Дочь Гедемина

Глава 1

ПРОЛОГ

Маленькая девочка стояла в храме Перкунаса[1] в Вильне[2]. Огромная круглая арена открытого храма была пуста. Где-то в середине этой арены, надежно защищенное от дождя и ветра, горело неугасимое пламя огня, посвященное великому богу войны Литвы.

Девочке было страшно. Наступала ночь, она была на огромной арене храма одна, и, хотя она знала, что вряд ли найдется среди литвинов отступник, который помыслит совершить святотатство и обидеть ее на территории храма Перкунаса, ей было не по себе.

Маленькая девочка храбро смотрела в темноту и гнала от себя опасения. Она пришла в храм тайком от родителей и воспитателей, жрецов древней литовской веры. Она хотела просить великого бога сделать ее воином. Она хотела доказать великому богу, что достойна подобной чести, несмотря на то, что она девочка. Именно для этого она ушла из дома в ночь, одна, и сейчас опасливо, но упрямо приближалась к горящему пламени Перкунаса.

Она верила в то, что, если расскажет Богу о своем желании и не побоится его огня, он исполнит ее желание.

Девочка подошла к алтарю и замерла, глядя на заключенный в темницу каменного ложа яростно бушующий огонь. Ее губы зашевелились, повторяя заученные слова просьбы-молитвы. Она повторяла их вновь и вновь, глядя на огонь, повторяла до тех пор, пока у нее не защипали и не начали слезиться от дыма глаза. Она вдохнула резкий ночной воздух, полный горечи от близости горящего пламени, и внезапно чуть не задохнулась от боли, заставившей ее упасть на колени перед огнем. В следующий миг она потеряла сознание, ее голова коснулась пола, и длинные золотистые волосы веером рассыпались по каменным плитам храма.

…Ей чудилось, что она лежит в густой сочной траве на равнине Свентогора, возле храма криве-кривейто[3]. Всей своей кожей она чувствовала жар летнего дня, прохладная трава щекотала ей нос и щеки, гладила ее обнаженные по локоть рукавами платья руки, и босые ноги. Жар становился все сильнее и сильнее, обжигая ее кожу, затрудняя ее дыхание, сжимая ее голову пульсирующей болью, так, что застучало в висках и зашумело в голове. А затем откуда-то издалека пришел тихий голос, начавший шептать в такт ударам крови в висках, с каждым словом принося неизмеримое облегчение, размывавшее нестерпимый жар и головную боль:

Я промчусь над тобой теплым летним дождем,

Пеньем птиц на рассвете, степным ветерком.

Совсем рядом с собой девочка почувствовала прохладу реки, она слышала тихие шорохи воды, которые постепенно начали складываться в определенные ритмы, а затем - в тихие слова. Девочка прислушалась, и ей показалось, что она начала различать эти слова:

Я коснусь тебя брызгами утренних рос,

Полевою травою и россыпью звезд.

Река словно шептала ей свои секреты, пела песни, рассказывала истории.

Я увижу твой образ в витражном стекле,

В хрустале отражений всех рек на земле.

Они повторялись, словно слова той молитвы, которую она читала в храме.

Я услышу тебя в звонком смехе детей,

В тихом пенье цикад, в голосах лебедей.

Пение реки завораживало, усыпляло девочку.

С трудом разлепляя смыкающиеся сном веки, она попыталась проснуться, но не смогла. Тогда она попыталась пошевелиться, и, когда ей это удалось, внезапно почувствовала под собой жесткие холодные камни. Она распахнула глаза и увидела себя стоящей на самой вершине высокой горы. Далеко внизу колыхались леса и текли реки, зеленели долины и темнели горы. Ветер свистел у нее в ушах, она не могла пошевелиться от сковавшего ее холода, ледяной ветер выдувал из ее тела последние искры тепла. И когда она почувствовала, что окончательно замерзает, ветер стал утихать, отзываясь у нее в ушах громкой нескончаемой песней, состоящей из свиста и завываний, которая становилась все тише и тише, пока в ней не начал звучать уже знакомый девочке шепот, вторящий недавней песне огня и реки:

Я приду к тебе в точно условленный час,

Увести тебя в вечность, венчавшую нас.

Звучание новых строф повторялось эхом, с каждый разом все тише и тише, словно звук уходил с неведомым исполнителем, удалявшимся все дальше и дальше:

И тогда, в облаках белоснежных вершин,

Я уже никогда не останусь один!

Девочка хотела остановить его, но не могла пошевелиться. Тело словно перестало подчиняться ей, и тяжелым камнем пригвоздило ее к влажной прохладной земле, из недр которой продолжал струиться тихим шепотом, словно ручейком, постепенно затихая, неведомый голос, почти прошептавший последние слова:

Если все еще любишь, зажги мне свечу.

Ничего, кроме памяти, я не хочу!

И тогда маленькая девочка заплакала. Заплакала от бессилия и страха, оттого, что у нее внезапно сжалось от неведомой боли сердце. Она плакала все громче и громче, до тех пор, пока ее рыдания не заглушили таинственный голос. Ей казалось, что она сама начинает растворяться в своей боли и море своих слез, до тех пор, пока остатки ее сознания с тихим плеском вдруг исчезли, словно канули на дно.

-Она выживет.

Старый жрец храма кривейто усталыми, выцветшими от времени глазами посмотрел на молодого отца, принадлежавшего к дому правителя Литвы, князя Витеня[4], принесшего на руках в его храм две недели назад свою пятилетнюю дочь.

-Что с ней происходит? - недоуменно спросил отец, с тревогой вглядываясь в бледное лицо девочки с закрытыми глазами, из-под плотно сжатых век которой катились слезы.

-Я полагаю, видения, князь, - спокойно сказал старик, кладя руку на лоб девочки. - Твоя дочь может стать «Видящей», Гедемин.

На лице молодого князя появилось выражение священного ужаса.

-Никогда!

-Это - благо для тебя и для страны, князь.

-Это - проклятье для нее! Я не хочу терять еще одну дочь!

-Ты не потеряешь ее, князь. Девочку уже взяли под охрану наши боги. Она получила дар, и пророчество. Она выживет. Просто навсегда останется особенной.

-Особенной? Надеюсь, не слабоумной?!

Молодой князь взял девочку на руки и понес прочь от храма кривейто.

Старый жрец смотрел ему вслед. Губы его шевелились в неслышной молитве.

-Ты увидишь, князь, - прошелестел в тишине равнины его голос. - Она будет особенной!

В год 1303 от Рождества Христова на Москве скончался московский князь Даниил Александрович, младший сын князя Александра Ярославича Невского. У князя Александра Ярославича на момент его смерти было три живых сына: Дмитрий Александрович, князь Переяславский, Андрей Александрович, князь Городецкий, и Данила Александрович, князь Московский. Два старших сына Александра Невского по очереди занимали великокняжеский стол и не оставили жизнеспособного потомства. Великий князь Андрей Александрович Городецкий всего на год пережил своего младшего брата Даниила, и завещал великий стол не своим племянникам, а детям Ярослава Ярославича Тверского, брата Александра Невского. Такому поступку великого князя было объяснение.

Так как его младший брат, князь Данила Александрович Московский, не успел побывать на великокняжеском столе, то согласно древнейшему закону наследования великого княжения на Руси - лествичному праву, - сыновья его: нынешний московский князь Юрий и остальные Даниловичи: Иван, Александр, Афанасий, Борис, - отныне лишались права на великое княжение.

Таким образом, со смертью Данилы Александровича, великий стол, обойдя Даниловичей, перешел в руки удельных тверских князей, ибо князь Ярослав Ярославич Тверской, младший брат Александра Невского, занимал великокняжеский престол с 1264 по 1272 годы, и, согласно традициям, обеспечил его преемственность своим детям. Оба старших сына Александра Невского не имели детей, сыновья же Данилы Александровича не имели права на великий стол.

Посему в 1304 году, согласно всем писаным и неписаным законам Древней Руси, великим князем владимирским стал сын Ярослава Тверского, Михаил Ярославич Тверской. Ордынский хан Тохта подтвердил это выдачей ему ярлыка на великое княжение. Глубоко порядочный человек, воспитанный в лучших традициях жертвенности на благо своего народа, князь Михаил Ярославич Тверской своей честностью импонировал хану Тохте, у которого было много врагов, но мало друзей. К Михаилу Тверскому, давшему ему вассальную присягу, он мог повернуться спиной, не ожидая подвоха.

Однако одновременно с тверичем свои притязания на великий стол неожиданно предъявил старший Данилович - Юрий, приходившийся ему племянником. Тогда его просто не восприняли всерьез. Чтобы проучить наглеца, по возвращении из Орды в 1305 году князь Михаил пошёл с войском на Москву, но не сумел или не захотел её взять.

Так начался исторический спор Твери и Москвы. Завязавшая глаза Фемида небрежно бросила две горсти камешков на свои весы.

Глава 1. Дети князя Гедемина

Троки,

Великое Княжество Литовское, 1311 г

Шестилетняя княжна Мария-Дзинтарс, племянница великого литовского князя Витеня, сидела за широким дубовым столом в светлице своей матери, княгини Ольги Всеволодовны, и, болтая ногами, не доходившими до пола из-за высокой табуретки, на которой ее посадила мать, сосредоточенно нахмурив золотистые брови, водила маленьким тонким пальчиком по строкам русской книги.

-Читай, Мария, читай! - поторопила ее мать, поглядывая на отца Симеона, смоленского священника, воспитателя ее маленькой дочери.

Мария-Дзинтарс вздохнула и начала читать вслух.

- О, светло светлая и прекрасно украшенная земля Русская! Многими красотами прославлена ты: озерами многими славишься, реками и источниками, почитаемыми местными народами, горами, крутыми холмами, высокими дубравами, чистыми полями, дивными зверями, разнообразными птицами, бесчисленными городами великими, селениями славными, садами монастырскими, храмами божьими и князьями грозными, боярами честными, вельможами многими. Всем ты преисполнена, земля Русская, о правоверная вера христианская! [5]

Звонкий голос княжны и то, как тщательно и чисто она проговаривала русские слова, заставляли отца Симеона снисходительно улыбаться, и преисполняли гордостью душу ее матери, жены литовского князя Гедемина, племянника великого князя Литвы Витеня.

Два старших брата Марии-Дзинтарс, с улыбками переглянулись.

Оба сына князя Гедемина, старший, четырнадцатилетний Ольгерд, и младший, тринадцатилетний Кейстут, братья по матери, были неразлучны и являлись лучшими друзьями маленькой Дзинтарс, которая обожала их с тем пылом, каким обычно любят старших братьев маленькие девочки. К чести обоих, они также были без ума от хорошенькой, как куколка, золотоволосой сестренки и нещадно ее баловали.

Братья присутствовали на «русских» уроках в светлице мачехи Ольги Всеволодовны по настоянию их отца, желавшего, чтобы его сыновья обладали некоторыми познаниями о стране, жителей западной окраины которой он считал своими подданными. Серьезный Ольгерд сидел за столом рядом с Марией напротив отца Симеона, и, склонив к плечу светловолосую голову, внимательно слушал священника. На его коленях лежала раскрытая книга. Легкомысленный Кейстут, рассеянно прислушиваясь к рассказу священника, одновременно вырезал перочинным ножом деревянную игрушку для маленькой сестренки.

-Очень, очень хорошо, княжна! - похвалил девочку отец Симеон, и, посмотрев в странные, золотистого цвета, в тон ее длинным густым волосам, глаза Марии, спросил:

-А знаешь ли ты, дитя мое, когда и с какой целью были написаны эти замечательные слова?

Маленькая княжна сдула с лица золотистый завиток и, взглянув на мать, послушно ответила:

-Перед нашествием на Русь хана Батыя. Летописец имел целью призвать русских князей к единению, остановить братоубийственные войны.

-Очень хорошо! - повторил отец Симеон, покивав головой в подтверждении каким-то своим мыслям. Затем обратил свой взор на маленькую девочку и спросил:

-А какое еще известное литературное произведение того периода несло подобную идею?

Мария-Дзинтарс вздохнула, снова умоляюще посмотрела на мать, но, видя ее строгое лицо, покорно подняла глаза на отца Симеона и ответила:

-Слово о Полку Игореве[6].

За спиной мачехи Кейстут сделал любимой сестренке большие глаза и подмигнул.

Мария-Дзинтарс улыбнулась.

-Тогда расскажи нам, княжна, про что это произведение, - подбодрил ее отец Симеон. -И вы, дети мои, присоединяйтесь, - добавил он, посмотрев на обоих княжичей. - Это было ваше домашнее задание, если не ошибаюсь?

Ольгерд и Кейтут переглянулись и синхронно, как минуту назад маленькая Мария-Дзинтарс, вздохнули.

-Песнь описывает неудачный поход русских князей на половцев, который организовал новгород-северский князь Игорь, - серьезно сказала золотоволосая княжна.

-Какова была цель этого похода, дитя?

Мария-Дзинтарс пожала узкими плечиками и промолчала.

-В степь за добычей он ходил, - не выдержал Ольгерд, приходя на помощь сестренке.

-Грабить ходил, то есть, - уточнил Кейстут. - Ну, а половцы, не будь дураками, ему и брату его Всеволоду наваляли.

Отец Симеон поднял брови.

-Ну, то есть, в плен его взяли половцы, - тут же поправился Кейстут, посмотрев на княгиню Ольгу Всеволодовну, которая с укором покачала головой.

-В чем был смысл плача по земле русской в Слове о Полку Игореве? - проигнорировав нелицеприятную характеристику похода Игоря, спросил отец Симеон, обращаясь к Марии.

-Призвать других русских князей придти на помощь Игорю, - сказала Мария, искоса посмотрев на брата Кейстута, словно ожидая его следующего замечания.

Княгиня Ольга Всеволодовна тоже посмотрела на Кейстута, предупреждающе нахмурив брови. В ответ на ее взгляд Кейстут прижал палец к губам, а потом приложил руку к сердцу, словно заверяя ее, что больше не скажет ни слова.

-Но никто из русских князей не пришел на помощь Игорю, - медленно и торжественно произнес отец Симеон. - Почему?

-Заняты были, - предположил Кейстут, посмотрев невинным взглядом на Ольгу Всеволодовну.

-Не захотели, - высказался в свою очередь Ольгерд.

-Это не ответ на мой вопрос! - строго сказал отец Симеон.

-Игорь с братом, они в степь половецкую, вообщем, грабить пошли, - Кейстут взглянул на княгиню и развел руками, словно призывая ее в свидетели, что он не хотел говорить, но его заставили. - Естественно, другим князьям, в том числе великому князю это не понравилось. Награбили много, в степи остановились, выпили, как полагается. Хорошо выпили, так, что охраны практически не было. Ну, и потеряли всю добычу, да еще Игорь в плен попал, за него, небось, половцы выкуп большой запросили.

-И к кому они за выкупом пошли? - с таким же серьезным выражением на лице подхватил Ольгерд. - Естественно, к князю Ярославу Осмомыслу, папе княгини его, Ефросиньи, той, что на стене плакала. А ему это надо? У него своих дел полно, как и у великого князя.

-Словом, русские князья, они решили, что за дело, мол, Игоря побили, а мы не только помогать не будем, но еще и сами на орехи добавим, - заключил Кейстут. - Тем более, они знали, что погибших не воскресить, а Игорь и без их помощи вывернется. Он из этих, как там их, князей-Гориславичей, а у них полно родни по бракам среди половецких ханов. Вот Гзак и Кончак, вожди местные, отобрали у него награбленное добро и дали ему уйти подобру-поздорову. То есть, не стали преследовать. Зачем? Они прекрасно знали, где его найти, если понадобится.

Три пары детских глаз выжидательно уставились в лицо отца Симеона. Смоленский священник крякнул, посмотрел на княгиню Ольгу Всеволодовну, которая с трудом сдерживала смех, и, сохраняя лицо, перевел разговор в другое русло.

-Ты упомянул плач Ярославны, отрок. Какая божественная идея была заложена автором в этом отрывке?

-Божественная? - с недоумение переспросил Ольгерд.

-Не было в этом плаче Ярославны ничего божественного! - решительно вмешался Кейстут. - Она же ко всем силам природы взывала, чтобы спасли ее князя, к ветру, к Днепру, к солнцу. Это был плач княгини-язычницы.

-Возможно, автор Слова хотел разжалобить русских князей слезами молодой женщины, - дипломатично добавил Ольгерд, пытаясь сгладить резкость ответа брата. - У всех у них ведь были жены и дочери.

-Очень хорошо, - закивал отец Симеон в ответ на слова Ольгерда, совершенно проигнорировав выступление Кейстута.

Положив ладошки на стол по разным краям книги, Мария-Дзинтарс с интересом слушала этот разговор, по-детски крутя головой, переводя взгляд с одного собеседника на другого.

-А еще там великому князю сон приснился, - решив внести свою лепту, сказала она.

-Ага, и он толкователя снов позвал, жреца, надо полагать, - подхватил Кейстут.

-Волхва, - поправил его Ольгерд.

-Какая разница! - отмахнулся Кейстут. - Главное, не попа, ведь, правда? Поп бы такого не потерпел, всех этих бесовских игрищ. Я же говорил вам, сплошное язычество! И сам автор Слова, он там мыслию по древу растекается, а не к христианскому богу взывает.

-Причем тут христианский бог? - подавив смешок, спросил Ольгерд. - Он там не мыслию по древу растекается, умник ты наш языческий,а рассказ его бежит так складно и легко, как мысь - белка, то есть, по деревьям бегает.

-Ладно, так и быть, прощу тебе эту белку, хотя для меня так она больше на мышь похожа, - сказал, обращаясь к брату, раздосадованный его замечанием Кейстут. - А про деву-Обиду что скажешь? Которая расплескала лебедиными крылами?

-А бог его знает! - пожал плечами старший княжич. - В чужую голову не залезешь. Откуда я знаю, что он имел в виду?

-Это, наверное, царевна-лебедь была, - закричала маленькая Мария-Дзинтарс, всплескивая руками. - Или Ярославна прилетела, чтобы мужу помочь, вот!

-Ну-ну, хотела, значит, обернуться кукушкой, а превратилась в лебедя, - проворчал Кейстут. - Очень даже по-женски.

-Все, мальчики-девочки, замолчали все! - строго прикрикнула на разгалдевшихся детей княгиня Ольга Всеволодовна, призывая их к порядку. - Мы видим, что поэму вы читали, идею поняли. Когда подрастете, сумеете оценить и особенности образного мышления автора и его поэтические сравнения, основанные на народном эпосе.

-Это на сказках, что ли? - уточнил Кейстут.

-Ну да, а что такого? - пожал плечами Ольгерд.

-Да ничего. Сказки сказками, типа Див там какой-то ухает с дерева, как филин, и князь Всеслав-Чародей Полоцкий волком по земле русской скачет, но вот то, что князья русские названы внуками Даждьбога, это уже язычество.

-Сказки - тоже язычество! - строго остановил новый виток упоминания о язычестве автора Слова отец Симеон. - Но раз уж речь зашла о русских князьях, то перечислите мне тех, о ком упоминает автор Слова, призывая их помочь князю Игорю.

- Ярослав Осмомысл, князь Галицкий, - выпалила Мария-Дзинтарс.

-Умница, княжна, - похвалил отец Симеон. - Могущественный князь Ярослав Владимирович Осмомысл, сын Владимира Володаревича, князя Галича, и Софии, дочери венгерского короля Кальмана Книжника.

-Тот, который со своими железными полками стоял на южных рубежах Руси, претендовал на Киев и боролся со степняками, - подсказал Ольгерд.

Отец Симеон благожелательно посмотрел на него.

-Очень хорошо, отрок. Кто еще?

-Великий князь Всеволод, по прозвищу Большое Гнездо, сын Юрия Долгорукого, - сказал Ольгерд, - войско которого могло веслами расплескать Волгу, а Дон вычерпать шеломами. Еще - Ярослав Черниговский, который со своими союзниками- степняками одними «кликами» побеждал вражеские войска.

-Ну да, орут половцы здорово, почти так же громко, как монголы-татары, - Кейстут презрительно хмыкнул.

-Ну, а ты, княжич, - отец Симеон посмотрел на Кейтута. - Кого ты помнишь?

-Романа Мстиславича, первого князя Галича и Волыни, и Мстислава Удалого, - с усмешкой сказал Кейстут. - Которых ваш летописец называет первыми врагами литвы и половцев. И, в свою очередь, его вечных врагов - Ростиславичей, Рюрика и Давыда, которые, будучи князьями киевскими, продули половцам битву при Ростовце. А потом вообще с поляками и венграми так сильно породнились в династических браках, что сами забыли о том, что они, типа, русские князья.

-И еще он упоминает Всеслава Чародея, князя полоцкого, - застенчиво добавила Мария-Дзинтарс.

-Это тот самый князь, который мог обращаться в волка и рыскать по всей земле русской, - подхватил Кейстут. - И как там какое-либо несчастье случалось или неурожай, кого в этом винили? Догадайтесь с трех раз! Чародея Всеслава Полоцкого, князя-оборотня! Кого же еще? И все потомство его до седьмого колена, то есть нас, Рогволожьих внуков!

-Это потому, что полоцкие князья всегда были особенными, - отец Симеон погладил по голове огорченную словами брата Марию-Дзинтарс. - Они, как известно, дольше всех оставались язычниками. Их не допускали на княжеские съезды русских князей.

-Почему?

Золотистые глаза Марии-Дзинтарс, получившей свое первое, языческое имя из-за янтарного цвета своих волос и глаз, требовательно заглянули в глаза священника.

-Мм, полоцкие князья - не совсем Рюриковичи, - с некоторой заминкой сказал отец Симеон.

Ольгерд и Кейстут переглянулись, с интересом наблюдая, как будет выворачиваться, объясняя малышке неприязнь между русскими и полоцкими князьми, русский священник.

-Как это так? - широко раскрыла глаза Мария.

-Они, как бы это мягче сказать, наполовину Рюриковичи, - наконец, подобрал нужные слова отец Симеон. - На ту половину, какой является кровь князя Владимира Крестителя. Рогнеда, дочь князя полоцкого Рогволода и жена князя Владимира, как известно, происходила из рода скандинавских князей, пришедших в Полоцкие земли независимо от Рюрика. Сын Владимира Крестителя и Рогнеды Полоцкой, Изяслав Владимирович, считается прародителем полоцких Рюриковичей.

-Полу-Рюриковичей, - усмехнулся Кейстут, - которые также известны как Рогволодовичи, или, по изящному выражению автора вашего «Слова о Полку Игореве», как Рогволожьи внуки. На одном из перекрестков истории пару столетий назад они обогатились династическим браком с литовскими князьями. Так произошли мы, маленькая сестричка.

- Ростислав, старший сын князя друцкого и слуцкого Рогволода Полоцкого, правнук чародея Всеслава Вещего, стал первым князем виленским, - уточнил отец Симеон. - Он умер приблизительно в 1170 году. Его потомство положило начало князьям, к роду которых принадлежит ваш отец, князь Гедемин.

-Значит, мы не совсем русские князья? - простодушно спросила Мария.

-Короля Руси Даниила Романовича, князя Галицкого, тоже трудно назвать русским князем, - неожиданно усмехнулся отец Симеон, поймав ироничный взгляд Кейстута и внимательный взгляд Ольгерда. - Матушкой у него была, как известно, принцесса Анна, дочь византийского императора Исаака Ангела, а отцом - Роман Мстиславич, сын князя киевского Мстислава Изяславича. Сей князь был успешно женат на Агнешке Болеславне, дочери польского короля. В свою очередь дед его, Мстислав Владимирович Великий, сын Владимира Мономаха, был женат на шведской принцессе Кристине Ингедоттер. Сам Владимир Мономах женился на Гите, дочери Гарольда, последнего короля Английского. А его отец, князь Всеволод Ярославич - на греческой царевне, дочери императора Мономаха. Отец Всеволода Ярославича, новгородский князь Ярослав Мудрый, как известно, взял в жены дочь шведского короля, Ингигерду. А вот теперь, дети мои, припомните уроки арифметики и подсчитайте, сколько так называемой «русской крови» текло в жилах первого короля Малой Руси.

-Меньше одного процента, - подумав, сказал Ольгерд.

-Очень хорошо, - пряча в бороде улыбку, отозвался отец Симеон, - теперь вам должно быть понятно, что потомство князей Рюриковичей было весьма разнородно.

-Король Малой Руси князь Даниил Галицкий вторым браком был женат на литовской принцессе, любимой племяннице литовского короля Миндовга! - с гордостью блеснула своими познаниями Мария-Дзинтарс. - А его сын Шварн Данилович женился на дочери Миндовга Великого! А наш дядя, Андрей Юрьевич Галицкий, нынешний князь Волыни, взял в жены польскую принцессу! Вот!

-Что только еще раз подтверждает известную истину - короли Малой Руси были кем угодно, но не русскими князьями, - заключил Кейстут. - Альгис, внеси поправку в процент русской крови у нынешних князей Галицко-Волынской Руси, братьев Юрьевичей?

-Князь волынский Андрей Юрьевич и князь галицкий Лев Юрьевич - сыновья короля Малой Руси Юрия Львовича, - подсказал Ольгерду отец Симеон. - Их отцом был Лев Данилович, а матерью - дочь венгерского короля Бэлы Арпада. Стало быть, князь Даниил Романович Галицкий приходился им дедом по отцовской линии. Первым браком Даниил Галицкий был женат на дочери киевского князя Мстислава Удалого, женатого на половчанке. Мать Андрея и Льва Юрьевича, Ефимия, была дочерью польского князя Казимира Куявского.

-Процент, близкий к нулю, - пробормотал Ольгерд под необидный смех брата.

-Весьма интересно, к кому короли Малой Русь, в конечном счете, примкнут, к Польше или к Литве? - помедлив, раздумчиво произнес он.

-После недавней смерти короля Юрия Львовича, его королевство было поделено между его сыновьями, Андреем Юрьевичем, который сел во Владимире-Волынском, и Львом Юрьевичем, который сел в Галиче, - назидательно произнес отец Симеон. - Как и их великий прадед, князья Галича и Волыни пытаются опереться на западнославянских королей и рыцарей Тевтонского Ордена для того, чтобы воевать с монголами. А теперь Ольгерд расскажет нам о политике русских князей по отношению к Орде.

-Князей северо-восточной Руси? - уточнил Ольгерд.

-Ну да, - несколько нетерпеливо произнес отец Симеон. - Начиная с Александра Невского.

-Александр Невский был в первую очередь новгородским князем, - покусывая губу, отвечал Ольгерд. - Таким образом, для него наибольшую угрозу представляли исконные враги Новгорода - шведский король и рыцарские Ордена, действующие в Прибалтике и на территории западнославянских королевств. Поэтому его политика была направлена на борьбу с рыцарями, опираясь на союз с Ордой. Его братья, Андрей Суздальский и Ярослав Тверской были не согласны с подобной политикой, и в 1252 году подняли восстание против монголо-татар, которое закончилось их полным поражением. В своей борьбе оба князя пытались опереться на Даниила Галицкого, заключив с ним династический союз - Андрей Ярославич Суздальский был женат на дочери Даниила Галицкого. Восстание против монголо-татар подавлял на Руси с помощью ордынских войск сам князь Александр Невский. По смерти Александра Невского монголы передали великое княжение его брату Ярославу Тверскому.

-По своему происхождению князья Северно-Восточной Руси - прямые Рюриковичи, «настоящие» русские князья, как выражается маленькая княжна, - дополнил его рассказ отец Симеон, лукаво посмотрев на Марию-Дзинтарс. - Эта ветвь княжеского дома идет от князя Юрия Долгорукого, второго сына Владимира Мономаха, правнука новгородского и киевского князя Ярослава Мудрого, сына Владимира Крестителя. Дети Юрия Долгорукого, за исключением Всеволода Большое Гнездо, женились, преимущественно, на княжнах из русских земель: смоленских, ростовских, витебских. А самые поздние потомки, исчерпав запас княжон, начали жениться на боярских дочерях, как, например, князь Ярослав Тверской, брат Александра Невского, или князь Даниил Московский, младший сын Александра Невского. Таким образом, матерью нынешнего великого князя всея Руси Михаила Тверского является Ксения Юрьевна, дочь новгородского боярина. Матерью Юрия Даниловича - дочь московского боярина. Оба нынешних князя, тверской и московский, взяли в жены принцесс из ростовского княжеского дома. Михаил Тверской женат на дочери Дмитрия Борисовича Ростовского, Юрий Московский - на дочери Константина Борисовича Ростовского.

-Александр Невский, князь Новгородский, был женат на дочери полоцкого князя Брячислава, - задумчиво сказал Ольгерд. - Значит, по крови, мы родственники с нынешним князем московским, Юрием Даниловичем в большей мере, чем с великим князем Михаилом Тверским, сыном Ярослава Тверского, брата Александра Невского?

-Несомненно, - подтвердил отец Симеон. - В настоящее время, дети мои, между Тверью и Москвой началась жестокая борьба за великое княжение. Согласно русской системе наследования - лествичному праву - права на великий стол принадлежат тверскому князю Михаилу Ярославичу. Однако московский князь оспорил его права на великий стол, заявив, что по крови Александра Невского имеет на него больше прав, чем Михаил Тверской, сын Ярослава Ярославича, младшего сына князя Ярослава Всеволодовича. Кроме спора за великий стол, интересы Твери и Москвы скрещиваются и в других вопросах. Князь Ольгерд, не хотите ли сказать нам, в каких?

Старший сын Гедемина положил на стол перед Марией-Дзинтарс вырезанную из дерева Кейстутом лошадку, и со свойственной ему рассудительностью отвечал:

-В первую очередь, за влияние в Новгороде. Тверь территориально ближе к Новгороду и контролирует подход к Новгороду с юга, через Торжок.

-Очень хорошо! - вскричал отец Симеон. - В этом плане князь Михаил потенциальный союзник вашего отца, у которого есть свои планы на Новгород. Княжич Кейстут?

-Борьба за расширение зон политического влияния? - вопросительно глядя на священника, проговорил Кейстут. - Наследство сыновей Александра Невского, надо полагать?

Отец Симеон покивал головой.

-Совершенно верно, отрок. В данном конкретном случае речь идет о таких уделах, как, например, Переяславль-Залесский, завещанный младшему брату Юрия Даниловича его дядей, князем Дмитрием Александровичем, сыном Александра Невского. Взойдя на великий стол, Михаил Тверской отобрал у Москвы Переяславль и вернул его в состав великого княжества Владимирского. С 1305 года Тверь и Москва также ведут борьбу за Кострому. Потенциальной угрозой столкновения между ними является городецкое княжество, удел младшего сына князя Андрея Александровича, второго сына Александра Невского.

-В этой междоусобной борьбе между Тверью и Москвой выиграет тот, кто сможет привлечь на свою сторону сильных союзников, - сложив руки на животе, подвел итог разговора на тему современной политики отец Симеон. Поочередно обведя глазами детей Гедемина, он почти благодушно предложил: - Теперь подумайте и скажите мне, отроки, кто может быть этими союзниками.

-Для Михаила Тверского, в борьбе за влияние в Новгороде - литовские князья, и наш отец, князь Гедемин, - немедленно сказал Ольгерд.

-Для обоих князей - монгольский хан, владыка Золотой Орды, - высказал свое мнение Кейстут. - Возможно, тот, кто не получит поддержки хана, начнет искать союза с Литвой и королями Малой Руси. Это наверняка будет обозначать новую большую войну за передел Руси. Войну Запада со степью.

-И конец православной Руси, - неодобрительно посмотрел на него отец Симеон.

-Лучше умереть со щитом, чем жить рабами! - пожал плечами темноволосый Кейстут.

-Мы сейчас говорим о политике, а не о войне, - заметил отец Симеон, делая над собой видимое усилие, чтобы не упрекнуть княжича в гордыне.

-Русская православная церковь, - почти прошептала малышка с золотистыми волосами.

Отец Симеон с удивлением посмотрел на девочку. Золотые глаза ребенка внимательно следили за выражением его лица.

-Ты совершенно права, дитя мое, - с одобрением сказал он, погладив малышку по голове. - Первый и главный союзник любого великого князя - это церковь. Будем надеяться, что оба князя, наконец, забудут о своей гордыне и повернутся к церкви.

-Избушка-избушка, - прошептал на ухо Марии насмешливый Кейтут, - повернись к церкви передом, а к языческому лесу задом.

Под строгим взглядом отца Симеона златовласая малышка зажала рот руками, чтобы не расхохотаться в голос.

-Кого выберут себе в союзники московские князья - вопрос праздный, - произнес отец Симеон, умеряя игривое настроение младшего княжича предупреждающим взглядом, сулившим ему неприятный разговор с отцом. - Думаю, что не ошибусь, предположив, что они продолжат политическую традицию их великого деда, князя Александра Невского. Выбор Твери будет неизмеримо сложнее.

-Что тут сложного! - фыркнул Кейстут. - Если Москва выберет Орду, Тверь будет искать поддержки у Литвы.

-А Литва, с ее помощью, в свою очередь, начнет осваивать пограничные с ней русские княжества, такие, как Витебск, Курск, Новгород-Северский, а также, возможно, заключит политический союз с Малой Русью, - задумчиво заметил Ольгерд.

-Отец говорит, что он хочет женить одного из своих старших сыновей на дочери князя Андрея Волынского, - тихо сказала Мария-Дзинтарс.

-Весьма дальновидно, - согласился отец Симеон. - Но, помимо родственных связей, дело в данном случае идет о возможностях. Нужно не только иметь права на волынский престол, нужно еще суметь его удержать.

-Мой отец - великий воин! - вскричала малышка. - И я… я видела Волынь в составе Литовского королевства!

-Ты видела… что?! - тихо переспросил отец Симеон.

Княгиня Ольга Всеволодовна всплеснула руками, услышав слова дочери.

-Я видела Литву с птичьего полета, - продолжала Мария-Дзинтарс, краснея от того, что выдала постороннему человеку свою тайну. - Не настоящую Литву, а Литву будущего, Литву из моих снов. Она была необъятна, на восток - от Варяжского моря до Москвы, и на юг - до того моря, которое греки называют Понтом Эвксинским. В нее входило много русских земель, в том числе Киев и Волынь.

-Ты что же, блаженная, княжна? - удивленно спросил отец Симеон, внимательно приглядываясь к хрупкой золотоволосой девочке с янтарными глазами.

-Я - особенная! - с горечью проговорила Мария. - Я вижу сны.

-Это многое объясняет.

Малышка соскользнула с высокой табуретки и подбежала к старшему брату. Ольгерд поднял ее на руки, посадил себе на колени и вложил в ее руки деревянную лошадку, выстроганную для сестры Кейстутом. Мария улыбнулась сквозь слезы самоуверенности взрослых, считавших ее глупым ребенком, и послушно сжала в руках игрушку.

Поздно ночью Ольгерд и Кейстут по своему обыкновению пробрались в спальню Марии-Дзинтарс в Тракайском замке, чтобы поболтать с ней перед сном и рассказать ей сказку.

-Тебе снова снился этот сон? - спросил Ольгерд перед тем, как поцеловать сестренку в лоб и пожелать ей спокойной ночи.

-Да! - Мария села в постели. - И он становится все яснее и все страшнее!

-Что тебе снилось? - Кейстут сжал в своих ладонях тоненькие пальчики Марии.

-Мне снилось, что на горе в Вилии забилось сердце умершего дракона. От него алыми кругами пошли волны, как рябь на воде. Эти волны распространялись все дальше и дальше. А потом от сердца дракона побежали нити вен и артерий, по которым струилась кровь Литвы. После этого все границы Литвы вспыхнули синим светом и пропали. На Западе зажглась звезда, у которой было твое лицо, Альгис! - Мария взволнованно посмотрела на Ольгерда. - Твоя кровь раздвинула границы Литвы до самой Москвы, а потом вспыхнула в ляшском королевстве. В старой Литве зажглось пламя, в котором появилось лицо Кея. Его кровь бушевала в Литве, раздвигая ее границы с севера на юг, а потом слилась с кровью Москвы и иссякла. А между Москвой и Литвой горела в огне Тверь. Ее сила напитала обоих, сердце драконов Литвы и жажду медведей Москвы. И еще вороны, много воронов, так много, что на целом свете словно осталось всего два цвета - алый и черный. Это было так страшно, Альгис!

Мария-Дзинтарс обхватила руками плечи старшего брата и прижалась заплаканным лицом к его груди.

-Не плачь, малышка! - сказал Кейстут, присаживаясь на кровать сестрички с другой стороны. - Это - хороший сон! Он означает, что сначала наш отец, а потом мы с Альгисом создадим огромное королевство, королевство Литву, которое ты видела во сне. Мы победим всех врагов, всех черных воронов, и красный цвет, цвет крови и цвет победы, останется только на полковом знамени Литвы - отцовском знамени Погони!

-Вы будете королями! - прошептала Мария, прислушиваясь к его словам и утирая слезы. - На ваших головах блестели короны.

-Видишь, это хороший сон. Что в нем страшного? - весело сказал Кейстут, стремясь подбодрить сестренку. - А ты станешь нашей золотой феей, сестрой королей! Я лично прибью любого ворона, который приблизится к тебе. Ты будешь всегда с нами, будешь смеяться, танцуя босиком под теплым дождем Литвы, будешь плести венки из полевых цветов и отдавать их речной воде, будешь сидеть у ночных костров и слушать песни языческих скальдов. Отец никогда не отпустит тебя из Литвы. Ты - наша удача, наша золотая птичка, моя маленькая сестренка с золотыми глазами.

Мария шмыгнула носом и с благодарностью посмотрела на нежно улыбавшегося ей брата.

-У твоего сына, который завершит создание огромного королевства Литвы, тоже будут янтарные глаза! - неожиданно сказала она.

Кейстут расхохотался, подхватил малышку на руки и закружил по тесной спаленке.

-Спасибо, сестричка!

-Я не могу покинуть Литву, - упершись руками в его плечи и глядя прямо в его карие глаза, сказала Мария, когда он остановился. - За пределами Литвы для меня - только смерть и кровь!

-Отец никогда не расстанется с тобой, - сказал Ольгерд, подходя к брату и забирая у него из рук малышку. - Ничего не бойся. Мы сумеем тебя защитить. Ты останешься в Литве.

-Я останусь в Литве! - как эхо повторила за ним Мария-Дзинтарс.

[1] В литовской мифологии, первоначально, бог-громовержец, позже - бог войны

[2] Впоследствии - столица Литвы, по преданию, основана князем Гедемином

[3] Прусские и литовские верховные жрецы, которые с дохристианских времён жили в поселении Ромова. На рубеже XIII-XIV веков центр пребывания верховных жрецов переносится в Вильну.

[4] Витень (ум. 1316) — великий князь литовский с 1295 года.

[5] «Слово о Погибели Земли Русской» - литературное произведение Древней Руси XIII века

[6] «Слово о Полку Игореве» - литературное произведение Древней Руси XIII века

Глава 2

Удельные споры

Владимир, Владимирское княжество,

земли Северо-Восточной Руси, 1311 г

В 1311 году умер бездетным удельный князь Михаил Андреевич, последний сын покойного великого князя Андрея Городецкого, сына Александра Невского, еще при жизни отца лишенный права на наследование великокняжеского стола. Узнав о его смерти, Юрий Данилович Московский немедленно отправился в Орду. Перед своим отъездом он посадил князем в столице Городецкого княжества, Нижнем Новгороде, своего младшего брата Бориса.

Когда весть об этом достигла Твери, великий князь Михаил Ярославич Тверской поспешил в Орду вслед за ним. В Нижний Новгород отправился во главе большого тверского войска молодой княжич Дмитрий Михайлович. Под его руководством войско тверского князя за рекордный срок совершило марш-бросок от Твери до Владимира, настолько стремительный, что испуганный Борис Данилович послал за помощью к брату Ивану в Москву и одновременно обратился во Владимир, к митрополиту всея Руси Петру, прося у него защиты от тверичей.

Митрополит Петр тверского князя, мягко говоря, не любил, и у него были на это весьма веские основания. Эти основания можно было обозначить как недавнее обвинение Петра в симонии[1].

Поясняя подоплеку обвинения, выдвинутого великим князем Михаилом Ярославичем Тверским, следует сказать, что предшественник Петра, митрополит Максим, умерший в 1305 году, был убежденным сторонником сильной великокняжеской власти. Именно поэтому он поддерживал прекрасные деловые отношения с великим князем Михаилом Тверским. По смерти Максима, великий князь выдвинул своим претендентом на митрополичью кафедру тверского игумена Геронтия. Не ожидая подвоха, тот благополучно приехал на утверждение византийским патриархом Афанасием и императором Андроником в Константинополь, где немедленно столкнулся со вторым претендентом на роль митрополита, игуменом Ратского монастыря Петром, выдвинутым королем Галицко-Волынской Руси, Юрием Львовичем. Надо сказать, что игумен Петр совсем не собирался быть митрополитом всея Руси. Его кандидатура была поддержана королем Малой Руси в качестве компенсации за потерю Галичем церковного престола в Киеве, который прежний митрополит Максим, устав от постоянных волнений в киевской земле, перенес в 1300 году во Владимир. Не желая раскола русской церкви, патриарх и император, посовещавшись, утвердили на митрополичью кафедру игумена Петра. Они справедливо опасались, что, не пойди они навстречу владыке Малой Руси, он, используя свои династические связи с Польшей, может повернуться в сторону католической церкви. Сказать, что игумен Петр удивился, проснувшись наутро следующего дня митрополитом всея Руси, было бы большим преувеличением. Тем не менее, он отправился во Владимир и приступил к исполнению своих обязанностей. Естественно, что вместе с собой он привез своих людей, которых знал и которым доверял, поставив их на ключевые церковные позиции.

Поскольку политика Северо-Восточной Руси представлялась ему весьма сложной и запутанной, а сам он был человек спокойный и мирный, и в свободное от работы время с удовольствием писал иконы, новый митрополит всея Руси Петр решительно отказывался вмешиваться в политику, посвятив себя делам церкви. Ни великого князя владимирского и тверского Михаила Ярославича, ни короля Малой Руси Юрия Львовича такой митрополит не устраивал. Михаилу Тверскому нужен был митрополит-воин, каким был покойный митрополит Максим, плечом к плечу сражавшийся с ним за объединение русских земель под рукой Твери. Королю Юрию Львовичу нужен был митрополит, который бы сражался за интересы Малой Руси. Митрополит Петр не хотел сражаться. Он хотел жить в мире, писать иконы и размышлять о высоком. Он хотел, чтобы его оставили в покое.

Через год недовольство великого князя владимирского и тверского вылилось в попытке сменить митрополита, обвинив Петра в торговле церковными должностями, симонии. Обычно тихий и спокойный митрополит был возмущен до глубины души. Возмущен даже не возможной потерей митрополичьей кафедры, а самой смехотворностью обвинения. Да, он привез своих людей во Владимир, да, он посадил их на кафедры некоторых монастырей, но он никогда, никогда не потребовал за это от них ни копейки! Ему бы это в голову не пришло!

Выдвигая это обвинение, Михаил Ярославич Тверской не учел всей глубины возмущения митрополита. А также того факта, что жаловаться на поведение великого князя оскорбленный митрополит пошел, в первую очередь, к его соперникам, братьям Даниловичам. Юрия Даниловича, по обыкновению, тогда в Москве не было, а сидел там на княжении его младший брат, умный, спокойный и хозяйственный Иван Данилович, по прозвищу Калита. Он внимательно выслушал митрополита и свел его с татарским баскаком в Москве. Надо сказать, что монголо-татары, следуя заветам Ясы Чингиз-хана, относились к русской православной церкви, так же, как и ко всем другим религиозным конфессиям упокоренных ими народов, то есть, с большим пиететом и уважением. Поэтому русская церковь времен ордынских ханов была неприкосновенна. В то время как монголо-татары тасовали русских князей на великом княжении, как карточную колоду, русская церковь не подчинялась никакой местной светской княжеской власти. Она не платила дани, за оскорбление священного лица полагалась немедленная смерть. Сам хан мудро не вмешивался в церковные дела покоренных народов.

Все это обстоятельно и спокойно было изложено обиженному митрополиту Петру тихим и внимательным московским князем Иваном Даниловичем. Он же посоветовал митрополиту добиваться созыва церковного собора, на котором избранные от церкви судьи и обвинители могли бы открыто обсудить обвинение в симонии. Никогда не вкладывавший даже сотую долю своей энергии в политику, митрополит Петр рьяно встал на защиту своего честного имени. Организация церковного собора заняла несколько лет. В начале 1311 года, на заседаниях собора в Переяславле-Залесском, митрополит Петр с помощью новых друзей сумел очистить свое имя от обвинения в симонии, в то время как его обвинители - тверской епископ Андрей и ростовский епископ Симеон, потеряли свои кафедры и были вынуждены уйти в монастырь. Князь Иван Данилович лично присутствовал на соборе, чтобы поддержать митрополита Петра. Великий князь владимирский и тверской Михаил Ярославич, главный организатор обвинения, отговорился от приезда на собор делами, послав вместо себя старших сыновей - двенадцатилетнего Дмитрия и одиннадцатилетнего Александра.

Посему, когда осенью 1311 года к митрополиту Петру во Владимир прискакал рано утром гонец из Нижнего Новгорода от Бориса Даниловича, а затем, в середине дня - гонец из Москвы от Ивана Даниловича с просьбой посодействовать в намечавшемся военном столкновении с тверским князем за Нижний Новгород, митрополит Петр не колебался ни минуты. Он знал, что обязательно поможет братьям Даниловичам.

Уже вечером того же дня монахи окрестного монастыря сообщили ему о подходе к Владимиру большого войска тверского князя.

-За главного у них молодой князь Дмитрий и братья Акинфичи, сыновья Акинфа Великого, того, который погиб в 1304 году при осаде Москвы. Тверской воевода Волчий Хвост остался в Твери, - бойко доложил митрополиту Петру совсем молоденький монашек.

Отпустив монашка, митрополит Петр задумался, как ему поступить. Дмитрия, старшего сына великого князя, он хорошо запомнил по его поведению на Переяславском церковном соборе. Этот высокий и казавшийся не по годам взрослым подросток, представлявший на соборе своего отца, сидел на скамье в первых рядах зрителей и внимательно слушал. В перерывах он стоял и беседовал с тверским епископом Андреем, главным обвинителем митрополита Петра. Еще до процесса Петр много слышал о честности и неподкупности тверского епископа, слывшего рьяным поборником чистоты русской церкви. Теперь, после того, как все обвинения с него были сняты, митрополиту Петру было даже немного жаль честного и прямого тверского епископа, ставшего жертвой политических интриг сильных мира сего. Петр устало потер виски и поморщился. От занятий живописью у него под вечер нестерпимо болели глаза.

Тверское войско надо было остановить, размышлял митрополит. В Нижнем Новгороде уже сидит Борис Данилович, если туда дойдет Дмитрий, то там наверняка, прольется кровь. После собора Петр наводил справки о сыновьях великого князя. Дмитрий был опасен. Он, как это говорилось в знаменитом «Слове о Полку Игореве», был в седле воинском выращен и с копья воинского вскормлен, и являлся, хотя и еще совсем юным, но князем-воином. С хорошим войском он без труда возьмет Нижний Новгород. В тандеме братьев Даниловичей, к сожалению, не было военных дарований. Стало быть, останавливать тверское войско придется ему, митрополиту Петру.

Перед отходом ко сну Петр распорядился, чтобы служки привели в хорошее состояние его парадное облачение и заснул с мыслями о том, что он скажет поутру при встрече с юным князем Дмитрием.

Однако наутро следующего дня серьезной беседы с молодым тверичем на получилось. Как ни торопился вставший на заре митрополит Петр, он едва не пропустил отход из Владимира тверского войска князя Дмитрия. Он столкнулся лицом к лицу с юным князем у ворот княжеского подворья. Дмитрий был верхом на коне, в полном воинском облачении, но все еще с непокрытой головой. Осенний ветер ерошил его длинные, спускавшиеся до плеч, темно-каштановые волосы, перехваченные по лбу темным кожаным ремешком.

-Святой отец! - вскричал он, чуть не налетев конем на пешего митрополита Петра, облаченного в свои лучшие церковные ризы, которые нестерпимо сверкали позолотой в ярких лучах восходящего весеннего солнца.

-Княжич Дмитрий Михайлович! - строго произнес митрополит Петр, пытаясь не обращать внимания на целую толпу вооруженных людей за спиной княжича, среди которых, к его удивлению, были и татары.

-Чего ты хочешь, святой отец? - спросил Дмитрий, удерживая рвавшего удила коня.

Митрополит Петр выпрямился во весь рост, стараясь придать себе больше величия, но разговаривать, стоя на земле, с княжичем, сидевшим в седле, все равно было неприятно и унизительно.

-Да вот, интересно мне, отрок, почему ты не явился пред мои очи, когда прибыл в мой святой город? - повышая, для пущего эффекта, голос, заговорил митрополит Петр. - Почему не пришел на заутреню в храм Божий? И самое главное, куда это ты направляешься с утра пораньше, не перекрестив лба своего и не произнеся молитву господу нашему, Иисусу Христу?!

-Столько много вопросов, святой отец! - произнес молодой княжич, насмешливо улыбаясь с высоты конского седла. - У меня нет времени на них отвечать.

-Слезай с коня, княжич, и пошли в терем! - сурово сказал Петр. - У меня к тебе разговор имеется, серьезный разговор!

-Некогда мне разговоры вести, святой отец, - все так же улыбаясь, княжич наклонился и похлопал по холке своего коня. - Дел у меня много. Важных дел. Вот когда вернусь, тогда и поговорим.

-Куда же ты торопишься, отрок? - все тем же суровым тоном продолжал Петр, запрокидывая голову, чтобы удержать взгляд его темно-синих глаз. - Уж не в Нижний ли Новгород, проливать братскую кровь?!

-Тебе-то какое до всего этого дело, святой отец? - все с той же спокойной насмешкой, так раздражавшей Петра, спросил молодой князь тверской.

-Как это, какое дело?! - открыто возмутился митрополит, на минуту теряя терпение. - Распри княжеские богомерзкие усмирять, это моя святая обязанность перед Богом!

-Перед Богом или перед ханом? - посмотрев на митрополита Петра долгим взглядом, спросил Дмитрий.

-Ты соображаешь, с кем ты говоришь, щенок?! - снова не удержавшись, вспылил митрополит Петр, но тут же устыдился своей вспышки.

-С митрополитом всея Руси, святой отец, - приложив руку к сердцу, сказал тверской княжич, сверкнув большими темно-фиалковыми глазами. - Именно поэтому и говорю с тобой, митрополит. Говорю, зная, что теряю время. Потому что любой собаке на Руси известно, что ты поддерживаешь братьев Даниловичей. И поэтому ты не можешь быть беспристрастным судьей в наших спорах с москвичами.

-Ты на что это намекаешь, княжич? - насупился митрополит.

-Ни на что не намекаю. Я говорю открытым текстом.

Княжич Дмитрий начал нетерпеливо постукивать кончиком сложенного вдвое хлыста по голенищу своего сапога.

-Отойди с дороги, святой отец! Не ровен час, войска затопчут!

-Не богохульствуй! - строго сказал митрополит Петр. - Недоброе дело ты задумал, молодой княжич!

-Твоего совета не спросил, - беззлобно огрызнулся Дмитрий, все еще удерживая своего коня и совершенно игнорируя предложение митрополита спешиться.

-А следовало бы! Старших надо уважать! И Божьих людей - в первую очередь! - не удержался от назидания митрополит.

-И много ты видел Божьих людей, святой отец? - усмехнулся княжич.

-Много! Каждый человек - Божье творение!

-Раб, что ли, Божий?!

Митрополит Петр с неудовольствием, снизу-вверх, посмотрел на сидевшего на коне юного тверского князя, возглавлявшего войска, готовые к выступлению к Нижнему Новгороду. «Ишь, вымахал какой здоровенный, а ведь совсем молод еще, - сердито подумал он, да и дерзок, как любой подросток. Ничего, я ему не папенька, я его гонор то сейчас укорочу!»

-Разворачивай свои войска и иди домой, тверич! - строго сказал он. - Нечего тут усобицы разводить! Постыдился бы! Ты и отец твой, который тебя на этакое богопротивное дело послал.

-А чего нам стыдиться? - удивился Дмитрий.

-Кровь христианскую проливать! - выйдя из себя, закричал митрополит.

-Какую кровь? - молодой княжич картинно заломил изящно очерченную соболиного изгиба бровь. - Я просто быстренько дойду до Нижнего, возьму его и сяду там наместником моего отца, великого князя владимирского и тверского. Убивать никого не буду. Обещаю. Так, припугну немного.

-Ну, ты и дерзок, отрок! - подивился митрополит, с интересом разглядывая красивое, породистое, с четкими чертами лицо юного тверского князя, который, укротив коня, небрежно откинулся в седле. Темноволосый, высокий, худощавый и невероятно самоуверенный.

-Ты спросил, я ответил.

Княжич блеснул темно-фиалковыми глазами.

-Разворачивай войска! - строго повторил митрополит.

-С какого это перепугу? - все также независимо спросил тверской княжич. - Ты мне не отец, чтобы мной командовать. Отойди с дороги, дай пройти войскам. Не ровен час, зашибут. Не хочу грех на душу брать.

-А если не отойду? Не забывай, с кем ты сейчас разговариваешь, отрок! - вскинув голову, сказал Петр. - С митрополитом всея Руси! Я тебе не хрен с бугра, так со мной обращаться! Глазом моргнуть не успеешь, как будешь у меня в церкви стоять и грехи свои замаливать!

-Какие такие грехи? - княжич прищурил глаза. - Мы, в отличие от других, братьев своих князей не убивали[2], татар на землю не наводили!

- А с Новгородом кто воевал? Кто на него с татарами ходил? - запальчиво спросил митрополит Петр, прежде чем сумел одернуть себя и вновь напустить на свое лицо благочинное выражение.

- А с Новгородом, святой отец, все воевали, - язвительно отвечал княжич Дмитрий. - Даже святой князь Александр Невский, мой дед двоюродный. Потому что у Господина Великого Новгорода этой твоей идеи о братстве никогда и в помине не было. Ему брат тот, у кого денег полна казна, и князь тот, кто его в бараний рог согнет. По-хорошему он не понимает. Да и не на Новгород я сейчас иду. Так что посторонись, святой отец. Целее будешь.

- А ежели не посторонюсь? - в свою очередь прищурился митрополит. - Что ты мне сделаешь, храбрый княжич? Конями затопчешь? За убийство священного лица татарский хан тебя по головке не погладит. Он не только твой род переведет до седьмого колена, но и землю твою разорит, а потом отдаст московитам!

-Не перегибай палку, святой отец! - Дмитрий сердито сверкнул очами. - Ты тоже не бессмертный!

-Ты мне угрожаешь что ли, щенок? - тихо спросил Петр.

-Предупреждаю, святой отец! Узбек уже принял мусульманство. Пусть пока его наместники подтвердили все привилегии русской церкви, которая открыто сотрудничает с татарами и охраняется татарскими баскаками, но это не продолжится вечно! Или ты полагаешь, что на твой век хватит?!

-То, что ты задумал, - подняв руку, словно защищаясь, сказал митрополит. - По всем меркам - богомерзкое дело!

-А убийство рязанского князя Юрием Московским, значит, богоугодное дело? - тихим, едва сдерживаемым от бешенства голосом спросил Дмитрий.- Или ты, святой отец, зло на моего отца за обвинение в симонии затаил, что так сурово осуждаешь тверского князя, и так снисходителен к московскому? Так ведь оправдали тебя! Сам был на том соборе! А вот зло таить на обидчика своего тоже, знаешь ли, богопротивное дело! Как там у Христа: ударили по одной щеке, подставь другую? Прости обидчика своего? Или все это только для мирян?! А святым отцам все можно? Татары все равно защитят, не так ли?!

-Иди с Богом, княжич! - сдерживаясь из последних сил, чтобы сейчас же, на этом самом месте не предать анафеме этого дерзкого мальчишку, почти прорычал митрополит Петр. - Не буду я с тобой больше спорить! А продолжишь поход свой - отлучу от церкви и тебя, и отца твоего, и саму Тверь!

