткрытой двери, слегка рассеивал густую темноту. Я задержалась на мгновение у стены, чтобы запомнить маршрут обратно между огромных коробок и стеллажей. Влево, два ящика прямо, ещё раз влево, вправо, потом прямо – и я должна увидеть дверь.

Противник ошибся. На его месте я бы плотно закрыла дверь и забрала оставленный мною имитатор. А потом – ловила добычу в темноте, полагаясь на звук и запах. Впрочем, если он здесь, значит, у меня ещё был шанс.

Не теряя ни секунды, нырнула в воду и заскользила по намеченному маршруту. Влево, два прямо… потом налево или направо? Ой… Мне показалось, или мой хвост только что коснулся чего-то живого?

Мгновенная догадка молнией пронзила меня. Хвост! Меня догоняют.

Значит, направо. Вот и дверь. Сердце бешено стучит в груди, но я не позволила себе ни малейшей передышки. У двери, не выныривая, я нащупала рукой дно, лихорадочно зашарив вокруг, цепляясь за любую деталь. Да! Удача. Вот он, мой имитатор.

Ну теперь поговорим по-другому.

Медленно, не спеша, встала, держа клинок в готовности. И почти сразу поняла, что сделала ошибку. Меч противника сорвался в рубящем ударе прямо на мою шею. Я успела ускользнуть в самый последний момент, уклоняясь от удара так резко, что вода брызнула в разные стороны.

Вот поганец, почти перехитрил.

Впервые за всё время испытания раздался голос:

– Удачно я тебя просчитал. Так и думал, что ты вернёшься назад. Извини за удар, думал, кто-то из парней.

Рама. Конечно. Кто же ещё?

Не тратя время на разговоры, махнула мечом в сторону голоса, но почувствовала лишь, как клинок разрезает воздух. Мимо. Не вижу ничего. Он-то стоял в стороне от двери, в глубине зала, спрятавшись в темноте, а я – как на ладони, освещённая слабым светом от коридора.

Ну ладно, поиграем и так.

Его новый удар – колющий – полетел мне прямо в грудь, но я успела уйти вверх, вытянувшись на хвосте и изогнувшись. В ответ бью рубящим движением туда, где начиналось слабое свечение голографического клинка. И тоже промахнулась. Ужасно неудобные штуки эти имитаторы. Нельзя толком блокировать, фехтовать как с настоящим мечом не выходит. Один пропущенный удар – и игра окончена.

Было бы здорово, если бы они светились поярче, гудели и сталкивались. Как же красиво бы смотрелся такой бой! Хотя... Наставник бы точно не одобрил.

Хихикнула, представив его недовольное лицо, и тут же одёрнула себя. Ай, о чём я вообще думаю в такой момент?

Ого! Оказывается, пока я здесь мечтала о светящихся мечах и красочных дуэлях, моё тело само реагировало. Уклоняясь от вспышек света, чувствуя каждое движение Рамы я била в ответ.

Рама – неудобный противник. На провокации не ведётся, ошибки запоминает и не повторяет. Но он слишком уверен в себе. И это — его слабость.

Наконец, ловлю его на слишком глубоком выпаде. Изогнув тело вокруг его клинка, словно обтекая его, я резким движением нанесла ответный удар вразрез.

Клинок Рамы погас. Победа.

– Иди поищи Агни в соседнем зале. Он там один бродит, холодную воду проклинает, – шепнула я ему, переводя дыхание.

Рама кивнул, на его лице появилась тень уважения.

– Ты в порядке, Маниша?

Я машинально потёрла ушибленную грудь.

– Да, всё нормально.

Я ещё побродила какое-то время по залам в темноте. Вода поднималась всё быстрее. Чтобы удержать голову над поверхностью, приходилось либо плыть, либо балансировать на хвосте, вытягиваясь почти на самом кончике. Холод пытался прицепиться к телу, но я уже не чувствовала его – азарт охоты охватил меня целиком.

Вдруг до меня донеслись странные всхлипы и плеск. Ловушка? Сердце замерло на мгновение, но азарт толкнул вперёд. Кто-то надеялся отсидеться на ящиках? Как глупо. Это же так весело – искать противников, подкарауливать. Побеждать!

Но веселье оборвалось в одно мгновение. В очередной вспышке мигающего света я заметила фигуру мальчишки, отчаянно барахтающегося в воде. Он задирал голову, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха, одна рука безвольно болталась в воде. Секунда – и до меня дошло, что он тонет.

Мару. Вечно он влипает в… во всякое!

Где же чёртовы наблюдатели? Разве за нами никто не следит?!

Бежать за помощью? Некогда.

– Агни! Рама! На помощь! – закричала я изо всех сил, надеясь, что хоть кто-то из ребят услышит.

Бросила рукоять имитатора – к чёрту это состязание! – и бросилась к Мару. Подхватываю подмышки и пытаюсь поднять на поверхность, но что-то держало его внизу. Он только стонал, уже не в силах говорить.

Тогда я нырнула глубже. Света почти не было, но я нащупала причину – пара ящиков сдвинулись и придавили ему хвост. Я попробовала приподнять ящик. Тяжёлый. Слишком тяжёлый. Руки лишь скользят по металлу, моих усилий было явно недостаточно. Ящик едва шелохнулся, но этого мало. Капкан не отпускал Мару.

Вынырнула, хватая ртом воздух.

– Маниша… уходи… Плыви на выход, приведи помощь… – слышу едва слышный шёпот Мару, сквозь всхлипы. Его мокрые кудри прилипли к лицу, глаза были полны отчаяния. Ему не выбраться самому.

– Нет! – крикнула я, поддерживая его тело над водой. – Надо просто немного сдвинуть этот дэвов ящик!

Я знала, что времени почти не осталось. Вода неумолимо поднималась. Каждый вдох давался мальчишке всё тяжелее. Совсем скоро вода окончательно его накроет. Сердце опять колотилось в груди, как бешеное.

– Рама! Агни! Где вы там?! – отчаянно закричала я, уже почти потеряв надежду.

Вдруг рядом всплыл Рама. Без лишних слов он мощными гребками подплыл прямо к нам. Через секунду к нам присоединился и Агни.

– Что случилось? – Агни запыхался, белки его глаз словно сверкали в темноте.

– Ящик придавил ему хвост. Я не справлюсь одна. – ответила, не глядя на них.

Рама кивнул.

– На счёт три.

Мы нырнули. Я упёрлась плечом в ящик, Агни с другой стороны попытался подсунуть хвост, чтобы создать рычаг. Рама, словно стальной трос, упёрся всем телом, используя свою силу и вес. Мы начали отчаянно давить.

Ящик не сдвинулся.

Воздуха катастрофически не хватало, лёгкие горели от недостатка кислорода. В голове пронеслась предательская мысль: мы не успеем.

Вынырнули, хватая ртом воздух, но Рама тут же крикнул:

– Ещё раз!

И мы нырнули снова. В этот раз Рама сменил тактику: он зафиксировал один угол ящика, чтобы тот не скользил обратно. Агни стиснул зубы, упираясь хвостом, а я потянула на себя Мару, изо всех сил цепляясь за его плечи.

Получилось!

Едва не утонувший мальчишка вырвался из-под ящиков как пробка из бутылки, отчаянно хватаясь за меня. На поверхности он начал судорожно кашлять, глотая воздух.

– Держи его! – крикнул мне Рама, оставаясь в воде, чтобы удерживать ящики на месте и не дать им снова придавить кого-то.

Агни помог мне вытянуть Мару на импровизированный островок из ящиков. Руки дрожат, дыхание сбито, но он жив. Мы спасли его.

– Маниша… – выдохнул Мару, едва дыша. – Спасибо…

Я отмахнулась, пытаясь скрыть слёзы облегчения.

– Я тебя сейчас сама утоплю, понял? – ответила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Идиот! А если бы я не услышала?

Остальные ребята начали подтягиваться к нам один за другим. Видимо, шли на наши крики. Один за другим мальчишки выбирались из тёмных уголков, собираясь на нашем клочке сухих ящиков. Последним к нам забрался Даршшиас. Он коротко кивнул всем собравшимся.

И тогда до меня дошло: я же последняя, кто остался непобеждённым!

– А почему испытание не закончилось? – спросила у мальчишек, оглядывая их. Они только пожимали плечами, явно не понимая, в чём дело. Но мне всё стало ясно, едва я заметила у Даршшиаса в руках включённый клинок. У остальных имитаторы давно погасли.

– Дар, ткни меня клинком. – спокойно сказала я, глядя ему прямо в глаза.

Мальчишка, вздрогнув при звуке своего имени, ошарашенно уставился на меня, будто я предложила ему прыгнуть в космос без скафандра.

– Я не проиграла, просто бросила имитатор. – продолжила, чувствуя, как во мне поднимается раздражение. – Мару тащить одной рукой у меня силёнок не хватило бы.

Дар покачал головой, всё ещё не опуская меча.

– Так будет нечестно. – тихо ответил он.

И я яростно зашипела, будто сбрасывая с себя остатки холода и усталости:

– Предлагаешь мне с-с-с-плавать за мечом обратно? – хвост злобно зашлёпал по воде, а я почти перешла на одни только свист и шипение. – А потом чес-с-с-тно с-с-с тобой с-с-с-разиться? Мару ранен, ему нужна помощь! Немедленно! – и я сделала шаг вперёд, указывая на его меч. – Возьми меч и сделай уже то, что должен.

Дар промолчал, но в его глазах что-то изменилось. Он сделал шаг вперёд и отсалютовал мне мечом, прижав рукоять к груди, а потом подняв её над головой. В этот момент все мальчишки, кроме Мару, выпрямились словно по команде и посмотрели на нас. И я поняла – это не просто жест. Это – признание.

Дар почти нежно коснулся меня клинком в коротком, без замаха, выпаде. Вспыхнул яркий свет, ослепив нас на мгновение. Вода начала уходить с огромной скоростью, образуя водовороты у решёток в стенах. Лабиринт ожил, звуки заработавших механизмов разнеслись эхом по всем закоулкам, а тяжёлая дверь у дальней стены немедленно распахнулась.

Через мгновение к нам уже мчались целители с носилками. Они осторожно подхватили Мару, проверяя его состояние, подключая разнообразные датчики. Мару устало улыбнулся нам, когда его уносили, а мы с парнями остались сидеть на ящиках, молча. Слова были сейчас ни к чему.

И больше не будет обидных розыгрышей.

Когда наставник Аарушас, наконец, появился рядом с нами, его взгляд был строг, но в нём сквозило одобрение.

– Полагаю, вы все сегодня узнали много нового, хмм? – тихо произнёс он, обводя нас взглядом. – На сегодня все уроки окончены. – он сделал паузу, позволяя своим словам повиснуть в воздухе. – Обдумайте всё, что сегодня произошло. Разбор проведём завтра, когда придёт Маниша.

***

В раздевалке я побросала холодные и мокрые вещи как есть, комком в рюкзак, и помчалась домой. Сегодня обычную школу пришлось прогулять, но завтра утром – мне придётся там появиться. Первым уроком математика – терпеть её не могу. И галактическая история. Все эти даты, кто когда что заселил, колонизировал, завоевал и прочая муть. Зачем мне всё это запоминать, когда всё есть в компьютере? Искусственный интеллект вообще можно в свободной форме спросить, и он ответит – подробно и со всеми деталями. Нет, настоящая учёба у меня только во второй половине дня.

Вернувшись домой, я крикнула:

– Мама, я дома! Посуши, пожалуйста, мне форму на завтрашнюю тренировку!

И быстрее нырнула в свою комнату, растягиваясь вялым червяком, свесив все конечности с кровати. Ах, как хорошо дома!

Что-то брякнуло в коридоре. Затем в дверь медленно вплыла мама с большими глазами. В руках она держала большой мокрый и грязный комок, который когда-то был моей тренировочной формой. Обманчиво ласковым голоском она протянула:

– Доча, а это что?

Невинно хлопаю глазками, как глупая кукла. Ну такая, переворачиваешь – глазки закрываются. Может, прокатит?

– Форма. Она немного промокла и испачкалась на занятии. – и глазками, глазками хлоп-хлоп.

– Ооо мера мазак ма уда наа, Манишшаса!

Ууу, какая мама в гневе страшная. Не делаю я из неё дуру. Ну разве что немножко. И зачем сразу ругаться на непонятном?

– Ну мааам. Обычная тренировка. За нами наблюдали, и сразу же вытащили. Ну что со мной случится? – я быстро вскочила с кровати и обняла её. – Ну не сердись, мам.

Мама обняла меня одной рукой в ответ и сразу сдулась, как будто из неё воздух выпустили.

– Ох, горе ты моё. И зачем я только всё это безобразие разрешила?

Потрепав меня по голове, она уползла из комнаты, по дороге продолжая бурчать себе под нос:

– Эти тряпки теперь только в утилизатор, проще новую форму заказать. И куда только делась та милая девочка, похожая на змейку-принцессу из сказки? Стрижка как у мальчишки, не учится, дерётся, доводит родителей. Эта девочка поломалась, выдайте мне новую!

Глава 7. Подготовка

Воин знает, что не лишен слабостей и недостатков. Но знает также и то, что не может расти в одиночку и удалиться от своих товарищей.

Книга воина света, П. Коэльо

Со всеми этими приключениями я совсем забыла об обычной школе. Ну, не то чтобы прямо совсем-совсем — я туда всё-таки ходила. С утра, сонная, волоча хвост по коридорам, таскала учебники, отвечала на вопросы нашей классной змеищи… ну, учительницы. Она у нас злющая, как шицца на голодной диете, и вечно цепляется к мелочам. Подумаешь, забыла решить домашку по галактической истории! Как будто мне в жизни пригодится, кто там колонизировал третью луну у Варджаса.

Но даже когда она злобно щурила глаза и шипела мои оценки в журнал, мне было всё равно. Потому что все эти уроки были… ну, не настоящими. Это было как играть пластиковым мечом из магазина игрушек после того, как подержал в руках настоящий клинок. Я знала, где моя настоящая жизнь. Вся моя душа рвалась туда, обратно, в школу кшатри, к друзьям, к мечу, к испытаниям, где каждая капля пота имела смысл. Здесь же всё казалось скучным и ненастоящим.

Прошло уже два года. Два года, как я стала заниматься у наставника Аарушаса. В обычной школе — остался ещё год до окончания начальной.

Мама говорит, что в средней и старшей школе уроки будут сложнее, и мне будет трудно совмещать обычную учёбу с тренировками. Ха! Она, конечно, преувеличивает. Да и до этого ещё далеко. Я обязательно что-нибудь придумаю.

Бывало, я не могла ответить на какой-то вопрос. Ну, честно, мне просто лень было напрягаться. Зачем тратить время на какие-то там даты и формулы, когда я знаю, как выбить меч из рук противника одним точным ударом? Когда кто-нибудь спрашивал меня о гравитационных взаимодействиях или политических альянсах Империи, я просто бурчала:

– Не знаю.

Иногда я видела, как учительница раздражённо шевелит хвостом, готовая вцепиться в меня с очередной нотацией. Это могло привести к неприятностям, но, честно говоря, мне всё сходило с рук. Мама говорила, что учителя снисходительны, потому что знают, кто мой отец. Но я-то знала правду: они просто боялись, что я могу грохнуть учебником по голове любого, кто слишком сильно на меня надавит. Ха, да ладно, я же девочка. Вроде бы.

Всё это было неважно. Совсем неважно. Ведь через год начинался первый турнир. Я жила в предвкушении. Я была готова выиграть его. Ну, по крайней мере, так мне тогда казалось. Дурёха мелкая. Я тогда совсем не думала о своих будущих соперниках. Они-то не сидели на скучных уроках и не мучились с контрольными по арифметике. Они тренировались. И, может быть, куда больше, чем я.

***

Где-то в недрах школы кшатри, скрытой от посторонних глаз и лишних ушей, находилась небольшая, полутёмная комната отдыха. Тяжёлые стены из металлических панелей поглощали любые звуки, создавая уютное, почти камерное пространство. Два немолодых шайраса неспешно беседовали, сидя на своих хвостах в позе полного расслабления. Воздух наполняли лёгкие ароматы травяного чая и едва уловимый запах металла от оружия, висящего на стенах.

– Всё балуешься, старый змей? Экспериментируешь, – с лёгкой насмешкой начал один из них, наставник Калишас, поправляя складки своей строгой формы. Его глаза сверкнули интересом. – Слухи-то ходят. Странные слухи.

– О чём это ты, наставник Калишас? – спокойно отозвался Аарушас, потягивая свой чай и не отрывая взгляда от мерцающего голографического экрана.

– О девчонке, что ты взял в обучение. Кшатри ей не быть, ты же в курсе? А если слухи достигнут нежелательных ушей, Император может выразить нам своё… неудовольствие.

Аарушас хмыкнул, задумчиво глядя в кружку. Тишина повисла в комнате, словно они оба проверяли, не подслушивает ли кто-то их разговор. Наконец, он медленно произнёс:

– Ах, ты об этом…

Он сделал паузу, а затем, с лёгкой усмешкой, активировал интерфейс голопроектора. Вспыхнувшие голограммы наполнили комнату мягким голубоватым светом.

– Виш, выведи график прогресса личных навыков моей группы. Выдели точку начала обучения Манишшасы. Теперь интерполируй возможный результат без неё.

В центре комнаты появились полупрозрачные линии и кривые, динамично меняясь по мере выполнения команды. Калишас склонился вперёд, разглядывая данные с возрастающим интересом.

– Действительно… В среднем двенадцать процентов прироста. Максимум – двадцать пять, – он прищурился. – Чем объясняешь?

Аарушас ответил без спешки, будто знал, что коллега уже начал понимать:

– По моему мнению, наличие девочки стимулирует их расти быстрее. Они не могут позволить себе быть хуже. Тем более что она очень талантлива в фехтовании, и парням есть куда стремиться. По другим дисциплинам прогресс чуть хуже, но разница всё равно заметна.

Калишас кивнул, но не успокоился.

– А что насчёт групповых результатов? Она их не ссорит? Группа должна быть как единое целое, ты ведь знаешь.

Аарушас лишь слегка улыбнулся уголком рта и махнул рукой в сторону интерфейса:

– Взгляни сам. Виш, покажи графики прогресса в групповых дисциплинах.

Голограмма изменилась, на экране вспыхнули новые кривые. Глаза Калишаса расширились, когда он увидел цифры.

– Сколько-сколько? Почти пятьдесят процентов?! – старый наставник поцокал языком и покачал головой в изумлении. – Любопытно как.

Он замолчал на несколько секунд, а затем, с шутливой усмешкой, добавил:

– А где бы нам взять ещё таких девчонок?

Раздался тихий смех, который, казалось, эхом отразился от холодных металлических стен. Похлопав друг друга по плечам, наставники разошлись каждый к своей группе, размышляя о чём-то своём.

***

Наставник неспешно скользил перед нами, его хвост чертил узоры на гладком полу зала. Мы сидели полукругом, ровно, выпрямившись, как и полагается будущим воинам. Никто не шевелился – когда старый змей говорит, даже воздух замирает.

– Традиция проводить турнир лучших мечников уходит корнями в глубокую древность, – начал он, его голос эхом отражался от стен. – Осенью, через месяц после праздника урожая, мы отмечаем ещё один праздник – день победы добра над злом, Вишшая-дашами. Весь месяц искуснейшие бойцы сражаются, чтобы в Вишшая-дашами двое сильнейших сошлись в символической битве добра со злом.

«Ага,» – думаю про себя со смешком. «Кто победил, тот и добрый.» Интересно, наставник сам в это верит?

– К настоящему времени турнир приобрёл некоторые отличия. Теперь он разделён на детский и взрослый. Мальчики и юноши от тринадцати до двадцати одного года состязаются отдельно. Более того, детский турнир также делится на две возрастные группы – младшую и старшую. Главный приз достаётся старшему победителю, но младший чемпион при желании может бросить вызов старшему.

Интересно, а если младший победит старшего? – мелькает мысль. Будет двойной праздник добра над злом?

– Детский турнир появился не так давно, всего лишь несколько столетий назад, чтобы поощрить воинский дух в достойных юношах. С тех же пор существует обычай – победителя поздравляет лично Император.

Император! Сердце забилось чаще. Вот он, мой шанс. Я должна туда попасть.

– Взрослые сражаются отдельно, без разделения по возрасту, росту или весу. Побеждает сильнейший воин. Традиционно в турнире принимают участие дети из воинской касты, а также аристократия. Что зачастую – одно и то же. Но ограничений на участие нет. Будь ты хоть сын торговца – если покажешь достойные результаты, можешь рассчитывать на хорошую карьеру в армии.

Наставник сделал паузу, его взгляд скользнул по нашей группе.

– Однако традиционно кшатри участия не принимают.

Ну конечно, – мысленно фыркаю. – Настоящие воины не играют в эти игры.

Когда наставник отправил мальчишек разминаться, он позвал меня к себе. Я скользнула ближе, уже догадываясь, что разговор будет не о тренировках.

– Маниша, есть пара сложностей с твоим участием, – начал он, поглядывая на меня из-под нахмуренных бровей.

Я уже открыла рот возразить, но он поднял палец, предупреждая меня:

– Решаемых, – повторил наставник с нажимом. – Но всё же сложностей.

Наставник медленно заскользил по залу, задумчиво поглаживая бороду.

– Не уверен, что девчонке разрешат участвовать, – признался он наконец. – Могут продавить изменения в регламент или просто отказать. Судьям всё равно придётся сказать, но другие участники знать не должны. Особенно их родители.

Ах вот как… Сердце сжалось. Наставник осмотрел меня с ног до головы и удовлетворённо кивнул своим мыслям.

– В этой одежде и с такой причёской ты вполне сойдёшь за мальчика. Мелкого, но подозрений ты не вызовешь. Тебя могли бы узнать по запаху, но вряд ли кто-то будет специально искать отличия, а в твоём возрасте они пока невелики.

«Да-да, наставник, я знаю» – мысленно опять фыркаю. Я в курсе про половое созревание, и про гормоны, и феромоны, и все эти пестики с тычинками. Мама мне и книжку специальную дала, и лекцию прочитала, как будто я не догадалась бы сама. Когда моё тело начнёт становиться взрослым, мой запах сильно изменится. Чтобы мужчина-шайрас мог найти себе пару. В моём лице. Найдёт по бубенчикам, конечно.

Мысленно скривилась. «Нужны мне эти мальчишки! От них одни проблемы.»

– Нужно будет выбрать тебе псевдоним. Регламентом это не запрещено. Иногда дети аристократов скрывают своё настоящее имя. Это бывает нечасто, но прецеденты были.

Я не задумывалась. Ответ пришёл сам собой:

– Нишшас, наставник.

Наставник опять удовлетворённо кивнул.

– Хорошее имя.

Затем повернулся к группе и громко произнёс:

– А теперь продолжим урок.

***

– Сегодня мы разберём несколько основных принципов боевого искусства шшастры, – начал наставник, его голос эхом отражался от стен. – По сути, их всего два. Кто ответит мне, каков первый принцип?

– Сила и скорость, наставник, – прогудел Бали, расправляя свои мощные плечи.

– Верно, – кивнул Аарушас. – Наноси свой удар как можно быстрее и во всю силу.

Он сделал паузу, словно давая нам время осознать сказанное, затем продолжил:

– Второй принцип – непрерывность. Каждое движение должно проистекать из предыдущего. Атака – из защиты. Защита – из атаки.

Я тяну руку, не в силах сдержать вопрос, который давно вертелся у меня в голове:

– Наставник! Но как же так? Вы ведь сами говорили, что круговые движения неэффективны. Большая траектория меча занимает больше времени и от неё легче защититься?

Наставник улыбнулся уголком губ, словно ожидая этого вопроса.

– Хороший вопрос, Маниша. И да, и нет. Что есть скорость в бою? – Он поднял палец, словно подчеркивая важность своих слов. – Это множество движений, между которыми нет пауз. Ваша эффективность – в непрерывности. Ваши удары должны быть слитными, каждое движение должно служить сразу нескольким целям. Поражать нескольких врагов или служить и блоком, и атакой одновременно.

Он сделал шаг в сторону продолжая:

– И самое важное: не загоняйте себя в тупик. Как в игре чатуранга – оставляйте себе варианты для развития движения. Не вкладывайтесь в удар так, что окажетесь в результате открыты.

Наставник хлопнул в ладоши, словно поставив на этом точку.

– С теорией закончили, теперь практика. Разбейтесь на пары, возьмите тренировочные мечи. Я покажу вам, с чего начать.

***

Дар всё ещё немного сторонился меня после урока на выживание. В пару ко мне встал Атхи. Молчун, как и всегда, но сегодня это было только на пользу. Его чуть более длинные руки и ноги позволяли лучше разглядеть траекторию движений, что было очень полезно для сегодняшнего урока.

Мы вытянули клинки и прижали их друг к другу, начиная плавное движение. Меч Атхи устремился к моей шее, но, влекомый моим более лёгким клинком, прошёл в стороне. Это было похоже на орбиту спутника, вечно падающего на планету, но никогда не достигающего её поверхности.

Мой меч набрал скорость, совершил полукруг и сам пошёл в атаку на противника. Мы начали ускоряться, наши движения стали быстрее, траектории сложнее. Рубящие удары сменялись уколами, удары сверху – ударами снизу и сбоку. Единственным неизменным оставался постоянный контакт наших клинков.

Я отводила меч Атхи то серединой своего клинка, то у самой гарды, а иногда почти самым кончиком. Когда мальчишка усиливал натиск, я позволяла клинку скользить к гарде, чтобы получить преимущество в силе. Уколы я легко отводила кончиком. Но сложнее всего было наклониться, пропустив удар сверху, и сохранить контакт клинков. Глаза на затылке у меня, увы, не росли, а кисть вывернуть под нужным углом было непросто.

Шуршание трущихся деревяшек наполняло зал.

Но вот раздался резкий звук столкнувшихся мечей, и голос наставника прорезал воздух:

– Агни, клинок не отрывать!

В какой-то момент наш танец с Атхи стал таким быстрым, что нам пришлось двигаться по всему залу. Мы усиливали натиск, вставая вертикально на хвостах и обрушиваясь вниз с ускорением. И ни разу наши тела не коснулись друг друга – это был не спарринг, а симфония движений, слияние атаки и защиты в едином ритме.

Мы скользили между другими парами, которые в основном стояли на месте. Только мы вдвоём двигались. Но раз наставник не возражал, значит, мы делали всё правильно.

– Достаточно! – окрик наставника Аарушаса застал нас в середине зала.

Я улыбнулась Атхи и подставила ему ладонь. Хлоп! Да, у нас здорово получилось. Боковым зрением замечаю хмурый взгляд Дара, который стиснул свой меч. И какая муха его сегодня укусила? У него ведь тоже неплохо получалось.

***

Так и летели дни за днями, недели за неделями. Мы оттачивали свои навыки до автоматизма. Одно из сложнейших упражнений – изображать из себя колесо, падая лицом вперёд. Стоит испугаться, как тело сжимается, и ты больно падаешь лицом и локтями на пол. А если держаться за хвост и выгибаться сильнее – ты просто крутишься по полу.

Но держаться за хвост было нельзя – в руке должен быть меч, и им желательно что-то делать.

***

А в обычной школе сегодня было, как всегда, скучно. Наша вредная классная змеища опять придиралась. Я её только так в мыслях и называла. Главное – не ляпнуть при ней вслух.

Местные отличницы, Парвати и Кумари, всё так же бесили своим высокомерным видом. От меня они отстали ещё год назад, поняв, что на их язвительные комментарии мне наплевать. Разве что при ответах на уроках всем видом показывали, насколько они лучше такой разгильдяйки, как я. Как самим не противно говорить таким манерным голоском?

Но как оказалось, они недолго горевали из-за моей «неприступности» и быстро нашли себе новую жертву. Каришшму перевели к нам в начале учебного года из другой школы. Она росла в неполной семье, с одной только мамой. Видела её как-то издали – полноватая добродушная шайраса, с какой-то очень тёплой, домашней улыбкой.

Парвати и Кумари постоянно высмеивали Каришшму за её простенькую стандартную форму из дешёвой ткани. Формально нам запрещено носить что-то другое в школу, но все знали: где и как пошита форма – имеет значение. Даже в школьной иерархии. На чём ты приезжаешь в школу – на личном автолёте с водителем или на бесплатном общественном транспорте для школьников. Модель коммуникатора – простенький пластиковый браслетик или модная бижутерия. Правила, казалось бы, для всех одни, но детали говорят о многом.

Каришшма с матерью явно вели небогатый образ жизни. Как они вообще попали в нашу школу? Наша школа так-то для «непростых» детишек – потомков аристократии или влиятельных кланов. Хотя я и сама, по идее, не должна была здесь учиться, будь всё как «положено». Но мама настояла. И папа смирился.

Тем не менее я заметила некоторые мелочи, которые говорили о заботе и любви её матери. Рюкзачок Каришшмы, хоть и выглядел дешёвым, явно был сшит вручную. Украшен нашивками героев девчачьих мультиков, кое-где – вышивка бисером. Немного детский для её возраста, но, видимо, она носила его не первый год. Так и представляю, как её мама, высунув язычок, шьёт этот рюкзак, напевая себе под нос. Моя мама точно бы так делала.

***

На большой перемене я слонялась по коридорам школы, убивая время. С нетерпением ожидая второй половины дня, чтобы заняться настоящим делом. Прокручивала в голове очередной тактический приём, попеременно напрягая и расслабляя мышцы, разгоняя кровь после долгого сидения. И вдруг заметила знакомый вышитый рюкзачок. Он вздрагивал на спине худенькой девчонки, ниже меня на голову. Каришшма сидела у окна, обняв себя руками и беззвучно всхлипывая.

Наставник учил не поддаваться на провокации, которые могут отвлечь нас от выполнения долга. Я окинула коридор взглядом, но никого не увидела. Какая ещё ловушка? Я же в школе.

Вспомнила, как сегодня наша классная змеища устроила Каришшме разнос за какую-то мелочь в математике. Потом докопалась до её почерка, помарок в тетради, даже вспомнила про опоздания – хотя Кари опаздывала всего пару раз, когда только начала учёбу. А напоследок – та самая змеиная улыбка, скользнувшая по её лицу, когда взгляд скользнул по скромной одежде Каришшмы. Даже если ничего не сказала, все и так всё поняли. Кто-то зашептался, кто-то хихикнул.

Вот же грымза.

***

Когда учительница выходила на перемене, Каришшма сделала ошибку, громко высказав:

– И чего она ко мне прицепилась?

Вот и создала повод. Мимо неё на выход проползла Парвати, обернулась и презрительно фыркнула своим манерным голоском:

– Может, потому что ты тупая?

Ползущая следом за ней Кумари толкнула Каришшму плечом, припечатав:

– И нищебродка.

Продолжения я не видела. Меня не интересуют эти ранговые игры. Школа для меня – не дом. Толпа учеников на выходе привычно расступилась, образуя вокруг меня полосу отчуждения, и сомкнулась за моей спиной.

И вот теперь я вижу рыдающую Кари.

Я несмело приблизилась к маленькой змейке. Это неправильно, несправедливо. Так же, как было несправедливо и со мной. Но я-то смогла пробиться, найти свой путь. А кто поможет ей?

Так ничего и не решив, я положила руку ей на спину.

– Забей на классную змеищу, Кари. Она просто старая дура. У неё нет мужа, нет детей. Нет даже такой офигенной мамы, как у тебя. Вот она всех и ненавидит.

Неожиданно я почувствовала себя в объятьях этой несчастной змейки, а моя кофточка немедленно начала намокать. Впрочем, секунд через десять всхлипывания прекратились, а Кари неожиданно отстранилась от меня, глядя виноватыми глазами снизу вверх:

– Прости, эээ, Маниша, да?

– Да, а ты – Каришшма.

– Для тебя – просто Кари. Извини, я что-то расклеилась. Мама болеет, я опоздала из-за этого и нарвалась вот сегодня ещё на эту… классную змеищу, – она несмело хихикнула. – А ей идёт это прозвище.

– Ты только при ней случайно не ляпни, сегодняшнее покажется цветочками.

– Ну не совсем же я дура, – возмутилась Кари.

В этот момент в коридор вползла группа учеников во главе с Парвати и Кумари. До нас донеслись обрывки разговора:

– А эта серая, представляешь, разрыдалась и убежала.

– Червячок она.

– О, да вон она стоит!

– А кто это с ней?

Я молча смотрела в глаза Парвати, положив руку на плечо Кари. Не угрожала, не ругалась. Даже не планировала никого ударить. Просто стояла и смотрела.

Парвати встретила мой взгляд, и её уверенность будто растаяла. Она опустила глаза и молча шмыгнула мимо. А за ней и остальные.

Вот так я неожиданно для себя обзавелась подругой. С Каришшмой оказалось на удивление легко. Вместе учиться веселее. Я даже позвала её к себе домой в выходные.

Когда мама увидела Кари в гостях, её глаза просто вспыхнули нездоровым энтузиазмом. А ещё она, как мне кажется, немного успокоилась на мой счёт.

– Ну вот, теперь на нормальную девочку похожа, – сказала мама, окидывая нас обеих взглядом. – Ну, если особо не присматриваться.