Взбешенный словами митрополита, Дмитрий развернул коня и въехал на двор княжеского терема.

Остановленные угрозой отлучения от церкви, войска тверского князя простояли под Владимиром почти шесть недель. Время на поход в Нижний Новгород было упущено. Каждый день, сжав зубы и гордо задрав голову, двенадцатилетний Дмитрий Тверской по настоянию митрополита Петра посещал все службы во владимирском соборе Пресвятой Богородицы.

Тем временем, в Орде, пав на колени перед наместником ордынского хана Узбека, Юрий Данилович Московский просил его о передаче Городецкого княжества братьям Даниловичам, в компенсацию за Переяславль-Залесский, который, взойдя на великое княжение, отобрал у московских князей и вернул в состав Владимирского княжества Михаил Ярославич Тверской. Наместник хана подумал и счел эту просьбу обоснованной. Нижний Новгород отошел к Москве.

[1] Симония - продажа и покупка церковных должностей, духовного сана, церковных таинств и священнодействий (причастие, исповедь, отпевание), священных реликвий и т.д.

[2] Намек на убийсто Юрием Даниловичем находившегося в московском плену князя Ивана Рязанского

Глава 3

Янтарная фея

Великое Княжество Литовское, 1313 г

Литовский князь Гедемин, еще молодой, полный сил мужчина, племянник правившего в Литве великого князя Витеня, сидел на берегу реки Вилии вместе со своей восьмилетней дочерью Марией-Дзинтарс.

Князь Гедемин был высок, крепкого сложения, с суровым лицом воина, проводившего почти всю свою жизнь в постоянных сражениях. Его светло-каштановые волосы достигали до плеч, короткая борода и усы были тщательно подстрижены, породистое, с четкими чертами лицо выдавало благородство его характера, и было, несомненно, привлекательным благодаря смешению в нем нескольких славянских кровей. Однако его внешность была обманчива. Под обликом ничем не примечательного младшего сына литовского княжеского дома скрывался недюжинный государственный ум, железная воля и политическая мудрость, которые с блеском проявятся после его восшествия на литовский престол несколько лет спустя.

Девочка, сидевшая на поросшем травой склоне рядом с ним, вытянув видневшиеся из-под платья босые ноги, была тоненькой и хрупкой, и своей необыкновенной внешностью напоминала чудесный цветок. У нее были золотистого цвета густые волосы, распущенные по плечам и спине, почти достигающие ее пояса. Ее бледное личико с большими золотыми глазами, обрамленными длинными темными ресницами, поражало нежностью и правильностью черт и гордым выражением.

Отец и дочь некоторое время молчали, созерцая искрящуюся поверхность речной воды, думая каждый о своем, прежде чем девочка неожиданно обратилась к отцу:

-Папа, расскажи сказку!

-Я тебе нянька, что ли, княжна?! - шутливо нахмурив брови, возмутился князь Гедемин.

-Я же не про принцессу прошу! - надула губки девочка.

-А про что ты хочешь? Про волка Вильны?

-Нет! Эту сказку я слышала тысячу раз от моей старой няньки! Она думает, что напугает меня, завывая, как волк, и я скорее усну! Ей богу, смешно!

-Какая же ты несговорчивая, княжна! - скрывая улыбку, посетовал князь Гедемин. - Так про что тебе рассказать? Имей в виду, у меня мало времени. Сегодня ночью я возвращаюсь в Троки.

-Расскажи мне сказку о нашем будущем королевстве! Расскажи мне о злых рыцарях, которые угрожают нам. Расскажи мне о диких татарах и их помощниках, московских князьях. Расскажи о больших христианских королевствах Польше, Венгрии и Галиции, у которых много силы, но которые боятся ее потерять. Расскажи о русские удельных князьях, которые должны стать нашими друзьями, потому что у нас общая кровь и общая земля.

-Это кто ж тебе такие сказки рассказывает, Мария? - покачал головой князь.

- Альгис и Кей! Они не думают, что я смешная девчонка! Альгис говорит, что мне надо стать умной и тогда ты сделаешь меня одной из славянских королев! Я учусь у пастора не хуже мальчишек!

Гедемин покачал головой и ласково, осторожно взъерошил своей загрубелой от постоянного владения мечом рукой золотистые кудри маленькой дочери.

-Только ты одна из моих девочек и учишься, повергая в ужас господина немца и русского попа твоей матушки!

-Разве это плохо? - широко раскрыла золотые глаза девочка.

-Да нет, - хмыкнул князь. - Скорее неожиданно.

-Это потому, что женщины в нашем мире бессильны? - Мария требовательно смотрела на отца. - А вот отец Андрей рассказывал мне про княгиню Ольгу, которая правила древними русичами, а отец Миллер про азиатскую королеву Клеопатру, которая была настолько храброй и умной, что противостояла самому Юлию Цезарю, а потом он даже женился на ней.

-Это было давно, и не в наших землях! - посмеиваясь, сказал Гедемин.

-Ах, так! - топнула ногой девочка. - Тогда вот что! Один из татарских князей, с которыми ты дружишь, рассказывал мне, что в Золотой Орде ханша Баракчина была настолько уважаемой татарами, что говорила самим ханам, что делать! И она умерла совсем недавно!

Гедемин удивленно потер рукой лоб.

-Ну, так кем же, милая моя, ты хочешь стать, королевой или ханшей?

-Я хочу стать королевой Литвы!

-Такого королевства еще не существует, малышка, - улыбаясь, сказал князь Гедемин.

-Тогда создай его для меня, папа! - вскричала Мария. - Ты сильный, и ты сам мечтаешь об этом!

Девочка вскочила на ноги и, подобрав юбки темно-золотистого длинного, европейского по покрою, но легкого, словно сотканного из воздуха платья, закружилась по берегу, подняв над головой обнажившиеся из упавших к ее талии широких рукавов платья белые тонкие руки с длинными изящными пальцами. Волна ее золотистых волос закрутилась вместе с ней в такт ее движениям, золотистый смех звучал как перезвон колокольчиков.

-Ты похожа на маленькую фею! - дрогнувшим голосом сказал Гедемин.

-Я и есть фея! - засмеялась Мария. - Точнее, я хочу стать феей-королевой, душой и хранительницей Литвы! Ты будешь сражать врагов с помощью грозных литовских воинов-волков, а я буду очаровывать, околдовывать их и уводить их в глубокие чащи, где они найдут свою смерть от литовских волков!

-А где же ты тогда возьмешь себе короля?

-Мне не нужен король! У меня будет храбрый отец-воин, сильные братья и могущественный жрец! А я буду королева, королева фей!

-Королева ужей! - поддразнил ее князь Гедемин.

-Бр-р-р!

Девочка перестала кружиться и упала на траву рядом с тем местом, где сидел князь.

-Ты оставишь меня в Литве, папа? - уже серьезно спросила девочка, заглядывая ему в глаза. - Ты не выдашь меня замуж за какого-нибудь иностранного принца?

-Как же я смогу расстаться со своей королевой фей? - рассмеялся князь.

-Правда?

-Слово Волка!

-А про ливонский орден расскажешь? Про нового магистра? И про твое крещение!

-Вот стрекоза! - подивился князь. - И откуда ты все знаешь?

-Я все время слушаю, что говорят другие. Как ты меня, учил, помнишь?

Князь Гедимин довольно погладил свою короткую, аккуратно подстриженную бородку. Несмотря на ее возраст, малышка Мария-Дзинтарс была одна из самых смыленных его детей.

-А что ты мне можешь рассказать взамен? - решив схитрить, спросил он.

-А что ты хочешь? - серьезно спросила маленькая княжна.

-Я хочу знать, что ты знаешь про Орду.

Маленькая княжна нахмурила темные брови, и некоторое время думала, прежде чем начать говорить.

- Королевства или ханства Орды - наши враги. Они находятся на юге и на востоке от нас. Орда принадлежит кочевым народам, пришедшим из Азии. Главные и самые сильные из них были монголы. Основателем королевской династии считается самый свирепый из монголов - Чингиз-хан. Он покорил Поднебесную империю и многих народов, подчиняющихся ей. Теперь они сражаются в ордынской армии. Хан Батый, родственник Чингиз-хана прошел набегом через русские земли и разгромил часть польских земель и венгерское королевство Бэлы Четвертого. Правители Орды - принцы крови Чингизиды. Их враги - Аббасиды на юге и католический папа на западе. Правители монголов покупают мир с русскими, чтобы защититься от папы и иметь возможность воевать с Аббасидами. Альгис говорил, что в конце прошлого века Орда распалась на Золотую Орду, Белую Орду и Синюю Орду. Вся политика в Орде держится на системе подкупа, подарков и доносов. В настоящий момент в Золотой Орде правит хан Тохта.

- И этот ребенок просил меня рассказать сказку! - пораженно выдохнул князь Гедимин, когда к нему вернулась способность говорить.

Некоторое время отец и дочь молчали.

- А что ты знаешь про русские земли, которые подчинены Орде? - наконец, спросил Гедемин, становясь задумчивым.

Девочка внимательно посмотрела на отца и, помедлив, снова начала говорить своим мелодичным голоском, похожим на звон колокольчика.

-Ну, насколько я знаю, русские города Гродно, Новогрудок, Слоним и Волковыйск отошли к Литве еще в прошлом веке, Полоцкую землю завоевал Миндовг Великий, а минские, туровские и пинские князья - наши союзники. Я знаю, что ты планируешь женить Альгиса на Марии Витебской, дочери витебского князя, у которого нет наследников мужского пола, стало быть, Витебская земля тоже будет принадлежать Литве. Еще одному из моих братьев ты хочешь сосватать волынскую княжну, и там точно такая же история, словом, Волынская земля, скорее всего, тоже будет под рукой Литвы. Киевская земля разорена и не имеет былого политического значения. Стало быть, это только вопрос времени, когда мы ее завоюем. Они скорее пойдут под руку Литвы, чем под руку татар. Среди остальных русских князей нет единства. Все они получают ярлыки на княжение в своих землях от татар и платят им дань. Опять подарки, подкупы, доносы. Русские князья доносят на своих родственников, чтобы получить их земли. Русские бояре доносят на своих князей, чтобы получить деньги. Самые сильные на настоящий момент князья великого княжества владимирского, Тверского, Смоленского и Черниговского. Два последних великих владимирских князя, потомки Александра Невского, участвовали в распрях между князьями-чингизидами в Орде, но на разных сторонах. Кто на какой - не помню. Нынешний великий князь - Михаил Тверской, племянник Александра Невского, в ордынских распрях не участвует. Зато ордынскими делами активно интересуются мелкие удельные князья, из которых самые пронырливые - рязанские и московские. Московский князь, кажется, даже претендовал на ярлык на великое княжение, без всяких на то законных прав. Кроме того, Москва - одно из удельных княжеств, правитель которой открыто стоит на стороне Орды. Великий Новгород и Торжок - вечевые торговые города-республики. Они призывают князей по мере надобности и избавляются от них, как только они им больше не нужны. Главный смутьян - Господин Великий Новгород. Политического национальной духа нет, как у всех торговых республик, подчиняются только силе и деньгам. Воюют со шведами и немецкими рыцарями. Великие князья пытаются подчинить себе Великий Новгород вот уже несколько столетий, но до сих пор никто из них не имел успеха.

-Сколько тебе лет, моя маленькая янтарная фея? - задумчиво глядя на дочь, спросил Гедемин.

-Восемь, папочка! Заметь, у меня русская мать, и я умна! - тут же сердито поджала губы малышка Мария-Дзинтарс. - И еще я умею слушать, а все вы, осторожные, но в то же время болтливые волки-воины, так и сыпете информацией в разные стороны. Ну, хорошо, все остальные девчонки тупые, но как же я! - она в сердцах топнула ногой.

-Дзинтарс, ты действительно не по годам умна, - серьезно сказал Гедемин, и после долгого оценивающего взгляда на дочь, добавил: - Ты также уже красива, а лет через пять станешь вообще исключительной красавицей.

Он помолчал, о чем-то сосредоточенно думая, а потом, поменяв тон, с легким вздохом сказал:

-А еще, мне приятно, что у меня и у Литвы есть такая покровительница, как ты, моя маленькая янтарная фея!

-Ты смеешься!

Маленькая княжна сердито сорвала пушистую головку распустившегося одуванчика, поднесла его к губам и дунула на него с таким расчетом, чтобы летучие семена лепестки полетели в сторону отца.

-Я хочу, чтобы ты воспринимал меня серьезно! Я уже большая! И могу тебе помогать, когда ты станешь править Литвой и Русью!

Гедемин рассмеялся.

-Мы вернемся к серьезным разговорам о правлении позднее! А пока, расти, малышка Дзинтарс, учись! А я чем могу - помогу!

-Я хочу остаться в Вильне, и чтобы меня учил языческий жрец криве-кривейто! - тут же заявила юная княжна, воспользовавшись оговоркой отца. - И я хочу научиться ездить на монгольских лошадях и стрелять, как это делают ордынцы! И еще я хочу побывать в Орде!

-Не все сразу, - посмеиваясь, сказал Гедемин. - Ты будешь делать то, что я скажу, моя маленькая янтарная фея. Наше время еще придет, поверь мне. С завтрашнего дня с тобой будет заниматься не только русский поп твоей матушки, но и один за русских епископов, присланный мне князем Юрием Львовичем, королем Малой Руси.

-И хан Ахмат, посол Золотой Орды при твоем дворе! - живо вскричала Мария-Дзинтарс. - Мы с ним уже знакомы. Я варила ему мазь от старых ран!

Князь Гедемин покачал головой.

-Ну, хорошо. Я поговорю с ним, маленькая проныра!

Мария счастливо рассмеялась. Ее звонкий смех рассыпался в ночном воздухе тысячей колокольчиков.

Глава 4

Планы хана Узбека

Сарай-Берке, Золотая Орда, 1314 г

Хан Узбек, приемник престола Золотой Орды по смерти хана Тохты, как и все монголы, был мистиком. Его душа жаждала общения с Богом, Небом, Космосом. Он ощущал себя сыном Бога с большой буквы, Бога, единого для всех, стоящего выше всех племенных богов, Бога всего живого, разумного и неразумного. Бога бессмертного, способного творить чудеса, имя которого было - Аллах. Только Аллаху принадлежала привилегия избирать себе наместников на земле и наделять их своими щедрыми дарами: способностью творить чудеса и властью над временем и над людьми. Как некогда сделал на Руси Владимир Креститель, хан Узбек круто изменил судьбу монгольской империи, приняв мусульманство.

Он всегда верил, что является избранником Божьим, и никогда не сомневался в том, Аллах благоволит к нему - об этом ясно и красноречиво говорили его победы на поле боя. Аллах сделал его великим ханом самого могущественного королевства Божьего на земле 14 века - ханом Золотой Орды. Теперь задачей Узбека стало сохранить и расширить империю Единого Бога, Аллаха,монгольский халифат, возвысив его выше некогда могучей Поднебесной империи китайских императоров. Для этого ему нужно было укрепить свою власть и получить бессмертие.

Для укрепления своей власти Узбек продолжал активно внедрять при дворе Золотой Орды государственную модель, представлявшую некий симбиоз китайской империи и мусульманского халифата. В поисках бессмертия, способного абсолютизировать его власть, он покровительствовал ученым: звездочетам, математикам, медикам, физикам, химикам и алхимикам, какой бы страны и национальности они не были. Огромная библиотека хана Узбека соперничала с библиотекой хана Батыя и библиотекой египетской столицы Александрии. Хан привлекал к своему двору представителей разных теологических конфессий, поощрял диспуты между ними, и сам охотно посещал их, внимательно прислушиваясь к разговорам о бессмертии. При его дворе находили приют люди, наделенные любыми экстраординарными или мистическими способностями. Хан Узбек верил, что в один прекрасный день он получит эликсир бессмертия. Эликсир, о котором мечтали все монгольские ханы, потомки великого Чингиз-хана, со времен Джучи. Тогда он сможет покорить весь мир.

В ожидании этого эпохального события покой хана нарушали досадные повседневные вещи: вести о брожениях в умах князей-чингизидов, продолжавших придерживаться традиций Ясы и не желавших принимать ничего нового; злые умыслы католического Папы, в очередной рад досаждавшего империи монголов призывами к европейскому рыцарству о новых крестовых походах; и война с Хулагуидами, соперниками Золотой Орды за власть над Ираном и багдадском халифатом.

Восседая на просторном диване, покрытом богатым персидским ковром, в простой повседневной одежде белого шелка, хан Узбек размышлял. Это было его любимое время - час раздумья о судьбе империи, час перед ежедневным собранием его ближайших советников-имамов.

Проблема с князьями-чингизидами была самой простой. Он будет справедлив. Он даст им выбор. Если они будут упрямиться в своем безумстве, если они предадут его, не примут его выбора пути и веры, то он их уничтожит.

Католическая Европа, с запада, и иранские ильханы, потомки хана Хулагу, угрожавшие его империи с востока, были более серьезными проблемами. Империя ильханов была территориально ближе и угрожала одновременно политическим и экономическим интересам Золотой Орды. Война с ильханами продолжалась еще с прошлого столетия, со времен хана Хулагу, ушедшего завоевывать новые земли, а затем основавшего на этих землях свой личный улус во главе с самостоятельными правителями-ильханами. В этой войне монголы Золотой Орды потерпели несколько болезненных поражений. Эта война требовала огромного напряжения сил, много денег и союзников, которые ограждали бы империю от удара в спину от второго врага монголов - католического Папы, сидящего в Риме. Такими союзниками традиционно были русские князья. Роль этих русских князей в политике Золотой Орды в последнее время все возрастала. Наследники Искандера Северного, князья Андрей Городецкий и Дмитрий Переяславский, активно участвовали в монгольской смуте, затеянной ордынским темником Ногаем, поддерживая разные стороны. Эту позорную смуту, подрывавшую империю монголов изнутри, смог остановить лишь десятилетие назад дядя хана Узбека, хан Тохта. По смерти Андрея Городецкого он отдал высшую власть в русской земле племяннику Андрея, тверскому князю Михаилу, самому сильному князю Руси. Монголам как никогда был нужен мир на границах с Русью, нужно было, чтобы они не пропускали к границам европейских рыцарей, нужны были деньги для непрерывных войн - дань, которую везли в столицу Золотой Орды русские князья. Доверяя суждению дяди, хан Узбек подтвердил право на великое княжение Михаила Тверского, но одновременно благосклонно выслушал и его соперника - московского князя Юрия Даниловича.

Узбек прикрыл глаза, вспоминая облик тверского князя. Высокий, с красивым славянским лицом, суровый, неуступчивый. Хороший союзник, говорил ему дядя, честный, в спину не ударит. Придя к власти, Узбек подтвердил его главенство над русской землей, отдав ему ярлык на великое княжение. Князь Михаил Тверской исправно возил в Золотую Орду дань и, в этом смысле был более надежен, чем молодой московский князь, Юрий Данилович, который также с некоторых пор претендовал на великое княжение.

Узбек задумчиво потер тонкими изящными пальцами, выкрашенными хной, свою переносицу. Все дело в том, что у него не было никакой власти над этими русским князьями. Баскаки в столице каждого княжества были, сами князья каждые два года исправно ездили в Орду, но дружественных или союзнических отношений с ними не было. Не в пример временам Батыя и Менгу-Тимура, которые роднились с русскими князьями и получали под свое командование русские войска.

Узбек внезапно даже приподнялся на диване от неожиданно возникшей в его голове мысли. Решение этой проблемы, благодаря Аллаху, пришло мгновенно. Он не будет больше так беспокоиться по поводу лояльности русских князей! Он все уладит. Он женит свою красавицу-сестру Кончаку на старшем сыне и наследнике великого князя всей Руси Михаила Тверского, и это даст ему еще больше лояльности гордого тверича! Тверской князь будет на коленях благодарить его за подобную милость! Это большая честь для его сына и для всей Тверской земли - породниться с ним, Узбеком, взяв в жены дочь хана Тогрула, правнучку Чингиз-хана, племянницу хана Тохты и любимую сестру ныне правящего хана Золотой Орды Узбека. В этом случае молодой наследник тверского князя получит звонкий титул гурхана - правителя, благодаря браку с кровью Чингиз-хана ставшего «равным Чингизидам».

Узбек так увлекся этой идеей, что даже против своего обыкновения был рассеян и невнимателен на встрече с имамами. Как только он от них освободился, Узбек быстрым шагом пересек дворец, пройдя в покой первой жены, Тайдулы, которая, согласно протоколам ханского двора, была ответственной за христианских правителей и считалась покровительницей русских князей.

Тайдула не ожидала его прихода. Это было видно по яркому всполоху румянца, залившего ее лицо, заметному даже под слоем многочисленных белил, по тому, как торопливым жестом она отставила в сторону тарелку с рахат-лукумом, который вкушала до его появления.

-Князь Михаил Тверской, - раздумчиво повторила она после того, как Узбек озвучил ей свои соображения. - Хороший князь, добрый. Всегда привозит подарки мне и моим детям. Сыновей у него четверо. Старший на пару лет моложе Кончаки. Сейчас ему должно быть около 15 лет. Жена у Михаила Тверского из рода ростовских князей, тех, что уже породнились с монголами в прошлом столетии.

Узбек широко раскрыл глаза. Он даже не предполагал такой удачи.

-Это кто же? - сразу же спросил он.

-Глеб, князь Белозерский. Младший сын ростовского князя Василия, сына Константина. Первый из всех русских князей женился на монгольской принцессе.

Узбек молчал, осмысляя новую для себя информацию.

Тайдула терпеливо ждала.

-Во время смуты Ногая князь Михаил Тверской поддержал Андрея Городецкого, сына Искандера Северного, князя Новгорода, который был названным братом Сартака, сына Батыя, - наконец, прервав затянувшуюся паузу, снова заговорила Тайдула. - А князь Андрей, как известно, дружил с другим русским князем, который женился на дочери хана Менгу-Тимура.

-Князь Федор Черный! - вскричал Узбек. - Князь Ярославля и Смоленска, войска которого воевали под знаменами Менгу-Тимура!

-Насколько мне известно, Дмитрий, сын и наследник князя Михаила Тверского, отличается незаурядными воинскими способностями, - подсказала Тайдула, не спуская с лица Узбека внимательного взгляда.

Во взгляде Узбека просквозил уже открытый интерес.

-Он бывал в Орде? - немедленно спросил Узбек.

Тайдула задумалась, прикрыв глаза, вспоминая.

-Несколько лет назад приезжал вместе с отцом, - наконец, открыв глаза, сказала она.

Узбек тоже задумался, напрягая свою память, но так ничего и не вспомнил.

-Я не помню его, - почти с огорчением сказал он.

-Ему было тогда семь лет, - снова прикрыв глаза, сказала Тайдула. - Красивый мальчик, сильный и гордый. За полгода, проведенные в Орде, научился говорить по-монгольски. Играл с ребятишками из дворца, и с Кончакой, в том числе. Спроси ее, она должна его помнить.

Тайдула торжествующе улыбнулась, глядя в лицо приятно изумленного ее ответом Узбека.

-Ты принял мудрое решение, повелитель, - склонившись в поклоне, добавила она.

«Аллах покровительствует мне!» - с удовлетворением подумал про себя Узбек, покидая покои старшей жены. Дары, доставленные на следующее утро Тайдуле, отличались невиданной щедростью.

Сарай-Берке, Золотая Орда, 1314 г

Великий князь всея Руси Михаил Ярославич Тверской прибыл в ставку Узбека в Сарай-Берке в начале 1314 года. По обычаю, раздал подарки всем важным татарским вельможам, посетил Тайдулу и приготовился к долгому ожиданию аудиенции у хана. Узнав, что почти вслед за ним приехал в Сарай московский князь Юрий Данилович, поморщился, но никак не прокомментировал это событие даже своим боярам.

Совершенно неожиданно для себя и всего своего окружения он получил аудиенцию хана почти немедленно, через несколько дней после приезда. Приказав боярам приготовить подарки, привезенные из Твери лично для хана Узбека, князь Михаил Тверской поспешил в ханский дворец.

Узбек встретил его приветливо. На смуглом лице татарского хана, который едва перешагнул порог своего тридцатилетия и обладал красотой арабского принца, при виде тверского князя заиграла тонкая многозначительная улыбка. Князь Михаил Ярославич был почти на десять лет старше ордынского хана. Разница в традиционной одежде подчеркивала разницу в возрасте.

Хан Узбек облачился в традиционную мусульманскую одежду, шелковые красные шаровары и поверх них - богатую атласную тунику тончайшего черного шелка. Верхняя одежда была лазурной, отороченной тканью цвета кожи. Ее опоясывали четыре алые ленты с вышитыми на них золотой нитью полумесяцами. Верхняя часть его головного убора, или церемониальной шапки, в традициях китайских императоров была плоской, покрытой материей черного цвета, с которой свисали ленты. Края шапки были обшиты лентой из лучшего жемчуга. Спереди и сзади свисали двенадцать подвесок, также сделанных из двенадцати нитей жемчуга. Справа и слева находились два узла из сырого красного шелка, с которых свисали кисти с серьгами из нефрита и драгоценных камней: полосы красного шелка, украшенные жемчугом, шли по кругу до самого верха шапки, украшенные полумесяцами, вышитыми золотой шелковой нитью. Концы длинного багряного цвета пояса, охватывающего его тонкий стан, свисали до самого пола. На поясе крепились поножи для меча, обитые все тем же багряного цвета шелком. Завершали наряд хана такого же багряного цвета мягкие сапоги, вышитые жемчугами. Жемчуга и подвески, покачиваясь и переливаясь, отражали солнечный свет, и князь Михаил Ярославич невольно прищурил глаза, чтобы не ослепнуть от подобного сияния.

-Проходи, русский князь!

Голос Узбека, негромкий и глубокий, очаровывавший женщин и его подданных, не произвел на тверского князя особого впечатления. Михаил Тверской никогда не был дамским угодником. Несмотря на свою природную красоту - высокий, стройный, с темно-русыми до плеч волосами и аккуратной бородкой, с темно-синими большими выразительными глазами и четкими чертами породистого лица, - он был слишком простодушен, прямо смотрел в лицо друзей и врагов, и от природы отличался молчаливостью и замкнутостью.

Хан Узбек с невольным одобрением скользнул взглядом по его богатой, но неброской одежде: бархатной темно-синего цвета ферязи с алмазными пуговицами, искусно вышитой серебряной нитью, из под которой виделся высокий ворот атласной рубашки, украшенный традиционным славянским узором, выполненным жемчужной нитью. На широком поясе, обвивавшем узкий стан русского князя, висели отделанные кожей ножны без меча - дань придворному этикету. Свою шапку, покрытую поверху темно-синим, в тон ферязи, бархатом, отороченную пушистым мехом песца, тверской князь небрежно держал на согнутом локте левой руки. Темно-русые волосы его были повязаны простым темным кожаным шнурком.

Повинуясь приглашению хана, князь Михаил прошел в приемную и, по обычаю, остановился, не доходя десятка шагов до хана, преклонил колено и опустил голову. Получив разрешение подняться, молча встал и взглянул хану прямо в глаза. Он был почти на голову выше Узбека, один из самых высокий русских князей, которых видел в Сарае хан Узбек. Подавляя невольную неприязнь, которую вызывал у него этот сильный и красивый мужчина, Узбек сделал над собой усилие, чтобы отрешиться от бренных мыслей, порой заслонявших государственные интересы, и заговорил.

Предложение о браке его старшего сына с сестрой Узбека тверской князь встретил так же молча, с каменно-непроницаемым выражением лица. Дождавшись, когда хан умолк, некоторое время помолчал, задумчиво прищурив глаза, а затем поднял взгляд на хана и начал говорить. Когда он закончил, Узбек нетерпеливо посмотрел на толмача. Тот встрепенулся и быстро затараторил, переводя хану ответ русского князя. Выразив в витиеватых выражениях свое восхищение и благодарность хану за подобную честь, Михаил Тверской сообщал, что его оба старших сына уже просватаны за дочерей его политических союзников из русских князей. Узбеку понадобилось несколько минут, чтобы осознать, что это был полный и оскорбительный отказ. Ничем не выдав своего гнева, он еще некоторое время поговорил с тверским князем о делах на Руси, и затем с нескрываемым облегчением отпустил его восвояси.

Волю своему негодованию он дал тогда, когда гордый тверич ушел.

-Проклятый гяур! - бормотал он, избивая длинным безжалостно щелкающим кнутом отделанные шелком стены своей малой приемной, сдирая с них драгоценную обивку, стоившую целое состояние, круша мебель и сбивая развешенное на стенах церемониальное оружие. - Ишь, задрал нос! Монгольская царевна, внучка Чингиз-хана ему не подходит! Я тебе покажу, кто ты такой! Ты у меня слезами кровавыми умоешься! А твое мертвое тело я скормлю шакалам! Гяур! Шакал! Сын шакала!

Тверское княжество,

Северо-Восточная Русь, 1314 г

В это время пятнадцатилетний княжич Дмитрий, не подозревая о том, что происходило в столице Золотой Орды, стоял не вершине холма над Волгой и, прищурив глаза, рассматривал огромное войско новгородцев, которые, воспользовавшись отъездом князя Михаила Ярославича в Орду, пришли разорять Тверь. За его спиной ровными рядами выстроилось спешно выведенное на берег Волги из города тверское ополчение и дружина его отца. Молодой князь приказал как можно шире рассредоточить тверские военные силы по берегам Волги, создавая у новгородцев иллюзию большого войска. Судя по тому, что они не делали попыток перейти Волгу, новгородцы впечатлились увиденным.

Стоял конец октября. Снега еще не выпало, но уже было довольно прохладно. Изо рта лошадей вырывался при дыхании легкий парок.

-Будем стоять и ждать! - коротко и отрывисто приказал пятнадцатилетний князь, благодаря своему росту и сложению выглядевший в полном военном доспехе намного старше своего возраста.

Тверские бояре промолчали, соглашаясь с его решением. На их памяти еще свежо было воспоминание о том, как сверкая темно-фиалковыми глазами, молодой княжич буквально пинками выгнал их несколько дней тому назад из Твери, в которой они хотели, затворившись, держать осаду до прибытия из Орды князя Михаила Ярославича. А тверской воевода Волчий Хвост, оставленный командовать гарнизоном Твери в отсутствие князя Михаила Ярославича, только усмехался и во всем поддерживал молодого князя.

-Наследник князя Михаила дорогого стоит! - говорил он своим доверенным лицам. - Парень совершенно без тормозов, но своего не упустит. Умный, скользкий, как черт. С отцом в войсках с пяти лет, может воевать и против русских, и против татар. Такого бы в Орду к хану заслать против Юрия Даниловича, но тут князь - ни в какую, стоит как кремень. Боится, видно, что его там Узбек охомутает.

-Сколько мы тут стоять будем? - наконец, не выдержал боярин Андрей Кобыла, сын покойного боярина Акинфа Великого.

-Сколько скажу, столько и будем! - не оборачиваясь, бросил через плечо молодой князь.

-Так холодно же! - вскричал Андрей. - Чай, не лето! Давай быстренько переправимся, побьем этих смутьянов и вернемся домой, в теплые терема!

-Побед воинских захотелось? - обернувшись, сверкнул потемневшими от гнева глазами, Дмитрий. - Кровь христианскую проливать?! На радость татарам?!

-Так они сами полезли! - с опаской глядя на молодого князя, пробормотал Андрей, на всякий случай, отступая от князя.

Дмитрий, как и его отец, Михаил Ярославич, обладал взрывным характером князя Ярослава Ярославича, брата Александра Невского, который был страшен в гневе.

-Еще не полезли, - все также отрывисто сказал Дмитрий. - Просто в гости пришли, посмотреть, что плохо лежит. Я вот им сейчас еще татар своих покажу, и у них желание воевать с Тверью быстро поубавится!

Красивое лицо молодого тверского князя исказила усмешка.

У князя Дмитрия Тверского был свой личный полк, сформированный из детей татар-перебежчиков, прибившихся к тверским князьям со времен, когда на территории русских княжеств проходили, сжигая города и веси, татарские рати соперничавших между собой за великое княжение детей Александра Невского - князей Андрея Городецкого и Дмитрия Переяславского. Еще совсем ребенком пробыв с отцом полгода в Орде, Дмитрий научился там весьма сносно говорить по-монгольски, и затем успешно применял свои знания на практике, вербуя в ряды тверского войска татарских наемников. Темники монгольских туменов, посылаемые великому князю Михаилу из Орды для поддержки великого князя во время сбора дани, прекрасно знали молодого княжича, и по его просьбам охотно рассказывали ему не только о военных кампаниях монголов, но и все новости из Орды. Князь Михаил Ярославич не поощрял этих увлечений своего наследника, но и не запрещал ему упорно набирать и тренировать войска, отлично понимая, что у его юного сына есть все задатки военного лидера. Покидая Тверь, он со спокойной душой отставлял свое войско на Дмитрия, будучи уверен, что вспыльчивый и упрямый княжич всегда отстоит свою точку зрения и лучше, чем кто-либо, защитит Тверь.

-У них там воеводой приспешник Юрия Даниловича, князь Федор Ржевский, - лениво заметил воевода Волчий Хвост, обращаясь к молодому князю.

-Правда? - скупо уронил Дмитрий, не сводя глаз с противоположного берега. - А где же сам московский князь?

-Он воевать не мастак, - по-волчьи усмехнулся тверской воевода. - У него таланты другие.

-Какие другие? - презрительная усмешка Дмитрия отразила усмешку воеводы. - Убивать пленных? Кляузничать в Орде? Интриговать против моего отца в Новгороде?

-Даже не знаю, что добавить. Ты сам все сказал, - пожал плечами воевода.

-Что-то ты сегодня не разговорчив. Даже никаких советов?

-Все советы тебе отец перед отъездом дал, княжич. Из княжества ни ногой, оборонять Тверь.

-Даже до Торжка их погнать нельзя? - поддразнивая воеводу, искривив губы в усмешке, спросил Дмитрий.

-Нельзя! - строго сказал, как припечатал, воевода Волчий Хвост. - Вот вернется великий князь, тогда и пойдем против Новгорода. Я в этом уверен! Нападения на свою столицу в его отсутствие батюшка ваш новгородцам не простит.

-Ну что ж, тогда будем ждать, - пожал плечами Дмитрий.

-Если захотят напасть, пусть форсируют Волгу, - добавил боярин Федор Акинфич. - В таком случае, им не поздоровится, все преимущества будут на нашей стороне. Кроме того, через несколько недель стукнут морозы. Посмотрим, что они будут есть.

-Благодарю, боярин, это хорошая идея! - сдержанно сказал Дмитрий.

-Бунчак! - в следующую минуту обернулся и требовательно позвал он.

-Я здесь, мой князь! - немедленно отозвался смуглый воин с ярко выраженной внешностью монгола.

-Переправь свою сотню через реку ниже по течению, так, чтобы новгородцы не заметили, и зайди им в тыл, - отрывисто роняя слова, приказал Дмитрий. - Моим словом уведи селян в сторону Кашина, а потом сожги к черту пару деревень у новгородцев в тылу, тех, откуда им везут продовольствие. Выполняй!

Бунчак коротко кивнул и, пришпорив коня, умчался в направлении тверского войска.

Как только стемнело, молодой князь в сопровождении воеводы Волчий Хвост и братьев Акинфичей вернулся на холм, и некоторое время с удовлетворением наблюдал разливавшиеся на другой стороне Волги, за спинами новгородской рати, огни пожарищ.

Бунчак и товарищи вернулись рано утром следующего дня.

-Спать! - коротко велел им Дмитрий. - А вечером - повторить ваш маневр снова, только зайти с другой стороны.

Простояв напротив тверского войска на берегах Волги до самых морозов, до тех пор, пока не подошли к концу их запасы продовольствия, новгородцы отправили к тверичам послов, предлагая заключить мир. Предоставив советникам отца обговаривать условия мирного договора, молодой князь вернулся в Тверь.

Глава 5

Невеста для Твери

Великое Княжество Литовское, 1316 год

Князь Гедемин стал великим князем Литвы после смерти своего брата Витеня в 1316 году. Еще до своего восшествия на престол, он заключил соглашение о помолвке одной из своих дочерей со старшим сыном великого князя Михаила Тверского.

Узнав об этом соглашении от матери, но, так и не добившись от нее ответа, кто именно станет невестой наследника тверского и великого владимирского князя, двенадцатилетняя Мария побежала искать отца. Она уже приготовилась к долгим поискам, страшась, что отец может отсутствовать в Троках, но неожиданно налетела на него при выходе из терема.

-Дзинтарс!

Князь Гедемин придержал за плечи невысокую стройную девушку-подростка с развевающимися на бегу золотистыми волосами, удивляясь, как быстро растут его дети.

-Куда ты так несешься, сломя голову! - шутливо спросил он. - Ты уже взрослая девушка, пора и вести себя как взрослая!

-Ну да, взрослая, - буркнула Мария, внимательно посмотрев на отца. - Настолько взрослая, что можно и замуж выдать, даже не поставив об этом в известность!

-У меня много широко идущих матримониальных планов насчет своих детей, но ты в них не фигурируешь, - твердо сказал князь Гедемин. - Ты же заявила, что хочешь остаться в Литве?

-И каковы же твои широко идущие матримониальные планы насчет твоих дочерей? - тут же вкрадчиво спросила Мария.

-Дзинтарс, это не твои заботы! - категорично отвечал князь Гедемин, которому вовсе не хотелось поддерживать этот разговор.

-А я тебе сама скажу, папочка! Тут и секрета никакого нет! Сестричку Альдону ты планируешь выдать замуж за сына польского короля, Эльзу - за Болеслава Мазовецкого. Остаются Янина, я, двухлетняя Офка и малютка Айгуста, которая вообще едва только на ноги встала! Других дочерей у тебя пока нет.

Князь Гедемин машинально кивнул головой, подтверждая слова дочери, явно застигнутый врасплох ее напором.

- Слава богу, на Альдоне и Эльзе свободные короли кончились. Остались русские князья и татарские беи, - продолжала закладывать пальчики юная княжна. - Говорят, что новым ханом Золотой Орды стал Узбек, и он, кажется, мусульманин. У Тверского князя три сына, два вполне созрели для женитьбы. Третий еще соплив пока, но ведь вырастет. И тебе нужна Тверь, чтобы контролировать отношенияс Новгородом, Москвой и Ордой. Кажется, я слышала, что князь Юрий Московский предлагал свою дочь от первого брака одному из тверских княжичей? И князь Михаил ему отказал. Как перед этим отказался от брака своего старшего сына и сестры Узбека. Почему тверской князь отказал всем, папочка? Потому, что он на ножах с Москвой и не любит Орду, или потому, что ты сделал ему более выгодное предложение о союзничестве? Дружина у тебя почти русская по составу, авторитет в западнорусских областях высок, как никогда, Орду ты тоже на дух не перевариваешь. Стало быть, это союз нужен тебе так же сильно, как и князю Михаилу.

И не дожидаясь, пока явно ошарашенный ее речью князь Гедемин найдет паузу что-то сказать, Мария быстро приблизила свое лицо к его лицу и почти шепотом требовательно спросила:

-Скажи, кого ты ему продал? Янину или меня?

-Янину! - потрясенно выдохнул князь Гедемин.

-Но у тверского князя два сына! - требовательно посмотрела на него дочь.

-Женой его второго сына станет Анастасия, дочь короля Руси[1] Юрия Львовича, - со вздохом сдал информацию отец.

-Это очень интересная комбинация, - задумчиво пробормотала Мария, после чего ее золотистые глаза вновь устремились к отцу. - Вы полагаете, что ордынский хан Узбек так туп, что не поймет ваших с князем Михаилом планов? Говорят, что он очень умный человек, несмотря на то, что мусульманин. Зная о ваших планах, я даже начинаю понимать, почему он захочет сделать ставку на Москву, а не на Тверь.

-Дзинтарс, ты слишком умна! - со вздохом сказал князь Гедемин, успевший обрести хладнокровие от ее внезапной атаки. - Иди повышивай, что ли?

-Свадебное платье для сестрицы? - тут же с сарказмом спросила Мария. - Или церемониальный покров на гроб Михаила Тверского? Потому что, скорее всего, после его заигрываний с западнославянскими русскими княжествами, он уже покойник.

-Окстись немедленно! - шикнул на дочь Гедемин. - Чем тебе князь Михаил не угодил?

-Папочка! - укоризненные золотистого цвета глаза Марии заглянули в душу князя Гедемина, породив в нем тревожное предчувствие. - Ты же понимаешь, что, узнав о вашем соглашении, хан Узбек почувствует себя обманутым и попытается при первой же удобной возможности избавиться от князя Михаила? Причем, я полагаю, руками его союзника, князя Московского.

-Немедленно замолчи! Перестань сыпать пророчествами! Еще Кассандры мне в семье не хватало! - вспылил, заканчивая разговор, князь Гедемин и вошел в терем, хлопнув дверью. - Совсем испортили мне девчонку эти языческие жрецы!

Мария с грустным понимающим видом смотрела ему вслед.

-Это Янина.

Мария села возле матери, которая вышивала ризы для русской церкви, построенной в Троках для жены князем Гедемином, и некоторое время наблюдала, как ловко двигается в ее пальцах иголка с цветными нитями.

Княгиня Ольга Всеволодовна, дочь смоленского князя, вторая жена князя Гедемина и мать Марии, на минуту оторвалась от работы и внимательно посмотрела на дочь.

-На твоем месте я бы не обольщалась, - возвращаясь к работе, насмешливо сказала она. - Речь шла о дочери Гедемина, имен не называлось. А Янина еще с зимы серьезно больна. Ты когда видела сестру в последний раз, милая моя? Полгода назад?

Мария пораженно уставилась на мать.

-Ты думаешь? - начала было она, но Ольга Всеволодовна закончила ее мысль за нее:

-В Тверь, скорее всего, поедешь ты. Так что можешь начинать готовиться.

-Но отец обещал оставить меня в Литве! - вскричала Мария.

-Что стоят его обещания дочери по сравнению с выгодами политического союза, - спокойно заметила княгиня. - Смирись, Мария. Янина не доживет до следующего года. Гедемин может тешить себя и тебя пустыми надеждами, но им не суждено сбыться. Вы оба знаете это. Ты умна, и ты женщина, смирись первой.

-Но я не хочу замуж!

Княгиня Ольга Всеволодовна покачала головой.

-А что ты хочешь, Мария? Такова наша женская доля. Выходить замуж, любить, ждать и терпеть.

-Да я его даже в глаза не видела, этого вашего распрекрасного тверского принца! И даже не слышала о нем ничего, ни хорошего, ни плохого.

-А какая тебе разница? Не простолюдинка, мужа себе по любви да по хотению выбирать.

-Здорово все-таки быть княжеского рода! - фыркнула Мария. - Всунут в мужья кого попало и живи, радуйся.

-Да тебе-то как раз грех жаловаться. Говорят, молодой князь Дмитрий красив, да к тому же удал по воинской части. В 12 и 15 лет отец оставлял его командовать своими войсками в его отсутствие. Не зря хан Узбек хотел именно его женить на своей сестре. Лучше и выбрать нельзя было.

-Да они смертники все, эти русские князья, которые грызутся между собой вместо того, чтобы объединиться против ордынских ханов! - вспылила Мария. - Вспомни судьбу Ярослава Тверского[2] и Андрея Переяславского[3], которые задумали выйти из-под власти Орды! Их выступление было жестоко подавлено, потому что никто из других русских князей не оказал им поддержки! Андрей с женой, дочерью Данилы Галицкого, вынужден был бежать к свеям, и умер в скитаниях на чужой земле. Жена Ярослава Тверского, была изнасилована и убита ордынцами, подавлявшими восстание, а его дети, захвачены в плен. Самого князя Ярослава впоследствии отравили в Орде! Эти тверские князья, они, вообще, словно немного не в себе все! Так и нарываются на неприятности! Выйти замуж за такого князя - это поседеть в двадцать лет, как Анна Кашинская[4]!

-Ну, допустим, Анна Кашинская поседела не в двадцать, - меланхолично заметила Ольга Всеволодовна. - И потом, у каждого своя судьба. Хочешь, я расскажу тебе немного про твою будущую свекровь?

-Нет, не хочу! - отказалась Мария. - Может быть Янина поправится к лету! - мстительно добавила она, посмотрев на мать.

Ольга Всеволодовна только покачала головой.

-И не надейся.

Янина умерла от горячки в конце 1316 года. Мария была вне себя от горя и искренне рыдала на ее похоронах, оплакивая не только судьбу сестры, но и свою собственную. Она уже знала, что тверской князь уже справлялся у отца о том, когда юная дочь Гедемина будет готова встать под венец с его старшим сыном.

Сразу после похорон сестры, не дожидаясь появления в своей светелке отца, Мария убежала в священные рощи кривейто.

Над Тракайским замком вторую неделю бушевала гроза. Ночью оглушительные раскаты грома и ослепительные молнии, прорезавшие небо и сполохами отражающиеся в разбухшей от обилия дождя реке, не давали людям спать, пугая слабонервных, детей и животных. Днем не стихал дождь, размывавший дороги, поля, затопивший посевы и грозивший потерей урожая. Люди в замке шептались, обсуждая

исчезновения из замка дочери великого князя Гедемина. Крестьяне из близлежащих селений уже присылали в замок своих делегатов, прося князя встречи с его золотой феей, слово которой могло утихомирить разбушевавшуюся стихию.

-Женщина, утихомирь свою дочь! - кричал вечером вторника третьей недели князь Гедемин, расхаживая по светлице своей жены. - Сколько можно!

-Муж мой, если бы ты позволил мне воспитывать ее в смирении Божьем, то такого бы не произошло! - с сарказмом отвечала ему княгиня Ольга Всеволодовна. - Ты ей во всем потакал, ты ей все разрешал, вот теперь и расхлебывай! Вырастил ведьму на свою голову!

-Не говори о ней так! - тут же непоследовательно возмутился великий литовский князь. - Это не вина девочки, что она унаследовала от наших предков силу управлять природой.

-Силу управлять природой? - Ольга Всеволодовна скептически посмотрела в окно, по стеклам которого все с той же непрекращающейся силой вторую неделю колотили тугие струи дождя. - Это ты так ее бессовестное выражение недовольства называешь? Это, по-твоему, управление природой? Это возмутительная детская истерика, а не управление силами природы! Посадить ее на хлеб да воду, и три дня искупительную молитву читать!

-Ну да, ты ее еще в монастырь запри! - развеселился князь Гедемин. - Останутся от твоего монастыря рожки да ножки.

-Откуда детям в страхе Божьем расти, когда у них отец такой язычник и богохульник! - покачала головой Ольга Всеволодовна.

-Да какой есть!

Князь Гедемин с неудовольствием подошел к окну, встал рядом с женой, наблюдая, как растекаются по княжескому двору ручьи дождевой воды, превращаясь в бурлящую реку.

-Это надо как-то прекратить, - через некоторое время уже растерянно сказал он.

-Вот и прекрати! - вспылила обычно спокойная княгиня. - Ты же язычник, как и она, тебе и карты в руки. Иди за ней в эту вашу священную рощу и поговори с ней!

-Священная роща - это не проходной двор, и не Божий храм, - устало сказал князь Гедемин, отворачиваясь от окна. - Туда невозможно зайти по собственному велению, без разрешения Богов. А Боги сейчас на стороне малышки Дзинтарс. Надо подождать.

-Да сколько можно ждать! - возмутилась Ольга Всеволодовна. - Таким образом ты в царя морского скоро превратишься, мой дорогой великий литовский князь. А Литва твоя, в сплошное болото!

-Постыдилась бы, женщина, - хохотнул Гедемин, обнимая жену за талию и вдыхая запах ее волос. - Где морской царь, и где болото!

-Ну, в лешего тогда или в этого, как там у вас - водяного! - Ольга Всеволодовна сердито вывернулась из его рук. - Найди ее и утихомирь, Дема! А то мы без урожая в этом году останемся!

-Ух, сестричка лютует! - Ольгерд и Кейстут пробежали по двору, закрываясь одним плащом от проливного дождя, барабанящего по каменным плитам княжеского двора.

Под высоким навесом крыльца Ольгерд вытряхнул от дождя плащ и вопросительно посмотрел на брата:

-Может, сходим в священную рощу, поговорим с ней?

-Мы уже пытались, - сказал Кейстут, стряхивая с плеча камзола капли дождя. - Она даже нам туда вход закрыла. Помнишь, как мы там плутали, под дождем и в темноте. Хотя я был уверен, что мы все время топтались недалеко от входа, мы просто не могли его найти.

-Да, дела, - подавил вздох Ольгерд. - Может, тогда сходим к отцу? Дзинтарс не годится для замужества. Она же не такая, как все, она особенная. Янтарная фея Литвы. Наш талисман. Она должна остаться в Литве.

-Останется, - махнул рукой Кейтут. - Сходит быстро замуж и вернется в Литву. Зато отец счастлив будет. Ему нужен политический союз с Тверью.

-А она?! Ей что прикажешь делать?

-Что ты меня пытаешь? - разозлился Кейтут. - Откуда я знаю? Думаешь, у меня за нее сердце не болит? Каждый раз, когда идет этот проклятый дождь, я думаю о том, что это слезы Дзинтарс! Даже, когда он не имеет магического происхождения!

-Вон, и отец кстати, - сказал он, мельком взглянув на двор, через который пробежал, спасаясь от дождя, по направлению к воротам, князь Гедемин. Он казался настолько обеспокоенным, что даже не заметил стоявших под козырьком крыльца сыновей. - Злой, как черт христианский.

Кейстут проследил за ним взглядом, повернулся к Ольгерду и, растянув в усмешке губы, добавил:

- Все еще хочешь с ним поговорить?

Ольгерд отрицательно покачал головой.

Мария-Дзинтарс сидела на нагретой солнцем траве в священной роще кривейто и слушала жреца. В волшебной роще царил вечный день. Ласково пригревало солнце, шептались, прижимаясь к земле, травы, гудели пчелы, собирая с цветов мед. Речь жреца успокаивающим бальзамом лилась на раны ее души, умиротворяя, расслабляя, клоня ко сну.

-Всякую судьбу, деточка изменить можно, - говорил жрец. - Она не навечно расписана. У всего сущего в жизни есть перепутья, когда принимаются решения. От этих решений меняется рисунок судьбы. Прими ты сейчас решение не ехать невестой Тверь, и судьба твоя по-другому сложится.

-И судьба других людей тоже? - спросила Дзинтарс.

-И судьба других людей тоже. Для одних твое решение может благом прийтись, другим доставить проблемы. Но запомни, даже если твои поступки влияют на жизнь других людей, судьбу свою они все равно решают сами. Раз и навсегда определенной судьбы, рока, не бывает. Если захочешь, если сумеешь переступить через себя, свою судьбу всегда можно изменить.

-Если все так, как ты говоришь, значить и спасти никого нельзя?

-Спасти можно того, кто хочет спастись.

-Может быть он хочет, но не знает как?

-Такого не бывает, княжна. Человек, как и животное, всегда знает, что нужно делать, чтобы спастись. Тело его знает, но не душа. Душа, подобно птице, всегда стремится к высокому. И высота эта по-разному определяется для разных людей. У одних - это достижение славы, почести, злата, у других - забота о семье, у третьих - защита родины, у четвертых - служение богам.

-Как у тебя? - спросила Дзинтарс.

-Как у меня.

-Если мои видения, как ты говоришь, это моя судьба, могу я захотеть не видеть их. Совсем.

-Твои видения - это не твоя судьба, а часть твоей души. Как твои руки, ноги, голова - часть твоего тела.

-Значит, они прекратятся, когда умрет моя душа, но не мое тело? Может ли душа умереть прежде, чем умрет тело, жрец?

-Может, княжна.

-От чего?

-От людской слабости.

-Что ты имеешь в виду?

-От нежелания жить, страдать, любить, бороться. От того, что в один черный час принимают решение отказаться от души, погасить в себе это бесценный дар богов, потому, что он приносит много боли и страданий.

-Значит, люди без души живут среди нас?

-Их много, дитя мое. Загляни им в глаза и увидишь пустоту.

Мария вздохнула.

-Что мне делать, жрец? Я не хочу ехать в Тверь. Я не хочу выходить замуж за тверского князя.

-Почему, княжна?

Мария снова вздохнула.

-Я видела залитую кровью Тверь. Я видела гибель людей. Я видела его смерть.

-Мы все умрем, - спокойно сказал жрец. - Умрешь и ты, твой отец, твои братья. От этого ты ведь не перестанешь их любить и не изгонишь их из своего сердца? Даже здесь, в Литве, которую ты считаешь безопасной, может в любой момент пролиться кровь. Уже завтра утром Тракай может подвергнуться нападению крестоносцев, город сожжен, твоя семья и ты погибнуть.

Мария пожала плечами.

-Может быть, это и произойдет, но не скоро, и я не вижу этого в моих снах. Смерть князя и падение Твери я видела так ясно, словно стояла на холме, наблюдая за этим.

-Тогда откажи отцу и не езди в Тверь.

-Я чувствую, что моя жизнь связана с этим городом, - помолчав, задумчиво проговорила Мария. - Он принесет мне счастье и боль. Я не хочу боли!

-Стыдись, княжна! Ты хочешь уподобиться слабым людям, которые живут без души?

-Я боюсь! - почти со слезами на глазах вскричала Мария. - Я боюсь, боюсь так, что мою душу захлестывают волны паники, я дрожу от ужаса, наблюдая картины разрушения в своих снах, полных крови и пепла. Мое сердце замирает от страха в моих снах, но я боюсь даже тогда, когда не сплю, потому что тогда я перебираю воспоминания из своих снов. Это становится невыносимо! И я не знаю, как это остановить!

-И поэтому этим летом над Тракаем все время бушуют грозы, - пряча в бороде грустную понимающую улыбку, сказал жрец.

-Я ничего не могу с собой поделать! - сквозь слезы проговорила Мария.

-Ты лжешь самой себе, княжна. Я тебя не этому учил. Ложь - это слабость. Остановись, посмотри в глубину своей души, отстранись от своих страхов, прими решение и измени свою судьбу.

Мария-Дзинтарс в отчаянье сжала дрожащие пальцы в кулаки, так, что ее ногти до боли впились в ладони.

Жрец кривейто посмотрел на нее и неодобрительно заметил:

-И контролируй свои эмоции, девочка. Тебе уже не пять лет, взрослая уже. Останови дождь. Прекрати грозы. Возвращайся домой. Отец не будет принуждать тебя к браку. Ты сама примешь решение, выходить тебе замуж или нет.

Отец пришел в ее светелку хмурым январским утром, несколько месяцев спустя после того, как она вернулась домой. Мария стояла у окна и смотрела на свежевыпавший снег, раздумывая о том, какую лошадь из конюшни отца взять для утренней прогулки верхом.

Услышав скрип открывающейся двери, она повернулась на звук и была поражена каким-то потерянным видом отца. В этот момент ей стало его так жалко, что она пронеслась через всю комнату, чтобы как в детстве, зарыться в его объятья.

-Дзинтарс, - произнес князь Гедемин, сжимая в объятьях гибкое девичье тело и вдыхая запах лаванды исходивший от ее рассыпавшихся по плечам густых золотистых волос.

Некоторое время они так и стояли, обнявшись, вдыхая запах друг друга. Потом князь Гедемин легонько отстранил дочь от себя.

-Нам надо поговорить, малышка, - хмуро произнес он, словно ломая себя.

-Если ты так мрачен потому, что пришел объявить мне, что после смерти Янины невестой тверского княжича стала я, то не трудись просить меня освободить тебя от данного мне обещания.

Мария смотрела прямо в лицо отца.

-Я уже все поняла, и я сама освобождаю тебя от твоего обещания. Я знаю, что другой дочери брачного возраста, кроме меня, у тебя нет. Я поеду в Тверь.

Князь Гедемин был приятно изумлен. Направляясь в покои дочери, он ожидал слез и упреков, но его непредсказуемая янтарная фея снова удивила его. И его удивление еще больше возросло, когда Мария, все также прямо глядя ему в глаза своими серьезными золотистыми глазами, все также спокойно заявила:

- Я согласна на это на одном условии. Перед свадьбой ты разрешишь мне съездить в Орду, в Сарай-Берке[5].