– Ну, ма-а-ам...

– Всё-всё, молчу-молчу. Девочки, чай будете? А тортик?

Опять мама «совершенно случайно» забыла, что мне нельзя сладкое.

Ш-ш-ш-с–с-с!

Глава 8. Поражение

важен не итог отдельного сражения, но окончательный исход войны.

Книга воина света, П. Коэльо

Я продула. С треском. Позорище!

Пару лет назад я бы ревела в подушку, но сегодня слёз не было. Только злость. На себя – за ошибки. На того пижона в белом – за его ухмылку в конце боя. Имя его я даже не запомнила и не собираюсь. Наставник говорит, злость не продуктивна. Злиться можно только на себя. Использовать свою злость, чтобы стать сильнее. А вы сами хоть раз пробовали?

Но наверное, мне сто́ит начать с начала.

***

– Куда ты всё время уходишь после уроков? – спросила меня как-то Каришшма на перемене, задумчиво жуя свой приторно-сладкий батончик. – Я за тобой проследила. Ты не домой едешь. Какое-то странное здание с охраной. Это что, работа твоего папы?

Стоп, что?

Она проследила за мной?

Ой-ёй. Если об этом узнает Наставник – мне конец. Как я могла её не заметить? Шпионка мелкая!

– Как ты смогла за мной проследить? – осторожно спросила я, стараясь не показать, как внутри всё сжалось.

– Ой, да там просто всё! – она махнула лапкой, как будто это ерунда. – Ты же школьным автолётом пользовалась. А там есть режим сопровождения, для экскурсий. Я хотела тебя догнать, спросить про домашку, а ты уже уехала. Ну я и села во второй, следом. Прицепом, хи-хи. Потом смотрю – ты не домой. Стало интересно. А там охрана, мальчишки какие-то глупые. Я сказала им, что заблудилась, а они меня послали. «Иди отсюда, девчонка!» И что они там охраняют – не сказали. «Не девчачье дело!» – передразнила она какого-то мальчишку, забавно надувая щёки.

Всё, я точно пропала. Наставник уже знает. Он всегда всё знает. Завтра меня выгонят. Или даже сегодня.

Я задумалась. Надо что-то сказать. Так, спокойно. Как там учил Наставник? Никаких лишних подробностей. Только факты, которые уводят в сторону.

– У меня там Наставник. По фехтованию, – выдала я, как будто это самое обычное дело. – Я готовлюсь к турниру. Хочу выступить, замаскировавшись мальчишкой.

Каришшма застыла. И запрыгала от энтузиазма на хвосте.

– Мальчишкой? На турнире мастеров меча в Вишшая-дашами? На самом деле?

Она чуть не повисла на мне от возбуждения, глаза загорелись, а хвост задрожал от волнения. Ну вот и всё. Теперь ей точно не до лишних вопросов.

Я вдруг поймала себя на странной мысли.

– Кари, а придёшь за меня поболеть?

Она вытаращила глаза, как будто я предложила ей нелегально пробраться в Красный дворец.

– Ну конечно! Мы же подруги! Мама меня отпустит!

– Только ей не говори, что это я выступаю.

– Я же не дура. Скажу, что твой друг — участник. А мы как поддержка летим!

Друг, хех. Если бы она знала…

***

Поединки первого круга проходили не в столичной Нагалоке, а отдельно в каждом округе Паталы. Это всего лишь отборочный этап, но сердце моё стучало, как будто я уже стою на финальной арене перед самим Императором. Глупышка! Император там даже не появится.

Рано утром мне предстояло отправиться в Керпади – районный центр, всего в ста километрах от столицы. Для такого события я даже позвала Кари с ночёвкой, чтобы мы могли полететь вместе. Она, как всегда, болтала без умолку, пока я тихо сидела, слушая, как её слова сливаются с шумом вечернего города за окном.

Керпади – не очень большой город, но именно там базировались несколько армейских частей и находился центр подготовки элитных космических войск. Наверное, поэтому его и выбрали для проведения отборочных состязаний.

Утром я едва смогла заставить себя встать с кровати. Еда? Даже думать об этом не хотелось. Мама приготовила что-то сытное, что обычно у меня улетало в два счёта – омлеты, бутерброды с сыром и острым соусом. Но сегодня… Я смотрела на тарелку, как будто это был противник на арене, но не могла заставить себя сделать ни одного выпада очень опасным оружием – вилкой. Чай – просто горячая зелёная жидкость, что скользнула в горло, но не развеяла ледяную тяжесть внутри.

А вот Кари – та ела за двоих. Щебетала, как всегда, о чём-то своём, и с аппетитом уплетала яйца, приготовленные мамой. Потом, заметив мой полный отказ от еды, спокойно забрала мою порцию и доела, ни капли не смущаясь.

И вот, когда я уже начала надеяться, что время замедлится, во дворе нашего дома опустился автолёт. Непривычная модель – это был не просто транспорт. Скорее, атмосферный перехватчик, нечто среднее между армейской машиной и десантным шаттлом. Рубленые линии корпуса, серо-чёрная камуфляжная окраска, от которой по спине пробежали мурашки.

Папа обнялся с пилотом, перекинул наши с Кари сумки в салон.

– Я договорился с друзьями, чтобы тебя подбросили, – тихо сказал он мне, наклоняясь и сжимая моё плечо. – Долетите быстро. И аккуратно. Удачи, Маниша. Мы будем за тебя болеть.

Я крепко обняла папу. Его руки всегда были такими надёжными. Хотелось остаться в этом мгновении подольше, но мир уже мчался дальше. Папа легко, словно я пёрышко, поднял меня и усадил внутрь.

Дверь с шипением закрылась, автолёт резко накренился и, словно вспугнутая птица, взмыл в небо. Пилот обернулся, окинул нас взглядом.

– Девочки, пристегнитесь. Полетим быстро.

Быстро? Это было очень мягко сказано. Чуть не вылетев из кресла на первом же вираже, я возилась с ремнями, которые отказывались поддаваться. Гравикомпенсаторов в этом аппарате, конечно же, не было. Мой желудок то подпрыгивал к самому горлу, то проваливался куда-то в хвост.

Я украдкой посмотрела на Кари. Она сияла, как звезда. Визжала от восторга на каждом манёвре, вцепившись в ремни и таращась в окно. Её глаза горели, отражая мелькающие за иллюминатором облака.

А я… Я просто старалась удержать желудок внутри. Хорошо, что я не завтракала.

Когда автолёт наконец-то выровнялся и мы помчались по прямой, стало чуть легче. Мы болтали – точнее, болтала в основном Кари, а я отвечала короткими фразами, стараясь не думать о предстоящем. Но, сама не заметив как, я начала рассказывать куда больше, чем планировала. Про школу, про мальчишек, про Наставника. И про брата. Даже свою мечту выдала – стать кшатри.

– Так ты и в самом деле хочешь быть кшатри? – вдруг тихо спросила Кари, и её голос стал серьёзным. Совсем не таким, как обычно.

– Ага, – кивнула я. – Я ничуть не хуже брата. И видела других мальчишек – ничего особенного. Я тоже так смогу.

– А я бы не смогла, – задумчиво сказала она. – Оставить маму… ведь кшатри нельзя видеться с семьёй. Никогда.

Это слово больно кольнуло меня. Никогда. Это ведь правда. Я всегда это знала, но почему-то сейчас, со стороны, это прозвучало совсем по-другому.

Разговор сам собой сошёл на нет. Мы уже приближались к месту посадки. Белая полоса дороги тянулась за нами, а вдали поднимались небоскрёбы Керпади. Между ними мелькали маленькие точки – частные и общественные автолёты.

Пилот повернулся к нам снова.

– Девочки, мне нужно на базу, но служба контроля разрешила отклониться к центральной арене. У вас будет одна минута на высадку. Приготовьтесь. И пристегнитесь получше – потрясёт.

Он ещё даже не договорил, как аппарат задрал нос и резко сбросил скорость. Мы будто влетели в стену. Ремни впились в плечи, а я снова порадовалась, что не завтракала. Следующим движением пилот сделал бочку и понёсся к земле.

Кари визжала от восторга. А я старалась не потерять сознания.

– Прибыли. Высаживаемся! Одна минута!

Я на автомате схватила сумки и выскользнула на бетон посадочной площадки. Быстрее, нужно сбежать от этого психа. Следом за мной плюхнулась Кари.

– Как ты вообще передвигаться можешь? – смеясь, спросила она, растирая хвост.

– С большим трудом, – выдавила я, стараясь удержать равновесие.

– Удачи, девочки — пилот опять сделал сразу несколько действий одновременно — попрощался с нами, задрал нос автолёта, закрыл дверь и подал максимальную мощность на двигатели. Все армейские пилоты — психи. Полные. Не-е-е, полёты на армейской технике — не для меня.

Я посмотрела на арену, что возвышалась передо мной. Сердце замерло, а потом забилось с новой силой.

***

Арена в Керпади с первого взгляда ничем не отличалась от десятков точно таких же, раскиданных по всей Патале. Фехтование – наша национальная гордость, и подобные комплексы встречались в каждом городе. Но что-то в этой арене ощущалось… иначе. Может, размер? Огромный плоский овал главного здания вытянулся на окраине города, вдали от небоскрёбов, как будто сам воздух здесь был гуще и тяжелее. Или, может быть, это просто я сама наполнила его значением.

Переоделась мальчиком я ещё дома. Просторная форма скрывала фигуру, хотя что там ещё скрывать? Короткие волосы давно стали частью моего облика. С Кари мы шли к центральному входу, будто два обычных подростка, и только я знала, какой шторм бурлит внутри.

К стойке регистрации подошли быстро. Сердце колотилось так, что я боялась – его стук слышен даже сквозь шум арены. К счастью, всё оказалось проще, чем я думала: регистрация была автоматической, без участия живого персонала. Одним беспокойством меньше.

Я приложила свой идентификатор к сенсору и начала заполнять анкету. Пальцы чуть дрожали, когда я вбивала псевдоним – Нишшас. Новое имя звучало странно, но оно было частью плана. Частью пути.

Коммуникатор на запястье тихо пискнул, выдавая номер участника – 3049.

– Всё? – спросила Кари, склонив голову набок и с интересом наблюдая за процессом.

– Всё, – кивнула я, пытаясь заставить себя улыбнуться. – Теперь остаётся только ждать.

Мы направились по коридору, идущему по периметру здания. Вдоль стен неярко светились, вращаясь, голограммы героев прошлых турниров. Юноши в позах победителей, с горящими глазами и клинками в руках. Может, однажды здесь будет и моё лицо, – промелькнула дерзкая мысль, но я быстро отогнала её. Сейчас не время мечтать.

Мы нашли дверь, ведущую на трибуны, и как только открыли её – на нас водопадом обрушился шум толпы.

Огромное помещение было живым. Шайрасы сновали туда-сюда, их хвосты мелькали, как струи воды в бушующем потоке. Множество ярусов кресел тянулись вверх, словно амфитеатр древности. Сотни, тысячи голосов сливались в гул, от которого дрожали стены. Где-то впереди, в самом центре, блестела арена – полированная поверхность, отражающая свет от голограмм и ламп.

На арене кипела жизнь. Десятки кругов для сражений уже были сформированы, и в каждом шли поединки. Над каждым кругом парили голограммы – имена участников, очки, статус. Судьи, медики, технический персонал – всё это смешивалось в одну гигантскую, слаженно работающую машину.

Я же не опоздала?

Мы с Кари стояли, ошеломлённые этим зрелищем. Я чувствовала, как потеют ладони, хотя в помещении было прохладно.

Это действительно происходит.

Прямо сейчас.

Но... мне чего-то не хватало.

Наставника.

Парней.

Группы.

Я привыкла, что они всегда где-то рядом. Пусть Дар и бесил, пусть наставник выводил своими загадочными заданиями, а Рама молчаливо таращился на меня, но… они были моими. Моя команда, мои товарищи. Здесь же – я была одна. Совсем одна.

Я не знала, почему наставник не приехал. Он не сказал. Кшатри не участвуют в этих турнирах – это я знала. Но мне казалось, что он будет где-то поблизости, как всегда, в тени, наблюдая. Но его не было.

Вдруг всё это показалось бессмысленным.

Зачем я здесь?

Ради чего? Император меня и слушать не станет, даже если я выиграю. Зачем мне всё это, у меня же нет ни единого шанса?

Но потом я почувствовала, как Кари сжимает мою руку. Её глаза светились доверием и уверенностью. Она не знала всей правды, но верила в меня. А если она верит, сто́ит поверить и мне.

– Вон там свободно! – Кари первой пришла в себя и потянула меня за руку. Мы нашли места в пятом ряду, с хорошим обзором на арену.

Я только начала опускаться в кресло, как коммуникатор снова пискнул. Я вздрогнула. Над одним из кругов загорелась голограмма с моим псевдонимом – Нишшас. Рядом – имя моего первого противника: Балшшас.

Я двинулась к выходу на арену, а за спиной прозвучал звонкий голос Кари, перекрывая гул толпы:

— Сделай его, Нишшас!

Я замерла на мгновение, услышав, как её голос отразился эхом от стен арены. Несколько голов повернулись в нашу сторону, но мне было всё равно. Эти слова проникли в самое сердце, как горячий клинок, расплавивший остатки сомнений.

Да. Я сделаю это.

***

Оказавшись в круге, я сделала глубокий вдох и применила дыхательную гимнастику, которую так настойчиво вдалбливал в нас Наставник. Неслышно вибрировала связками, пытаясь войти в состояние холодного разума. Спокойствие. Контроль. Но стоило мне поднять взгляд на противника, как всё тело вновь охватила дрожь, а самоконтроль разлетелся вдребезги.

Он был расслаблен, словно пришёл сюда ради развлечения, а не для серьёзного боя. Белоснежный халат, лёгкая ухмылка, взгляд насмешливый. Пижон, – пронеслось в голове.

— Да не трясись ты так, — прокричал он, перекрывая гул арены. — Я тебя не больно побью.

Ах ты, гадёныш. Злость слегка помогла вытеснить волнение, но ненадолго. Тогда — я стала вспоминать правила.

Для поединков младшей группы использовали имитаторы — рукояти с голографическими клинками. Они не наносили реальных повреждений, но любое касание фиксировалось системой и отображалось в результатах. В старшей группе разрешались металлические клинки, хотя и не заточенные. А вот во взрослом турнире уже использовали настоящие, острые, боевые мечи.

Поэтому была разница между взрослыми и детскими правилами. Взрослым — нужно было вывести противника из строя или заставить сдаться. Нам — нанести критическое попадание. В голову, в шею, в центр груди, в живот. Можно было победить и по очкам. Проигрывал первый, получивший три ранения.

Боевые клинки, как у кшатри — это Аюдха катти с мономолекулярным лезвием. Такие клинки могли рассечь почти любую броню. Однако на турнирах они не использовались. Здесь ценилось мастерство фехтования, а не техника убийства. Разрешалось оружие любой формы: один или два меча, допустим был даже небольшой баклер — дуэльный щит на предплечье. Но эти мелочи не спасли бы от настоящего клинка кшатри. Поэтому на турнире царили традиции — древние формы оружия, проверенные временем.

Силовые щиты арены поднялись, отделяя нас от мира. Шум толпы стих, оставив нас наедине с тишиной и напряжением.

— Какой-то ты мелкий, — снова поддел он меня. — Тебе точно есть тринадцать?

Вот сейчас и узнаешь.

Я прижала меч к груди, затем подняла его над головой в приветствии. В этот же момент, не теряя ни секунды, рванула вперёд. Моё преимущество — скорость. Я знала это. Я чувствовала это. Я — словно молния.

Змейкой скользнула у самого пола: влево, вправо, снова влево. Перешла в привычную связку. Удар снизу, вырастаю на хвосте — удар сверху, снова вниз и колющий в живот.

Почти. Почти задела. Его ухмылка дрогнула, но мальчишка не дал мне насладиться моментом. Следующие удары он отразил с поразительной лёгкостью, от последнего в серии — просто отмахнулся, как от назойливой мухи.

Пижон в белом халате отступил, держа дистанцию.

— Да ты полон сюрпризов, мелкий, — усмехнулся он, вращая меч в пальцах. – извини, но я в другой лиге.

— Ты даже не представляешь, насколько, — огрызнулась я, готовясь к новому рывку.

Мы снова сошлись. И вот тогда я поняла, что он не врал.

Он. В другой. Лиге.

Он не просто отражал мои удары. Он читал меня. Каждое движение, каждый выпад. Я не успевала закончить комбинацию, как он уже был на шаг впереди. Я отчаянно пыталась найти слабость, ошибку, что угодно, но не находила.

А потом он атаковал. Один выпад. Одна линия. Настолько чистый и быстрый укол, что я даже не успела осознать, как кончик его меча упёрся в центр моей груди.

Что? Это всё?

Щиты мигнули, меч противника погас. Голос арбитра прозвучал глухо, как приговор:

— Критическое попадание. Победитель — Балшшас Аллури.

Пижон отвёл рукоять меча в сторону и наклонил голову в уважительном поклоне, но я этого почти не заметила. Я стояла, не веря в то, что произошло.

Я продула. С треском.

С трибун донёсся голос Кари:

— Ты всё равно молодец, Нишшас!

Я не подняла головы. Нет, Кари. Я не молодец. Самоуверенная дура — вот кто я.

***

Как я добралась домой, не помню. Помню только успокаивающий щебет Кари, её лёгкие шутки, попытки отвлечь меня от мрачных мыслей. Но всё было как в тумане. Рейсовый автолёт до Нагалоки, потом общественный — до дома. Толпы людей, шум города, мигание неоновых вывесок… Всё это казалось бесконечно далёким и неважным.

Когда я переступила порог, мама встретила меня обычной тёплой улыбкой. Она не спросила, как прошёл турнир. Не стала делать вид, что ей неинтересно, но и не давила вопросами. Просто накрыла на стол, как всегда, и мы сели ужинать. Обычные вечерние разговоры. Кари рассказывала о смешных случаях в школе, папа делился новостями с работы. Казалось, что это самый обычный день, и ничего не произошло. Как будто я не проиграла. Как будто всё ещё впереди.

Только папа, тихо сжав моё плечо, произнёс:

— Мы гордимся тобой, Маниша.

Я кивнула, но в груди что-то сжалось. Гордимся? Чем? Я проиграла. Даже не проиграла — меня просто уничтожили. Всё, чему я училась, всё, на что тратила силы, оказалось бесполезным. В голове крутилась только одна мысль: А что мне скажет Наставник?

Не выгонит ли он меня завтра с позором?

Когда Кари ушла домой, я поднялась к себе в комнату и просто села на кровать, уставившись в стену. Я не плакала. Слёзы почему-то не шли. Только тяжесть внутри. Словно что-то важное внутри меня – сломалось.

Через некоторое время в дверь постучали. Это была мама. Она тихо вошла, села рядом на край кровати и посмотрела на меня так, как только она умела — мягко, но с лёгкой тревогой в глазах.

— Манишшаса, — начала она осторожно. — Может, всё-таки забросишь эти свои глупости? Ну… это фехтование, турниры… Ты же видишь, как тяжело тебе всё это даётся. Может, сто́ит найти что-то другое? Что-то, что будет приносить тебе радость, а не разочарование?

Я на секунду задумалась. Глупо не признавать, что я не тяну. Что мне хочется жить обычной жизнью.

Отказаться — и можно спать столько, сколько захочется. А не вставать ни свет ни заря. Можно есть всё, что захочется. Тортики, кексы.

Шоколад.

А не эту диету из мяса, круп и овощей, которую составил мне Виш. Можно смотреть глупые головидео по вечерам — когда я в последний раз их смотрела? — а не валиться без сил в кровать, чувствуя вечную усталость и боль в мышцах.

Можно просто жить.

Я почувствовала, как внутри что-то защемило. Глупости? Она не понимала. Никто не понимал. Это была не просто игра с мечом в солдатики, не просто хобби.

Это была моя мечта.

Моя цель. Откажусь — и это буду уже не я.

Я посмотрела на маму, на мгновение забыв, как говорить. Но потом всё встало на свои места. Я вздохнула, закрыла глаза, и поняла.

Нет. Я не сдамся. Не сегодня.

— Спасибо, мама, — сказала я тихо. — Но я не брошу. Это важно для меня.

Она ещё немного посидела рядом, погладила меня по волосам, а потом встала и вышла, ничего не сказав в ответ. Я осталась одна, но внутри уже не было той тяжести. Была только решимость. Я проиграла сегодня. Но я вернусь. И больше — не проиграю.

Глава 9. Снова в школу

Есть время действовать, и есть время принимать обстоятельства такими, каковы они есть.

Книга воина света, П. Коэльо

Утренняя учёба в обычной школе пролетела как в тумане. Я не помнила, спрашивали ли меня о чём-то или нет, и если спрашивали — что я отвечала. Даже Кари, обычно болтающая без умолку, сегодня лишь сочувственно поглядывала на меня, но так и не решилась подойти.

После обеда я привычно прыгнула в школьный автолёт, махнула коммуникатором у пульта, задавая программу полёта, и в который раз за день почувствовала, как внутри сжимается что-то тяжёлое. Зачем я вообще туда еду? Чтобы услышать, как наставник скажет, что я не гожусь?

Переоделась почти на автомате, привычные движения не требовали ни внимания, ни сил. Отмахнулась от мальчишек, приставших было с вопросами, и отвернулась, не в силах ответить. Зачем говорить о том, что ещё самой так сложно признать?

Разминка. Задания мальчишкам. Всё по привычному расписанию. Только вот для меня это не просто день как день. И вот я стояла перед наставником Аарушасом, готовясь выслушать вердикт. Волнуясь не меньше, чем перед турниром. Нет, даже больше.

Наставник медленно обвёл меня взглядом и задал лишь один вопрос:

– Зачем ты пришла, Маниша?

Горло пересохло. Вот и оно. Я сглотнула, пытаясь найти в себе силы говорить.

– Я хочу быть воином. Я хочу продолжить обучение и победить в следующий раз.

Наставник долго смотрел на меня, словно взвешивая каждое моё слово. Сердце колотилось так сильно, что я была уверена — его стук слышат все. И вдруг, когда я уже была почти готова провалиться сквозь пол, он кивнул.

– Хорошо. Посмотрим. – Наставник сделал паузу, потом добавил, уже мягче: – Не победа делает нас воинами, Маниша. И после поражения мы не перестаём ими быть. Важно другое — сделать правильные выводы из наших побед и поражений. И поражения – зачастую учат нас большему, чем победы.

– Что же, давай разберём твой поединок. – Голос наставника вновь стал твёрдым. Он запустил голографическую имитацию, и я замерла, увидев, как знакомая сцена оживает перед моими глазами.

– Пару слов, прежде чем мы начнём. – Наставник любит долгие предисловия, но сейчас я была благодарна за эти лишние секунды перед разбором своих ошибок. – Знаешь, кем был твой противник?

Я пожала плечами, стараясь скрыть раздражение.

– Какой-то там Балшшас... или Балшшиас.

Наставник мягко, почти с улыбкой, поправил:

– Балшшас Аллури. Пятнадцать лет. Сын генерала Пажепалла Аллури. Занимается фехтованием с пяти лет, сейчас проходит курс молодого бойца в академии сил специальных операций. Два года назад, на всепланетном чемпионате по фехтованию среди школьников победил парня на три года старше себя и вышел в финал. – Он замолкает на мгновение, давая мне переварить услышанное. – Фаворит турнира Вишшая дашами этого года.

Вот же непруха. Зато... если бы я его победила, то точно дошла бы до конца. Вот мой ориентир на следующие три года. А ещё - в следующий раз нужно обязательно изучить всех потенциальных противников.

– А теперь, – голос наставника становится жёстче, – давай всё же посмотрим на твои ошибки.

***

Я летела домой словно с крыльями за спиной. Завтра я стану ещё сильнее. Завтра я…

С этими мыслями я шлёпнула по сенсору входной двери и замерла, не заходя внутрь.

Мама стояла в коридоре с таким лицом, что мне сразу же захотелось развернуться и бежать обратно на тренировку. И пусть меня бьёт палками вся группа с наставником вместе.

– Пойдём, Манишшаса. Разговор есть.

Я аж прижала голову в плечи. Когда мама такая… с ней даже папа не спорит. Интересно, что её так разозлило?

В моей комнате мама развернула планшет и показала мне экран. Я сразу узнала интерфейс школьного дневника.

Упс. Блин-блин-блин.

– Объясни мне, пожалуйста, что это такое? – её голос был спокойным. Слишком спокойным.

Она взмахом руки вывела изображение в воздух и начала листать страницы.

– Математика – три. Биология – три. Двойка за домашнее задание. Пометка от учителя: «систематически не выполняет домашние задания».

Я попыталась было открыть рот, но она уже листала дальше.

– Прогул. Прогул. Ещё прогул. Интересно, почему я об этом узна́ю только сейчас?

Мама щёлкнула пальцами, и дневник исчез в воздухе.

– Значит так, Маниша. Я на многое готова закрыть глаза, но только при условии, что ты нормально учишься!

– Но, ма-а-ам…

– Никаких «но мам»! Или ты учишься без троек, или ты никуда не пойдёшь!

Я выскочила из дома, глотая слёзы. Ну зачем мне учиться всей этой ерунде? Всё равно я всё сделаю по-своему. И что она понимает?

Когда я вернулась домой, папа уже вернулся с работы. Я-то надеялась, что он меня поддержит. Он ведь тоже кшатри! Ну, я, конечно, ещё не совсем кшатри, но вы поняли, о чём я.

Но папа только потрепал меня по голове и сказал:

– Ууу, двоечница у нас выросла. Лоботряска.

И ушёл к себе. Предатель. Почему все родители иногда такие невыносимые?

***

Конечно же, после школы я двинулась привычным маршрутом. Кто они такие, чтобы меня останавливать? Мама, папа, учителя… Я буду воином, а они с дурацкими оценками носятся! Кшатри не табель хороший требуется, а владение мечом!

Переоделась, размялась, встала в строй и стала ждать наставника. Вот только он, едва войдя в зал, сразу вывел меня из строя и указал на дверь.

– Курсант Манишшаса Ран. У вас, кажется, назначено взыскание?

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Даже хуже, чем когда я проиграла Балшшасу. Опустив голову, я поползла к двери. Но всё же попыталась…

– Наставник, я исправлю оценки. Можно мне сегодня остаться?

Но он был непреклонен.

– Эти знания не менее важны для тебя.

Я сжала кулаки.

– Но наставник! Почему с них – я махнула в сторону мальчишек, – этого не требуют? Это нечестно!

Наставник наклонил голову вбок, его глаза блеснули:

– Уверена в том, что у них нет этих уроков? Хочешь поединок с любым из них? Математика. Физика. История. Древние языки. Что ты выбираешь?

Я подумала. Открыла рот… Ещё раз подумала. Нет-нет-нет, с наставником спорить – последнее дело. Он может и удвоить наказание в случае провала.

– Я поняла, наставник. Пока, мальчишки, – буркнула я и быстро скользнула к выходу.

Одна мысль вертелась у меня в голове, пока я ползла домой: «Интересно, а как мама связалась с наставником Аарушасом?»

***

Исправить оценки оказалось неожиданно сложно. И дело было вовсе не в нашей классной змеище. С ней-то, как ни странно, оказалось всё просто. Опусти глазки к полу, выслушай нотации, поддакивай в нужных местах – да, учитель, слушаюсь, учитель. И глазками, как у глупенькой куклы, хлоп-хлоп. Главное – не язвить. Проверено: работает.

Но вот сама учёба… Это оказалось настоящей пыткой. Особенно математика.

Историю и биологию я просто вызубрила. Сел, прочитал десять раз – и в голове как отпечаталось. А вот математика… Системы линейных уравнений, степени, разложения на множители – это было как заклинания из другого мира. Ничего не помогало: ни зубрёжка, ни бессмысленное переписывание задач, ни бессонные ночи над планшетом. Я просто не понимала, как это работает.

Математичка, строгая и сухая, как старая змея, помогать не спешила. Любимчиков у неё не было, но и цеплялась она не без причины. На мою прямую просьбу помочь она ответила ледяным тоном:

– Раз ты достаточно самостоятельна, чтобы прогуливать мои занятия, значит, ты найдёшь способ решить эту проблему сама.

И возвращала мне мои работы, полные красных пометок и исправлений. Но, что странно, не заносила плохие оценки в дневник сразу, давая мне время всё исправить.

Однажды после уроков, когда я в очередной раз вместо тренировок села решать эти проклятые уравнения, ко мне подсела Кари.

– Маниша, что у тебя случилось? – она посмотрела на меня с удивлением. – Ты уже сколько дней тренировки пропускаешь?

Я с досадой отложила планшет.

– Да нет у меня сейчас тренировок. Сказали: пока не исправлю оценки – никаких дополнительных занятий.

Кари озадаченно нахмурилась.

– Дай посмотрю, что у тебя там.

Я неохотно скинула ей задание. Кари пробежалась глазами по экрану, и на её лице появилась ухмылка.

– О, системы уравнений? Да это же совсем просто! Смотри...

И она начала объяснять.

Словами и простыми примерами, так как никто и никогда мне не объяснял. Я слушала, сначала скептически, потом – с изумлением. Как оказалось, математика вовсе не чёрная магия, а просто… другой способ мыслить. И, что удивительно, Кари умела объяснять так, что даже я, со своей головой, забитой мечами и тактиками, начала понимать.

***

С тех пор дела пошли на лад.

Три недели – вот сколько времени у меня ушло, чтобы уговорить, упросить, переделать и пересдать всё то, на что я забивала полгода. Если не больше.

Кари оказала просто неоценимую помощь. Она разжевала все непонятные моменты по математике и физике так, что я даже начала получать удовольствие от решения задач. Ну, может, не удовольствие… но по крайней мере, я больше не хотела разломать планшет напополам.

С грамматикой и орфографией у нас обеих были проблемы. Наш язык – это что-то с чем-то. Три десятка согласных, две буквы в неправильном порядке – и слово уже значит что-то совершенно другое. А ещё есть ударения и акценты, и их нужно обязательно помечать когда пишешь от руки. Да кому вообще нужен этот рукописный текст, если есть упрощённый вариант для набора на планшете? Или ИИ-помощники, которые воспринимают любую речь и способны воспроизвести её без ошибок?

И тут неожиданно на помощь пришла мама.

У неё оказался просто потрясающий почерк. Аккуратные буковки ложились на экран планшета так, будто сами знали, куда им надо. Мама бесконечно терпеливо объясняла мне правила написания, поправляла ошибки, снова и снова возвращаясь к тем местам, где я путалась.

– Это часть классического образования, дочь моя, – с лёгкой усмешкой говорила она. – Скажи спасибо, что у тебя школа современная. В наше время всё было куда строже.

Я сначала скрипела зубами от злости, но потом поняла одну важную вещь. Это очень напоминало фехтование.

Любая помарка или неверная линия в письме – словно ошибка в поединке. Некрасивый, неправильный блок не защитит, а неудачный удар не достигнет цели. Всё должно быть точно, выверено и красиво. Как буквы на экране.

И вот спустя три недели я с гордостью смогла показать маме свой обновлённый дневник. Там больше не было троек. Ни одной. Только четвёрки и даже несколько пятёрок. Мама лишь хмыкнула и погладила меня по голове.

– И больше не забрасывай учёбу, это — важно.

***

Наконец-то этот день настал, и я вернулась в зал.

Всё прошло как-то буднично и спокойно. Знакомые шкафчики в раздевалке. Коврики для медитации. Стойка с мечами. И такие родные уже мальчишки. Вовсе они не вредные, как я думала в самом начале. Каждый улыбнулся или махнул мне рукой, приветствуя. Как будто и не было этих недель моего отсутствия.

Я ожидала какого-то особого момента – может быть, наставник скажет что-то значимое, или ребята подбросят меня на хвостах от радости. Но всё было как обычно. Просто... я снова здесь. Это и было важно.

Позже я осторожно поинтересовалась у ребят, действительно ли у них есть занятия, как у меня в обычной школе. Ответ меня выбил из равновесия. У них всё это было, но построено совсем по-другому. Всё обучение было рассчитано на их будущую жизнь в качестве кшатри.

Физика? Они изучали не формулы ради формул, а например, как из взятых на обычной кухне предметов изготовить смертельное оружие. Как рассчитать заряд, чтобы взорвать дверь и не подорваться самим. Биология? Как провести полевой допрос и не убить пленного. Космическая навигация – не в теории, а в контексте реальных миссий. Химия? Как собрать бомбу из того, что есть под рукой и в ближайшем хозяйственном магазине. История? Не бесконечные даты, а анализ тактических приёмов древности, истории войн, восстаний и переворотов. Что помогало заговорщикам, а что их губило.

Это было в тысячу раз интереснее, чем то, что учили мы в обычной школе. Такие уроки и я бы не прогуливала. Да вы что, смеётесь?

И что самое обидное – с этого года у мальчишек начинались специальные занятия. Вождение и пилотирование всего, что ездит, плавает и летает. Психология и управление людьми. Тактика больших и малых групп. Программирование и взлом компьютерных систем. А потом – углубленная специализация. Каждый находил свою нишу: пилот, стратег, инженер. И всё это – под одной крышей.