Князь Гедемин чуть не поперхнулся от изумления.

-Ты соображаешь, что говоришь, Мария?! Женщина, православная княжна в Сарае! Ты хочешь в гарем к хану Узбеку?

Мария сделала смешную гримаску.

-А что, идея неплоха! Я никогда не думала об этом. Говорят, Узбек молод и хорош собой.

-Ты готова перейти в мусульманство?

-А что, для дела не жалко. Кроме того, с твоей политикой, папочка, мне даже сложно сказать, каково мое вероисповедание. Моими учителями были жрецы кривейто, православный священник моей матушки, доминиканские и францисканские ученые монахи, которых ты используешь для переговоров с папой и магистрами Ливонского и Тевтонского орденов[6] и рижского архиепископа.

-Несносная девчонка! Слышала бы тебя мать!

-Я поеду не одна, отец. Ты дашь мне эскорт из своих татарских друзей. Я переоденусь в мужское платье. К тому же хан Ахмат, ордынский представитель при нашем дворе, мой бывший учитель и хороший друг, и я уверена, что он не откажется меня сопровождать и быть моим гидом.

-Мария, зачем тебе это надо?

-Я же сказала, папочка, побывать в Орде было мечтой моего детства. Еще неизвестно, каким мужем окажется тверской принц, может быть, он захочет держать меня в четырех стенах?

-Какой бы он не был, мне уже заранее его жалко, - вздохнул князь Гедемин.

-Ничего, переживет, - небрежно отмахнулась от него Мария. - Мне уже доложили, что он могучий воин, и любит помахать мечом, как дядюшка Давид[7]. А они, эти могучие воины, знаешь ли, самые стрессоустойчивые. Им только кости править и раны лечить нужно. Прослывешь святой.

-Им еще детей рожать надо, - заметил князь Гедемин.

-Ах да, но это происходит естественным путем, насколько я понимаю. Или ты и в этом должен меня просветить накануне свадьбы с тверским принцем?

-Мария, перестань меня провоцировать, - улыбаясь в усы, сказал князь Гедемин.

-Иначе что?

-Иначе не поедешь в Сарай-Берке.

-Папочка! - Мария бросилась на шею отцу. - Ты самый лучший! Тогда ты не будешь на меня сердиться, правда?

-Сердиться за что?

-Я уже написала хану Узбеку письмо, испрашивая разрешения на посещение Сарая-Берке, - сказала Мария, мило улыбаясь отцу, отчего князь Гедемин чуть не закашлялся от возмущения. - На самом изысканном арабском языке, отец. Ты же знаешь, я изучала его с арабским врачом из Орды, который жил у нас несколько лет. Хан Ахмат тоже немного помог мне с посланием.

-И что Узбек? - спросил заинтригованный Гедемин, забывая о том, что должен был рассердиться на самоуправство дочери.

Мария с триумфом посмотрела на отца.

-Представляешь, хан Узбек ответил мне! И пригласил, как свою гостью, в Сарай-Берке! Даже личную золотую пайцзу[8] приложил!

-Так вот в чем было дело с этой монгольской делегацией несколько недель назад! - хлопнул себя по лбу князь Гедемин. - А я то все гадал, что же им нужно то было, когда они о здоровье моих дочерей все спрашивали. Я уже волноваться начал, как бы чего не вышло. Узбек то он, конечно, имеет репутацию человека здравомыслящего, но чем черт не шутит! Эх, мало тебя наказывали в детстве за самоуправство, моя золотая фея!

-Совсем не наказывали, - подчеркнуто сокрушенно согласилась Мария. - Мама всегда говорила, что ты позволяешь мне больше, чем мальчишкам, и это ничем хорошим не кончится.

-Правильно говорила. Ну, раз взялась за гуж, поезжай. Дам я тебе людей, да и хан Ахмат достаточно богат и знатен, чтобы обеспечить тебе достойный эскорт. Я поговорю с ним об этом. Без награды не останется.Но поторопись. Свадьбы, скорее всего, состоятся в начале следующего года. Я хочу, чтобы к концу зимы ты вернулась в Вильну.

Князь Гедемин подошел к дочери и ласково коснулся ее распущенных по плечам золотистых волос.

-Держись в Орде, как положено моей дочери, Мария! Не посрами отца и Литву.

-Я - твоя янтарная фея, папочка, - лукаво блеснула золотисто-янтарными глазами Мария. - Твоя и Литвы. Вместе мы победим любого дракона, не говоря уже о простом ордынском хане!

-Уже не моя, - грустно пробормотал князь Гедемин, провожая взглядом тонкую грациозную фигурку дочери, поспешившую к дверям светелки. - Черт бы побрал этот неожиданный недуг Янины! Я не хочу отпускать тебя в Тверь, моя маленькая янтарная фея! У меня нехорошие предчувствия.

[1] Русское королевство - Галицко-Волынское княжество (1199-1392) после принятия Даниилом Галицким от папы Иннокентия IV в 1254 г титула «короля Руси».

[2] Первый самостоятельный князь Тверской (1247-1272), великий князь Владимирский (1263-1272), младший брат Александра Невского.

[3] Великий князь Владимирский (1248-1252), князь Суздальский и Переяславский (1256-1264), младший брат Александра Невского.

[4] Жена Михаила Ярославича Тверского (1282-1318), великого князя Владимирского (1305-1318), дочь князя Дмитрия Борисовича Ростовского.

[5] Новая столица Золотой Орды (с начала XIV века).

[6] Германские духовно-рыцарский орден, основанный с целью борьбы с врагами католической церкви

[7] Давид Гродненский (1289-1326) - государственный деятель и полководец Великого княжества Литовского, один из главных военачальников великого князя литовского Гедимина, каштелян гродненский.

[8] Пайцза - верительная бирка, металлическая или деревянная пластина с надписью, выдававшаяся монгольскими правителями разным лицам как символ делегирования власти, наделения особыми полномочиями

Глава 6

Звездный час князя Юрия Даниловича

С момента воцарения хана Узбека в Золотой Орде обстановка на Руси для великого князя всея Руси Михаила Ярославича Тверского изменилась не в лучшую сторону.

Недовольный объединительной политикой великого князя, стремившегося сплотить русские земли под своей властью, волновался, воюя за сохранение прежних вольностей, Господин Великий Новгород. Роптали суздальские князья, считал себя неправомерно ограбленными при сборе дани великим князем. Возглавлял недовольных, как полагалось, тот, кто считал себя самым обделенным. Это был, естественно, князь Юрий Данилович Московский.

Многочисленные удельные князья и жалобщики, подученные и подкупленные деньгами московитов, с завидным постоянством сменяли друг друга в Сарай-Берке, столице Орды. Они стройно наговаривали хану Узбеку, что гордец Михаил Тверской недостаточно низко кланяется, целуя ноги ордынского царя (в отличие от московского князя); не дает так много дорогих подарков (как московский князь), копит силы для объединения Руси, и обманывает хана, утаивая собираемую им ежегодно с Руси дань. Подарков ордынским царевичам со стороны Москвы было роздано неимоверное количество.

Ратуя за свои права, с 1314 года князь Юрий Данилович почти безвыездно просидел почти три года в Орде, оставив на хозяйстве в Москве брата Ивана Даниловича, в Новгороде - брата Афанасия, а в Нижнем Новгороде - брата Бориса. Все это время, помня о совете Кавгадыя, он регулярно слал во дворец хана подарки прекрасной Кончаке, любимой сестре Узбека. Хан Узбек делал вид, что ничего не замечает, никак не поощряя интерес московского князя к своей сестре.

Сарай-Берке, Золотая Орда, 1317 г

К началу 1317 года, наведя справки о матримониальных намерениях великого князя Михаила Ярославича Тверского в отношении своих сыновей, хан Узбек снова впал в состояние, близкое к бешенству. Слушая доклад своего доверенного лица по делам Запада и Католической Европы, он нервно теребил четки и едва сдерживался от недостойного желания вскочить и затопать ногами, дав волю своей ярости. Хан Узбек чувствовал себя оскорбленным до глубины души. Подумать только! Он действительно доверял тверскому князю! Он подтвердил его право на великое княжение! Он предлагал ему честь стать его союзником в борьбе с Западом, и даже был готов породниться с ним, отдав в жены его сыну свою единственную любимую сестру Кончаку, принцессу из рода Чингизидов!

И что же?! Проклятый русич ответил ему черной неблагодарностью! Все это время он вел переговоры о брачном союзе Твери с литовским князем Гедемином и королями Западной Руси - братьями Юрьевичами, князьями Галича и Волыни! Галича и Волыни! Двух славянских королевств, которые, пользуясь смутой Ногая и ослаблением дунайского улуса, постепенно возвращали себе былые русские земли. Это было прямое оскорбление ему, хану Узбеку, султану Мухаммеду Гияс ад-Дину!

Хан Узбек немедленно вызвал к себе представителя тверского князя в Орде и потребовал объяснений. Вытащенный буквально из постели, тверской боярин, напуганный подобным обращением, лепетал что-то невразумительное: о том, что союз Твери и Литвы имеет целью организацию совместно отпора немецкому ордену крестоносцев и, если и представляет второстепенную угрозу, то только для позиций московского князя Юрия Даниловича в Великом Новгороде. На язвительный вопрос хана Узбека о том, каковы цели заключаемого союза Твери с королями Галицкой Руси, боярин заговорил о планах восстановления единой русской церкви в возрожденной Киевской митрополии.

Полученные объяснения хана Узбека не удовлетворили. Митрополит на Руси уже был, и он хана Узбека устраивал. Свои функции в отношении Орды он выполнял, неприятностей не доставлял, в княжеских усобицах оставался нейтральной примирительной силой, тихий, спокойный, иконы пишет. Узбек искренне не понимал, зачем нужна еще одна митрополия в каком-то там Киеве. Но, тем не менее, он не поддался первому порыву вызвать на ковер самого великого князя Михаила и устроить ему допрос с пристрастием.

Вместо этого он принял добивавшегося аудиенции с ним московского князя Юрия Даниловича. Разглядывая представшего перед его очами голубоглазого рыжеволосого московского князя, которому в этом году должно было исполниться 35 лет, Узбек все еще продолжал размышлять о том, как же правильно поступить.

Юрий Данилович внимательно наблюдал за выражением лица хана Узбека, и гадал, что же явилось причиной этой неожиданной аудиенции. Если Узбек узнал про подарки, которые он продолжал посылать его сестре Кончаке, какова будет его реакция? Изменились ли его планы на заключение союза с Русью с целью защиты против крестовых походов с Запада? И, самое главное, одобрит ли он ухаживания московского князя и союз с Москвою вместо Твери? Если да, то ярлык на великое княжение ему обеспечен. Положение ханского родственника даст ему авторитет и военные силы для того, чтобы утвердить на Руси влияние Москвы и сначала потеснить, а затем уничтожить потенциального противника - сильную Тверь. Князь Михаил Ярославич, может быть, хороший военный, но отвратительный дипломат - он слишком прям, благороден и вспыльчив. Такие долго не живут.

Задумавшись, он даже пропустил момент, когда хан Узбек, прервав молчание, вдруг резким голосом задал ему короткий вопрос.

-Хан спрашивает, ты женат, князь? - тут же перевел толмач.

Юрий Данилович почувствовал, как по его спине пробежали теплой волной мурашки радостного предвкушения.

-Скажи ему, что я - вдовец! - блеснул озорным взглядом голубых глаз он. - Но, так как я еще молодой, полный сил мужчина, то в настоящий момент я подыскиваю себе новую жену.

-Подыскиваешь ее в моем дворце в Сарай-Берке? - с холодной насмешкой спросил хан Узбек.

Толмач князя невольно поежился, переводя этот вопрос. Темные непроницаемые глаза хана Узбека смотрели прямо в лицо Юрия Даниловича.

«Была не была! - отчаянно подумал московский князь, не отводя своего взгляда от темных глаз хана. - Говорят, хан любит отчаянных людей. Мне, так, терять нечего. Ежели прикажет убить за дерзость, на Москве у меня Ванька сидит, он ее удержит. Ему, если понадобится, и братья мои не откажутся помочь против Твери. А если выиграю приз - так он жизни моей стоит! Быть мне тогда великим князем!»

Вслух же, стараясь казаться спокойным, уверенным и расслабленным, улыбаясь, подтвердил:

-Правда твоя, великий хан. Слал подарки сестре твоей, Кончаке, самой прекрасной монгольской принцессе Орды. Прости, влюбился. Места себе не нахожу.

Узбек невольно усмехнулся его наивной наглости. Помолчал, разглядывая круглое румяное белокожее лицо московского князя с прищуром ярко-голубых, словно нарисованных китайской краской, глаз.

-Принимала она твои подарки? - искривив уголок рта, неожиданно спросил он.

-Вот уж не знаю, - все с той же непробиваемой спокойной наглостью отвечал московский князь. - Назад не отсылала, это точно.

«Ну что ж, - подумал Узбек. - Значит, это судьба. Прорицания астрологов были благоприятны. Брак Кончаки с этим русским князем даст мне верного союзника на Руси. Москва слабее Твери, стало быть, Юрий вынужден будет искать моего покровительства для того, чтобы оставаться великим князем. Посмотрим, что из этого выйдет».

-Свадьбу сыграешь в Сарай-Берке! - сказал Узбек, в последний раз взглянув на московского князя, прежде чем дать знак об окончании аудиенции. - В приданое получишь ярлык на великое княжение и три тумена монгольского войска, если князь Михаил окажет сопротивление. Узнаю о том, что злоупотребишь моим доверием, лишу ярлыка. Все понял?

Юрий сглотнул и молча кивнул, все еще не в силах поверить в свое везение.

Через две недели, получив в довесок к молодой жене три тумена монгольских войск под командованием темников Кавгадыя, Астрабыла и Остера, князь Юрий Данилович отправился на Русь. Вместе с ними, в качестве простых нукеров ехали два ханских доверенных лица, специально приставленных к нему с целью тайного наблюдения. Хан Узбек, возможно, отличался излишней мнительностью, но вовсе не был дураком, чтобы полностью доверять нечистому на руку московскому князю, хотя тот и являлся теперь его шурином.

Опасения хана Узбека оправдались целиком и полностью. Несмотря на то, что после встречи под Костромой князь Михаил без боя и добровольно уступил Юрию Даниловичу великое княжение, признав волю хана,московский князь сумел убедить темника Кавгадыя вторгнуться в Тверскую землю.

Несколько месяцев войска Юрия Даниловича вместе с войсками союзных суздальских князей и татарами Кавгадыя методично громили тверские земли, сжигали села, грабили добро, убивая мужчин и уводя в плен ремесленников, женщин и детей.

К осени 1317 года, по замыслу Юрия, одновременно с москвичами с севера против Твери должно было выступить Войско Господина Великого Новгорода. Первоначальным планом союзников было соединиться на оси Волок Ламский - Торжок в районе Бродов, дождаться, когда замерзнет река Волга, а затем совершить бросок по волжскому льду на Тверь. С приказом великого князя выступить против Твери отправился в Новгород доверенный человек Кавгадыя - монгол Телебуга. В ожидании условленного часа, войска великого князя Юрия Даниловича Московского и темника Кавгадыя продолжали разорять тверскую землю.

Князь Михаил Ярославич Тверской, спешно укрепляя и отстраивая тверской кремль, несколько раз посылал к ним своих людей с просьбой объяснить причины разграбления своих земель, но ответа не получил. Не откликался на его призывы остановить своим словом произвол, творимый московскими войсками на тверской земле, и митрополит Петр.

Тверь, земли Северо-Восточной Руси, 1317 г

В конце лета, когда война опасно приблизилась к землям сильного тверского города Кашина, горожане послали своих представителей в Тверь.

В тот день грозное тверское вече, против решений которого зачастую не имел силы выступать сам тверской князь, гудело с раннего утра до позднего вечера.

-Поднимайте городское ополчение! Собирайте войска! - высказался на вече, когда ему дали слово, князь Михаил Ярославич. - И ведите к Твери. Ведите так, чтобы Юрий заметил. Это отвлечет его от Кашина.

-Да кто же его поведет, это войско! - заволновался кашинский посол, боярин Охлобыстин. - Нет у нас своего князя. Дай тогда нам сына своего! Старшего, Дмитрия, с его дружиной, который с татарами воевать умеет! Тогда мы тебе послужим! Все за тебя и за землю свою умрем!

Предложение кашинского посла бурно поддержали не только горожане, но и зажиточное боярство Твери, которое несло огромные потери от московских и татарских погромов. Кашин был вторым по величине и влиянию городом Тверской земли.

-Любо нам! Любо! - скандировал традиционную формулу одобрения мощный хор народного веча.

-Митя! - обернувшись к старшему сыну, стоявшему по чуть позади, по правую руку от него, негромко сказал князь. - В этом есть смысл. Поедешь в Кашин. Приведешь к Твери кашинское войско, без него нам не справиться. Поведешь так, чтобы дать мне время подготовиться к обороне Твери с севера.

-Новгород? - с лету догадался Дмитрий.

-Господин Великий Новгород, - вздохнул князь Михаил Ярославич. - Чует мое сердце, без него не обойдется. Не могут они остаться в стороне, когда другие ополчились против Твери. Слишком много крови попортил я господам новгородцам в былые годы!

Дмитрий промолчал, соглашаясь с точкой зрения отца. Нахмурив темные брови, он некоторое время колебался, прежде чем, наклонившись к плечу отца, тихо сказать:

-Войско Кавгадыя подошло к Твери с юго-востока и остановилось в районе Богородичного монастыря на реке Шоши. Он поставил шатры и расположился так, словно чего-то или кого-то ожидает.

-Источник? - приподняв бровь, так же тихо, спросил князь Михаил Ярославич, лицо которого осталось каменно невозмутимым. Со стороны казалось, что он внимательно следит за тем, что происходило на вече.

-Андрей, бывший тверской епископ, который после обвинения в симонии митрополита Петра был вынужден уйти в монастырь. Он сейчас настоятель Богородичного монастыря на реке Шоше. Я получил от него весть буквально перед началом веча.

Разговор о походе в Кашин получил продолжение позже, за стенами княжеского терема. Поздно ночью, вдвоем, сидя в горнице при свечах, Михаил Ярославич с Дмитрием тихо и тайно делились своими соображениями.

-Юрий с суздальскими князьями разбойничают чуть севернее впадения реки Шоши в Инюху, - негромко говорил Дмитрий. - Тоже не предпринимают ничего особенного, словно ходят по кругу и чего-то ждут.

-Ждут известий из Новгорода? - остро взглянув на сына, спросил Михаил Ярославич.

-Я полагаю, что да, - согласился Дмитрий. - Мои татары перехватили уже нескольких гонцов от Юрия к новгородцам и от новгородцев к Юрию. Так что, связи между ними нет. Если соглашение о совместных действиях было заключено заранее, то они будут действовать по первоначальному плану.

-То есть, в ближайшее время надо ожидать появления новгородцев у Торжка, - с помрачневшим лицом сказал Михаил Ярославич. - Кто бы сомневался, что они останутся в стороне!

-Может быть, пошлем в Кашин Сашу? - посмотрев на отца, предложил Дмитрий. - А я с войсками пойду к Торжку?

Князь Михаил Ярославич покачал головой, выражая несогласие.

-Нет, Александру я кашинское войско не доверю, - хмуро сказал он. - Молод еще. Да и слишком легкомыслен. Сильное кашинское войско может оказать нам неоценимую помощь, когда будет решаться судьба земли под Тверью. В Кашин поедешь ты. Как только я узнаю, что Новгород выступил в поход на Тверь, я во главе всего тверского войска пойду встречу новгородцам и встречу их у Торжка.

Он немного помолчал, а потом, понизив голос, начал говорить, выразительностью тона подчеркивая важность происходящего:

- Перед своим выступлением в Торжок я пошлю к тебе в Кашин своего гонца.

- Пошлешь моего татарина, Бунчука, - немедленно отозвался Дмитрий. - Его родители из Кашина, он доберется до меня быстрее и привлечет к себе меньше внимания.

-Не перебивай меня, - нетерпеливо произнес Михаил Ярославич. - Запоминай, что я говорю, потому что мы с тобой можем не встретиться до последней минуты. Итак, после того, как прискачет с известием твой Бунчук, ты поведешь основные силы кашинцев к Твери. Поведешь тайно, через Кушалино. Небольшой отряд прикрытия отправишь вдоль Волги. Этот отряд должен производить как можно больше шума, создавая иллюзию, что идет большое войско. Его целью будет привлечь к себе внимание Юрия и отвлечь его на время от Твери. К тому времени я разберусь с новгородцами и возвращусь в Тверь. После этого мы объединим свои силы и выступим против Юрия.

-Дадим сражение? - удивленно приподнял бровь Дмитрий.

-Сначала еще раз попробуем договориться, а потом… Отчего ты кажешься таким удивленным, сын мой?

-Оттого, что ты решился, наконец, дать отпор этому московскому наглецу, - с легкой иронией отозвался Дмитрий. - Для этого понадобилось разорение всего лишь половины тверского княжества!

-А чтобы сделал ты, мой слишком умный сын? - с такой же иронией спросил князь Михаил Ярославич, посмотрев на своего любимого сына.

-Я слишком плохой христианин, отец мой! - красивое лицо восемнадцатилетнего князя озарила улыбка. - Я бы не уступил ему великого княжения! Сразу бы набил морду и отправил в Москву!

-Кому бы набил? - вкрадчиво поинтересовался Михаил Ярославич, в то время как ноздри его тонкого породистого носа трепетали от едва сдерживаемого гнева. - Юрию, Кавгадыю и еще трем туменам монгольского войска?! Батый с двумя туменами победил европейских королей!

-Победил потому, что они не знали, как воевать с монголами! - вскинул голову Дмитрий.

Князь Михаил Ярославич невольно залюбовался его чистым лицом, озарившимся светом вдохновения, в то время как он горячо продолжал:

- В отличие от европейцев, русские князья уже воевали с монгольскими туменами и побеждали их! Вспомни победу князя Дмитрия Переяславского над регулярными ордынскими войсками в 1285 году! Да и тишайший Данила Московский, помнится, в 1301 году разбил ордынское войско, поддерживающее рязанского князя! Если бить Юрия, то только сейчас, когда Узбек еще только укрепляется у власти, проводя свои реформы. Потом будет уже поздно!

-Что вы тут раскричались?!

На пороге горницы появилась с лампадой в руках княгиня Анна Дмитриевна. С распущенными для сна длинными русыми волосами, спускавшимися почти до пояса, кутаясь в наброшенный поверх ночной рубашки светло-синий летник плотного полотна, она по очереди оглядела взволнованные лица сына и мужа своими большими карими глазами, укоризненно покачала головой, вздохнула и не терпящим возражения тоном распорядилась:

-Спать немедленно!

Потом помолчала и с сердцем добавила:

-Дмитрий, побойся Бога, тебе завтра рано вставать! Этот ваш боярин кашинский каждый день в княжий терем является ни свет, ни заря! Ты полагаешь, что именно завтра утром он придет позже?! Завтра, когда назначен твой отъезд в Кашин?!

В ноябре 1317 года, разбив новгородское войско под Торжком, Михаил Ярославич Тверской вернулся в Тверь. За два дня до его возвращения подошло кашинское войско во главе с Дмитрием. Проведя отвлекающий маневр, приказанный отцом, Дмитрий лично возглавил отряд, осуществлявший эту миссию, из озорства даже пару раз ввязался в стычки с арьергардом Юрьевских войск, однажды случайно чуть не захватив в плен обоз с Кончакой. Таким образом, он с блеском выполнил отвлекающий маневр, умудрившись при этом потерять всего несколько человек. Соединившись с основными кашинскими войсками, которые благополучнои незамечено дошли в Тверь, в ноябре 1317 года он вместе с братьями и матерью встречал возвратившегося с победой над новгородцами отца.

При встрече князь Михаил Ярославич крепко обнял сына, похлопал его по плечу и мрачно заметил:

-Про все твои художества потом поговорим!

Эта угроза осталась невыполненной. В последующие дни стало ясно, что сражения с соединенными силами великого князя Юрия Даниловича и суздальских князей не избежать.

Расстелив на столе выбеленную бересту с картой местности к юго-востоку от Твери, в направлении к Микулину, Дмитрий подробно излагал великому князю и его советникам-боярам данные своей татарской разведки о положении дел на южном фронте.

-Кавгадый со своими татарами стоит почти в пятидесяти верстах от Твери. Стоит на этом месте уже пять недель. Видимо, ждет Юрия.

Дмитрий поставил черную фигурку тавлейного[1] коня на карту в месте, обозначавшем положение Кавгадыя.

-Юрий с суздальцами, и со всеми обозами вчера ночью пришел с юго-востока и встал возле одной из небольших деревень на притоке реки Инюхи.

Две фигурки черных тавлейных солдат встали на карте, обозначая положение войск великого князя.

-В обозе Юрия армейское снаряжение, все награбленное и кибитка монгольской принцессы, его жены, - продолжал Дмитрий.

-О господи! Что ж он бабу то за собой таскает! - вздохнул один из тверских бояр, вызвав мимолетную улыбку на лице молодого князя.

-Судя по всему, они все еще выжидают известий о подходе новгородцев, - предположил другой боярин, Федор Акинфич.

-Самое время выступить им навстречу, - хмуро сказал боярин Морхинин. - Пока они совсем не обнаглели и не тронулись на Тверь.

-Они ждут, когда замерзнет Волга, - также хмуро сказал князь Михаил Ярославич. - Мне тут пленные новгородцы много кое-чего рассказали об их планах. Ждут для того, чтобы по волжскому льду пролететь татарской конницей прямо до Твери.

-Вот ведь! - чуть не выругался Андрей Кобыла.

-Стало быть, времени у нас немного, - заключил Михаил Ярославич. - Всего несколько недель. Так что, готовьте людей, бояре и воеводы! На рассвете третьего дня пойдем на северо-запад, встречать гостей. Я те места, в которых, по словам Дмитрия, стоит Юрий с Кавгадыем, знаю. Бывал там в былые годы, да и войска водил. Есть там несколько мест, вполне удобных для сражения большой армии…

[1] Тавлеи - старинное название шахмат

Глава 7

Выбор Твери

Село Бортенево, земли Северо-Восточной Руси,

21 декабря 1317 г

Князь Михаил Ярославич Тверской стоял на холме возле села Бортенева в окружении своих бояр и хмуро рассматривал видневшийся вдали на горизонте справа военный лагерь московского князя и полки суздальских князей, пришедших на помощь московитам. На левом фланге переливалась огромной живой волной татарская конница Кавгадыя, расположившаяся за небольшим леском.

Ставка тверского князя располагалась у села Бортенева, на высоком берегу широкого ручья Астраганец. На восточном берегу ручья находилась возвышенность общей протяженностью в две версты, позволяющая сойтись в сражении значительным военным силам. Именно туда был устремлен взгляд великого тверского князя. Он лично выбирал это место для встречи с войсками Юрия Даниловича и татар. Замкнутое пространство между Астраганцем и рекой Шошей, а также занесенные снегом подлески поля под Бортеневом лишали ордынскую конницу всяких преимуществ. Обрывистые берега и извилистое русло ручья также обеспечивали тверской армии множество скрытных мест для размещения резервов.

-Каковы наши шансы на победу? - оторвавшись от созерцания занесенной снегом равнины, хмуро спросил Михаил Ярославич у одного из своих бояр, сыновей Акинфа Великого.

-Никаких гарантий, - так же хмуро отозвался Федор Акинфич. - Можем победить, можем проиграть. Все в воле Божьей.

-Мы не можем отступить, - тяжело роняя слова, после продолжительного молчания сказал великий князь тверской. - Если мы отступим, Юрий до основания разрушит Тверь.

-Мы не можем победить татарское войско! - сказал боярин Акундин, выражая мнение многих бояр.

-Мы можем умереть, защищая Тверь, свои семьи, своих близких, - с нажимом сказал князь Михаил Ярославич, неприязненно посмотрев на боярина, которого он всегда недолюбливал.

-Это не спасет Тверь! - возразил боярин. - Нам нужно снова слать послов к Юрию и Кавгадыю. Просить мира.

-Мы уже просили мира, - отрывисто напомнил ему великий тверской князь. - Я добровольно отказался от великого княжения в пользу Юрия Даниловича. Но его это не остановило. Московский князь спит и видит, как уничтожить и разграбить Тверь. Мы всегда будем представлять угрозу для имперских амбиций этого мальчишки. Он и на сестре хана женился для того, чтобы получить власть. Мы не можем отступить. Мы будем сражаться!

-Если мы проиграем, - поднял голос кто-то из тверских бояр, - то мы все погибнем на этом поле!

-Зато мы умрем с честью! - вскинув голосу, тряхнул отросшими за время, проведенное в Орде, волосами князь Михаил Ярославич. - Сражаясь за свою землю! В отличие от тех времен, когда мы сражались и умирали за того, кто победит в борьбе за власть в Орде!

-Против московского Даниловича и суздальских князей у нас, пожалуй, есть шанс, - задумчиво произнес тверской боярин Никита Хрыщ. - Татарская конница, вот что меня смущает. Против них и татар одновременно мы, пожалуй, не потянем. Хотел бы я знать, что думает об этом молодой княжич.

Князь Михаил Ярославич удивленно повернул голову в сторону говорившего.

-Дмитрий? - коротко переспросил он.

-Да, княже. Спроси его.

-О чем тут спрашивать? - пробормотал Акундин. - Татар победить нельзя! Их еще никто не побеждал!

-Мы побеждали! - загремел голос окончательно выведенного из себя великого тверского князя. - Мы побеждали татарскую конницу, когда воевали с Ногаем! Мы, русские князья!

-Мы воевали с татарами против татар, - возразил один из бояр покойного князя Андрея Городецкого, после смерти князя перешедший служить в Тверь. - Сейчас за нашей спиной татар нет.

-Отец, - в наступившей тишине прозвучал взволнованный голос молодого князя Дмитрия. - Доверь мне командование армией, и я принесу тебе победу!

-Разобьешь татарскую конницу? - прищурив глаза от бившего в них яркого декабрьского солнца, отражавшегося от белизны снега, спросил великий тверской князь, не глядя на сына.

-И татар, и Юрия, и суздальцев, - все так же спокойно подтвердил Дмитрий. - Татары не вступят в бой до тех пор, пока не убедятся в победе Юрия. Нойон Кавгадый совсем не глуп. Ему нужна только победа Юрия. Иначе он сильно рискует, так как поход на Тверь, скорее всего, не был санкционирован Узбеком. При удаче татарская конница может вообще не вступить в бой.Даже если она вступит, ее встретит мой татарский полк, усиленный резервными полками, которые мы оставим в засаде, скрыв в лесу на правом фланге. Как раз напротив ставки Кавгадыя. Увидев это, Кавгадый скорее отступит и покинет поле боя, чем будет сражаться до последнего воина. Ты же знаешь татар. Они - не герои на поле битвы.

-Ты надеешься остановить три тумена монгольского войска силами своего личного полка и двух резервных полков? - тяжело роняя слова, спросил великий тверской князь.

-Ну, во-первых, вместе с Юрием пришел только тумен Кавгадыя. Тумена Астрабыла и Остера остались в окрестностях Владимира. И, во-вторых, их остановит паника, а не мои полки, - отбросив упавшую на глаза прядь темно-русых волос, сказал Дмитрий.

-Какая паника?

Дмитрий свернул глазами и бесшабашно улыбнулся.

-Которую создаст внезапное окружение Юрия и суздальцев, - охотно пояснил он. - Но сначала мы отступим и внушим им иллюзию победы. Это позволит нам окружить их с флангов и взять в клещи.

-Ты уверен, что у тебя получится? - князь Михаил Ярославич поднял тяжелый взгляд на старшего сына, наследника Твери, своего любимца.

-Полных гарантий дать не могу! - выдержал его взгляд восемнадцатилетний Дмитрий. - Но у нас есть шанс на победу! Было бы глупо не использовать его. В худшем случае, мы все умрем за Тверь. Нам терять нечего, отец. Позволь мне возглавить войска!

Князь Михаил некоторое время смотрел на сына все таким же тяжелым взглядом, раздумывая над его словами и его уверенностью, затем его взгляд смягчился.

-Быть по сему! - видимо, приняв решение, коротко сказал он. - Принимай командование! У меня одно условие. Командуй как монгольский хан, с холма. В битву не лезь. Если проиграем, оборачивайся и скачи в Тверь. Это мой последний приказ. Я лично пойду в бой и возглавлю Большой тверской полк.

-Но, как же так, княже! - запротестовал возмущенный Акундин. - А если убьют тебя в сражении? С кем же мы останемся, даже если и победим, как обещает молодой князь?!

-Вот с ним и останетесь! - кивнув в сторону Дмитрия, отрезал великий тверской князь Михаил Ярославич. - Я, в любом случае, уже смертник. Не победим татар на поле боя - я там и умру! И с моей смертью падет Тверь. Победим и разобьем Юрия и татарскую конницу, я, как глава земли, все равно умру в Орде - за то, что посмел их разбить! Но Тверь будет жить, не разграбленная, непокоренная! И у нее будет князь. Я лично выбираю жизнь Твери и смерть в Орде. Поэтому мы пойдем в бой и сделаем все возможное, чтобы победить и защитить Тверь. С этой минуты - Дмитрий получает полномочия великого тверского князя, право вести в бой войска, право карать и миловать.

-Право умереть за Тверь! - прошептал Андрей Хрыщ, сын тверского боярина, ровесник Дмитрия и его лучший друг.

-Его приказы равносильны моим! - громким голосом продолжал князь Михаил Ярославич. - Тому, кто ослушается его приказов - смерть!

И, обернувшись к сыну, коротко бросил:

-Говори!

Взгляды всех присутствующих в свите бояр устремились к молодому князю Дмитрию, сидевшему на коне по правую руку от отца. Бледное лицо наследника тверского князя чуть порозовело от мороза, обветренные губы были алыми, темно-фиалковые глаза прятались в бахроме темных густых ресниц. Повинуясь приказу отца, князь Дмитрий выехал вперед. Поравнявшись с отцом, стоявшим впереди бояр, он обернулся к ним и некоторое время внимательно всматривался в их напряженные лица, а потом, не повышая голоса, сказал:

-Все сомневающиеся во мне и те, кто не хочет идти против татар, могут быть свободны. В этом сражении мне понадобятся воины, а не интриганы и изменники.

Среди бояр поднялся ропот.

Князь Михаил Ярославич, нахмурив брови, продолжал, не двигаясь, стоять за спиной Дмитрия, не вмешиваясь, но, тем не менее, переводя цепкий взор больших темных глаз с одного лица на другое.

Боярин Акундин вышел было из рядов бояр, но, заметив, что ни один из тверских бояр не сдвинулся с места, вернулся и с независимым видом встал за спиной Федора Акинфича.

-Наша цель будет состоять в том, чтобы заманить Юрия в западню и заставить его поверить в свою победу, - начал уверенно говорить Дмитрий Тверской. - Основные войска предлагаю поделить на три части. Первая часть полков станет перед двумя остальными. Передовые полки выступят против Юрия, а затем якобы отступят под ударом московской конницы и продолжат отступать таким образом, чтобы пройти в своем отступлении между двумя остальными полками. Когда Юрий, увлеченный погоней, пройдет между этими полками, правый полк ударит справа, левый полк ударит слева. После этого они просто замкнут силы Юрия в котел. Основная задача состоит в том, чтобы сомкнуть клещи, окружить их и бить до тех пор, пока они не побегут или не начнут бросать оружие.

-А что случится, когда Юрий поймет, что пути к отступлению у него нет? - насмешливо заметил Андрей Хрыщ, стремясь поддержать молодого князя.

-Он или сдастся в плен, или сбежит с поле боя, что более вероятно, - спокойно отвечал молодой князь. - Кашинские полки станут с правого фланга, тверские - с левого. Тверская конница станет впереди по центру и начнет бой. Вопрос в том, хватит ли у всех выдержки осуществить ложное отступлениеи выждать нужный момент для ударов по его флангам.

Бояре качали головами, слушая уверенную речь Дмитрия. Лицо великого тверского князя разглаживалось по мере того, как он продумывал предложения старшего сына.

-Ну, слава богу, хоть какой-то план! Кроме как с честью умереть, - покачав головой, с одобрением пробормотал воевода Волчий Хвост. - Молодой князь продолжает приятно удивлять меня.

-Хорошо, княжич, - наконец, крякнул, оценив замысел князя Дмитрия один из старших бояр, Матвей Охлобыстин. - Кто поведет кашинские полки?

-Ты, боярин, - усмехнулся Дмитрий. - Ты - родом из Кашина, тебе удобнее всех будет. Да и воин ты знатный, ты фактически привел кашинцев в Тверь, за тобой кашинцы в огонь и в воду пойдут. Никому другому не смогу их со спокойной душой доверить, так, как тебе.

Слабая усмешка пробежала по жестко сжатым губам великого тверского князя, оценившего маневр сына. Боярин Охлобыстин приосанился и задумчиво огладил рукой в дорогих перстнях ухоженную окладистую бороду.

-Тверскую конницу возглавит великий князь, - мельком взглянув на отца, сказал Дмитрий. - Два других тверских полка поведут в бой Федор Акинфич и Андрей Кобыла.

-А я? Что буду делать я? - прозвенел в наступившей тишине слегка обиженный голос князя Александра, младшего брата Дмитрия.

-Ты останешься рядом с братом! - зыркнул на него великий князь Михаил, прежде чем Дмитрий открыл рот, чтобы ответить. - И будешь слушать его, как меня!

-Засадные полки возглавит воевода Волчий Хвост, - дождавшись, когда замолкнет отец, как ни в чем не бывало, продолжал Дмитрий. - Если татары все-таки вступят в бой, воевода в нужный момент ударит им в тыл. У него терпения побольше, ему я доверю удар с тыла. По моему сигналу.

-Какому сигналу? - тут же спросил настороженно слушавший его речь старший сын городецкого боярина.

-Три красных китайских огня с командного холма, - коротко сказал Дмитрий. - Один огонь - в бой идет конница отца. Два огня - сигнал к отступлению. Три красных огня - конница разворачивается лицом к Даниловичу, и одновременно тверские полки и кашинцы наносят удар с флангов. И берегись у меня тот, кто начнет атаку раньше сигнала! После победы заставлю траншеи копать на московской границе!

Оглядев замерших от удивления бояр, Дмитрий посмотрел на отца.

-Один зеленый китайский огонь - сигнал к наступлению первого резервного полка воеводы Волчий Хвост. Если в бой вступят все татарские силы, белый сигнальный китайский огонь - и в бой идет второй резервный полк и мой татарский полк.

- Кто возглавит второй резервный полк, князь? - с надеждой в голосе спросил Андрей Хрыщ.

Забывшись, Андрей нечаянно назвал своего друга детства титулом его отца, тверского князя Михаила Ярославича. Великий князь услышал и усмехнулся, но ничего не сказал.

-Второй резервный полк поведет боярин Хрыщ, - между тем, все также уверенно продолжал Дмитрий. - В Твери его знают и уважают.

Он цепко вгляделся в лицо тверского боярина Никиты Хрыща, ожидая его реакции.

-Да как же я князя оставлю? - с недоумением спросил боярин, оглядываясь в поисках поддержки на князя Михаила Ярославича.

-Так и оставишь, раз молодой князь сказал, - лениво пробасил воевода Волчий Хвост. - Парень то дело говорит. Если по его все пойдет, мы этих наглецов, русских и татарских, в лепешки раскатаем.

-Русских - в лепешки, татар - в кизяки их вонючие, - поддержал его звонкий голос молодого командира одного из сборных полков Дмитрия, Гришки Дрына, родители которого были беженцами из ярославской земли.

-Мой личный полк во главе с Андреем, - Дмитрий посмотрел на друга детства, боярского сына Андрея Хрыща, - останется со мной, на этом холме. Я буду лично координировать вступление в бой каждого полка. После того, как все наши силы вступят в сражение, мы присоединимся к ним в том месте, где это будет больше всего необходимо.

-Я сказал - отступишь в Тверь! - подняв голову, сказал князь Михаил Ярославич, обращаясь к сыну. - Не сделаешь, как я сказал - с того света прокляну!

-Отступлю, - подозрительно легко согласился Дмитрий. - Если проиграем. Но не раньше того!

-Есть вопросы?

Он обвел задумчивые лица бояр внимательным испытывающим взглядом своих необыкновенных темно-фиалковых глаз, в глубине которых закипали всполохи предвкушения битвы.

-Мы все погибнем! - обреченно шепнул великому князю Михаилу Ярославичу боярин Акундин, скорбно поводя очами в сторону молодого князя. - Это катастрофа! Это несерьезно, в конце концов, доверять столько людей не знающему жизни юнцу! Ты только представь, князь, а если он действительно победит?! Разобьет татар?! Что тогда с нами будет?! Узбек лично санкционирует набег на Тверь!

-С чего бы это, боярин? - тяжелый взгляд князя Михаила Ярославича заставил боярина попятиться. - Я приказов хана не нарушал, войны первым не начинал. Юрий с Кавгадыем начали - они и ответят!

-Время не ждет! - между тем отрубил молодой князь, нетерпеливым взглядом окинув ряды бояр, предводителей тверского войска. - Попрошу командиров пройти к своим полкам и построиться. Москвичи и татары уже подошли совсем близко. Те из полков, которые должны ударить с тылов, строятся за спинами тех, кто начинает сражение, и выступают только по моему сигналу!

После того, как бояре начали расходиться, Дмитрий одним движением слетел с седла и подошел к уже спешившемуся князю Михаилу Ярославичу, рядом с которым остановился и его младший сын - брат Дмитрия, князь Александр. Дмитрий по очереди в молчании крепко обнял сначала отца, потом младшего брата. Затем князь Михаил Ярославич приобнял за плечи обоих сыновей и пытливо заглянул каждому в лицо.

-Если мы победим - это будет чудо, воля Божья! - хриплым от волнения голосом сказал он. - Спаси нас Бог, дети мои!

-Мы победим! - воскликнул княжич Александр, высокий, светловолосый, с красивым, породистым, как у всех тверских князей лицом. - Митя всегда побеждает! Я в него верю!

-Увидимся после битвы! - усмехнувшись его легкомыслию, сказал Дмитрий, обращаясь к отцу. - И, как говорят наши святые отцы - С Богом!

-Помни о том, что я велел! - хлопнув сына по плечу, строго произнес Михаил Ярославич. - В случае победы Юрия, немедленно отступай в Тверь. Закрывай ворота и держи осаду до тех пор, пока он не отступит от Твери. Новый кремль я в этом году успел отстроить. Осаду он выдержит. А потом - в Орду. К Тайдуле. Помни, Узбек хотел выдать Кончаку за тебя. Он о тебе слышал. Используй любой шанс, чтобы спасти Тверь! Обещай мне!

-Обещаю!

Глава 8

Бортенево

Поле у Бортенева, 22 декабря 1317 г

К полудню следующего дня Дмитрий, наблюдая за битвой с холма под деревней Бортенево, с удовлетворением заметил, что Юрий Данилович повел себя весьма предсказуемо. Когда тверская конница князя Михаила Ярославича, сражавшегося под своим стягом с изображением Спаса Великого, начала ложное отступление, Юрий поспешил преследовать ее с пылом и энтузиазмом полного дилетанта. Он даже послал гонца в стан Кавгадыя, благоразумно наблюдавшего за битвой со стороны, предлагая ему разделить его быструю победу.

Кавгадый не спешил, внимательно приглядываясь к ходу сражения. Он никак не мог понять, что же такого совершил этот московский князь-авантюрист, что заставило отступить сильную тверскую конницу. Этот вопрос беспокоил его, заставляя медлить вступать в сражение. Но со стороны даже его опытному глазу казалось, что победа Юрия уже предрешена. Тогда Кавгадый отбросил последние сомнения и, обернувшись к застывшей за его спиной татарской коннице, дал ей сигнал идти в бой. В это время со стороны ставки Михаила Тверского с шипением взлетели в воздух три красных сигнальных китайских огня, а затем, спустя несколько минут, за которые конница Кавгадыя успела пролететь почти половину расстояния до полков Юрия - еще один, но уже белый огонь. После этого, произошло невероятное.

Тверская конница, прежде беспорядочно отступавшая под ударами войск Юрия Даниловича, внезапно перегрупповалась, и словно по невидимой команде развернулась лицом к преследовавшим ее московитам. Одновременно, с левого фланга сомкнула ряды тверская пехота, а с правого ударили по незащищенным тылам Юрия кашинские полки. Крики сражающихся, переплетенные с пением церковных гимнов, усилились почти троекратно.

«Это неправильно!» - прокричал предупреждающий голос у Кавгадыя в мозгу, и он с опозданием внезапно осознал, что командующий войсками князя Михаила использовал чисто татарскую тактику ложного отступления противника с целью завлечения его в западню.

В этот момент по правому флангу самого Кавгадыя ударила невесть каким чудом выскочившая словно из ниоткуда татарская конница. Кавгадый так удивился, что даже пропустил тот момент, когда его тумен остановился, оглушенный внезапным ударом, а потом дрогнул и начал отступать.

-Что происходит?! - сердито закричал он и тут же словно подавился, увидев развивавшиеся над этой татарской конницей Тверские полковые знамена. Хуже того, знакомое ему по рассказам монгольских нойонов, побывавших в русских землях, знамя молодого князя Дмитрия Тверского. Знамя его личного, сформированного из беглых татар полка.

Нехорошее предчувствие затопило душу Кавгадыя. Он бросил беглый взгляд в сторону сражения и уже открыто выругался в голос. Московский князь, бросив свои войска, продолжавшие ожесточенно сражаться с тверичами, поспешно удирал на север. Кавгадый узнал его красный плащ, подбитый соболями и блестевший в лучах предзакатного солнца золотой ободок на его шапке, отороченной песцом, подаренной ему в Орде самим ханом Узбеком.

-Вот ведь песий сын! - вскричал Кавгадый, сплевывая на землю.

Он последними словами ругал себя за то, что поддался на провокацию московского князя и повел свой тумен в бой. Осторожные Астрабыл и Остер оказались гораздо умнее его. Они оставили войско московского князя еще в Костроме, после того, как Михаил Тверской отказался от великого княжения в пользу московского князя и передал им всю собранную за прошлый год дань.

Облегчив душу, Кавгадый дал свой коннице сигнал к отступлению. Но было уже поздно. Окруженные подошедшим с тыла засадным полком тверского князя, татары Кавгадыя побросали сначала все свои знамена, потом оружие и массово сдавались в плен. После этого их не трогали, видимо, подчиняясь приказу князя не наносить татарам лишнего вреда.

Когда очередь дошла до него, Кавгадый с досадой бросил на землю саблю. «Хоть прямо здесь ложись и помирай! - со злостью подумал он. По законам Ясы, монгол, бросивший знамена и сдавшийся в плен, был обречен на смерть. «Хорошо хоть, что хан Узбек принял мусульманство, - внезапно подумал он. - Впрочем, князь Михаил, не осмелится нанести вред монгольскому нойону. Одно дело - разборки между русскими князьями, другое дело - неприкосновенность представителя монгольского хана. Мне не грозит ничего, кроме временного унижения. Но это я переживу!» - философски заключил он.

За 5 верст от поля Бортенева,

ставка Юрия Даниловича Московского,

22 декабря 1317 г

Крики и звон оружия, паника в голосах сопровождавших ее кибитку воинов князя Юрия Московского подсказали княгине Агафье, которой совсем недавно стала принцесса Кончака из рода Чингизидов, что произошло нечто неприятное. Топот коней, окружающих возок принцессы со всех сторон, постепенно усиливался, что не предвещало ничего хорошего. Выглянув из кибитки, Кончака заметила, что ее окружают, отрезая ей путь к отступлению в никуда. Страшные звуки скрестившихся мечей, заставили Кончаку, выросшую в Орде и наслушавшуюся разговоров о дворцовых переворотах, нервно сглотнуть и,обняв себя за плечи руками, чтобы согреться, со страхом прислушиваться к звукам пока непонятной ей русской речи. Она уже начала догадываться, что произошло. Ее новый русский муж, московский князь, видимо, проиграл сражение тверичам. Кончака нервно усмехнулась. Ее безупречно прекрасное тонкое смуглое лицо исказила презрительная гримаса. Она всегда полагала, что настоящие мужчины хвалятся только после того, как победят в сражении, а не накануне его, как ее русский муж. Две ее молоденькие служанки, дочери татарских вельмож из Орды, которых она привезла с собой на Русь, прижавшись к ее коленям, мелко дрожали от страха.

За стенами кибитки послышался еще больший шум, дробный звук копыт по промерзшей земле, храп остановленной на всем скаку лошади, звяканье мечей, а потом чья-то уверенная рука резко распахнула обитый медвежьей шкурой полог. Служанки Кончаки взвизгнули от ужаса и еще крепче вцепились в платье принцессы, причиняя ей уже нешуточную физическую боль. Кончака сердито прикрикнула на них на татарском и гордо выпрямившись, взглянула в лицо воина, посмевшего нарушить ее покой.

-Я - монгольская принцесса из рода Чингизидов, племянница хана Тохты, сестра хана Узбека, - громко сказала она по-татарски.- Я - неприкосновенна!

И затем по-русски добавила те несколько слов, которые успела выучить у русского священника в Орде:

-Меня зовут княгиня Агафья! Я - жена князя Юрия Даниловича!

-Это я уже понял, не дурак, - сказал русский воин, задумчиво разглядывая Кончаку.

Кончака так удивилась, что поняла то, что он сказал, что даже в первую минуту не осознала, что он говорил с ней на ее родном языке. Она с жадным любопытством смотрела в красивое, с темно-фиалковыми глазами лицо русского, чувствуя, что утопает в этих необыкновенного цвета глубоких глазах.

-Вам не стоит бояться, принцесса, - между тем все также по-монгольски сказал русский воин. - С этого момента вы находитесь под покровительством Твери и моего отца, великого тверского князя Михаила Ярославича. Я - Дмитрий, молодой тверской князь.

И отступив, наклонил голову в знак признания ее статуса и положения, а затем, снова неожиданно для Кончаки, произнес традиционные слова монгольского приветствия и приглашения в свой дом:

-Будьте нашим гостем, прекрасная Кончака, принцесса из рода Чингизидов, сестра хана Узбека. Отныне я ваш покорный слуга.

Кончака оторвалась от созерцания его красивого молодого лица и почти прошептала в ответ по-русски:

-Благодарю вас!

Молодой тверской князь улыбнулся, еще раз склонил перед ней голову и задернул полу возка. Кончака вздрогнула, приходя в себя от того странного состояния, в которое ввело ее появление этого необыкновенного русского князя.

-Такой красавчик! - сдавленно пискнула у ее ног одна из ее служанок, Фатима. - И по-монгольски говорит так, словно родился в Орде. Может быть, все не так плохо, принцесса?

-Хуже этого русского, вашего мужа, уже ничего не будет, - пробормотала вторая служанка Кончаки, Зухра, и Кончака мысленно с ней согласилась. Она была полностью осведомлена о том, что ее русский муж силой принуждал хорошенькую темноволосую и темноглазую Зухру к физической близости с ним, и за несколько месяцев ее брака это происходило уже не раз.

В этот момент возок принцессы тронулся с места и быстро покатил по промерзшей дороге. Кончака оттолкнула от себя служанок, строго приказав им занять свои места, и, поплотнее закутавшись в покрывала из меховых шкур, задумалась о том, что же произошло на поле боя. Появление молодого тверского князя рядом с ее возком могло означать только одно - тверичи одержали победу в сражении с войсками московского князя и татарской конницей Кавгадыя. Это звучало невероятно, но, тем не менее, это было единственное объяснение всего происходящего. Хотела бы она знать, что произошло с ее русским мужем, князем московским. Кончака от души надеялась, что его убили или, по-крайней мере, он сильно пострадал. Тогда она сможет вернуться домой, к брату, в Орду. Возможно, на какое-то время ей придется остаться в Твери, рядом с этим странным молодым русским князем, который говорил по-монгольски.

Беглая улыбка скользнула в уголках губ Кончаки. Если ей суждено остаться в этой холодной варварской стране, она бы предпочла именно такого мужа, молодого, красивого, почтительного и знающего ее родной язык. С таким мужем она была бы счастлива. Она будет молиться о том, чтобы князь Юрий умер. Ее брат Узбек не сильно расстроится, если это произойдет. А если ему нужен союз с русскими князьями, то она уговорит его присмотреться к этому молодому тверичу. Она знает, что Тверь сильнее Москвы. Это будет выгодная сделка для всех.

Кончака свернулась клубочком на сиденье возка, положила под голову кожаную подушку, обшитую мехом, натянула на себя теплое меховое одеяло, и вскоре задремала, убаюканная мерным ходом возка.

Село Бортенево, 23 декабря 1317 г

Князь Михаил Тверской принял Кавгадыя наутро следующего после сражения дня. Успевший за ночь детально продумать тактику своего поведения, Кавгадый был любезен до зубовного скрежета. Он откровенно повинился перед тверским князем за свое недостойное поведение. Посетовал на то, что выступили они с Юрием против Твери без ведома и разрешения хана Узбека, и даже дошел до того, что просил тверского князя походатайствовать за него перед ханом.

Внимательно выслушав его, усталый после бессонной ночи, в течение которой он объезжал с инспекцией, подчитывая потери, усыпанное трупами поле сражения при Бортеневе, князь Михаил Ярославич махнул на него рукой и не менее любезно пригласил проехать с собой в Тверь. Кавгадый в красочных выражениях выразил ему безмерную благодарность за подобное гостеприимство, и на этом откланялся, поспешив к своим людям. От тверских татар князя Дмитрия он узнал, что Юрий Московский со своей малой дружиной убежал в Торжок, а оттуда - в Великий Новгород. В плену у князя Михаила Ярославича остались раненый в бою брат князя Юрия - Борис Данилович, его молодая жена Агафья-Кончака, сестра хана Узбека и, собственно, сам Кавгадый. Такая вот теплая компания. Кавгадый даже сплюнул с досады. Дожил, называется. Ничего не поделаешь, придется выкручиваться самому.

Обоз великого князя, к которому присоединилась свита Кавгадыя, миновал вереницу телег, на которых в сопровождение монахов местного монастыря везли в Тверь раненых. Тех, которых нельзя было перевозить, в том числе одного из смертельно раненых суздальских князей, оставляли на попечение настоятеля Богородичного монастыря, расположенного недалеко от поля сражения, на реке Шоше. Именно настоятель этого монастыря, бывший тверской епископ Андрей, благословлял вчера князя Михаила Тверского и его войска на битву.

Князь, в тяжелом багряном плаще, подбитом соболями, ехал верхом, в сопровождении своих бояр. Несмотря на победу, в окружении тверского князя молчали, усталые и ошеломленные, еще не в силах осмыслить ее значения.

Кавгадый краем глаза заметил, как к одному из сыновей тверского князя, такому же высокому, как его отец, темноволосому молодому человеку с темно-синими глазами, внезапно приблизился конный всадник, по выправке которого Кавгадый немедленно догадался, что это татарин. Он что-то сказал молодому человеку, отчего глаза того вспыхнули гневом. Затем княжич обратился к князю Михаилу, своему отцу. Выслушав его, не поднимая головы, князь Михаил кивнул. В тот же миг молодой тверской князь выехал из свиты отца, развернулся и, пришпорив коня, поскакал в направлении Бортенева. Вслед за ним помчался молодой татарин.

-Это кто? - спросил у ближайшего к нему боярина Кавгадый, в результате общения с князем Юрием Даниловичем научившийся немного говорить по-русски.

-Молодой князь Дмитрий, - охотно пояснил ему боярин Акундин.

-А татарин откуда?

-Так это же его сотник, Бунчак.

-Вот оно, значит, как, - пробормотал Кавгадый. - А куда поскакал то ваш молодой, князь?

-А Бог его знает! - махнул рукой боярин. - Он у нас малахольный. Из татар, вон, себе дружину набрал, шныряют они у него везде, вынюхивают, выспрашивают. Отец его сильно любит, вот во всем и потакает. Это надо же, позволил этому мальчишке вчерашней битвой командовать. А тот и возомнил себя Чингиз-ханом. Стоял на холме у Бортенева и огни китайские пускал. Сигнал к наступлению, сигнал к отступлению! Игры бесовские! - в сердцах выпалил боярин. - Ну и что теперь? Выиграли сражение, называется. Что хан то твой теперь скажет, а, татарин?