С того дня я тенью ходила за Наставником, строя самые жалобные глазки, на какие только была способна.

– Нет, – каждый раз категорически отказывал он. – Даже не проси. На это я пойти не могу. Иди лучше удары отрабатывай.

Наставник даже прятаться от меня стал. Раздаст всем задачи – и улизнёт из зала. Но в конце концов я его всё-таки дожала.

– О, боги, за что мне это наказание?! – воскликнул он, потирая переносицу. Решительно повернулся ко мне и сказал: – Всё, Маниша, хватит. Давай поступим так. Решишь вопрос ты со школой самостоятельно. Я не знаю и не хочу знать, как ты этого добьёшься, но ты должна окончить общую школу и получить диплом. Реши этот вопрос — и тогда будет тебе специальное обучение. И больше никаких приставаний к бедному наставнику. Я уже слишком стар для всего этого.

Я сделала печальное лицо, кивнула и отвернулась. Но как только наставник отвернулся, мальчишки увидели, как я беззвучно закричала от радости и пустилась в пляс. Дар прикрыл лицо рукой, пряча улыбку. Дадхи и Бали беззвучно прыснули в кулаки. Агни вскинул сжатый кулак вверх, поздравляя меня с победой.

– Маниша! – загремел позади голос Наставника. Ой. Кажется, заметил.

– В стойку на хвосте! На полчаса! Нет, на час! Утяжелители – на максимум!

М-да, может, и не стоило его так доводить. Всё-таки наставник Аарушас – старенький.

В ситуации со школой мне опять помогла мама.

Она, конечно, сердится, хочет, чтобы я всё бросила и была примерной девочкой, как все. Но всё равно – поддерживает и помогает. Люблю её.

Мама договорилась с директором школы о переводе меня на частичный экстернат. Сдать все выпускные экзамены, когда до окончания школы ещё почти шесть лет? Нереально. Наставник специально так сказал, зная, что это невозможно. Но я собиралась опять поймать его на слове.

Он сказал: окончить школу, но не сказал – когда. И я действительно закончу вместе со всеми, но ходить буду только на те занятия, которых нет в школе кшатри. По остальным предметам – контрольные и экзамены. Условие одно: только хорошие оценки. Падает успеваемость – и я возвращаюсь в обычную школу.

Вот только как быть с Кари? Я уже привязалась к ней. Да и боюсь, без меня её опять начнут обижать.

Глава 10. Крылья, ноги, хвосты

Как бы ни был труден путь к цели, всегда есть приемы и способы одолеть преграды.

Книга воина света, П. Коэльо

Что, думаете, я на следующий же день палила из бластера и носилась наперегонки с ребятами на истребителях? Признаюсь, что-то такое в моей бестолковой голове мелькало. А вот фигушки!

Да, пришла я в необычное время — рано утром. Виш уже загрузил мне в планшет расписание и программу обучения.

Где я получила первый удар по самолюбию. Меня определили не в группу с моими ребятами, как я втайне надеялась, а к младшим.

Младшим!

Я уже видела их любопытные взгляды: «О, это та самая странная девчонка, что пытается стать кшатри?» Теперь же они поглядывали на меня как на умственно отсталую старшую сестру. Тепло, но с эдаким превосходством. Змеиные дети, что с них взять.

Оказывается, я и в самом деле серьёзно отстала в теории. К примеру, чтобы летать хотя бы только на атмосферных аппаратах — надо вызубрить основы аэродинамики, метеорологии, навигации, программирования, даже электротехники и ещё кучи разных предметов. Выучить правила радиообмена, различные стандартные процедуры. И это только для атмосферных полётов! А для космоса тогда что?

Ради интереса я заглянула в планшете в конец своей учебной программы.

Что это вообще за «протоколы радиообмена четвёртого уровня»? Какой ещё «стандарт навигации Альфа-Патала»?! Они что, издеваются?

И это я жаловалась на школьную программу? Да я даже мальчишкам говорила про то, как мне сложно учиться. Почему они все промолчали? Зато я понимаю теперь их ухмылки. Парни уже лет пять этим всем занимаются. Ну дождутся они у меня во второй половине дня на фехтовании. Я буду безжалостна.

Ещё одна мысль мелькнула у меня в голове.

Дар! Это же он первый начал упоённо рассказывать, какие у них интересные предметы в отличие от моих. Остальные просто подливали масла в костёр!

Признайся, Маниша, в этот раз он тебя сделал. Подстава — мегаэпичная.

Сидя в учебном классе, я снова схватилась за голову.

А Наставник-то каков, а? Он же мне поединок с парнями предлагал. Вот бы я опозорилась.

А самое поганое — я теперь не могла отступить. И дело даже не в моей гордости — перетерпела бы как-нибудь. Наставник не меняет своих решений. Взялась? Доведи до конца. Даже если умрёшь в процессе — ты не имеешь права отступить.

Финалом всплыла мысль, что если я действительно хочу стать кшатри — мне придётся всё это освоить. Кто же знал, что это реально настолько сложно.

***

Наставники все такие одинаковые… и при этом такие разные. Кто-то поглядывал на меня с любопытством, как будто я редкая змея в террариуме. Кто-то — словно меня вообще не существовало. А кто-то — просто терпеть меня не мог. Как, например, Таракашас, наставник по теории навигации. В голове я давно звала его Таракан. Мелочный, въедливый, он придирался к каждой буковке в моих ответах, словно специально искал повод вывести меня из себя. Ой, ну подумаешь, не учла один знак при решении уравнения, когда вычисляла курс! Эти расчёты всё равно всегда делает навигационный компьютер. Всегда! Он точно не забудет поставить минус там, где нужно. К тому моменту, как этот комп в бою сломается — мы все уже давно будем… того. Тоже, в общем, сломаемся.

Но месть — это блюдо, которое я иногда подаю и горячим. Подождать, пока остынет, в этот раз просто не было времени. Таракан каждый день подкидывал новые поводы для раздражения.

На очередных тактических занятиях с моей группой (о боги, как же приятно это звучит — моя группа), я шёпотом пожаловалась Вачу:

— Вач, а над вами Таракан тоже издевается? Или он только меня так любит?

К концу месяца Тараканом его звали уже все. Даже самые мелкие, у которых занятий с ним ещё и не было. Слух разнёсся мгновенно, как пожар в сухом лесу.

А вот наставник Шатругхнашас — мой любимый. Ну, после Аарушаса, конечно. И предмет у него — как ни странно, история. Но это не та скучная история, которую нам пихали в обычной школе. Это история предателей и героев, история интриг и обмана. Чёрные страницы, которые не вычеркнуть. Золотые страницы с именами героев, покрытых неувядающей славой. Догадываетесь, куда я хочу попасть?

Убийства, дворцовые перевороты, тайные заговоры. Предательства. Всё, о чём молчат в официальных учебниках, мы изучали совершенно открыто.

История кшатри — это не просто уроки. Мы проходили события с одним из древних Императоров, когда его жена была убита заговорщиками. Помните мои детские игры во дворе, когда я изображала Императрицу, а мальчики – её защитников? Так вот — они реально были. Прежде чем заговорщики смогли добраться до своей цели, кшатри-защитники стояли в дверях покоев одиннадцать долгих часов. Одиннадцать! Они знали, что помощи не будет. Верным Императору войскам требовалось двое суток, чтобы добраться до столицы. Кшатри знали, что погибнут. Но – стояли в дверях до тех пор, пока в живых не осталось ни одного бойца.

Даже удивительно, что этот эпизод почти пропал из официальной истории, оставшись лишь в легендах и в паре сухих строчек учебников. Да в детских играх.

Печальная правда заключалась в том, что истинным виновником был родной брат Императора. Заговор плёлся годами. Часть слуг была верна предателю и в решающий момент ударила в спину кшатри, охранявшим покои Императрицы.

Кстати, история помнит предателей даже среди кшатри. Мы учим их имена так же тщательно, как и имена героев. Это – тоже урок. «Даже один из нас может поддаться соблазну, шантажу или обману». – поучал наставник.

Парни в моей группе почему-то не разделяли моей любви к истории. Они зевали на занятиях и переглядывались, когда наставник раскрывал перед нами древние, покрытые пылью и плесенью, страницы истории. Глупые мальчишки, что с них взять.

Я мечтала — нет, я была уверена — что учить полётам нас будет папа. Ну кто, если не он? Папа же у нас профессиональный пилот, я с детства смотрела, как он ловко управлялся с автолётом, и всегда представляла, как однажды мы вместе сядем за штурвал. Но видимо, не в этот раз.

Вместо папы нас встретил Наставник Ваюшас, сухопарый, с вечно взлохмаченными короткими волосами и взглядом, будто он всё время сканирует горизонт. Он учил нас теории атмосферного пилотирования и аэродинамике, а теперь вот ещё и лично принимал практический экзамен по своей дисциплине.

«Практический экзамен.» Да уж. Я думала, что, наконец-то, будет весело. Летать! Маневрировать в воздухе! Делать крутые виражи! Ага.

Закатай губу, Маниша!

Ваюшас превратил полёты в скучную, выматывающую рутину. Проверка углов крена, тангажа, рысканья, расчёт подъёмной силы, правильное соотношение топлива и веса... Ветер, сопротивление воздуха, давление… Оценка типа поверхности внизу и поиск восходящих потоков. Я чувствовала себя не пилотом, а ходячим калькулятором.

А ещё были эти ужасно нудные полётные карты проверок. Только попробуй упустить хоть один пункт из списка, даже самый неважный!

«Держать высоту, курсант Манишшаса!» — окрик наставника эхом отдавался в наушниках. Да держу я, держу. Держалка устала просто. И думалка поломалась от ваших бесконечных расчётов. И гляделки тоже выпадут скоро. У-у-у-у, полёты — это весело, говорили они… Немного ситуацию исправляли только ошеломляющие виды гор, облаков и чувство абсолютной свободы. Казалось, это я сама парю в небе, как пушинка. Нам, земным созданиям, почти недоступен этот восторг, ведь у нас нет крыльев.

«Курсант Манишшаса, курс 35 - это когда стрелка на приборе, кругленьком таком, указывает на цифры 3 и 5» — голос наставника, словно ввинтившись в мозг, напрочь убил чувство свободы и безмятежности. У-у-у-у, да ты такая же вредина, как Таракан.

***

В нашем зале было неожиданно тихо. Наставник Аарушас дал задание и ушёл по своим делам, а я в одиночестве шлифовала уже давно выученные переходы, но ведь нет же предела совершенству? Потом — медитировала в стойке на руках, в тишине и спокойствии.

Всё это так странно.

Нет, я не опоздала. Нет, не провинилась. Нет, ребята тоже не провинились.

Просто... они все ушли на трансформацию.

Да-да, на трансформацию. Вот так просто. Как будто это не что-то страшное, а вроде плановой проверки в медкапсуле.

Я присела на хвост в центре зала. Осмотрелась.

Пусто.

В голове крутились обрывки информации, что я слышала от наставников и мальчишек.

Наагшайрасы — вот как мы называем сами себя. Не змеи, не рептилии. Не люди. Химеры. Мы — шайрасы! Сильные, ядовитые, хитрые. Мы рождены с хвостом, который даёт нам скорость и мощь. Но! Самое удивительное — мы можем превращать хвост в ноги.

Удивительный биологический феномен, не так ли?

Первая трансформация — событие не для слабонервных. Мальчишки ждали её с нетерпением, хвастались, кто первым «перерастёт хвост». А вот я... Я слушала их рассказы и думала: «А мне-то это зачем?»

Ведь я девчонка.

Для женщин это недоступно. Помните старинную глупую сказку, где ведьма дала девушке ноги, чтобы она могла влюбить в себя принца? А взамен — ведьма отобрала у девушки голос. Хотя у вас, наверное, не было такой сказки, если вы родились с ногами.

Как по мне — глупость несусветная. Они же такие... неуклюжие. Зачем мне ноги, если мой хвост позволяет мне двигаться быстрее, а прыгать — выше и дальше?

По лестницам ходить?

Наставник однажды объяснил, что трансформация — это больше, чем просто биология. Это часть эволюции шайрасов. Процесс болезненный, сложный и, что хуже всего, необратимый в самом начале.

«Начнёшь — доведи до конца,» — сказал Аарушас, щурясь на нас своими мудрыми глазами. «Или навсегда застрянешь где-то между хвостом и ногами.»

Фу. Даже думать об этом противно.

Процесс длится почти сутки. Сутки боли, как говорили мальчишки, напуская на себя важный вид. После первой трансформации тело будто учится новому языку. Со временем это становится легче. Кшатри тренируются менять форму как перчатки. К тридцати годам могут обернуться всего за шесть часов — и почти без боли. Им это нужно для миссий, где адаптация — вопрос жизни и смерти.

Но вот сейчас... сейчас они все валялись где-то в медкапсулах под присмотром целителей, а я одна в зале.

И знаете что? Я ни капельки не скучала. Ну-ну, мальчишки, давайте-ка, вставайте на свои ходульки. А я посмотрю, как вы с этим справитесь. И вволю посмеюсь.

Потому что я-то знала: после трансформации они будут слабыми. Очень слабыми. Тело будет перестраиваться, мышцы ещё не привыкнут к новой форме. Хвост даёт устойчивость, силу и баланс. А ноги... ну, пусть попробуют не упасть хотя бы на ровном месте.

А-ха-ха!

***

С новыми знаниями и уроками школьная программа и вовсе перестала быть для меня сложной. После всех этих аэродинамик, навигаций и программирований обычные школьные задачки казались совсем детскими. А Кари с удовольствием помогала мне разбираться в том, что я всё-таки ухитрялась пропустить или забыть.

Она приезжала почти каждый вечер. Мы болтали до поздней ночи, я рассказывала ей смешные случаи про мальчишек и наставников — как Агни случайно поджёг хвост Бали, или как Дар пытался объяснить Таракану, что тот ошибся в расчётах (и сам же, как выяснилось, ошибся). А она делилась новостями из обычной школы. Казалось бы, я вроде только несколько месяцев училась в другой школе, но для меня это уже словно другой мир, где-то далеко-далеко и давным-давно. И в другой галактике.

Со временем Кари практически переехала к нам. Мама поставила для неё дополнительную кровать в моей комнате и выделила целый шкаф для её вещей. Даже одежду новую купила — «должна же девочка выглядеть прилично», — сказала она.

Теперь мы перед сном лежим в пижамах, обсуждаем всё подряд — от того, какой гад Дар, до того, что приготовить на завтрак. Иногда даже засыпали в обнимку, словно сёстры. Мама наконец-то была счастлива.

— Ну хоть одна нормальная девочка в доме! — смеялась она, заглядывая в нашу комнату перед сном. Я закатывала глаза для вида, но в душе мне всё равно было приятно. Пусть думает что хочет.

Ах да, я говорила, что мне нравилась мама Каришшмы? Забудьте. Фу. Она так лебезила перед моими родителями, что даже Кари от этого стало неловко.

— Госпожа Ран, — так она обращается к моей маме, с таким уважением, будто та сама Императрица. При папе вообще глаза в пол, сплошные кивки и поклоны. Фу-фу-фу! Словно мы на каком-то приёме у аристократов или в Красном дворце, а не дома.

Даже Кари однажды вздохнула:

— Прости, Маниша… Мама просто… ну… не привыкла к шайрасам вашего круга.

Я только фыркнула в ответ.

Не хочу быть такой.

И не буду.

Лучше умереть, пытаясь стать свободной, чем жить, вечно кланяясь.

Глава 11. Вторая попытка

Захлёбывается и тонет не тот, кто погрузился, а тот, кто остался под водой.

Книга воина света, П. Коэльо

Таблетки, что выдал мне Наставник — ужасно противные. Это даже и не таблетки, в общем-то. Гормональный препарат в липидной мембране. Насколько я поняла объяснения Виша, препарат блокирует выработку феромонов и немного меняет гормональный баланс. Я не стала пахнуть как мальчик, но почуять во мне женщину теперь куда сложней. Эта штука – довольно вредная, часто хочется в туалет по-маленькому, и обязательно нужно после туалета тщательно мыться. Постоянно пользоваться в период роста организма этим средством нельзя, могут быть последствия.

– Надеюсь на твоё благоразумие — сказал мне наставник Аарушас, вручая коробочку. – Принимать строго по инструкции, начнёшь за неделю до состязаний. Нам не нужны проблемы с твоим здоровьем. Особенно если это повлияет на ммм… репродуктивную систему.

Дались им эти дети. В нашем обществе трепетно относятся к женщинам и деторождению, но это моё тело, и я бы хотела сама решать, что с ним делать.

К сожалению, в этом году моё тело решило, что уже достаточно взрослое, и я теперь пахну как женщина. Ещё и эти самые дела начались. Мама провела со мной «инструктаж» и выдала средства гигиены с видом шайрасы, которой всё это очень нравится. Я даже попыталась изобразить радость, но вышло как-то... не очень.

На уроках биологии в школе мы всё это уже проходили, и неожиданностью это для меня случившееся не стало, но как же бесит.

В период полового созревания организм женщин-шайрасов начинает вырабатывать особые феромоны. Эти штуки работают как маяк для мужчин-шайрасов, позволяя им с завязанными глазами опознать свою генетически идеальную пару. Ха! Ну и как тут сохранить инкогнито на турнире? Да любой из мальчишек теперь унюхает меня за километр, даже если я натяну на голову ведро.

К счастью, решение нашлось, иначе на идее участия в турнире можно было бы поставить крест.

Вообще, три года до моего второго турнира пролетели как-то незаметно. Я училась, тренировалась как проклятая, и вот — я уже почти взрослая. В этот раз у меня обязательно всё получится, ведь я готова как никогда.

И кстати, больше меня не отстраняли от занятий в школе кшатри по причине плохой успеваемости. Хотя… был один случай.

***

В тот день я шла в школу после большого перерыва. У нас были практические занятия по космонавигации и пилотированию малых космических аппаратов. А для этого — пришлось улететь на орбитальную станцию и жить там три недели. В следующем году мы будем часто туда летать, наставник пообещал много занятий, связанных с космосом. Например, рукопашный бой в условиях невесомости. Хотя кто вообще когда-либо слышал про отказ генераторов гравитации?

Я была слишком погружена в свои мысли, поэтому не сразу поняла, что это за шум и выкрики доносятся из пустого класса.

– Заплачь, заплачь, червячок!

– Беги к своей мамочке

Из любопытства я заглянула в приоткрытую дверь.

Я сразу узнала Парвати и Кумари. Опять они кого-то задирают. Забияки сгрудились вокруг возле незнакомой мне девчонки, что закрылась от них рюкзачком.

Четверо парней стояли чуть в стороне, покачиваясь на хвостах, ржали и подзуживали девчонок.

– Эй! — незнакомый мне мелкий пацан, стоявший у входа, попытался оттолкнуть меня и закрыть дверь. Видимо, стоял на стрёме, но слишком увлёкся происходящим.

Я положила ему руку на плечо и сжала, надавив пальцами на болевую точку в основании шеи.

– Ай! — он вскрикнул и отшатнулся, рука повисла плетью.

В этот момент Кумари особенно сильно толкнула девчонку, так что та выронила рюкзак. Тетрадки, планшет, ручки и карандаши посыпались на пол, звонко стуча. А я мгновенно узнала их жертву. Кари!

Шипению, вырвавшемуся из моих губ, позавидовала бы гигантская водяная змея.

Молнией скольжу на хвосте к доске, заслоняя своей спиной подругу. Её обидчицы отшатнулись, но быстро пришли в себя. Причина их самоуверенности стояла рядом — трое огромных парней. Не только я повзрослела, мальчишки из моего бывшего класса вытянулись и были выше меня минимум на голову. Мышцами и шириной плеч они, конечно, уступали парням из моей группы в школе кшатри. Но в любом случае, со стороны выглядело так, словно у меня никаких шансов.

Парни хрустнули костяшками рук. Парвати мстительно прошипела:

– Вернулась всё-таки, защитница убогих? Зря. Мальчики, просто подержите её, дальше мы сами.

Вот, значит, как?

Я уже немного успокоилась, и мозг лихорадочно просчитывал варианты. Трое мальчишек, что массивнее меня чуть ли не вдвое — это всё-таки многовато. Один, максимум двое — ещё куда ни шло. Но трое — точно сомнут массой. На глаза попалась метровая линейка для уроков геометрии и я внезапно окончательно успокоилась.

Не вступиться было нельзя, решение было принято, а значит - настала пора действовать, пусть даже и в таких условиях. Тело ещё не остыло от тренировок, и включилось в работу автоматически.

Одним плавным движением я взяла тяжёлую, с металлическими уголками, линейку и встала в начальную стойку, словно проделывая привычные ката. Левая рука перед лицом, правая с линейкой оставлена локтем назад, кончик линейки смотрит на противника.

Мальчишки разошлись в стороны, и я начинаю действовать, в тот самый момент когда они начали движение, но не успели изготовиться к броску на меня. В полном соответствии с уроками Наставника. Выбор момента для атаки, выбор первоочередной цели, создание препятствий и рисунка боя.

Выбор мой пал на мальчишку, что был в центре. Те, что по краям, нацелились схватить меня за руки, а этот не определился, что ему лучше сделать. Удар концом линейки в лоб ошеломляет, но особого ущерба не несёт. Кость там максимально прочная, линейкой её не пробить. Шея у противника толстая, тоже не сломается от рывка. Закончив с первым, я ушла влево, одновременно хвостом бросив правому противнику стул под хвост.

Удар линейкой по губам - и мальчишка прижал руки ко рту. Продолжаю крутиться – разворот на сто восемьдесят и тот, что запутался хвостом в упавшем стуле, получил линейкой в кисть, а затем в ухо. Пара секунд - и они стали небоеспособны.

Со стороны это выглядело так, словно я на некоторое время превратилась в вихрь. Удары вообще вряд ли кто-то заметил. А я подняла линейку и врезала плашмя по заднице Кумари. Она взвизгнула и быстро поползла прочь из класса. Следующий удар достался Парвати. В ту же точку. Я ещё пару минут гоняла их по всему классу, не давая пройти к двери. И била, била по бестолковым задницам линейкой, пока они не успели опомниться. Может, хоть так дойдёт, что слабых обижать нельзя?

Мальчишки не вмешивались. У них были занятия поважней. Один баюкал ушибленную кисть. Распухшее ухо прекрасно смотрелось на его тупой башке. Гармонично. Второй так и держался за губу, из-под пальцев сочилась кровь. Рассекла, перестаралась. Третий - прижимал мокрую тряпку ко лбу. Ну, тут вряд ли сотрясение - мозгов-то точно нет. На миг меня даже совесть уколола – не особо-то они и хотели драться, похоже.

Стоп, а где четвёртый, что на стрёме стоял?

– Так-так, и как вы мне всё это объясните? - в дверях стояла классная и осматривала учинённый в классе разгром. Из-за её спины в класс заглядывал тот мелкий мальчишка, которого я потеряла вначале.

– Все к директору, живо!

***

К счастью, разбирательство было недолгим. Эти недоумки хоть и свернули камеру видеонаблюдения, но о том, что она записывает звук, даже не подумали. Гениальные стратеги. Кари тоже подтвердила мою версию событий, её голос дрожал, но она держалась. Директор, выслушав нас, только тяжело вздохнул и вызвал родителей.

Но дома мне всё равно досталось. А наставник на следующий день отстранил от тренировок на две недели, оставив только теоретические занятия.

– Воин разгневанный — воин мёртвый — только и сказал он. И заставил написать сочинение на тему — десять способов разрешить эту конфликтную ситуацию без применения насилия. Я придумала только восемь, но наставник работу всё же принял.

– Ты всё поняла?

– Угу…

– Не слышу!

– Да, Наставник.

Потом мы опять загружали схватку в симулятор, и Наставник наглядно показал мне, что моя излишняя самоуверенность вполне могла закончиться печально. Будь парни чуть поагрессивней, ошибись я с выбором первой цели или промахнись хоть с одним ударом. Линейка – так себе оружие, меня спасло только то, что я наносила максимально болезненные удары, чтобы искры из глаз сыпались и желание драться пропадало. Бей я по рукам или в корпус - они бы моих ударов вообще не заметили.

Ах да, в общей школе меня тоже наказали. Но – максимально мягко: убирать тот самый класс в течение двух недель. Мелко, конечно, но неприятно. Роботам-уборщикам ограничили доступ в класс, так что мне пришлось таскать тряпку и ведро самой. Как в древние времена.

Первый день я только злилась, но уже к концу недели поняла, что можно использовать это как возможность. Медитация в движении, как учил Наставник.

***

День турнира наступил как-то внезапно. Казалось бы, я готовилась к повторной попытке три года, пахала всё это время как проклятая, но всё равно было ощущение, что времени не хватило.

Не хватило ещё одной тренировки.

Ещё одного урока.

Ещё одного выученного приёма.

Но вот – я здесь.

В этот раз мы с Кари полетели рейсовым автолётом, а не с тем сумасшедшим военным пилотом.

Я даже смогла расслабиться на время полёта, хотя в глубине души всё равно крутилась мысль: «Я сама подписалась на это безумие.» Да, кстати, курсант Манишшаса Ран теперь официально проходит обучение пилотированию малых летательных аппаратов. Но это и близко не похоже на тот ужас, который вытворял тот псих.

Вновь регистрация, я опять одета мальчиком и записываюсь как Нишшас. Хотя всё равно, мой браслет-коммуникатор однозначно идентифицирует меня как Манишшасу Ран. В прошлый раз я на это не обратила внимания, слишком много было волнения и новых впечатлений. Но теперь меня это озадачило.

Ответ пришёл неожиданно. Один из старичков-организаторов, в старомодном шервани, больше напоминающем халат, посмотрел на меня и вдруг широко улыбнулся.

— Как там старина Аарушас поживает? Всё так же тиранит вас, мелких? — спросил он, словно я не участник турнира, а старый знакомый.

Я замерла на секунду, а потом быстро склонила голову в уважительном поклоне:

— Наставник в добром здравии, сардар джи, — ответила я с учтивостью, которой меня так усердно учил Аарушас.

Старик довольно кивнул, и я поняла: всё ясно. Они знают. Они все знают. Но молчат. И я почему-то даже почувствовала благодарность. Может, я и играла по их правилам, но пока никто не пытался меня остановить.

Номер на этот раз мне достался — девяносто первый. Интересно, какая логика используется при их назначении? Номер явно не порядковый. А впрочем, какая разница? Главное — не номер, а то, как ты выступишь.

К сегодняшнему дню я была готова намного лучше, чем в прошлый раз. Я изучила всех участников прошлых состязаний. Фавориты, стили, слабые стороны — я знала их как свои пять пальцев. Доступные ролики с их выступлений я пересматривала до дыр. В этот раз я не позволю застать себя врасплох.

Более того, я даже в симулятор их загружала.

К счастью или нет, но Балшшаса Аллури в этом году не будет. Я видела в новостях: его отец, генерал Пажепалл Аллури, был отправлен с инспекцией в дальние системы, и Балшшас, видимо, полетел с ним. Ну и хорошо. Хотя, если честно, я хотела с ним встретиться. И одновременно — боялась этой встречи. В симуляторе я его побеждала с вероятностью в пятьдесят процентов. Или – или.

В прошлый раз, кстати, Балшшас турнир не выиграл. И даже до полуфинала не добрался. Так тебе и надо, мелкий пижон.

Первый поединок этого турнира мне пришлось ждать почти час.

Целый час!

Голограммы вспыхивали над ареной одна за другой. Участники поднимались со своих мест, с достоинством или с трясущимися руками шли в круг. Купол силового поля с шипением поднимался над ареной, и спустя несколько минут — а иногда и секунд — гас, оставляя под ним сияющего победителя и разочарованного проигравшего. И всё. Бои шли на вылет. Ошибся — и до свидания, приходи через три года. Если захочешь ещё раз попробовать, конечно.

Сначала я тряслась от волнения. Потом успокоилась. Потом снова тряслась.

Кари, которая прыгала рядом, наблюдая за поединками на соседнем круге, как-то проще воспринимала происходящее. Она вскрикивала, грызла губу, подпрыгивала в напряжённые моменты. Я бы с радостью присоединилась к ней, повизжала бы, попрыгала. Может, даже закричала бы: «ДАВАЙ, НИШШАС!»

Может, сходить с ней вместе куда-нибудь, повизжать? Будет весело.

Устав от ожидания, я решила помедитировать. И это оказалось правильным решением. Я выгнала все мысли из головы, загнав себя в состояние холодного созерцания. Погоняла волну внимания по всему телу, держа мышцы в тонусе, чувствуя каждое движение. Вот так… Спокойно. Без эмоций. Просто я и мой меч.

И я настолько ушла в себя, что даже не заметила, когда настала моя очередь.

Браслет-коммуникатор зажужжал на запястье, но я проигнорировала этот звук, будто он меня не касался. В себя меня привела Кари, легонько толкнув в плечо. — Маниша, твой выход, — прошептала она, а потом громко добавила: — Давай, порви их там всех!

Я встала, не до конца выйдя из состояния отрешённости. Скользнула в круг, словно в воде, чувствуя каждое движение хвостом. Это не первый турнир, — напомнила я себе. Ты знаешь, что делать.

Поклон противнику. Поклон судьям. Взгляд вперёд — спокойный, как у Наставника, когда он смотрит на нас во время тренировок. Никаких эмоций. Никаких лишних движений.

С шипением поднялся щит, изолируя нас от мира. И через секунду погас.

Всё. Поединок закончился.

Я едва ли осознала, что сделала. Просто тело двигалось само, как на тренировках с Аарушасом. Я вспоминала Балшшаса Аллури и тот позорный укол, которым он меня тогда победил. Мы с Наставником разобрали этот поединок вдоль и поперёк, словно разложили его на молекулы. Я училась. Я тренировалась. Я полюбила точные уколы. Уколы, которые решают всё.

Я училась наносить их из любых положений — в движении, в статике, из обороны и из атаки. Это кажется простым, когда смотришь со стороны. О, просто ткнул клинком вперёд — и готово. Нет. Это не так. Там нужно всё учесть: — позволить противнику уйти настолько глубоко в атаку, чтобы он не смог защититься; — расположить своё тело так, чтобы минимальным движением уйти с траектории удара; — и завершить всё одним-единственным уколом. Точным. На максимальной скорости. В нужный момент.

Не раньше.

Не позже.

Мастером одного удара я, может, и не стала. Но мой первый противник явно был ниже меня классом. Младше меня на пару лет. Неподготовлен. Нервничает. Я увидела это в его движениях сразу. Я даже не стала ждать его атаки. При поклоне заметила, что он запаздывает, медлит. Он явно не ожидал быстрой атаки и думал, что у нас будет классический обмен ударами. Как на тренировках в обычной школе, да?

Нет, парень. Это не урок фехтования.

Я нанесла удар на опережение, с максимальной скоростью. Одно движение — и всё. Возможно, я понизила ему самооценку, но мне до этого не было никакого дела.

Наставник учил: «Вы не герои и не рыцари. Ваша честь принадлежит Императору. Умрёт он — погибнет и ваша честь. Действуйте сразу и в полную силу. Сначала обезвредить угрозу, а потом разбираться».

Так я и поступила. Сначала — удар. Потом — всё остальное.

***

Калейдоскоп поединков затянул меня.

Первую половину турнира я заканчивала одним точным уколом — прямо в центр груди.

Раз. Два. Три.

Это было не так уж зрелищно, но мне сегодня было не до шоу. У меня не было задачи показать красивые танцы с мечом. У меня была цель — победить. Максимально быстро и эффективно.

Но всё меняется. Постепенно противники становились сильнее.

И умнее.

Видимо, наблюдали за моей манерой вести бой в ожидании своей очереди. Каждый из них уже прошёл несколько кругов, слабаки давно отсеялись. Здесь оставались только те, кто знал, как держать меч, как блокировать удары, как не поддаваться на провокации. И всё равно я чувствовала уверенность.

Три года тренировок отделяли меня от прошлого турнира, и я была готова. В моей возрастной группе у меня не было противников.

Ну… я так думала.

Я вновь полностью осознала себя и где я нахожусь, когда в очередной раз поднялся щит. Всего два противника отделяли меня от цели. Этот — и ещё один из старшей группы. Всё, я почти справилась.

Эта мысль вышибла меня из состояния холодного разума. Всё это время я была сосредоточена, хладнокровна. А сейчас…

Я вылетела из равновесия.

И нанесла укол неточно. И не вовремя.

Да этот мальчишка-ровесник даже не стал уклоняться. Он просто принял удар на блок и оттолкнул мой меч в сторону.

— Ха! — воскликнул он, и я впервые посмотрела ему в лицо.

— А твои удары вовсе не столь неотразимы, мастер одного укола.

Дэвы! Он наблюдал за моими поединками.

А возможно… Я стала слишком предсказуемой?

Мы закружили по арене, скользя хвостами по полу, глядя друг на друга. Но не в глаза — это ошибка новичков. Мы смотрели друг на друга рассеянным взглядом, на всё тело сразу, отслеживая каждое движение. Так быстрее поймёшь, откуда ждать удара. Мальчишка закрутил мечом, расслабляя кисть. Ага… Он вовсе не так уверен в себе, как пытается показать. Сумела я создать впечатление. Но расслабляться было рано.

— А блокиратор запахов-то ты зачем используешь, Нишшас? — продолжил он с ухмылкой. — Чтобы спрятать свою неуверенность?

Да что ж мне за болтуны-то вечно в финале попадаются? Быстро сближаюсь и провожу серию разнонаправленных ударов по корпусу. Жду момента для укола. Но он блокирует. Уходит в сторону, ловко, как будто издевается. Новый размен ударами.

И вот теперь он в атаке.

Ай!

Зуммер.

Над моей головой вспыхнул оранжевый шарик. Первый пропущенный удар. Мне некогда его рассматривать. Парень решил меня добить, за что и поплатился – я ударила вразрез, очень удачно подловив его в атаке.

Но… дэвы, опять ошиблась! Соберись уже, дура!

Я должна была нанести свой фирменный укол в центр груди. Но протупила и ударила сверху, оставив ему возможность уйти. Парнишка совершил невероятный пируэт, изгибая тело, и получил лишь виртуальный порез в области груди. Ещё один оранжевый шарик – уже над его головой. Мы квиты.

Укол.

Ещё укол.

И ещё.

Вёрткий, зараза.

Я думала, что скорость и гибкость — моя фишка, но он, видимо, об этом не знал.

Теперь уже я слишком увлеклась атакой и пропустила его контратаку. Парень стал теснить меня, вкладывая всё больше силы в удары. Я просто не успевала реагировать. Он бил не только мечом, он бил силой, массой. И это оказалось верной тактикой.

Моя рука немедленно заныла от напряжения, я потеряла скорость и довольно быстро пропустила ещё один режущий удар по корпусу.

2:1

Надо собраться и заканчивать уже.

Я размяла руку, прокручивая в ней меч. Нужно его удивить.

Сначала разворот — удар хвостом. Сразу следом — мечом, параллельно полу.

Он ухитрился перепрыгнуть хвост и пригнуться под удар, но сам по мне попасть не успел — я была уже в мёртвой зоне. Парень не дурак и разорвал дистанцию. Два шарика над его головой. Это когда я успела?

2:2

Плохо.

Я начала терять контроль над обстановкой.

И над эмоциями.

Почему на тренировках это было так просто? Я же могла выйти хоть против троих, и всё равно выигрывала. А тут одного осилить никак не выходило.

Парень напротив тяжело дышал. Он явно держался только на упрямстве. Уважаю. Сама такая.

Болтать его уже не тянуло, и это было хорошо. Пора заканчивать. Хорошо, что я была приучена очень точно планировать свои силы. Недостаток превратился в преимущество - я выложилась меньше.

Я сблизилась и начала теснить его по всему кругу. Силовое противостояние - не твоё, парень. Быстро же ты выдохся. Нанесла удар снизу, скользя над самым полом, и встала на хвосте, пытаясь ударить сверху.

Но ему, кажется, просто невероятно везло. Один раз он вообще – вовремя упал и перекатился, избежав удара.

Наконец-то! Я заперла его у края круга. Всё. Ты мой.

Укол!

Щит погас.

И я услышала голос судьи:

— Критическое попадание. Победитель — Пушшас Варуна.

Что?

В смысле? Но почему?

Я наклонила голову и увидела его имитатор, упёртый мне в живот.

Да как так-то?

Глава 12. Проблема

Всякому воину света уже случалось приходить к выводу, что он – не воин света

Книга воина света, П. Коэльо

Нет, ну надо же, а? Мне просто чертовски не везёт. На этот турнир я поставила всё.

Всё.

Я лежала, свесив хвост, нагло заняв весь ряд сидений в автолёте. Хвост безвольно свисал на пол, словно и он был разочарован моим выступлением. Кари сидела рядом, мягко поглаживая меня по голове. Её голос был таким тёплым и заботливым, будто подруга боялась, что я умру от тоски прямо сейчас, если она замолчит.

— И ведь ты его почти добила! — возбуждённо щебетала она. — Это было так классно! Ты была намного сильнее, просто тебе немного не повезло.

Иногда она всплёскивала руками, вспоминая особо эффектные моменты, и её глаза сверкали от эмоций. Будто это она участвовала в турнире, а не я. Но каждый раз, когда её взгляд цеплялся за моё лицо, она тут же замолкала, виновато косилась и снова переходила на утешающее воркование.

Спасибо тебе, Кари... но это не помогало.

В голове медленно ворочались тяжёлые мысли.

Мне уже шестнадцать. Шестнадцать. И что дальше?

Мечта стать кшатри казалась теперь не просто далёкой — она стала почти призрачной, как дым, ускользающий сквозь пальцы.

Зачем мне это всё? Почему я вообще так уцепилась за эту идею?

Я начала ловить себя на том, что мысленно пробую другие варианты. Может, стоит всё бросить? Найти себе мужа, растить ребёнка, заниматься хозяйством… Как все. Сидеть дома, встречать мужа с работы, готовить ужин.

Но стоило этой мысли как следует осесть в голове, как меня передёрнуло.

Да к дэвам всё это!

Не дождётесь!

Я или добьюсь своего, или умру стараясь.

Я резко села, сбрасывая с себя эти липкие мысли, и обняла Кари. Она вздрогнула от неожиданности, но тут же просияла, её глаза засветились радостью, как будто я сказала что-то важное.

— Спасибо тебе, Кари.

Она обняла меня в ответ, крепко-крепко, как будто боялась, что я снова упаду в свою бездну отчаяния.

— Ну, для этого и нужны подруги, — улыбнулась Кари, чуть отстранившись. Её хвост вздрагивал от сдерживаемого энтузиазма.

— Слушай, а ты видела, как рыдал тот мальчишка, в самом начале? — вдруг вспомнила она, глаза заблестели, и настроение опять сменилось на игривое.

— Какой ещё мальчишка? — я удивлённо моргнула, пытаясь вспомнить.

— Ну, тот мелкий, ты его ещё за секунду заколола! — она рассмеялась вспоминая. — А потом он вышел с арены, бросил меч и разрыдался прямо на глазах у всех! Как девчонка! Фу, плакса!

Я хмыкнула, еле сдерживая улыбку. Да уж, бывает и такое. Хотя... если бы кто-то знал, как мне хотелось разреветься после своего первого поражения. Но Кари была права. Тогда я не заплакала. Не перед всеми, по крайней мере.

***

На следующий день в школе кшатри меня встретил Наставник Аарушас. Открылись двери — и там стоял только он. Не ожидала.

Сердце предательски ёкнуло, а в груди поднялось тяжёлое чувство — смесь страха и... отчаяния. Ну вот, сейчас он мне всё и скажет.

Я подошла ближе, пытаясь держаться прямо, но внутри чувствовала себя беспомощной, как маленькая девочка. Ну давай, скажи уже…

— Всё? — выдавила я наконец, встретившись с его спокойным взглядом.

Одна бровь медленно поднялась вверх в немом вопросе.

Я сглотнула.

— Ну-у… – я поиграла с концом хвоста, ощущая, как голос предательски дрожит.

— Я проиграла… и я… старая…

Боги, как же глупо это звучит, когда произносишь вслух.

Теперь уже обе брови взлетели вверх, и на лице Наставника отразилось откровенное недоумение.

Он тяжело вздохнул и произнёс, таким голосом, каким наставники обычно обрывают своих учеников на тренировках:

— Курсант Маниша. Кшатри не мямлят. Вырази свою мысль чётко.

Я судорожно втянула воздух.

Давай, соберись, девчонка.

— Да, Наставник, — чётко произнесла я, выпрямляя спину.

— Вы пришли сообщить мне об исключении?

Мои слова эхом отозвались в пустом коридоре.

— Я не справилась.

Слова давались тяжело, но я чеканила их одно за другим.

— Мне уже шестнадцать. В девятнадцать я, может быть, ещё смогу выиграть турнир… но каким кшатри я стану, пропустив столько лет обучения?

Наставник медленно погладил подбородок своим привычным жестом. Я знала этот взгляд — задумчивый, оценивающий, как будто он взвешивает на весах каждое моё слово.

Повернувшись, он медленно двинулся по коридору, оставляя за собой привычное ощущение, будто ты чего-то не понял, но должен догадаться сам.

Я, чуть сзади и справа, как учили, последовала за ним, чувствуя, как сердце всё ещё отдаёт в висках глухим стуком.

Минуты тянулись вечностью, прежде чем он заговорил. Его голос, как всегда, был спокоен, но в нём слышалось что-то ещё... что-то тёплое.

— Ты не совсем права, Маниша.

Я замерла, не ожидая таких слов.

— Обучение твоё никто поначалу не одобрял, — продолжил он, не глядя на меня.

— И я честно тебе скажу — по поводу девочек до сих пор идут споры.

Но он резко поднял палец, словно рубанул воздух перед собой:

— Но!

Я невольно замерла.

— Твой пример уже многое поменял в обучении и отборе будущих кшатри. – он остановился и повернулся ко мне, глядя прямо в глаза. — Если честно, мы вырождались.

Эти слова прозвучали неожиданно.

— Слишком мы были замкнуты в себе. Слишком мало молодёжи шло нашим путём. Проблема ещё не назрела, но прошло бы два-три десятка лет — и она встала бы во весь рост.

Я не знала, что сказать. Я? Как я вообще могла на что-то повлиять?

Наставник усмехнулся уголком губ, заметив моё ошеломление. И резко сменил тему.

— А ты знаешь, что идут слухи? — в его голосе появились смешливые нотки. — О переодетой девчонке, что учится вместе с юными кшатри? Девчонке, что постигает науку быть воином. Девчонке, в чьём сердце столь много отваги, что она сама избрала себе судьбу, что и не всякому взрослому мужчине по плечу?

Я уставилась на него, не веря своим ушам. Он кивнул на невысказанный вопрос, его взгляд стал серьёзнее.

— Да-да, это правда. Совершенно случайно, конечно же, слухи эти распространились очень широко, до самых дальних планет Империи.

Он снова тронул подбородок, словно задумавшись.

— И у нас просто вал прошений от мальчишек из всех каст. – Он усмехнулся, будто это было смешно, но глаза оставались серьёзными.

— Аристократы в первую очередь, конечно.

Ну да, куда же без них.

— Но и обычных детей очень много. Среди них есть очень многообещающие кандидаты.

Наставник шагнул ближе, его голос стал твёрже:

— Мы решили немного изменить правила отбора, и кризис уже преодолён, не успев проявиться.

Он сделал паузу, давая мне осознать сказанное.

— Так что эксперимент было решено продолжить.

Но прежде чем я успела хоть что-то сказать в ответ, наставник добавил, глядя мне прямо в глаза:

— Но цель свою ты тоже знаешь, Маниша.

Он наклонился ближе, и его голос стал почти шёпотом.

— Победи.

Это слово прозвучало, как приговор. Или как вызов.

Наставник Аарушас выпрямился и закончил:

— Нет победы — нет награды. У тебя остался последний шанс, девочка.

Он снова повернулся, уходя.

— Не упусти его.

***

Тот день начался как самая обычная рутинная тренировка. Мы с парнями разминались, отрабатывая связки и дыхательные практики. С каждым движением я пыталась забыть про свой проигрыш, но в голове всё равно крутились кадры того самого поединка.

Наконец, наставник Аарушас подошёл ближе и произнёс своим привычным ровным голосом:

— Ты была объективно сильнее всех своих противников, Маниша.

Я чуть не фыркнула. Спасибо, Кэп.

Он продолжил, словно не замечая моего внутреннего сарказма:

— Но сколько мы с тобой учились контролю эмоций?

Он прищурился, глядя на меня с той самой смесью строгости и снисходительной мудрости, от которой хотелось уползти под плинтус:

— Ты же сама видишь: поддалась эмоциям — и проиграла.

Я сжала кулаки сильнее, вспоминая тот момент. Наставник махнул рукой, и в воздухе появилась голограмма, созданная Вишем. Симуляция боя разыгрывалась с бездушной точностью.

— Виш, продемонстрируй.

На голограмме я увидела, как противник отбивает мой первый удар. И на мгновение... замешкался. Он сам не поверил, что это у него получилось!

И тут же получает второй укол. Чёткий, точный.

Ах ты ж...

Наставник повернулся ко мне, его голос стал стальным:

— Что за глупые ошибки?

— Не прошёл твой первый удар? Ударь ещё раз! Не получилось? Повтори! Атакуй! Завладей инциативой!

Он сделал паузу, давая мне переварить сказанное, а потом добавил, глядя мне прямо в глаза:

— А если ты последний оставшийся в живых защитник?

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— У тебя так же затрясутся руки, и ты позволишь врагу победить?

О, боги. Я отвела взгляд, чувствуя, как грудь сжимает от злости на саму себя.

Наставник махнул рукой, сворачивая симуляцию, и двинулся к парням. На ходу бросил через плечо:

— Обдумай это. На сегодня – это всё.

***

Тренировки во многом отошли на второй план, потому что программа по специальным предметам усложнялась с каждым годом.

Космонавигация, тактика, стратегия, ксенопсихология, дипломатия и переговоры. Сложнейшие расчёты, кучи формул, которые только Кари с её железной логикой могли показаться увлекательными. А я мечтала о мече и арене, пока возилась с таблицами и графиками. И с чистой совестью свалила проверку своих домашних заданий на Кари.

Летать на чём летается и ездить на всём, что с колёсами было хоть каким-то спасением. Хоть где-то я чувствовала себя уверенно. Впрочем, все эти занятия уже стали чем-то привычным. Рутина.

Проблемы пришли совсем не с той стороны, с которой я ожидала.

Ох, как же я смеялась над парнями после их первой трансформации несколько лет назад. Да кому вообще нужны эти ноги? Они на них стоять-то толком не могли. Падали, путались, выглядели как новорождённые змейки, впервые увидевшие солнечный свет.

Годы шли, и я не меняла своего мнения. С хвостом у них хотя бы были какие-то шансы против меня. А с ногами? Ха! Полнейшая беспомощность.

Я знала, что они получают секретные инъекции, но... особой разницы не почувствовала. Ну, может, чуточку быстрее стали. И что? Всё равно мои мечи быстрее их ног.

Пока у меня в руках меч — это не проблема.

То есть не было проблемой... до одного дня.

Я помню, как в тот день разминалась перед занятием, скользя по залу, изредка поглядывая на Дара.

Он был единственным, кто остался на двух конечностях, в то время как остальные уже давно вернулись к хвостам. Что-то у него не получалось, какие-то проблемы с координацией.

Я невольно залюбовалась его движениями. И где тут проблемы? Всё же идеально. Кстати, а когда это я начала на него так смотреть?

Парень вырос. Крепкие мышцы играли под кожей, когда он плавно переходил из одной стойки в другую.

Вот он стоял на одной ноге, поджав вторую, одна рука вытянута вперёд, другая прикрывает голову. И вот — плавно перетёк в широкую стойку, сгибаясь в пояснице, будто уклоняясь от удара.

Пот стекал по его обнажённому торсу, а я не могла оторвать глаз. Взгляд сосредоточен, дыхание ровное. Боевая медитация. Сама такую практикую, но... что за странное чувство в животе?

Как будто на качелях, когда летишь вниз.

Сердце заколотилось.

Маниша, что с тобой?

— Кххм!

Громкий кашель Наставника за моей спиной резко вернул меня к реальности. Я подпрыгнула, как ужаленная. Уши тут же вспыхнули красным.

Блин-блин-блин! Он заметил!

Не давая наставнику ни малейшего шанса на ехидные комментарии, я быстро обернулась и с невинным голосом пай-девочки спросила:

— Вы не простудились, Наставник?

Аарушас только покачал головой, глядя на меня с той самой улыбочкой, от которой хотелось сквозь пол провалиться. Затем он кивнул в центр зала и произнёс, не меняя тона:

— Маниша, Агни, Бали — в круг.

Пф-ф, всего двое? Это слишком просто. Я схватила пару мечей со стойки и скользнула в круг.

Сейчас я вам вновь продемонстрирую всю мощь своего хвоста!

***

Лежу на полу. Смотрю в потолок. И не понимаю.

Что. Вообще. Только что. Произошло?

Сегодня я сразилась со всеми мальчишками по очереди.

И всем продула.

Агни снова был быстрее и сильнее. Удар Бали, неудачно принятый на жёсткий блок отправил меня в стенку, чуть не переломав рёбра. Мелкий Вач просто затыкал меня своим мечом, я за ним не успевала. Про остальных даже вспоминать не хочу. Финальным ударом по самолюбию был бой с двуногим Даром. Я его движений вообще не фиксировала, он для меня расплывался. Вжух — и плечо обжигает удар деревянного клинка. Зная его как облупленного, предугадала следующую атаку и попробовала сблокировать — меч вылетел из руки, а последующая подсечка и добивающий удар локтем шлют меня на пол. А я ещё любовалась на него, гада такого.

Да как так-то?

Я словно та прежняя неумеха, пришедшая сюда с одним только упрямством наперевес. Ни знаний, ни скорости. Хотя нет, знания при мне — а толку с них? Все парни в несколько раз меня быстрее, и даже не знаю во сколько раз сильнее.

Что вообще происходит?

А ответ оказался до банальности прост.

Зря я смеялась над трансформацией парней и их новыми неуклюжими конечностями. Эти их секретные инъекции — вовсе не бестолковые. Они накапливали эффект, готовили их тела к резкому скачку.

Ребята несколько раз прошли через трансформацию, закрепляя результат.

А потом…

Они просто повзрослели.

Половое созревание, которое просто случилось чуть позже, чем у меня. Буквально на полгода. И финальные изменения произошли скачком, когда уровень гормонов в крови достиг некой пороговой величины.

И что мне теперь делать?

Какой смысл побеждать в турнире, если мне никогда такой не стать? Трансформация женщинам недоступна, да даже если бы и не так — коктейль этот их наверняка был рассчитан на мужскую физиологию. Голова была пустая-пустая, как после хорошего такого пропущенного удара.

И как мне теперь быть?

Глава 13. Решение

он выбрал свою стезю, и ему не на что сетовать, не на кого жаловаться.

Книга воина света, П. Коэльо

Решение оказалось ближе, чем я думала. И оно оказалось… неоднозначным. Настолько, что даже мне, привыкшей к боли и лишениям, стало как-то не по себе. Наставник не зря столько лет гонял меня каждый день в капсулу. Оказалось, диета и режим — это только верхушка айсберга. Всё это время Виш изучал мой организм до самой последней мелкой клеточки. И не просто из любопытства. Наставник с самого начала знал, что проблема возникнет. Искал решение.

И нашёл его.

– Ты понимаешь, что это значит? – впервые я услышала, как голос наставника Аарушаса дрогнул. – Ты стала экспериментом, Маниша. Добровольным, но всё же экспериментом. Если что-то пойдёт не так... – он не договорил.

Мне хотелось рассмеяться. Разве я не знала, на что шла? Другого пути для меня всё равно не было.

– Токсин будет медленно убивать тебя, Маниша, – продолжил наставник, теперь уже твёрдо. – Змея кусает и ждёт, когда жертва перестанет сопротивляться. Мы сделаем то же самое – только ты сама будешь этой жертвой.

Я сглотнула. Приятного мало, но отступать было поздно.

– Обычно, организм шайраса легко справляется с токсинами, – продолжал он. – максимум – парализует руку или хвост на пару дней, и всё восстанавливается. Но мы будем вводить яд медленно, порциями, не давая твоему телу нейтрализовать его. И заставим твою регенерацию работать против самой себя.

Наставник замолчал, давая мне время осознать сказанное. Виш вывел голограмму строения моего организма, с полупрозрачными мышцами, ниточками нервных цепей и трубочками крупных сосудов. На схеме вспыхивали стрелочки и мелкие пометки, которые я даже не пыталась понять. Мне было достаточно того, что я уже услышала.

– Протоколы для кшатри включают похожие, но куда более слабые «коктейли» на этапе трансформации, – наконец, добавил наставник. – Организм запоминает, как реагировать на повреждения, перестраивает мышечные волокна и нервные связи, упрочняет кости и связки. Трансформация закрепляет результат. Процесс идёт медленно и поэтапно. Тебе же трансформация недоступна. А значит, мы пойдём... другим путём.

– Насколько другим? – спросила я, хотя уже знала, что мне не понравится ответ.

Наставник усмехнулся, но в его глазах не было и следа веселья.

– Тупиковым. Мы воспользуемся древними методами, которые были в ходу, когда кшатри только становились теми, кто они есть сейчас. Это был путь боли и смертей, Маниша. Ты готова?

Я стиснула зубы. Конечно, готова. Иначе зачем всё это?

– Я готова, наставник, – твёрдо сказала я. И увидела, как в его глазах мелькнула тень. Будто он надеялся, что я скажу иначе.

– Увидим, – только и ответил он отворачиваясь. – Виш, начинаем.

***

Подготовиться к такому — невозможно. Интересно, пошла бы я на это, если бы осознавала, насколько это на самом деле больно?

Мне казалось, что боль я знаю. Я ломала кости, выбивала суставы, растягивала мышцы до предела. Меня били, я падала, я перевязывала раны на ходу. Всё это – ничто. Совсем другое – когда боль становится системой, циклом, который нужно проживать снова и снова.

И уходить в беспамятство нельзя. Это я поняла сразу, когда моё тело дёрнулось, вырываясь из-под удерживающих ремней, а Виш вывел на экран сигналы мозга. Едва я начала терять контроль, медкапсула тут же ввела стимуляторы. Мир на секунду стал ярче, а боль вернулась, не давая утонуть в темноте.

Я должна была осознавать себя каждую секунду. Мозг обязан был фиксировать ассоциативные цепочки: раздражитель – боль – всплеск гормонов – ответ. Так я должна была учиться. Нет, не просто учиться – меняться.

Первый укол.

Ощущение – будто в позвоночник влили жидкий огонь. Оно растеклось по нервам, загорелось в костях, прожгло грудь. Я выгнулась, но ремни не дали дёрнуться.

– Дыхание, Маниша, – голос наставника пробился сквозь ужас. – Не забывай о контроле.

Контроль? Да как я могу что-то контролировать, когда тело трясётся от судорог?

Второй укол.

Горячий, мучительный разряд прошёлся вдоль спинного мозга, от затылка до самого кончика хвоста. Словно меня раскалённой иглой проткнули насквозь. Я закусила губу, но крик вырвался сам. Дыхание сбилось, и мне в лицо подали дополнительный кислород.

Дальше – хуже.

Боль шла волнами. То прожигала, то отступала, оставляя за собой ломоту. В моменты передышек мой мозг просто регистрировал ощущения, записывал их на подкорку. Потом – новая волна.

Когда стало ясно, что тело на грани перегрузки, целитель ввёл стимуляторы регенерации. Нейроны и мышечные волокна начали восстанавливаться... но это только продлило пытку. Боль – регенерация – снова боль. Клетки не успевали привыкнуть, они умирали и рождались заново.

Сбоку кто-то бормотал:

– Любопытно... удивительно...

Целитель. Маньяк от науки. Он не отводил глаз от своих экранов, а в голосе слышался неподдельный восторг.

В процессе выявились побочные эффекты. Часть негативных реакций вроде нечувствительности кожи удалось подавить изменением процедуры – к рукам и ногам подключали электроды. Ток, пробегавший по нервным окончаниям, заставлял их «просыпаться». Это была другая боль – острая, резкая, жгучая. Я орала, рвала голос, хваталась за ремни.

С другой стороны, были и положительные изменения. Увеличенная на пятнадцать-двадцать процентов регенерация – целитель был в восторге. Немного ускоренные обменные процессы, более эффективное усвоение кислорода, усиленная реакция. Это они сразу заметили, потому что я орала в полную силу и тратила много кислорода – организм поневоле адаптировался.

И ещё – новый эффект. Панические атаки.

Мой мозг начал реагировать на всплески адреналина иначе. А как вы хотели? Люди, пережившие такое — годами психику восстанавливают. И трясутся только при намёке на похожий раздражитель. Хорошо, что я оказалась покрепче. И всё же, контроль над собой я теряла.

– Мы решим это, – сухо сказал наставник. – Я научу тебя. Медитации, контроль дыхания – ты справишься.

Справлюсь. Конечно, справлюсь. Я же всё ещё здесь.

Когда всё закончилось, это было похоже на сон. Вечность боли растворилась в темноте. Наставник лишь сказал:

– Спи.

Крышка капсулы опустилась. Медкапсула заполнилась вязкой прохладной жидкостью, обволакивая меня. Успокаивая.

Я видела, как целитель метался между лабораторным оборудованием, между гроздьями голографических экранов. Он не собирался спать. Ясно, фанатик. Надеюсь, меня не запрут в лаборатории как подопытную мышку.

В горле саднило, чесалось изнутри всё тело. Болели мышцы диафрагмы, которые я напрягала крича. Время от времени тело дёргалось – фантомные ощущения пробегали по нервам. Острый укол, волна жара, холод, покалывание. Но это уже не было пыткой.

И в какой-то момент я, сама не заметив, просто уснула.

***

— Маниша, просыпайся.

— Ну ма-а-м, ещё пять минуточек…

Где-то на грани сна я едва осознала, что что-то не так. Это не мамин голос.

Внезапно меня окатило осознанием. Я же не дома! Резко вскинувшись, я чуть не вылетела из капсулы. Голова закружилась, а тело странно подалось вперёд, будто хотело двигаться быстрее, чем я осознала.

Возле капсулы стоял наставник Аарушас. Спокойный, сдержанный. За его спиной я заметила свой медицинский кошмар в белом халате — целителя. Впрочем, выглядел он теперь куда менее пугающе: отёкшее лицо, синие круги под глазами. Явно не спал. Может, хоть кто-то страдал больше, чем я?

Оглядевшись, я заметила его рабочее место. Беспорядок ужасный: инструменты, какие-то приборы, мятые распечатки, кружка с чем-то засохшим внутри. Судя по коричневым пятнам, чашки с напитками ставили прямо на документы. Да он же ещё хуже, чем Кари, когда делает домашку!

— Доброе утро, Маниша, — бодро поприветствовал меня наставник. — Как спалось?

— Хорошо, наставник… — мой голос оказался хриплым, будто я кричала всю ночь. Впрочем, так, наверное, и было.

Наставник довольно кивнул.

— Отлично, ты молодец. Операция прошла немного не по плану, но в целом — всё удалось. Целитель сейчас тебя осмотрит, и будем вставать.

Вставать?

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. У меня же тело… оно же… нормально, да? Всё нормально?

Медик шагнул ближе, глядя на меня глазами фанатика, который только что раскрыл тайны мироздания.

— Уже проснулась? Почему меня не позвали? Виш, показатели пациентки!

Голограмма тут же вспыхнула перед ним. Я скосила глаза: пульс, кардиограмма, насыщение крови кислородом… что-то ещё с графиками и непонятными терминами. Я ничего не понимала, но в целом выглядело нормально. Всё зелёненькое — это, как я понимаю, когла всё хорошо.

— Показатели в норме, — подтвердил Виш.

Но целитель нахмурился.

— А должны быть выше нормы, — пробормотал он. — Девочка, попробуй сесть.

Девочка?! Он что, имени моего не знает?

Но я решила не спорить. Попробую.

Тело… странное.

Как будто в нём включился новый режим. Оно ощущалось… идеально. Как после длительной тренировки, когда мышцы разогреты, но ещё не устали. Полное ощущение контроля, точности. Я знала, как именно двигаются мои мышцы, как натягиваются сухожилия, как шевелится каждая чешуйка на хвосте.

Раз. И я уже сижу.

Целитель оказался рядом быстрее, чем я успела это осознать. Посветил фонариком в глаза. Взял за запястье, сжал мои мышцы, словно проверяя их плотность.

— Неплохо, — наконец заключил он. — Теперь всё правильно. Пульс подскочил, уровень гормонов стабилизировался. Немного повышенная температура тела — так и должно быть.

Я кивнула. Ну, вроде всё нормально.

— Тебе теперь придётся много есть, девочка. Так, а вот это не хорошо – уровень эндорфинов высоковат.

Его взгляд стал серьёзным.

— Наставник, попробуйте для начала медитации. Со своей стороны, я подберу препараты с мягким эффектом на период адаптации. Нужно взять эйфорию и панические атаки под контроль, иначе воином ей быть противопоказано. Это моё официальное мнение, под протокол.

Ох, нет.

Я не люблю медитации. Я их терпеть не могу!

Наставник, конечно, не собирался меня жалеть.

— Вставай, девочка.

***

Неделя. Ровно столько я провела в палате. Ну, как провела — спала я строго по часам, в остальное время меня таскали по лабораториям, проверяли, анализировали, гоняли по тестам.

Первое, что я поняла: спать мне теперь нужно много. А ещё — совсем не нужно. Запутались? Сейчас объясню. Предел бодрствования мы не тестировали, но пару суток без сна я теперь выдерживала без проблем. Правда, потом организм требовал отоспаться сутки подряд, иначе я просто становилась варёной макарониной.

Аппетит? Забудьте прежнюю Манишу, которая могла пренебрежительно отодвинуть тарелку каши. Я теперь ела как две Маниши. Нет, как три. И, что самое приятное, теперь мне можно тортики! Вот только… почему-то они уже не казались такими вкусными. Организм требовал мяса. Много мяса. Можно с кровью. Можно даже от живого существа откусывать. И чем больше нагрузка на регенерацию, тем сильнее этот голод. Интересно, сколько мне потребуется еды после серьёзных ранений?

К побочным эффектам я добавила ещё один: перепады настроения. От эйфории до бешенства — за считаные секунды. Ужасно. Если бы не техники медитации, я бы наверняка с кем-нибудь сцепилась уже в первый же день. Медитации, Маниша. Дыши глубже.

Физические возможности… Всё оказалось ещё интереснее.

Я не знаю, насколько я стала быстрее, но если судить по результату — я сломала три тренировочных меча за час. Причём не потому, что махала ими, как дура, а потому что не могла сдержать силу удара. В первый раз я даже не сразу поняла, что произошло: просто стояла и смотрела на обломок в руке, в полном ступоре.

Наставник Аарушас подплыл ко мне, хмыкнул и вынес вердикт:

— Работай пока только с голопроекциями, Маниша.

— Виш, режим наработки контроля для Маниши.

Вот тут-то я возненавидела Виша.

Теперь мне нужно было не просто размахивать мечом, а попадать строго в определённую точку, с определённой скоростью, силой и углом. Отклонение в миллиметр — ошибка. Слишком слабо — ошибка. Слишком сильно — ошибка, ещё круг медитации и повторить сто раз.

Но понемногу я справилась и с этим.

Постепенно новые рефлексы прижились, координация стабилизировалась. Через несколько дней меня допустили к спаррингам, и я наконец-то отыгралась на мальчишках.

Парни снова не были мне ровней. Хоть вдвоём, хоть втроём — они сильно проигрывали мне в скорости. Пока не начинали работать в команде. Тогда всё становилось для меня сложнее. Особенно когда кто-то из парней жертвовал собой, создавая для напарника возможность нанести удар. Вижу, наставник серьёзно взялся за их командную подготовку.

Единственный, кто мог какое-то время противостоять мне один на один — Дар. И не только потому, что он был самым сильным. Боги, он же стал таким красавчиком!

Короткие светлые волосы, тяжёлый подбородок, уверенный взгляд. Не огромная гора мышц, как у Бали, а сбалансированная мощь. Мы теперь часто спарринговались вдвоём, и я наслаждалась этим.

Танец.

Танец на грани касания.

Когда два бойца настолько слажены, что могут обмениваться ударами вечно, так и не задев друг друга.

Шаг, удар, скольжение. Уклон, разворот, контратака.

Пока никто из нас не сбивался с ритма — это могло продолжаться бесконечно. Но у Дара были ноги, и это делало его другим.

Его ноги были медленнее и слабее моего хвоста, но они позволяли применять некоторые интересные тактические решения. Например, прыжки через мои подсечки, или вообще — кувырки через голову с одновременным ударом из верхней проекции. Такое проделывать с хвостом вообще невозможно. Я даже немного завидовала.

А вот с выносливостью у меня оказалась беда. Да, я поначалу быстро уставала после поединков, но думала — это временно, последствия операции. Организм ещё не привык к новым нагрузкам, регенерация требует больше энергии, чем раньше… Всё нормализуется.

Но нет.

День шёл за днём — а мне по-прежнему не хватало дыхалки. Я могла двигаться куда быстрее, чем раньше, но не дольше. Один, два боя в полную силу — и я валюсь на пол, как тряпочка.

Парни заметили. И начали этим пользоваться.

Сначала они просто не выдерживали моего темпа. Не успевали, не могли поймать, я выбивала их одного за другим. Однажды вообще — всю группу размотала в одиночку. По большей части повезло, конечно. Вот им тогда влетело от Наставника! А потом… они приспособились. Стали тянуть время.

Не бросались в атаку, не давали мне использовать скорость в свою пользу. Они ждали. Ждали, пока я сама себя вымотаю. Держались в глухой обороне, взрываясь мгновенными, резкими контратаками. Прикрывая тех, кто замешкался. А когда я уставала и начинала допускать ошибки — заканчивали бой.