«Во-первых, я не татарин, а монгол, - сердито подумал Кавгадый. - А во-вторых, это очень интересная информация. Не для туповатого московского князя, на которого я так опрометчиво поставил, а для хана Узбека».

Вслух он, лицемерно возведя очи горе, с пафосом произнес, перебирая в руках четки:

-Аллах велик! Все мы в воле Аллаха!

-Тьфу ты, басурманин проклятый! - перекрестился боярин, отворачиваясь от Кавгадыя.

Глава 9

Кончака

Тверь, Тверское княжество,

земли Северо-Восточной Руси, конец декабря 1317 года

По прибытии в Тверь монгольской принцессе отвели просторную горницу в княжеском тереме, большую и холодную, как чулан. Не привыкшая к русским морозам, Кончака мерзла так, что уже с утра, после того, как она вылезала из теплой постели, ее начинало трясти от холода. Не помогали согреться ни переносные печки, ни нагретые кирпичи, которые заворачивали в чистые тряпицы и клали в постель и под ноги сидящей в кресле у окна Кончаке.

Сама не сознаваясь себе в том, Кончака ждала прихода молодого тверского князя. Сидела у окна, внимательно рассматривала двор, сновавших по нему людей, надеясь в один прекрасный день увидеть красивого тверского принца. И чудо произошло. Он пришел. Постучав в дверь, просил позволения войти, и, получив его, прошел до середины горницы, прежде чем увидеть Кончаку, сидевшую у окна. Принцесса с любопытством разглядывала его. Ей не показалось. Тверской принц действительно был красив. Высокий, худощавый, с широкими плечами и узкий в поясе, с правильными четкими чертами лица, потрясающей улыбкой и необыкновенными темно-фиалковыми глазами. Кончака смотрела на него большими изумленными глазами, радуясь тому, что она тоже красива, и, возможно, она понравится ему. Дома, в Золотой Орде, во дворце брата в Сарай-Берке ее называли самой красивой монгольской принцессой.

Произнося традиционные слова приветствия, Дмитрий также внимательно приглядывался к монгольской принцессе. Жена московского князя казалась совсем молодой, на взгляд, лет восемнадцати, не более. Невысокая, стройная, как тростинка, и такая же гибкая и пластичная, словно гаремная танцовщица. В ней, как и в ее брате, хане Узбеке, явно чувствовалась некая примесь арабской крови - ее небольшая головка изящно сидела на высокой шее, плавно переходящей в линию узких покатых плеч. Узкое по форме личико принцессы, с высокими скулами, тонким изящным носом, большими темными глазами и по-детски пухлыми губами цвета черешни, было красиво, его не портили ни раскосый разрез глаз, ни несколько капризное выражение избалованного ребенка, которое, словно маска, застыло на нем. По мнению Дмитрия, она явно злоупотребляла косметикой, но, поразмыслив, он приписал это следованию монгольским традициям.

Так как принцесса продолжала рассматривать его, он стоял и смотрел на нее, ожидая, пока она заговорит с ним первой.

-Я рада твоему приходу, князь, - наконец, опомнившись, сказала Кончака и указала молодому князю на второе кресло, стоявшее у окна. - Не желаешь присесть?

-Благодарю.

Тверской принц гибким движением опустился в кресло.

-Я пришел узнать, дорогая Кончака, как вы устроились на новом месте, - помолчав, начал разговор Дмитрий. - Есть ли у вас все необходимое, и если вам чего-то не хватает, не могу ли я быть вам полезным.

«Мне не хватает любви, - грустно подумала Кончака. - Не хватает крепких мужских объятий, не хватает мужа. Конечно, не того старого московского князя, а молодого, красивого батыра, такого, как ты, прекрасный тверской принц!»

Она вздохнула и с улыбкой произнесла вслух совсем не то, что намеревалась.

-Есть ли у вас в Твери лекарь, дорогой принц?

-Лекарь? - удивленно поднял бровь Дмитрий. - Вы больны, принцесса?

-Мне нездоровится, - сказала чистую правду Кончака. - Меня все время знобит, я не привыкла к русским холодам.

Дмитрий с удивлением слушал ее, поражаясь тому, как она вообще умудряется дышать в натопленной, словно русская парная, светлице.

-Возможно, вам следует выходить дышать свежим воздухом, дорогая принцесса, - осторожно заметил он.

-Я не люблю гулять! - живо откликнулась Кончака, кокетливо посмотрев на тверского принца. - Я люблю быть в тепле, я - гаремная птичка. Пошлите мне лекаря, дорогой принц. Я сильно замерзла во время путешествия с мужем и когда все ожидали окончания этого злосчастного сражения. Возможно, это просто простуда.

-Хорошо, принцесса, - с готовностью отозвался Дмитрий, вставая из кресла. - Я пришлю вам лекаря. Что-нибудь еще?

- У моих дверей стража! - воскликнула Кончака, поднимаясь вслед за ним. - Такое впечатление, что я в плену!

«Боже, дай мне терпения! - быстро подумал Дмитрий. - Ты действительно в плену, несчастная монгольская царевна. И чем скорее ты поймешь это, тем лучше для тебя!»

-Стража приставлена к вам для того, чтобы никто не смог причинить вам вреда, - терпеливо, словно ребенку, пояснил в ответ на несчастный взгляд принцессы он.

-Кто может причинить мне вред в доме моих друзей? - тихо спросила Кончака, шокированная его словами.

-У моего отца, князя Михаила Тверского, много врагов, - как можно спокойнее отвечал ей Дмитрий. - Мы не хотим, чтобы, в целях навредить моему отцу, они причинили какое-либо беспокойство вам, дорогая принцесса.

-Мой муж - тоже враг твоего отца, русский принц? - тихо спросила Кончака, гладя на него ясными, круглыми, темными, словно черешня глазами.

-Да, - наклонив голову, согласился тверской принц. - И этот ваш баскак, который пришел с твоим мужем. Кавгадый.

Кончака вздрогнула от омерзения, вспомнив ухаживания, которыми одаривал ее темник Кавгадый в Сарай-Берке перед тем, как она стала невестой московского князя.

-Это - страшный человек, принц! - искренне вскричала она, порывисто касаясь своими пальцами руки молодого тверского князя.

-Вот видите, принцесса. Стража у дверей охраняет вас от ненужных посетителей.

-Темник Кавгадый уже несколько раз просил меня его принять, - прошептала Кончака несчастным голосом. - Но я не хочу его видеть! Он, как и мой муж, бросил меня на произвол судьбы после боя!

-Он ваш соотечественник, принцесса, - осторожно заметил Дмитрий. - Кроме того, он - доверенное лицо вашего брата, хана Узбека.

-Он - убийца! - вскричала Кончака. - Я не хочу его видеть! И еще одно, принц. Ваши стражники у дверей. Прикажите им не трогать моих служанок!

-Они что, к ним приставали? - изумленно спросил Дмитрий.

-Нет, - лицо Кончаки зарделось от смущения. - Это мои служанки, глупые девчонки, пытаются их соблазнить. Я уже и бранила их за это, ничего не помогает. Уж больно им нравятся русские батыры! У вас в Твери, принц, мужчины красивые, как на подбор.

Дмитрий наклонил голову, скрывая улыбку. Монгольская принцесса нравилась ему своей непосредственностью. Кроме того, она была красива совершенно иным типом красоты, чем светловолосые, светлокожие и голубоглазые русские девушки из Твери. Она казалась ему экзотичным цветком, красивым и ядовитым, которым можно любоваться на расстоянии, боясь тронуть рукой, чтобы ненароком не отравиться и не обжечься.

-Заходи ко мне еще, тверской принц, - сказала Кончака, когда Дмитрий собрался уходить. - Мне интересно говорить с тобой. Кроме того, я очень одинока, здесь, в княжеском тереме Твери, никто, кроме тебя, не говорит на моем языке.

-Я зайду, - пообещал Дмитрий, улыбнувшись ей на прощание.

Кончака вспоминала его потрясающую искреннюю улыбку всю следующую неделю, когда усиленно глотала настойку от простуды, которую три раза в день приносили ей от тверского лекаря. На четвертый день лечения она почувствовала себя настолько хорошо, что отважилась сама послать Фатиму за тверским принцем.

Дмитрий пришел в ее покои вечером того же дня. Вид оживленной, порозовевшей при его появлении Кончаки поразил его. Девушка казалась веселой и здоровой, она так и лучилась от счастья, трогательно смущаясь от его похвал по поводу ее быстрого выздоровления.

-Я хотела поблагодарить вас за лекаря, дорогой принц, - сказала она, заглядывая в глаза высокому Дмитрию. - Вы обещали мне прогулку, не правда ли?

-Вы хотите выйти на мороз? - удивленно спросил Дмитрий.

-Почему бы и нет? - пожала плечами Кончака. - У меня есть шубка из песца и теплая шапка. Посмотрите. Это подарок моему деду от византийского императора. Шапка власти, как смеялся мой брат Узбек.

Дмитрий принял из ее рук круглую аккуратную шапочку, опушенную блестящей шкуркой то ли белки, то ли песца. На верхней части шапки располагался вышитый от края до края золотой нитью крест, на пересечении которого перпендикулярно крепился небольшой золотой крест - символ христианства. Покачав головой, Дмитрий приказал принести ей теплый пуховой платок, который повязал на изящную головку царевны перед тем, как она надела на него шапку.

Очутившись во дворе, Кончака с любопытством вертела головой, осматриваясь по сторонам. Княжеский двор был полон воинов. На принцессу бросали любопытные взгляды, но присутствие рядом с ней молодого тверского князя вызывало еще больший интерес. С ним сдержанно здоровались, удерживаясь от рвущихся с языка вопросов.

Вечером Кончака приказала Фатиме принести ей письменные принадлежности и села писать письмо брату. От князя Дмитрия во время прогулки она узнала, что великий тверской князь собирается в Орду. С ним она и собиралась отправить свое письмо. Кончака некоторое время размышляла, покусывая кончик гусиного пера, а затем ровные строки арабского письма начали аккуратно заполнять страницу. Кончака подробно рассказывала брату про все ее приключения на Руси. Про долгую дорогу на север, про грубость московского мужа. Про то, как, бросив ее на произвол судьбы, Юрий убежал на север. Про то, как не стал защищать Кавгадый. Рассказала про гостеприимство тверского князя, и, в особенности, про молодого тверского принца. Принца, который говорил на монгольском языке, знал их обычаи, и был очень добр к ней. Так добр, что ей очень понравился. Завершила письмо нарочито наивным вопросом. Если Узбеку так нужен союз с русскими, почему бы ему после наказания ее московского мужа, не отдать ее в жены тверскому принцу?

Перед тем, как запечатать письмо, Кончака, как истинная дочь хана Тогрула и принцесса Золотой Орды, из осторожности разбудила вторую служанку, Зухру, и заставила ее скопировать свое письмо. Затем, запечатав оба письма своей личной печатью, она оставила одно себе, а второе отдала Зухре, взяв с нее клятву отдать его тверскому принцу, если с ней случится что-то неладное.

-Да что случится то? - зевая со сна, переспросила Зухра. - Это вам не монгольский двор вашего брата в Сарай-Берке. Тут травятся только этой их тушеной капустой, да кислым квасом.

-Замолчи! - вскипела Кончака. - Еще не хватало тебе злую судьбу накликать! Делай, что тебе говорят! Поклянись!

И Зухра поклялась. Кончака спрятала оригинал письма среди своих многочисленных вещей и, выпив очередную порцию волшебного зелья от простуды, улеглась спать.

Утром следующего дня о существовании этого письма узнал темник Кавгадый.

Тверь, Тверское княжество,

земли Северо-Восточной Руси, начало 1318 года

Стукнув костяшками пальцев в приоткрытую дверь горницы великого князя, Дмитрий, прежде чем войти, терпеливо дождался разрешения отца.

Князь Михаил Ярославич сидел за своим рабочим столом, занимаясь делами. Несмотря на то, что в горнице было довольно прохладно, он был в легкой рубашке с открытым воротом.

При появлении Дмитрия он вопросительно посмотрел на сына.

-Что-то случилось? Или просто так зашел?

-Просто так.

Дмитрий скользнул внимательным взглядом по кипе грамот, горкой возвышавшихся на рабочем столе отца.

-Ты сильно занят, отец?

-Говори, зачем пришел, - откинувшись на спинку кресла, сказал князь Михаил Ярославич. - Я всегда занят. И присядь. У меня шея болит на тебя снизу вверх смотреть.

Дмитрий послушно опустился на лавку у стены, и некоторое время молчал, словно собираясь с мыслями перед тем, как задать интересовавший его вопрос.

-Отец, расскажи мне, почему ты не согласился на мой брак с сестрой Узбека, - наконец, тщательно подбирая слова, спросил он.

Великий князь тверской с удивлением посмотрел в темно-фиалковые, серьезные глаза сына, задавшего ему этот вопрос.

-Потому, что моя семья не будет родниться с монголами, - лаконично ответил он.

-Родственный союз с Узбеком мог неизмеримо возвысить Тверь над Москвой, - задумчиво продолжал Дмитрий. - Если бы я женился на Кончаке, Юрий бы сидел в своей Москве и нос бы оттуда высунуть боялся.

-А Тверь стала бы союзником Золотой Орды! - саркастически произнес Михаил Ярославич. - Тебе бы пришлось собирать с Руси дань, участвовать в приемах и пьянках хана, нацепив на себя дурацкий придворный халат с позолотой, а тверские полки бы ходили воевать за интересы Узбека в далекий Иран!

-Ну, зачем же так радикально, - поморщился Дмитрий. - Святой князь Александр Невский отвоевал у Орды право не приносить монголам дань кровью наших воинов.

-Святой князь Александр Невский был отравлен в Орде! - гневно сверкнув глазами, сказал князь Михаил Ярославич. - И отец его, князь Ярослав Всеволодович, и брат его, князь Ярослав Ярославич, твой дед! С чего это вообще такой интерес к этой сделке? Тебе принцесса татарская понравилась, что ли? Слышал я, ты часто к ней захаживать стал, утешать бедную жену Юрия Даниловича.

-Она, в первую очередь, любимая сестра хана Узбека, - также сердито блеснув темными очами, возразил Дмитрий. - И, в конце концов, красивая молодая женщина, которая попала в трудное положение, брошенная мужем на произвол врага.

-Значит, красивая, говоришь? - князь Михаил Ярославич даже развеселился. - Поверь, твоя невеста, дочь литовского князя Гедемина, не хуже будет. К тому же, меня союз с Гедемином и галицкими князьями привлекает больше, чем союз с Ордой.

-Союз Твери с литовцами и галичанами? - удивленно приподнял брови Дмитрий. - Ты что же, против Орды воевать намерен, отец?

-А возле Бортенева мы с ними, по-твоему, в игрушки играли? - изломил бровь великий тверской князь.

После этого князь Михаил встал и прикрыл тяжелую дверь, подчеркнув тот факт, что опасается, что их разговор будет подслушан.

-Еще святой князь Александр Невский, которого ты так часто поминаешь, готовил союз с литовским князем Миндовгом! - наклонившись к лицу сына, сказал он.

-Союз против тевтонских рыцарей, которых они оба ненавидели, - возразил князь Дмитрий, удивленно присматриваясь к выражению лица князя Михаила Ярославича.

-Почему же тогда князь Александр был отравлен в Орде? - резко спросил великий князь.

-Ты полагаешь, за сотрудничество с Миндовгом? - поднял брови Дмитрий. - Но Миндовга зарезали Орденские наемники, а уж их то ты никак не можешь заподозрить в симпатиях Орде!

-При дворе ханов постоянно находятся католические миссии. Я уже и в это готов поверить, - вздохнул князь Михаил. - Дело в том, что ни Орде, ни Ордену не нужны сильные русские и литовские князья, которые в один прекрасный день могут объединиться, образовав новое государство, и выступить против них единым фронтом!

-Так вот, значит, в чем идея, - пробормотал Дмитрий, в задумчивости начиная ерошить свои длинные темно-каштановые волосы. - Значит, именно поэтому ты сосватал мне дочь Гедемина Литовского, а Александру - сестру одного из наследников короля Галицкой Руси, волынского князя Андрея Юрьевича. Значит, вот что ты замыслил - союз Твери, самого сильного русского княжества, с Литвой и королями западной Руси! Альянс одновременно против Ордена и Орды.

-Согласись, Кончака в этот план никак не вписывалась, - со смешком подтвердил Михаил Ярославич. - Несмотря на то, что она тебе так понравилась.

Лицо молодого тверского княжича стало еще более задумчивым.

-Ты понимаешь, отец, как это опасно? - после продолжительного молчания серьезно спросил он. - Возможно, Узбек уже догадывается о твоих планах!

-Не моих - твоих! - отрубил князь Михаил, требовательно глядя в лицо сына. - Я уже смертник, рано или поздно Узбек убьет меня в Орде. За поражение татарских сил под Бортеневом. За недобор татарской дани. За то, что держал в плену его сестру, татарку твою. Да, Бог его знает, еще за что. Это неважно. Ты - надежда Твери. Твой брак с дочерью Гедемина и брак Александра с сестрою Галицко-Волынских князей откроют вам перспективы отколоться от вынужденного союза Руси и Орды, и вернуть Руси независимость и былое величие. Гедемин - язычник. Ты и Галицкие князья - православные. Втроем вы сможете перетянуть на вашу сторону русское духовенство. Узбек уже принял мусульманство. Рано или поздно он отвернется от русской церкви. И тогда она снова, как избушка на курьих ножках, повернется к монголам задом, а к нам, русским князьям, передом.

Дмитрий скривился так, словно попробовал лимона.

-Митрополит Петр ненавидит Тверь, - с отвращение произнес он. - И меня особенно. Я, его, правда, тоже не люблю. После того, как мы столкнулись с ним в 1311 году во Владимире, и он меня, как мальчишку, в городе этом запер, угрожая Твери отлучением от церкви.

Князь Михаил Ярославич дождался конца его речи и, скрестив руки на груди, невозмутимо сказал:

-Это легко исправить. Сменишь митрополита.

-Что?! - Дмитрий в возмущении вскочил с лавки, но в следующую минуту под повелительным взглядом отца снова опустился на нее. - Ты уже пытался, но не смог.

-Есть другие пути, отличные от моих, - князь Михаил Ярославич остался невозмутим.

-Ты мне его сейчас убить, что ли, предлагаешь? - удивился Дмитрий.

Михаил Ярославич укоризненно покачал головой.

-Митрополит Петр - ставленник отца князя Андрея Волынского, - пояснил он. - Дай князю самому с ним разобраться.

- Каким это образом?!- снова удивился Дмитрий. - Да я князя Андрея в жизни не видел! Вообще с ним не знаком!

-Вот на свадьбе Александра и увидишь, и познакомишься! Причем, с обоими владыками сразу. Сыграем обе свадьбы одновременно. В следующем году. Свадьбы станут прекрасным предлогом поговорить о делах. После твоей победы над татарами у Бортенева, а я лично заверю обоих государей, что и план, и исполнение были твои, они будут вынуждены принимать тебя всерьез. Гедемин и братья Юрьевичи - талантливые полководцы. Гедемин знает, как воевать с Орденом, Андрей и Лев Юрьевичи уже воюют с Белой Ордой, возвращая себе галицкие земли. Вступишь в союз с рязанскими князьями против Москвы, они драчливые и злопамятные, до сих пор не простили Юрию убийство рязанского князя. Вместе с ними пойдете на Москву и развалите этот их чертов торговый путь, который построил покойный князь Данила Александрович. Вот тогда они точно будут сидеть в своей Москве, как в собачьей будке, и только тявкать оттуда. И никакая Кончака им не поможет. Кроме того, как мне стало известно, она не сильно довольна своим русским мужем. Вот и посочувствуй ей, приласкай, пообещай, что отправишь домой в Орду, к любимому брату. А он пусть потом сам с Юрием разбирается. Может быть, я даже лично отвезу ее в Орду, когда она дойдет до нужной кондиции…

Татарский темник Кавгадый стоял под дверью горницы великого тверского князя, который беседовал со своим сыном, замышляя измену, и боялся даже вздохнуть, чтобы не быть обнаруженным и одновременно не упустить ни единого слова. Он уже представлял те награды, которыми осыплет его в Орде хан Узбек за разоблачение заговора тверского князя. Беспокоило его только существование этого неизвестного ему содержания письма Кончаки, да и что уж греха таить, само настроение капризной сестры Узбека. Не нравилась ему и та внезапная симпатия, возникшая между ней и молодым тверским принцем. Никогда не знаешь, что этим женщинам в голову придет.

Негромкий голос молодого тверского князя отвлек Кавгадыя от его размышлений. Он снова прислушался, сожалея, что не может видеть выражения лиц собеседников.

-Стоит ли так рисковать? - Дмитрий взглянул прямо в прищуренные глаза отца. - Я не возражаю служить Руси так, как это делал Александр Невский. Согласись, отец, монголы ближе и безопаснее для русских княжеств, чем тевтонские и ливонские рыцари католических пап. Хан Узбек явно не намерен воевать с Русью. Судя по всему, он принял решение сначала реформировать Золотую Орду и разобраться с Хулагуидами, прежде чем предпринимать какие-либо действия против Руси. Если у него даже были подобные планы. Предложение династического союза может означать только одно - Узбек настолько заинтересован в поддержке Руси, что готов даже принять ее в свою империю на равных с остальными ильханами правах. Почему бы нам не использовать ситуацию? Все еще можно исправить. Я имею в виду последствия твоего отказа от династического союза с Ордой. Кончака явно недовольна Юрием, и намерена просить брата о расторжении брака. У нее есть на это все основания. Она вовсе не глупа. Когда Узбек выслушает ее, он с ней согласится.

Князь Михаил Ярославич с хмурым удивлением посмотрел на Дмитрия. Его длинные крепкие пальцы машинально забарабанили по подлокотнику кресла.

-И что же, ты на ней женишься?

-Почему бы и нет? - Дмитрий выдержал долгий и тяжелый взгляд отца. - Я сделаю это для своей земли. Кроме того, Кончака весьма умная и привлекательная молодая женщина.

-Ушам своим не верю! - вскричал князь Михаил Ярославич, вскакивая из-за стола. - Вырастил себе наследничка! А с князем Гедемином что прикажешь мне делать? - он снова тяжело опустился в кресло и посмотрел на сына.

-У нас есть Саша и Костя, - возразил Дмитрий. - Отдашь литвинку за Сашу, а Косте достанется дочь Юрия Львовича. Кроме того, она ему больше по возрасту подходит.

-А дальше что? - вздохнул Михаил Ярославич.

-А дальше мы возьмем Кончаку и отвезем ее в Сарай-Берке. Пусть они с братом поговорят и сами между собой решат, что им делать дальше.

-Дмитрий, ты соображаешь, что говоришь?! Мы разбили монгольский тумен Кавгадыя. Я поеду в Орду потому, что именно я должен ответить за это преступление. Я фактически уже смертник. Ты-то зачем хочешь сунуть свою голову в петлю?! Я не позволю тебе этого сделать!

-Отец! - повысил голос Дмитрий. - Пойми. На нашей стороне будет Кончака. Мы еще можем все переиграть и потеснить Юрия с великого стола. Для этого тебе совсем не обязательно умирать. Кончака хочет освободиться от Юрия. Он предал ее как муж и как мужчина. Было бы только справедливо предоставить ей такую возможность. Если она не возражает получить в мужья другого русского князя, мы с Узбеком договоримся об условиях союза Твери и Орды. Я не женат, не обручен, не влюблен. Если я женюсь на Кончаке, я буду ей достойным мужем. А после того, как мы объяснимся с ханом, я вернусь на Русь с татарским войском, которое лично поведу на Новгород. Потребую у них Юрия, а затем вместе с татарами пройдусь по Прибалтике и уничтожу там все более или менее сильные крепости крестоносцев. И князя Гедемина приглашу. Думаю, он не откажется поучаствовать.

«Кажется, я поставил не на того князя, - с сожалением подумал Кавгадый, все это время внимательно прислушивающийся к разговору отца с сыном. - Досадно. У тверского мальчишки явно есть голова на плечах. И воевать он может. Знает обычаи, говорит по-монгольски. Даже ежу понятно, что хан ухватится за него обоими руками. Если Кончаке он понравился, и она нажалуется Узбеку на Юрия, а ей, честно говоря, действительно есть, что сказать, то участь Юрия будет незавидной. Как и моя. А выиграет от всего этого молодой тверской князь. Нехорошо».

Кавгадый напряженно размышлял.

-Митя, ты понимаешь, что значит быть зятем Узбека?! Зятем хана Золотой Орды?! - услышал он взволнованный голос князя Михаила Ярославича.

-Надеюсь, ты не о чистоте крови говоришь, отец? - по лицу Дмитрия проскользнула усмешка. - Помнится, ряди союза с половцами даже такие могущественные русские князья, как Мстислав Удалой, женились на половчанках. Да что половцы! Федор Ростиславич, князь Ярославский и Смоленский, женился на дочери Менгу-Тимура!

-Вот про это я и говорю! - вскричал князь Михаил Ярославич. - Он потом в походы ходил под знаменами Менгу-Тимура!

-Ну и что?! И я пойду! - повысил голос Дмитрий. - Если Тверь будет защищена статусом домена зятя хана Золотой Орды, то на нее ни один из наших удельных не вякнет! Да и нету среди нынешних русских князей такого, кто воевать умеет без привлечения монголов. А после женитьбы на Кончаке монголы будут приходить на Русь только тогда, когда я скажу!

Дмитрий передохнул и уже тише закончил:

-В Твери Костю посажу на хозяйство, он поспокойнее Саши будет. Как Юрий Данилович своего Ивана на Москве посадил.

-А сам пойдешь с Хулагуидами для Узбека сражаться! - с издевкой сказал Михаил Ярославич.

-Почему бы и нет? Потом еще с добычей на Русь вернусь! - вернул ему саркастическую усмешку молодой князь.

-А если я запрещу тебе жениться на Кончаке? - спокойно и почти устало спросил князь Михаил Ярославич.

Дмитрий встал со скамьи и прошелся по горнице.

-Зачем тебе это делать? - остановившись у окна, повернулся к отцу он.

-Я тебе счастья хочу, Митька, - грустно проговорил Михаил Ярославич, не сводя глаз с сына. - Нормальной жизни. Посмотри на меня! Я всю свою жизнь воевал в союзе одних русских князей против других, за шкурные интересы монгольских ханов.

-Так это и есть жизнь, отец! - вскричал Дмитрий. - По крайней мере, я не буду простой пешкой в этой игре! У меня будет сильный союзник в Орде. А счастье… счастье - это дело мироощущения. Я счастлив, когда выхожу на поле боя и побеждаю! Мне не нужно другого счастья.

-Я говорю про семью, - в голосе Михаила Ярославича звучала печаль.

Упрямая морщинка пересекла чистый лоб молодого тверского князя.

-У меня есть семья. Ты, мама, братья. Скоро будет жена и дети. У меня есть Тверь. И я сделаю все, чтобы защитить Тверь и мою семью!

Князь Михаил Ярославич, нахмурив брови, с каким-то новым интересом всмотрелся в чистое красивое лицо сына.

«Значит, вот оно как, - думал Кавгадый, возвращаясь в покои, которые ему отвели в Твери. - Значит, молодой тверской князь уже успел снюхаться с Кончакой. И эта впечатлительная дурочка уже даже почти в него влюбилась. Если они все втроем поедут в Орду и предстанут перед Узбеком…. нам с Юрием мало не покажется! Плевать на Юрия! Кому больше всех достанется? Правильно, мне. И дернул меня шайтан связаться с этим полоумным московским князем! Так я ж тогда не видел еще молодого тверского княжича, - мысленно оправдался перед самим собой он. - Конечно, я всегда могу попробовать договориться с Дмитрием и перейти на его сторону. Но молодой тверской князь полезет в войну в Иране, а мне это надо? Нет. Меня вполне устраивает Русь. Тихо, спокойно и бабы красивые. Но ситуация такова, что мне надо быстро соображать, что делать. На кого поставить? Я уже поставил на Юрия. И почти проиграл. Тверской мальчишка умен, хитер, но слишком опасен. Еще неизвестно, примет ли он меня под свое покровительство после этого военного похода и разгрома, что мы учинили с Юрием на Руси. Да и Кончака меня не любит. Придется, видно, смириться с тем, что имеется и держаться Юрия. И ему помочь».

«Помочь, - Кавгадый сосредоточенно соображал. - Конечно, я всегда смогу наговорить на старого тверского князя. Ну, первое и основное, скажем, он не передал нам всей дани. Это железное обвинение. Во-вторых, он посмел разбить мои, точнее монгольские войска. Отборную монгольскую конницу, целый тумен монгольской конницы! - Кавгадый мысленно застонал, представив, что скажет об этом Узбек. Батый с двумя туменами нагнал ужас на всю Европу, а он, Кавгадый, с целым туменом не смог победить какого-то там локального князя в богом забытой глуши! Позор, да и только! Но это не главное. Главное, не допустить появления в Орде этого молодого тверского князя. Пусть даже Михаил привезет туда Кончаку, которая откажется возвращаться к мужу. Потому, что если Узбек познакомится с Дмитрием, он его не отпустит. Значит, надо сделать так, чтобы Дмитрий не поехал в Орду. И вообще, само его существованиепредставляет слишком сильную угрозу для него и для Юрия».

Кавгадый положил в рот засахаренную ягоду, которую он в задумчивости взял из блюда со стола.

«Выхода нет, - думал он, с удовольствием перекатывая во рту свежую сладковатую мякоть плода. - Есть только один способ избавиться от опасного соперника, способ, традиционно известный в старых империях и в Орде -это яд! Знаменитый яд Чингизидов. И у меня он тоже есть».

-Скажи ка мне, милочка! - на следующий день остановил служанку Кончаки Кавгадый, грубо прижав ее к стене, когда она пугливо пробегала мимо него по коридору терема тверского князя.

Фатима затравленно смотрела на Кавгадыя большими влажными черными глазами.

-Госпожа твоя сегодня снова ужинает вместе с молодым тверским князем?

Фатима, которая уже приготовилась к худшему, немного расслабилась и с готовностью закивала головой.

-О, да, господин! С этим красивым князем. Госпоже он очень нравится.

-А тебе он нравится? - вкрадчиво спросил Кавгадый.

-Он добр ко мне и к Зухре. Принес мне одеяло и четки. У госпожи глаза загораются, когда она видит молодого князя.

-Хорошо.

Кавгадый сделал вид, что задумался.

-А что они обычно едят на ужин?

-Госпоже готовит монгольский повар, который живет у князя. А молодой господин ест все. Когда русскую еду, мясо и кашу, а когда монгольские лепешки вместе с принцессой.

-А что они пьют?

-Госпожа кумыс или молоко. Молодой князь - вино или русский мед.

-Замечательно, - пробормотал Кавгадый. - Твоя госпожа не пьет никаких русских напитков?

-Нет, господин.

В голове у Кавгадыя уже созрел план действий.

Хлопоча возле накрытого для ужина низкого, по азиатскому обычаю, столика, Кончака тихо улыбалась. Ей нравилось готовить вечернюю трапезу для себя и Дмитрия. Он снова придет с ней ужинать, принесет цветы и толстые ароматные монастырские свечи, служанки поставят цветы в вазы, свечи - в массивные золотые подсвечники, зажгут их, и по горнице поплывет запах лета и полевых цветов. Как же она скучала по степным просторам Орды, по летним кочевкам с двором брата, по заросшим маками полям крымских степей, по волнующемуся морю ковыля в аральских степях. По ночным кострам, и свежему запаху степного утра, прозрачному подрагивающему от жары воздуху степей. Молодой тверской князь не только умен и учтив. Он не возражает жить в степях, он возьмет ее с собой в Орду. Он хороший воин, он любит войну, совсем, как монгол, Узбек непременно оценит это, и попросит его сражаться под знаменами Золотой Орды, как некогда сражался другой русский князь, женившийся на дочери Менгу-Тимура. А еще он красив, просто замечательно красив. У него такие ласковые глаза, глаза необыкновенного цвета. Не холодного цвета зимнего неба, как у Юрия, а глубокого насыщенного оттенка фиолетового, словно степная фиалка. Если одеть его по придворной монгольской моде, он будет неотразим, совсем как ее брат Узбек. Только молодой тверич выше ее брата, но почти такой же стройный и худощавый.

Кончака прижала руки к загоревшимся от смущения щекам. Дмитрий ужинает с ней не первый раз, она уже успела обсудить с ним свое желание расторгнуть брак с московским князем после того, как Узбек накажет его за недостойное поведение. В прошлый раз за ужином они с Дмитрием шутили и смеялись, когда Кончака упомянула, что ее мужем мог бы стать не Юрий, а он, если бы его отец не поспешил отвернуть сватовство Узбека в Орде. Кончака тогда спросила его о жене. Дмитрий удивленно поднял бровь и ответил, что все еще не женат, что-то у них там не сладилось с его невестой из Литвы, она долго болела, а потом умерла.

Краснея, Кончака тогда тихо прошептала о том, что лучшего мужа, чем тверской князь, не пожелала бы себе даже она сама, монгольская принцесса рода Чингизидов, к которой сватался даже византийский принц. Тверской князь улыбнулся, посмотрел на нее своими волшебными глазами, и согласился с ней. Тогда она побоялась намекнуть ему на то, что она была бы не против выйти замуж за него. Сегодня вечером она собиралась преодолеть свое смущение и упомянуть об этом.

Ради ужина с тверским князем Кончака тщательно оделась в синего цвета тунику китайского шелка с желто-красными цветами по подолу, которую подарил ей брат на ее шестнадцатилетие. Под нее она надела тонкую белую шерстяную рубашку, мягкую, почти невесомую, украшенную россыпью из крохотных сверкающих жемчужин возле горла и по манжетам рукавов. Свои длинные густые волосы, спускавшиеся ниже спины, расчесанные Зухрой почти до блеска, она оставила распущенными, прихватив их только серебряным венцом на голове, с которого, словно струи дождя, свисали почти до пояса длинные жемчужные нити. На фоне черных волос Кончаки это смотрелось так красиво и завораживающе, что заставило ахать от восторга ее глупых молоденьких служанок.

Молодой тверской князь пришел к семи вечера, как и обещал. Когда он вошел в светлицу, отведенную Кончаке, пригнув голову, чтобы не стукнуться о притолоку, Кончаке показалось, что комната стала меньше и в ней значительно потеплело. От молодого князя пахло морозным воздухом улицы и запахом свежевыделанной кожи от широкого ремня для ножен, обхватывающего его узкий пояс.

Темно-фиалковые глаза Дмитрия чуть сузились при взгляде на Кончаку.

-Ты прекрасна, принцесса! - в ту же минуту почтительно произнес он.

Кончака протянула ему руку.

-Проходи, князь. Я уже давно ожидаю тебя.

-Ты словно жена, принцесса, - усмехнулся тверич, поднося руку Кончаки к губам. - И стол приготовила, и упрекнуть успела, что задержался.

-Я не имела целью упрекать тебя, князь! - вскричала Кончака, посмотрев на Дмитрия, чтобы убедиться, что он не сердится на нее. - Мне очень нравятся твои цветы. А что, настоящая русская жена должна ругать мужа, когда он приходит к ней? - тут же быстро переспросила она.

-Успокойся, принцесса. Это русская шутка, - рассмеялся Дмитрий.

Он бросил беглый взгляд на накрытый для ужина стол и тихонько присвистнул.

-Это все для нас двоих? - посмотрев на Кончаку, весело спросил он.

-Да, - просто отвечала Кончака, завороженно глядя ему в глаза. - Я даже попросила на кухне вина и меда для тебя. Я знаю, что ты любишь эти напитки.

-Благодарю, принцесса, - Дмитрий снова прижал пальцы Кончаки к своим губам, затем, не выпуская руки принцессы, подвел ее к столу. - Не возражаешь, если мы приступим к ужину? Я проголодался.

-Ну, конечно! - Кончака собственноручно налила вина в бокал Дмитрия, опустившегося на ковер возле низкого стола, по обычаю монголов. Дмитрий дождался, пока она сняла крышки с исходящего паром дорогого китайского риса для нее и пахучей каши с мясом для себя и, в свою очередь налил из запотевшего кувшина холодного кумыса в стакан принцессы.

Потом посмотрел на налитое в бокал вино и отодвинул его в сторону.

-Я буду пить кумыс с тобой, принцесса, - улыбаясь Кончаке, сказал он, и налив в другой бокал для себя кумыса, поднял его в руке и посмотрел прямо ей в глаза.

-За тебя, прекрасная Кончака!

Кончака с затаенной улыбкой пригубила свой бокал, бросив на молодого князя быстрый взгляд из-под полуопущенных ресниц. В вино князя Дмитрия было добавлено дорогое приворотное зелье, которое ей с большим трудом удалось купить в Орде. Она лично просила Зухру сделать это перед приходом князя. Кончака устала восхищаться поразительной выдержкой этого молодого человека. Она хотела, чтобы сегодня ночью он, потеряв голову от страсти, сжимал ее в объятьях и говорил ей о любви.

-Сегодня утром мой отец принял решение лично отвезти тебя в Сарай-Берке, дорогая Кончака, - допив кумыс, сказал Дмитрий, беря в руки ложку.

Побледнев, Кончака чуть не выронила из рук свой бокал.

-Что случилось, принцесса? - обеспокоенно спросил Дмитрий, заметив ее бледность.

-Я… я, - не находила слов Кончака. - Это я от неожиданности.

Она тут же схватила со стола кубок с вином Дмитрия и сделала из него большой глоток.

-Я думал, эта весть обрадует тебя, принцесса, - внимательно глядя на нее, сказал Дмитрий.

-Ты поедешь с отцом в Орду? - спросила Кончака, облизывая с губ вкус вина и уже не скрываясь, посмотрела в фиалковые глаза князя.

-Я?

Дмитрий мягким движением освободил из руки Кончаки кубок с вином и поставил его на стол.

-Я хочу, чтобы ты поехал со мной, - сказала Кончака, придвигаясь ближе к молодому тверскому князю. - Ты мне очень понравился, князь. Я расскажу своему брату, что ты был очень добр ко мне, и как ты заботился обо мне. Я буду просить за твоего отца. Я расскажу Узбеку всю правду о том, чем занимались Юрий и Кавгадый после того, как твой отец отказался от великого княжения и передал им собранную с Руси дань. Ты должен пообещать мне поехать со мной в Орду!

Дмитрий удивленно смотрел на взволнованную принцессу.

-Выпей! - Кончака протянула ему кубок с вином. - Ну, пожалуйста, я так старалась для тебя! Пей вот здесь, где касались мои губы, - быстро сказала она, вкладывая кубок в руку изумленного Дмитрия и почти поднося его к губам молодого человека.

Повинуясь ее просьбе, Дмитрий отпил несколько глотков вина из кубка и вновь поставил его на стол, удивленный поведением обычно такой спокойной и высокомерной принцессы.

-Ну? - Кончака положила свою ладошку ему на плечо, наслаждаясь прикосновением к тугим мускулам князя.

-Если это так важно для тебя, принцесса, то я, конечно, поеду с тобой в Орду - сказал Дмитрий.

Кончака с замиранием сердца смотрела, как темные длинные ресницы князя, опустившего глаза, на секунду затенили от нее их выражение, а потом он поднял глаза на нее, и она снова утонула в глубоком фиалковом омуте его глаз.

-Я хотела спросить тебя, князь, - слыша свой голос издалека, словно во сне, спросила она. - Я тебе нравлюсь?

На ее красивом смуглом личике, несколько побледневшем от загара во время пребывания на Руси, впервые появилось какое-то застенчивое и трогательно неуверенное выражение, которое тронуло Дмитрия.

-Ты прекрасна, принцесса! - честно ответил Дмитрий, окидывая непритворно восхищенным взглядом ее точеную, словно статуэтка, фигурку в красочном облачении тончайшего китайского шелка.

Темные, немного раскосые глаза Кончаки блеснули от радости.

- Если к моменту моего освобождения от брака в Орде ты тоже будешь свободен, - начала было говорить она, взволнованно глядя в глаза молодого тверского князя.

Дмитрий на секунду прикрыл глаза ресницами и молча сжал ее пальцы, словно давая положительный ответ на ее невысказанный пока вопрос. Но словно желая услышать долгожданные слова из его собственных уст, Кончака все-таки произнесла его вслух:

-Ответь, тогда ты женишься на мне, князь?

-Да, - спокойно подтвердил Дмитрий.

-Я хочу выпить с тобой твоего русского вина, - помолчав, немного дрожащим голосом сказала Кончака.

Дмитрий протянул руку к кувшину с вином, налил вина в чистый кубок и протянул Кончаке.

-Нет, я хочу тот, из которого пил ты, - засмеялась принцесса. - Когда твой отец собирается ехать в Орду?

-Мы ждали только вестей от Юрия, - пожав плечами,сказал Дмитрий, в свою очередь, улыбаясь Кончаке. - Но, судя по всему, он не намерен вести переговоры о твоем освобождении. Так что, мы поедем, как только ты будешь готова в путь, принцесса.

-Тогда завтра! - вскричала Кончака, поднимая вверх кубок с вином, как это делали русские, перед тем, как выпить.

-Завтра не получится, - улыбка тверского князя сводила Кончаку с ума, заставляя ее с трудом переводить дыхание и колотиться ее сердце. - Мы тронемся примерно через неделю или около того, когда окончательно станет Волга и путь вниз по Волге в Орду будет безопасным.

-Пусть будет через неделю! За нас!

Кончака отпила немного вина и поморщилась. Дмитрий тут же со смехом отнял у нее кубок и протянул ей большое красное яблоко.

-Закуси, принцесса, - весело сказал он. - Тебе хватит. А то похмелье наутро замучит.

«Он особенный! - думала Кончака перед сном, ворочаясь в постели. - Он сказал, что я ему нравлюсь. И он на мне женится! Немного странно, что он не захотел меня как женщину, но кто его знает, эти строгие русские церковные порядки? Может быть, у них это действительно не положено до свадьбы? Ради брака с таким мужчиной можно и подождать. Интересно, когда же начнет действовать это самое приворотное зелье?!»

Во второй половине следующего дня, когда Дмитрий вернулся в княжеский терем после того, как провел все утро, разбираясь с вечевыми старостами Твери, уже прямо на подходе в сенях в него врезалась быстрая юркая татарка Фатима, служанка Кончаки.

-Что случилось? - Дмитрий одной рукой поднял на ноги припавшую к его сапогу тоненькую девочку-служанку принцессы.

-Моя госпожа, - всхлипнула Фатима. - Она спит.

-И что? - не понял Дмитрий.

-И не дышит! - вскричала Фатима.

-Как не дышит?!

Даже в полутьме сеней было видно, как побледнел молодой князь, и налились чернотой его темно-синие глаза.

-Не знаю! - пискнула Фатима. - Мы не можем ее разбудить!

Княгиня Агафья-Кончака, сестра хана Узбека и жена московского князя Юрия Даниловича, умерла ночью, во сне. Она лежала на постели, среди сбитых простыней, со спокойным бледным лицом, и словно спала, холодная, безучастная, безмятежная, красивая, с застывшей на губах легкой улыбкой. Вызванный из города лекарь не смог определить причину ее смерти. Остатки вчерашнего ужина были убраны служанками еще вчера ночью. Князь Дмитрий, который пил и ел то же самое, что и принцесса, не ощущал никаких признаков недомогания. Лекарь Дмитрия из татар осмотрел тело принцессы, покачал головой, а затем тихим голосом попросил Дмитрия выйти с ним для разговора.

-Это может быть только яд, - негромко сказал он, посмотрев в глаза молодого князя. - Яд, который весьма популярен у князей-чингизидов. Хан знает его приметы. Если это так, то нам нельзя ее хоронить. Следы этого яда проявятся после сорокового дня.

-Мы не можем просто спрятать ее тело в подпол и сделать вид, что ничего не произошло! - тихим и прерывающимся от негодования голосом сказал Дмитрий. - У Юрия наверняка есть соглядатай в Твери! Да и татарин этот здесь болтается! Как его там, Кавгадый!

-Сделай то, что можешь, князь! Тяни время. Жди. Тебе нужны следы отравления! Если они имеются. Или какие-либо другие доказательства. Потому, что смерть Кончаки в Твери - это конец твоему отцу! Кто бы это ни сделал, он хорошо просчитал все последствия смерти принцессы.

В бессильной ярости князь Михаил Ярославич и молодой князь Дмитрий перетрясли весь огромный княжеский терем, ища следов неизвестных злоумышленников. Спальня Кончаки была на несколько дней закрыта для всех, кроме ее служанок и князя Дмитрия. Допрос девушек Дмитрий оставил на потом, и весьма пожалел об этом. На следующий день из княжеского терема буквально испарилась без всяких следов более опытная служанка Кончаки, Зухра. А вслед за ней повесилась на шелковом шнурке в комнате госпожи юная Фатима.

Ровно через два дня спустя после смерти Кончаки в Тверь пришло уведомление о скором прибытии московского посольства, снаряженного заботливым мужем-освободителем с целью вызволения из плена горячо любимой жены.

Несмотря на все старания тверичей как можно дольше держать в тайне смерть монгольской принцессы, ее московский муж узнал об этом почти немедленно. Московское посольство в Тверь было отменено, безутешный супруг оделся в багряницу и срочно отбыл в Орду. Вслед за ним отправился в Орду представитель хана, темник Кавгадый, который был твердо намерен оправдаться перед Узбеком за свой несанкционированный поход на Тверь.

Несчастную монгольскую принцессу, внучку Чингизхана и жену великого владимирского и московского князя Юрия Даниловича похоронили в кафедральном соборе города Ростова.

После этого сначала по Москве, а затем в других землях Руси поползли слухи, что несчастная монгольская принцесса умерла насильственной смертью, о том, что отравили ее «неведомым зельем» в Твери, и по наущению князя Михаила.

Глава 10

Решение тверского князя

Тверь, Тверское княжество,

земли Северо-Восточной Руси, начало 1318 г,

-Да что же это такое! - стонала от горя княгиня Анна Кашинская, жена князя Михаила, прижимая к себе испуганного нервозностью взрослых младшего сына Василька. - Что же это за злой рок, который не перестает преследовать нас! Что могло с ней случиться, с этой монгольской принцессой?! Как это так, вчера еще здорова была, а сегодня - умерла!

-Да бог с ней, что умерла, главное, что умерла она - в Твери! - чуть не сплюнул себе под ноги от досады воевода Волчий Хвост, но под взглядом княгини опомнился и остановился.

-Что же теперь будет?! - с надрывом продолжала Анна Дмитриевна.

-Что будет, что будет, - проворчал боярин Морхинин. - В Орду князя потянут, естественно, отвечать за смерть этой монгольской царевны.

-Да я не про это говорю! - вскричала княгиня Анна. - Что с Михаилом то будет?!

-Убьют князя в Орде! - убежденно сказал боярин Федор, старший сын боярина Акинфа[1].

Бледное лицо княгини Анны стало белым, как бумага, ее лихорадочно блестевшие глаза и трагическое выражение, исказившие ее правильные черты, заставили остальных бояр возмущенно зашикать на Акинфича.

-А что прикажешь делать? - спокойно, словно уже приняв решение, спросил князь Михаил Ярославич.

В его глазах светилась бесконечная усталость и какая-то обреченность, словно он уже предчувствовал свою судьбу.

-Бежать! - пылко воскликнул второй сын князя Михаила Тверского, семнадцатилетний княжич Александр, блестя васильковыми глазами и в волнении ероша свои волнистые светло-каштановые, как у матери, волосы. - Поднять Землю против Орды и принять бой!

-Бежать? Куда? - горько спросил князь Михаил. - На Волынь, к Юрию? Или в Литву, к Гедемину? А что станет с моей землей? Ведь разграбит бессовестный московит все! К тому времени, как я вернусь, пусть даже и с войском, Тверь будет лежать в руинах. Да и кто из соседних государей доверит мне свое войско?

-Доверят! - также пылко вскричал князь Александр. - Тебе и Митьке - доверят. Вы уже победили соединенное войско москвичей, новгородцев и Орды!

Михаил Ярославич с неудовольствием посмотрел на своего младшего сына.

-Мы победили один из локальных рядовых монгольских отрядов, а не ордынское войско. Для того, чтобы победить Орду, у нас еще долго будет кишка тонка. Потому что каждый князь норовит пнуть соперника, используя ордынские силы. Я то знаю, о чем говорю! Сам творил такое, грешен.

-Хорошо, если ехать в Орду, чтобы спасти Землю все же необходимо, зачем князю ехать туда самому? - негромко произнес тверской митрополит Геронтий.

В большой горнице тверского княжеского терема, где происходил поздний совет князя и его бояр, установилось молчание. Князь Михаил Ярославич, бояре и молодые княжичи обдумывали неожиданное предложение митрополита, которое устраивало всех.

-Почему бы и нет? - первым среагировал младший сын Акинфа, боярин Андрей Кобыла. - Пусть едет княжич Дмитрий, он ведь в чести у Узбека.

-Или едут сразу оба, Дмитрий и Александр, - поддержал его Федор Акинфич. - И уважение проявлено, и делегация серьезная, все-таки два старших сына-наследника.

Княгиня Анна встревожено смотрела на мужа.

-В Орду должен ехать я! - после недолгого раздумья, твердо произнес князь Михаил. - Это я сражался с ордынскими войсками и войсками великого князя, утвержденного Узбеком! Это я разбил их и взял в плен сестру Узбека, жену Юрия! Это у меня в гостях она, к несчастью, умерла! И это моей крови жаждет Узбек. Мне и отвечать!

-Вот именно, твоей крови, князь! - вскричал Морхинин. - Но ты же не убивал эту самую царевну? Значит, и объясняться не тебе! Дмитрий сможет сделать это лучше тебя. Он понимает язык, знает обычаи, он много времени проводил с этой самой принцессой. Я уверен, что он сможет убедить хана в невиновности Твери. Мы пошлем с ним наших самых опытных бояр.

-Отец, они правы, - негромко заметил Дмитрий, заговорив впервые со времени начала совета.

Он нервно провел рукой по своим густым, волнистым, доходившим до плеч темно-каштановым волосам, его темно-фиалковые глаза, как всегда в минуты волнения, казались почти черными.

- Пошли в Орду меня с боярами, и мы расскажем Узбеку, что произошло! - предложил он.

-У нас нет никаких доказательств, - спокойно и устало отвечал князь Михаил сыну.

-Доказательств чего? - воскликнул Дмитрий.

-Доказательств того, что мы ее не убивали. Но, тем не менее, она умерла. От чего она умерла, мы не знаем. Труп Кончаки в момент похорон был чист. Никакого намека на трупные пятна, о которых говорил твой лекарь

-Да отравили ее! - возмущенно забасил Акинфич. - Татарин этот и отравил! Как там его? Кавгадый! Уж слишком быстро она умерла! Прямо сгорела за одну ночь, как свеча.

-Нам не стоило так торопиться с ее похоронами, - в который уже раз за прошедшую неделю повторил Дмитрий.

-А что с ней надо было делать, княжич? Заквасить в капусте? - недовольно буркнул боярин Илья Сивец.

-Да хотя бы и в капусте! - вспылил Дмитрий. - Надо было, не теряя времени, как можно скорее везти ее в Орду! По морозу мы смогли бы сохранить ее труп и доставить его в Сарай-Берке. А там ученые врачи Узбека установили бы истинные причины ее смерти. Теперь, когда она в земле, мы ничего не сможем доказать! Мы упустили время!

-Знали бы, где упасть, соломки бы подстелили, - неприязненно глядя на княжича, проворчал Акундин, один из бояр, настаивающих в свое время на быстром погребении Агафьи-Кончаки и необходимости хранить ее смерть в тайне.

-Если бы мы ее не похоронили, то тело бы потребовал Юрий Данилович, - положив руку на плечо Дмитрия, сказал воевода Волчий Хвост. - Тогда бы он точно уничтожил все следы преступления.

-А так мы их уничтожили сами! - сердито сверкнув глазами, сказал Дмитрий.

Князь Михаил поднял руку, показывая, что он собирается говорить и ожидает, что его выслушают, не перебивая. В горнице установилась тишина.

-Узбек должен наказать Тверь за сопротивление ордынскому набегу, пусть и не санкционированного им лично, но, тем не менее, унизительного для Орды своим поражением, - устало начал говорить князь. -Более того, он должен наказать Тверь за смерть своей сестры. Меня он и так недолюбливает. Есть шанс, что если он накажет лично меня, он утолит свое горе и чувство справедливости князей-чингизидов, оскорбленных смертью Кончаки. После этого он может отдать Тверь Дмитрию без дальнейших репрессий. Не пострадает никто, кроме меня. Не будет опустошительного набега на Землю, как это было после восстания Андрея Ярославича, брата Невского. Тверь сохранит все свое богатство и военное могущество. Это самое главное! Может быть, со временем, Узбек вернет Дмитрию и великое княжение.

-Это просто смешно! - снова заговорил Дмитрий, поглядев на отца. - Ты полагаешь, после того, как Узбек отдаст мне Тверь, Юрий с татарами не попытается снова на нее напасть?!

-Юрий уже получил свой урок, - все с такой же тяжелой усталостью в голосе сказал Михаил Ярославич. - Поверь моему слову, больше он на тебя не нападет. Столкновения, может быть, и будут, но сражение, подобное Бортеневу, состоится нескоро. Сколько было погибших и раненых! Просто в уме не укладывается! Даже митрополит Петр перепугался. Так что, на открытые боевые действия против тебя Юрий не осмелится. Ему не позволят. Ни хан Узбек, ни наше духовенство. Все уже и так говорят, что эту битву при Бортеневе планировал ты! С татарами или без татар, Юрий против тебя воевать больше не пойдет. Узбек, знаешь ли, тоже не дурак, ему на Руси мир и союзник нужен, а не постоянная кровопролитная война. Пока у Твери есть ты, татарского набега на нее не будет.

-Если я такой важный и замечательный, - искривив губы в подобии улыбки, заговорил Дмитрий, - почему бы тебе не отпустить меня в Орду? Не использовать наш последний шанс. Возможно, Узбек выслушает меня и начнет расследование смерти Кончаки.

-Потому, что из этого ничего не получится! - обреченно сказал Михаил Ярославич. - Потому, что Узбеку нужна моя голова. Я не хочу, чтобы в результате моих опрометчивых действий пострадал ты, и пострадала Тверь. Ты появишься в Орде после того, как Узбек убьет меня. А поскольку, по натуре своей он совсем не убийца, как князь Юрий Данилович, то если к нему подойти правильно, он даст тебе шанс оправдаться. Вот тогда ты сможешь говорить с ним о Кончаке и о своих подозрениях. Если к тому времени тебе удастся найти пропавшую служанку Кончаки, и она заговорит, если она, конечно, что-то знает, вот тогда настанет твой час. Используй его! Отомсти за мою смерть! Если сможешь. Ты меня понял?!

Дмитрий возмущенно затряс головой, но не успел ничего сказать.

-Митя, я не собираюсь препираться со всеми вами вечно! - стукнув ребром ладони по столу, вскричал князь Михаил. - Я просто ставлю вас всех в известность, что я уже принял решение, и как только меня призовет к ответу Орда, в Сарай-Берке поеду я! Все! Прения закончены!

Он тяжело поднялся и, кивнув на прощание боярам, медленным шагом смертельно усталого человека вышел из горницы.

-Может быть, все и обойдется? - с надеждой посмотрев на мать, спросил княжич Александр. - Может, просто отберут великое княжение, заставят выплатить пеню за смерть сестры Узбека и все?

-А за то, что войско Кавгадыя разбили, дадут медовый пряник? - с сарказмом произнес княжич Дмитрий. - Нам нельзя пускать его в Орду!

-Но что мы можем с ним поделать, Митя?! - с мукой вскричала княгиня Анна. - Он же не желает никого слушать! Ни меня, ни тебя, ни бояр, ни митрополита!