С рукопашным боем всё было куда хуже. Даже хуже, чем вначале. Это только в глупых головидео маленький, но весь такой гениальный мастер боевых искусств, роняет огромных противников на две головы себя выше. Большой шкаф громче падает, говорите вы? А если этот шкаф каждый день получает в лицо кулаком от таких же шкафов? Физика бессердечна, это я ещё в обычной школе поняла, когда над планшетом плакала. Дайте мне клинок в руки — и мы ещё посмотрим. Без рук вам будет сложно меня ударить, знаете ли. А вот когда я без клинка… грусть и печаль.

Наставник, в конце концов, махнул рукой на рукопашный бой.

— Будем шлифовать имеющееся. Ну и… кое-какие подлые приёмчики добавим.

Приёмчики, значит? Вообще-то да, получив пальцем в глаз или кулаком в горло – желание драться у противника внезапно пропадает. Но лучше – всегда иметь при себе хотя бы нож.

А ещё через неделю, Наставник, почему-то ехидно ухмыльнувшись в сторону, сообщил, что мне можно отправляться ночевать домой.

Как там мама, интересно?

***

Мама встретила меня неприветливо. Открыла дверь. Осмотрела сверху донизу.

– Пришла, наконец. Ну, заходи. Сердце ухнуло куда-то вниз и оттуда судорожно постукивало. Знаете, такое ощущение, когда сильно провинился и не знаешь в чём. И ждёшь, когда тебе скажут.

Мама ждала меня в моей комнате, присев на кровати.

Она смотрела в стену, не на меня, когда начала говорить.

– Когда я соглашалась на твою блажь и разрешала всё это… – она неопределённо покачала рукой, словно подбирая приличное слово – …безобразие, я надеялась, что ты поймёшь со временем, что это не твоё. Остынешь.

Я всё ещё не понимала, к чему она клонит.

– Но когда мне несколько дней назад пришло сообщение от твоего наставника. С информацией о ммм… манипуляциях, которые с тобой проводили. Твоей новой диете, всех этих упражнениях, которые тебе нужно будет делать дома. Кучей медицинских терминов. Я не знала, как реагировать.

– Ой – только и смогла произнести я, но мама меня словно не слышала.

– Оказывается, я могла потерять дочь, а я ничего не знала! – она вытерла глаза резким, дёрганым движением, а потом впервые посмотрела на меня.

– А знаешь, что самое забавное? – её голос дрожал. – Твой наставник. Он почему-то считал, что я в курсе происходящего и всё одобрила.

Ой. Вот теперь — точно ой. Мне частенько приходилось исчезать на неделю-другую для специальных занятий, и это никого уже не удивляло. Я никак не решалась рассказать родителям и спросить разрешения. Папа бы, конечно, разрешил, но вот мама… Я всё не могла придумать для неё подходящих слов. А потом, со всеми волнениями и событиями – просто забыла. Опомнилась, когда было уже слишком поздно.

Какое жалкое оправдание.

Мама молча сидела, уставившись в стену, подперев голову рукой. И я бросилась к ней, крепко обняв маму со спины. Прижавшись к ней щекой. Я сжимала её крепко, но контролируя свои новые силы. Я впервые почувствовала, насколько же она у меня хрупкая и нежная. Как фарфоровая статуэтка. Интересно — папа тоже всё время это чувствует? Или уже привык?

– Прости, мамулечка – шепчу я. – Я больше никогда не буду тебя обманывать.

Мама вздохнула.

– Будешь. Я слишком хорошо тебя знаю.

Она как-то грустно улыбнулась и нежно потрепала мои волосы.

– Всё, отпусти, раздавишь. Кстати, позвони Кари. Она по пять раз в день звонит, спрашивает, не вернулась ли ты.

Мне опять стало стыдно. Блин, я и про Кари совсем забыла. Надо с ней увидеться завтра.

Нет. Сегодня.

И в гости позвать — пусть опять у нас поживёт.

– Давай, рассказывай, как у тебя дела. Про твоё здоровье я и так уже знаю больше, чем хотелось бы. Как там твои мальчишки?

Увидев мои мгновенно запылавшие щёки, она даже отстранилась, держа меня руками за плечи. Удивлённо прищурилась.

– Ооо. Неужели? Ну-ка, рассказывай. Кто из них?

Она сложила руки на груди, пытаясь сдержать ухмылку.

– Хотя дай сама догадаюсь… Дар, верно?

Ну начинается…

Глава 14. Я - капитан Улитка

Ни воодушевления, ни навыка не достаточно для победы - нужен еще и опыт.

Книга воина света, П. Коэльо

— Всё имеет свою цену, девочка. — Голос целителя был спокоен, но в нём звучала неумолимость. — Ты получила силу, скорость, реакцию. Ты стала быстрее, сильнее и опаснее, чем обычный шайрас. Почти как кшатри. Но…

Он выдержал паузу, внимательно глядя мне в глаза.

— Но? — голос мой прозвучал ровно, но я сжала кулаки.

— Но ты не кшатри. — Целитель, наконец, откинулся назад, закинув руки за спину. — Твоё тело не переносило трансформацию, твоя физиология другая. Да, ты можешь работать на пике возможностей… но недолго. Долгие схватки в полную силу — не для тебя.

Наставник молча наблюдал за нашей беседой, но когда я перевела на него взгляд, он вздохнул и привычно потёр подбородок.

— Две, три минуты — и ты либо победишь, либо погибнешь, Маниша. — Его голос был тихим, но в нём не было ни капли сомнения. – И это немало, если подумать.

Я резко втянула воздух. Знала ведь, но… услышать вот так прямо — совсем другое дело.

— Мои мышцы… перегреваются?

Целитель кивнул.

— Именно. Кшатри обладают большей массой, и трансформация изменила их физиологию так, чтобы тепло рассеивалось быстрее. Их мышцы работают иначе. Ты же…

— Спринтер. — закончила я за него.

Наставник усмехнулся.

– Что-то вроде того. Не воин, а скорее скрытный убийца. Один внезапный удар – и отход.

***

Бескрайняя, безжизненная чернота космоса подавляет. Она полна звёзд, но те холодны и бесконечно далеки. Если повернуть взгляд — защищённый очками, визором, или хотя бы прикрытый ладонью — увидишь пылающий шарик Сурья. Даритель жизни. Насколько нам известно, именно солнце когда-то сделало шайрасов – шайрасами. Но здесь, в пустоте, оно – безжалостный палач.

В другой стороне, совсем рядом — огромный, в голубоватой дымке шар Паталы. Мой родной мир. Такой большой и одновременно — такой маленький в межзвёздной пустоте. Планета, приютившая нас. Планета, защитившая от буйства Сурья в годы катастрофы, как мать защищает своё дитя.

Несколько крошечных пылинок, неразличимых без мощной оптики, кружатся рядом с планетой, изредка вспыхивая яркими искрами. Вот одна из искорок замигала чуть ярче остальных и сменила траекторию. Словно мошкара, летящая на свет лампы. Они живые. И одна из них — я.

Быть пилотом истребителя – значит позабыть о каких-либо удобствах. Свист воздуха в маске оглушает. Неудобный, не по размеру шлем врезается в переносицу. Ну да, опять маленькая я, на которую никто не рассчитывал. Визор запотевает при каждом выдохе, хотя система вентиляции и влагоудаления должна в теории справляться с этим. Полётный комбез адски неудобен и натирает везде где только можно. Но без него нельзя — перегрузки и защита от возможной разгерметизации. Тараторящие голоса в наушниках смешиваются в какую-то какофонию. Каждый словно надел на нос по десятку прищепок, а ты ещё должен вычленить, какой из этих голосов обращается к тебе, и вовремя ответить. Таким же простуженным голосом.

Но дэвы меня побери… я в космосе.

Настоящем. Не в симуляторе.

Пальцы ощущают каждую микровибрацию от двигателей моей учебной машинки. Осторожно сдвигаю рукоятку маршевых двигателей вперёд и словно великан уселся мне на грудь. Не могу дышать, руки слушаются с трудом — и это после всех тренировок!

Дыхание с хрипом вырывается из моей груди, сердце оглушительно и часто стучит в ушах. Вот это мощь!

Осторожно скашиваю глаза на приборную панель — всего 3g?! Как пилоты вообще выживают при десяти и больше?

Как там учили? Выдыхаю. Напрягаю диафрагму. Проталкиваю воздух в сжатые лёгкие. М-да, привыкнуть будет нелегко.

А как же искусственная гравитация? – спросите вы. Разве её не должно быть?

Должно. И она действительно есть – на больших кораблях. Установки искусственной гравитации служат не только для удобства экипажа, но и компенсаторами перегрузок, обеспечивая комфорт при манёврах. Но малые корабли – штурмовики, истребители – не могут себе этого позволить.

Не потому, что технологии недостаточно развиты. А потому что энергии жалко.

Боевой корабль – это в первую очередь оружие. В нём всё подчинено балансу между защитой, вооружением и манёвренностью. Увеличишь мощность орудий – придётся экономить на двигателях. Усилишь щиты – урежешь скорость. Добавишь мощный гравикомпенсатор – заберёшь энергию у всего остального.

Комфорт пилота в этом списке – последний пункт.

Поэтому перегрузки – неотъемлемая часть работы. Тяжесть, слабость, давление на грудь – всё это привычно для любого военного пилота. Мы, конечно, не совсем военные, но должны уметь справляться с этим.

И пока что… я справляюсь так себе.

Наставник Вьяйомшас мне в целом понравился. Он никак не выделял меня среди парней и требовал одинаково строго со всех. Максимально профессиональный пилот, влюблённый в свою технику, и требовавший как минимум уважительного к ней отношения от нас — курсантов.

Учебные задания сменялись одно за другим. В общем-то, всё уже давно было отработано на симуляторах, мы лишь закрепляли знания на практике.

Долететь из точки «А» в точку «Б». Пройти по маршруту. Определить своё местоположение, попытаться проложить курс.

Не сдохнуть.

И пользоваться, постоянно пользоваться автоматикой.

– Навигационный комп всё сделает за вас, бестолочи – постоянно говорил наставник Вьяйомшас. – нам здесь не нужны трупы.

Каждый день он вправлял нам мозги на брифингах, вколачивая в нас правила техники безопасности, уж эти – точно написанные кровью.

– Только один из вас небезнадёжен, но даже имея талант – нужны месяцы учёбы, а не жалкая пара недель, прежде чем я разрешу кому-то из вас ручное пилотирование.

Пауза.

– Курсанта Манишшасы это не касается. Ей я вообще самостоятельное пилотирование не доверю.

Ах да, не выделял поначалу. Спустя несколько дней он осознал, насколько я далека от пилотирования, успел разозлиться, попытаться меня исправить и смириться. И всё это — за жалкую неделю. Гениальный пилот и наставник!

Но, несмотря на все сложности, в учебных поединках я таки участвовала. Программа есть программа, это обязательный базовый курс.

***

Вообще, я всегда считала себя бойцом. Ну да, я не самая сильная, но зато – ловкая, быстрая, хитрая. Я знала, как двигаться, как читать противника, как вести бой.

Но стоило мне впервые вступить в космический бой, как я поняла, что в космосе всё это ничего не значит. Наставник дал простую задачу: один на один, победа — истощение щита противника.

Оружие, конечно, не настоящее, а все проценты и попадания считает компьютер. Нам бы с пилотированием справиться, настоящее оружие – точно рановато.

Сегодня мой противник — Бали.

Ну и что? Бали — сильный, но медленный. Пусть в рукопашной я ему не соперник, но здесь-то мы оба закованы в сталь и композиты. Равные условия. Пожалуй даже, я со своими улучшенными рефлексами побыстрее буду.

По сигналу я рванула в сторону, чтобы уйти с линии атаки. А неплохо у меня выходит! Ну давай, попробуй попасть, мазила!

Через две секунды мой экран мигнул жёлтым, и Вьяйомшас произнёс в наушнике:

— Маниша, ты уже мертва.

…Чего? Не поняла.

— Вектор твоего движения был прямой как доска. Предсказуемость — равна поражению.

Бали не делал резких движений, не тратил энергию впустую, не пытался носиться за мной, соревнуясь в ловкости. Он просто целился и ждал, пока я выйду на линию огня.

Моя ошибка. Я действовала так же, как в фехтовании. Маневрировать, менять позиции, уходить с линии атаки в последний момент и контратаковать. Только вот истребитель — не моё тело, послушное до кончика хвоста.

Я даже не успела увидеть, откуда прилетел выстрел.

— Поняла урок? — спросил наставник.

Понятно-понятно. Больше маневрировать и не забывать, где противник. И ещё больше планировать.

Тем временем вызвали следующую пару и, что немного меня успокоило, всё закончилось также быстро.

***

Крейсер «Шарварика» был таким же, как и всё, что связано с кшатри – функциональным и без излишеств.

Тем не менее, курсантам полагались личные каюты. Койка, маленький столик со встроенным терминалом связи, да микроскопический шкафчик — вот и все удобства. И всё же, это куда удобнее такой же по размерам кабины истребителя. Да там даже хвост негде вытянуть, не говоря уже о нормальном сне! Вот уж где ноги точно удобнее хвоста.

Дни на «Шарварике» были жёстко расписаны. Тренировки, брифинги, занятия по тактике и навигации. Час, выделенный на физподготовку, я чаще всего тратила на фехтовальный зал – моё личное убежище от дурацких цифр. Там меч в руках позволял почувствовать себя собой, пусть даже в космосе он был почти бесполезен.

Почти каждый вечер я на несколько минут связывалась с домом. Это, вообще-то, запрещено, но мне, наверное, забыли об этом сказать. И терминал почему-то не заблокировали. Мама, Кари… торопливый обмен несколькими фразами помогал окончательно не свихнуться в стальной коробке, висящей где-то в пустоте в миллионе километров от дома. Только от папы мы тщательно шифровались — он же кшатри, с него станется доложить наставникам.

Хотя знаете, со временем мне кажется, что так и было задумано. Небольшая брешь, лазейка, чтобы сберечь мою психику. Если бы я ей злоупотребляла — точно бы нарвалась на выговор и нравоучения.

Несмотря на все свои таланты, пилотом я так и не стала. Так, игрушкой для битья, движущейся мишенью для парней. А вот Дадхи — блистал. То, что он вытворял на учебной, в общем-то, машине, не поддавалось описанию. Его точно направят дальше специализироваться на пилота. И такие кшатри в команде нужны.

После первой недели практики началась вторая, где мы демонстрировали навыки полётов в группе. Держи строй, да поворачивай со всеми по команде. Ничего сложного. Особенно если тебе подсказывает навикомп. А в конце — провели и несколько учебных групповых поединков.

***

– Маниша, держись сзади в радиотени, по команде – выходишь вперёд – в наушниках успокаивающе бубнит Дадхи. Да помню я, помню твой план. Где-то впереди у добывающей станции висят Дар и Агни. Наши условные противники. Чтобы не ошибиться, передаю управление машиной навикомпу. Ему и не такие манёвры по плечу.

Зуммер обнаружения звучит одновременно с командой напарника в наушниках:

– Вперёд!

Отключаю автопилот, ставлю тягу на максимум. Верещит электронный помощник и я тут же исправляю ошибку – открываю клапан подачи рабочего тела. Хоть заранее ионизационную камеру прогрела, я не совсем уж безнадёжна. Плавно орудуя ручкой управления, беру курс на станцию — она большая, не промахнусь. Где-то там, невидимые для меня, ждут пара истребителей условного противника.

Я, конечно, вижу их на экране. Теперь уже в моей тени прячется Дадхи. Он-то точно рулит вручную.

Двигатели – выключить, щит – на максимум.

Парни начинают палить, но щит пока держит. Жду. В голове всплывают слова Дадхи перед вылетом: «продержись ровно одну минуту, Маниша. Шестьдесят секунд. Всё, что я прошу». И я выполняю. В программе навикомпа — случайные включения маневровых двигателей. Ещё один трюк от Дадхи. Он лично запрограммировал мой комп. Сам бы он проделал всё вручную, но мне это точно недоступно. Эти микропрыжки сбивают парням наводку, но и я сама толком целиться не могу. Зато в отличие от них, я знаю интервалы. Три, два, один — пауза десять секунд. Прицелиться точнее и очередь в замерцавший щит. Дар, кажется. Или Агни? А, неважно, снова болтанка. Уф, укачивает.

Парни слишком сосредоточились на такой неожиданно вертлявой мне, и это было их ошибкой. Фатальной. Словно ангел мщения, в задней полусфере материализовался Дадхи. Мой напарник, вначале спрятавшийся за мной, сделал полукруг, погасив почти всю электронику, чтобы не настораживать «мозги» истребителей парней. Те же увлеклись стрельбой по мне. За что и поплатились, ведь они и щиты сконцентрировали перед собой. Два точных залпа, почти синхронно и голос наставника в наушниках:

– Дар сбит, Агни сбит. Бой окончен.

Удивительно, но я условно цела — щит в районе процента.

Наконец-то это всё закончилось. Завтра гонка-экзамен, и домой.

Полёты — для психов!

Глава 15. Полёты - для психов

Да, жизнь – это безумие. Но великая мудрость воина заключается в том, чтобы верно выбрать это безумие.

Книга воина света, П. Коэльо

Выпускной экзамен проходил в формате гонки. Да ещё и с трансляцией на всю Паталу. Для обывателей – это были просто соревнования курсантов космофлота. Шоу. Развлечение. Для нас — смертельно опасное мероприятие. Впрочем, разве у кшатри бывает иначе?

Мы должны были пилотировать лёгкие истребители, парами: взрослый кшатри-пилот и ученик.

Пункт первый — пояс астероидов у газового гиганта, пятой планеты системы. Ошибёшься — разобьёшь машину и превратишься в ледышку в вакууме.

Пункт второй — перелёт с дозаправкой до Паталы. Ошибёшься — не хватит топлива и будешь вечно лететь в пустоте, взывая о помощи, пока не иссякнет энергия в накопителях.

Пункт третий — вход в атмосферу в заданном коридоре. Ошибёшься — сгоришь, да ещё и баллы снимут. Ну… зато быстро.

Пункт четвёртый — пролёт на максимально малой высоте в горном ущелье. Чем чревата ошибка, пояснять не буду. Зато дома!

По легенде всё это имитировало спасательную миссию — в режиме радиомолчания прокрасться с окраин системы до планеты; избегая обнаружения, проникнуть до места содержания пленника, забрать его и уйти. Ну, это, конечно, условно. Финиш гонки был в конце ущелья.

Напарников мы получали случайным образом. И тут меня ждала первая неожиданность. Но приятная, не спорю. Знакомая фигура в пилотском комбезе располагалась у нашей пары истребителей, облокотившись о фонарь.

Я протёрла глаза. Ничего не изменилось.

– Папа! – обрадованно закричала я, прыгая ему на руки.

Отец спокойно меня поймал, даже не покачнувшись.

– Наставник Харшшал. Обращайтесь как полагается, курсант Маниша — строго выговорил мне отец, не выпуская меня из рук. Попытался удержать улыбку, но спустя секунду расхохотался и подбросил меня вверх.

– Ну что, покажешь старику, чему тебя тут научили?

О-о-о, теперь я точно не буду последней!

***

Та же бескрайняя пустота космоса… Но теперь она была не безжалостной, готовой раздавить, растворить в себе. Неет, теперь она ощущалась как большое тёплое домашнее одеяло, которое папа подоткнул мне вокруг хвоста.

И вся лишь разница — родной голос в наушниках, пусть и искажённый простеньким передатчиком истребителя почти до неузнаваемости.

Отстыковавшись от «Шарварики», нашего учебного крейсера, превращённого на время в штаб гонки, мы начали.

И... я поторопилась, решив, что теперь-то мы всех обгоним. Я тормозила нашу пару. Дадхи со своим напарником улетели далеко вперёд. Как и добрая половина остальных участников. Дадхи повезло – он и сам прирождённый пилот, и в напарники ему явно достался если не гений, то близко к тому.

Так, где там эта треклятая метка? На этом этапе точки поворотов были внесены только в мой планшет. Они были расположены хаотично в астероидном поле. Выбрав оптимальную траекторию, нужно было обогнуть указанную в маршруте каменюку, ткнуть сенсор подтверждения и искать следующую.

Папин истребитель — ведущий, но командовала повороты я. И я просто безбожно запаздывала и тупила. Да не чувствую я эту дэвову железяку! Так ещё и папа подливал масла в огонь.

– А-а-а-уфф…– смачный зевок. – Маниша, там мама блинчики постряпала. Поторопимся на ужин?

Молчу, не реагируя на подначки. Я не обязана на такое отвечать. Сама знаю, что клешнерукая.

На очередном повороте меня сделал Дар с неизвестным мне дядькой-пилотом. Тот, по-моему, был ещё хуже меня в пилотировании, но тем не менее они оба меня сделали и я теперь была последняя. Как же всё бесит! Ш-ш-ш-с-с-с…

Дыхание, Маниша, дыхание.

Всё, пора брать курс на станцию дозаправки. Я доложилась:

– Синий-один, курс на станцию дозаправки. – отпустив на секунду кнопку передачи, снова её зажала и добавила: –летим кушать мамины блинчики, папа.

– Принято, синий-два! – и через паузу – Маниша, не отставай!

Мы резко прибавили в скорости. Я держала машину на курсе, выдерживая дистанцию и повторяя в точности все манёвры. Ну уж по прямой-то я лететь могла быстро. Вот только шансов догнать остальных не было никаких — у них та же техника, те же двигатели, а вылетели они раньше. Рабочего тела хватало впритык до станции. Торможение, ещё десять минут задержки на автоматическую дозаправку — и курс на Паталу.

Впереди вспыхнули искорки тормозных двигателей. Парой нажатий кнопок я запустила программу расчёта на вход рикошетом или «змейкой», с использованием штатных тормозных двигателей. Оба варианта идеально подходят для скрытного проникновения, что и требовалось для выполнения задания. В первом варианте корабль «рикошетит» об атмосферу и гасит скорость, как блинчик по воде. Долгая, осторожная манера захода, зато перегрузки мягкие, щиты не перегреваются. Во втором — входит под небольшим углом и резкими разворотами, «змейкой», гасит скорость в атмосфере. Тоже довольно скрытно, но требует предельной точности. Мне самой такое не по плечу, но у меня ведущий пилот — папа. Думаю, лучше всего рискнуть и пойти именно так.

Есть и другой способ. Атмосферный тормозной разворот, с торможением маршевым двигателем. Позволит сэкономить время, но демаскирует. Да ещё и перегрузки такие, что можно сознание потерять. Не думаю, что кто-то был решился на такой вход. Наставники не одобрят. Штрафное время обеспечено.

Межпланетный перелёт и вход в атмосферу — задачи, которые поручают только опытным пилотам.

Моя роль на этом этапе гонки была предельно проста — сидеть, молчать и не мешать.

Забив параметры посадочного коридора в бортовой комп, я получила расчёт на все три манёвра. Решение, однако за отцом — он сейчас ведущий. Вот только он медлил.

– Папа! То есть, синий-один! По какому варианту начинаем торможение?

– Ждём, курсант. – голос отца был собран, но без лишней нервозности. Игривые нотки пропали.

– Время! По расчёту нам через десять секунд начинать торможение по первому или второму варианту!

– Не всё нужно делать по инструкции, принцесса. – и сдавленный смешок. Он там что, пьян?

– Папа! Мы уже не успеваем затормозить!

Наша пара уже опережала всех, кроме Дадхи — тот слишком оторвался. Но толку-то? Нам по сути остался только один вариант — атмосферный разворот, с нарушением требований по маскировке и штрафными баллами.

Я с ужасом заметила, что скорость ещё выросла – двигатели так и работали в форсажном режиме. Продолжая спорить с отцом, я сама не заметила, как поддерживала дистанцию и режим работы двигателей.

– Папа! – в моём голосе прорвался позорный взвизг испуганной девчонки. Давно я так не боялась. Я уже не знала, что делать: навикомп подсветил красным все три варианта действий – на этом его полномочия всё.

– Доверься мне, Маниша – в голосе отца был слышен сдерживаемый смех. – Давненько я так не веселился! Иии-хаа!

Уже спокойнее он добавил: – Не бойся, войдём по баллистике.

Баллистическая траектория? На включённых маршевых? Да он с ума сошёл! Я прибью тебя, папа, дай только добраться! Интересно, щиты выдержат? Мы же сгорим! Да и перегрузки будут поболее десяти «же»! Мама, наверное, расстроится, когда ей принесут жареного папу и жареную меня. Да ещё и отбитых. Точно, два стейка полной прожарки!

Спорить с ведущим в такой ситуации будет только идиот. Вот и я, задавив панические мысли, вслух произнесла только:

– А расчёт?

Бодрый голос папы вселял осторожный оптимизм.

– Всё учтено, дочь. Приготовься к отключению маршевых. Щиты на переднюю полусферу. На задатчик курса — удержание за ведущим, полная автоматика.

Он помолчал и добавил:

– Я нас выведу. Будет немного больно и потрясёт. Доложи о готовности.

Он говорил так, будто я просто неудачно упаду в тренировочном зале, а не войду в атмосферу на безумной скорости.

За эти недели нас хорошо вымуштровали — несмотря на волнение, руки сами давили кнопки, поворачивали тумблеры. Атавизм, но до сих пор тумблер надёжнее сенсора или уж тем более голосового управления. По крайней мере, в такой мелкой технике. На крупном-то корабле, если сенсор сломается, просто прибежит техник и заменит его.

Так, огоньки двигателей ведущего погасли – гашу ионизацию рабочего тела, перекрываю клапаны, рукоять управления мощностью — в ноль.

– Есть отключение маршевых! Задатчик курса — на сопровождение.

– Принято.

Я сделала всё, что могла. Эх, если бы я могла теперь отключиться, как навикомп.

Перегрузка нарастала медленно, но неотвратимо. Начала часто дышать, напрягая и расслабляя диафрагму. Крепко прижала локти к телу. Прохрипела в передатчик:

– Ты уж постарайся, папа.

Всё, от меня уже ничего не зависело. В кабине стало теплее, появилась неприятная тряска. Щит уверенно держался в зелёной зоне, но понимание, что любой отказ — это мгновенная гибель, будоражило и заставляло организм вбрасывать адреналин в кровь порцию за порцией.

Тряска и жар быстро стали почти нестерпимыми, но огоньки состояния щита и силовых конструкций всё так же успокаивающе горели зелёным.

Пара истребителей ревущими огненными болидами прочертили небосклон.

***

– Маниша! Дура, тормози!

Белобрысый парнишка лихорадочно щёлкал выключателями и барабанил по планшету навикомпа. Будь это обычный, гражданский планшет – уже сломался бы.

Не предупреждая напарника, ведомый истребитель прекратил манёвр рикошета и включил маршевые, всплывая из верхних слоёв атмосферы. Впрочем, опытного пилота это не смутило — второй истребитель молча, не пытаясь выйти на связь, повторил манёвр ведомого.

И Даршшиас ему был благодарен. Парню было не до споров и уговоров.

Пара истребителей, синхронно отключив двигатели, развернулась в новой расчётной точке и снова включила маршевые. Экстренное торможение! Перегрузки рвали и швыряли такую хрупкую конструкцию, но парень ничего не замечал и не чувствовал.

Только одну мысль – успеть!

Успеть!

…Хотя куда?

Если щиты не справились — там и пепла уже не осталось.

***

На мостике «Шарварики» царило оживление.

Голоса техников и диспетчеров слились в единый гул, вперемешку с докладами о статусе гонки.

У большой голопроекции стояло трое наставников. Их взгляды были прикованы к экрану, где разноцветные дуги — траектории курсантов — обвивали огромный шар Паталы.

Одна из линий уходила к поверхности под опасно крутым углом.

Она была подсвечена красным.

— Харшшал как всегда. — спокойно заметил седовласый шайрас, сцепив руки за спиной. Голос у него был ровный, даже слегка скучающий. — Девчонка справится, Аарушас?

Наставник, что стоял справа, привычным жестом потёр подбородок.

Он помолчал несколько секунд, прежде чем, наконец, ответить:

– Справится она или нет, неважно это. — наставник сделал паузу, а затем едва заметно кивнул в сторону проекции. — Что мы будем делать с этим?

В такт его словам ещё одна дуга внезапно сменила маршрут.

Она отклонилась вверх, выныривая из атмосферы, словно стремясь улететь обратно в космос.

Наставник полётов резко бросился к микрофону:

— Курсант Даршшиас! Почему прервали заход?! Доложите обстановку!

Помехи.

Треск.

— …лышу… вязь… мехи.. лёт… норма…

Ответ был почти неразборчив.

Но вот отметка его истребителя снова сменила траекторию.

Кривая покраснела, изогнулась круче — и снова уткнулась в заданный квадрат посадки.

Третий наставник, наблюдающий за происходящим с явным раздражением, хмыкнул и покачал головой:

— Ну вот, сопли и мелодрама. А я ведь говорил, девчонке не место…

Он осёкся.

Все! Все линии, кроме самой первой, с курсантом, оторвавшимся далеко вперёд, сменили кривизну и траекторию. Истребители синхронно всплыли из атмосферы и, перевернувшись хвостом вперёд, стали включать маршевые двигатели в режиме аварийного торможения.

Без доклада. Без команды. Они все полетели за ней.

Первый наставник тихо выдохнул.

— Невероятно…

Он перевёл взгляд на Аарушаса.

— Эта группа — невероятна.

А наставник Аарушас только довольно щурился.

Глядя на светящуюся, едва различимую отметку на голопроекции.

***

В себя я пришла от монотонного голоса в наушниках, в котором всё больше слышалось беспокойство:

– Синий-два. Синий-два. Маниша, ответь. У тебя всё в порядке?

А? Где мы? Уже разбились? Тряски и жара уже не было. Я окинула взглядом приборы – всё ровно, всё зелёное. Скорость уже не космическая. Появился индикатор высоты, и он показывал уже менее двадцати километров.

– Синий-один, я в норме. – голос чужой, я сама не узнала себя поначалу в наушниках.

Вот теперь точно проявилось беспокойство в голосе папы:

– Маниша, ты точно в норме? Продолжаем или прерываем гонку?

Глубоко вдохнув и стиснув руки на рукоятках управления, я ответила:

– Продолжаем. Побью тебя дома. Давай уже, говори, что дальше.

– Фуух. Принято. Ещё посмотрим, кто кого побьёт. Дальше у нас ущелье, до точки входа – две минуты. Тебе нужно освоиться с управлением. Полетим быстро, повторяй все мои манёвры. Узких мест постараюсь избегать. Проверь режим безопасности на автопилоте — поставь оранжевый. От столкновения со стеной он тебя убережёт, но это сто процентов провал. Как поняла? Руки не трясутся?

Эта забота уже начинала бесить. Сначала чуть не угробил, а теперь трясётся? Терплю, сжав зубы. Аааа, да пошло всё:

– Немного поздно беспокоиться, папочка! Мы чуть не превратились в котлету! Две котлеты! Жареных! Лучше подумай, что скажешь маме!

Молчание. Через пару секунд:

– Уела. И вообще, чуть-чуть не считается! Всё, хватит трепаться. Бери управление, попробуй немного маневрировать.

Ага. Посмотрю я потом, поможет ли тебе твоё «чуть-чуть не считается»!

Кнопка автопилота, короткая трель. Качнула ручкой — истребитель шатнулся с курса как испуганная птица из-под колёс!

– Нежнее, Маниша! Не так резко! Ты – лист на ветру. Ты – птица! Почувствуй ветер. Почувствуй свои крылья.

Нежнее, говоришь? Плавно возвращаю машину на курс.

– Вывожу тебе указатели на твой планшет. Постарайся повторять мои манёвры, я буду делать всё плавно! Минута до точки входа.

Вот теперь дело пошло на лад. Летать в атмосфере — совсем другое дело. Потоки воздуха обтекают меня, я словно змея в воде. Ускоренные рефлексы, а ещё стрелки на экране помогают повторять манёвры отца почти идеально точно.

Но вот и она — отвесная скальная стена.

Всё ближе, ближе, словно раскрытая пасть хищника.

Челюсти из камня.

Слишком быстро!

Так и хочется рвануть ручку на себя, но нельзя. Я снова стиснула зубы. Влево! Вправо! Полубочка! Переворачиваемся вниз головой и ручку на себя! Ещё полубочка! Крен вправо и на себя!

Манёвры следовали один за другим, но я вроде бы справляюсь.

Я словно в медитации. Поймала ритм и двигаюсь, не совершая ошибок.

Нет, накаркала.

Силуэт ведущего внезапно вырос на экране — я ошиблась с дистанцией! Я вдавила обеими руками грибочки тормозных двигателей — и... в спешке промахнулась мимо одной, повторно нажав её до скрежета, но с миллисекундной задержкой.

Что, возможно, только что спасло нам жизни.

Меня немного развернуло и в пируэте моя машина, словно в танце, проскользила мимо ведущего, правым крылом вперёд. Отец непостижимым образом повторил мой манёвр, закручивая свою машину следом, словно всё было задумано именно так. Всё же он — прирождённый пилот.

Это финиш — дошло до меня и я медленно, плавно опустила истребитель на посадочную площадку. Со стороны это, должно быть, выглядело круто. Танец, синхронный разворот, и плавное касание. А на деле – я трясущимися руками попросту боялась грохнуть истребитель на покрытие площадки.