-И никакого самоуправства от нас не потерпит! Хватит уже, и без того нагородили достаточно, - хмуро сказал боярин Федор Акинфич. - Так что ты, княжич, охолонь, и не думай играть в героя. Как князь скажет, так и будет. От судьбы не уйдешь.

Княгиня Анна в отчаянье заломила руки.

В конце зимы 1318 года князя Михаила Ярославича Тверского грозно потребовали в Орду. В сложившихся для Твери неблагоприятных обстоятельствах этот вызов означал, по сути, смертный приговор. Перед князем лежало два пути. Остаться в Твери, поднять войско и Землю против ненавистных татар и погибнуть в неравном бою вместе со своим народом и со своей Землей. Или, не поддаваясь на уговоры семьи и духовенства, ехать к хану самому и погибнуть одному, в мучениях, но сохранить от опустошения свою Землю и свой народ.

Князь Михаил Тверской выбрал второе.

Летом того же 1318 года, оболганный и оклеветанный приспешниками московского князя Юрия Даниловича, князь Михаил Ярославич Тверской был закован в колодки, а затем зверски убит в Орде. Летописец горько отмечает, что русский князь Юрий Данилович Московский плясал от радости над поверженным на землю, изуродованным пытками бездыханным телом русского князя Михаила Ярославича Тверского, убитого по его приказу людьми Кавгадыя. Лишь один из монголов, из уважения к смерти, прикрыл плащом обезображенный труп тверского князя.

А на Москве ожидал новостей о судьбе тверского князя младший брат Юрия, Иван Данилович. В дела старшего брата он, доверяя совету отца, всегда сожалевшего о старшинстве Юрия, а не Ивана, предпочитал не вмешиваться.

[1] Боярин князя Андрея Городецкого (1255-1304), перешедший на службу князю Михаилу Тверскому.

Глава 11

Восточные танцы

Сарай-Берке,

Золотая Орда, осень 1318 г

Мария стояла в покоях хана Ахмата в Сарай-Берке и с восхищением наблюдала за плавными движениями азиатских танцовщиц, изгибавшихся в такт медленным, полным неги, звукам странной для нее мелодии.

Она приехала в столицу Орды в свите хана Ахмата, под своим собственным именем, как принцесса христианской страны. Поверх ее традиционной западнославянской женской одежды была надета золотая пайзца хана Узбека, гарантия ее полной безопасности в пределах империи нынешнего повелителя монголов. Хан Ахмат предоставил ей покои в своем дворце в Сарай-Берке, в ее свиту входила пара престарелых русских боярынь из Пинска, навязанных ей отцом, несколько перепуганных девушек, ее собственных служанок из Литвы, и пара китайских и турецких рабынь, подаренных ей Ахматом.

За несколько недель своего пребывания в Сарай-Берке неутомимая литовская княжна в сопровождении хана Ахмата и его людей объехала почти весь город, посетила всех уважаемых людей Сарая, включая арабских докторов, персидского поэта, мусульманских учителей хана Узбека, и даже нескольких принцев-чингизидов, которые из любопытства согласились ее принять. Со всеми ними она была весьма вежлива и говорила на их родных языках, арабском и монгольском, стараясь усовершенствовать свое владение ими, и лишь в нескольких случаях была вынуждена обращаться за помощью к Ахмату.

Когда на исходе третьей недели она внезапно заинтересовалась гаремными танцами, хан Ахмат с облегчением вздохнул.

Он уже приготовился провести уютный вечер с принцессой дома, на диване, наслаждаясь красотой и танцами хорошо обученных рабынь, как неугомонной девчонке, которой он, тем не менее, от души восхищался, пришла в голову идея поучиться восточным танцам. Недолго думая, Мария потребовала себе одежду танцовщицы, переоделась в нее, смешалась с танцующими девушками, и, следуя их указаниям, к удивлению хана Ахмата, через некоторое время демонстрировала совсем неплохие успехи. «Все это потому, что она от природы невероятно пластична», - думал про себя хан Ахмат, с удовольствием наблюдая за грациозной фигуркой Марии. От своих учителей-язычников Литвы она сумела перенять самые ценные качества, которые Ахмат ценил в женщинах: открытую душу, естественность и непосредственность восприятия окружающего мира. Именно поэтому хан Ахмат не хотел, подобно Узбеку, переходить в мусульманство. Догмы этого учения были строги, а Ахмат всегда был эпикурейцем, языческая религия монголов и заповеди Ясы были ему несравненно ближе, чем запреты и ограничения новой веры.

Литовская княжна смеялась, ее бледное лицо разрумянилось, глаза горели, как звезды, вся она, легкая, грациозная, живая, с развевающимися от ее движений золотистыми волосами, похожая на огонек ночного костра, сумела растормошить даже опытных танцовщиц гарема. Девушки улыбались, коварно и сладострастно, как фурии, их движения завораживали и будоражили кровь. Хан Ахмат с удовольствием предвкушал ночь любви с одной из них несколько часов спустя, когда литовская княжна, наконец, наиграется и отправится к себе в покои, спать.

Неожиданно дверь в покои хана Ахмата распахнулась под ударом властной требовательной руки, и к его величайшему удивлению, внутрь стремительно вошел сам молодой повелитель Золотой Орды, хан Узбек.

Хан Ахмед сделал знак Марии, все еще находившейся среди танцовщиц, оставаться среди них, а сам торопливо поспешил навстречу хану.

-Что-то случилось, мой повелитель? - с почтительным полупоклоном спросил он, в то время как Узбек сделал жест своим телохранителям остаться за стенами шатра, демонстрируя, таким образом, свое полное доверие Ахмату.

-Я позволил ему его убить! - коротко сказал Узбек, оборачиваясь к Ахмату после того, как двери его покоев снова плотно зарылись за спинамиоставшихся караулить изнутри телохранителей.

-Кого?

-Тверского принца.

Узбек устало провел рукой, унизанной перстнями, по лбу, словно стремясь снять усталость.

-Он виноват в любом случае! Даже если он сам не отдал приказ убить Кончаку, то это по его недосмотру она умерла в его доме! Он оказал вооруженное сопротивление моим войскам и воспротивился моему приказу!

-Какому приказу, мой повелитель? - осторожно уточнил Ахмат. - Вы передели ярлык на великое княжение вашему зятю? Несомненно! Вы также дали ему войска с приказом громить Тверь? Это не так. Разве Кавгадый не нарушил вашу волю?

-И ты тоже! - с бессильным гневом вскричал Узбек. - Ты повторяешь то же самое, что и Кутлук-Тимур! Нет, я не давал Кавгадыю приказа идти на Тверь и громить город! Хотя и думал об этом. Тверь становится слишком независима, Тохта дал тверскому принцу слишком много власти. Кроме того, как я могу доверять ставленнику Тохты на Руси? Мне нужен там свой человек. Я вовсе не хочу войны и угрозы, исходящей из русского улуса. У меня столько много дел! Я задумал столько новых реформ! У меня еще столько врагов среди сторонников князей-чингизидов! Мне нужен русский улус под контролем правителя, на которого я бы мог положиться! На кого же я могу положиться, как ни на своего родственника! Я так хорошо все рассчитал, Ахмат!

-Но именно ваш приказ послать войска в русский улус привели к военному столкновению Твери и Москвы, - все также осторожно, словно ступая по скользкому льду, сказал Ахмат.

Узбек сердито дернул головой.

-Я послал этого дурака Кавгадыя, чтобы он присматривал за Юрием и в то же время обеспечил безопасность Кончаке! Он же, вместо этого, предпочел пойти грабить Тверь! Он будет наказан. Но это не снимает вины с тверского принца.

-Вины за что? За победу над войском Юрия и Кавгадыя под Бортеневым? Или за смерть Кончаки?

-За то и другое, Ахмат. За то и другое. Ты знаешь ответ. Главой русского улуса должен был стать мой зять, муж Кончаки. Этот тверской принц испортил мне всю игру! Что вот теперь прикажешь мне с ним делать!

-С кем? - не понял Ахмат.

-С Юрием! Я полагал, и меня информировали, что у него есть задатки настоящего владыки, а на самом деле он оказался просто вздорным сребролюбцем! Представляешь, он даже предложил мне собрать пеню с Твери за убийство Кончаки!

-Возможно, следует провести расследование ее смерти, мой повелитель? - осторожно спросил Ахмат, как только ему предоставилась возможность вставить слово. - Вы получили назад ее тело?

-Да нет же! - снова с досадой вскричал хан Узбек. - Кончака перешла в православие, и эти глупцы поспешили похоронить ее в своей далекой Руси, вместо того, чтобы привести ее тело в Орду! Но я все равно проведу расследование! Тем временем главой русского улуса станет мой зять. Я дам ему еще один шанс. Мне очень не понравилось, что в Сарай с Михаилом Тверским приехал его младший сын, а не два старших. Что, он не доверял мне? Он думал, что вместе с ним я убью всех его детей?

-Возможно потому, что это был верный способ обезглавить Тверь? - спросил Ахмат, внимательно посмотрев на Узбека.

-Я бы этого не сделал, Ахмат, клянусь бородой пророка! Старший сын тверского принца, Дмитрий Тверской неоднократно бывал в Орде с отцом при Тохте, я встречался с ним лично, и у меня создалось о нем самое приятное впечатление. Он умен, говорит по-монгольски, знает наши обычаи, и он весьма красивый молодой человек. Я даже думал о том, чтобы отдать Кончаку ему, но он оказался уже просватан, и упрямец Михаил отказался разорвать помолвку! Если бы он отдал своего сына за мою сестру, то это бы его сын, а не Юрий стал бы великим князем! Но Михаил Тверской - великий упрямец! Он настроен резко анти-ордынски, поэтому я не могу доверять ему! Знаешь, за кого просватаны два его старших сына?

Ахмат прикрыл глаза и чуть наклонил вперед голову, показывая хану, что он в курсе матримониальных планов тверского князя.

-Его старший сын - Дмитрий - женится на дочери великого литовского князя! - возмущенно вскричал Узбек. - Того самого литовского князя, владения которого отделяют нас от нашествия рыцарей папы! Того самого папы, который представляет главную угрозу для нас, потому что под его рукой находятся все европейские короли! Как я могу после этого доверять Михаилу Тверскому! Второй сын - женится на дочери Галицкого принца! Его королевство граничит с Венгрией и Польшей, которые могут стать потенциальными союзниками Твери в борьбе с Ордой, если в один прекрасный день они примут католичество! И тогда они широко откроют двери рыцарям прямо в сердце моего улуса!

-Аллах милостив! - сложив на груди руки, поднял очи горе Ахмат. - Доверьтесь его воле, мой повелитель. Я полагаю, что литовский князь Гедемин достаточно благоразумен, чтобы понимать, что угроза, исходящая для его земель с Запада, гораздо опаснее, чем от нас. Я хорошо знаю литовского князя, по вашему повелению я прожил в Литве в качестве посла все последние годы. И я уверяю вас, мой повелитель, в настоящий момент он не представляет угрозы для вашей империи.

-Продолжай, мой преданный Ахмат! - вскричал Узбек, сверкая глазами.

-Что касается галицкого владыки, то он православный, - неторопливо продолжал Ахмат. - Православные русские князья очень редко меняют веру. Католики для них такие же враги, как и мы. Особенно рыцари католических орденов, возглавляемых папой.

-Но в конце прошлого века Даниил Галицкий[1] принял корону от папы! - вскочив со своего места, топнул ногой Узбек.

-Это правда, - спокойно согласился Ахмат. - Но это было совсем другое время. Время, когда на Руси было несколько сильных князей, таких как Александр Невский[2] и Даниил Галицкий. Даниил был жестоко унижен ордынскими послами. Это был не очень умный ход со стороны Берке. К тому же его земли граничат с Западом. Естественно, он начал искать там союзников против Степи. Но он и, особенно, его дети были разочарованы. Папа и его рыцари потребовали взамен его веру и его землю. Теперь его внуки ищут союза с самым сильным из русских князей, настроенным против Орды, а это Михаил Тверской, который в результате ваших действий оказался в таком же положении, как и они. Скорее всего, их действия ограничатся поддержкой друг друга в борьбе с другими русскими князьями, своими противниками.

-С Юрием Московским! - воскликнул Узбек, все это время внимательно слушавший его.

-Именно так, мой повелитель. После того, как вы выдали свою сестру за Юрия, чтобы сделать его великим князем, вам не следует ожидать спокойствия на Руси. Особенно, если антимосковскую коалицию возглавит такой сильный и влиятельный князь, как Михаил Тверской!

-Значит, я правильно сделал, что дал Юрию его убить, - задумчиво пробормотал Узбек, не отводя взгляда от лица Ахмата.

Ахмат покачал головой.

-В чем дело? - недовольно спросил Узбек.

-Уж очень все удачно получилось для Юрия Московского, - с сомнением произнес Ахмат. - Ему удалось избавиться от вашей сестры, его жены, руками тверского князя, и при этом все-таки остаться вашим родственником! Кроме того, он одним камнем убил двух птиц, одновременно с Кончакой, он избавился и от Михаила Тверского.

-На что это ты намекаешь? - нахмурился Узбек.

-Я не верю в подобные совпадения, - задумчиво протянул Ахмет. - Лично для меня, дело сильно пахнет интригой.

-Я же сказал, что я распорядился расследовать смерть Кончаки! Пусть это займет время, но я докопаюсь до правды!

Узбек снова уселся на подушках дивана, и некоторое время молчал, наблюдая за извивавшимися под тихую музыку стройными танцовщицами.

Ахмат тоже молчал, ожидая, пока Узбек заговорит первым, и с тревогой наблюдая, что взор хана устремлен на тонкую гибкую фигурку танцующей Марии. Он уже сожалел, что позволил ей остаться среди танцовщиц. Внезапно он успокоился, вспомнив о том, что юная литовская княжна и так уже привлекла внимание ордынского хана своей необычной просьбой посетить Сарай-Берке.

-Этот литовский владыка, - через некоторое время задумчиво начал Узбек, удобнее располагаясь на подушках дивана, отрывая взор от танцовщиц и вновь обращая его на Ахмата. - Что ты о нем думаешь?

Ахмат помедлил, прежде чем дать хану исчерпывающий и как можно точный ответ, который отвечал бы его собственному мнению в князе Гедемине.

-Храбр. Честен. Относительно надежен, - осторожно начал он, наконец. - Его главная забота - нападения на его земли западных рыцарей, посылаемых в крестовые походы папой.

Узбек внимательно посмотрел на него своими большими черными прекрасными глазами, и мягко спросил:

-Какова вероятность того, что он перейдет в католичество?

-Трудно сказать, мой повелитель, - Ахмат озабоченно пожевал свою нижнюю губу. - У него постоянно находятся представители католических миссий, которые стремятся обратить его в свою веру.

-Разве владыка Литвы не принял православие? - удивился Узбек.

-Насколько мне известно, нет, - отвечал хан Ахмат, озадаченный подобным вопросом.

-Но, как мне известно, все его жены - русские, и православные?

-Это правда, - должен был согласиться Ахмат. - Но сам князь Гедемин - язычник. Помимо представителей других вероисповеданий, при его дворе существует сильная партия языческих жрецов.

-Какая похвальная и мудрая веротерпимость, - задумчиво пробормотал Узбек.

Помолчали, наблюдая за изящными, плавными и дразнящими движениями опытных танцовщиц. Одна из них, среднего роста, тоненькая, гибкая, с достигавшей почти до колен волной распущенных золотистых волос, чаще других притягивала взгляд Узбека. Заметив это, Ахмат неприметно улыбнулся. Итак, хитрая маленькая янтарная фея явно преуспевала в своих стараниях привлечь к себе внимание повелителя.

-Его дочь, - неожиданно сказал Узбек, словно проникая в мысли Ахмата, - написала мне весьма интересное письмо на превосходном арабском языке, испрашивая разрешения приехать в Сарай-Берке. Я был так удивлен и польщен ее посланием, что тут же пригласил ее в Орду в качестве своего личного гостя. Ты передал ей мое предложение?

-Да, мой повелитель. Я все сделал так, как велели мне вы, да продлит Аллах ваши годы.

-Ты видел ее? Что, эта девушка действительно говорит по-арабски?

-Да, мой повелитель, у нее был превосходный учитель. Кроме того, под моим скромным руководством, в то время как я был вашим послом в Литве, - он приложил руку к месту, где находилось его сердце, - она научилась вполне прилично изъясняться на монгольском наречии.

-Какая странная девушка! - недоверчиво воскликнул Узбек. - Она красива? Говорят, все дочери Гедемина красавицы!

-Она жемчужина в короне своих сестер! - с пафосом произнес Ахмат, понимая, что Узбек не на шутку заинтересовался литовской княжной и, таким образом, его юной протеже ничего не угрожает. - К тому же, она умна. Князь Гедемин особо отличает ее среди всех своих дочерей.

-Почему же она не приехала с тобой? Я же послал ей золотую пайцзу!

-Прошу вас не гневаться на меня, мой повелитель. Она приехала со мной.

Ахмет снова приложил руку к сердцу и низко наклонил голову в поклоне.

-Где же она? Почему не ищет моей аудиенции? - нетерпеливо спросил Узбек.

-Я уже говорил вам, мой повелитель, что она умна? Так вот, я повторяю это. Она хорошо знает о месте женщины в мусульманском мире, поэтому выбрала меня своим представителем, что просить вас о приеме. Кроме того, мы все понимаем, что этот прием не может быть официальным, ибо княжна Мария не является полномочным представителем своего отца. Она приехала в Сарай как частное лицо.

-Как моя личная гостья, - согласился Узбек, одобрительно кивая в ответ. - Хорошо, Ахмат, я хочу видеть ее. Как нам это устроить? Я доверяю твоей ловкости.

Ахмат развел руками и чуть заметно улыбнулся.

-Она перед вами, мой повелитель.

Он указал рукой на стройную золотоволосую танцовщицу, которая, подчиняясь его жесту, плавно отделилась от своих товарок, проворно приблизилась к дивану, на подушках которого восседали хан Ахмат и Узбек, и склонилась перед ними в низком поклоне по обычаям восточных женщин.

Легкие газовые одежды белоснежного цвета, прекрасно гармонирующие с ее золотыми волосами, с тихим шорохом коснулась пола.

-Встань, дитя мое! - повелительным тоном сказал Узбек, стараясь скрыть свое удивление, и протягивая к ней руку. - И посмотри на меня.

Девушка грациозно поднялась на ноги, затем подняла к Узбеку свое бледное лицо с правильными, тонко очерченными чертами, на котором светились, как звезды, большие золотистые, как ее волосы, глаза, обрамленные пушистыми темными ресницами. Узбек с восхищением почувствовал, как он тонет в глубине теплых и чуть насмешливых глаз юной литовской красавицы.

-Благодарю вас, мой повелитель, - мелодичным голосом произнесла она на чистом, почти без акцента, арабском.

-Будь моей гостьей, княжна! - очарованный ее красотой, произнес традиционную фразу приветствия хан Узбек.

-Подойди ко мне ближе! - через минуту сказал он, не отрывая глаз от Марии. - Присядь рядом со мной. Ты - моя прекрасная гостья. Что ты делаешь в платье танцовщицы? - тут же недоуменно спросил он.

-Учусь танцевать восточные танцы, - неожиданно рассмеялась юная княжна.

Узбек с удовольствием отметил, что улыбка еще больше украсила ее лицо, осветив его, словно лучиком, теплотой искреннего сияния молодости.

-Зачем? - удивился он.

-Чтобы завоевать ваше расположение, повелитель, - хитро, совсем по-девчоночьи, усмехнулась Мария.

-Ты хочешь о чем-то меня попросить? - догадался Узбек.

-Да! - воскликнула Мария, еще больше удивив хана. - Я хочу вас попросить рассказать о ваших великих реформах, о которых вы упомянули в разговоре с Ахматом. Говорят, что то, что вы задумали, сделает вас султаном, подобным Харуну-аль-Рашиду!

-Ты и это знаешь? - покачал головой Узбек, любуясь ее оживленным лицом и непринужденной улыбкой. - Какая ты странная, русская княжна!

-Я - не русская! - рассмеялась Мария. - Я из Литвы, мой повелитель. Русские перестали верить в сказки, в леших, домовых и в фей. А мы до сих пор верим в них в Литве. Отец всегда называл меня феей, янтарной феей, покровительницей Литвы!

-Кто такая фея? - невольно заинтересовался Узбек, невольно улыбаясь ее словам.

-М-м, - Мария сделала паузу, подбирая сравнение. - Ну, по-вашему, это пэри.

-Ты похожа на пэри, - сказал Узбек, с удовольствием глядя в ее красивое оживленное лицо, и протянув руку, осторожно коснулся пышной шевелюры ее длинных золотистых волос, пробуя их на ощупь. - У тебя необыкновенные волосы, княжна-пэри. В них словно играют и переливаются золотые солнечные нити. Что такое янтарь?

-Это слезы моря, - распахнув золотистые глаза, ответила Мария.

Неожиданно для Узбека, ее тонкие пальцы скользнули под ворот ее одежды и вытащили на свет крепкую плетеную цепочку с большим янтарным камнем-подвеском на конце. Она протянула эту цепочку Узбеку и сказала, указывая на камень:

-Это янтарь. По-литовски дзинтарс. Меня так зовут в Литве. Это было мое языческое имя.

Увидев, что Узбек с интересом рассматривает необычный камень, она, инстинктивно догадавшись, что должна сделать, сказала:

-Примите его как мой подарок, повелитель! Это самое ценное, что есть у меня. Этот камень подарил мне главный жрец литовских богов. В моей стране он считается волшебным. Он действует как охранный амулет. Как, - она задумалась. - Как ваша золотая пайцза!

Узбек со смехом потянул за длинную цепочку его собственной пайцзы, висевшей на шее Марии, и тщательно скрытой в одежде.

-Умная девочка! Она всегда должна быть на тебе, для твоей безопасности, золотая княжна-пэри.

-Я принимаю твой подарок.

Узбек одел себе на шею золотую цепочку с янтарем.

-Он всегда будет напоминать мне тебя, необыкновенная литовская княжна. У него цвет твоих глаз и твоих волос. Как ты сказала, слезы моря?

-У моего народа есть такая легенда. Янтарь - это слезы девушки, царевны Юрате, которая живет на дне моря, прикованная цепями к стенам своего прекрасного, разрушенного ревнивым богом, дворца. Каждый раз, когда она вспоминает своего убитого возлюбленного и плачет о нем, волны морского прибоя выносят слезы царевны на берег в виде кусочков янтаря.

-Прямо по-восточному поэтично, - вздохнул Узбек.

-Я тоже хочу подарить тебе подарок, янтарная пэри. Я дарю тебе мою личную пайцзу. Она твоя. Ты можешь увезти ее с собой в свою страну, она всегда будет охранять тебя и помогать тебе там, где ступит нога хоть одного моего подданного.

-Благодарю вас, повелитель, - серьезно сказала Мария, подражая Ахмату, прикладывая руку к сердцу и наклоняя голову. - Это - царский подарок!

Узбек снисходительно улыбнулся, польщенный ее лестью.

-Мы еще встретимся с тобою, моя удивительная княжна-пэри, - сказал он, поднимаясь и увлекая за собой Марию. - И ты мне расскажешь о твоей стране и о твоем отце.

[1]Александр Ярославич Невский (1221-1263) - князь новгородский (1236-1240,1241-1252 и 1257-1259), великий князь киевский (1249-1263), великий князь владимирский (1252-1263).

[2]Даниил Романович Галицкий (1201-1264) — князь Галицкий (1205-1206, 1211-1212, 1229-1231, 1233-1235 и1238-1264), князь волынский (1215-1229, 1231-1233, 1235-1238), великий князь киевский (1240), король Руси (1254-1264), политический деятель, дипломат и полководец.

Глава 12

Просьба хана

Мария поклонилась Узбеку, как учил ее Ахмат, и приготовилась к тому, что тот пойдет провожать повелителя. Танцевать ей уже расхотелось, поэтому она сразу же подумала о том, чтобы уговорить кого-либо из охраны хана разрешить ей небольшую прогулку перед сном. Задумавшись об этом, она не заметила, что хан Узбек не ушел, а стоит на прежнем месте и внимательно смотрит на нее, словно желая что-то сказать, но сомневаясь в правильности этого поступка. Еще несколько секунд сомнение отражалось на его лице, а потом он все-таки произнес то, что намеревался сказать:

-Я слышал о тебе много странного, янтарная пэри.

Мария широко раскрыла глаза.

-Что именно, повелитель?

-Говорят, у тебя бывают странные видения. Когда ты расстроена, природа плачет, сочувствуя тебе! - по-восточному пышно сказал Узбек.

-Не знаю, как насчет слез природы, - пришел на помощь Марии Ахмат-хан, - но когда юная принцесса Литвы гневается на отца, в Тракае гремит гром и сверкают молнии. Это не метафора, мой повелитель, это реальный факт, случившийся несколько месяцев тому назад.

-И чем же отец так прогневал янтарную пэри? - с любопытством спросил Узбек, рассматривая покрасневшую от стыда Марию.

-Он хотел выдать ее замуж, - тонко улыбнулся Ахмат-хан.

-Я полагал, каждая молодая девушка мечтает о замужестве, - все больше удивляясь, произнес хан, по-прежнему не сводя с Марии глаз.

-Возможно, - вскинув голову, сказала Мария. - Но не я. И не за тверского принца.

-Ах да! Твой жених - тверской принц! - во взгляде монгольского хана появилось некое особенное выражение, несколько озадачившее Марию.

Двумя пальцами хан коснулся подбородка Мариии и поднял к себе ее лицо, чтобы лучше видеть его выражение, когда он в задумчивости произнес:

-Говорят, молодой тверской принц - необычный молодой человек. Такой же необычный, как и ты, янтарная пэри.

-Одного необычного на семью достаточно! - безаппеляционно заявила Мария, отчего тень улыбки проскользнула на красивом лице монгольского хана. - Мне бы кого попроще. И не из семьи, которая заслужила немилость хана!

-А вот это ты зря, княжна.

Узбек выпустил из своих пальцев подбородок Марии.

-Я готов был отдать за этого молодого человека свою любимую сестру, - немного раздраженно начал говорить он. - Его отец не одобрил подобный брак. Кысмет! Он имел на это полное право. Я принял и согласился с его решением. Но когда Кончака умерла у него в плену, он не привез старшего сына с собой в Орду, зная, что я хотел его видеть. Он прогневил меня. Говорят, молодой тверской князь стал очень близок с моей сестрой в то время, как она гостила в плену у его оца, великого тверского князя. Он мог бы рассказать мне о последних днях Кончаки. Но князь Михаил не захотел предоставить мне такой возможности. Этот молодой человек, его сын, мог изменить мое мнение о том, что произошло и повлиять на участь его отца. Князь Михаил отказал мне даже в этом!

Тонкое смуглое лицо хана Узбека покраснело от гнева.

Мария завороженно смотрела ему в глаза, с изумлением замечая, как в темных глазах его загораются золотые огни непонятного орнамента, легкими тенями перетекающего на его щеки и высокие скулы. Хан Ахмат напрягся, и попытался было встать между ней и ханом, но Узбек, удивленный реакцией девушки на его гнев, заставлявший придворных падать ниц, отстранил его, в свою очередь, не сводя глаз с Марии.

-Ты меня не боишься, пэри? - почти весело спросил он.

Его гнев изчез так же молниеносно, как и появился.

-Вы так красивы, когда сердитесь, повелитель! - с восхищением, явно просквозившим в ее голосе, воскликнула Мария. - У вас в глазах и на лице появляются золотые узоры, словно чешуйки дракона.

«Эта девчонка, несомненно, самоубица! - с неудовольствием подумал Ахмат-хан. - Что я ее отцу скажу, если великий хан ее сейчас прикажет наказать за дерзость. В конце концов, всему есть предел!»

-Ты видела знак Дракона?! - в свою очередь вскричал Узбек. - Знак нашего великого предка?! Он действительно есть у меня на лице?!

-Разве вы сомневались в этом, повелитель? - удивилась Мария. - Разве ваше рождение не было предсказано семью арабскими мудрецами? Разве вам не прочат возродить трон потрясателеля вселенной, вашего великого предка, Чингиз-хана?!

«Вот ведь, маленькая манипуляторша! - уже с восхищением успел подумать хан Ахмет. - Вспомнила все, чему я ее учил, и использовала в самый нужный момент. Умная, хитрая маленькая янтарная фея. Узбек теперь у нее с рук будет есть!»

- Я никак не пойму, чего больше в твоих словах, наивности или лукавства, - словно отгадывая его мысли, задумчиво сказал Узбек. - Но позволь дать тебе совет, янтарная пэри. Выходи замуж за тверского принца. Поезжай в Тверь и помоги ему найти того, кто убил мою сестру. Если ты выполнишь мою волю, я, в свою очередь, выполню любое твое желание. Моя дом станет твоим домом, моя страна - твоей страной.

Узбек слегка наклонил голову и прижал к груди руку, демонстрируя свои самые серьезные намерения.

-Я не забуду твоих слов, повелитель! - немного поколебавшись, Мария, подражая жестам Узбека, прижала руку к груди и склонила голову. - Договор вступил в силу.

-И последняя просьба, княжна.

Мария подняла брови в немом удивлении. Глаза ее смеялись. Еще одна просьба?

Хан Узбек сделал паузу, игнорируя полный понимания взгляд Ахмата, который уже догадывался, о чем он хотел говорить.

-Я вся внимание, мой повелитель, - Мария взмахнула длинными ресницами, затеняя выражение своих глаз.

Мельком слабо усмехнувшись ее заученно вежливому обращению к нему, видимо, твердо вбитому в хорошенькую головку княжны осторожным Ахматом, Узбек продолжал уже с большей уверенностью, зная, что сможет положиться на ее такт и молчание в этом деле.

-У меня тут тверской царевич во дворце сидит. Не как заложник, а так, вроде тебя, гость. Отца его, князя Михаила Тверского, убили, а что с мальцом делать, ума не приложу. Юрий просит отдать его ему, он и отвезет его назад, в Тверь, раз все тверские бояре после осуждения Михаил куда-то исчезли.

-Разве у вас есть другой выход? - осторожно спросила Мария. - Или вы хотите оставить его в Орде?

-Он не представляет для меня никакого интереса, - подтвердил ее догадку Узбек. - Если бы это были Дмитрий или Александр, я, возможно, оставил бы одного из них в Орде, как заложника послушания Твери.

-Так в чем же дело?

-Да, понимаешь, маленькая и бесстрашная княжна-пэри, мальчик этот слеплен из совсем другого теста, чем его отец или братья. Он сидит в своих покоях и плачет. Стыдно сказать, я ему уже и танцовщиц слал, думал, это его развлечет. От всего отказывается, все равно, плачет и плачет. Вот ведь наказание какое! - с брезгливой гримасой сказал Узбек.

-Что же вы от меня хотите? - спросила Мария, открыто глядя прямо в лицо хана.

Не привыкший к такому поведению одалисок, которые даже глаза боялись поднять на него, Узбек почувствовал, что ему это нравится. Девушка смотрела прямо ему в глаза и не боялась его.

-Поговори с ним, - отвечая Марии таким же откровенным взглядом, попросил ее он. - Успокой. Может быть, парень боится?

-Конечно, боится! - фыркнула Мария. - Ведь его отец был убит практически на его глазах, не так ли?

-Но я исполню вашу просьбу, повелитель, - тут же, в вежливомполупоклоне наклонила голову она.

Как ей на минуту показалось, Узбек со странным чувством облегчения и надежды посмотрел на нее.

-Когда? - лаконично спросил он.

-Завтра, - удивленно приподняв брови, сказала Мария. - Или послезавтра, когда вам угодно?

-Мне угодно сегодня, сейчас, немедленно! - вскричал Узбек.

-Сейчас? - недоуменно переспросила Мария. - В таком виде?

Она жестом указала на свой наряд восточной танцовщицы.

-Он меня неправильно поймет!

-Я распоряжусь, чтобы тебе немедленно принесли одежду твоей страны! - хлопнув в ладоши, сказал Ахмат, предупреждая просьбу своего повелителя.

Через полчаса, избавившись от тонкого шелка одеяния одалиски гарема султана, Мария уже переоделась в тонкую льняную рубашку, на которую сверху накинула темно-коричневое бархатное платье, отделанное вдоль горловины и манжет рукавов мелким бисером янтаря, подарок отца на четырнадцатилетие.

-Ваша одежда другая, но, в общем, неплохо, - оглядев ее с ног до головы, заметил Узбек.

Он собственными руками надел на шею Марии цепочку с его личной золотой пайцзой, после чего нетерпеливо сказал:

-Теперь - в покои юного тверского принца, дитя мое! Ахмат проводит тебя. И послушай меня, - Узбек поднял вверх указательный палец своей правой руки, окрашенный хной, - Если тебе удастся привести в чувство тверского принца, я твой должник, моя дорогая княжна-пэри!

Мария усмехнулась, царственно наклонила в ответ голову, принимая его вызов, и пошла вслед за Ахматом.

-Зачем ему это надо? - спросила она его по пути.

-Видишь ли, дитя мое, - тихо отвечал ей ордынский вельможа, - несмотря на то, что все считают, что Узбек не любил Михаила Тверского, хан не хотел его убивать. Он приказал его пытать, чтобы узнать правду о смерти сестры, но тверич держался очень достойно и полностью отрицал свою вину. Узбек заколебался. Я думаю, что он чувствует себя виноватым перед юным тверским княжичем, который, возможно, увидел больше, чем могла выдержать его психика.

Ахмат уверенно вел Марию через лабиринты темных, больших и мелких шатров, расставленных в черте палаточного лагеря, созданного для гостей повелителя. Наконец, он остановился перед одним из них, отдернул полог и посмотрел на Марию.

-Иди, княжна. Он здесь. Мальчик сильно расстроен.

В полутьме шатра Мария нескоро рассмотрела угловатую фигурку мальчика- подростка, скорчившуюся на покрывалах из звериных шкур, наваленных в одном из углов шатра. Она осторожно подошла ближе и увидела, как шевельнулся на своем ложе скорби юный тверской княжич. Мария присела на шкуры рядом с ним и стала ждать. Через некоторое время мальчик поднял к ней опухшее от слез лицо, которое можно было бы назвать красивым, если бы оно не было так сильно искажено выражением застывшего на нем ужаса.

-Ты кто? Ангел? - хриплым голосом спросил он, зачарованно глядя на золотоволосую юную девушку, спокойно сидевшую на шкурах рядом с ними с сочувствием смотревшую на него.

- Я - Мария, дочь Гедемина, - с готовностью ответила девушка, доброжелательно улыбнувшись.

-Не может быть! - все тем же хриплым голосом опроверг ее слова тверской княжич.

-Ну, тогда давай считать, что я - фея, - легко согласилась Мария, с любопытством глядя на мальчика. Княжич Константин казался таким юным, хрупким и уязвимым, что она невольно прониклась сочувствием к нему, как к ребенку, и почувствовала себя ответственной за него. Подумать только, он был всего на год моложе ее!

-Какая фея? - тем временем спросил Константин.

-Ну, не знаю. Лесная, наверное. У нас в Литве очень много лесов.

-Так ты и вправду литвинка? - лицо Кости немного разгладилось, он в последний раз шмыгнул носом и перестал всхлипывать.

Так как Мария предпочла промолчать, он снова заговорил сам.

-Что ты тут делаешь, в Орде, лесная фея? Или ты тут тоже в плену?

Он не договорил, его лицо вновь исказилось от страдания и едва сдерживаемых слез.

-Нет-нет! - поспешила успокоить его Мария, догадавшись, о чем он подумал. - Я здесь не пленница. Я - гостья хана Узбека. Взгляни!

Она подцепила пальцами тяжелую золотую пайцзу Узбека, висевшую у нее на шее на крупной цепи, ниспадая почти до пояса ее платья, и поднесла ее ближе к лицу Константина.

-Это что? - удивленно спросил подросток, с интересом рассматривая тяжелый кусок золота, украшенный личной печатью Узбека.

-Это пайцза, охранная грамота от ордынского хана, - тут же пояснила Мария. - Ты что, в первый раз в Орде?

-Да!

Костя хлюпнул носом.

-Будь она проклята, эта Орда! Ты знаешь, что моего отца убили?

-Да, - Мария вздохнула.

-Они и меня убьют? - вздрогнув всем телом, со страхом спросил Костя, с детской беспомощностью уставившись на Марию большими серо-голубыми глазами.

-Не думаю, - осторожно сказала Мария. - Твой отец был наказан за смерть сестры Узбека, не правда ли?

-Мы ее не убивали! - закричал Костя. - Это все Юрий и Кавгадый! Они отравили Кончаку в Твери!

-Тише! - Мария прикрыла ладошкой рот Кости. - Разве можно кричать о таких вещах! Ты, право, как маленький!

-У нас не было доказательств, - съежившись на шкурах, почти прошептал Костя. - Только, поверь мне, они вдвоем все это задумали, а Кавгадый сделал. Я знаю, я слышал их разговор, когда они тут напивались, как свиньи, после того, как убили моего отца!

Костя снова всхлипнул и приглушенным голосом начал рассказывать, время от времени останавливаясь и задыхаясь от слез.

-Моего отца пытали. Ему переломали все кости в теле. Но он все равно не признался в том, что это мы убили эту монгольскую царевну. Потому что мы ее не убивали! Узбек сам был при допросе. И он заколебался. Отец все время повторял, что не убивал Кончаку. И не давал приказа об ее убийстве. Даже когда они начали выдирать ему ногти на руках и сдирать кожу…

-Я бы так не смог! - дрожащим голосом сказал юный тверской княжич, посмотрев на Марию влажными от слез глазами.

-После этого Узбек заколебался и ушел, - переводя дыхание, продолжал Костя. - Они оставили тело отца лежать посреди юрты. Он еще был жив и дышал. И после этого пришли Юрий Московский с Кавгадыем. Это они убили отца!

-Я его боюсь! - жарко прошептал на ухо Марии Костя, имея в виду московского князя. - Он словно дьяволом одержим! Даже татарин лучше! Он хохотал, как безумный, и даже приплясывал, когда татары убивали отца. Пинал его мертвое тело ногами. Плевал на него. Мочился на него, как татарин. Он - зверь! - дрогнувшим голосом убежденно договорил он.

Мария буквально почувствовала, как по телу мальчика пробежала крупная дрожь.

Внезапно за пологом шатра началось какое-то движение, послышались голоса, среди которых Мария узнала голос Ахмата, о чем-то спорившего с другим человеком, голос которого был ей незнаком.

-Это он, Юрий! - почти пискнул Костя, с ужасом придвигаясь к Марии почти вплотную. - Он пришел убить меня, как убил моего отца!

-Да никто тебя не убьет! - сердито прошептала Мария, тем не менее, сама несколько деморализованная мрачной атмосферой страха, царившего в этом заброшенном, все еще пахнувшем смертью шатре тверского князя.

Она инстинктивным материнским движением обняла трясущегося княжича за плечи и принялась, как ребенка, гладить его по голове. Костя благодарно вздохнул и затих у нее на руках.

В этот момент в шатер, грубо отдернув полог, ввалился высокий дородный мужчина, за которым следовал Ахмат. В полутьме шатра Марии было трудно разглядеть его, как следует. Она отметила только, что он был высок, рыжеволос, с красным лицом, на котором сверкали ярко-голубые глаза. Оказавшийся за его спиной Ахмат сделал успокаивающий жест, и кивнул ей, подтверждая, что она в полной безопасности.

-Ба! - вскричал рыжеволосый мужчина, который действительно оказался московским князем Юрием Даниловичем. - Тут у него и баба уже! Ни на минуту нельзя оставить одного! Правильно, татарочки очень даже ничего. Даже для привередливых тверских князей. Да никак это одна из наших девчонок?

Он выше поднял факел, который держал в левой руке, чтобы получше рассмотреть Марию.

-И даже хорошенькая! - в следующую минуту констатировал он.

-Но все равно, - сказал он, обращаясь с пьяной ухмылкой на лице к Марии, - а ну ка убери свои лапы от моего маленького князя! Он уже просватан!

-Это за кого? - насмешливо спросила Мария, со спокойной дерзостью глядя в его нагловатые голубые глаза.

-За мою дочь, Соньку! - скорее от удивления ее дерзостью, чем из вежливости, ответил Юрий Данилович. - А ты, вообще, кто такая, так со мной разговаривать?

-Я - Мария, дочь Гедемина! - с царственной надменностью сказала Мария, не отводя своих глаз от пронзительного взгляда московского князя.

-А, помню-помню, литовская шлюха! - высокомерно сказал, как выплюнул, Юрий Данилович.

-Я тебя тоже узнала, можешь не представляться, московский кобель! - в тон ему спокойно сказала Мария, кротостью своего тона еще более подчеркивая грубость своих слов.

Она сложила руки на груди и, игнорируя оскорбление, пристально смотрела на опешившего от такого обращения московского князя.

-Да ты знаешь, с кем говоришь, наглая девчонка?! - в гневе вскричал Юрий Данилович. - Я родственник самого хана Узбека! Я могу тебя сейчас убить и прикопать на этом самом месте, как сделал это с его вон отцом! - он кивнул в сторону перепуганного Кости, лицо которого залила смертельная бледность. - И мне за это ничего не будет!

Костя на коленях Марии от ужаса даже перестал всхлипывать.

Тем временем, князь Юрий сделал шаг по направлению к Марии, и еще выше поднял факел, чтобы рассмотреть выражение ее лица.

-Пожалуй, я согласен даже сначала изнасиловать тебя, а потом уже убить и прикопать, - с пошловатой ухмылкой на широком славянском лице, блестевшем то ли от пота, то ли от того количества алкоголя, который он перед этим выпил, сказал Юрий, останавливая свой взгляд на необычных золотистых волосах Марии.

-Меня? Гостью самого хана Узбека? - насмешливо спросила Мария, с презрением глядя на московского князя.

Она ловким движением вытащила из складок своего платья цепь с золотой пайцзой Узбека и на вытянутой руке, насколько позволяла цепочка, протянула ее Юрию Даниловичу, почти ткнув ее в лицо недозволительно близко придвинувшегося к ней московского князя.

-Личная пайцза Узбека? - удивленно пробормотал Юрий Данилович, с которого, кажется, даже слетел недавний хмель. - Ничего не скажешь, ты не только красивая, но и ловкая девчонка, литовская княжна! В таком случае, может, тогда согласишься пойти за меня замуж? Если мы оба такие ловкачи, что получили расположение ордынского хана, вместе нам цены не будет!

-К счастью, я уже просватана, - холодно сказала Мария, с неприязнью глядя в его ставшие масляными глаза. - А на твоем месте, князь, я бы не кричала о новом браке сразу после смерти сестры князя Узбека, да еще в столице Орды, в нескольких шагах от дворца повелителя. Не ровен час, кто-нибудь донесет. Потом сам кровью умоешься.

Юрий Данилович отшатнулся от нее, словно от удара.

-Литовская ведьма! - в сердцах выпалил он, оборачиваясь к ней с Костей спиной, чтобы покинуть шатер.

-Московский упырь! - с мстительным наслаждением сказала ему вслед Мария.

Не оборачиваясь, Юрий громко расхохотался, прежде чем покинуть шатер.

-Ты что, его совсем не боишься? - робко спросил Марию Костя, поднимая голову с ее колен, убедившись в том, что Юрий ушел.

-Боюсь, - потрепав мальчика по волосам, слабым голосом созналась Мария. - Но, понимаешь, этого ему нельзя показывать. Он - из породы хищников, он - зверь, как ты тут недавно сказал. Он чует запах твоего страха, и этот страх питает его, он им наслаждается, и от этого еще больше звереет. Позволь дать тебе совет, Костя. Даже если у тебя сердце замирает от страха, старайся держаться из последних сил. И не плачь. Ему нравится, что ты боишься, что ты плачешь. А ты не плачь. Бойся, но не плачь. Сожми зубы, и не плачь.

Костя шмыгнул носом.

- Он сказал, что возьмет меня с собой в Москву и женит на своей дочери, Софье, - несчастным голосом признался он. - И Узбек ему это разрешил! Что мне теперь делать?! Я не хочу ехать в Москву! Я не хочу жениться на его дочери! Он убил моего отца! Митя меня за это никогда не простит!

-Какой еще Митя? - не поняла Мария.

-Мой старший брат, тверской князь, - пояснил Костя, с неосознанной гордостью за брата, явно прозвучавшей в его голосе. - Он такой сильный, такой храбрый, он бы убил Юрия, если бы был в Орде!

-Ну, и слава Богу, что его здесь не было! - сердито отрезала Мария. - Он бы убил Юрия, Узбек бы убил его! Хватит нам убийств на сегодня.

-Послушай! - Костя вдруг со вспыхнувшим в его глазах интересом посмотрел на Марию. - Ты сказала, что ты дочь великого литовского князя Гедемина? Значит, ты невеста Дмитрия Тверского, моего брата, не так ли?

-Получается так, - согласилась Мария.

-Значит, - с надеждой глядя на нее, начал говорить Костя, - значит, ты почти уже моя родственница? Может быть, Узбек разрешит тебе сопровождать меня домой, в Тверь? Ведь ты все равно поедешь в Тверь, чтобы выйти замуж за моего брата?

Мария вздохнула.

-Прости, Костя, но так не получится. Сам подумай. Чтобы поехать невестой в Тверь, мне сначала надо вернуться к отцу в Литву. Оттуда начнется мое путешествие в Тверь как невесты тверского князя, в сопровождении отцовской дружины и обоза с приданым. Боюсь, в моем эскорте ты будешь смотреться очень странно. Даже если мой отец пойдет на это, то Узбек никогда не согласится доверить мальчика, почти юношу, опеке девушки, пусть и невесты его старшего брата. Кроме того, есть политические соображения, по которым Узбек заинтересован в союзе Москвы и Твери.

Костя грустно кивнул головой, признавая справедливость ее слов.

-Что же мне делать? - в следующий момент спросил он, с надеждой глядя в лицо Марии.

-Я не знаю, - честно призналась литвинка.

-Что бы ты сделала на моем месте, Мария? - умоляющим шепотом спросил мальчик.

-Ты жить хочешь? - тихо спросила Мария, наклоняясь к нему ближе.

-Конечно, хочу! - прошептал Костя, испуганно глядя на нее.

В полутьме шатра его глаза лихорадочно блестели, щеки пылали от волнения.

-Тогда тебе надо смириться, или сделать вид, что ты смирился, - прошептала в ответ литвинка. - Если он не отпустит тебя до тех пор, пока ты не женишься на его дочери, женись. Может быть, она другая, чем он, а, может быть, и нет. В любом случае, родственные связи с Москвой могут быть столь же полезны Твери, как и союз с Литвой и Галицкой Русью. А милейший Юрий Данилович, судя по его повадкам, долго не проживет. Кто-нибудь, в конце концов, не выдержит, и его пристукнет.

-Но Митя меня проклянет! - жалобно простонал Константин. - Он никогда не одобрит этого брака! Ты его не знаешь! Он меня проклянет!

-Он христианин, - сказала Мария, в знак поддержки сжимая узкую теплую кисть тверского княжича. - Он должен тебя простить. Он должен понять!

-Он не поймет! - прошептал Костя, понурив голову.

-Зато ты будешь жив. А это самое главное.

-Главное для Мити, это честь, - тяжело вздохнул мальчик.

-Тогда он тоже долго не проживет! - отрезала Мария. - Князю нельзя быть чистым, пушистым и благородным. Сожрут, и косточек не оставят. Тот же Юрий Данилович и сожрет, или братец его меньший, Иван Данилович. Царства небесного на земле никогда не будет, что бы ни говорили священники всех религий!

Костя испуганно перекрестился.

-Мы ведь еще встретимся, Мария? - спросил он немного погодя, когда литвинка собралась уходить.

-Конечно, встретимся! Может быть, даже очень скоро, в Твери!

-В Твери? - погрустнел Костя. - В Твери, наверное, не скоро. Обещай, что не бросишь меня, литовская фея!

-Обещаю, - улыбнулась Мария, пожимая его узкую ладонь.

-Вот, возьми! Это тебе с Митей вместо свадебного подарка.

Тверской княжич порылся в груде шкур и выудил оттуда простой холщовый мешочек, в котором лежало, завернутое в чистую льняную тряпицу, крупное мужское кольцо с печаткой, на которой красовался герб Твери с девизом тверских князей.

-Это кольцо моего отца, - тихо сказал Костя. - Точнее, кольцо первого тверского князя Ярослава, символ величия князей Твери. Я сохранил его от Юрия. Теперь оно принадлежит Дмитрию. Бери.

Мария с робостью взяла в руку тяжелое кольцо-печатку.

Глава 13

Московский князь

Северо-Восточная Русь,

границы княжества Московского, конец 1319 года

Осенью 1319 года Юрий Данилович Московский возвращался на Русь, получив от ордынского хана Узбека ярлык на великое владимирское княжение.Корабли великого князя не спеша поднимались по Волге. На его ладье покоился гроб с телом Михаила Тверского, а на корме, прислонившись к борту, уныло стоял высокий красивый подросток, тверской княжич Константин - четырнадцатилетний сын поверженного врага, запуганный им до смерти, преданно называвший его дядей.

Волжский ветер откинул со лба великого князя густую прядь рыжих волос. Юрий Данилович с хрустом потянулся. Взор его упал на поникшие плечи юного тверского княжича, словно без сил привалившегося к борту ладьи.

-Поди сюда, Костя, - ласково произнес он.

Подросток оглянулся, посмотрел на него, в его взгляде просквозила нерешительность. Потом, немного подумав, он отлепился от кормы и приблизился.

-Гляди, Константин, - московский князь легонько приобнял княжича за плечи. - Гляди, леса-то какие не том берегу. Вот и на Москве такая же гуща, такая же красота. Нравится тебе?

Подросток вяло кивнул и осторожно, вымученно улыбнулся в ответ на широкую улыбку великого князя.

-Да что ты такой напряженный то! Меня, что ли боишься?

Юрий Данилович заметил, как затравленно и остро блеснули из-под длинных ресниц серо-голубые глаза подростка.

-Это ты зря, - похлопал его по плечу Юрий Данилович. - Держись молодцом! Я же тебе нынче в отца место, верно?

Тверской княжич снова кивнул.

-Ну и славно! - сыто рассмеялся московит, с удовольствием разглядывая красивое лицо младшего сына ненавистного тверского князя.

Заслоняя четкие черты княжича Константина, перед мысленном взором Юрия снова выплеснул фонтан красной крови из растерзанной ножом боярина Романца груди князя Михаила Тверского; его алое большое сердце, трепещущее в грязных лапах московского боярина.… Снова накатила короткая мстительная радость от увиденной воочию крови своего врага, но тут же погасла. Игра была закончена. Гордый и честный тверич проиграл. Какая глупость быть гордым и честным с татарами в Орде! Разве так можно спасти матушку Русь?

На палубу корабля вышел Кавгадый. Как всегда в последнее время пьяный, поморгал узкими щелочками глаз, сонно посмотрел на князя.

-Ну, ты иди, Константин, - легонько подтолкнул мальчика внутрь ладьи, где располагались лежаки, Юрий Данилович. - Иди к себе, отдохни.

Поминутно оглядываясь на него, тверской княжич медленно, волоча ноги, как столетний старец, пошел вдоль борта. Князь Юрий подозвал Кавгадыя.

-Посмотри на него!

Татарин презрительно проводил глазами удаляющуюся фигурку юноши, сплюнул себе под ноги.

-Зачем смотреть!? Дерьмо мальчишка! Хуже девки!

-Да я не о том! - с досадой остановил его Юрий Данилович. - Вот думаю женить его на моей дочери, Соньке. А?

Кавгадый хмыкнул.

-Жени. Будет у тебя две девки!

-Ветер крепчает, - заметил Юрий Данилович чуть погодя.

Помолчал. Потом вновь заговорил.

-Этим же летом пойду на Тверь!

-У меня на это приказа нет, - сказал Кавгадый, ковыряясь в зубах.- Больше ты меня так не подставишь, как с князем Михаилом. Итак еле ноги от разборки у хана унес.

-Да ладно тебе!

Юрий Данилович с наслаждением подставил лицо слабому весеннему солнцу. Ветер рвал расстегнутый ворот нарядной ферязи. Он просунул ягодку-пуговицу в петлю и засмеялся. После смерти князя Михаила его не покидало хорошее настроение.

Князя позвали к столу. Там, усадив возле себя смущенного таким вниманием Константина, Юрий Данилович продолжал прерванный на борту разговор.

-Как вернусь в Москву, сразу же соберу войско и осажу Тверь. В мае или в июне. Слышь, Костя?

Тверской княжич нервно сглотнул воду, которую тянул из высокого бокала вместо вина и, закашлявшись, чуть не подавился.

-Да что ж ты такой травмоопасный то, - Юрий Данилович радушно постучал Константина по спине, сам, меж тем, продолжая развивать свои планы: - Первым делом шеи сверну двум твоим вздорным братцам, Мите и Саше. Они же меня великим князем так просто не признают, полезут драться, поди, права качать, чего-то там доказывать. Ну, а я им норов то ваш горячий тверской укорочу. И тогда княгиня Анна сама быстренько прибежит на Москву кланяться. А?

Кавгадый с полным ртом что-то нечленораздельно промычал, а у Кости нервно задергалось левое веко.

-Колокол Тверской со Спасского собора - сниму! - ковыряя в зубах, проговорил Юрий Данилович. - На Москве поставлю. А то величия у стольного града маловато. Но ничего, это дело наживное. В Твери много кое-чего имеется, а не хватит, так я и у Ивана Рязанского попрошу. Я не гордый.

Кавгадый рыгнул и, вытирая лоснившиеся от жира ладони о край скатерти, коротко добавил:

-А сам город - в огонь!

Костя пугливо посмотрел на Юрия Даниловича.

-Зачем же так! - сверкнул очами великий князь.- Тверь жечь ни к чему! Разве что пограбить как следует для острастки. Тебя, Костя, князем в Твери поставим.

-Не надо! - чуть слышно прошептал тверской княжич.

-Тю на тебя! Почему? - удивился Юрий Данилович. - Все же отцовый стол. Был бы князь Михайло жив…

Широко перекрестившись, Какгадый оскалил в улыбке широкие острые желтоватые зубы. Константин, как зачарованный, посмотрел ему в рот, словно в пасть к волку.

-… не одобрил бы! - закончил Юрий Данилович. - Да тебя никак укачало?

Константина вырвало прямо на стол.

-Ну, ты иди, иди, подыши свежим воздухом.

Юрий Данилович приподнял тверского княжича из-за стола, вытащил его оттуда почти за шкирку, как котенка, затем помог ему добраться до борта корабля. Вернувшись, сел на свое место за столом, поморщился.

-Всю закуску изгадил, змееныш!

-Ешь! - предложил Кавгадый, протягивая князю кусок зажаренного барашка. - Этого не тронул!

Юрий Данилович брезгливо выкинул кусок мяса, побывавший в руках Кавгадыя, через раскрытую дверь кабины прямо за борт, в реку.

-Тебе б все жрать…

-Не хочешь жрать, - Кавгадый прожевал кусок барашка и запил его вином, - тогда пей! Пей! - он протянул кувшин с вином князю Юрию. - Чем ты недоволен? Кавгадый сказал - Кавгадый сделал! Ты - жив, а коназ Михайло - вот он, в колоде домой едет. Отбегался дружок. А то, ишь ты - татарскую конницу побеждать! Кем он себя возомнил? Ханом Батыем, что ли?

Кавгадый икнул.

Князь Юрий Данилович вышел из кабины и отошел к борту.

-А про то, - молвил он нескоро, - про то, что ты Кончаку отравил, не дознаются тверские щенки?

-Что ты! - клятвенно заверил его Кавгадый. - Все свидетели в могиле, все до одного!

-А та девка татарская? Что при Кончаке была?

-Фатима?

Татарин пьяно мелко-мелко засмеялся-затрясся тучным телом:

-Она, того, от любви к тверскому богатуру…

Он сделал жест, затягивая на своей шее воображаемую петлю.

- На шнурке шелковом повесилась. Не любил он татарок, и все тут.

-А лекарь, лекарь, что? - нетерпеливо допытывался Юрий Данилович.