Двигатели, реактор — останов. Навикомп — выкл. Авионика — выкл. Дюзы двигателей — продувка. Маршевые, тормозные, атмосферные. Закрыть заслонки. Откинуть фонарь.

Поднимаю визор, стягиваю шлем, сбрасываю куда-то вниз перчатки. Воздух с горчинкой несгоревшего топлива. Рёв двигателей и порывы ветра от заходящих на посадку участников гонки. Не так уж мы и оторвались. Наверняка в конце папа меня щадил, и мы слегка растеряли набранное преимущество.

Папа заглянул в кабину через откинутый фонарь.

– Ты в порядке?

Закрыв глаза я откинулась в кресле.

– В полном. Только встать не могу

***

– Кя кар раха тха, Харшшал?! – звон чашки, разбитой об пол – Тум пури тарах се димааг хил гая хай?!

Мама страшная. Уже полчаса на папу кричит на кухне. Звукоизоляция вот вообще не помогала. Мы сидели с Кари в моей комнате и просматривали запись головидео с репортажем о нашей гонке. Кари недовольно цокала на мои неуклюжие манёвры в астероидном поле. Щурилась, глядя на то, как мы проносимся мимо участников на форсаже. И визжала, вцепившись в меня, когда мы превратились в два огненных болида. Камера переключилась на вид с поверхности — красиво. Искорки и две параллельные огненные полосы.

И чего она так бурно реагирует — видела ведь уже?

***

Победу нам с папой в итоге не засчитали. «Ууу, пердуны старые» – разочарованно махнул рукой папа, но спорить не стал. – «В реальности мы бы выполнили задачу, и все это знают». Он потом ещё пояснил, что идеальных планов не бывает, всегда идёт что-то не так. Скрытное проникновение нужно уметь превратить в максимально быстрое, чтобы избежать перехвата. Что же, это действительно имело смысл. Но полёты — не моё.

Вся моя группа – вся! – сорвалась за мной в атмосферное торможение, увидав мои выкрутасы. Как же тепло в груди. И мокро в глазах. Как выяснилось, они поначалу решили, что я просто ошиблась с расчётами, а отец полетел за мной на верную гибель. Потом, получив сведения от организаторов о том, что я благополучно стабилизировала полёт у поверхности — все так же дружно решили, что это и был мой план, с самого начала. Мне так никто и не поверил, что я здесь абсолютно ни при чём. Я что, настолько в их глазах отбитая?

– Маниша, вот честно скажи – спросил меня как-то Мару, после очередной моей попытки раскрыть им всем глаза. – если бы от этой гонки зависело, будешь ли ты кшатри, ты бы сделала это?

Крыть нечем. И это, и всё что угодно ещё. Только Дар пробурчал: «суицидница мелкая, чуть не угробилась». И… перестал со мной разговаривать.

Только Кари идеальна. Поверила мне сразу и без вопросов.

– Я же помню, ты не любишь полёты. И помню, какая ты была зелёная, когда мы ещё на первый турнир летели.

А потом долго упрашивала меня покатать её.

– Да как ты себе это представляешь? Уважаемый Наставник, дайте мне истребитель покататься?

– Ну Маниша, ну позязя!

Наш спор услышал папа и с лёгкостью решил эту проблему. Он взял на базе настоящую трёхместную Ласточку и битый час крутил фигуры высшего пилотажа со мной и Кари. И спуск-падение из верхних слоёв атмосферы, и пролёт по ущелью — раз в пять быстрее, чем это я делала.

В этот раз меня уже ничуточки не цепляло. С папой – это абсолютно безопасно. Когда я сама держала рукоятки – это была борьба со смертью, а сейчас – так, детские шалости. Аттракцион в парке развлечений.

Но Кари была счастлива, и это – главное.

Глава 16. Ненавижу холод

Тот, кто безразличен к чужому несчастью - самый несчастный

Книга воина света, П. Коэльо

Холодный ветер с воем бесконечно нёсся над ледяной пустошью. Ветер будто нарочно швырнул мне очередную горсть колючих снежинок в лицо, и те, словно живые, тут же пробрались мне за пазуху. Я вздрогнула. Казалось бы — высокотехнологичный комбинезон со встроенным подогревом должен спасать от такого, но в условиях Швета-Локи, планеты вечных снегов и льдов, он казался лишь жалкой попыткой человека победить стихию. Под нами, под километрами снега и льда, где-то далеко внизу – океан со своей загадочной жизнью. А здесь, наверху, только снег, торосы, вечная пурга и маленькое, немощное белое солнце. Его свет казался мёртвым, его тепло – лишь иллюзией. Это не наша горячая, обжигающая Сурья, способная пробивать облака даже в ненастье.

Хвост хоть и не замёрз, но мельчайшие ледяные кристаллы, кажется, стесали всю чешую до мяса. Каждое движение – словно шкурой по наждаку. Наст предательски не держит – хвост при движении иногда внезапно проваливался в мягкую снежную кашу. Я с ужасом представила, каково бы было здесь передвигаться на двух ногах. Парням повезло — они не в трансформации. Даже наш наставник не был бы настолько жесток. Но это не точно.

Семь безмолвных теней, синих от холода и усталости, продвигались вперёд сквозь бушующую стихию. Даже Агни и Вач, самые болтливые среди нас, молчали, берегли дыхание. Экономя тепло и силы. Бедняга Агни, ему, пожалуй, хуже всех.

Кроме меня.

Как же я ненавижу холод…

***

После эпичного экзамена по пилотированию дни побежали своим чередом, и нашей обретённой было сплочённости было уготовано первое серьёзное испытание.

Началась индивидуальная программа подготовки – парней постепенно разбросало по разным направлениям. Теперь все шли своим путём.

Дадхи… Ну, тут сюрпризов не было. Пилот. Его талант к управлению всем, что летает, очевиден даже для слепых. А наставники слепыми не были и собирались выжать из его талантов максимум. Мы теперь почти не видели его, и когда он появлялся в тренировочных залах, смотрел на нас, как путешественник на родной город после нескольких лет путешествий.

Бали – громила Бали! – оказался непревзойдённым компьютерщиком, мастером нолей и единичек. И пусть он был не настолько хорош, как Дадхи за штурвалом, но никто из нас так быстро не щёлкал задачки по программированию.

Даршшиаса мучал наставник тактики. Его лидерские качества предполагали только одну роль в команде, а значит, необходимо было соответствовать. Ха-ха, так ему и надо.

Его вечные тени – Митра и Варуна – не показали ничего выдающегося, но это не значит, что они слабые. Общая программа – значит, универсальные бойцы. А это тоже важно.

Агни оправдал своё имя, подружившись с тяжёлым вооружением. Настоящий бог войны! Дайте ему пушку размером с него — и он будет счастлив. Иногда что-то такое на учениях ему действительно выдавалось, вот только силёнок таскать, конечно же, не хватало. И тогда ему придавался второй номер — Рама или Бали, как самые здоровяки.

Мару – вот на кого никогда бы не подумала – оказался гениальным тактиком. Дару на посрамление. Ему бы ещё лидерских качеств, но уж этого ему почти не досталось, увы. Особенно он себя показал в космическом бою. Такого можно отправлять штурмовать крейсер с парой звеньев малых аппаратов прикрытия, и он всё равно сумеет выполнить задание.

Рама – снайпер. Меч ему не особо-то дался, а вот всё стреляющее, а особенно с длинным стволом — это про него.

Про кого забыла? Вач и Атхи? Честно, даже и не знала, чему их учат. Но они по-прежнему были в строю, а значит – нашли своё место.

Ну и великолепная я.

Бесполезная за штурвалом.

Бесполезная с тяжёлой пушкой.

Бесполезная в рукопашной.

Ну и что? Зато я – мастер клинка.

***

Периодически нас куда-нибудь забрасывали всей группой, выдав очередное задание, бросающее вызов нашим навыкам. Очевидно, стараниями наставника истории – задания эти зачастую копировали события давнего прошлого. Чтобы мы на своей курсантской шкуре ощутили и пережили то же, что и древние кшатри.

Вот и в этот раз…

Нас высадили на шаттле поздним вечером, прямо в снег и буран.

Швета-Лока. Планета в отдалённой системе в пространстве Империи. Имеет зубодробительный индекс, который я даже не пыталась запоминать. Пусть этим Дадхи страдает.

Планета практически не была колонизирована. Почему? Климат. Жуткий климат. И это не передаёт и десятой доли моих впечатлений от местной погоды.

Хотя поначалу всё шло довольно неплохо.

Да, забросили нас почти голыми — только комбинезоны, браслеты для отслеживания нашего состояния, индивидуальные щиты да один меч-имитатор на всех.

Когда-то давно, группа кшатри спасала захваченного наследника престола в похожих условиях.

Знаете, чем у них всё закончилось?

Они все насмерть замёрзли. Совсем не героическая смерть. Надеюсь, мы не повторим их судьбу.

Когда стих гул двигателей и погасли посадочные фары шаттла, вдалеке, метрах в четырёхстах, стали видны огоньки лагеря. Первая точка нашего маршрута. Там были тёплые палатки, еда, снаряжение. Оружие. И охрана, куда же без неё. Пять злых бодрых дядек, взрослых солдат. Хорошо, что всё понарошку. Из боевого оружия по нам никто палить не будет. Но это неточно – щиты же нам зачем-то выдали?

Выбывшие включают маяк, ждут шаттла и летят в тепло, ждать остальных. Ох, сколько же раз меня потом подмывало нажать эту дэвову кнопку, но… Наставник просто отправит тебя в схожие условия ещё раз, только в одиночку. А ещё хуже – если не отправит.

Не годен к дальнейшему обучению.

Отправляйся домой.

Мы осторожно подползли к палаткам лагеря, укрывшись в темноте за пределами круга света. Да, действительно, пятеро солдат.

Парни без споров отдали мне наше единственное оружие — имитатор. Я не совсем поняла, какой нам будет с него прок, но мы решили действовать по ситуации. Я показала пальцами на двоих ближайших — потом на себя. Парни кивнули соглашаясь. Этих двоих — мне, им — трёх оставшихся.

Ждём подходящего момента.

Мои двое отвернулись – пора! – и я взмыла пружиной из снега, словно демон из темноты. Два удара меньше чем за секунду – и их комбинезоны, имитируя смертельное ранение, сжали и зафиксировали конечности солдат. Вот, значит, как будут выводить из строя и нас самих. Оба солдата, вскрикнув, упали, только хвостами недовольно хлестнули, выбивая облачка снега.

Чисто!

Услышав взвизги лазерных пистолетов, я поспешно шлёпнулась вниз, прикрываясь телами упавших солдат. Стреляют? Падай — а потом разбирайся откуда.

Впрочем, перестрелка уже стихла. Быстро поднявшись, вижу парней, навалившихся по двое на вырывающихся солдат. Скользнула от одного к другому, нанося добивающий удар.

Время! По легенде, у нас считаные минуты до прихода подкрепления.

Парни поднялись и начали споро шерстить палатки. Что успеем взять, то и унесём с собой.

Я осмотрелась, оценивая потери. Пять тел спелёнутых собственными комбинезонами солдат. И – четверо наших. Дадхи. Ожидаемо. Митра и Варуна — плохо. Рама. Вот это совсем обидно. Он сильный, мог унести много, а значит, теперь мы возьмём меньше припасов. А впереди — переход по снежной пустыне. Рама виновато мне улыбнулся, а Дадхи, ухмыляясь, произнёс:

– Давайте, сваливайте побыстрее, мы уже в тепло хотим.

Заррраза. Набрала немного снега и двинулась к парню

– Маниша, стой, я пошутил же!

И громче, в сторону палаток:

– Парни, остановите эту ненормальную!

Не слушая, натолкала ему под комбез побольше снега и отошла.

Ш-ш-ш-с-с-с, не беси меня!

***

Наша добыча — две небольших палатки, по имитатору на каждого, пяток слабеньких лазерных пистолетов и одна винтовка. Из еды — только энергетические батончики. Пара рюкзаков с топливными брикетами для костра да батарейки к нашим комбезам. От нашей группы осталось шесть парней и я, остальные — уже наверняка в тепле, следят за нашими приключениями откуда-то с орбиты.

Постоянная борьба с ветром и снегом выматывали. Я с тревогой глянула на индикатор заряда комбинезона — около половины. А ползти до цели нам ещё сорок километров. Я ужасно устала и замёрзла. Ещё один недостаток моей новой физиологии — холод лишает меня не только сил, но и скорости. Если бы биться пришлось не в самом начале, я бы уже ничем не смогла помочь парням, и лежали бы мы там все на снегу, впервые провалив учебное задание.

Уже почти совсем стемнело. Снег хрустел под нашими хвостами, а ветер всё так же сыпал в лицо осточертевшую снежную крошку.

– Ну почему нас ни разу не отправили в жаркую пустыню? – пробормотал рядом Агни. Ах да, тоже не большой любитель холода.

– Заткнись – выдержка изменила даже Дару.

– А не то что? — парень остановился, сжав в руке пистолет. Тот пока смотрел вниз, но мне уже не нравилось то, к чему всё шло.

За спиной Дара встали Бали и Мару, за Агни — все остальные.

Наверное, нужно было им что-то сказать, разрядить обстановку, но сил осталось только упасть спиной в снег. Он такой мягкий и совсем не холодный. Можно было, наконец, закрыть глаза и поспать. Всё, я больше не могу. Ускользающим сознанием я расслышала:

– Маниша совсем выдохлась, ставим лагерь.

И через паузу:

– Извини.

– Извини – бурчание в ответ и парни начали суетиться с обустройством нехитрого лагеря. В считаные минуты меня переложили на надувной коврик. В вытоптанных углублениях встали палатки, а несколько топливных брикетов, подожжённых лазерным пистолетом, превратились в уютный костерок.

Ребята организовали чай, набив в котелок снег и поставив его на огонь. Мы наполнили личные термосы - мало ли, вдруг придётся бежать среди ночи. Чай и костёр немного вернули меня к жизни. Жуём уже поднадоевшие батончики, запивая горячей жидкостью.

Сходить по своим делам за палаткой в сугроб - отдельный вид мучения, никогда не мечтала узнать, каково это.

Наставник, как же я вас ненавижу!

***

Вы когда-нибудь пробовали уснуть в тоненькой палатке посреди снегов? Совет — подберите хорошую непродуваемую палатку и спальник по погоде. Как вы понимаете, мы не выбирали снаряжение — мы взяли реквизит для этой сцены, подготовленный нашими горячо любимыми наставниками.

Я честно пыталась уснуть, но палатки вокруг меня, кажется, не существовало. Ветер продувал ей насквозь, не замечая препятствий. Парни менялись, дежуря по двое, и это также не помогало крепко уснуть. Насколько я знаю, чтобы стало тепло – нужно раздеться и залезть вместе с кем-нибудь в спальник. Ну нет, не настолько я замёрзла. Это точно перебор. Так все и спали, не снимая комбезов. Под утро я сдалась в попытках уснуть, просто лежала с закрытыми глазами и слушала шуршание парней снаружи.

– Ребята, подъём – уфф, напугал. Видимо, я всё-таки задремала, и встревоженный голос Мару разбудил меня. Выглянула наружу — всё та же темень и летящий горизонтально снег.

Костёр давно прогорел и погас, рюкзаки и вещи были разбросаны и полузатоптаны в снежной каше между палатками. Странно, вроде бы мы оставляли их не так.

– Кто последний дежурил? – Дар тут как тут. Агни и Вач виновато опускают глаза. Ясно, наши дозорные уснули.

– Некогда разбираться. Пора, полпути осталось. Собираемся! – Дар отдавал приказы хриплым простуженным голосом, и в этот раз никто даже и не думал бурчать в ответ.

Результаты короткой ревизии были неутешительны. Ночные диверсанты утащили многое из остававшихся припасов. Положительный момент — тащить нам придётся меньше.

Три пистолета. Никакой еды. Вода в термосах, растопленная вчера в котелке на костре. Батарей комбинезонов однозначно не хватит до конца маршрута. С ужасом подумала о том, насколько же будет холодно, когда комбез выключится. Непослушными пальцами убавила режим нагрева ещё на одно деление, в отчаянной попытке хоть ненамного продлить жизнь батарей.

Как хорошо, что Агни спал в обнимку с винтовкой. Плохо, что не с рюкзаком — от еды было бы больше пользы.

Уходя, мы бросили палатки и всё громоздкое — больше они нам не пригодятся.

***

И снова мы брели сквозь снег, словно призраки в белой мгле, след в след за Даром. Его планшет – наша единственная надежда. Не будь у нас карты и навигатора – можно было бы сразу сдаваться. В этой белой мгле ориентироваться невозможно.

Рассвело, но что толку? Небо было затянуто пепельно-серыми тучами, и этот вечный мутный свет, этот безостановочный хаос мельтешащих снежинок едва ли отличался от ночного мрака.

До расщелины мы добрались к полудню.

Устало опустились в снег, вскипятили ещё воды и пополнили термосы.

Хорошо, что минимальный запас топлива нам всё же оставили. Всё же это тренировка, а не попытка нас убить. Но это не точно.

Дальше нам предстоял спуск. Небольшая трещина уходила вниз, к широкому заснеженному каньону. По нему оставалось пройти всего пару километров – и там, за холмами, нас ждала финальная точка маршрута.

Шаттл.

Тепло.

Спасение.

Дар бросил рюкзак в снег и нахмурился.

– Парни, мне не нравится эта расщелина. Если за нами идут — они перестреляют нас сверху как зайцев. Есть идеи?

– Что если просто рвануть вперёд? — подал голос Вач

— Не успеть. Выдохнемся. – Бали хмыкнул, бросая быстрый взгляд на меня. – Маниша точно не побежит.

– Ребят – вмешалась я в разговор – оставьте меня тут с винтовкой. Я всё равно не дойду. Дам вам час, потом, если никто не явится – нажму кнопку и вызову спасателей.

– И в кого ты попадёшь? — усмехнулся Агни. – Останусь я.

Раздражение прорвалось даже сквозь охватившую меня апатию:

– От меня здесь нет никакого толку, свою задачу я выполнила! Оставь винтовку, бросайте рюкзаки и бегите! Через час мы все уже будем в тепле!

Я сдвинулась к Агни, намереваясь отобрать у него треклятую винтовку, и предназначенный мне лазерный импульс прошёл мимо, с шипением испарив снег.

А вот и погоня.

Мы дружно рухнули в снег, сжавшись в комки, под злобное шипение лазерных разрядов. Мы застряли здесь как мишени в тире — до трещины рукой подать, но встанешь — и сразу ляжешь.

– Парни, я всё – голос Мару и эхом: – убит! – от Атхи.

Вариантов не осталось. Агни открыл ответный огонь, криком заставляя нас подняться и скользнуть в щель.

У самой расщелины я споткнулась, завалилась набок и полетела вниз.

Обдирая бока и хвост, мы скользили, падали и переворачивались в бесчисленных поворотах. До нас еле слышно доносились довольные вскрики Агни, взвизги схемы накачки лазера его винтовки и шипение ответных выстрелов погони. Интересно, сколько времени он сможет нам выиграть?

Кто-то врезался в меня, потянул за собой. Мир опять закрутился. Камни, снег, ледяные глыбы мелькали перед глазами.

А потом всё закончилось.

Лежать некогда, снова осточертевший снег и Дар с навигатором впереди.

Я не помню, как мы выбрались из трещины.

Не помню, как двигалась.

Не помню, как парни тащили меня.

Холод окончательно достал меня. Батарея комбеза закончилась час назад, а сменные у нас украли ночью. Холод вцепился в меня словно хищник в свою добычу — быстро, сильно. Неотвратимо.

Я больше не чувствовала хвост.

Я больше не чувствовала пальцы.

Я больше не чувствовала себя.

Парни по очереди тащили меня за руку. Бали попробовал взвалить себе на спину — но снег не держал дополнительный вес, передвигаться так оказалось невозможно.

– Бросьте меня — взмолилась я. – Зачем вы меня тащите? Бесполезный груз. Я нажму кнопку на браслете, и меня вытащат.

– Нельзя — хором ответили парни.

Рядом прозвучал голос Вача, каким я никогда не слышала его раньше. Серьёзный. Усталый. Непоколебимый.

— Маниша, мы никого не бросаем.

Я хотела ответить. Хотела возразить. Но не смогла.

Я была слишком слаба.

Парни по очереди тащили меня дальше. В тепло. В шаттл. К спасению.

***

Дальше всё было как в бреду. Парни поочерёдно тащили меня, уложив на коврик, как на санки. Хорошо, что я мелкая по сравнению с ними — тащить того же Бали было бы куда тяжелее.

Я потом долго думала — какой смысл был меня тащить, и не нашла ответа. Скорее всего, парни боялись реакции Наставника. Если член группы ранен и есть возможность – его нужно вытащить. Лучше бы меня имитатором обездвижили – тогда бы за мной прилетели сразу. Типа добили тяжелораненого. Почему-то в тот момент светлая мысль не пришла мне в голову.

В какой-то момент меня тащил один только Дар, чертыхаясь сквозь зубы, что я, видите ли, тяжёлая. Да он сам меня в два раза тяжелее!

Отступивший было холод принялся по новой щипать щёки.

– Где парни? – прошептала я еле слышно, но у Дара, видимо, чуткий слух.

– Остались прикрывать. Как раз забрали оставшиеся пистолеты.

– Возьми меч – прошептала я.

– Давно у меня — похлопал себя по боку парень.

Погоня не отстала, а значит, бой был неизбежен. Я ждала его. Но так и не дождалась.

Внезапно снег сменился металлом. Сквозь туманное сознание пробился тихий гул, голоса.

Тепло. Шум.

Шаттл.

Нас втащили внутрь, укутали, кто-то говорил, но я не понимала слов. Парни сидели вокруг наставника, укрытые одеялами, пили горячее из кружек.

Сил не было даже злиться на них.

Дар ссутулился, молча смотрел в пол.

Чьи-то руки подхватили меня – целители.

Крышка медкапсулы медленно опустилась, отрезая меня от мира живых, от тепла и света.

…Темнота.

Глава 17. Кшатри и мятежники

Вот потому они – воины света. Потому что ошибаются. Потому что терзают себя вопросами. Потому что ищут причину, ищут и, без сомнения, когда-нибудь найдут.

Книга воина света, П. Коэльо

То испытание на снежной планете мы практически провалили. Зачли нам его условно. Ух, сколько ошибок мы, оказывается, совершили. И, кстати, я была права — меня следовало добить, а не тащить, теряя остатки сил. По расчётам ИИ, остаток группы вполне успевал дойти за оставшееся время до финиша, и имел все шансы победить последнюю засаду.

Хотя, мне кажется, Наставник просто придирался. Настоящие-то кшатри – не справились. Вслух я этого, конечно, никогда бы не сказала. Иначе бы обязательно получила часовую лекцию о том, что для того мы и учимся на ошибках прошлого, чтобы их не повторять. Зануда.

На такие вылазки-испытания мы вылетали регулярно, иногда до нескольких раз в месяц. Неделю бродили в жаркой песчаной пустыне, о которой так мечтал Агни. Столкнувшись с жестокой реальностью, он признал, что был неправ. Хотя кому это было тогда интересно? Все мысли — только о глотке воды.

– Маниша, у тебя осталась вода? – простонал парень, рухнув в песок. Я бросила ему флягу, преувеличенно ласково сказав: – Конечно, Агни. Держи мою фляжку. Парень перевернул флягу над своим ртом, но из неё выпала одна-единственная капля. Его громкие стоны помогли мне ненадолго самой отвлечься от мыслей о воде.

Летали мы и на планету, где охотятся на шиццы. Топи. Хорошенькое название для планеты, правда? Для большего удовольствия парни были в трансформации. Поясняю — на своих двоих. Пешедралом. Ходули переставляли. Топали. Или правильнее будет – хлюпали?

Вот уж где я оторвалась, неожиданно обнаружив в себе новый талант. Маскировка, засады, ловушки. Под конец парни натурально взвыли, проклиная мой энтузиазм и наставника. А Наставник был просто счастлив, отправив меня в одиночку издеваться над целым отрядом кшатри. Он-то, вероятно, рассчитывал, что меня довольно быстро обезвредят, всё же одиночка – не играет против слаженной группы. Поправка – если окружение не является родной средой обитания для этого одиночки.

Звёздный час Маниши. Особенно после Швета-Локи. Та ледяная планета мне теперь до смерти будет в кошмарах сниться.

В какой-то момент я даже решила, что перестаралась, выведя на их лагерь средненькую по размерам водяную змею. Всего-то метров пять длиной. И почему все считают их опасными? Миленькие же, с этими их волосами и наростами. Воняют, правда, изрядно.

– Маниша-а-а-а! – этот вопль Дара будет вечно греть мне душу. А-ха-ха-ха!

А вот шиццы – тупые и вредные. Бестолковые животные. Один такой мелкий поганец даже сделал на меня свои грязные дела, когда я лежала, изображая кочку в болоте. И не пошевелиться было: вокруг шарили злые парни. Меня искали, наверное. Обожаю прятки!

***

Конец обучения был близок, и наши вылазки-испытания становились всё сложнее. Теперь мы частенько видели другие группы.

И конечно же, сражались с ними.

Я впервые попробовала себя в роли командира. Поначалу я чувствовала робость, но когда здоровенные, на две головы тебя выше, парни без споров выполняют любой твой приказ – это… окрыляло.

Задача была простой – захват здания, охраняемого другой группой. Всего лишь уничтожить всех защитников, при количественном и качественном – не забывайте о великолепной мне! – преимуществе.

Это вам не дурацкая беготня с флагами. Бали с такой задачей жёстко затупил на прошлой неделе, и мы продули парням наставника Калишаса.

Ну, в этот раз мы им покажем. Придумать какой-то вменяемый план мне не удалось – ну не тактик я. Ладно, парни, задача на пять минут – зайти и выйти.

– Агни, Рама! Займите точки слева и справа от здания, будете снайперами. Косите всех, кто высунется.

– Есть, командир!

– Дар, бери троих, заходите в окно справа.

– Принято.

– Дадхи, тебе оставшиеся. Попробуйте проползти с обратной стороны.

– Будет сделано.

Да-а-а, я шикарный командующий. Первому легиону приготовиться к атаке!

Сама я выбрала левой окно от входа и тактику диверсанта. Скошу тех, кто будет в комнате, и пойду тихонько атаковать остальных с тыла.

– Начинаем, парни!

Всё пошло наперекосяк с самого начала. Группу Дадхи прижали огнём, не давая высунуться. Дар со своими пробились внутрь – но завязли на лестнице, не сумев пройти дальше. А меня вообще ждали в той комнате сразу двое лучших фехтовальщиков противника. Связали боем в помещении. Парни взывали к командиру, но мне было совсем не до них.

А потом выяснилось, что зловредные мальчишки организовали мобильную группу, что прошлась и сняла наших снайперов врукопашную. После чего – ударила Дару в тыл, чем и определила исход сражения.

На разборе Наставник натыкал меня носом в ошибки.

– Да, ты сама – не тактик. Но у тебя в группе – их целых два. Что мешало спросить совета? А снайперы без прикрытия? А командир, атакующий в первых рядах?

У-у-у-у, как стыдно-то…

***

Толкового командира из меня так и не вышло. Если всё по учебнику — да, но любые неожиданности — и я терялась, кому и что приказать.

А последний случай – вообще чуть не пустил к дэвам всё, чего я добивалась все эти годы.

В тот день мы опять сражались с парнями из группы наставника Калишаса. С усложнениями от наставника истории. Знаменитая сцена, с кшатри, защищающими покои Императрицы. Догадайтесь с трёх раз, кто изображал Императрицу. Быть может, Бали? Ага, сейчас. Не угадали.

Меня впихнули в комнату, отобрали мечи и натянули тяжёлый наряд.

Дайте мне меч! Я хочу сражаться! Я не хочу сидеть в платье!

Дар был непреклонен.

– Из комнаты – не выходить!

Он отдал несколько быстрых приказов парням. Дар не советовался и никому ничего не объяснял. Просто командовал. Как же бесит!

Со мной в комнате остались Мару и Вач, остальные – отправились выполнять план командира. Который он так никому и не озвучил целиком!

Почему он всегда всё решает сам? Почему считает меня бесполезной?

Я честно прождала полчаса. Услышав шум за дверью, я не выдержала.

– Плевать! – схватила меч-имитатор у Мару и рванула к выходу.

– Маниша, стой!

– Пусть сами сидят, сложа лапки! А я – мастер клинка! Сделаем их поскорее!

Я выскочила в коридор.

И в тот же миг меня накрыли сети.

Дэвы! Блин-блин-блин! Я облажалась.

Откуда эти… гадские земляные червяки-переростки выкопали сети?!!

Вач и Мару, конечно, не сидели просто так, но и их тоже ждали. К тому же, ну вот что было делать безоружному Мару? Они оба легли за пару секунд. Условно, конечно.

Ситуацию спас наш командир, ударивший вместе с остальными в спину противнику. Тоже потеряли нескольких, но справились. Фух, это было близко.

– У тебя был приказ, Маниша! – орал на меня позже Дар. – это что, было так трудно? Просто оставаться там, где ты была?! Половина группы легла из-за тебя!

И чего он так разорался? Это же не по-настоящему. Сейчас придёт Наставник, тоже немного меня поругает и всё будет как раньше.

***

Я вернулась домой чернее тучи. Опять отстранение. Хуже того – есть риск, что меня выгонят.

«Я очень разочарован» – только и сказал мне Наставник. Об отстранении и предстоящей дисциплинарной комиссии он вообще сообщил мне через планшет, официально.

Да что я такого сделала-то?

Мама мгновенно поняла, что что-то случилось, и окружила меня заботой, ненавязчиво вытянув из меня подробности. Мне даже стало немного полегче.

А вот папа… Папа удивил. Наверное, в первый раз в жизни он… не накричал, нет. Он мне не улыбнулся. Он был печален. «Ты не права, Маниша» – только и сказал он.

Лучше бы он меня ремнём отлупил.

После ужина папа пришёл ко мне в комнату и сел напротив. Я лежала на кровати, бездумно глядя в потолок.

– Маниша, ты любишь своих друзей? – неожиданно начал папа. Я даже вздрогнула. Люблю? Ну, наверное… Да конечно же!

– Представь себе любого из них. Как он выглядит. Как движется. Как разговаривает. Любые его отличительные черты. Что тебе в нём больше всего нравится.

В голове всплыли говорливый Вач, стеснительный Мару, надёжные как скала Рама и Бали. Как они смеются, подшучивают друг над другом. Как они дерутся понарошку, стараясь не сделать друг другу больно по-настоящему. Как они прикрывали друг друга в снегах. Как тащили меня.

Злое лицо Дара. «У тебя был приказ, Маниша!»

Я плотно сжала губы.

– А теперь представь – его нет. Он умер. Никогда. Ты никогда больше не услышишь его голос. Вот он лежит перед тобой, холодный, глаза раскрыты, и он уже никогда не встанет, не заговорит, не улыбнётся тебе. Хорошо представила?

Бр-р-р. Зачем это, папа?

– А теперь пойми – виновата в этом – только ты. Это из-за тебя он лежит и никогда больше не встанет.

– Почему из-за меня? – голос перехватило, уж слишком ярко я представила себе описанную папой картину.

– Потому что ты нарушила приказ. Скажи мне, Маниша. В реальной ситуации, если всё будет точно так же? Если тебе будет грозить гибель? Они пойдут за тобой? Отдадут свои жизни за то, чтобы жила ты?

Все как один. Все как один.

– Можешь не отвечать. Задумайся. Ответ – скажешь своему наставнику.

И папа вышел из комнаты, оставив меня наедине с ужасной картиной. Все – мертвы.

Из-за меня.

Замолчавший навсегда Вач. Словно присевший отдохнуть Мару. Бросившийся сразу на троих, изрубленный Бали. Лежащий в обнимку со своей винтовкой Рама.

Их больше нет.

Через неделю дисциплинарная комиссия допустила меня до занятий. Урок был усвоен. Накрепко.

А ещё через полгода… Меня ждал турнир.

Глава 18. Победа?

Победители не повторяют былых ошибок.

Книга воина света, П. Коэльо

…Мои мечи смотрят в пол. Поначалу такие лёгкие, они теперь словно из чугуна. Меня словно накрыли с головой ватным одеялом. Оглушительный рёв толпы с трибун для меня сейчас не громче шума ветра или морского прибоя в спокойную погоду.

Сердце стучит удивительно ровно, с машинной точностью. Дыхание – ровное и глубокое, как учили.

А в голове – только одна мысль: я дошла. Я справилась. Но почему так пусто в моей душе и щемит сердце? Что я сделала не так?

***

Третий раз - решающий. Я сделала всё, что могла к этому дню. Выше головы не прыгнешь — скажете вы. Ошибаетесь — ответит вам наставник Аарушас.

Однако я действительно достигла предела. Предела своей физической силы, предела своей ловкости. Предела владения клинком. Да, я буду прогрессировать и дальше, но уже не качественно. Не на порядок.

Если пройду последнее испытание.