-Лекарь то? Ахмак! Животом, говорит, маялась. Не пошли ей грибочки… Он бы еще про капусту квашеную эту вашу вспомнил!

Кавгадый вновь привалился к плечу Юрия Даниловича и захохотал.

-А если пытает его как следует молодой князь Дмитрий Тверской? - зло сбросил его руку со своего плеча Юрий Данилович. - Что тогда?

-Тогда, - Кавгадый уронил голову на плечо, привалился к бортику стенки ладьи, и с пьяной откровенностью добавил: - Тогда плохо будет. Мне. И тебе.

-Пес! - Юрий Московский в сердцах пнул его ногой. - А Узбек? Что скажет Узбек?

Что-то неразборчиво залопотав, татарин сполз на пол, поворочался, устраиваясь поудобнее на жестком полу, и в следующую минуту уже захрапел. Юрий Данилович с досадой похлестал его по щекам, пытаясь добиться ответа. Кавгадый помычал, но не проснулся.

-Мразь!

Московский князь вышел на корму.

Спиной к нему стоял Константин. Любовался непрерывно меняющимися картинами волжской природы: лесами, утопающими в зелени трав, от которых шел густой смолистый дух; заливными лугами, колышущимися, подобно морям, спелыми колосьями трав; дикими обрывистыми берегами с сетками ласточкиных гнезд под кручами. За бортом плескалась вода. В прозрачной синеве сновали рыбы. Княжич настолько увлекся созерцанием природы, что не заметил приближения Юрия Даниловича.

Лишь когда тот положил ему руку на плечо, юноша чисто инстинктивно отшатнулся от него.

-Что ты, Костя! Это же я! - добродушно пробасил Юрий Данилович.

Константин оглянулся и робко посмотрел ему в лицо.

-Красиво! - тихонько молвил он.

Юрий услышал. Усмехнувшись, погладил тверского княжича по голове, как ребенка.

-Хорошо! - подтвердил, улыбаясь. - Воздух! Воздух-то такой! Лето будет жаркое.

Костя смолчал.

-Вот приедем на Москву, - продолжал Юрий Данилович, - дочь свою за тебя отдам. А? Чего молчишь, глупыш? Я же как отец тебе нынче. Михайло, покойный, небось, уже думал тебя женить?

-Нет, - тихо отвечал Константин. - Он только Мите и Саше свадебные договоры справил.

-Значит, не успел еще. А я вот женю! Что бы не говорили как о тате лесном о князе московском. Любимую дочь за тебя отдам. И в Тверь отпущу! - словно отгадывая потаенные думы княжича, вкрадчиво продолжал он. - Дома и свадебку путем сыграете, но сначала венчаетесь у меня в Москве. А?

-Хорошо, - негромко согласился Константин, не отрывая глаз от необозримых волжских просторов, распрямляя плечи, и, кажется, в первый раз за все это длинное путешествие из Орды, глубоко, всей грудью вздохнул.

-Ты у меня еще князем тверским будешь! - продолжал нашептывать ему Юрий.

Москва, Московское княжество,

земли Северо-Восточной Руси, конец 1319 года

-И кто же у нас невеста нового тверского князя Дмитрия? - вкрадчиво спросил Иван Данилович Калита, брат Юрия, когда, после его прибытия в Москву, братья пировали дома, в родных княжеских покоях, когда-то любовно отстроенных их отцом, князем Даниилом Александровичем.

-Литовка! - вскричал Юрий Данилович, чуть не расплескивая вино из своего кубка. - Вот он, план князя Михаила! Обоих своих старших сынов хотел на чужих княжнах женить! И каких! Старшего - на дочери великого литовского князя Гедемина, который уже открыто именует себя князем всей Литвы и Руси. Среднего - на дочери Юрия Галицкого, короля Руси, тоже нашего врага. Тех, которые готовят католическую унию и хотят втянуть ее наших удельников, чтобы потом Папа нашими руками мог воевать с Ордой!

-Дмитрий женится на дочери великого литовского князя? Это очень интересно! - Иван Данилович задумчиво прищурил глаза. - Значит, Гедемин ищет поддержки Твери, чтобы усилить свое влияние на Новгород и Псков. Он уже начал захват части славянских земель на западе и юге Руси. Князь Михайло, тот, кто мог реально остановить его, лежит в сырой земле. Все благодаря тебе, идиот! Его сыновья совсем мальчишки. Старшему - двадцать, второй - его погодок, если не ошибаюсь. Какая из дочерей Гедемина сговорена в Тверь?

-Кажется, Янина, - тихо сказал Афанасий Данилович, также присутствующий при застолье.

- Но до меня дошли слухи, что в начале этого года Янина умерла от горячки? - поднял брови Иван Данилович. - Стало быть, у Гедимина проблема. Других свободных девчушек у него не имеется.

-Он отдает тверскому князю свою любимицу, Марию, - все также тихо сказал княжич Афанасий, недавно вернувшийся в Москву из Новгорода, в котором все всегда все обо всем знали.

Князь Иван Данилович широко раскрыл глаза.

-Янтарную фею? Эту умненькую малышку, которой было даже разрешено присутствовать на военных советах отца? Я бы и сам не отказался от такой невесты!

-Она еще и красавица, Ванька! - хлопнул брата по плечу Юрий - Золотоволосая, с золотыми глазами. И дерзкая, как уличный мальчишка!

-Ты-то откуда знаешь? - с удивлением посмотрел на него Иван Данилович.

-Имел, так сказать, честь встретиться с ней в Сарае, - хохотнул Юрий. - И, знаешь, что? На ее хорошенькой шейке болталась цепь с личной пайцзой хана Узбека! Во как! Ни больше, ни меньше!

-Даже так, - задумчиво пробормотал Иван Данилович. - Хотелось бы мне посмотреть на эту девушку.

-Посмотришь. Пригласят тебя на свадьбы тверских щенков, и посмотришь.

Юрий Данилович прищурил глаза, о чем-то размышляя.

-Значит, Гедемин поставил на Тверь? - наконец, недовольно протянул он. - А зря! Отдал бы мне в жены свою янтарную фею с острым язычком, мы бы с ним такую унию заключили, что у нас бы не только Новгород и Псков зачесались! Ни от Твери, ни от Чернигова со Смоленском ни черта бы не осталось! Так нет! Рылом не вышли! Вот уж, действительно, проклятые Рогволожьи внуки! Слушай! - внезапно оживился он. - У меня родилась замечательная идея! Давай перехватим обоз с тверскими невестами, а? Мне нужна только литвинка! Я сам на ней женюсь!

-Это не очень хорошая идея, - мягко сказал Иван Данилович. - Что ты скажешь потом хану Узбеку?

-Что сослужил ему хорошую службу! - захохотал Юрий. - Что теперь у него в родственниках через меня еще и великий князь Гедемин! Ты не прав, Ванька, это замечательная идея!

-Не думаю, что она понравится князю Гедемину, - покачал головой Иван Данилович. - Ни Узбеку, ни нам сейчас не нужны столкновения с объединенными силами Твери и Литвы. Женись на ком-нибудь другом, если тебе приспичило. Оставь литвинку в покое.

-Да и не по-божески это! - подал голос Афанасий Данилович.

От звука его голоса Юрий Данилович скривился, как от зубной боли, но промолчал.

Глава 14

Путешествие в Тверь

Князь Михаил Ярославич завещал сыновьям Тверь в нераздельное владение. Это означало, что старший сын, Дмитрий, отныне получал всю власть и все тверские земли в единоличное управление. Таким образом, после смерти отца, двадцатилетний Дмитрий стал новым тверским князем.

По совету опытных тверских бояр весной 1320 года, обуздав свой темперамент, Дмитрий отправил в Москву мирное посольство с братом Александром во главе. Новый великий князь тверской признавал Юрия Данииловича великим князем владимирским и просил вернуть Твери тело его отца, покойного тверского князя Михаила Ярославича, похороненное в московском Спасском монастыре.

Князь Юрий Данилович благосклонно выслушал тверских послов, мир заключил, но вместо гроба Михаила Тверского предложил вернуть Твери захваченного в Орде княжича Константина Михайловича, третьего сына покойного Михаила Тверского, да не одного, а с молодой женой, дочерью Юрия Софьей. Поспешно обвенчанные отцом по приезду в Москву, молодые сиротливо сидели в Костроме. Зная, что в Твери готовятся свадьбы Дмитрия и Александра, браки которых тщательно подготовил, но не успел при своей жизни совершить Михаил Тверской, Юрий посоветовал им отметить вместе со своими свадьбами венчание Константина.

Так как князь Дмитрий и его бояре предвидели такой поворот дела, тверской посол четко знал ответ на подобное предложение. От молодой пары князь Александр отказался, заявив, что подобные вопросы решать не уполномочен, но, тем не менее, согласился передать это предложение тверскому князю.

Великое Княжество Литовское,

конец 1319 года

Мария добралась до Литвы только осенью 1319 года. Князь Гедемин крепко сжал ее в объятьях, заглянул в усталые золотистые глаза, заметил поверх платья, через расстегнутый теплый плащ-опашень золотую цепь с пайцзой Узбека и вопросительно посмотрел на дочь.

-Он мне ее подарил. Как охранную грамоту. Мне лично, - слабо усмехнулась усталая Мария.

-Умница, - похвалил великий литовский князь. - Так бы тебе и с женихом договориться легко было. Впрочем, князь Дмитрий по всем отзывам, которые я о нем слышал, очень разумный молодой человек. Да и мою дочь не посмеет обидеть!

-Если обидит - войной пойдешь и отберешь, как Мстислав Удалой[1] свою дочь у мужа отобрал? - поддела его Мария.

-И пойду! - согласился Гедемин.

Затем, отстранив Марию от себя на расстояние вытянутых рук, которыми он придерживал ее за плечи, литовский князь тихо и внушительно сказал, глядя прямо в глаза своей дочери:

-При малейшей угрозе для себя лично, бросай все и приезжай в Литву! Я всегда смогу тебя защитить. Тебя и твоего мужа, если понадобиться.

-Спасибо, батюшка, - тихо отвечала растроганная его словами Мария. - Надеюсь, этого не понадобится.

-Для твоего отъезда в Тверь все готово, - вздохнув, сказал князь Гедемин. - Тверичи уже справлялись, когда ты выезжать собираешься. Мы тут с князем Андреем Юрьевичем, братом Анастасии, невесты Александра Тверского, договорились, что вы с ней встретитесь в Смоленске, и оттуда вместе поедете. Так безопаснее будет. Анастасия уже в пути. Если мы хотим вовремя появиться в Смоленск, у тебя остается неделя до отъезда. Успеешь проститься с матерью и с братьями-сестрами. Альгис на днях появится в Троках, а Кейстут здесь. Больше ты ни с кем и не ладила, не так ли?

-А матушка?

-И она, конечно, - рассеянно сказал Гедемин, думая о чем-то своем.

Время отъезда подошло как-то неожиданно быстро.

-Прощай, моя янтарная фея! - на прощанье обнял дочь явно расстроенный ее отъездом князь Гедемин. - Не поминай лихом! Пиши при каждой оказии. И помни, что я тебе говорил. Свое слово я сдержу.

Мария прижалась щекой к жесткому воротнику его полушубка из выделанной кожи волка, и, закрыв глаза, в последний раз вдохнула такой знакомый и родной запах отца.

-Возвращайся в Литву, янтарная фея! - лукаво прошептал ей на ухо старший брат, Кейстут, самый верный рыцарь Литвы из всех сыновей отца, с которым они вместе ходили на уроки к жрецам криве-кривейто. - Нам нужна легендарная сестра основателей государства, литовская царевна Лыбедь! Помни, мы, его дети, должны закончить создание королевства, которое завоюет отец!

-Кей! Альгис! Вы мои самые лучшие друзья, - обнимая братьев за плечи, прошептала, глотая слезы, Мария. - Я буду по вас скучать!

-Никаких слез! - подчеркнуто сурово сказал князь Гедемин, присоединяясь к их объятьям. - Ты - литвинка! Дочь Гедемина! Мы не плачем, мы сражаемся до конца и умираем с мечом в руках, улыбаясь смерти. На прощание я хочу видеть твою улыбку, а не твои слезы, моя храбрая янтарная фея!

Мария улыбнулась сквозь слезы.

Границы Тверского княжества,

Северо-Восточная Русь,начало 1320 года

Кейстут и Альгис с дружиной сопровождали Марию и обоз с ее приданым до Смоленска. В Смоленске они благополучно встретились с людьми князя Андрея Юрьевича, короля Волынской Руси, которые были отправлены для сопровождения его сестры Анастасии в Тверь. Соединив силы, но потеряв в лице предводителей двух старших сыновей князя Гедемина, которые должны были возвратиться в Литву, обоз с невестами и их добром неспеша покатил по дороге на Ржев.

Княжна Анастасия Юрьевна оказалась хорошенькой веселой блондинкой, веселой и смешливой, белокожей и светлоглазой. Кроме того, она была невероятно болтлива, причем все время говорила о своем женихе, князе Александре. У Марии хватило терпения выдержать ее болтовню и тесноту возка три дня. На четвертый день она переоделась в мужскую одежду княжеского дружинника и продолжала путешествие верхом, вместе с людьми своего отца.

На подходах к границам Тверского княжества, сразу после того, как они проехали Ржев, на обоз невест неожиданно напала большая банда вооруженных чем попало крестьян. Мария обороняла обоз, сражаясь рядом с дружинниками своего отца. Крестьянам удалось перевернуть несколько возов с приданым Анастасии, в том числе сам возок галицкой принцессы. Анастасия кричала и ругалась так, что у Марии закладывало уши от ее визга. На стороне крестьян оказались преимущество их численности и неожиданного нападения, но дружинники князей были лучше вооружены и обучены, так что шансов победить и захватить обоз, у них не было. Когда лидеры крестьян осознали это и заколебались, собираясь отступать, на помощь охране принцесс пришел небольшой конный отряд тверских дружинников, появившийся словно ниоткуда.

Испуганные появлением нового противника, крестьяне бросились врассыпную, как зайцы.

-Кто вы такие? - закричал предводитель обоза невест, галицкий сотник по прозвищу Чеботарь, обращаясь к дружинникам.

-Мы тверские! - весело крикнул ему в ответ один из них, молодой парень в богатой одежде, с непокрытой головой, красивый и светловолосый. - Люди князей Дмитрия и Александра. Посланы встречать невест!

-Ну, и слава богу! - проворчал Чеботарь. - Вовремя вы появились! Нам лишние руки не помешают. Там несколько возков перевернулось. Надо бы поднять.

Тверские дружинники один за другим начали спешиваться возле опрокинутых возков, из одного из которых слышались крики принцессы Анастасии.

-Что это? - спросил у Марии, которая спешилась вместе со всеми остальными, высокий молодой тверской дружинник с темно-фиалковыми глазами.

-Не что, а кто, - пробормотала Мария. - Это галицкая принцесса, невеста одного из ваших князей. Она уже давно кричит, как бы не охрипла.

Темноглазый дружинник неожиданно улыбнулся словам Марии.

-Обрезайте поводья лошадей! - распорядился он, и тверичи забегали вокруг испуганных хрипящих коней, запутавшихся в брошенных кучерами поводьях.

Почти не переваливаясь на рыхлом весеннем снегу, темноглазый дружинник ловко обошел людей князя Галицкого, сгрудившихся возле возка, а затем сделал неожиданное, повергнув Марию в недоумение по поводу того, какой же силой должен обладать этот молодой, худощавый на вид человек. Взявшись за полозья перевернувшегося возка, он резким сильным движением потянул их вниз, и тянул до тех пор, пока возок не встал на место, подскочив на полозьях. Голос находившейся внутри Анастасии смолк от неожиданной перемены позиции возка.

Затем тверской дружинник приоткрыл полог возка и, обращаясь к затихшей внутри девушке, спросил:

-Вам нужна помощь, княжна?

Белокурая головка Анастасии тут же высунулась из-под полога возка.

-Благодарю вас, - она посмотрела на дружинника, который вежливо улыбнулся ей в знак приветствия, затем покраснела и сдавленным голосом добавила, узнав в нем молодого тверского князя, которого ей совсем недавно пришлось мельком увидеть в доме своего брата. - Благодарю вас, князь Дмитрий, я в полном порядке.

-Ну, тогда я поручаю вас заботам моего брата, вашего жениха, - усмехнулся тверич, делая знак приблизиться молодому светловолосому дружиннику в богатой одежде, который давеча переговаривался с Чеботарем.

-Эй, парень! - сразу после того, как князь Александр был так неформально представлен своей невесте, неожиданно обратился к Марии этот странный дружинник, оказавшийся самим тверским князем. - Иди, поможешь мне с другими возками. Ты чей, галицкий или литовский?

-Я литвин! - гордо сказала Мария, вызвав легкую усмешку на лице тверского князя.

-Ну, литвин, так литвин, - легко согласился Дмитрий, и тут же спросил: - А где ваша принцесса? Судя по весу, в возке галицкой княжны ее не было. И криков ее не слышно. Смотрите, покалечите мне невесту - накажу.

-Наша княжна не кричит и не ждет помощи от остальных, ни от дружинников, ни от ее жениха, - с досадой сказала Мария, думая, как же ей выпутаться из создавшегося положения. - Она сама себя спасает. Уверяю вас, с ней все в порядке.

-Да? - на лице тверича промелькнуло ироничное выражение. - Ну, если невесте помощь не нужна, тогда пошли спасать приданое, пока его совсем не затоптали кони и дружинники.

Следующие полтора часа Мария, которую по непонятной причине выбрал себе в напарники тверской князь, выбиваясь из сил, помогала ему ставить на колею перевернутые возки, проверять их содержимое, и даже, по поручению князя, сверять его с нашедшейся у Чеботаря описью имущества.

-Ну, все, кажется, закончили, - наконец, проверив последний возок обоза, почти весело сказал тверской князь, снова почему-то обращаясь к Марии.

Мария почти с ненавистью посмотрела в его красивое лицо, чуть зарумянившееся от работы на легком морозце. Сама она была мокрая, как мышь, и усталая, словно это она сама, а не князь, ворочала возками. Несмотря на это, ее лицо оставалось все таким же бледным, яркими пятнами на нем выделялись лишь ее алые, обветренные от мороза губы, и золотые, потемневшие от усталости глаза.

-Да ты, кажется, совсем сомлел, парень, - заметив ее бледность и внимательно присматриваясь к ней, сказал князь. - Извини, не подумал, что ты еще совсем ребенок.

«На себя посмотри! Папочка заботливый нашелся, на мою голову!» - хотела было сказать Мария, но в последний момент удержалась.

-За тобой, княже, и матерым дружинникам угнаться сложно! - с неудовольствием проворчал один из тверских дружинников, возрастом старше всех остальных, которым было от двадцати до тридцати лет.

-Тверь уже совсем рядом, - сказал князь. - Засветло доберемся.

-Тебе, князь, надо бы остановиться в ближайшем селе, да привести людей в порядок! - не сдавался старший боярин, к которому Мария испытала признательность за его слова. - У тебя не военный отряд, а княжны-невесты, да пол обоза баб, их сопровождения, на руках! Им надо переодеться, умыться, да оправиться от потрясения, а ты их гонишь в галоп, как в поход не врага.

-Хорошо, Акинфич, ты прав! - засмеявшись, поднял руки вверх, сдаваясь, тверской князь. - Остановимся в твоем селе. Что там у нас рядом? Старицы?

-А ты, парень, - темно-фиалковыеглаза Дмитрия на миг остановились на лице Марии. - Держись ко мне ближе. Ты мне понравился. Если не захочешь возвратиться назад в Литву, я возьму тебя к себе в дружину. Как зовут то тебя?

-Дзинтарс, - сказала Мария чистую правду, про себя моля бога о том, чтобы он от нее отвязался.

Но он не отвязался. Справедливости ради, надо сказать, что он заботился о своих людях, не могла не заметить Мария. Всех, кто занимался откапыванием обоза принцесс, по прибытии в ближайшую деревеньку под названием Старицы, обеспечили сухой одеждой и угостили крепкой русской самогонкой. У Марии чуть глаза не полезли на лоб, когда она хлебнула это народное варево. В то время, как дружинники переодевались в горнице, которую предоставила для них любезная жена старосты деревни, Мария с хмурым недовольством смотрела на чистую суконную рубаху и штаны, которые предложили ей, как и всем остальным. Дружинники: крепкие коренастые тверичи, более тонкокостные галичане и высокие литвины, - перебрасывались шутками, переодеваясь, и выходили из горницы. Один из литвинов из свиты отца, который был в курсе о переодеваниях Марии, приблизившись к ней, извиняющимся тоном шепнул:

-Подождите еще немного, княжна. Если вы хотите сохранить ваше инкогнито. Когда все уйдут, вы переоденетесь, я посторожу вас. А потом отведу в комнаты княжон, Анастасия уже спрашивала о вас. Да и князья интересовались, почему не могут застать вас на месте.

Мария кивнула и стала ждать.

После того, как последний дружинник скрылся за дверью, преданный литвин кивнул ей и тоже выскользнул в коридор, став за дверью. Мария торопливо расстегнула ворот намокшей рубашки, развязала кушак, стягивающий ее стан, и сняла с головы шапку, чтобы стянуть через голову мокрую холодную рубашку. Она дрожала от холода, заледеневшие от мороза, пальцы не слушались ее. Освобожденные от шапки и сетки длинные густые волосы золотистым покрывалом окутали ее плечи, мешая движениям и прилипая к мокрой коже. Чертыхаясь, она пыталась воевать одновременно с мокрой рубашкой, которая не желала сниматься, и с непослушными волосами, которые оказывались прилипшими к шее, рукам, лицу, и назойливо залепляли глаза.

В этот момент за дверью послышались шаги, голос литвина, пытавшегося говорить с кем-то, кто ответил одной рубленой фразой и, несмотря на возражения литвина, вошел в горницу, толкнув тяжелую дверь.

Мария опустила поднятые над головой руки, оправила мокрую рубаху и постаралась пригладить взъерошенные волосы. Она ожидала, что пришедший будет одним из дружинников, забывшим что-то в горнице. Но, подняв голову, она встретила изумленный взгляд темно-фиалковых глаз тверского князя. Приоткрыв рот от удивления, как мальчишка, Дмитрий смотрел на прекрасное видение - золотоволосую красивую девушку в мужской одежде, по которой он узнал того самого паренька, который давеча помогал ему выправлять возки и считать невестино приданое. Это девушка могла быть кем угодно, но по тому, как она гордо и независимо вскинула голову, узнав его сейчас, он вдруг понял, что она и есть та самая неуловимая литовская княжна, дочь Гедемина, которую он искал все утро. Его невеста. Теперь, глядя на нее, он недоумевал, как он мог не распознать в этом на вид хрупком подростке девушку: ее бледное лицо было слишком утонченно и красиво, чтобы принадлежать юноше; золотистые, в тон волосам, глаза слишком большими и девичьими; так же как ее тонкая и нежная кожа, и великолепные, словно пронизанные солнцем волосы цвета расплавленного червонного золота.

-Княжна?! - несколько растерянно сказал он, не сознавая, что его голос прозвучал высокомерно.

-Да зайдите же, наконец! - также несколько грубее от испуга, чем намеревалась, сказала Мария. - И закройте дверь. Раз уж вы меня узнали, может быть, ыы поможете мне снять эту несносную рубаху?

Ясные золотистые глаза с несколько пристыженным выражением уставились прямо в глаза князя Дмитрия. Дмитрий невольно сглотнул, осознав, о чем она просила, представив, что сейчас он коснется этой прекрасной девушки, ощутит прикосновение ее шелковистых волос и ее нежной кожи. Вместе с тем в нем внезапно вспыхнул гнев на нее за то, что в горницу вместо него мог войти кто-то другой, кому он также могла предложить помочь ей стянуть рубаху.

-Ты с ума сошла, княжна! - холоднее, чем намеревался, сказал он. - Что это ты вытворяешь?

Мария тряхнула золотистыми волосами и так же невежливо, как и он, спросила:

-Вы поможете или нет? Или мне позвать моего слугу?

-Того парня, который стоит за дверью? - изогнув бровь, спросил Дмитрий.

-Он служит моему отцу и мне с детства! - вызывающим тоном ответила Мария. - Делает то, что его просят, и не задает глупых вопросов. Так вы поможете или мне и дальше мерзнуть?

Она неожиданно чихнула, и это несколько разрядило обстановку.

Дмитрий молча подошел к ней и помог ей стянуть намокшую грубую рубашку воина-дружинника, под которой оказалась тонкая хлопковая нижняя рубашка. Мария почувствовала прикосновение его теплых крепких пальцев к своей холодной коже.

-Тебе нужно снять и нижнюю рубашку, княжна - не узнавая своего голоса, сказал князь. - Она тоже мокрая. Ты простудишься.

-Она сухая, - сквозь зубы процедила Мария, хватая сменную рубаху с лавки, на которую она ее предварительно положила.

Князь Дмитрий, скрывая непонятное волнение, вызванное прикосновениями к ее шелковистой коже и пахнувшими травами волосам, сложив на груди руки, наблюдал за ее лихорадочными движениями. Он уже пришел в себя от первого изумления поступком этой необыкновенной литовской княжны. Его настроение стремительно исправлялось.

-Вот уж не думал, что литовская принцесса явится в Тверь, наряженная мальчиком! - насмешливо сказал он, глядя на тоненькую золотоволосую девушку, которая выглядела растерянной, наверное, потому, что ей нужно было сменить и нижнюю часть своего наряда. И теперь она, судя по всему, раздумывала о том, как бы сделать это, избегая того, чтобы грубо выставить за дверь тверского князя.

-Во-первых, мы были еще далеко от Твери, когда на нас напали, - отвечала Мария, поднимая на него глаза и откладывая в сторону сменные штаны наряда дружинника. Не переодеваться же, в самом деле, при князе! Несмотря на то, что он ее жених.

-Во-вторых, в одежде дружинника и с оружием в руках, которым, не сомневайтесь, я умею владеть, у меня был больший шанс выжить, чем у той же Анастасии. И, в-третьих, прежде чем бросать камень в меня, посмотрите на себя, дорогой тверской принц. Самому, значит, можно болтаться по дорогам в костюме простого дружинника, а мне - нельзя!

-Это моя земля! - только и нашелся, что ответить князь Дмитрий, удивленный неожиданным отпором, который дала ему княжна.

-Вот и следили бы за ней лучше! - огрызнулась уставшая Мария. - Хорош тверской князь! Разбойники у него на больших дорогах шастают!

Мария тут же пожалела о своих последних словах. Молодой князь плотно сжал губы, чтобы не ответить ей резкостью. Она заметила, как ноздри его тонкого породистого носа затрепетали от сдерживаемого гнева, вызванного ее словами.

В следующую минуту он вышел из горницы, чуть не задев головой о низкую притолоку. Мария села на лавку и глубоко вздохнула. Мокрая от снега нижняя рубашка и плотные штаны прилипли к телу, вызывая озноб.

Через несколько минут дверь в горницу без предупреждения и даже стука отворилась, вошел князь Дмитрий с ворохом женской одежды в руках, ее одежды, отметила Мария, мельком взглянув на принесенное им платье.

-Переодевайся, княжна. Не то совсем замерзнешь и будешь хлюпать носом на свадьбе.

Его голос звучал подозрительно дружелюбно.

Мария подняла голову и сквозь пряди своих густых золотистых волос посмотрела ему в лицо. Тверской князь краешком губ, словно неохотно, улыбнулся ей.

-Я принес тебе твою одежду. У тебя больше нет причин рядиться в дружинника, чтобы обезопасить себя в пути. Дальше ты и Анастасия продолжите свое путешествие в Тверь под моей личной охраной. Я приношу свои извинения за дороги, которые в моем княжестве почему-то кишат разбойниками только в том месте, где должен был проехать обоз с невестами тверских князей. В любом случае, сегодня мы уже никуда не поедем. Уже поздно, да и отдохнуть вам с Анастасией надо.

Только когда хлопнула закрывшаяся за ним дверь, Мария расслабилась, и начала быстро переодеваться в свою одежду.

На следующий день, когда Мария, одетая в наряд литовской княжны, вышла из дома городского старосты вместе с Анастасией, готовая сесть в приготовленный для них возок, чтобы ехать в Тверь, не только вся тверская дружина, пришедшая с князьями, но и оба тверских князя смотрели на нее во все глаза. Во взгляде Александра Мария увидела неприкрытое восхищение, в то время как во взгляде ее жениха было какое-то мрачное удовлетворение.

-Ты на него не сердись, сестренка! - шепнул украдкой Марии при случае, когда их процессия уже двинулась в путь, веселый князь Александр. - Митя расстроен.

-Я все понимаю, - также тихо отвечала Мария, глядя в спину старшего тверского князя, который за несколько верст пути ни разу не обернулся в сторону возка невест. - Я слышала, что Юрий Данилович, наконец, согласился вернуть вам тело вашего покойного отца?

-Да, мы уже его и похоронить успели, совсем недавно, правда, - князь Александр удивленно и несколько недоверчиво посмотрел на нее, словно не ожидая от такой красивой девушки подобной осведомленности.

-А тут еще и невесты на вашу голову, - понимающе посетовала Мария.

-Я не жалею! - подмигнул ей веселый разговорчивый тверской княжич. - Не только у меня самого невеста пригожая, но и сестренка будет еще краше!

Мария невольно улыбнулась его заразительному веселью. И немедленно поймала странный взгляд обернувшегося в этот момент тверского князя.

-Александр!

Она вытянула руку из возка, чтобы привлечь внимание княжича, который, отвернувшись от нее, уже весело переговаривался со смущенной Анастасией.

-Да? - тут же обернулся к ней тот.

-Скажи своему брату, что я хочу с ним поговорить. При первой же остановке.

-Ты уверена, сестренка? - поднял бровь веселый княжич, становясь серьезным. - Митя, он, того, бывает немного резок. Вчера он был жутко недоволен, узнав про нападение на вас под Ржевом, весь вечер был хмурым, как бирюк. Что-то там с литовским пареньком случилось, с которым он вчера работал, выправляя возки. Сбежал, что ли, я не понял. Сегодня он уже отошел, но ты все равно с ним осторожнее. Себе, знаешь ли, дороже.

Мария грустно усмехнулась.

-Не буду нарываться, обещаю.

-Ты такая необыкновенная, княжна! И такая красивая, - непоследовательно сказал князь Александр, прежде чем отъехать вперед, вслед за братом, чтобы передать ему просьбу Марии.

На первом же привале, выйдя из возка, чтобы размять ноги, Мария увидела князя Дмитрия, легко спрыгнувшего с коня, бросив поводья мальчику-конюшему. Князь ее тоже заметил, некоторое время смотрел на нее, словно раздумывая, подходить к ней или нет, а затем все-таки неторопливо пошел ей навстречу.

-О чем ты хотела говорить со мной, княжна? - несколько холодновато спросил он.

Мария посмотрела на него с таким же сомнением, с каким он смотрел на нее. Он был без шапки, темные длинные волнистые волосы свободно спускались ему до плеч, темно-фиалковые глаза прикрыты ресницами, словно готовы к обороне.

-Дай мне руку, князь, - наконец, преодолев себя, сказала Мария немного охрипшим от волнения голосом, сознавая, что сейчас ей придется выслушать несколько весьма неприятных вопросов от Дмитрия.

Дмитрий безмолвно протянул Марии свою крепкую узкую ладонь с длинными пальцами потомственного принца крови.

Мария запустила руку в карман своего дорожного плаща, выудила из него тяжелый перстень-печатку с гербом тверских князей и, не произнеся ни слова, вложила его в руку князя, заставив сжать предмет в ладони.

Раскрыв ладонь, тверской князь в необыкновенном изумлении смотрел на лежавший на ней перстень его отца. Он искал это кольцо, символ княжеской тверской династии, уже два долгих года после смерти отца.

Затем он перевел взгляд на литовскую княжну, сделавшую ему такой неожиданный сказочный подарок. Она казалась такой хрупкой, в белой собольей шубке и шапочке, из-под которой ниспадали на плечи и спину волнистые золотистые волосы, с потемневшими от волнения золотистыми глазами, выделявшимися на немного зарумяненном морозом бледном лице, с чуть виноватым выражением в глубине ее глаз.

-Откуда у тебя это кольцо? - хрипловато спросил он, когда смог, наконец, заговорить.

-Мне отдал его твой младший брат, Костя, - тихо сказала Мария, опустив голову. - Просил передать его тебе. Ему удалось спасти это кольцо его отца от Юрия. Оно теперь принадлежит тебе, не так ли?

-Константин! - только и сказал князь Дмитрий, темнея лицом.

-Где ты его видела, княжна? - помолчав, приходя в себя, спросил он, поглядев на Марию.

Мария вздохнула. Ну почему люди не могут не задавать неудобных вопросов! Ведь она вернула ему кольцо! Почему бы просто не поблагодарить, а не устраивать допроса!

Князь Дмитрий требовательно смотрел на нее, и только потому заметил, как золотые глаза литвинки вдруг сверкнули вызовом.

-Он отдал мне это кольцо в Орде, в шатре своего отца, вскоре после его смерти, - кротко ответила Мария, пряча выражение своих глаз под густыми ресницами.

-Что ты делала в Орде, вскоре после смерти моего отца, в шатре моего отца?! - посмотрев на Марию странным взглядом, подчеркнуто спокойно спросил князь Дмитрий.

-Я была там с разрешения моего отца, князя Гедемина, и по приглашению хана Узбека! - чуть нахмурив брови, видимо недовольная его допросом, глядя на него ясными глазами, отвечала ему эта невероятная литовская княжна.

Дмитрий не мог опомниться от изумления. Эта девушка была полна сюрпризов, она шокировала и восхищала его одновременно.

-Узбек пригласил тебя в Орду?! - недоверчиво переспросил ее он.

-Да! - наконец, вышла из себя Мария. - Что тебя так удивляет, князь? Ему можно приглашать в Сарай всех, кроме меня? Ты ведь тоже был в Орде, не правда ли? По-крайней мере, так мне рассказывал хан, который о тебе весьма высокого мнения.

-Ты еще с Узбеком и обо мне говорила?! - взорвался, в свою очередь, Дмитрий. - Может быть, и о моем отце?!

-И о твоем отце, и о твоем брате! - закричала Мария, уже не заботясь о том, что их могут услышать. - И еще о целой куче вещей! Ты хочешь знать про все, о чем мы говорили с ханом, пока я гостила в Орде?

Князь Дмитрий некоторое время с все тем же странным выражением на лице смотрел на нее, а потом неожиданно развернулся и пошел прочь от нее.

-Он тебя не прибил только потому, что ты девушка, и его невеста! - шепнул на ухо Марии вездесущий княжич Александр. - А еще, наверное, потому, что ты ему все время даешь отпор. Он к этому не привык. Единственная женщина, к которой он прислушивается, это наша мать.

Мария слабо улыбнулась. Главное было сделано. Молодой тверской князь, кажется, был готов возненавидеть ее. Да уж, в деле завоевания поклонников ей равных нет.

[1] Когда Ярослав Всеволодович (1190-1246), сын Всеволода Большое Гнездо, потерпел неудачу в борьбе с князьями, в том числе со своим тестем Мстиславом Мстиславичем Удалым (1176-1228), князем Галицким и Торопецким, тот увёз его жену (свою дочь Ростиславу) к себе и не отдавал, несмотря на мольбы мужа.

Глава 15

Ночной совет

Тверь, Тверское княжество,

земли Северо-Восточной Руси, 1320 год

Подперев рукой подбородок, Мария бездумно смотрела, как внизу во дворе суетилась и бегала княжеская челядь. Лицо ее было бледно, длинные золотистые волосы пушистыми кольцами ниспадали до пояса, свободно вились у висков и над высоким чистым лбом. Тени от стрельчатых, чуть загнутых на концах ресниц лежали на белом мраморе щек. В глубоких, словно озера, темно-золотых глазах мерцало еле уловимое выражение грусти.

Только вчера днем они с Анастасией Юрьевной, в сопровождении эскорта из двух тверских князей добрались, наконец, до Твери, где несколько дней спустя ей предстояло стать женой тверского князя Дмитрия Михайловича.Вместе с ней в княжеской светлице находилась дочь галицко-волынского князя, короля Руси, Юрия Львовича, Анастасия, предназначенная в жены другому тверичу - князю Александру.

Накрытая плащом светло-белокурых волос, Анастасия забралась на постель и, обхватив белыми полными руками круглые колени, сидела среди подушек и соболей и заразительно хохотала вместе со своей новой знакомой - тверской боярыней Верой, с которой она успела подружиться накануне. Боярыня была родом из Владимира- Волынского, и вдова покойного князя Михаила Тверского, княгиня Анна Дмитриевна распорядилась, чтобы именно ее приставили приглядывать за невестами.

Добродушная боярыня как могла развлекала их. Веселая хорошенькая Анастасия понравилась ей сразу. Мария же вызывала у нее странное чувство. Сверкающая, словно золото ее волос и необыкновенного цвета глаза, язычески вызывающая красота литвинки зачаровывала и ошеломляла ее. При этом, литовская княжна была настолько безмятежно спокойна, что впечатлительной боярыне становилось не по себе от отрешенности ее взгляда. Боярыня старательно не смотрела в ее сторону, но взгляд ее помимо воли поминутно обращался к ней. Анастасия заметила это и лукаво посмеивалась над Верой, что еще больше смущало добрую боярыню.

Невеста княжича Александра была проще, живее, тоже красивая, но какая-то более простая и понятная, чем литовская княжна. Голубоглазая светловолосая Анастасия своим веселым щебетанием сглаживала неловкость первых минут знакомства, она было обаятельна, смешлива, быстро сходилась с людьми. Ей нравилась Тверь, просторный пахнувший свежей древесиной княжеский терем, и даже добрая и неуклюжая боярыня Вера. Она болтала без умолку, как белка.

Мария молча стояла у окошка, в легком белом летнике, несмотря на то, что в горнице было прохладно.

Боярыня не удержалась, спросила:

-Что же ты все молчишь, княжна? Иль не любо тебе у нас? Или не угодили чем?

Мария с легким удивлением повернулась к ней.

-Не хочется ни о чем говорить, боярыня. Устала.

-Даже и про жениха не спросишь? - улыбаясь, подколола ее боярыня.

-А что мне до жениха? Отец сладил брак и ладно.

Боярыня в удивлении широко раскрыла глаза. Она еще никогда не видела молодой девушки, так пренебрежительно отзывавшейся о будущем муже, тем более, если этим мужем предстояло стать молодому тверскому князю.

-Ну, хоть понравился тебе князь Дмитрий? - спросила она.

Оторвавшись от созерцания внутреннего княжеского двора, княжна обернулась. Взглянула на Веру большими золотистыми глазами, взмахнула длинными темными ресницами, и у боярыни Веры привычно уже ухнуло сердце от странной завораживающей языческой красоты литвинки.

-Не совсем, - тем временем, уклончиво сказала княжна.

-Батюшки святы! - ахнула боярыня, всплеснув руками. - Это за что ж ты его, соколика, так?

-Да я его совсем не знаю, боярыня, может, ошибаюсь, - уголком губ усмехнулась княжна.

-А я обожаю своего Александра, Сашу, Сашеньку! - высунув голову из-под подбитых соболями одеял, закричала Анастасия. - Он такой такой веселый, такой галантный, такой пригожий, как ясно солнышко!

Боярыня Вера вновь заулыбалась.

-Как он хоть выглядит, ты помнишь, егоза?

-Конечно! - засмеялась Анастасия и, наморщив лоб, сказала: - Такой высокий, на коне!

-Вот-вот, - устало подтвердила Мария. - Что ты о нем знаешь? Такой высокий, и на коне?

-Но я все равно его люблю! Он чудесный! - не унималась Анастасия, подмигивая боярыне. - Я нарожаю ему кучу детишек, таких же славных, как он, и назову их всех именами из часослова!

Мария усмехнулась и снова отвернулась к окну.

Ей почему-то хотелось плакать.

Как далеко сейчас отсюда Литва! Как далеко отец, князь Гедемин, сильный, насмешливый, всегда заставлявший ее улыбаться его шуткам.

В памяти задрожал свет факелов на каменных стенах залы замка. Шелк бархата, берет с царственно белоснежными перьями. Взволнованный, могучий, в полном воинском облачении отец, его глухой надтреснутый голос, нити седины на висках. «Пойми меня, деточка, я в первую очередь князь, воин, защитник. Защитник земли, понимаешь, родной земли. А Тверь - вот она, рядом. Да что я тебе говорю! Ты же у меня всегда была разумница такая! Милая моя, золотиночка моя ненаглядная, да разве ж я тебе зла желаю! Подумай, милая моя, подумай. Неволить тебя не смогу, сама знаешь. И пойми меня, доченька, не слова бы ни сказал, не просил бы тебя так, не умри Янина. С покойным князем Михайло договор был, слово ему давал, что моя дочь будет за его старшим сыном. Так для земли надобно, и для его земли, и для моей. Да так важно это для меня потому, что младшему своему, Александру, он тоже невесту со значением выбрал - Анастасию, дочку короля Руси, внука Данилы Галицкого. Ты понимаешь, что это значит? Союз западных и русских земель против влияния Орды, и ее главного приспешника - Москвы. Мне нужна Тверь! Не хочу отдавать ее татарам!»

Грустная улыбка раздвинула губы Марии. Зачем она согласилась? Отец бы не стал принуждать ее. Она сама себя приговорила. Политика, политика, везде одна политика. И династические браки по расчету. Отец был прав. Тверь могла стать потенциальным союзником Литвы. Даже если она будет разрушена и разбита москвичами и Ордой, она будет сопротивляться, это займет время и выиграет Литве несколько десятков лет, чтобы завершить собирание западных и южных русских земель и создания союза против Орды. Все это было четко и понятно Марии уже давно, с тех пор, как князь Гедемин размышлял об этом вслух в присутствии своей малышки-дочери.

Понятно до тех пор, пока она не встретила этого гордеца, молодого тверича, князя Дмитрия. Высокий, худощавый, с нитью ранней морщинки между бровей. Силен, как все славянские князья. Возок их, перевернувшийся на дороге, одной рукой на снежную колею вернул. Да и с ней говорил почти по-человечески, пока не узнал в ладном подростке, помогавшем вернуть на колею обоз с невестиным добром, саму невесту. Ишь, как его перемкнуло, когда очутившись в тепле избы старосты в близлежащей деревушке, она размотала платок и сняла шапку, из-под которой расплескалось по замерзшей заснеженной одежде золото ее волос. Женоненавистник чертов! Ее батюшка с воинами в битвы пускал, доверял командовать своими людьми, за сына держал. А этот! Ни слова, ни звука, только презрение в глазах. Взмахнул длинными темными, как у девушки, ресницами и все.

А потом, по дороге, Анастасия, в соболиной шубке и белом пуховом платке, закутанная в тысячи одежек и вся такая нежно-ухоженная, как настоящая принцесса из сказки, улыбалась ему, словно солнышко, он тоже улыбался в ответ, как-то грустно, понимающе. Александр, тот веселый, открытый, пригожий и румяный, как яблочко, совсем еще мальчик. Славный. Он восхищался ею, Марией. Восхищался тем, что она не осталась дрожать в возке, а выскочила наружу, даже стреляла в лихих людей, и попала! А потом помогала подоспевшей дружине братьев выправлять обоз. Разве не такой должна быть настоящая жена воина, княгиня?! Видно не такой. Ее красивый жених был мрачен и сосредоточен. И взгляд его, обращенный к ней, был пуст и холоден, как ночная степь. Ему определенно нужна была невеста-дурочка, которая бы позволила себя убить и освободила его от обязательства жениться.

-Княжна! - негромко окликнула задумавшуюся Марию обеспокоенная боярышня.

-Оставь ее, Вера, оставь! - весело заступилась за сестру Анастасия. - Она страдает, что ее заперли в светлице и не дают коня. Дома она целыми днями носилась на конях по лесам. Даже в мужском платье, Вера! Да-да! Дядя Гедемин всегда брал ее с собой на охоту, и ты не поверишь, она стреляет из лука уж никак не хуже ваших князей!

Боярыня недоверчиво оглядела с ног до головы тонкую, хрупкую фигурку литвинки, замершую у окна, и покачала головой. Та ответила ей усталым взглядом. В глубине ее золотых глаз светилась усталость. Боярыня вдруг вспомнила, что это ни кто иной, как переодетая в мужской костюм Мария помогала охране оборонять возок, а потом вместе с подоспевшим князем Дмитрием, даже не подозревавшим, кто она такая, под его руководством, поднимала и пересчитывала возки с приданым. То-то потом, увидав свою красу ненаглядную, всю засыпанную снегом, взъерошенную как воробей, да с золотой косой по пояса, князь Дмитрий язык от удивления да негодования проглотил. Встретил, называется, свою принцессу.

Она так задумалась, что едва услышала тихий голос Марии.

-Вера, можно мне хоть на крыльцо выйти? Тут ведь задохнуться можно!

-На дворе уже ночь, княжна! - запротестовала боярыня. - Да и мало ли чего.

-Что, и здесь небезопасно? Тоже лихие люди шалят, как на дорогах тверского княжества? - усмехнулась литвинка.

-Я не это имела в виду! - поджала губы боярыня. - Иди уж, неугомонная. Только смотри не заблудись в потемках. А то завтра свадьба, вдруг да не найдем.

-Не бойся, боярыня, к батюшке не убегу!

-Далеко бежать, девка! - покачала головой Вера. - Тебе бы с женихом сладиться, а не ссориться. У князя Дмитрия доброе сердце. Он тебя не обидит.

-Накинула бы на себя что! - уже вслед сорвавшейся с места легкой девичьей фигурке, крикнула она.

Мария не отвечала. Тенью скользнув в полутьме горницы, затем сеней, она, наконец, впервые за долгий день вдохнула пьянящий свежестью ночной воздух. С непривычки закружилась голова. Мария опустилась на ступеньки. Звонко стучала капель, шуршал под ногами быстрых зверьков подтаявший шероховатый снег. Откуда-то несло теплом и запахом конюшни и свежеиспеченного хлеба. Мария закрыла глаза и зажмурилась. Все было как дома.

Прошел час. Потом другой. Мария с сожалением поднялась и вошла в терем. Половина факелов в коридорах терема были притушены, в полутемных переходах царила тишина. Собственные шаги гулким эхом отзывались у нее в ушах. Вскоре княжна с огорчением должна была признаться себе, что она заблудилась. Впрочем, извиняло ее то, что она это, в принципе, и планировала. Большой княжеский терем казался ей чужим и неприветливым. Она хотела его изучить. Да так, чтобы никто не лез ей под ноги и не наступал на пятки. Он, этот терем, судя по всему, таил много секретов.

Недолго думая, она двинулась наугад, в расчете наткнуться на кого-либо из челяди, кто могли бы проводить ее в лабиринте княжеского терема к их с Анастасией светлице.

Но все словно вымерли.

Мария шла уже по коридорам совсем другого крыла терема, даже не представляя, где именно она находится.

Откуда-то впереди постепенно стали доноситься звуки неясных голосов, которые как будто спорили. По мере того, как Мария подходила ближе, она начинала различать сразу несколько из них: князя Дмитрия, князя Александра, одного из бояр, который был в дружине князя, когда они встретились под Ржевом, и голос княгини Анны Дмитриевны. Обрадованная Мария побежала вперед. Голоса раздавались все ближе и ближе. Мария повернула за угол.

Из распахнутой настежь двери горницы падал в коридор яркий сноп света. Мария замедлила шаги, отошла к противоположной стене и тихо-тихо приблизилась к двери. Резкий голос князя Дмитрия заставил ее вздрогнуть.

-Что ж, решайте! - отрывисто бросил он.

Последовала тишина, потом другой голос, по звуку принадлежащий человеку постарше, сказал:

-Ты не гневись, послушай, княже! Остынь и поразмысли сам. Константин тебе - брат родной.Негоже его из Твери гнать, так он еще крепче к Юрию прилепится.

-Застращал его Юрий! - поддержал старика молодой густой бас.

Любопытство взяло вверх над опасностью разоблачения. Мария на секунду заглянула в горницу и тут же отшатнулась, успев заметить только, что все собравшиеся в ней сидели спиной к дверям. Это несколько подбодрило княжну. Осмелев, Мария затаила дыхание и встала почти в проеме дверей.

Тем временем, бояре видимо уже успели выговориться и единогласно решили: их совет - князя Константина в Тверь звать. И свадьбу его, во избежание дополнительных расходов, играть вместе со свадьбами старших Михайловичей - Дмитрия и Александра. К ним все готово, еды вдоволь, гостей - хоть палками взашей гони. Почти все удельные собрались, включая Ивана Даниловича Московского, который невесть зачем притащился в компании со своим братом Борисом, недавно освободившимся из тверского плена после поражения москвичей у Бортенева.

Только тогда, дав боярам покричать, опершись ладонями о слабо скрипнувший дубовый стол, поднялся на ноги высокий красавец тверской князь, сидевший во главе стола. Смерил взором темно-фиалковых, бездонных от гнева, глаз, каждого члена этого ночного совета и сдержанно сказал:

-Я вас внимательно выслушал, господа бояре, советники мои. Спасибо вам за совет. Но я с ним не согласен. Мое решение таково: Константину в Твери не бывать! Ни одному, ни с московкой. Пока я жив - нет ему пути в Тверь!

И добавил грозно и категорично, так что всем стало ясно -от решения своего е отступится.

-Не пущу!

Бояре переглянулись.

-Он брат тебе, княже, - осмелился напомнить один из старейших бояр. - Не его вина в том, что он был в Орде, когда убивали его отца. Его пожалеть надобно, не казнить.

-Может еще медовых пряников насыпать? - загремел в горнице мощный голос князя Дмитрия. - За то, что он бросил отцовских бояр на произвол судьбы и сбежал под крыло убийцы своего отца?! Мне он теперь - не брат! Для Твери он теперь - зять Юрия Московского, не более. А для меня - зять убийцы моего отца!

Бояре замерли, постепенно головы всех стали поворачиваться к сидящей в углу бледной женщине со строгим иконописным лицом, одетой во все черное, которую Мария раньше не заметила, а увидела только сейчас, когда к ней обратился князь Дмитрий - княгине Анна Дмитриевне, вдове Михаила Тверского.

Княгиня сидела и молчала, словно все еще не могла или не хотела выйти из брони своего горя.

Князь Дмитрий нахмурился, отчего его красивое породистое лицо напомнило Марии лики Святых в христианских церквях. Стоял, просторный в плечах, узкий в поясе, возвышаясь над сидящими боярами - ждал. Наконец, повел очами и сказал, словно бросил:

-Пусть венчается в Костроме!

Немного помолчал, потом, поведя плечами, добавил:

-Все, совет закончен, все свободны.

Мария едва успела шмыгнуть за дверь.

Пропустив бояр, она поджидала княгиню, чтобы попросить ее проводить до светлицы. Но вместо княгини Анны первым вышел сам князь.

-Ты кто? - скорее от неожиданности увидеть ее здесь, ночью, одну, чем, не узнав ее, строго спросил Дмитрий.

-Невеста твоя, дорогой. Чай не признал? - буркнула недовольная тем, что ей не удалось избежать встречи с князем, Мария.

Левая бровь князя Дмитрия изломилась.

-И что ты тут делаешь, невестушка?

-Подслушиваю, конечно, что ж еще, - вздохнула Мария, с тоской представляя долгое и нудное разбирательство с женихом.

Дмитрий некоторое время с подчеркнутым неодобрением разглядывал ее, а потом скупо заметил:

-Да, хорошо брат Гедемин своих дочерей воспитывает!

-Да уж не хуже, чем твой отец своих сыновей! - тут же вспылила, не желая оставаться в долгу, Мария.

Княгиня Анна, выглянувшая в коридор минутой спустя, схватилась за сердце, услышав их разговор.

-Брата то так за что? - стараясь сдерживать свое возмущение поступком Дмитрия, как могла мягче спросила Мария. - Костя ни в чем не виноват! Он и так натерпелся и насмотрелся, не приведи Господи, будучи в Орде во время убийства твоего отца!

-Не твое дело, литвинка! - повысил голос князь.

-Как же не мое, если я на днях за тебя замуж выхожу? - с легкой насмешкой спросила Мария.

-Не нравлюсь - не выходи! - отрубил тверич.

-Не могу! - так же непримиримо заявила в ответ Мария. - Воля батюшки! Так уж нас отец, князь Гедемин, хорошо воспитал, как ты изволил заметить, князь. У меня силы нету отказаться от брака с тобой. А вот у тебя сила есть! Откажись!

Дмитрий смерил ее высокомерным взглядом, и даже в гневе не смог не признаться самому себе, как сильно нравится ему эта красивая и дерзкая девчонка.

-Нет! - процедил сквозь стиснутые зубы он, словно выплюнул. - На этом браке настаивал мой покойный отец. Я не пойду против его воли, как бы ни раздражала меня дочь Гедемина!

Стоя друг против друга, высокий красавец тверской князь и чуть доходившая ему до плеча золотоволосая литвинка обменивались испепеляющими ненавистью взглядами.

«Боже мой, да завтра же их свадьба! - с ужасом подумала княгиня Анна Дмитриевна. - А они же мне поубивают сейчас друг друга!»

Глава 16

Княжеская свадьба

Тверь, Тверское княжество,

земли Северо-Восточной Руси, 1320 год

Венчание пролетело, будто во сне.

Мария не различала лиц, не слышала слов, она полностью подчинилась чужой воле, послушно делала все, что ей велели, машинально отвечала на вопросы, бледная, как никогда прекрасная, вызывая восторженно-удивленные замечания многочисленных гостей, съехавшихся на свадьбу.

В церкви она не смела поднять глаз, словно в тумане плыло перед ее глазами пламя венчальной белого воска свечи, узкая, с гибкими длинными пальцами кисть князя Дмитрия, державшая ее, строгий лик митрополита Петра.

Внезапно пелена рассеялась. Мария услышала сдержанный гул толпы, веселую приглушенную болтовню стоявших подле них князя Александра и его теперь уже жены Анастасии Галицкой. Она подняла голову и тут же встретилась глазами с князем Дмитрием. Серьезный тверич едва заметно ободряюще кивнул ей, и неожиданно слегка улыбнулся. У Марии сжалось сердце. Она вздрогнула и побледнела. Князь удивленно посмотрел на нее, что-то спросил. Мария отрицательно покачала головой, даже не пытаясь понять, что он сказал.

Невыносимая тоска сковала ее сердце. Все было кончено. Отныне у нее нет отца, нет Литвы, нет даже своего имени. Она навсегда превратилась в Марию. Теперь придется привыкать ко всему заново - к новому имени, к языку, к городу. И самое главное, к этому красавцу-тверичу, самолюбивому идиоту с манией мести и суицидальными наклонностями. Удружил родной отец любимому дитятку, ничего не скажешь.

Толпа бояр дрогнула, расступилась перед ними.

Князь Дмитрий и Мария пошли первыми. От долгого неподвижного стояния в церкви ноги у Марии стали словно ватными, а князь то ли не хотел, то ли не догадывался предложить ей опереться на его руку. То ли не принято это было. Мария искоса взглянула на него: голова гордо откинута, лицо спокойное, только, пожалуй, полуопущенные стрелы ресниц, скрывающие глаза, чуть подрагивают, выдавая волнение юного князя. Мария не стала думать, о чем его печали, итак было ясно, в чем дело, навязали невесту-литовку, да еще строптивее кобылы ее батюшки, но тут уж ничего не попишешь. А вот рухнуть на ступенях собора в свадебном платье, это уже никому из них чести не добавит. Поэтому, отбросив последние остатки ложной гордости, она протянула свою затянутую в кружевную перчатку руку и властным жестом, словно право имела, положила ее на предплечье князя. Со смутным страхом почувствовала, как его рука вздрогнула, он секунду медлил, словно раздумывал, не глядя на нее, а затем Мария почувствовала, как он легонько сжал ее пальцы, прижал к своему телу ее локоть, заставив почти всем весом опереться на его сильную, словно железную, под бархатным кафтаном, длань.