Я теперь – в старшей группе участников турнира. Мечи мне заранее вручил Наставник. Настоящие. Полностью повторяющие форму моих тренировочных деревянных. Я долго любовалась ими дома, вынув из ножен и положив перед собой на кровать. Такие узкие, длинные. Гибкие и смертоносные.

Совсем как я.

Казалось бы, какая разница? И деревяшкой можно убить. Я – уж точно могу. Имитаторы – тоже не зря так называются. Ощущения веса и баланса оружия они передают в точности.

Однако эти мечи всё же были другими. Нет, у них не было давящей ауры оружия, привыкшего убивать. Что вы, это же всё равно не боевое оружие, да и изготовлены они были совсем недавно, всё тем же всезнайкой Вишем. Уверена — всё необходимое оборудование есть прямо в школе. И это, конечно же, не кузница, как в древние века – чем ему молот-то держать, он ИИ, у него даже манипуляторов нет. Нет, там наверняка какой-нибудь высокотехнологичный станок, который или вырезает, или печатает из металла всё что угодно.

Конечно, для Аюдха катти наверняка требуется что-то ещё более технологичное, но это оружие – только для настоящих кшатри. Пока ещё — не для меня.

В этот раз мне никуда не нужно было лететь. Соревнования старшей группы, а также финальные поединки всегда проходят в столице.

Я уверенно ввела данные в турнирный планшет, получая браслет участника. Не впервой, процедура мне знакома. Автомат высветил мой номер, регистрируя меня в сетке.

Как многое изменилось с того давнего первого раза.

Шесть лет назад я не знала, что значит проиграть. Не умела смирять гордость, не умела учиться на поражениях.

Перед началом меня и ещё два десятка парней загнали на инструктаж по технике безопасности. Там нас полчаса мурыжил старый седой судья, заставляя вызубрить нехитрые правила.

Не поддаваться эмоциям! Не бить в голову! Намеренно не калечить! Получил ранение — останови поединок!

Да, раньше такого не было. Во взрослой группе правила куда серьёзнее. Мечи — настоящие. Раны — тоже.

В случае ошибки одного из нас — смерть тоже будет настоящей.

При мне в этот раз – моё главное преимущество: новые рефлексы и скорость. Вряд ли среди парней мне нашёлся бы равный противник. Но по здравому размышлению я решила приберечь этот козырь. Постараться победить честно, чистой техникой. Ну а если не получится честно – то просто победить. Да и не хватило бы меня на весь турнир, если уж честно. Пять-шесть схваток – мой максимум, с учётом перерывов.

Я снова бросила взгляд на турнирную сетку. Заметила имя старого знакомого — Балшшас Аллури. Мы с ним оба считались фаворитами, и, судя по всему — должны были встретиться только в финале. Наверняка вначале нам дадут слабых соперников. Да-да, также как в первом турнире, когда вся такая самоуверенная я впервые встретилась с этим пижоном.

Сегодня я была без сопровождения. Некому болеть за меня на трибунах. Некому кричать: «Давай, Нишшас!».

Соберись, Маниша. Просто не думай об этом.

***

Уже давно мы не сидели вместе с Кари, решая домашку. А как вы хотели? Школа закончилась ещё в прошлом году. Теперь – или ищи мужа, рожай детей и занимайся хозяйством. Или — поступай в университет, учись дальше.

Кари выбрала второе. Я очень удивилась, узнав о её решении. Не в смысле о решении продолжить учиться, здесь всё понятно. С её-то любовью к математике. Нет, я о том, кем она захотела стать.

Кари — учительница младших классов. Будущая, конечно. Ей ещё многому предстояло научиться. Хотя, как мне кажется, в её случае это просто формальность. Она бы уже прямо сейчас могла наставлять и воспитывать мелких змеёнышей.

Руководство школ — поголовно состоит из таких же старых злющих змеюк, как наша бывшая классная. Да нет, в миллион раз хуже. Так что ничего не поделаешь – нужно следовать их правилам.

Боюсь перейти к главному. Больно.

Чем ближе подступал праздник Вишшая-дашами, тем смурнее становилась моя подруга. Обычно весёлая и жизнерадостная, она всё чаще молчала, слушая меня, и всё меньше сама рассказывала о своих успехах, о своей новой группе в университете.

А потом её прорвало.

– Я не понимаю твою маму – тихо произнесла она. Отставила кружку. – Я знаю, у тебя есть брат кшатри. Но это же во сто крат больнее – потерять сразу обоих. Дождёшься ли родного человека, хоть какой-то весточки? …Или дождёшься лишь вестей о гибели. А хуже всего – тишина. Бесконечные годы тишины.

Она закрыла глаза руками, с силой потёрла их и продолжила.

– Я почему-то знаю, что в этот раз у тебя всё получится. Просто знаю – и всё. Ты пройдёшь, ты исполнишь свою мечту. И станешь кшатри. А мы — больше с тобой не увидимся. Я пришла попрощаться, Маниша. Желаю тебе удачи.

Она поднялась, оставив недопитую чашку чая на столе.

– Будь счастлива.

И вышла, тихо притворив за собой дверь.

Навсегда.

Не чувствую ничего. Ведь не чувствую же, правда? Это вовсе не слёзы.

Ещё одна потеря в череде стольких же. Последняя ли?

***

Странным образом, но уход Кари лишь помог мне собраться. Настроиться на предстоящее. Я была словно бездушный механизм из старого головидео. Я – одно целое со своими клинками. Я тоже из стали.

В этот раз я не торопилась заканчивать поединки в один укол. Я играла со своими противниками. Измывалась над ними. Даже запугивала. Я хорошо видела их волнение… их страхи. Страх опозориться, страх показаться слабым.

И я играла на этих страхах, упиваясь ими. В ход шло всё: злая ухмылка, жесты. Я всем своим поведением демонстрировала презрение, что только усиливало страх противника перед страшной мной.

«Неужели я действительно слаб? Он же это видит. А значит, могут увидеть и другие» – что-то такое, думаю, крутилось в их пустых головах. Вот бы они ещё узнали, что я девчонка – был бы им вдвойне позор.

Перед внутренним взором почему-то появилось лицо Наставника. Не осуждающее, нет. Он просто пожал плечами и я словно наяву услышала его слова: «Если ты можешь подавить своего противника до боя, то почему бы и нет?»

Злое упоение боем мгновенно схлынуло, словно смытое водой. Зачем? Эти парни мне не враги, и не их я должна победить. Так зачем я над ними издевалась?

Справившись со своей злобой, я ощутила вдохновение. Эйфорию. Кураж. Я словно видела всё вокруг, могла предсказать каждый удар противника на несколько шагов вперёд.

Парень передо мной сделал выпад, но какой же он был… медленный.

Я просочилась под удар, будто тень, а мой клинок сделал короткий укол назад, обратным хватом.

Я даже не посмотрела в ту сторону. Я просто знала, что попала.

Блок правой рукой — просто на всякий случай, если бы он вдруг успел махнуть… но нет.

Тихий стон позади, звон клинка и – падение щитов. Одновременно с объявлением о моей победе целители уже начали суету вокруг парня. Да что бы с ним сделалось? Рана в ягодицу болезненна, но не опасна.

Я снова представила себе Наставника и вспомнила его слова: «Эффективность, а не эффектность. Будешь думать о красоте движений — проиграешь».

За эйфорией – пришла паника. У меня вдруг ослабли, стали ватными, руки. А вдруг бы я промахнулась? Вновь запищал браслет, сигнализируя о следующем поединке, и я двинулась к обозначенному кругу на вялом хвосте. А если мой следующий соперник окажется сильнее? Вдруг я не успею воспользоваться своим преимуществом? Может, сразу ускориться?

Да что такое со мной происходит? Откуда эта буря в эмоциях, пусть я их и чувствую как будто через одеяло и со стороны?

«А если ты последний защитник и у тебя затрясутся руки?» – да помню я, Наставник, помню. Но почему же ваши уроки сегодня не помогают?

«Ты борешься не с ними, ты борешься сама с собой».

«И проигрываешь».

***

Я стояла в круге, с мечами, опущенными в пол. Поначалу такие лёгкие, теперь они были словно из чугуна. Щит давно был опущен, моего противника осмотрели и перевязали целители. Лёгкая рана запястья — совсем ерунда, это вам не раненая задница.

Я не помнила, как и с кем я сражалась. Тело действовало на автомате, пока мой разум где-то блуждал. Я запомнила только свист с трибун, когда я вела себя не вполне адекватно.

Я уже устала так стоять. Почему не объявляли следующего?

Опустошение — вот что я чувствовала. Вовсе не радость. Бывает, путь к цели так долог, что даже не радуешься, когда, наконец, пришёл.

Я оглянулась, уже полностью придя в себя. Всё как и в тот, первый раз — вокруг немало размеченных кругов, но поединок шёл только в одном из них. Совсем рядом со мной. Балшшас – отметила я без эмоций. Вот мы и встретились.

Его противник бросил меч, и трибуны взорвались аплодисментами. Пижона явно любили больше, чем меня. Довольный Балшшас поклонился судьям и зрителям, а затем – уставился мне прямо в глаза. Указав на меня мечом, он провёл клинком у горла. Глупый, пижонский жест. Я далеко не та, что была раньше, меня это абсолютно не может задеть.

А какая я?

После тихого «будь счастлива» от Кари, после всего этого изматывающего дня я внезапно отчётливо поняла свой путь.

Хочешь быть кшатри, а не просто так называться — будь им. Даже если не получится – будь им по сути.

А кшатри не боятся и не беспокоятся попусту.

Глава 19. Финал

Ибо для того, чтобы веровать в свою стезю, нет нужды доказывать, что другой избрал себе неверный путь.

Книга воина света, П. Коэльо

Перед финальным поединком, по традиции, кандидаты в чемпионы встречаются, чтобы проверить, чья воля сильнее. Если ты видишь, что твой соперник намного сильнее тебя, или ты слишком устал, или ранен — можешь отказаться от поединка.

Вот только за всю многовековую историю турнира, никто не отказывался. Никогда. Даже раненый, даже теряющий сознание от кровопотери. Поступить иначе — отказаться от своей сути, от сути воина. После такого можно смело надевать платье – сильнее опозориться уже нельзя.

Вот и мы стояли, глядя друг на друга. Парень довольно щурился — он и не думал как-то давить или угрожать. Равно как и я. Отрешённость. Внутренний покой. Мне больше нечего и некому доказывать. Я – та, кто я есть, и этого не изменить даже проигранным боем.

– Привет, мелкий! – первым начал он. – Не ожидал тебя встретить. Помнишь, как я тебя сделал когда-то? Надеюсь, сегодня ты покажешь что-то поинтереснее.

Я улыбнулась в ответ, пожав плечами:

– Победит сильнейший.

Парень вскинулся и недоумённо нахмурился при первых звуках моего голоса, но рассеянно ответил:

– Как и всегда, мелкий. Как и…

Он резко замолк.

Его ноздри дрогнули. Он чуть наклонил голову, словно пытаясь прислушаться к чему-то… невидимому.

Принюхивается? Вот и конец моему инкогнито.

– Хм, странно. Не будь ты парнем… – парень осёкся. Невероятная догадка заставила его на миг потерять дар речи:

– Ты… ты…

– Да, Балшшас. Именно так. – ни к чему скрываться, он уже всё понял.

Он сделал полшага назад.

Потом резко обернулся к судьям, в ярости размахивая руками.

— Отменяйте поединок! — его голос почти срывался. — Это не по правилам!

Интересно, как он догадался? Хотя… рано или поздно это должно было случиться. Вероятно, я уже слишком повзрослела. К тому же, после процедуры – кто знает? Не уверена, учитывали ли это Наставник и Виш, меняли ли дозировку препарата, но...

Он стал неэффективным.

Я уже замечала, как на меня смотрели некоторые соперники. Особенно те, кто был постарше. Взгляд – странный, подозрительный, будто бы что-то не сходится.

Упирающегося Балшшаса увели двое судей. Из-за расстояния я не слышала их разговор, но парень был явно взбудоражен и возмущённо размахивал руками. Ой, что сейчас будет. Неужели бой отменят? Или он сам откажется? В общем-то, особого выбора у него не было, просто парень этого ещё не понял.

Каково это — стать чемпионом, струсившим сразиться с девчонкой? Неважно, как было на самом деле – все будут говорить именно так. Ооо, это стало бы отличной шуткой с моей стороны, не хуже, чем и в самом деле выиграть. По сути – я уже выиграла. Пнула это замшелое болото так, что круги по воде будут идти долго-долго.

Спустя десяток минут раздался гонг, и моё имя на табло изменилось. Мне захотелось протереть глаза.

Исчез Нишшас. Исчезла фальшивка, которую я выдумала, чтобы пролезть на турнир. Также, как я когда-то пролезла в школу кшатри.

Больше не было места фальши.

Теперь в круге стояла я. Настоящая я.

Зал словно взорвался.

Тысячи голосов слились в единый хаос.

— Девчонка?! — Она что, правда дошла до финала?! — Это шутка? Кто её допустил?! — Но ведь это же... против правил? — Нет, подожди... нету такого правила.

Змеиное шипение голосов перекатилось по рядам, шум нарастал, как шторм.

А затем на большой голопроекции появился главный судья турнира — к стыду своему, так и не узнала его имени. Откашлялся.

– Попрошу минуточку внимания.

Несколько томительных секунд — и зал постепенно затих.

– В связи с поступившим протестом от одного из финалистов судейский состав считает необходимым пояснить. Пункт первый. Один из участников турнира принимал участие под псевдонимом. Правилами турнира это не запрещено. Однако, в связи с данными неоднозначными обстоятельствами, мы решили раскрыть настоящее имя участника. Это допустимо, пусть и не принято по соображениям этики.

Судья откашлялся и продолжил:

– Пункт второй. Напоминаем, что правилами турнира ограничен лишь возраст участников. Ни пол, ни даже расовая принадлежность не являются препятствием для участия. Нарушений правил нет, протест отклоняется. Решение принято большинством голосов судейского состава.

Судья сделал паузу, и прежде чем исчезнуть, добавил:

– Благодарю за внимание.

Вот ведь змей политкорректный, вывернулся! Ни разу прямо не сказал, что я — девчонка!

Центральная арена озарилась светом, а всё остальное погрузилось в полумрак. И тишину. Над ареной вспыхнули огромные буквы.

Финальный поединок.

Манишшаса Ран - Балшшас Аллури.

Пора!

Я вышла в круг в предвкушении этого боя. Так далеко я никогда ещё не заходила. Девять долгих лет я шла сюда, и я просто не могла проиграть!

Мой противник снова был одет в белое. Пижон. Я провела быструю оценку: парень стоял на двух ногах. Это и хорошо, и плохо. Я буду явно быстрее. Но его тактика будет для меня неудобной. Всё же, несмотря на все тренировки, я привыкла к парням с хвостом. Движется быстро — значит, не устал, берёг силы. Разминает кисти – по движениям вижу опытного фехтовальщика. Это плохо. А впрочем, чего ещё я ожидала в финале?

Внимательный взгляд судьи — мы оба поклонились ему в знак готовности.

Поднялись щиты и шум трибун погас, отсечённый полупрозрачным пологом. Всё, соберись, девчонка. Я — сама скорость. Я — неотвратимый вихрь стали. Я — мастер клинка!

Словно в насмешку, мы медленно закружили друг напротив друга по часовой стрелке. Мне нужно понять, чего ожидать от него. Я была напряжена как струна, готовясь в любой момент начать действовать. Пижон в белом — напротив, словно по саду прогуливался. Цветочки нюхая. Он двигался абсолютно расслабленно, но это было обманчивое ощущение. Наставник так же расслаблен в бою, но я его до сих пор даже коснуться не могу, если он того не хочет.

Парень первым нарушил напряжённое молчание.

– Ты испортила мне триумф, змейка.

Молчу. Мне нельзя терять концентрацию, но ему и не был нужен мой ответ.

– У меня было много достойных соперников на этом турнире, и я рассчитывал на красивый финал. Планировал, готовился… Анализировал соперников. Ты должна была стать моей идеальной победой!

Он говорил размеренно и спокойно, в одном ритме с шагами, и я почти купилась. Резкая остановка – и он почти что крикнул мне прямо в лицо.

– А что теперь? Позорище! Я выиграю — и мне скажут — немного чести победить девчонку!

Он продолжил движение, но в противоположную сторону — против часовой стрелки, и я решилась ответить:

– Даже не допускаешь мысли, что проиграешь?

– О, змейка, даже и не надейся. Ладно, давай закончим этот фарс. Хотел сделать это красиво — сделаю красиво.

Он вновь сменил направление и ритм, ломаным шагом двинувшись зигзагами ко мне, резко сократив дистанцию. Один его меч против двух моих. Две его слабых и медленных ноги против моего сильного и быстрого хвоста. Все шансы за меня, да?

Да как бы не так!

Я шла к этому девять лет, а он всю жизнь. К тому же он был ещё и старше меня на два года. Всё было как в самом первом турнире шесть лет назад, ну, может, чуть менее позорно. Он был на голову выше меня в фехтовании. Его меч плёл замысловатую паутину, в которой мои клинки путались и теряли правильный ритм. Словно муха в паутине, что уже видит свою судьбу и паука напротив, рвётся, но не в силах спастись.

Я пробовала контратаковать, заблокировав его меч левой рукой — и чуть не лишилась правой руки. Как вообще заблокировать его? Да он же повсюду! Даже ускорение не помогало!

– Слабо! Твоё дело — готовить и домом заниматься, змейка!

Отбивая удар, я завертелась на месте юлой. Первым – шёл удар левой рукой, а следом над самым полом летел мой хвост.

Сбить его с ног!

Он пригнулся, ещё бы один жалкий сантиметр — и я бы испортила ему эту его пижонскую причёску, но увы. Хвоста он и вовсе словно не заметил, просто перешагнув.

– Детей рожать! — продолжил невозмутимо трепаться мой противник.

Он совершал невозможное. Немыслимое.

И демонстрирует, насколько сильнее меня — ошпарила внезапная мысль. Что девчонка ничего не может против мужчины-воина. Даже с острыми железками в руках. Словно подтверждая мои мысли, он продолжил:

– Зачем тебе такие длинные ножики? Зелень на кухне резать ими неудобно! Оставь мужские дела мужчинам.

Град насмешек сделал своё дело. С таким трудом обретённый самоконтроль полетел к дэвам. Я была просто в бешенстве.

Ставка на ловкость не сработала, и я попыталась ускориться. В какой-то момент, чтобы нанести удар ещё быстрее — я поймала его меч в жёсткий блок левым клинком. Сейчас, вот сейчас я махну вторым — и…

То, что это ошибка, ловушка — я сразу же поняла по мгновенно сузившимся глазам парня. Он намного меня сильнее, и тут же это продемонстрировал. Его меч словно провалился, а потом резким ударом выбил клинок из моей левой руки.

– Видишь, змейка? Не твоё это, не твоё.

С каждым словом он делал шаг и наносил очередной удар. Одним мечом отбиваться от него сложнее, а бил он словно рельсой, вкладывая весь свой немаленький вес и силу.

Рука немедленно начала ныть, меч жалобно звенел, жалуясь жестокой хозяйке на свою судьбу. Мне пришлось подключить вторую руку, одной я просто не справлялась с невероятной силой его ударов. Внезапно парень вновь ослабил натиск, опять начал кружить и говорил, говорил, говорил.

Что-то там про кухню и детишек, я пропускала его слова сквозь себя. Мне было не до него.

Не слушая его, оставив меч в левой руке, я затрясла правой, пытаясь снять напряжение, вернуть подвижность.

– Пожалуй, пора заканчивать. Я наигрался. Но сначала…

Я опоздала всего на какое-то мгновение, моя левая рука не так быстра, да и меч был в неудобной позиции. Он вёл весь поединок — догадалась я, и от этого стало ещё более стыдно перед Наставником.

Он спланировал, где я окажусь, и этот дурацкий силовой натиск — был лишь для того, чтобы ослабить мою правую руку. Заставить меня дать ей отдохнуть. Переложить меч в левую.

Все эти мысли промелькнули в моей голове, а клинок противника, скользнув мимо запоздавшего блока, слегка коснулся моей одежды. На коже — лишь царапина. Вот только в распахнувшемся халате всем на обозрение видна моя грудь. Теперь-то уже до самых недоверчивых точно дошло, что я девчонка. Что там на трибунах творится, интересно?

Жду, но критическое попадание не засчитали. Финальный поединок ведь до невозможности продолжать, — вспомнила я.

Интересно, а я смогу продолжать?

А парень в притворном испуге отшагнул назад. Артистично прижал к голове руки. В следующее мгновение — торжествующе поднял руку с мечом над головой. Он обернулся к трибунам, демонстрируя своё ликование. Он что, думает, что победил? Я по его плану должна была зарыдать и убежать, так что ли?

Вот тупица!

В памяти всплыл последний спарринг между Даром и Мару. Дар также, сбив на пол Мару и выбив меч, повернулся спиной к противнику. Вот только бой окончен, когда противник побеждён и не имеет возможности продолжить. Как же Мару тогда сделал? Сейчас мне понадобится вся моя ловкость и скорость.

Выручай, хвост!

Воздух словно загустел.

Первый раз в жизни мне удалось настолько ускориться. Мне вспомнились слова Наставника:

«Это позволит вам мобилизовать все силы, отринуть страх и сомнения, игнорировать раны и усталость. В ваших телах сокрыты многие инстинкты и механизмы. И их можно пробудить в нужный момент».

Мне были не нужны ключевые слова и мантры.

Мне. Было. Нужно. Это. Сделать!

Прямо сейчас!

Мир застыл. Словно в слайд-шоу, рывками, поворачивал голову пижон в белом. Жаль, моё тело – тоже не успевало за восприятием в полной мере.

Мышцы взвыли от запредельной нагрузки. Хвост закрутился спиралью, позволяя совершить невозможный рывок — выпадая из восприятия соперника. Я следовала за поворотом его головы. Потеряв меня боковым зрением, парень, ломая своё движение, попытался найти меня за спиной, но было уже слишком поздно.

– Ты заигрался, парень – мелькнула в голове злорадная мысль.

Теперь уже его меч был не в том положении, чтобы успеть. Я оплела его руку с мечом своей правой рукой, хвостом — подсекла и захватила лодыжку его ноги, одновременно растягивая, роняя на пол. А левая рука – прижала к его горлу лезвие моего меча.

Меч Балшшаса жалобно звякнул на пол, вывалившись из вывернутой руки. Мой же – был прижат к его шее так, что казалось вот-вот прорвёт натянувшуюся кожу.

Я немного перестаралась, но так вышло даже лучше.

Парень сглотнул. Он мог бы легко вырваться из моего захвата, его руки куда сильнее моих, вот только клинок у горла — не то, что можно проигнорировать.

Щиты упали, и рёв толпы оглушил меня. Который через секунду перекрыл голос судьи:

– Победитель — Манишшаса Ран!

Глава 20. Приём в Красном Дворце

Вот первая заповедь Рыцарства: вычеркни из книги твоей жизни то, что заносил в нее до сей поры – беспокойство, неуверенность, ложь. А на место вычеркнутого впиши лишь одно слово – «отвага».

Книга воина света, П. Коэльо

Несколько дней спустя я покорно сидела на неудобном стуле и боялась даже лишний раз вздохнуть.

Мама священнодействовала.

Вот сейчас, например, она колдовала над моей причёской, довольно при этом жмурясь:

– Вот это будет скандал. Скандалище. Шикарный!

Молочного цвета шервани с золотой вышивкой ждал своего часа на вешалке.

Несколько часов мучений, с самого рассвета, и всё ради чего?

Поздравьте меня – я выиграла турнир мечников на празднике Вишшая дашами и приглашена в Красный Дворец, на торжественный приём, посвящённый празднику и участникам турнира.

Я – почётный гость, ведь именно я — чемпион!

Мама ну о-о-очень хотела нарядить меня в платье. Но девушек в платьях там будет много. Парней в парадных шервани – ещё больше. Но я – буду такая одна. Я – уникальна.

Когда до мамы дошла эта мысль – она резко передумала. И вот – результат её многочасовых мучений.

Я смотрела в зеркало. Зрелище было… необычным. Косички как у кшатри – но на женском лице.

Шервани вообще – мужская одежда.

Перевязи мечей.

Жаль, клинки взять с собой будет нельзя.

Папа встал за моей спиной и сжал меня за плечи.

– Какой шикарный молодой человек! Настоящий кшатри! Позволь, добавлю одну деталь от себя. — он закатал мой рукав и надел под него наруч индивидуального щита. Кожа браслета была потрёпана, металлические части потускнели, но индикатор при касании успокаивающе вспыхнул зелёным.

– Это мой, остался со службы — как о чём-то совсем неважном сказал отец. А у меня возникло тёплое чувство, будто теперь рядом со мной всегда стоит папа. И готов защитить от всего мира.

***

А в Красном Дворце всё прошло примерно так, как я и ожидала. Но не так, как надеялась. Впрочем, начну по порядку.

В полдень автолёт Имперской службы протокола забрал меня прямо из дома и доставил во дворец.

Шепотки – вот что окружало меня весь приём. Негодующие, презрительные… Иногда даже восхищённые. Пожалуй, одеть шервани было идеальным решением. Я действительно выделялась.

Странно, но большую часть негатива я получала от более молодых шайрасов. Почтенных дам, уверенных в себе мужчин. Я не вписывалась в их представления о том, какой должна быть женщина.

Встреченная делегация наследника престола меня просто проигнорировала. Толпа расступалась перед ними, почтительно кланяясь. Взрослый шайрас с горделивой осанкой — наследный принц, поняла я — мазнул по мне безразличным взглядом и двинулся дальше.

Тем удивительнее было видеть одобрительные улыбки и кивки от седых стариков. Вот кто должен быть истинным ревнителем традиций.

Увидав одного из знакомых мне судей турнира, я решительно свернула и поздоровалась с ним:

– Добрый день, сардар джи. Рада видеть вас в добром здравии.

Старик ответил неожиданно звучным голосом:

– Добрый день, молодой человек. Приятно видеть вежливость и учтивость в таком молодом воине.

Я не стала плести словесные кружева, спросив напрямую:

– Скажите, почему вы одобряете – я потрогала ткань левого рукава правой рукой – вот это? В отличие от многих других? Разве это не нарушение традиций?

Старый мечник широко улыбнулся мне и… неожиданно хихикнул.

– Потому что ты его честно заслужила. Я видел, как ты боролась за право носить этот костюм шесть лет. Три турнира. Тебе ли теперь бояться злых языков? Ммм, девочка?

А ведь он прав. Я уважительно поклонилась ему, прежде чем продолжить свой путь:

– Благодарю вас, сардар джи.

Я заняла своё место в компании молодых парней, ожидающих Императора, и принялась ждать. Со мной удивительно спокойно общались, совсем как мои парни из группы.

Я не помнила никого из них, но они – совсем напротив. Даже втянули меня в беседу, припоминая события этого и прошлого турниров.

– Мастер одного укола – с благоговением обращались ко мне, и это… было приятно, дэвы меня побери. Я даже извинилась перед всеми сразу, так как я всё равно никого лично не помнила, за своё неспортивное поведение.

– Простите меня, парни. Я не со зла. Не хотела никого задеть. Просто… нервишки расшалились.

В ответ я услышала лишь несколько смешков

– Да уж, нервишки тогда у всех шалили.

За разговором время пролетело незаметно, я и не заметила, когда появился Император.

А дальше было давно ожидаемое разочарование. Император прочёл совсем небольшую речь, поздравил участников турнира и лично вручил мне приз. Или подарок? В общем, он вручил мне пару настоящих Аюдха катти. По форме — в точности как мои турнирные мечи. Из ножен я их, конечно, не доставала. Я же не дура. Я вообще, единственная на приёме была с оружием. Кроме незаметных кшатри повсюду.

И это действительно — очень большая честь. Мало кто может похвастаться оружием, полученным лично из рук Императора. Я прикрепила их на положенное место. Повела плечами. Идеально, совсем не чувствуются. Мой образ стал цельным, законченным. Как будто так и должно быть.

И всё же, то-то папа так настаивал, чтобы я надела перевязи. Видимо, знал о подарке.

Вот только даже заикнуться о своей просьбе мне не удалось.

– Ваше Величество, я… – начала было я.

– Знаю о твоём желании. – пожилой, но могучий шайрас требовательно поднял ладонь, останавливая меня. – Сейчас не время. Празднуй и веселись, дитя. У департамента разведки есть для тебя предложение, с ними и обсудишь его. Позже.

Что? Генерал Аллури? Не желаю иметь с ним и его противным сынком ничего общего!

Но вслух я сказала лишь: – Благодарю вас, Ваше Величество.

Поклонившись, я собиралась было уйти, но император вновь остановил меня:

– Подожди. Айана тоже очень хотела поговорить с тобой. Да где же она? — он завертел головой, совсем как обычный шайрас-супруг, потерявший жену в торговом центре. Я невольно улыбнулась.

Нахмурившись, император щёлкнул пальцами, и дворцовый ИИ сообщил, что Её Величество отправилась в свои покои.

– Отправляйся к ней, путь тебе укажут. Она будет рада с тобой побеседовать.

Вновь поклонившись, я молча двинулась вдоль вспыхнувшей указательной линии на полу.

Пожалуй, шесть лет назад, оказавшись в такой ситуации, я бы устроила дома водопад. Или слёзопад? А три года назад – просто впала бы в отчаянье. Сейчас же – я просто выполняла приказ. Уж этот-то урок я точно запомнила, Наставник.

Хочешь быть кшатри – будь им.

***

Некую неправильность в окружающей обстановке я почти пропустила — слишком погружена была в свои мысли. Обугленное пятно на стене было почти незаметным в тени. Запах гари – ну мало ли что сгорело на кухне. Отдёрнув портьеру у окна, я обнаружила тело кшатри. Он словно спал, хотя это было невозможной картиной — чтобы кшатри уснул на посту. Мозг словно отрицал прочие детали, не давая их разглядеть. Например, открытые немигающие глаза. Или развороченная, обожжённая на боку в районе живота броня. А потом меня накрыло осознанием. Резко замутило, будто внезапно подо мной исчез пол и я падаю с большой высоты. И остро закололо в кончике пальцев и хвоста.

Дыхание! Как там учил наставник?

«Сделай вдох. Расслабься. Твой разум должен оставаться холодным».

Выполняю положенные действия на автомате. Всё вокруг снова стало простым и понятным.

Я словно на учебном задании, привычно анализировала внезапные новые вводные.

Дано — рядом покои Императрицы, убитый кшатри, система безопасности молчит. Тревоги — нет. Вывод — это покушение, тщательно спланированное, в котором участвует служба безопасности. Любой одиночный убийца, даже сумев обмануть на время проникновения ИИ дворца, немедленно поднял бы тревогу, убив кшатри. К тому же, убийца был вооружён энергетическим оружием, не холодным, а значит — это диверсия. У кшатри есть щиты, которые сработают автоматически и сумеют отразить минимум один-два выстрела. А больше и не выйдет. Да и кшатри был бы не один.

И ещё один аргумент за диверсию и участие службы безопасности — отключённый ИИ. Я только сейчас поняла, что линия-указатель исчезла. Хорошо, что для моей тренированной памяти это не помеха. Я помнила, какая мне нужна дверь. Что же, я сама этого хотела.

Уловив неожиданное движение и блеск глаз, я заметила любопытную, но испуганную мордочку за приоткрытой дверью напротив. Служанка! То, что нужно.

– Раздевайся! — выпалила я, влетев в комнату и прикрыв дверь за собой. Комната прислуги напоминала такое же помещение в хорошем отеле. Тележки с бельём, разными флакончиками, бутылочками с водой, бумагой. Небольшой диванчик. И — молодая служанка в голубом сари. Который она сейчас несмело разматывала трясущимися руками.

Я посмотрела на свои руки – странно, но они ни капельки не дрожали.

– Живее! — поторопила её я, сама уже скинув шервани на диванчик. Голос чужой, без эмоций. Я была словно робот, подчинённый одной задаче. Сари голубым облачком осело на пол, оставив служанку в нижней юбке и нагрудной повязке.

– Помоги мне одеться! — и она спешно стала наматывать на меня слои ткани. Складки столь удобного платья надёжно скрыли мечи. А я в очередной раз поблагодарила Наставника за удачный выбор их формы. Что-то большое спрятать мне бы не удалось, да и эти клинки внимательный шайрас заметит почти сразу.

Взяла в руки поднос, поставив две бутылочки воды. Накинула на руку полотенчико. Оно дополнительно замаскировало рукоять меча с левой стороны. Посмотрелась в зеркало у входа — прекрасно.

– Наклоните голову, госпожа. — внезапно подала голос служанка. Я вопросительно посмотрела на неё и она добавила:— у вас слишком дерзкий взгляд. Не смотрите Её Величеству и гостям в глаза. Смотрите только ниже пояса.

Отличный совет.

– Спасибо — искренне поблагодарила её я. - Пожелай мне удачи.

Девушка сложила руки на груди в молитвенном жесте:

– Удачи вам, госпожа. Пусть Лакшми разрушит все неприятности на вашем пути.