Идти пришлось довольно долго. Марии показалось, что они обошли почти полгорода. Она едва успевала за широкими и твердыми шагами мужа, хотя видела, что он старается соразмерять их с ее плавной поступью. Князь не смотрел на нее, а она украдкой, из-под полуопущенных ресниц поглядывала на него. Сухощавая фигура, высокий, молодой, ему едва исполнилось двадцать. Красивый, как и все в семье тверских князей. На нем светло-серый шитый серебром опашень, поверх которого на одно плечо накинут алый княжеский плащ - корзно, сколотый золотой пряжкой на левом плече. Темно-русые густые волнистые волосы распущены, уложены и почти касаются плеч. Это с ним она вчера кричала и ругалась в ночном тереме. Кажется, даже и нехорошими словами обзывала. Да-а. Странно, что он все-таки отважился на ней жениться. Князь поймал ее взгляд, усмехнулся, она вспыхнула и сердито уставилась себе под ноги.

В это время их торжественно повели к двери пиршественной палаты, посреди которой огромной буквой П были расставлены столы, и повели к центральному - главному - образующему крышку символической буквы. Князь Дмитрий предупредительно отодвинул Марии высокое кресло, он она будто оледенела, села, ни на кого не глядя, опустив глаза. Услышала, как рядом сел князь, с другой стороны кто-то еще, как оказалось - деверь князь Александр, после него - веселая улыбающаяся Анастасия.

При виде пищи к горлу подступила тошнота. Мария лишь чуть пригубила бокал с рубинового цвета вином и поставила его на место.

В палате стоял непрерывный шум, гам, взлетали здравицы, возгласы, смех.

-За здоровье молодых! Какие красавицы! - кричали какие-то из удельных князей, то ли Ярославские, то ли Суздальские.

Мария всей кожей чувствовала на своем лице тяжелый и сострадательный взгляд своего давешнего знакомца - Ивана Даниловича Московского.

Митрополит огладил бороду, усмехнулся в усы, что-то негромко сказал сидящему рядом с ним иноку, и в палате вспыхнуло тотчас, повторяемое десятками голосов одновременно:

-Горько! Горько!

Князь Дмитрий встал. За ним поднялся князь Александр. А уже за ними - сначала Анастасия, а потом с мгновенной заминкой - Мария.

Под веселые возгласы гостей Александр и Анастасия уже целовались, а Дмитрий стоял подле Марии и смотрел на нее, чуть улыбаясь, и словно чего-то ждал. Едва заметная ниточка морщинка между разлетом соболиных бровей придавала ему трогательно-скорбный и вместе с тем удивительно мужественный вид. «Ну что, снова будем воевать, или ты покоришься мне, гордая дочь Гедемина?» - словно спрашивали его глаза. «Ты - мужчина, ты сильнее, ты покоришь меня, - отвечал ясный взор литвинки. - Но подумай, тебе нужна жена или раба?»

Внезапно, с ошеломляющей ясностью, хотя видно было, что княгиня Анна старалась говорить очень тихо, Мария различила ее пропитанные горечью слова, обращенные к тверскому епископу Геронтию:

-Уж не ошиблись ли мы с вами, владыка, исполнив последнюю волю Михаила? Она слишком чужая, чтобы полюбить Тверь, и слишком красива, чтобы любить мужчину.

Тогда Мария подалась к князю и, глядя ему в глаза, первой коснулась своими губами его губ. Дмитрий удивленно сморгнул, но тут же пришел в себя, и его горячие губы подарили невесте совсем на церемониальный поцелуй.

-Полно, княгиня, полно! - отвечал тем временем княгине тверской епископ, с удовольствием наблюдая за происходящим. - Вы - тверичи, слишком категоричны. Девочка еще совсем молодая, что мы знаем о ней? Сын-то твой, вон, просто робеет от ее красоты. Это очень хорошо. Она нравится ему. Жизнь продолжается! Она продолжится в их детях, твоих внуках, княгиня. Перестань травить себе душу. Князь Михаил умер. Отпусти его душу! Удерживать ее - смертный грех!

-Ей будет очень трудно с Дмитрием, - услышала Мария голос княгини Анны. - Он резок, вспыльчив. Просто грезит местью за смерть отца.

-Не ты ли поддерживаешь в нем костер мести? - гудел бас Геронтия. - Гордыня твоя, княгинюшка, к добру не приведет. Ему жить надо. И девочке этой помочь надобно. Теперь она ему все, и жена и мать.

-Она - чужая! - шептала бледная княгиня.

Мария сидела на своем месте за столом и смотрела в свою тарелку, полную закусок, которых ей предусмотрительно положил туда князь.

-Мария, с тобой все в порядке? - раздался над ухом Марии голос князя Дмитрия.

Его темно-фиалковые глаза с непонятной ей тревогойбыли устремлены к ней. - Ты какая-то бледная.

-Душно, князь, - со своего места томно сказала Анастасия.

-Потерпи, осталось совсем немного, - весело успокоил ее князь Александр.

В эту минуту у порога пиршественной залы раздался непонятный шум, затем двери растворились, и в залу вошел в сопровождении свиты, ордынский посол при дворе тверского князя Байдар-хан, в сопровождении другого ордынца, в котором Мария с удивлением узнала хана Ахмата.

-Подарки новобрачным от хана и повелителя Золотой Орды, потрясателя Вселенной, внука Чингисхана и верного раба правоверного Аллаха, Узбек-хана! - громко провозгласил один из вошедших монголов на своем языке.

Дмитрия и Александр одновременно вскочили со своих мест.

Мария внимательно смотрела на хана Ахмата.

-Встань, - услышала она тихий голос Дмитрия. - Это дань уважения к ордынцам, не больше. Ты же была в Орде, княжна?

Мария встала со своего места, и, оглянувшись, увидела, что повинуясь просьбе своего мужа, сделала то же самое Анастасия. Неожиданно, она почувствовала, как князь Дмитрий, словно в жесте ободрения, взял ее за руку, и их пальцы внезапно переплелись.

Мария подняла на него изумленные глаза.

«Я защищу тебя от всякой угрозы, - говорили его темно-фиалковые глаза, - доверься мне, моя возлюбленная, моя жена. Мы теперь одно целое. Я обещал заботиться о тебе, и я сдержу свое слово. Пока я жив».

«Вот именно! Пока ты жив!» - с некоторой тревогой подумала Мария, видя, как скрестились взгляды Байдар-хана и князя Дмитрия.

Она умоляюще посмотрела на хана Ахмата, словно моля его о содействии.

В тот же момент, словно услышав ее немую просьбу, хан Ахмат кивнул Байдар-хану, и, повинуясь приказу последнего, в залу внесли, положив на ковер перед княжеским столом, плотный сверток с одеждой, золоченую колыбель для младенца, несколько свернутых в трубки толстых персидских ковров и отрез золотистого тончайшего китайского шелка.

После этого Байдар-хан торжественно поставил на стол перед новобрачными чашу с кумысом[i]. Повинуясь его знаку, на столе, как по волшебству, возникли два глиняных кубка. В них хан торжественно, на глазах всех собравшихся, налил кумыс из кувшина, поданного ему расторопным монгольским слугою.

-Хан Узбек передает его наилучшие пожелания молодым и не сомневается, что они окажут честь старинным монгольским обычаям отметить их союз.

Внимательно наблюдая за поведением ханского посла, Мария поняла, что он является убежденным сторонником принцев-чингизидов, приверженцев старой веры. Она быстро взглянула на Ахмата, тот кивнул. Тогда Мария обратила свой взгляд на мужа.

-Мы должны выпить кумыс, - тихо сказала она, глядя в глаза Дмитрия. - Это спасет нас от многих неприятностей, князь!

-Мы? - тихо переспросил Дмитрий.

-Да, мы с тобой. Ты старший. Твой брат, может, и выпьет, но галичанку уже перекосило конкретно. Посол не должен это увидеть!

-Ты справишься?- одними губами спросил Дмитрий, под пристальным взглядом ханского посла беря со стола и протягивая Марии кубок с кумысом.

Мария приняла из его рук кубок, обернувшись к монгольскому послу, поднесла его к губам и медленно, не торопясь, как требовали этого законы монголов, выпила кумыс до самого конца. Даже не глядя на мужа, она скорее почувствовала, чем увидела, что он сделал то же самое. Русский князь, за которого сам Узбек сватал свою сестру, не мог не знать, что делать в таких обстоятельствах, с усмешкой подумала она про себя.

Обратив внимания на ханского посла, она с некоторой долей изумления увидела, что тот уже показывал товар лицом. К вящему смущению Марии посол выложил перед ней тончайшего шелка цвета золотистого янтаря наряд арабской танцовщицы, украшенный настоящими бриллиантами.

- Это личный подарок хана Узбека литовской княжне-пэри,- торжественно сказал посол, с выражением, явно доказывающим, что он не понимал значения подарка.

Мария умоляюще посмотрела на мужа.

«Я все объясню! - говорил ее взгляд. - Ты только молчи!»

Дмитрий повел очами и промолчал.

Остальные подарки не вызвали никакого удивления у присутствующих. Колыбели, деньги, ковры, даже толстый фолиант Корана.

К изумлению Марии, князь Дмитрий показал себя настоящим дипломатом и знатоком психологии князей-чингизидов. Он был холоден, вежлив и внимателен, но не раболепен. Он, определенно, знал ордынские обычаи и хорошо говорил по-монгольски. Посол хана оценил это, и очень скоро, удовлетворенный, покинул свадебное торжество. Обернувшись на пороге, уходящий вслед за ним хан Ахмат подмигнул Марии и, указав глазами на князя, сделал одобрительный жест в его сторону. Мария грустно усмехнулась. Если бы все было так просто! Князь Дмитрий, видимо, становится неуправляемым, как только заходит речь об убийстве его отца. Все остальное время он ведет себя весьма разумно.

Обстановка в зале после ухода ханских послов стала совсем неформальной. Словно повинуясь невидимому сигналу, означающему, что монголы больше не посетят их торжество, русские князья и их свиты расслабились.

Вскоре, подбадриваемые криками упившихся гостей, обе княжеские четы, повинуясь сигналу княгини Анны, встали из-за стола, отвесили гостям традиционный поясный поклон и последовали за княжескими постельничими. Их довели до дверей покоев, закрыли за ними двери и они остались один на один.

-Ну, и что это было, княжна?

Дмитрий начал медленно расстегивать пряжку своего церемониального княжеского плаща.

Литвинка вздрогнула и подняла голову.

-Я полагаю, наша свадьба?

Она молчала, не поднимая глаз, тогда он хрипловатым от волнения голосом снова начал сам:

-Этот подарок Узбека. Наряд одалиски. Что он означал?

Мария порывисто обернулась к мужу.

-Слушай, князь! Ты никогда не делал глупостей в своей жизни? Даже когда был совсем молодым?

Тяжелые волны золотистых волос, освобожденные от венца, рассыпались по плечам Марии, еще более подчеркнув бледность ее кожи и прекрасного лица. Обрамленное пушистыми кольцами кудрей, тонкое, словно точеное из мрамора лицо ее было прекрасно. Казавшиеся темными в вечерних сумерках глаза стали непроницаемыми. Князь смешался, перевел взор в окно терема, на видневшуюся среди деревьев серебристую лунную дорожку на реке. Красота Марии сбивала его с толку, лишала слов. Сдержанность и холодность гордой литвинки распаляли и в то же время останавливали его. Она все время была так дерзка и непримирима с ним, не выказывая ни искры симпатии к нему. Такая красивая, такая желанная, она спорила с ним, советовала ему отказаться от брака с ней, и явно предпочитала ему Александра. А он, с первой же встречи с ней, когда юный паренек-дружинник князя Гедемина, помогавший ему откапывать из весеннего снега возок невест, снял шапку, влюбился в золото ее волос, в ее необыкновенные янтарно-золотистые глаза на бледном лице, чуть тронутым румянцем от мороза, и алые припухшие губы, изогнувшиеся в насмешливой улыбке. Тогда он подумал, что, срядивший договор с Гедемином, закрепленный браком, отец сделал ему, пожалуй, самый ценный подарок в жизни - эту удивительную девушку, которая должна стать его женой. В глубине своего сердца он мечтал получить от нее в ответ не симпатию, не дружбу - только любовь, но втайне боялся, что мать права, и за прекрасной оболочкой этой странной девушки нет души. В мечтах он поцелуями и ласками согревал ее холодное совершенство статуи, она виделась ему любимой, женой, у него замирало сердце, останавливалось дыхание, но воспоминания отрезвляли его. Никогда не отличавшийся робостью Дмитрий страшился разрушить установившийся между ними хрупкий мир. Он давал ему надежду на будущее. Надежду на пусть призрачное, но счастье, а, может быть, со временем, и на ее любовь.

-Ты танцевала перед Узбеком? - наконец, медленно, словно утверждая, спросил он.

-Не перед ним! - подняла руки в жесте защиты Мария. - Я просто танцевала. В Сарай-Берке, в доме Ахмата, татарского посла в Литве, друга моего отца! Танцевала вместе с гаремными танцовщицами. Я хотела научиться танцевать, как они! Это же так красиво! Он просто вошел не в ту минуту! - с досадой в голосе топнула ногой о ковер Мария, на минуту напомнив Дмитрию маленькую девочку.

-Кто? Узбек?

Марии послышалось, что в его голосе прозвучал едва сдерживаемый смех.

-Да! - тут же рассердившись на себя за подобное поведение, подтвердила она.

-Ну, хорошо. Я тебе верю.

Мария едва поверила своим ушам, когда поняла, что он больше не собирается обсуждать эту тему. Вместо этого, она услышала совсем уже невероятное.

-Ты поцеловала меня сама, на свадьбе. Зачем? Ты же ненавидишь меня, Мария.

Мария некоторое время молчала, обдумывая свой ответ.

Тем временем Дмитрий, наконец, расстегнул и скинул на постель свой княжеский плащ-корзно[ii]. Такой красивый и неприступный тверской князь, подумала Мария, украдкой бросая на него испытывающий взгляд. Знать бы еще, что у него на душе, кроме боли от смерти отца и постоянных мыслей о мести.

-Ненависть и брак - совершенно разные вещи, - медленно произнесла Мария, глядя прямо ему в глаза. - Их можно совмещать.

-Правда? Ты даже покажешь мне, как?

Они посмотрели друг на друга, и слабая улыбка пробежала по губам обоих почти одновременно.

-Вот теперь ты похож на человека, князь! Даже на мужчину.

-Ты провокатор, княжна.

Мария попыталась развязать пояс своего свадебного платья, но не могла.

Дмитрий вынул из-за сапога нож и, глядя ей в глаза, перерезал сначала пояс, а потом и корсет ее платья, сшитого на западный манер.Мария повела плечами, и платье тугим комом осело к ее ногам, оставив ее в одной сорочке.

Дмитрий поднял ее на руки и посадил на постель.

-Будем спорить? - спросил он, лукаво посмотрев на нее через упавшую ему на глаза прядь темных волос.

-Воля ваша, мой господин! - сложив руки домиком, присюсюкивая, подражая татарам, сказала Мария. - Хотя всегда можно заняться другими менее увлекательными делами.

-Например?

Длинные пальцы Дмитрия ловко развязывали завязки его рубахи.

-Мало ли чем, - с сомнением протянула Мария, положив ладошку ему на грудь. - Исполнением супружеских обязанностей, например.

-Так сразу? - усмехнулся Дмитрий. - А как же все традиции?

-Какие традиции?

-Разувание мужа, например.

-Это так обязательно?

-Это традиция.

-Вот уж не подозревала, что ты такой поборник традиций, князь.

-У меня есть имя. Напомнить его тебе?

-Не надо! - сказала Мария. - И так на всю жизнь запомню. Хочешь традиций, князь Дмитрий, перестань на меня смотреть, как на икону, и садись на кровать. Или мне с тебя стоячего сапоги прикажешь снимать?

Дмитрий усмехнулся, обошел традиционно расстеленную супружескую постель и сел на лавку.

-Приступай, жена.

«Ух, как я хорошо понимаю свою прабабушку Рогнеду[iii], отказавшуюся разувать «робичича»! Дурацкий старинный обычай. И вечная вражда между Рюриковичами и Рогволодовичами, - подумала Мария, приближаясь к лавке и вставая на колени, чтобы снять темно красные, вышитые и украшенные пылью драгоценных камней невысокие церемониальные свадебные сапоги князя.

Звякнули, выпав из снятых сапог Дмитрия традиционно положенные туда золотые монеты - теперь собственность жены за оказанное послушание.

В тот же момент Дмитрий поднял Марию на руки и отнес на кровать.

Она не успела опомниться, как горячие требовательные губы тверского князя накрыли ее губы, его сильные руки прижали ее к себе так крепко, что она с изумлением почувствовала, как сильно он возбужден.

-Ты так и не поняла, насколько ты нравишься мне, литвинка? - тихо прошептал ей на ухо он.

-Нет, - пораженно отвечала обескураженная Мария, прежде чем он закрыл ей губы своим поцелуем. - Тебя же всегда раздражала дочь Гедемина!

-Мария, Мария, - шептал князь. - Может быть, ты - единственное утешение в моей нынешней мрачной жизни. Все в один голос твердят мне о моем долге. Я должен всем: Твери, матери, семье. Мне тяжело, но я не возражаю нести бремя ответственности за всех. Мне нужно только немного поддержки и утешения моего сердца. Ты словно ангел с церковных фресок. Помоги мне! Ненависть сжигает мою душу, убивает мое сердце. Я хочу жить. Я хочу любить.

-Забудь обо всем, - шептала Мария, принимая его поцелуи, - Ты никому ничего не должен, Дмитрий. Ты должен себе. Ты должен жить.

[i] Кисломолочный напиток из кобыльего молока, распространен в быту у монголо-татар. Имеет символическое значение: дать гостю чашу с кумысом, значит взять его под свое покровительство.

[ii] Одежда князей и знати Киевской Руси, плащ с меховой опушкой, который накидывалась на кафтан, и застегивался на правом плече запонкой с петлицами (фибула)

[iii] Рогнеда (ок. 960 - ок. 1000) - дочь князя Полоцкого Рогволода, одна из жен князя Владимира Крестителя.

Глава 17

Узнавание

Тверь, Тверское княжество,

земли Северо-Восточной Руси, 1320 год

Дмитрий и Мария провели вместе, почти не расставаясь ни на минуту после свадьбы, почти пять дней. Вместе спали, ели, гуляли, каждое утро совершали верховые прогулки за пределы Твери. Постепенно узнавали друг друга, рассказывая о своем детстве, сравнивая свои вкусы, пристрастия и взгляды на жизнь. Дмитрий был изумлен тем уровнем образованием, которое получила Мария в доме отца. Еще больше изумили его ее серьезность в оценках людей и политических событий своего времени. Никогда не подозревая, что молодая девушка может интересоваться политикой, он нашел в ней весьма интересного собеседника, политические взгляды и оценки которого во многом сходились с его собственными. Они проговорили обо всем, оставшись наедине, не замечая времени, почти весь первый день после их свадьбы. Затем последовала еще одна волшебная восхитительная ночь любви, после которой наступил новый день.

Одевшись к позднему завтраку, Мария сидела за столом и пила травяной чай, с улыбкой глядя на Дмитрия, который с аппетитом поглощал обильный русский завтрак, состоящий из солидных размеров блюда каши с мясом и запотевшего кувшина с холодным квасом.

-Почему ты не пустил в Тверь Костю? - неожиданно спросила она его несколько позже, когда он вернулся в их покои после встречи с боярином Федором Акинфичем, который, невероятно смущаясь, напомнил князю о необходимости закончить некоторые неотложные обязанности. - Ты же не винишь его, в самом деле, в предательстве отца? В Сарай-Берке тогда не было никого, кто бы смог его защитить!

Дмитрий пристально посмотрел на Марию. Вчера днем они переговорили о многом, но не касались Твери. Он от души надеялся, что Мария не будет вмешиваться в его дела, принимая сторону его матери, его брата или еще кого-либо из его семьи. Немного помедлив, он все-таки решил, что на первый раз выслушает ее.

-Там были тверские бояре, - коротко ответил он.

-Я тоже там была, - Мария осторожно коснулась руки Дмитрия. - Он был в шатре покойного князя Михаила один. Он плакал несколько дней. Сам Узбек просил меня поговорить с русским царевичем! Он был один. Ты мне не веришь?

- Я тебе верю.

Дмитрий также осторожно накрыл пальцы Марии своей ладонью.

-Я не пускаю Костю в Тверь потому, что он зять Юрия. Пустить его - значит дать понять Юрию, что я принял этот брак.

-Но ты же признал его великим князем? - удивилась Мария. - Даже принес ему вассальную присягу!

Губы Дмитрия изогнулись в легкой пренебрежительной улыбке, в то время, как темно-фиалковые глаза оставались серьезными.

-Это политика, - коротко ответил он. - Женитьба Кости - совсем другое. Это - семейное дело. Как старший в роду, я не давал одобрения на этот брак. Поэтому я не желаю видеть в Твери его жену, дочь Юрия. Это мое право как главы рода. Костя может делать все, что ему угодно. Может даже приехать в Тверь. Но один, без московской жены. Мне в Твери, в своей собственной семье, не нужны ни дети Юрия, ни его шпионы. Перебьется. Пусть радуется, что пока сам живой.

-А если он пойдет на Тверь войной?

-Татар что ли на меня наведет? - усмехнулся Дмитрий. - Из-за того, что я не пустил в Тверь его дочь? Так я не давал согласия на их брак. Имею полное право. По всем человеческим законам, даже по мусульманским. Узбек некогда не санкционирует переход внутренней семейной свары в политический конфликт с Ордой.

Мария поразилась, как усмешка, на мгновенье проскользнувшая по устам Дмитрия, напомнила вдруг ей усмешку ее отца.

-И, кроме того, Юрий вовсе не глуп. Он прекрасно понимает, что даже если он поведет против меня свои войска, то он - такая бездарность в военном деле, что я просто размажу его войска от границ Твери до Москвы. А потом, может быть, и возьму, наконец, саму Москву. И на этот раз ни отец, ни митрополит Петр не смогут меня остановить!

Повысив голос, он почувствовал, как вздрогнув, попыталась отстраниться от него Мария.

-Ты дрожишь, храбрая дочь Гедемина? - с легкой насмешкой спросил он, привлекая Марию к себе, а затем сажая ее к себе на колени, как ребенка.

Из его голоса моментально пропал гнев, остались лишь нежность и сожаление о своей несдержанности. Близость Марии за эти несколько дней после свадьбы действовала на него успокаивающе.

-Ага, дрожу и падаю от страха! - подтвердила Мария, удобнее устраиваясь на его коленях и стараясь перевести разговор в шутку. - Продолжай, мой добрый князь. Я всегда любила страшилки. Папа, помнится, тоже был большой мастак их рассказывать. Например, про Ливонский Орден крестоносцев, архиепископа Риги и литовского князя Миндовга; или про великого короля Руси князя Данилу Галицкого и хана Куремсу.

-Бедный ребенок! - рассмеялся Дмитрий. - Тебе кто-нибудь нормальные сказки рассказывал, или все они были про политику?

-Все про политику, - лицемерно грустно подтвердила Мария, высвобождая из его обхвата свою руку и, подняв ее, едва касаясь, провела пальчиком по его четко очерченной скуле. - Вот и ты туда же. Нет, чтобы рассказать мне сказку о заморском принце Тристане и его прекрасной принцессе Изольде, которые жили долго и счастливо и умерли в один день!

Дмитрий тут же поймал ее пальцы и прижал их к своим губам.

-Моя прекрасная литовская фея! - прошептал он. - Моя маленькая врушка!

У Марии захватило дыхание, когда его горячие губы, коснувшись ее пальцев и ладони, пробежали дальше по запястью и запутались в кружевах ее платья.

-Тебе не кажется, что ты слишком тепло одета? - сдавленным голосом спросил Дмитрий, поднимая на нее затуманившиеся желанием глаза.

-Побойся бога, князь, на дворе апрель! - рассмеялась Мария, отнимая у него руку и спрыгивая с его колен. - Пойдем лучше на верховую прогулку, а то третий день безвылазно в тереме сидеть, так и заболеть недолго!

Как только они выехали за ворота города, оба, не сговариваясь, пустили коней в галоп. Пригнувшись к шее своей лошади, Мария наслаждалась бездумной бешеной скачкой, весенним ветром, свистевшим в ушах и бившим ей в лицо. Завязки капюшона плаща ослабли от неустанных нападок ветра и, развязавшись, выпустили на волю неукротимую волну ее золотых волос.

Мария смеялась, обгоняя мужа, потом, когда он догнал ее и, перегнав, вырвался вперед, она развернула своего коня, и все так же заливаясь смехом, погнала его назад к Твери. Она первой ворвалась в ворота города. Стража на воротах сдержанно улыбалась, узнав князя. Пользуясь тем, что было уже поздно, Мария и Дмитрий вихрем пронеслись по гулким улицам Твери, остановившись только на дворе княжеского терема.

-Я выиграла! - воскликнула Мария, одним движением, как учили ее воины отца, почти слетая с седла, уверенная, что ее ноги коснутся земли раньше, чем ноги Дмитрия.

К ее изумлению, она приземлилась прямо в его объятья.

-Ты проиграла! - сказал Дмитрий, осторожно ставя ее на землю.

Мария подняла голову, чтобы возмутиться его нечестной игрой, но встретив взгляд его темно-фиалковых глаз, потемневших уже не от гнева, а от едва сдерживаемого желания, забыла обо всем на свете, отвечая на его поцелуй.

Княгиня Анна отошла от окна. Хорошо, что, кажется, они оба счастливы в браке, ее сыновья, подумала она. По-крайней мере, ее старший сын, Митя, спустя два года после смерти отца, снова начал улыбаться. Может быть, в один прекрасный день сможет улыбнуться своим внукам и она.

-Расскажи мне, что ты видела в Орде.

Дмитрий и Мария неспешно, взявшись за руки, прогуливались по саду, разбитому возле княжеского терема в Твери.

Апрель в этом году выдался теплый, хорошая погода стояла уже несколько недель. Деревья успели пустить почки, и некоторые из них уже нежно зеленели ранней изумрудно-чистой листвой. Княжеский сад украсился разноцветными искорками цветов подснежников и ранними цветами бледно-желтых нарциссов.

Мария искренне восхищалась этими приметами просыпающейся к жизни природы, ласково касаясь пальцами больших золотисто-желтых головок нарциссов. Дмитрий со сдержанной улыбкой наблюдал за сменой выражений на ее подвижном лице. Золотистые глаза литвинки светились нескрываемым счастьем и удовольствием.

Произнесенные будничным тоном, слова князя заставили ее оторваться от созерцания цветов и посмотреть на мужа.

-Ты не будешь злиться? - осторожно спросила она.

-Нет.

Дмитрий взял ее руку и прижал ее ладонь к своей груди в том месте, где она могла почувствовать как сильно и размеренно бьется ее сердце.

-Смотри. Я совершенно спокоен.

-Обещай! - потребовала Мария, убирая свою руку и прислоняясь головой к его груди.

-Обещаю, - с тенью улыбки на лице, сказал Дмитрий.

-Знаешь, когда ты улыбаешься, ты становишься таким привлекательным мужчиной, - задумчиво сказала Мария, завивая на свой палец прядь его длинных густых темно-русых волос.

-Лесть тебе не поможет, литвинка!

Дмитрий подхватил Мария на руки и понес ее к стоявшей в дальнем углу сада беседке.

-А что поможет? - спросила Мария, когда он, усевшись на застеленную шкурами медведей и барсов скамейку, вновь посадил ее к себе на колени, прижал к себе, обняв за узкие плечи.

-Расскажи мне, что ты видела в Орде, - повторил он.

-Ты прямо как мой отец! Тот тоже все интересуется Ордою.

-Зачем?

-Как потенциальным противником, - пояснила Мария. - Хочет знать о ней все. Чтобы потом, воспользовавшись распрями в Орде, встать на правильную сторону.

-Мои дядья[i], дети Александра Невского, тоже этого хотели, - усмехнулся Дмитрий. - Думали, они самые умные. И что в итоге?

-Что? - спросила Мария.

-Ничего. В полном смысле слова. Вечный бой. И умерли бездетными. Не думаю, что твой отец так глуп, чтобы повторить их судьбу. Впрочем, Литва - не Русь.

-В каком смысле?

-Литва слишком далеко от Орды. Русь - вот она, как на ладони. Несколько недель пути. Особенно до Твери или Москвы.

-Тогда почему твой отец не делал попыток договориться с Ордой? - тихо спросила Мария.

-Потому что так сложились обстоятельства, - Дмитрий крепко сжал челюсти. Его рука, сжимавшая плечи Марии, дрогнула. - Он был одним из удельных князей, и в борьбе наследников Ногая[ii] должен быть стать на чью-либо сторону. Но он неподходящий человек для дворцовых интриг. У него были хорошие отношения с Тохтой, но не с Узбеком.

-Узбек пришел к власти, убив сына и наследника Тохты, - прошептала Мария. - Естественно, в его русском улусе ему не нужны были его приверженцы. Тем не менее, он предложил руку своей сестрысыну князя Михаила, пытаясь укрепить связи с великим князем Михаилом Тверским, но твой отец отказал ему.

Удивленно взмахнув длинными, как у девушки, ресницами, Дмитрий внимательно посмотрел на жену.

-Это тебе твой отец рассказывал? Или Узбек пожаловался лично?

-Узбек - не враг Твери! - вскричала Мария, почти вскакивая с колен Дмитрия.

-Охотно верю! - несколько язвительно отозвался молодой князь, возвращая ее на прежнее место. - Он просто распорядился убить моего отца в отместку за смерть в Твери его сестры, жены Юрия. Что приключилось с Кончакой, никто не знает. Но обвинили в этом и наказали за это моего отца. То, что он был сторонником Тохты, оказалось лишь счастливой случайностью, не так ли?

Марии внезапно вспомнился обрывок разговора Дмитрия и Александра, которые она случайно подслушала во время предсвадебных приготовлений в Твери.

-Значит, ты хочешь бороться с Москвой за великое княжение? - замирая сердцем от неприятного предчувствия, спросила она, даже не замечая, как Дмитрий снова усадил ее к себе на колени.

-Ты не хочешь стать великой княгиней Владимирской и Тверской? - спросил в ответ Дмитрий, склонившись к ее уху.

Пушистые завитки золотистых волос Марии подрагивали от его дыхания.

-Не хочу, - честно созналась Мария.

-И я - не хочу, - почти грустно сказал Дмитрий. - Но, к несчастью, это невозможно. Юрий не успокоится, пока не сотрет с лица земли сильную Тверь. Чтобы противостоять ему, надо быть великим князем. Не меньше.

-Поэтому вы ведете самостоятельное расследование смерти Кончаки? - отважилась спросить Мария, краем глаза наблюдая за реакцией Дмитрия.

Это было только предположение, она ничего не знала о том, что происходило в Твери после их с Анастасией приезда. Она просто вдруг подумала, что на месте Дмитрия она бы разыскала служанок татарской царевны в первую очередь. Ее предположения полностью подтвердились. Лицо Дмитрия омрачилось, глаза потемнели, челюсти сжались.

-Я пытаюсь расследовать смерть Кончаки, чтобы доказать, что мы не убивали ее! Для того чтобы обвинить в ее смерти настоящего преступника - Юрия Московского!

Мария немного помолчала, а потом тихо спросила, односложно, но с таким выражением, словно говорила с ребенком:

-Зачем?

-Как зачем? - не понял Дмитрий.

-Зачем тебе это нужно? Князь Михаил мертв. Его уже не воскресить.

-Я хочу посмертно очистить его имя от подобного обвинения! - вскричал князь.

-Зачем? - снова повторила Мария. - Никто и так не верил, что Кончаку убили в Твери по приказу твоего отца.

-Я хочу, чтобы наказали виновника!

-Кавгадыя?

-Юрия Московского!

-Отпусти меня! - Мария ловким движением вывернулась из сжимавших ее рук князя, и вскочила с его колен. - И перестань кричать мне в ухо! Ты меня совсем оглушил!

-Извини.

Дмитрий опустил голову, пытаясь побороть приступ ярости, в который уже раз одолевавший его, когда он вспоминал о смерти отца. Марии на секунду стало так жалко его, что у нее защемило сердце. Но она не могла молчать. Зная, что причиняет ему боль каждым своим словом, она, тем не менее, произнесла то, что наверняка ему не понравится, но то, что она считала нужным сказать, для его же блага:

-Дмитрий, ты никогда не сможешь доказать, что Юрий дал приказ Кавгадыю убить Кончаку.

-Зачем ее убивать самому Кавгадыю? - вскинув на нее глаза, холодно, почти враждебно спросил Дмитрий.

-Согласна, - Мария попыталась было коснуться руки мужа, но он подарил ей такой убийственный взгляд, что она почти отшатнулась от него. Тем не менее, она договорила: - Но Кавгадый никогда не признается в том, что это был приказ Юрия!

-Под пытками признаются даже в том, чего не совершали! - жестко сказал Дмитрий.

-Ну и что?! - спросила Мария, пытаясь воззвать к его разуму.

-Как что! Если он назовет имя Юрия, Узбек будет вынужден его наказать! Как наказал моего отца!

-Ты в это действительно веришь?! Ты веришь, что Узбек прикажет убить Юрия?! - закричала Мария. - Своего родственника?! По обвинению какого-то там Кавгадыя, который, к тому же, сам поучаствовал в убийстве Кончаки?! Ты меня удивляешь, князь!

Вскочив со скамьи беседки, они обменялись почти таким же враждебными взглядами, как некогда в ночном тереме накануне их свадьбы. Мария первой пришла в себя, решив предпринять последнюю попытку разубедить мужа.

-Хорошо, давай пойдем другим путем, - со вздохом сказала она. - Допустим, твой брат Александр по каким-то там своим причинам решил избавиться от Анастасии.

На лице Дмитрия при этом предположении появилось такое недоумение, что Мария чуть не рассмеялась.

-Он нанял боярина Федора Акинфича, - продолжала развивать гипотетическую ситуацию она, - чтобы тот ее отравил. Анастасия умерла. Ее отцу, князю Юрию Львовичу показалась подозрительным смерть дочери, и он начал расследование. В процессе этого расследования он нашел людей, которые показали, что человеком, приказавшим прислуге дать Анастасии яд, был Федор Акинфич. Боярина Федора пытали и, допустим, он назвал имя твоего брата. Что будет делать в таком случае князь Юрий Львович?

-Будет требовать его наказания! - мрачно сказал Дмитрий. - Я бы сделал тоже самое!

-Ты бы убил своего зятя за это?

-Нет, - неохотно сознался Дмитрий.

-Что обычно делают в таких случаях? - мягко спросила Мария, видя, как еще больше нахмурился князь.

-Скорее всего, ограничились бы казнью прислуги и боярина Федора, - медленно и тяжело уронил Дмитрий.

- Если бы я сотворил такое, - неожиданно произнес он. - Как ты думаешь, твой отец убил бы меня? Ходили легенды о его привязанности к своей любимой дочери, янтарной фее.

-Ответ - нет! - с сожалением произнесла Мария. - Он бы тебя не убил, хотя приложил бы все усилия, чтобы наказать тебя. Пошел бы походом, отнял у тебя Тверь и отдал ее твоему брату!

Дмитрий коротко хмыкнул и покачал головой, словно сомневаясь в подобном развитии событий.

Мария положила свою узкую ладонь на его руку и заглянула ему в глаза, стараясь, чтобы ее голос прозвучал как можно мягче:

-Пойми, Митя, даже если Кавгадый признается в том, что Юрий был заказчиком преступления, Узбек никогда не убьет его, как убил твоего отца. Юрий - его родственник! Родственные связи в Орде значат гораздо больше, чем в настоящее время у русских князей. Он, скорее всего, ограничится другим наказанием. Он отберет у него великое княжение и отдаст тебе. Юрий возненавидит тебя еще больше и, в конце концов, когда Узбек сменит гнев на милость, они вместе начнут провоцировать тебя, чтобы получить предлог разгромить Тверь! Дело не в тебе и не в князе Михаиле! Дело в том, что Тверь стала слишком сильной. Ты понимаешь это? Ты понимаешь, что твое расследование приведет именно к такому результату?!

-Тогда я найду Юрия и убью его сам! - жестко сказал Дмитрий, отворачиваясь от Марии и устремляя мрачный взгляд через проем двери беседки в глубину сада.

Мария невольно отступила под его тяжелым взглядом, когда, в следующую минуту, он поднял его на нее.

- Мой отец был убит в Орде по ложному доносу Юрия! Он должен ответить за смерть моего отца! А что касается результатов моего расследования, - он снова отвернулся от Марии, - ты можешь и ошибаться, литвинка!

-К сожалению, я очень редко ошибаюсь, - прошептала в спину уходившего мужа Мария.

После получения ярлыка на великое княжение князь Юрий Данилович переселился в стольный град Владимир. Его место на Москве занял Иван Данилович, а князем в Новгород отправился самый богобоязненный из братьев-Даниловичей - Афанасий.

Однако сидеть без дела беспокойный Юрий не мог. Для начала он немного погромил вотчину князя рязанского. Ни за что, просто потому, что мог. А затем с радостным удивлением вспомнил про Тверь. Наведавшись в Москву после удачного похода на Рязань, Юрий с неудовольствием узнал о том, что гордый и упрямый тверич, как и его отец, сделал все по-своему: обе свадьбы, его и Александра, прошли, как и планировались в Твери, а его дочь, обрученная с опальным Константином Тверским, вынуждена была отпраздновать свадьбу в Костроме. Сказать, что Юрий рассердился, было бы слишком мягко для описания эмоций, обуревавших великого князя московского. Несмотря на осторожные протесты брата Ивана Даниловича и неодобрение митрополита Петра, Юрий, не раздумывая, двинул свое войско к Твери.

Узнав об этом от своих лазутчиков в Москве, на пятый день после свадьбы князь Дмитрий поспешил в Кашин, собирать войска.

[i] Дмитрий Александрович Переяславский (1250-1294) — второй сын великого князя Александра, князь Переяславль-Залесский, Новгородский, а также великий князь Владимирский, сражался за великое княжение, заручившись поддержкой хана Западной Орды, Ногая. Андрей Александрович Городецкий (1255-1304) - третий сын Александра Невского, князь Костромской в (1276—1293, 1296—1304), Новгородский (1281-1285, 1292-1304), Городецкий (1264-1304), великий князь Владимирский (1281-1283, 1294-1304), сражался за великое княжение, заручившись поддержкой ханов Волжской Орды, в частности, Тохты.

[ii] Ногай (1235/1240 - 1300) — золотоордынский беклярбек, правитель самого западного улуса Золотой Орды (на территории от левого берега Дуная до Днестра, ставка на Дунае). С 1270-х гг. и до своей смерти не подчинялся ханам Сарая и фактически контролировал их.

Глава 18

Стояние на Шоше

Земли Тверского княжества,

Северо-Восточная Русь, 1320 год

Кашинское войско собиралось недолго, всем еще очень хорошо были памятны события конца 1317 года. Князь Дмитрий, решительный и неумолимый, лично возглавил кашинские полки и, не медля, повел их к Твери. На второй день пути татарские разведчики князя донесли о том, что с юго-востока навстречу кашинцам приближаются войска великого князя Юрия Даниловича. Заняв выгодное положение на берегу реки Шоши, Дмитрий остановил свои полки, ожидая подхода москвичей.

Князь Юрий Данилович не заставил себя ждать. Уже к вечеру того же дня его полки остановились на противоположном от кашинцев берегу, выставили часовых и приготовились к ночевке.

-Прикажешь напасть на них ночью, князь? - спросил у Дмитрия верный командир татарской сотни Бунчук.

-Не сегодня, - сжав губы, князь внимательно рассматривал расположившихся на противоположном берегу москвичей.

-Просто пошли разведку, - чуть помедлив, приказал он.

Бунчук развернулся и ускакал в сторону кашинских полков, оставив князя на берегу, одного, наедине со своими мыслями.

«Итак, снова встреча с московскими силами на реке Шоше, - Дмитрий мрачно усмехнулся. - В нескольких десятках верст о того места, где проходило сражение при Бортеневе. Это судьба? Наверное. Правда, теперь московиты сместились немного восточнее, ближе с монастырю, в котором служил настоятелем бывший тверской епископ Андрей. В прошлый раз он благославлял нас на битву с татарами и москвичами. Благословит ли теперь?»

Дмитрий невольно поморщился, вспомнив количество убитых и раненых с обеих сторон после битвы у Бортенева. Сам епископ Андрей был шокирован таким количеством пострадавших. Несколько русских князей и тысячи простых русских воинов. Не татар, татары стали сдаваться сразу же, как только поняли, что битвы им не выиграть. Русских, которыйх князья заставили сражаться до конца. Ладно, они, тверичи! Они защищали от разгрома свой город. Но суздальцы и москвичи Юрия Московского! Они сражались по приказанию своих князей за военную добычу…

И теперь, почти три года спустя, по иронии судьбы, ситуация повторяется. Новый грабительский рейд московских войск по тверским землям. Юрий снова угрожает Твери. Кашинские войска снова выступают на стороне Твери. И, как результат, они снова стоят на реке Шоше. Слава богу, хоть у новгородцев хватило ума и памяти не вмешиваться в дела московского князя на этот раз! Прошлого разгрома хватило.

Дмитрий гневно сжал губы. Если Юрий спровоцирует его на еще одну битву, он не только разобьет его войско, но и примет все меры для того, чтобы он снова не сбежал, подставив всех остальных!

Тверской князь выходил на берег реки Шоши каждое утро, в молчании некоторое время рассматривал войско великого князя Юрия Московского, безмолвный, с застывшим лицом, на котором, выдавая его истинные чувства, сверкали гневом темно-фиалковые глаза. Тверские и московские войска вот уже неделю в полной боевой готовности стояли по разным берегам реки, ожидая сигнала к бою. Дмитрий ждал, когда этот сигнал отдаст Юрий. Почти год назад он заочно признал Юрия великим князем, принес ему традиционную вассальную присягу. Нападение великого князя на вассала, давшего ему присягу, само по себе было преступлением в их мире. Поэтому Дмитрий ждал. Если Юрий нападет первым, он, Дмитрий, будет иметь полное моральное право разбить его войска, как он это сделал в прошлый раз. На это раз татары Кавгадыя, который по-прежнему имел в своем войске Юрий Данилович, будут гораздо осторожнее, чем в прошлый раз. А вот он, Дмитрий Тверской, помня уроки прошлого, за эти три года почти втрое увеличил размер своих «татарских» подразделений, набранных из числа беженцев, и тренированных лучшими из татарских военачальников молодого князя. Отец не приветствовал его экспериментов, но теперь он, Дмитрий, стал великим князем тверским, и он был твердо намерен использовать все свои преимущества для того, чтобы разбить Юрия, изловить его и убить его именно таким образом, как был убит его отец. Ни один христианский священник не осудит его за это. Око за око, зуб за зуб. Кровь за кровь. Что касается прощения, то и тут он будет христианином. Когда умрет Юрий, он пощадит всех остальных. Всех до единого. Он поклялся в этом в тверском кафедральном соборе, перед могилой отца.

Дмитрий вздохнул, расстегнул ворот теплого камзола, одетого поверх кольчуги. Юрий осторожничает. Или ждет. А ему хочется поскорее все закончить, вернуться домой, увидеть свою златовласую строптивую литвинку, заглянуть в ее странные янтарные глаза и … Дмитрий со вздохом остановил порыв своих мыслей. Кто бы мог подумать, что его так зацепит эта взбалмошная литовская княжна! Он женился только для того, чтобы исполнить волю отца и, чего уж там говорить, получить наследника для Твери. После смерти отца он лично приготовился отомстить Юрию и умереть. Жизнь для него казалась законченной. Но с того момента, как он откопал из сугроба наряженную в мужской камзол дочь Гедемина, свою невесту, события словно вырвались из-под его контроля. Он вдруг впервые после полутора лет скорби почувствовал себя живым. Она пробудила в нем целую гамму эмоций, которые, как он полагал, он уже никогда не может испытать. Она заставила его досадовать ее дерзости, восхищаться ее самообладанием, сочувствовать ее страхам. Она даже заставила его улыбаться.

Дмитрий едва заметно усмехнулся, отводя с лица прядь волос, брошенных ветром. Это казалось невероятным, но за несколько недель с того момента, когда он впервые увидел ее, литовская княжна сумела вырвать его из безумия и лихорадки мыслей о немедленном возмездии Юрию, заставила его думать, и он уже начал мысленно разговаривать с ней, словно поверяя ей свои мысли, спрашивая ее совета, ожидая ее поддержки. Знала ли она об этом? Наверное, да. Возможно, она сделала все это с умыслом. Говорили, что дочь Гедемина была колдуньей. Для него это было неважно. Она давала ему силы жить. Только за это он был готов простить ей все.

Мартовское солнце уже ощутимо припекало. Дмитрий снял шлем, отдал его шустрому отроку-оруженосцу из боярских детей и в последний раз посмотрел на выстроившиеся к бою московские полки.

«Итак, что же мне делать, литвинка? - мысленно воззвал к жене Дмитрий. - Победить? Это самое простое. Узбек, конечно, за такое по головке не погладит, но что мне Узбек? Кончаки теперь в козырях у Юрия Даниловича нет, Кавгадый снова подставляться не будет, так я что я могу делать все, что захочу. А вот твои неосторожные слова о провокации против Твери меня задели. Провокация это или нет, пожалуй, ты права. Надо подождать и посмотреть на реакцию Юрия Даниловича».

На десятый день стояния на Шоше князь Дмитрий окончательно убедился в том, что нападать первым князь Юрий Данилович не спешил.

Князь Юрий Данилович Московский также стоял впереди своих войск на берегу реки Шоши и, прищурив глаза, смотрел на противоположный берег. Проклятый тверской щенок был там, среди своих войск. Юрий прекрасно видел его фигуру, верхом на коне, с развевающимся за спиной красным княжеским плащом. Ширина реки была невелика, позволяя дальнозоркому Юрию почти в деталях рассмотреть военные доспехи, в которые был облачен тверич, его длинные темные волосы, его подчеркнуто расслабленную посадку на коне, очень схожую с посадкой татар. Словно хищник, цепко наблюдающий за добычей. Казалоась, сорвись неожиданная стрела с его берега, он гибко уклонится от нее, а затем, пригнувшись к луке седла, выкрикнет слова приказа о наступлении, и с места двинет коня в галоп, как это делали проклятые монголы.

«Тьфу, ты, черт знает что уже мерещится!» - Юрий прикрыл рукой глаза, чтобы успокоить расшалившиеся нервы. Почти на этом самом месте два года назад Михаил Тверской вдребезги разбил его сводное русско-татарское войско. Болтали, что князь Михаил лично сражался в одном из полков, а самой битвой доверил руководить своему старшему сыну. До недавнего времени Юрий предпочитал не верить этим слухам. Идя на Тверь, он полагал, что после смерти князя Михаила его сыновья вряд ли смогут противостоять ему. Сильное кашинское войско не придет на помощь молодому тверскому князю. Но они пришли. И теперь, объединенное с кашинцами, тверское войско молодого князя Дмитрия, стоящее на другом берегу Шоши, выглядит так же грозно, как и во времена князя Михаила.

Юрия Данилович в задумчивости продолжал рассматривать противоположный берег.

Не в пример событиям 1317 года, тверское войско не нападало, князь Дмитрий просто остановил его на другом берегу Шоши и ждал. Ждал, надо полагать, пока у него сдадут нервы, и он нападет на него первым. Хотел ли он, Юрий, на него напасть? Несоменно, хотел! И напал бы, если бы не проклятые монгольские наблюдатели, которых навязал ему после смерти Михаила Тверского в Орде хан Узбек. Наблюдатели хана, которые должны были следить за тем, чтобы Юрий не нарушал повеление Узбека не допустить затяжной войны между княжествами и не втянуть в нее татар.

Поведение хитрого молодого тверича также изрядно бесило Юрия. Его послы уже несколько раз появлялись в стане князя Московского, и в присутствии монгольских наблюдателей подтверждали нежелание тверича идти на обострение конфликта, пафосно заявляя о том, что их князь Дмитрий Михайловичцеловал Юрию крест и воевать с ним не намерен. Присутствие тверского войска на Шоше объяснялось интересами безопасности Твери, не более. Если великий князь Юрий Данилович имеет какие-либо претензии к тверскому князю, подчеркивали послы, князь Дмитрий Михайлович готов немедленно встретиться с ним и обсудить их в присутствии ханских наблюдателей и митрополита Петра.

На этом месте все, и монголы и русские начинали с ожиданием смотреть на Юрия Даниловича, в то время как тот едва сдерживался, чтобы не послать их всех подальше. Что он мог поделать, если этот миротворец, митрополит Петр, сидит на Москве у Ваньки и притворяется нездоровым, чтобы уклониться от выбора, на чьей стороне ему встать?! Не любит митрополит Петр ни его, Юрия Московского, ни Дмитрия Тверского. Только с Ванькой у него хорошие отношения! Дал ведь Бог подобного митрополита на его голову! Нет у него имперских амбиций, у этого иконописца из Галича! Юрий не удержался и сплюнул от досады. А так, ситуация складывалась патовая. Ни ему, ни тверичу не было выгодно начинать сражение. Вот они стояли и ждали неизвестно чего. Но, в отличие от москвичей, тверское войско стояло на границах своих земель, а у Юрия уже начинались проблемы с продовольствием.

На десятый день стояния на Шоше в ставку Юрия прибыл бывший тверской епископ Андрей, ныне настоятель монастыря Богородицы, расположеннего восточнее на реке Шоше, тот самый, который несколько лет тому назад благословлял на битву при Бортеневе войско тверского князя Михаила Ярославича. Энергичный монах, с пронзительным взглядом умных светлых глаз, предложил обоим князьям встретиться на нейтральной территории его монастыря в присутствии ханских наблюдателей и представителей русского духовенства для того, чтобы обсудить взаимныепритязания и выработать условия мира между Тверью и Москвой.

И вот они оба уже стоят в зале монастыря лицом к лицу: молодой, высокий, темноволосый и худощавый тверич, и едва перешагнувший порог сорокалетия, среднего роста, рыжеволосыйи грузный московский князь.

-Почему дочь мою с мужем ее, твоим братом, в Тверь не пускаешь? - первым начал разговор великий князь московский.

-Потому, что мой брат, муж твоей дочери, не спрашивал моего согласия на свою свадьбу, - ледяным тоном отвечал молодой тверской князь.

-Тебя уведомили о состоявшемся обручении! - настаивал на своем Юрий Данилович.

-Как глава рода, я ему разрешения на этот брак не давал. Имею право! - неумолимо отвечал тверской князь.

-Разрешения ты ему на этот брак не давал потому, что считаешь меня убийцей своего отца, не правда ли? - вкрадчиво спросил Юрий Данилович, с удовлетворением замечая, как бледнеет от с трудом сдерживаемого гнева лицо молодого тверского князя.

-Какая разница! - глухим от ярости голосом отвечал Дмитрий. - Это дела семейные. Юрисдикции великого князя владимирского не подлежат. Обратись к митрополиту. Он их обвенчает. Но даже он не может заставить меня принять их в Твери! Разговор окончен.

Монгольские наблюдатели многозначительно покивали головами, русские монахи с пониманием переглянулись.

-Это единственная причина, по которой ты пришел на мою землю? - помедлив, спросил Дмитрий.

-Нет! Ты просрочил выплату ордынской дани! - заявил Юрий Данилович, с вызовом поглядев на тверского князя.

На красивом лице Дмитрия на секунду промелькнуло изумленное выражение.

-Просрочил? Ордынский выход полностью собран и ожидает баскака в Твери. Он должен прибыть в Тверь после того, как Волга откроется для судоходства.

Широко расставив крепкие ноги в красных сафьяновых сапогах, Юрий искоса, снизу вверх, с неудовольствием взглянул на молодого тверского князя.

-Ты отдашь его мне! - неожиданно заявил он.

Князь Дмитрий поднял брови.

-Ты хочешь, чтобы я привез его во Владимир?

-Да! Я сам уведомлю об этом баскака.

На все еще бледном лице тверича появилось задумчивое выражение.

-Ты привезешь выход во Владимир через шесть недель, - воспользовавшись его молчанием, потребовал Юрий. - Если через шесть недель ты не отдашь мне полного ордынского выхода, я приду на твою землю с татарами и силой возьму то, что по праву принадлежит ордынскому хану.

Епископ Андрей многозначительно посмотрел на Дмитрия. Глаза ордынских наблюдателей также переместились к лицу молодого тверского князя.

-Пусть будет так! - медленно роняя слова, сказал Дмитрий.

- Взамен, ты немедленно отведешь из моего княжества свои войска! - в свою очередь тут же потребовал он.

-Согласен! - Юрий Данилович удовлетворенно выдохнул, что не укрылось от внимания епископа Андрея и монгольских наблюдателей хана.

Программа переговоров была исчерпана. Юрий Данилович получал вескую причину отвести свои войска обратно к Владимиру и Москве, предварительно оговорив уловия капитуляции Твери и, таким образом, сохранив лицо. Подобные победы больше всего льстили самомнению князя Юрия Даниловича. Он не любил воевать, это было утомительно, стоило денег и требовало совершенно другого склада ума, в отличие от того, какой имел он. Лучше всего Юрий Данилович чувствовал себя в Новгороде Великом, в лавках ростовщиков.

Глава 19

Приглашение митрополита

Тверь, Тверское княжество,

земли Северо-Восточной Руси, 1320 год

Мария в раздражении клала строчку за строчкой, вышивая ризы для тверского Спасо-Преображенского[i] Собора. Она не возражала заниматься вышиванием, у нее неплохо получалась вышивка шелковыми нитями, даже без разметки и лекал, которыми пользовались все остальные. Раздражало ее то, что ей не разрешали так привычные ею утренние прогулки верхом. Привыкай, Мария, к новым порядкам, сердито твердила она себе, уколов пальцы иглой для вышивания, это тебе не дома у батюшки в Литве - взяла коня и возвратись к вечеру, хоть на круг, хоть в набег, хоть к батюшке на совет - везде была гостью желанной не по летам смышленая княжна-красавица.

А в Твери - сиди в тереме да вышивай. Рядом Анастасия, добрая душа, но совсем без мозгов, зато жена справная, деловитая. Как и княгиня покойного Михаила Тверского, свекровь Марии. Не злая, нет, строгая, ни малейшей промашки не спускает, глаза долу велит держать, сыну не перечить. Ну, как такое стерпеть?!

Всего лишь одна маленькая радость - шестилетний Василько, младший брат мужа. Хорошенький, умненький, как огонек. Привязался к ней так, что уже через несколько месяцев он бегло заговорил по-литовски, а Мария - почти безупречно по-русски. Убегали с ним тайком из терема, бегали по лугам, набирали охапки первых полевых цветов, подснежников, ландышей, нарциссов.

Узнав, что маленький княжич еще не обучен грамоте, Мария с энтузиазмом взялась за его обучение. Когда они исчерпали все возможности рисовать буквы на мокром песке на речном берегу, так как начались дожди, и Василька не выпускали на улицу, Мария загрустила.

Узнав об их с Васильком проблеме, смешливая Анастасия, округлив глаза, наивно посоветовала обратиться к княгине. Прошла неделя, прежде чем, смирив свою гордыню, Мария пошла к свекрови, которую немного побаивалась. Анна Дмитриевна долго смотрела на нее, словно о чем-то размышляя, а потом молча вышла, принесла и положила на стол в светлице несколько местных летописей, кипу выделанных из бересты грамот и несколько палочек для письма на них.

А несколько дней спустя в светелку княжеского терема, где занимались Мария и Василек, как бы случайно заглянул тверской епископ Геронтий, который был приставлен наставником к юному княжичу несколько месяцев тому назад.

Епископ посмотрел на разложенную на столе тверскую летопись и трактат Аристотеля на греческом языке, который привезла из Литвы с собой Мария, и удивленно спросил:

-Чему ты его учишь, дитя мое?

-Я уже умею складывать слова! - сияя яркими синими глазами, застенчиво сказал Василек. - И по-русски, и даже на греческом!

После того, как маленький княжич с удовольствием продемонстрировал ему свои новые знания, епископ только покачал головой.