Лакшми? Нет, не в этот раз. Роняю, уходя:

– Сегодня со мною Кали.

Ответный шёпот был почти неразличим:

– Да направит она вашу руку...

***

Группа высокопоставленных военных в мундирах, сопровождаемая солдатами, приблизилась к Императору.

– Как это понимать, генерал Аллури? – громкий голос императора словно накрыл весь зал. Шепотки, гулявшие по залу, смолкли. Два десятка кшатри, неслышно отделившись от стен, окружили вновь прибывших, не обнажая до поры оружие.

От группы военных отделился высокий шайрас в мундире со знаками различия генерала департамента разведки.

– У нас есть требования, Ваше Величество – начал генерал.

– Вы смеете что-то требовать от меня?

Вместо ответа генерал поднял руку, демонстрируя голопроектор. Нажатие сенсора — и вспыхнувшая голограмма продемонстрировала покои Императрицы. Неподвижные тела кшатри на полу. И — её саму, спокойно сидящую в кресле, под охраной нескольких солдат в броне. Императрица скучающе разглядывала собственные ногти.

Император помолчал несколько секунд, всматриваясь в проекцию, а затем устало произнёс:

– Продолжайте, генерал. Что там у вас за… требования? – последнее слово он словно выплюнул.

И генерал продолжил.

***

Так долго оставаться в состоянии холодного разума мне ещё никогда не удавалось, но сегодня всё получалось словно само собой. Короткий стук в дверь в покои Императрицы и я вползла, старательно потупив глаза. Я сделала один короткий взгляд поверх подноса и быстро опустила глаза, анализируя увиденное. Императрица в кресле, дремлет или делает вид. Четверо шайрасов в броне. Трое из них у стола, о чём-то спорят. Четвёртый — у окна, за спиной Императрицы, и у него ноги, а не хвост. Все — вооружены. Глаз отметил плазменные пистолеты на поясе у первой троицы, и рукояти мечей у того, что стоял у окна. Пять тел небрежно свалены у стены. Двое — явно кшатри, с длинными волосами и косичками. Трое — в той же броне, что и остальные заговорщики. Относительно целые тела кшатри и рубленые раны на телах остальных ясно говорили о том, как всё произошло.

Даже лишившись щитов и получив смертельные ранения, кшатри смогли убить троих.

– Чего тебе надо — меня заметила троица у стола. – тебе же ясно сказали, брысь, пока цела!

– Вода для госпожи — не поднимая голову, ответила я как можно более неуверенным голосом.

– Что-то тут не то — внезапно подал голос шайрас у окна. – осмотрите её.

– Ты думаешь это что, кшатри в женской юбке? — засмеялся один из трёх. - Балшшас, ты параноик. Сейчас глянем, что у неё под сари.

Балшшас? Мой противник на турнире? Он же сын начальника департамента разведки! Главный безопасник! В моей голове окончательно сложился пазл.

Все трое неспешно двинулись ко мне. Начался отсчёт последних мгновений. Руки были расслабленно опущены вдоль тела, не касаясь рукоятей мечей. Так можно быстрее их выхватить. Я закрутила и напружинила кончик хвоста, в этом — главный секрет приёма, который Наставник поэтично называет вихрем мечей. Пора! Подносик неспешно полетел на пол. Я взмыла, закручиваясь пружиной, вверх, замерла на долю секунды фактически на самом кончике хвоста, а затем закрутилась в обратную сторону, опускаясь вниз. Руки с мечами раскинуты в стороны и фактически рубят всё вокруг. Я бы назвала этот приём — безумный миксер. Или — всех в фарш!

Шайрасы, что хотели меня схватить, явно не ждали сопротивления. Но даже если бы и ждали — у меня в руках не турнирные клинки, а приз победителю турнира. Хорошо, что для меня изготовили копии моих мечей, а не классические Аюдха катти — теми оглоблями я бы пару раз взмахнула, не больше. Плохо — для противника — то, что изготовлены они были по той же технологии. Сложная самовосстанавливающаяся кремний-азот-углеродная структура, толщиной в один атом у кромки. Препятствий они почти не замечали. Заговорщики умерли мгновенно, не успев понять, что их убило.

Неаппетитное зрелище. Кровь повсюду. Кажется, меня сейчас стошнит.

– Что? - Изумление Балшшаса, впрочем, продлилось недолго. Даже вскрикивая, он уже хищно двигался ко мне, ломаной траекторией, не давая понять, с какой стороны будет атака. Почему у него два меча? На турнире он бился одним. Боюсь, вряд ли мне удалось бы победить в противном случае.

– Ну привет, змейка. Не ожидал увидеть тебя здесь.

Он на мгновение замер, прокрутив мечи. К счастью, они у него — явно турнирные. Не вижу характерной дымки у кромки. Да и не вышло бы у Балшшаса пронести боевые клинки во дворец. Такие во всём дворце есть только у кшатри. А ещё у меня.

– Кажется, тебе нужен ещё один урок, маленькая змейка. В прошлый раз тебе повезло, но на везение рассчитывать не стоит. Лакшми — богиня переменчивая.

А вот это плохо. Теперь он готов к любым моим трюкам, и у меня лишь одно преимущество — боевые мечи против турнирных. Впрочем, он быстро доказал мне, что это вовсе не такое большое преимущество.

– Ты же правильно поняла мои слова. Даже платье надела. А ножики — брось!

Взблеск стали у самого лица. Отмахнуться. Почему он так быстр? Я же должна быть быстрее?! Неестественный блеск глаз — он что, под стимуляторами? Следующий выпад мог стать последним, не сделай я колесо назад. Но и так, низ живота пересекла кровоточащая царапина. Сари повисло лохмотьями. Моя одежда, даже парадный шервани, были бы сейчас лучше.

Он наседал, гоняя меня по всей комнате. Лишь скорость и ловкость спасали меня от немедленной смерти. В каждом блоке я старательно била по его мечам, вопреки всем рефлексам целясь ударить именно лезвием, но он ухитрялся подставлять клинки плашмя, не давая лишить себя оружия.

– Думаешь, ты аватара Кали? Или Лакшми — повелительница воинов? — мой противник, как всегда, любил поговорить в перерывах между яростными ударами. – А по-моему, ты просто романтичная дура!

– Балшшас, одумайся! Это же измена! — излишне эмоционально крикнула в ответ я. Можно и поговорить.

– Император ведёт нас в пропасть! — он поймал мой слишком далеко отведённый меч в левой руке своим, зацепил гардой и отшвырнул в сторону. Меч жалобно звякнул. А потом хрустнул, когда Балшшас, подкинув его ногой, упёр в стену и резким ударом сломал.

– Детские игрушки — презрительно фыркнул парень.

Мир внезапно сузился. Я выпала из состояния скорости и холодного разума. Говорил же наставник Аарушас, долгие бои — не для меня. Первый натиск — и либо я победила, либо мертва. Жаль, что противников сегодня было слишком много.

Балшшас словно понял, что теперь я стала гораздо более лёгкой добычей, и не спешил добивать. Лишь медленно шёл за пятящейся мной и снова говорил. Почему все злодеи так любят рассказывать о своих планах?

– Успокойся, змейка. Мы не собираемся свергать Императора. Лишь немного ограничим его власть. А потом пойдём и сделаем то, на что он не решается. Заберём у Земли женщин и ресурсы. Они слабы, а мы сильны. Так хватит же прятаться!

Он помолчал и уже спокойным голосом добавил.

– Жаль, что ты этого не увидишь, змейка. Слишком уж ты глупа. Позволю тебе остаться героиней, раз ты так хочешь. И геройски сдохнуть. Таков удел всех героев.

Он отбросил свой левый меч в сторону и взмахнул правым, практически не заметив мою слабую попытку поставить блок. Простейший финт — и второй меч полетел из моей ослабевшей кисти. Следом меня настиг рубящий удар. Я вскинула левую руку в ожидании неминуемой гибели. Руку пронзила режущая боль, но браслет щита, по которому пришёлся удар, выдержал, слабо пискнув напоследок и отключившись.

Балшшас замер в стойке для укола, приготовившись нанести теперь уже точно — последний удар.

Дела мои плохи. Рана внизу живота была вовсе не так безобидна, как мне показалось вначале. Очень щипало. Левая рука кажется сломана. Я безоружна.

В голове всплыл последний разговор с папой перед тем, как я отправилась на приём. Мама как раз закончила все эти ужасные процедуры со мной и отошла ненадолго привести себя в порядок.

***

– У меня есть ещё один подарок. Сомнительный. Я обещал никогда не учить тебя приёмам кшатри, но мне придётся нарушить своё обещание. Этот урок тебе необходим, если ты хочешь быть настоящим кшатри.

Он огляделся в поисках мамы, но та где-то задерживалась.

– Твой наставник вряд ли рассказал тебе. Всё же, ты не кшатри. И как отец, я в ужасе, передавая тебе это знание. Как кшатри — принимаю необходимость.

Отец глубоко вздохнул и продолжил:

– Я видел твой финальный бой. Ты знаешь, почему эта уловка не сработала бы, будь ты и в самом деле кшатри? Противник никогда нас не недооценивает. Враг не стал бы играть с тобой. Кшатри не сдаются — привычная фраза, не так ли? Истина в том, что наша жизнь — ничто по сравнению с долгом. И если придётся, каждый кшатри пожертвует собой. Но не просто так, ведь бесцельно погибнуть — тоже позор. Однако, если для того, чтобы выполнить свой долг, нужно будет пожертвовать собой — кшатри с радостью оплатит эту цену. Ты знаешь примеры из истории, этому тебя точно учили.

Папа помолчал, собираясь с духом.

- Кшатри в любой момент может встретить более сильного или более умелого врага. Это жизнь. Мы не выбираем своих противников. Но это не значит, что кшатри может сдаться. Если враг слишком силён и поражение неизбежно, может возникнуть необходимость намеренно принять удар противника своим телом. Принять — для того, чтобы твой ответный удар стал для него последним.

Он снова сделал паузу, давая мне осознать произнесённое.

– Это называется — джаухар. Вот теперь ты готова.

***

Джаухар.

Глупое тело сопротивляется, хотя сталь ещё не коснулась его. Даже порезать себе палец для многих — невыполнимая задача. Тут же — нужно позволить воткнуть в себя огромную железку. Инстинкты требуют свернуться в клубок и спрятать живот руками.

Меч с хрустом вошёл в левый бок — я дёрнулась в последний момент, не позволив пронзить ему сердце. Иначе бы я не успела. Я заглянула в торжествующие глаза Балшшаса, отвлекая его. Отвлекая от того, что мой хвост давно шарит у стены, пытаясь подцепить обломок клинка. Отвлекая от того, как половинка меча падает мне в правую руку из слабого захвата хвостом. А потом — необходимость его от чего-то отвлекать пропала. Мой удар был куда точнее и пробил сердце и лёгкое. Лишь взгляд парня из торжествующего стал недоумённым.

А потом он упал.

Мои глупые детские мечты исполнились сегодня. Тела мятежников вокруг. Обломок меча в руке. Позади, правда, не Император — Императрица, но, в общем-то, так даже интереснее. Вот только совсем не так я себе это представляла. Как-то героичнее. Раненый герой — ну или героиня — с бледным лицом гордо отказывается от помощи, а небольшая повязка на голове, с аккуратным круглым пятнышком крови — вот и все видимые повреждения.

В реальности — мерзкий, металлический запах крови бил в нос. Болела сломанная рука — но это пока терпимо, по сравнению со жжением внизу живота. Кровь просачивалась сквозь негнущиеся пальцы левой руки. Мне кажется, или её стало намного больше?

На удивление не сильно беспокоил меч, пронзивший левый бок. Только вдохнуть глубоко не могла, больно. Сильно тошнило, звон в ушах всё усиливался. Почему-то я увидела потолок. Я что, упала?

Звон в ушах какой-то странный. А нет, это колыбельная. Мама? Мама, это ты? Мамочка, прости.

***

… в тронном зале было тихо. Генерал Аллури давно закончил, ожидая ответа Императора. Кшатри замерли в ожидании приказа, готовые в любой миг покончить с заговорщиками.

На голограмме дверь в покои императрицы открылась, впуская служанку с подносом. Император всмотрелся в изображение, едва заметно улыбнулся, кивнул своим мыслям и, наконец, ответил:

– Вы всё очень хорошо продумали, генерал. Но знаете, в чём ваша ошибка? – не дожидаясь ответа генерала, Император продолжил. – Вам не стоило трогать мою жену.

Фигуры солдат на голопроекции начали падать.

Лицо Императора озарила недобрая улыбка. Превратившаяся практически в оскал, когда он обернулся к главе департамента разведки и рявкнул:

– Взять его! Живым! Остальных – убейте.

Мечи кшатри взметнулись разом и опустились, а генерал Аллури лишь смотрел неверящим взглядом, как вокруг падают его сторонники. Спохватившись, он крикнул в коммуникатор: – Балшшас! — но ответа так и не получил.

***

Отряд кшатри, ворвавшийся в покои Императрицы, а следом — и Император со старшим сыном, застали странную картину.

На её коленях, словно хрупкая кукла, лежала хвостатая девушка в изодранном сари, с обломком меча в ослабевшей руке.

Кровь пачкала ковры и дорогое тяжёлое платье.

Женщина напевала девушке колыбельную, гладя её распущенные волосы.

– Айана! – выдохнул мужчина. – ты цела?

Императрица подняла голову и сказала удивительно будничным голосом:

– Ты опоздал, муж мой.

Глава 21. Аудиенция у Императора

Вместо того чтобы винить себя в том, что слишком долго шел он к цели, воин радуется, что в конце концов все-таки дошел

Книга воина света, П. Коэльо

– Привет, потолок!

Лежу, скучно. С потолком вот разговариваю. Врачи сказали:— не меньше недели лежать мне в капсуле, восстанавливаться. Множественные переломы, разрывы связок, мышц, порезы и ушибы. Нервное перенапряжение. Перелом левой руки какой-то непростой, после капсулы предстоит ещё курс реабилитации и восстановление подвижности. Несколько месяцев, а то и полгода до моей прежней формы. И это — при том условии, что я буду прилагать максимум усилий. Рана внизу живота и в груди, как ни странно, меньшие из моих проблем. Такие раны вполне посильны для моей регенерации. Мягкие ткани и внутренние органы восстанавливаются очень быстро. Не зря я терпела те пытки. Заодно на практике выяснила пределы своих новых способностей. Руки-ноги лучше не ломать и с ума не сходить — всё остальное для меня не проблема.

В голове было до звона пусто. Я дошла, куда стремилась. Я не знала, куда мне идти дальше. Всё так странно и совсем не похоже на мои представления о будущем. Обучение, по сути, закончено. Совсем скоро ребята улетят на своё первое задание.

Без меня.

Я выиграла турнир, но выиграла ли право решать за себя? Я спасла Императрицу — но будем честны — вряд ли бы ей на самом деле нанесли какой-то физический ущерб. Император примет меня, выслушает. Дежурно — да пусть даже и искренне — поблагодарит и снова отделается какой-нибудь блестящей висюлькой на грудь. Но не тем, к чему я стремилась. А действительно ли я именно этого хотела? Я слишком слаба для настоящего кшатри — бой с Балшшасом это однозначно показал. Две минуты помахала клинками — и я обычная слабая девчонка. Я сделала невозможное. Добилась обучения, далеко шагнула за грань физических возможностей обычного шайраса — для женщины уж точно, выиграла турнир... И всего этого оказалось недостаточно.

Мои грустные размышления прервал писк двери. Мама пришла.

– Привет, золотце!

– Привет, мам!

Болтовня с мамой ненадолго отвлекла меня от грустных мыслей. Она приходила каждый день, приносила каких-нибудь фруктов, и мы подолгу болтали.

Как-то раз зашёл наставник Аарушас, погладил по голове – впервые в жизни! – и произнёс:

– Мне больше нечему тебя учить. Ты сдала свой самый главный экзамен. Даже если твой план не удался – ты уже навсегда одна из нас. Поправляйся, девочка.

Приятно, дэвы меня побери.

Когда он вышел – в палату галдящей гурьбой ворвались мои парни. Весело мы тогда посидели. А я полежала, да.

Несколько раз приходил папа. Пообещал подарить новый щит, получше. Я лишь попросила обслужить и зарядить тот, старый. Он спас мне жизнь и много лет берёг жизнь папы, лучше его быть просто не может.

Дар приходил один, и это было… странно. После всего произошедшего я просто не знала, как к нему относиться. Разговор вышел максимально неловким. А потом он встал, положил руку мне на плечо и сказал — ты сильная. Завидую тебе. Поправляйся и возвращайся к нам. Ребята скучают.

И ушёл. Так хотелось крикнуть вслед этому бесчувственному болвану — а ты не скучаешь? Завидует он. У него-то нет проблем, он уже почти настоящий кшатри.

Кстати, можете меня поздравить — я познакомилась с Императрицей. Поначалу я не узнала в невысокой женщине в брючном костюме августейшую персону. Впрочем, осмотревший палату кшатри не оставлял места сомнениям о личности посетившей меня особы.

Коротко кивнув мне, как равной, кшатри вышел.

Поначалу мне было очень неловко, но мы быстро нашли с женой Императора общий язык. Забывшись, она даже перебирала мои волосы. Совсем как тогда.

– Если у мужа моего не найдётся для тебя места – я всегда буду рада видеть тебя подле меня – сказала мне Императрица на прощание.

***

А самой частой моей посетительницей была Кари, и этот маленький ураганчик оптимизма точно выносил все негативные мысли из головы.

Откуда она вообще взялась? А что вы последнее помните? Как она ушла, да?

Вот только когда я очнулась, первой, кого я увидела, была моя лучшая подруга. Она лежала, скрючившись на неудобной кушетке, такая маленькая, хрупкая и беззащитная.

Словно почувствовав мой взгляд, она вскинулась, и… бросилась к капсуле, заливая меня слезами через открытую крышку.

– Я думала, что ты умерла! Что последними словами, которые я тебе сказала, будет – я пришла попрощаться – рыдала Кари.

Мы помирились, и снова всё стало так легко. Делиться мыслями, переживаниями. Особенно – про одного бесчувственного чурбана.

Кари даже учебные материалы мои принесла, по навигации. И где только планшет мой откопала? И вы не поверите – заставила меня учиться! Меня!

– А будет мне практика, по работе с трудными детьми – захихикала она. Ух, жаль, в капсуле нет подушек. Так и кинула бы!

С мамой всё стало удивительно легко, когда она перестала пытаться заставить меня быть идеальной девочкой.

– Ты больше не сердишься на меня, мам?

– А зачем? — мама пожала плечами — ты уже почти совсем взрослая девушка, глупо пытаться переделать тебя под свои представления о том, какой должна быть правильная дочка. Такой уж ты выросла. - Она ехидно улыбнулась и подмигнула мне — я лучше папе твоему нервы потреплю, за то что он тебя такой вырастил.

– Кстати. В твоё отсутствие прибыл курьер из Императорской канцелярии. Тебе назначена аудиенция в конце недели. В чём пойдёшь? В шервани, как на приёме или — мама лукаво улыбнулась — то самое голубое сари? - Она мечтательно закатила глаза:

– Ох, как же красиво ты в нём выглядела, глаз не оторвать! Может, даже с парнем своим пойдёшь?

– Откуда ты… ты не могла… Как? И нет у меня парня!

– Конечно-конечно. Змейка моя, да тебя же по головидео показывали! О неудавшемся покушении по всей Империи в новостях говорили! Лиц, конечно, не показали, и имя твоё не раскрыли, только кусочек, как ты героически рубила заговорщиков. Все думают, что это был кшатри в женском платье. Теперь у всех мальчишек на Патале новая игра. Вот увидишь, даже мальчики скоро будут платья носить!

Я, кажется, рычу в ответ.

– Шер-р-рвани, мама! С платьем мечи подаренные не прицепить!

– Ой, не рычи. Шервани так шервани. Я уже тебе новый заказала, кстати. Нельзя же в одном и том же два раза выходить. А мечи, кстати, твои немного того... испортились. Не помнишь?

– Детские игрушки!

Хруст и печальный звон стали отдались эхом в голове и неожиданным уколом в сердце. Не ожидала, что так привяжусь к этим железкам за такое короткое время.

– Не расстраивайся, доча. Курьер принёс тебе новые.

Я аж вскочила:

– Где?

– Зачем они тебе здесь, глупышка? Дома получишь свои любимые железки.

Она покачала головой

– У всех дочки как дочки, любимая игрушка — кукла там, змейка плюшевая. А у моей — острые железяки!

– Ну ма-а-ам!

– Ой, всё.

***

А в это время в Красном дворце один немолодой шайрас говорил со своими сыновьями

– Ситуация с заговором, конечно, неприятна, но сейчас играет нам на руку. Мы сможем провести все необходимые изменения даже раньше планируемого. Если бы не заговор Аллури, нам бы в любом случае пришлось подтолкнуть аристократов к более явному… проявлению недовольства.

– Но мама, отец! — старший сын недовольно нахмурился — это было слишком опасно.

– Не считай меня монстром, Ришшас. — отец трёх сыновей поджал губы. — Я люблю её больше жизни. Если бы с ней что-то случилось… тебе бы пришлось рано взойти на трон. Но лучше было действовать сейчас, когда мы были хоть как-то готовы. И настала пора привести в действие наши планы, пусть и раньше срока.

– Да, отец.

– Начнём со среднего. Анишасс, тебе придётся взять на себя то, чем занимался Аллури. Это временно, но нам нужно, чтобы департамент разведки вновь выполнял свои функции.

– Отец, но я не закончил обучение.

– Придётся учиться в процессе, Анишасс. Извини. У нас просто нет времени, и некому больше доверить это важное дело. В первую очередь нам важна внешняя разведка, с внутренней тебе поможет Нишшант. Он достаточно компетентен, и к нему нет претензий. В Коалиции тоже какие-то нездоровые шевеления, нам жизненно необходима информация.

– Я понимаю. Я справлюсь.

– Я в тебя верю. Шанриасс!

– Да, отец.

– Тебе предстоит привести в чувство флот. Они обленились и заплыли жирком. К сожалению, я не могу просто назначить тебя адмиралом прямо сейчас. Традиции. Флотские просто не примут тебя в таком качестве. Организуем тебе ускоренное испытание, начнёшь капитаном. Я дам тебе корабль. В ближайшее время намечается несколько конфликтов в приграничных системах. Твоя задача — проявить себя. Тогда и назначение тебя адмиралом не вызовет слишком уж… большого недовольства.

Младший принц уверенно кивнул в ответ.

– Сделаю, отец. Можешь не сомневаться.

– Ришшас, тебе самое сложное. И нудное. Никакой шпионской романтики, никакой адмиральской фуражки на голове. Управление Империей. Тебе нужно уже сейчас готовиться, на случай, если со мной что-то случится. Учись, смотри, запоминай. Нам предстоит поездка по провинциям, уже через неделю. А ещё ты должен помочь Анишассу с внутренней безопасностью, а Шанриассу — с высшим флотским руководством. Второе пока не срочно, просто присматривайся к настроениям на флоте.

– Я не хочу, отец.

Император вопросительно поднял бровь.

– А кому ещё? Ты старший. Шан пока ещё только одним кораблём командовать готовится. Шасс… боюсь, это совсем не в его характере.

Оба младших принца усиленно мотали головами, отказываясь от сомнительного предложения.

– Нет, ты не так понял. Я не отказываюсь, но… я не смогу править так, как ты. Никто не справится лучше тебя!

– Тебе и не нужно делать это так, как я. Возможно, ты всё сделаешь по-другому. Но это будет твой выбор и твоя ответственность. Куда ты поведёшь всех шайрасов, и своих братьев? И вообще, можно вашему отцу когда-нибудь отправиться на покой? Отдохнуть от дел?

– Ты ещё совсем не стар, отец. — выразил общее мнение Шанриасс.

– Ох, когда и я так говорил. Остерегайтесь таких слов, судьба любит пошутить. Да, кстати… перед отъездом надо бы встретиться с той маленькой отважной змейкой. Она оказала нам немаленькую услугу. И её доблесть заслуживает награды из рук Императора.

Ришшас снова нахмурился.

– Отец, только не говори, что хочешь действительно принять её в кшатри. Это просто смешно.

Шан и Шасс согласно кивнули.

– Да, это намного будет сложнее принять, чем мой назначение адмиралом — добавил Шан.

– Вы так считаете? Что же, я встречусь с ней и сам решу, как вознаградить её за службу. В конце концов, турнир она выиграла и награду заслужила хотя бы этим. Всё, идите, у нас много дел.

***

Вблизи Император впечатлял. Немолодой, но мощный шайрас, не утративший ни капли своих сил с возрастом, подавлял какой-то аурой власти. Кшатри охраны оставили нас вдвоём, даже не отобрав мои мечи.

– Пройдёмся?

Мы неспешно двигались по коридорам дворца. Спустя несколько переходов и дверей — оказались в саду. Ровные дорожки, кусты роз, невысокие деревца с идеальными кронами. Не думала, что такое может поместиться во дворце.

– Догадываешься, о чём я хотел поговорить с тобой, Маниша?

Вопрос с подвохом. Впрочем, о чём я. Если даже старший принц был недоволен моим появлением на приёме, да и разговоры аристократов, что я слышала… всё как я и думала. Хорошо, что цель… не померкла, нет. Изменилась? Тоже нет. Скорее, дополнилась. Но Император ждал моего ответа, и я ответила вопросом на вопрос:

– Вы знаете? Ну о том, что я хотела стать кшатри?

– Да, именно об этом. — и он неожиданно сменил тему. - Ты знаешь, что Император — не всесилен? Что я не могу что-то приказать и всё тут же станет по слову моему? Есть армия, аристократы, кланы, банкиры, безопасники, да много кого ещё. Когда-то я думал, что правлю ими. С возрастом понял, что я – лишь сумма их мнений, их желаний. Символ. Знамя. Как символ — я могу довольно многое. Могу зажечь и повести за собой. Но и ограничен я не меньше. Судьба кшатри — служить Императору. Судьба Императора — служить Империи. Кшатри может отдать первого сына и быть горд, что исполнил долг. Император должен отдать всех своих детей во благо Империи — и сыновей, и дочерей. Горе тому государству, чьи правители забудут о своём долге.

Он неожиданно умолк, и мы молча продолжили двигаться по дорожкам, Император — впереди, я чуть позади. Молчание давило, и я произнесла:

– Я поняла. Я так мечтала быть кшатри, но я всегда буду вызывать гнев и насмешки. К тому же у меня есть некоторые… физические ограничения. Я готова к этому, но… я кое-что поняла о кшатри. Мы должны служить и защищать, даже ценой своей жизни. Ценой своего неслучившегося детства. Ценой потерянных друзей.

Ценой объятий мамы.

Это не в обычаях кшатри — ставить личное вперёд долга. Борьба с мнением окружающих — это моя борьба. Недостаток сил — это моя проблема. Она не должна мешать службе, а она помешает.

Император согласно кивнул и отозвался эхом:

– Помешает. Но я в затруднении. Я должен тебе две просьбы — он остановил меня, порывавшуюся ответить: — не смей спорить с Императором. Две просьбы. Победительнице турнира…

– Я проиграла. Он был сильнее меня на голову. Да и награду я уже получила.

– Победила. Бой завершается при невозможности одной из сторон сражаться. Или критическом ранении, угрожающем жизни. За многовековую историю турнира каких только блистательных побед и сокрушительных поражений не видела эта арена. Честно или нечестно, но ты победила. И награду получила заслуженно. Не перебивай, тебя не учили, что перебивать старших — плохо?

– Должно быть, я прогуляла этот урок — я пожала плечами. - Ваше Величество.

– За второй твой подвиг я вообще должен выполнить любое твоё желание. Итак, чего же ты хочешь, Маниша?

– Я всё же хочу попросить службы. Но не как кшатри — явно охранять Вас. Возможно, вашей жене потребуется охрана? Нет, у неё будет и явная охрана — столь грозно выглядящие кшатри. Кто же подумает на маленькую змейку в свите Её Величества, что она вовсе не безобидна?

Мысль явно понравилась старому величественному змею, он некоторое время покатал её на языке, а затем произнёс:

– Быть по сему. Но тебе предстоит ещё многому научиться. И помочь нам обучить таких же, как ты.

– Школа Дочерей Кали — выпалила я. - Я согласна!

– Как-как ты сказала? Дочери Кали? Хорошее название. Скучные детали обсудишь с теми, кого назначит Айана. Она хочет принять в этом деле личное участие.

Так какова твоя вторая просьба?

Я задумываюсь. Вторая? А что если?

– Даршшиас — несмело выговорила я.

– Твой друг? Хочешь лишить его предназначения? Пути, что выбрал он сам? Уверена? Ведь он, скорее всего, откажется, и это именно тот приказ, что я не могу ему отдать.

– Нет-нет, Ваше Величество. Вы не так поняли. Я хочу, чтобы вы дали ему шанс. Задание. Что угодно. Кшатри могу служить годами, десятилетиями и так и не получить шанса сделать что-то выдающееся.

Император опять задумался.

– Задание, говоришь? А ведь у меня есть что ему предложить. Но выбор будет за ним самим. Сделаем это как полагается, через Наставника.

Я тут же, на грани дерзости, добавила:

– И всей его группе, Ваше Величество.

– Хорошо, и всей его группе. — он был явно раздражён и хотел завершить этот разговор. Но в последний момент что-то вспомнив, достал простую тёмно-зелёную карточку со змеем в маленькой золотой короне.

– Это мой подарок. Ты не просила ничего лично для себя, и поэтому я буду должен тебе одну услугу. Эта карточка позволит тебе связаться со мной только один раз. Используй её с умом.

Рядом со мной незаметно оказались кшатри охраны Императора. Один из кшатри придержал меня за локоть, пока Император удалялся по дорожкам парка. Уже уходя, он полуобернулся и сообщил, глядя в потолок:

– А вообще, я тебя наказать должен.

– За что, Ваше Величество?

– Айана пообщалась с тобой и теперь требует завести девочку, и заставляет меня исполнять супружеский долг. Каждый день, и это в моём-то возрасте. — он развернулся и исчез в тени деревьев.

– Пф-ф-ф… — я старалась сдержать смех, рвущийся наружу, но это плохо помогало. Нельзя смеяться над Императором. Я представила, что он сейчас ползёт по коридору… в спальню, добавил мой непослушный мозг, и я всё-таки не удержалась и расхохоталась.

***

Император степенно перемещался по коридору, но, конечно же, вовсе не в спальню и довольно слушал звонкий девичий смех, доносящийся из сада. Быть может, идея завести девочку была не так уж и плоха.

Эпилог

И тогда воин света благодарит своих спутников, глубоко вздыхает и идет дальше вперед, унося с собой незабываемые воспоминания о пройденном отрезке пути.

Книга воина света, П. Коэльо

Разбирая сегодня комнату, я нашла свой старый детский дневник. На бумаге, как в древности. Смахнула пыль с пожелтевшей обложки. Раскрыла.

– Ну, привет! – прочитала я. Пролистала несколько страниц. Карты, схемы. План проникновения в школу кшатри. Схема улицы, какие-то стрелочки и пометки, потерявшие для меня всякий смысл, но когда-то очень важные.

И много-много слов и впечатлений. Со страниц старого дневника на меня словно взглянула та самая маленькая девочка Маниша, которой я была когда-то давным-давно.

Которая мечтала найти свой собственный путь.

Которая сумела пройти этим путём.

Мы с Даршшиасом стояли, держась за руки, наблюдая за звёздами. Я обняла хвостом его лодыжку. Удобная всё-таки вещь — хвост.

Хотите себе такой?

Я первая нарушила волшебство этого вечера. Пора, ведь у нас всего пятнадцать минут. Ровно столько осталось до старта корабля, что увезёт моих друзей куда-то далеко и надолго. А может, навсегда.

Мы стояли на космодроме, позади, в корабле — вся команда. Мои друзья. Почти десять лет мы были вместе, учились, выживали. А теперь – они улетят, а я останусь. Я уже обнялась со всеми на прощание. Увидимся ли мы вновь?

– Дар, знаешь… Не хочу говорить банальных вещей, никогда не умела.

– Да-да, ты больше про ехидство.

– Ну блин, не порти момент — я остановила вскинувшегося было друга — подожди, дай договорить. Знаешь, я буду ждать. Тебя и остальных. Вернитесь. Пожалуйста.

– Просто дождись.

Он коснулся моего лица своей рукой, перебирая отросшие волосы кончиками пальцев. Постоял. Крепко обнял, повернулся и двинулся к пандусу.

Я смотрела ему вслед, как он уходит, не оборачиваясь. Новая, ещё необмятая форма ужасно ему шла, да и вообще здорово сидела на его широких плечах. И когда он успел так раскачаться? Я смотрела, как бесшумно взмывает их корабль. Смотрела, как там, в вышине, вспыхнули стартовые двигатели. Смотрела до рези в глазах, хотя сверкающий шар давно превратился в звёздочку, а вскоре её и вовсе стало невозможно разглядеть в небесах. Пора и мне, ведь завтра — новый день и у меня столько дел.

Новая учёба. Новые задания. Моя Школа Дочерей Кали.

Как там было в моём детском дневнике?

Ну, привет!