Вскоре он уже тайно писал о разумности и прилежании юной тверской княгини митрополиту Петру, во Владимир.

Приглашение для Марии во Владимир, на встречу с митрополитом Петром, пришло в Тверь неожиданно быстро, всего несколько недель после того, как тот получил письмо от тверского епископа.

Держа в руках грамоту с посланием митрополита Петра, епископ Геронтий с тревогойтсмотрел в строгое, скорбное лицо княгини Анны Кашинской.

-Мы должны обеспечить молодой княгини достойное сопровождение и охрану до Владимира, - наконец, сказал он. - Это может быть наш последний шанс перетянуть митрополита на нашу сторону. Он все еще помнит о том, что на выборах нового митрополита князь Михаил поддерживал свою собственную креатуру, и выступил против него.

-Делайте, что считаете нужным, - устало сказала княгиня. - Только подумайте о том, что скажете князю, когда он вернется в Тверь.

-Я буду лично сопровождать молодую княгиню во Владимир! - быстро сказал епископ Геронтий, вздрогнув при воспоминании о мгновенно наливающихся тьмой темно-фиалковых глазах молодого тверского князя, когда он гневался.

-Ну, кто бы сомневался, - вздохнула княгиня Анна. - Хорошо, я предупрежу Александра. В случае необходимости ему будет легче всего договориться с Митей.

Епископ Геронтий с тайным облегчением осенил ее крестным знамением.

Через неделю после того, как Мария в сопровождении епископа Геронтия и отряда тверской дружины отправилась во Владимир, в Тверь вернулся молодой тверской князь.

-Ты знаешь, мне кажется, у нас неприятности!

Анастасия почти вбежала в покои, отведенные ей с мужем, где, сидя за столом, князь Александр с увлечением рисовал буквы греческого алфавита с княжичем Васильком, заменяя уехавшую Марию.

-Неприятности? - поднял голову Александр. - Что случилось? На дворе переполох. На нас напали татары?

-Типун тебе на язык! - разозлилась Анастасия. - Дмитрий вернулся!

-С войсками! - вскочил из-за стола, от стремительного движения чуть не уронив на пол тяжелую лавку, Александр. - Так вот откуда этот шум на дворе! Так это же прекрасно!

-Что здесь прекрасного! - почти простонала Анастасия, поражаясь его недогадливости. - Он же к жене первым делом побежал, даже не умывшись с дороги! Ты представляешь, что он скажет, когда узнает, что мы позволили ей уехать без его разрешения во Владимир!

Радостное выражение лица князя Александра сменилось озабоченностью.

-Да, это серьезно. Митька, кажется, действительно влюбился. Под впечатлением прекрасных глаз своей литвинки он даже на неделю позже поехал в Кашин! Ты просто представить себе не можешь, что это такое, потому, что не знаешь Мити!

Анастасия закатила глаза.

-Ты бы поторопился, милый! Мать ведь тебя предупреждала.

-Где он сейчас? - обреченно вздохнув, спросил Александр.

-С матерью, - коротко отвечала Анастасия. - Княгиня просила меня срочно привести тебя. Они там, кажется, ругаются. Из-за Марии. Как бы чего не вышло.

-Какая чушь! - немедленно отозвался князь Александр, тем не менее, поспешно направляясь к дверям. - Митя никогда не ругался с матерью!

Анастасия только покачала головой, глядя напосерьезневшее выражение его лица.

-Они в большой горнице!- крикнула она ему вслед.

Князь Александр спешил в большую княжескую горницу, в которой обычно собирались на совещание князь с боярами, мысленно проговаривая в голове те аргументы, которые приводил ему в пользу поездки молодой княгини во Владимир епископ Геронтий. Он был уверен, что решительная и хладнокровная мать не нуждается в его поддержке. Был уверен ровно до тех пор, пока не услышал из-за полуоткрытых дверей большой горницы ее возмущенный голос.

-Я ней не нянька! - голос княгини Анны был непривычно резок. - Да и жена твоя всегда все делает по-своему. Избаловал ее отец, князь Гедемин!

-Мама, ты понимаешь, что во Владимире вполне может быть сейчас и Юрий! - голос Дмитрия был также резок, как и голос его матери. - Ты понимаешь, что для него ничего не стоит захватить мою жену, чтобы потом предложить мне принять в обмен на нее Костю и его московскую жену!

-И что, ты не примешь? - неожиданно тихим голосом спросила княгиня Анна.

-Ты знаешь, мама, мне начинает казаться, что вы с епископом сговорились, чтобы заставить меня признать брак Кости!

-Ты просто осел, мой дорогой сын! Ты думаешь, только ты один такой, который скорбит о смерти твоего отца?! Ты думаешь, ты один любил его?! Никто из вас не любил его так, как любила его я! Он был моим мужем, моим сердцем, моей единственной любовью! Да после его смерти я каждый день уговариваю себя встать с постели, чтобы жить без него! Жить для вас, моих сыновей! Жить для Твери, как жил он! - княгиня с трудом сдерживала рыдания. - Ты думаешь, что брак Кости не рвет мне сердца?! Но Костя - это ведь часть ЕГО, твоего отца, его плоть и кровь! Как же я могу отказаться от него?!

-Я никогда не признаю этот брак! - непримиримо сказал Дмитрий.

-Даже если тебя действительно будут шантажировать жизнью твоей литвинки? - с горечью спросила княгиня.

В горнице воцарилась тишина.

Александр сделал глубокий вздох, взялся за ручку двери и вошел в горницу. Быстро оглядевшись, он увидел, что княгиня Анна, по обыкновению тщательно одетая и причесанная, и Дмитрий, успевший, по-видимому, только сбросить плащ, все еще в кольчуге, перехваченной в поясе широким походным кожаным ремнем, с темными волосами, подвязанными в хвост ремешком, стояли, не глядя друг на друга, по разным концам горницы. Оба выглядели недовольными, но одновременно смущенными.

-Не помешал? - жизнерадостно спросил Александр.

-Хватит ерничать! - поднял голову Дмитрий. - Отвечай, зачем Марию во Владимир отпустил?

-Так лично митрополит Петр приглашал! - развел руками Александр. - Нам с владыкой ссориться незачем. А ты что, уже вернулся? - быстро спросил он, стремясь перевести разговор в другое русло. - И войско назад привел? Где же мы их всех будем размещать?

Дмитрий посмотрел на него тяжелым взглядом.

-Что-то ты разговорился, стратег! Мечтаешь заняться лично?

-Боже упаси!

-Вот и займись! Не все за моей спиной хорониться.

-Это месть? - поднял брови князь Александр. - За то, что не застал в Твери свою красавицу-литвинку?

-Если с ней что-то случится, - начал говорить Дмитрий, темнея глазами.

Александр увидел, как за его спиной мать укоризненно покачала головою.

-С ней ничего не случится! - воскликнул он и, поддаваясь внезапному вдохновению, добавил: - Она не только тебя строит, милый мой! Вот увидишь, митрополит станет ее самым большим поклонником. Тьфу ты, черт, все слова на язык лезут какие-то двусмысленные! Словом, даже у митрополита нет шансов устоять перед ее волей и ее обаянием. А с Юрием она уже встречалась в Орде и прекрасно справилась с этим мерзавцем. Ночью, в шатре отца, в обществе зареванного Кости. Он у нее там потом рычал от злости, как раненый зверь.

-Что ты такое несешь? - нахмурился Дмитрий. - Какой Юрий? Какая ночь в шатре отца? Какой Костя? Какой зверь?

Княгиня Анна решила, что настало время вмешаться.

В это время в горницу тихо проскользнула Анастасия и встала рядом с мужем, в качестве поддержки сжав его ладонь своими холодными от испуга пальцами.

-Мария видела Костю в Орде, - решительно сказала княгиня Анна. - Я думала, ты знал об этом, ты же получил от нее перстень-печатку своего отца?

-Да, но тогда речь шла о Косте и о хане Узбеке, а не о Юрии, - пробормотал сбитый с толку Дмитрий.

-Так там еще и Узбек был? - ахнул Александр. - Она, что, и с ним общалась?! И ты не ревнуешь, Митя?

-Саша! - гневно предостерег его Дмитрий.

Анастасия боязливо посмотрела в безупречно красивое, с темно-фиолетовыми глазами и сурово сведенными соболиными бровями лицо деверя и отвела глаза. Да, красавец конечно он еще какой, всем взял, и молод, и пригож, но характер… Она бы с ним не справилась! Хорошо, все-таки, что он достался своенравной литвинке, которая единственная из всех, кажется, совсем не боялась его и, видимо, поэтому получила доступ к его сердцу. А у нее есть Александр, пусть не такой красивый, и не такой умный, но зато добрый и веселый.

-Я думаю, ты знала о том, что Мария просила меня за Костю, - обернувшись к матери, сказал Дмитрий. - Причем, просила так убедительно, что ей было трудно отказать! Но я отказал. Не понимаю, почему ты так не любишь ее!

-Митя, я любила своего мужа и люблю своих детей, - так же непримиримо, как сын, отвечала княгиня Анна. - И буду любить своих внуков. Что касается Марии, то ты не совсем прав. Дочь Гедемина слишком иная, чем я представляла себе свою невестку, но…- Она сделала паузу. - Я, кажется, начинаю понимать, чем она сумела зацепить тебя за душу. Я постараюсь полюбить ее, сын. Ради тебя. Ради ваших детей.

-Я не прошу тебя ее любить, - сказал Дмитрий, глядя на мать. - Как говорится, насильно мил не будешь. Просто помни, пожалуйста, что она моя жена. И я ее люблю.

Под его взглядом, княгиня Анна опустила глаза и ничего не сказала.

-А ты, стратег! - Дмитрий перевел взгляд на Александра. - Займись размещением войск. И немедленно. Чтобы к вечеру доложил! Не справишься, пойдешь в дружину, под начало Федора Акинфича, княжескую военную науку изучать.

-А ты куда?

-А я во Владимир. Жену себе возвращать! - отрезал Дмитрий, направляясь к выходу. - И смотри, вернусь - проверю!

- Да сделаю я все как надо, не сомневайся, - вслед захлопнувшейся за Дмитрием двери крикнул Александр.

Обернувшись к матери и Анастасии, он утер со лба воображаемый пот, вызванный усилиями от разговора с братом, и с усмешкой добавил: - Ну, характерец! Слова ему поперек не скажи! Весь в деда, князя Ярослава, тот такой же бешеный был. Поэтому его, наверное, и бабка покойная так любила.

Анна Кашинская слабо улыбнулась. Что они знают, эти молодые, о чужой жизни?

Владимир, Княжество Владимирское,

Северо-Восточная Русь, 1320 год

За неделю своего пребывания во Владимире по приглашению митрополита Петра, Мария посетила все храмы столицы Северо-Восточной Руси, не переставая восхищаться их красотой и великолепием.

Еще не старый митрополит, невысокий, худой, аскетичного вида мужчина с окладистой бородой и цепкими серыми глазами, которые, казалось, подмечали все, во многих случаях охотно составлял ей компанию в ее походах по церквям. Очарованная величием соборов и искусством иконописцев, Мария, внимала каждому его слову, что весьма льстило самолюбивому церковному владыке. Он явно симпатизировал дочери Гедемина, нынешней княгине Тверской. То, что она так охотно и быстро откликнулась на его приглашение, не побоялась приехать во Владимир и доверилась его покровительству, смягчило сердце сурового галицкого монаха, который не особенно любил покойного тверского князя за его желание видеть на престоле митрополита своего ставленника. Будучи поддержанным в то время московскими князьями, а именно, Иваном Даниловичем, митрополит сохранил к нему самую живейшую признательность и отзывался о нем, как об одном из лучших политиков нынешней земли Русской.

Узнавшая подоплеку избрания митрополита Петра на церковную кафедру от мужа, Мария предпочитала дипломатично помалкивать, слушая обширные похвалы князю Ивану Даниловичу.

До тех пор, пока митрополит Петр не подвел ее на церковном дворе Владимирского собора к невысокому русоволосому человеку, одетому просто, но богато, в кафтан коричневого цвета из отлично выделанного за морем сукна, поверх которого он носил темно-зеленый опашень, отделанный соболями. У него были светло-голубые навыкате глаза и совершенно неприметное, но приветливое лицо с высокими скулами. «Половецкая кровь, - мельком подумала Мария. - Только не говорите мне, что это сам объект недавних панегириков митрополита! Вот уж влипла, так влипла! Дмитрий будет ужасно недоволен, что я познакомилась еще и с восходящей звездой московского княжеского дома!»

Но отступать было поздно. Митрополит Петр уже представлял их друг другу.

Слегка прищурив глаза, Иван Данилович Московский внимательно смотрел на Марию. Вот она какая, эта дочь Гедемина, литовская жена тверского князя Дмитрия Михайловича. Та, которой, по словам Юрия, хан Узбек подарил личную охранную пайцзу. Ее золотоволосая голова была покрыта светлой, почти прозрачной длинной вуалью, поверх которой был надет золотой обруч, свидетельствующий о ее социальном статусе. В богатой, но дорожной женской одежде простого покроя, шитой для Марии ее личным портным, которого она привезла с собой из Литвы, княгиня Тверская выглядела слишком по-европейски, чтобы не привлечь его внимание.

Как ни странно, ему это нравилось. «Просто изумительная красавица, - с восхищением подумал он. - Хотел бы он знать, что она делает во Владимире».

Золотистые глаза Марии также внимательно и настороженно рассматривали Ивана Даниловича.

«Ничего общего с его старшим братцем, - вынесла свой вердикт Мария, не увидев в московском князе ни наглости, ни заносчивости Юрия Даниловича. - Если бы я встретила его на улице, даже и не догадалась бы о том, что он князь».

Рассматривая друг друга, они сохраняли молчание. Говорил за всех митрополит Петр. Из его слов Иван Данилович понял, что идея пригласить Марию во Владимир принадлежала самому митрополиту, который, как настоящий пастырь, пытался таким образом найти почву для возможного примирения двух враждующих сторон.

От Ивана Даниловича не укрылось, как, в ответ на осторожное упоминание имени князя Юрия, которого, по счастью, в это время не было во Владимире, губы литвинки на секунду скривились в насмешливой улыбке.

-Как же, имела честь познакомиться с вашим старшим братом в Сарай-Берке, - сказала она, поглядев на Ивана Даниловича.

-Там он был не в лучшей форме, - так же мгновенно усмехнулся в ответ московский князь. - А вы, княгиня, что, культурой нашей интересуетесь?

-Как же не заинтересоваться, да еще и в обществе нашего ученого митрополита, который, к тому же, просто замечательный рассказчик. Да и матушка мне много о русских церквях рассказывала.

-Матушка ваша, кажется, родом из Смоленска? - мимоходом уточнил Иван Данилович.

-А ваша бабушка, если мне не изменяет память, была из рода князей Полоцких? - тут же спросила Мария.

-Стало быть, мы оба к двум главным ветвям дома Святого князя Владимира принадлежим, - с легкой улыбкой, появившейся на его лице, заметил Иван Данилович.

-По отцу вы, как и мой муж, Ярославич, - подхватила Мария, - а по линии вашей бабушки принадлежите к ветви, которая идет от князя Изяслава, сына Рогнеды. От нее ведет род и мой отец.

-На Руси их называют не Изяславичами, а Рогволодовичами, по имени отца Рогнеды, полоцкого князя Рогволода, - сказал Иван Данилович, любуясь оживленным лицом Марии.

-Да, я слышала, - прищурив глаза от бившего в лицо яркого полуденного весеннего солнца, подтвердила Мария. - Как хотят обругать, сразу же говорят - Рогволожьи внуки!

Иван Данилович негромко рассмеялся и подтвердил:

-Не любят полоцких князей на Руси!

-Это потому что мы все колдуны, каким считают князя Всеслава Олеговича? - подняла брови Мария. - Так это сами русские придумали. Кто, как не ваш автор «Слова о полку Игореве» приклеил к нему ярлык колдуна? Волком он, видите ли, мог обращаться и огромные пространства по ночам пересекать. А потом нападать неожиданно на некоторых доверчивых русских князей, которые поленились поставить дозорных на ночь! Глупость какая!

-Это поэзия! - расхохотался Иван Данилович.

-Вам - поэзия, а нам - ярлык на всю жизнь! - усмехнулась Мария.

-Тем не менее, все мы - Рюриковичи! - парировал Иван Данилович.

-Технически, да, - должна была признаться Мария.

Они посмотрели друг на друга и невольно улыбнулись. Необъяснимая симпатия возникла между ними мгновенно, еще с первого взгляда, и теперь они оба с удовольствием подумали, что первое впечатление не было обманчивым. Им все еще была приятна их неожиданная встреча.

Их обмен репликами произошел так молниеносно, что митрополит не успевал вставить ни слова. Когда они так же мгновенно, как начали разговор, замолкли, у митрополита Петра появилась возможность высказаться.

-Покойный князь Данила Александрович, отец Ивана Даниловича, - глубокомысленно сказал он, - лишился своего отца, князя Александра Невского, в двухлетнем возрасте и воспитывался в семье тверского князя Ярослава Ярославича, брата его отца, стало быть, дедушки вашего мужа. Так что у Твери и Москвы столько много общего, что мне, право, непонятно, зачем им ссориться! Я уверен, что князь Ярослав Тверской с удовольствием поддержал бы идею о династическом соединении тверской и московской княжеских семей.

-Не при нынешних обстоятельствах, - вздохнув, сказала Мария.

Больше всего на свете ней не хотелось вступать в диспуты отом, кто прав, кто виноват в возникшем конфликте между Тверью и Москвой по поводу принятия брака Константина Тверского и Софии Московской. Своего решения Дмитрий не изменит, и если не помогли уговоры матери и вмешательство Марии, здесь уже ничего нельзя было поделать.

Правильно поняв сложное положение, в котором грозило очутиться Марии, Иван Данилович решил перевести разговор в другое русло. Он посмотрел на Марию и задал ей вопрос, который мучил его с того времени, как он узнал о дерзком поступке четырнадцатилетней литовской княжны.

-Позвольте полюбопытствовать, княгиня, а в Орде то вы что делали? Тоже культурой интересовались?

Мария удивленно взглянула на него своими странными глазами цвета темного золота.

-Это вам братец ваш любезный рассказал, надо полагать?

-Слухами земля полнится.

Митрополит осуждающе покачал головой, явно не одобряя пребывание молодой православной княжны в таком неподобающем для нее месте, как Сарай-Берке, новой столицы Золотой Орды.

Мария приняла лицемерно кроткий вид и, потупив глаза, чтобы скрыть загоревшийся в них озорной огонек, созналась:

-Не только культурой. Меня в то время интересовали реформы хана Узбека, персидская поэзия и гаремные танцы.

Она не выдержала и рассмеялась при виде обескураженного выражения, появившегося на лице князя Ивана Даниловича.

-И каким образом это все совпало с пребыванием в шатре покойного тверского князя? - только и спросил в ответ он.

-Это было личной просьбой хана Узбека, - откровенно созналась Мария.

-Вы говорите по-монгольски? - догадался Иван Данилович.

-И по-арабски.

-Как вам это удалось? - искренне восхитился московский князь.

-Я была непоседливым, но любознательным ребенком, - от улыбки Марии у князя Ивана Даниловича неожиданно сжалось от сладкихмечтаний сердце. - Поэтому мой отец пытался занять меня, чем только можно было занять подобного рода ребенка - учебой. А всякого рода иностранцев в Литве было предостаточно.

-То есть, это не единственные языки, которые вы знаете?

-Нет, конечно, немецким в нашей семье владел практически каждый ребенок, латынь, русский, польский и венгерский изучали мои братья, а итальянскому меня учил один монах-доминиканец, живший в доме у моего отца.

-Богомерзкая ересь! - неожиданно выразил свое отношение к происходящему митрополит.

Иван Данилович и Мария с одинаковым выражением удивления посмотрели на него.

-Православный князь принимает в доме папских шпионов, монахов различных орденов, разрешает им учить своих детей, тем более, юных отроковиц! - пояснил свое возмущение митрополит Петр.

-Говорят, что золотоордынский хан Узбек принял мусульманство, - продолжал митрополит Петр, обращаясь к Ивану Даниловичу. - Значит ли это, что на Руси начнутся гонения на православную церковь? Меня весьма беспокоит подобное положение дел в Золотой Орде. Что вы думаете по этому поводу, мой дорогой князь? Во время вашей поездки в Орду он вы не упоминали этой темы, как я просил?

-Княгине, должно быть, неинтересна наша беседа! - заметил Иван Данилович, со значением посмотрев на митрополита.

-Ну что вы, продолжайте, - с показной беззаботностью произнесла Мария. - Погода сегодня просто замечательная. Самое время для прогулок. Эта церковь так красива, что я могла бы оставаться на церковном дворе вечно.

Митрополит снова расслабился, в то время как князь Иван Данилович бросил на Марию цепкий настороженный взгляд.

- Знаете что, - немного помедлив, сказал московский князь, - я хотел бы пригласить вас, владыка, и вас, княгиня, на обед со мной и моими новыми родственниками на княжеское подворье в Переяславле. Вы ведь, если не ошибаюсь, завтра туда направляетесь?

-Вашими новыми родственниками? - удивилась Мария. - Кого вы имеете в виду?

-Не пугайтесь, княгиня, Юрия Даниловича там не будет, - усмехнулся московский князь. - Я был неточен, выразившись, моими новыми родственниками, в то время как они - наши родственники. Я имел в виду вашего деверя, Константина Тверского, и мою племянницу, Соню. Они сейчас со мной, в Переяславле.

На лице Марии отразилось сомнение. С одной стороны ей было любопытно снова увидеть Костю, с которым она познакомилась в Орде, с другой стороны, она прекрасно представляла себе, какова будет реакция Дмитрия на эту встречу. В конце концов, вспомнив, что и во Владимир она отправилась без разрешения мужа, Мария махнула рукой на возможные последствия, помянув русскую пословицу «была, ни была», и согласилась. Все это время князь Иван Данилович с любопытством наблюдал за выражениями, сменявшимися на ее подвижном лице.

[i] Традиционный кафедральный собор в Твери. Заложен в 1285 князем Михаилом Тверским и матерью его, княгиней Ксенией. Собор был первым городским белокаменным собором на Руси, построенным после монгольского нашествия.

Глава 20

Обед в Переяславле

Перяславль-Залесский, Княжество Владимирское,

Северо-Восточная Русь, зима 1321 года

Лицо княжича Константина Михайловича просияло от радости, как он только увидел Марию, входящую в палаты княжеского дворца в Переяславле вслед за митрополитом Петром и князем Иваном Даниловичем.

-Золотая литовская фея! Я так рад тебя видеть! - с улыбкой приветствовал ее он.

За три года, прошедшие с их встрече в Орде, князь Константин превратился из долговязого подростка в высокого статного молодого человека, красивого, как все тверские князья. Только на дне его серо-синих глаз по-прежнему теплился уголек затаенного страха - вечная память о подробностях убийства его отца в Орде. С шапкой золотисто-каштановых волос, синеглазый, он смотрелся особенно эффектно рядом с его худенькой женой, с ее пепельно-русыми волосами и серыми глазами, казавшейся невзрачной на его фоне. У Софьи Юрьевны был немного затравленный взгляд, и на лице ее явно отразилось недовольство от такой искренней радости, которую проявил ее муж от встречи с золовкой.

Мария была официально представлена Софье ее дядей, князем Иваном Даниловичем. Непримиримое лицо московской княжны несколько смягчилось от присутствия ее родственника, но она по-прежнему не проявила радости от знакомства с Марией. Константин же радовался так искренне и по-ребячески, что самой Марии становилось немного неловко.

Благодаря красноречию Ивана Даниловича и присутствию митрополита Петра обед протекал в довольно оживленной и, самое главное, мирной атмосфере. Как оказалось, князь Иван Данилович недавно первый раз побывал в столице Золотой Орды, принимая ярлык на правление Московским княжеством после того, как его старший брат Юрий Данилович стал великим князем Владимирским. Поэтому разговор во время трапезы шел о его впечатлениях от поездки в Сарай-Берке и о хане Узбеке.

София слушала его с восхищением, не сводя глаз с его лица. Митрополит кивал, оглаживая свою длинную ухоженную бороду. Константин, делая вид, что слушает, молчал, устремил пустой напряженный взгляд в одну точку за окном, видимо, вспоминая свое пребывание в Орде. Марии стало на секунду нестерпимо жалко того напуганного четырнадцатилетнего подростка, которого она встретила в Литве после убийства его отца, но она быстро подавила неуместный приступ жалости.

Несмотря на то, что пребывание в покоях московского князя в Переяславле, да еще в подобной компании, напрягало ее, она изо всех сил старалась выглядеть довольной, и быть любезной с женой князя Константина, но не более, чем со всеми остальными.

Поэтому, когда Иван Данилович неожиданно спросил ее мнения о хане Узбеке, ненавязчиво пояснив митрополиту Петру и своей племяннице, что Мария посетила Сарай-Берке по личному приглашению хана несколько лет тому назад, она лишь нейтральным тоном заметила:

-Хан произвел на меня впечатление очень целеустремленного человека.

В то время как ее замечание вызвало своей скупостью лишь беглую улыбку на лице Ивана Даниловича, реакция Софьи Юрьевны была немного своеобразной.

-Вы встречались с ханом Узбеком?! - словно не веря своим ушам, спросила она. - Вы, женщина?!

-Узбек не считал мою причастность к женскому полу таким уж пороком, - попыталась отшутиться Мария.

-Вы, православная княжна, переступили порог ханского дворца?! - не сдавалась София, взирая на Марию с выражением величайшего ужаса и неодобрения на ее смуглом лице.

-Почему бы и нет? Ведь православным князьям это позволено, - уже более холодно отозвалась, Мария.

- Вы не смеете равнять себя с мужчинами! - воскликнула Софья.

Голос раздраженной ее снобизмом Марии стал сладким, как патока:

-Конечно же, нет! Красивая женщина всегда стоит выше всех мужчин. Она - всегда немного ведьма, колдунья, фея, или пэри, как говорит хан Узбек. Независимо от расы и вероисповедования мужчин, ей позволено все. Не правда ли, владыка? - обратилась она к немного опешившему от ее слов митрополиту Петру.

Иван Данилович подавил смешок, уткнувшись в кубок со своим вином.

Софья Юрьевна взирала на Марию со смесью восхищения и ужаса.

-Да что ты, право слово, Софьюшка! - разрядил атмосферу князь Константин. - Мария ничего плохого не имела в виду. Она просто другая, не такая как ты или любая иная из наших княжон. Она выросла на границе, в Литве, а там женщинам позволяется достаточно много.

Софья Юрьевна посмотрела на мужа влюбленными глазами и послушно замолкла, одарив напоследок Марию неприязненным взглядом.

-Для меня, например, образцом для подражания всегда была русская княгиня Ольга[i], - сказала Мария исключительно из чувства противоречия, потому, что ей не нравилась эта московская княжна, которая неизвестно по какому праву взялась учить ее, что можно и что нельзя. - Она, кажется, у русских в святцах, как святая, не правда ли? Какая была женщина! После смерти своего мужа она получила всю власть в его стране, она, не его братья или воеводы! А как жестоко и в то же время умно она разделалась с древлянскими послами! А потом спалила Искоростень! Вот уж действительно, - Мария подарила благочестивый взгляд митрополиту, - чтобы прослыть святой, иногда нужно совершить много человекоубийств!

Иван Данилович закашлялся, пытаясь подавить приступ смеха.

Митрополит Петр усмехнулся лукавству литвинки, взиравшей на него чистыми, словно умытыми дождем, солнечно-золотистыми глазами.

-Святость, дети мои, проявляется в служении своему народу! - лапидарно изрек он.

Софья благочестиво перекрестилась.

Константин, почти одновременно с Иваном Даниловичем, посмотрел на Марию.

Мария вежливо улыбнулась, взяла вилку и принялась за аппетитных, истекающих ароматным соком, с поджаристой корочкой, перепелок.

Несколько часов спустя, после того как закончился ужин и отправились по домам князь Константин Михайлович со своей женой, князь Иван Данилович внезапно остановил Марию, уже собиравшуюся садиться в возок, чтобы ехать на монастырское подворье, где она прожила несколько дней по приглашению митрополита Петра.

Они стояли на дворе княжеского подворья, ожидая его выхода, так как владыка задерживался.

Неожиданно князь Иван Данилович взял в свои руки ладонь Марии и, глядя прямо ей в глаза, негромко заговорил:

-Дорогая княгиня, в знак признательности за то, что вы согласились на этот ужин, я хотел бы поделиться с вами некоторой информацией.

Мария настороженно смотрела на него.

-Здесь, в Переяславле, - продолжал Иван Данилович, словно не замечая ее настороженности, - находится некая девушка, которую с момента смерти Кончаки безуспешно разыскивают одновременно князь Дмитрий Михайлович и мой брат. Я думаю, вы поняли, о ком идет речь?

-Зухра, вторая, оставшаяся в живых, служанка Кончаки, - прошептала Мария, не сводя глаз с призрачного в ночных сумерках лица московского князя.

Иван Данилович утвердительно кивнул головой.

-Вы отдадите ее мне? - не веря в происходящее, также тихо спросила Мария.

-Ну, скажем, я укажу вам, где она находится.

-И что вы хотите взамен?

-Вашу дружбу, княгиня.

-Что вы под этим подразумеваете?

-Возможно, в определенный момент мне тоже понадобится от вас маленькая услуга.

-Вы это так меня вербуете, что ли? - спросила Мария.

Заметив, что в ее глазах отразилось недоверие, Иван Данилович поспешно добавил:

-Вы неправильно меня поняли, княгиня. Я не имел в виду ничего предосудительного. Я всего лишь хотел попросить вас о встрече после того, как ваш муж, князь Дмитрий Михайлович, найдет Зухру, допросит ее и отвезет к хану Узбеку в Орду.

-Даже так? - удивилась Мария.

-Мне весьма интересны подробности этого дела, - мягко сказал Иван Данилович.

Некоторое время они молчали, наслаждаясь теплой, почти весенней ночью, слушая звуки затихающей городской жизни за воротами княжеского подворья, пока, наконец, Мария, не заговорила первой. Плотнее закутавшись в шерстяную шаль, так как с наступлением темноты во дворе становилось прохладнее, она негромко спросила:

-Зачем вы это делаете? Отдавая Дмитрию Зухру, вы предаете своего брата.

-Ничуть, - немедленно возразил Иван Данилович.

-Вы не верите в то, что он приказал отравить Кончаку?

-Я не верю в то, что Узбек его убьет. Прямых доказательств его вины нет. Узбек непременно его накажет, но не убьет. Например, отнимет у него ярлык на великое княжение и отдаст его Дмитрию. Будет ли этого достаточно вашему мужу?

Мария помедлила.

-Боюсь, что нет, - со вздохом ответила она. - Дмитрий жаждет мести за смерть отца. Как это там у вас в Библии, око за око, зуб за зуб. Кровь за кровь.

-Если быть абсолютно точными, княгиня, Михаила Тверского убили люди Кавгадыя, а не мой брат, - также мягко и вежливо возразил Иван Данилович.

-Ваш брат просто рядом стоял, - насмешливо сказала Мария.

-Как ни странно, но это правда. Приказ об убийстве Михаила дал Узбек. Почему бы Дмитрию не направить всю энергию своей мести на ордынского хана? Потому что ненавидеть Юрия несравненно проще, чем ненавидеть Узбека?

-Вопрос, несомненно, риторический, - пробормотала Мария.

Иван Данилович усмехнулся.

Они снова замолчали, думая каждый о своем.

-Вообще, в этом деле со смертью Кончаки много непонятного, - немного погодя заговорил Иван Данилович.

-Вы сами или ваши люди допрашивали Зухру? - напрямую спросила Мария.

Иван Данилович посмотрел на нее внимательным оценивающим взглядом.

-Нет, - помедлив, ответил он. - Я знаю, где она. Я также знаю, что ордынцы ищут ее с не меньшим усердием, чем люди моего брата и вашего мужа. Я полагаю, что она определенно что-то знает. Не допрашивал я ее по одной простой причине. Она слишком напугана и не будет говорить с чужим мужчиной, да еще через толмача. У вашего мужа, княгиня, гораздо больший шанс разговорить ее, чем у кого-либо другого. Я думаю, что если вы воспользуйтесь им, то узнаете много интересного.

Глядя в темноту за пределами снопа света, падавшего на крыльцо из раскрытого проема дверей, Мария некоторое время молчала, прежде чем задумчиво произнести очевидное:

-И вы хотите, чтобы я поделилась с вами этой информацией, не так ли?

-Я почти уверен, что идея отравления Кончаки принадлежала Кавгадыю, а не Юрию, - негромко высказал свое предположение новый московский князь.

-Пытаетесь обелить вашего брата?

Иван Данилович укоризненно посмотрел на Марию.

-Я полагал, что лучшего обо мне мнения, княгиня. Я хорошо знаю, что за вздорный человек мой старший брат. В его дела я не вмешиваюсь, и уж никак его не оправдываю. Ни за смерть Константина Рязанского, ни за причастность к убийству Михаила Тверского. Мне весьма любопытно, что на самом деле случилось с Кончакой, и кто автор этой замечательной идеи - устроить так, чтобы она умерла в Твери. У самого Юрия на такую пакость просто воображения не хватило бы.

-А у Кавгадыя?

-Кто-нибудь из бояр вашего отца осмелился бы отравить его дочь? - вопросом на вопрос ответил Иван Данилович. - Без его на то позволения? Прямого или косвенного.

Я полагаю, Кавгадый, возможно, единственный, кому, несомненно, известны все подробности этого весьма мутного и щекотливого предприятия. Но я не верю в то, что он сделал это по собственному почину, без ведома кого-либо более значительного. Если Зухра откроет рот, прежде всего, пострадает Кавгадый. И даже не потому, что дал приказ служанкам Кончаки подсыпать ей яду, а потому что слишком много знает.

-Вы полагаете, - медленно начала Мария, вопросительно уставившись в неясное в темноте лицо Ивана Даниловича.

-Договаривайте, княгиня, - тихо попросил он. - Вместе хорошо думается, не правда ли?

-Вы полагаете, что вся история с отравлением Кончаки - это провокация Орды?

-Провокация против тверского княжества, - так же тихо завершил Иван Данилович. -Судите сами, зачем Юрию травить Кончаку? Он с таким трудом добился женитьбы на ней у Узбека. Зачем ему лишать себя такого козыря, как жена - сестра хана Золотой Орды? Живая, она была бы несравненно полезнее ему, чем мертвая.

-Здесь я с вами не согласна, князь, - покачала головой Мария. - Зачем Юрию жена-басурманка? Легче избавиться от нее при первом же удобном случае, оставаясь при этом родственником Узбека навсегда. И никаких проблем с женой-монголкой, которые могли возникнуть впоследствии и повлиять на его отношения с ханом.

-Я понимаю ход ваших мыслей, - задумчиво сказал Иван Данилович. - Но, думаю, что вы не совсем правы. Во-первых, ради брака с Юрием Кончака перешла в православие. И Узбек это одобрил.

-Это говорит только о том, что хану Узбеку был нужен династический союз с одним из соперничавших русских княжеств. В своей борьбе с князьями-чингизидами он не мог допустить беспорядков у себя в тылу, на Руси. Вы ведь, несомненно, в курсе, что сначала он предлагал этот союз Твери?

Иван Данилович улыбнулся.

-Да-да, это ведь, кажется, ваш муж должен был, по задумке Узбека, стать его родственником. Но Михаил Тверской сглупил и отказался от этого брака.

-К тому времени Дмитрий уже был обручен, - сухо напомнила Мария.

-Велика забота, разорвать помолвку ради более выгодной партии. Это случается на каждом шагу. Тем не менее, Михаил отказался и, таким образом, подписал Твери смертный приговор.

Сердце Марии наполнилось нехорошим предчувствием.

-Что вы имеете в виду?

-Если кто и мог бы спасти Тверь, так это ваш муж, Мария. У князя Дмитрия несомненный талант к военному делу, он достаточно умен и осторожен, к нему благоволит хан Узбек. Если бы Дмитрий женился на сестре Узбека, у Юрия не было бы ни малейшего шанса соперничать с Тверью. Но Юрий определенно не годится в великие князья. Значит, мы снова возвращаемся к Дмитрию. Если он откажется от глупой идеи о мести, и начнет думать о Земле, как это делал его отец, я первый присягну ему как великому владимирскому князю!

-А если нет?

-Тогда я сделаю все возможное, чтобы занять его место. Человек с его талантами и возможностями, упустивший такой шанс на благо своей земли ради мести, не заслуживает права на жизнь.

-Что вы сказали? - вздрогнула Мария.

-Разве вы не поняли, княгиня, что в этой игре с претензиями на великое княжение ставка всегда одна?

-Жизнь или смерть, - содрогнувшись, прошептала Мария.

-Я уверен, что дочь Гедемина поймет меня лучше, чем любая другая женщина, - склонившись к Марии так, что она увидела искорки странного света, вспыхивавшие в его светлых глазах, прошептал Иван Данилович.

-Что вы имеете в виду? - зачарованная игрой света и теней в его глазах так же шепотом спросила Мария.

-Ничего.

Иван Данилович выпрямился и снова устремил свой взгляд в небо, к созвездиям тускло мерцавших звезд северного неба.

-Ничего, - через минуту повторил он, прикрывая глаза. - Я просто сожалею, что жизнь такая жестокая шутка.

Глядя в чистые глаза литвинки, он про себя закончил свою мысль: «Может быть, в один прекрасный день, я сосватаю другую дочь Гедемина за моего сына. Но я никогда не получу этой, настоящей, которая так же умна, как и прекрасна! Янтарной феи!».

На крыльцо княжеского терема вышел митрополит.

Иван Данилович подал Марии руку, помогая ей сесть в возок вслед за владыкой. Он взмахнул рукой на прощание, Мария слабо улыбнулась, хотела было что-то сказать, но возок уже вынес их с княжеского подворья.

[i] Княгиня Ольга - княгиня, правившая Древнерусским государством (945-960) года в качестве регентши при малолетнем сыне Святославе, после гибели её мужа, киевского князя Игоря Рюриковича.

Глава 21

Возвращение в Тверь

Граница Тверского и Владимирского княжеств,

земли Северо-Восточной Руси, весна 1320 года

На следующее утро Марии передали обычную берестяную грамоту, на которой обычным заостренным стило было начертано несколько ничем не примечательных слов, обозначавших название местности.

Вслед за этим на подворье монастырской обители прибыл второй гонец, который доставил молодой тверской княгине второе послание. Второе послание было не на много длиннее первого. Мария невольно улыбнулась, прочитав его. На тонком свитке дорогого пергамента было начертано почерком князя Дмитрия всего два слова: «Какого черта!»

Вечером того же дня молодая княгиня в сопровождении тверской дружины выехала из Переяславля, направляясь домой, в Тверь. Здесь, на полпути в Тверь, и произошла ее встреча со спешившим во Владимир на поиски жены князем Дмитрием.

Тверской князь в сопровождении своей малой дружины скакал всю ночь, прежде чем ближе к полудню увидел на горизонте темную точку движущегося ему навстречу отряда, сопровождавшего возок. Артем Хрящ, один из самых молодых дружинников князя, его ровесник и друг детских игр, прищурил глаза, разглядывая цвета флажков воинов, сопровождавших возок.

-Это тверские! - наконец, уверенно сказал он, поворачиваясь к Дмитрию и улыбаясь. - Это она, князь! Наша золотая литовская фея! Она возвращается домой!

Несмотря на облегчение, хлынувшее ему в душу, лицо Дмитрия осталось по-прежнему хмурым. Он с удовлетворением увидел, как, заметив приближение его отряда и еще не в силах определить их происхождение, стража возле возка на ходу теснее сплотилась вокруг него, а передние воины сформировали боевую позицию, готовясь отразить возможное нападение.

Почти половина из них литвины князя Гедемина, подумал он, наметанным глазом отмечая их отрядные значки, тверских чуть меньше, а остальные…. Он не верил своим глазам, узнавая на них цвета московского князя.

-Что происходит? - рядом с ним удивленно спросил один из дружинников. - Наши и московиты в свите княгини?!

Когда люди Дмитрия приблизились достаточно для того, чтобы свита княгини смогла распознать личный походный флажок тверского князя, от передних рядов охраны Марии отделился всадник, поскакавший к ним навстречу.

-Что происходит? - крикнул Дмитрий, после того как он приблизился к ним и на ходу приветствовал тверского князя.

Он остановил свой отряд и требовательно смотрел на подъехавшего всадника.

Литвин, механически отметил он, хотя дружинник хорошо говорил по-русски.

-Не гневайтесь, ваша светлость! - быстро произнес литвин. - По просьбе митрополита московский князь Иван Данилович дал княгине в сопровождение своих людей. Они должны проводить нас до границы тверского княжества. На всякий случай, чтобы не было непредвиденных неожиданностей.

-Непредвиденных неожиданностей, - медленно повторил за ним Дмитрий, поигрывая хлыстом. - Значит, Юрия нет во Владимире?

-Нет, ваша светлость. Он с Афанасием Даниловичем в Новгороде.

-Хорошо, - наконец, коротко сказал Дмитрий.

Он тронул бока коня каблуками вставленных в стремена сапог, и послушный жеребец плавно снялся с места, почти сразу же перейдя в галоп. Воины, окружавшие возок, разомкнули их ряды при приближении князя.

Повелительным жестом остановив возницу, Дмитрий почти на ходу спрыгнул с коня и приоткрыл полотнище возка, заглядывая внутрь. Картина, представшая его глазам, умилила и разозлила его одновременно. Свернувшись калачиком на сиденье, Мария сладко спала. Золотистые волосы разметались по пушистым, темного цвета, звериным шкурам, застилавшим сиденье возка, шапку она положила себе под голову, а вместо покрывала использовала свою шубку из белых соболей.

Когда Дмитрий отдернул полотнище возка, солнечный свет ударил ей в глаза, она вздохнула, недовольно прищурилась, все еще не отрывая глаз, потом сладко потянулась и открыла глаза.

-Что, мы уже приехали? - удивленно спросила она, из-за бьющего в глаза солнечного света видя только фигуру, но не узнавая мужа.

-Ты уже приехала, дорогая! - насмешливо сказал Дмитрий, влезая в возок и устраиваясь на сиденье рядом с ней.

В возке сразу же стало тесно.

-Боже мой, не могу поверить своим глазам! Ты путешествуешь не верхом, а в возке? - саркастически спросил Дмитрий, стараясь скрыть облегчение, которое он испытал при виде живой и невредимой Марии. Какие только ужасы он не изобретал, когда скакал ей навстречу, не зная, что происходит.

-Старею, наверное, - автоматически проворчала Мария, с трудом разлепляя слипающиеся от бессонной ночи глаза и все еще не полностью проснувшись.

Только когда князь без долгих разговоров сжал ее в объятьях и его твердые теплые губы крепко прижались к ее губам, Мария, наконец, окончательно проснулась.

-Дмитрий! - воскликнула она, не веря своим глазам. - Откуда ты тут взялся? Ты же должен быть в Кашине!

-С неба упал! - отшутился Дмитрий, затем голос его стал строгим: - Ты почему уехала во Владимир, не спросив меня? Ты понимаешь, что это было опасно?

-Жить вообще опасно! - Мария обвила руками его шею и, притянув к себе его темноволосую голову, снова прижалась своими губами к его губам.

-Не заговаривай мне зубы, княгиня! - хрипловатым от охватившего его волнения голосом сказал Дмитрий, пытаясь удержаться от того, чтобы не взять ее сейчас, прямо в возке, в нескольких шагах от своей дружины. - Что ты творишь такое? Мне что, тебя запирать, когда я уезжаю из дома?

-Митя, у меня для тебя подарок, - не обращая внимания на его сердитые слова, прошептала Мария, прижимаясь к его груди.

Она подняла к нему свое лицо с довольно блестевшими глазами темного золота и, глядя прямо в его темно-фиалковые глаза, в которых все еще плескалось недовольство, заговорщическим шепотом сообщила:

-У меня в обозе Зухра!

-Кто? - сначала не понял Дмитрий, но с ту же секунду до него дошло, о чем она говорила.

Его глаза потемнели от напряжения, как всегда при упоминании о смерти его отца.

-Служанка Кончаки? - не веря своим ушам, переспросил он.

-Да.

-Как ты ее нашла?!

-Ее нашли твои люди, Дмитрий. Те тверские, которые отпросились у княгини Анны со мной во Владимир. Они все время шли по ее следу. Нам просто повезло наткнуться на нее в Переяславле.

Дмитрий откинулся на сиденье возка.

-Ты была в Переяславле? - подозрительно спокойным голосом спросил он.

-Да.

Мария сложила руки на груди и вызывающе посмотрела на мужа.

-И пока тебе не донесли твои шпионы, я сама сознаюсь в том, что, по просьбе митрополита Петра я обедала с ним в обществе Кости, его жены и князя Ивана Даниловича. Теперь можешь меня не только запереть, но еще посадить на хлеб и воду!

-Ты - просто невыносимая женщина, литвинка! - после непродолжительной паузы произнес Дмитрий, пытаясь рассердиться на нее за очередное самовольство, но не в силах устоять перед ее привлекательностью. - Тебя всегда так и тянет в самое пекло! К москвичам-то ты зачем полезла?!

-Я к ним не лезла! - обиделась Мария. - Князь Иван Данилович был представлен мне во Владимирском кафедральном соборе самим митрополитом Петром. Я ему что же, должна была сказать: «Пошел вон! Мой муж не одобрит подобное знакомство!»

Дмитрий невольно усмехнулся, представив себе лицо нынешнего князя Московского при подобном заявлении Марии.

-Кроме того, Иван Данилович кажется не таким противным, как Юрий. Он даже сказал, что ты будешь лучшим великим князем, чем его братец.

-Боже мой, с кем она только обо мне не говорит! И с ханом Золотой Орды, и с московским князем, - вздернув бровь, насмешливо сказал Дмитрий. - Ну и что еще тебе рассказал милейший Иван Данилович?

-Вы с ним встречались лично? - подозрительно спросила Мария.

-Он присутствовал на нашей свадьбе, если ты это помнишь. До этого мы с ним не встречались лично, а вот отца моего он должен помнить. Тот дважды осаждал Москву, но не смог ее взять. Иван - самый спокойный из Даниловичей, и, пожалуй, - Дмитрий прищурил глаза, - поэтому самый опасный. Никогда не знаешь, что он выкинет в последний момент.

Мария невольно поежилась, вспомнив их ночную беседу с Иваном Даниловичем на дворе княжеского подворья в Переяславле.

-Ты замерзла? - тут же спохватился князь Дмитрий. - Черт, я совсем забыл о времени! Нам надо возвращаться в Тверь.

Он закутал Марию в ее соболью шубку, игнорируя ее протесты и брыкания, сопровождаемые веселым смехом, и, решительно распахнув полог возка, вылез наружу. Вскоре Мария услышала его громкий голос, отдававший приказания его людям, а еще через некоторое время, когда возок дрогнул и покатил вперед, Мария поняла, что они тронулись в путь.

Они прибыли в Тверь наутро третьего дня пути.

Купающийся в ранней весенней зелени город встретил их веселым перезвоном колоколов, среди которых выделялся голос самого большого тверского колокола на башне Спасо-Преображенского собора, заложенного князем Михаилом и его матерью княгиней Ксенией еще в прошлом веке, предмете зависти всех окрестных княжеств.

Горожане приветственно махали руками кортежу тверского князя, медленно продвигавшемуся по запруженным народом улицам города - в Твери Дмитрия любили. Улыбающийся темноволосый князь, с непокрытой головой, в темно-синем суконном кафтане, в открытом вороте которого виднелся воротник белой нижней рубашки, сияя темно-фиалковыми глазами, был красив как принц из сказки, подумала, выглянув из возка, Мария. Дмитрий приветливо отвечал на крики и шутки горожан, подхватив, посадил на седло перед собой маленького белобрысого мальчонку, провез немного и, довольного и счастливого, вернул на руки матери.

- Своих пора заводить, княже! - тут же задорно закричали из толпы.

На его место уже просился какой-то другой, Дмитрий успел посадить перед собой в седло и второго, а затем и третьего, пока кортеж князя не достиг княжеского терема.

На внутреннем дворе терема, подавая Марии руку, чтобы выбраться из возка, Дмитрий, воспользовавшись возможностью, притянул ее к себе, обнял и так на руках внес в терем.

-Ты говорила с Зухрой? - тихо прошептал ей на ухо он, неся ее на их половину терема.

-Нет, - также тихо прошептала ему в ответ Мария. - Ее взяли вчера вечером. И мы сразу же отправились в путь. Я подумала, что мы сможем поговорить с ней по приезду в Тверь.

-Мы?! - повысил голос Дмитрий. - Ты снова лезешь не в свои дела, княгиня!

-Ты говоришь по-монгольски? - вспыхнула Мария, сделав движение, чтобы вывернуться из его рук.

-Представь себе, да, - усмехнулся Дмитрий, легко подавляя ее попытку сопротивления и крепче прижимая ее к себе, - мне приходилось бывать в Орде с отцом с малолетства.

-Ах, да! Как же я забыла! - возмутилась Мария, удобнее устраиваясь у него на руках. -Ты же несостоявшийся шурин хана Узбека! Ты, небось, и с сестрой его встречался в малолетстве, когда бывал в Орде?

-Встречался, - не стал отрицать тверской князь. - И в Орде, и в Твери. А ты никак ревнуешь, литвинка?

-Вот еще! - совсем по-девчоночьи фыркнула Мария, отворачиваясь от него.

Дмитрий тихо рассмеялся, внося ее в собственную спальню.

-Сейчас мне нужно идти, чтобы проверить, как Саша разместил людей и присмотреть за тем, чтобы Зухра была надежно заперта и под постоянным присмотром.

Дмитрий поставил ее на ноги и на секунду снова крепко прижал к себе, словно не в силах отпустить ее из своих объятий.

-Если мне понадобится твоя помощь при ее допросе, я тебя позову, - добавил он, серьезно посмотрев на Марию.

-Я надеюсь, вы не собираетесь ее пытать?! - ужаснулась Мария, заметив мрачный огонек, загоревшийся в прежде темных от желания глазах тверского князя.

-Не лезь не в свое дело, литвинка! - снова повторил Дмитрий, легко коснувшись своим пальцем тонкого изящного носика жены. - Я вернусь к тебе сегодня вечером. Надеюсь, за это время тебе не наскучит в тереме, и ты не успеешь снова сбежать на прогулку в лес, в поле, или, еще хуже, в сторону Владимира или Витебска?

Мария отстранилась от него и показала ему язык.

- Иди уж, занятый ты мой! Но смотри, еще прибежишь ко мне за помощью, великий и всесильный тверской князь! Уж тогда-то я тебе за все отомщу! За все твои подколки, и за всех твоих баб! И в Твери, и в Орде!

-Далась тебе эта Кончака! - с досадой пробормотал Дмитрий. - Я с девяти лет в походах с отцом или в его роли, за князя, в полках. У меня просто времени никогда не было на женщин!

Литвинка насмешливо улыбнулась ему, и он понял, что если сейчас не уйдет из ее опочивальни, то уже не выйдет из нее до вечера. По лукавым искоркам, вспыхивающим в глазах Марии, он понял, что она догадывается об этом и, более того, нарочно дразнит его. Князь поступил, как всякий мужчина, оказавшийся в таком положении - он повернулся к двери и сбежал.

Глава 22

Ловушка для Юрия Даниловича

Тверь, Тверское княжество,

земли Северо-Восточной Руси, 1320 год

Для того, чтобы обсудить условия перемирия с Москвой, выдвинутые Юрием Даниловичем, князь Дмитрий собрал боярский совет немедленно после того, как вернулся в Тверь. Ближайшие бояре тверского князя, узнавшие об этих условиях от князя Александра, которого Дмитрий оставил за себя на время своего путешествия во Владимир, получили, таким образом, достаточно времени, чтобы обсудить их, и высказать князю свои собственные соображения по этому поводу.

-Это наш шанс, - сразу же по возвращению Дмитрия в Тверь сказал ему один из самых мудрых бояр его отца, сын Акинфа Великого, Федор Акинфич. - Мы должны действовать! У меня есть план.

-Вот сегодня вечером и обсудим это! - заявил князь Дмитрий, внимательно выслушав дерзкое, но вполне оправдывающее риск, предложение Федора Акинфовича.

Вечером того же дня в княжеском тереме почти четыре часа подряд заседал боярский совет. Мнения, как всегда, разделились. Часть бояр, во главе с княжичем Александром, стояла за то, чтобы не уступать требованиям Юрия, выйти за поле боя и снова разбить московско-новгородское войско, собранное Юрием для его грабежей по стране.

Дмитрий был раздосадован, но, тем не менее, старался держать себя в руках.

-Не буду я с ним воевать, и все тут, - чуть нахмурив четкие брови, сдержанно, словно шутя, отвечил на подобные предложения он. - Не приведи Господь, разобью еще, как давеча у Бортенева. А он у нас нынче великий князь. И я ему крест целовал. Обидится, побежит жаловаться в Орду. Зачем нам лишние неприятности? Мне сейчас нужен мир на любых условиях. Дань? Да ради бога! Чего только не сделаешь для великого князя. Как можно отказаться от уплаты дани? Конечно, дадим, мы, к тому же, за прошлый год задолжали.

-Надеешься, что его удар от счастья схватит? - съязвил княжич Александр.

-Дак, Юрий, как всегда, по уши в долгах. Поэтому и вынужден, пользуясь служебным положением, грабить собственных удельников, - оглаживая бороду, насмешливо сказал Морхинин. - Иван Рязанский вон до сих пор от его произвола стонет.

-Стонет потому, что дурак! - отрезал Мирон Хрыщ, отец дружинника и близкого друга князя Дмитрия, Артема. - Надо было выход ордынский сразу отдавать, а не кобениться. Кто же такими вещами шутит!

-И куда только он такую прорву денег девает? - удивился другой Акинфич, Андрей Кобыла.

Бояре загудели все разом.

-Чай, не все узкоглазым отдает, к своим ладошкам много чего прилипает!

-Все, что у него к ладошкам прилипает, он в Новгороде Великом спускает!

Дмитрий сидел на своем месте, терпеливо пережидая переругивания бояр, снова и снова прокручивая и оттачивая в голове детали казавшегося безумным плана Федора Акинфича. Наконец, когда говор бояр стал смолкать, он вопросительно обвел собрание внимательными темными глазами.

-Накричались?

-Что же будем делать, князь? - выкрикнул Андрей Кобыла.

Дмитрий Михайлович сверкнул глазами. Выражение его лица было спокойным, голос тоже казался обманчиво мягким, когда он высказывал свое предложение:

-Пойдем Юрию навстречу. И, более того, кроме прежнего выхода, что мы задолжали, дадим дань за этот год вперед. Что скажете, бояре?

Князь усмехнулся недоумению, отразившемуся на лицах бояр. Тем не менее, зная крутой нрав молодого князя, никто не торопился говорить ему поперек. Дмитрий понял их колебания, и, усмехнувшись, начал допрос поименно:

-Морхинин, что скажешь?

-Так что я могу сказать, княже? - возразил старый боярин, много лет служивший его отцу. - Скажу только одно: похоже, ордынский выход в этом году придется платить дважды!

Дмитрий на минуту прикрыл глаза, чтобы сдержаться от резких слов, рвавшихся на язык от слов боярина, а затем, услышав возмущенный возглас со стороны брата Александра, взглянул на него суровыми темными глазами, словно предупреждая не встревать, когда его не спрашивают.

«Ох, и повзрослел князь, - с неудовольствием подумал боярин Акундин, который еженедельно получал от татар щедрые подношения за информацию о том, что происходило в княжеских советах. - Это все литовка его! Скоро как Данилыч на Москве рассуждать начнет!»

-Из Акинфичей кто-либо желает слово молвить? - между тем спросил князь.

-Морхинин прав, - хмуро заметил Андрей Кобыла. - Если дать выход вперед, Юрий размотает его и потом сдерет заново. Он ничего не понимает, кроме военной силы. Да мы ж его одной рукой, князь! Веди нас! Все за тебя жизни положим!

Бояре одобрительно загудели.

-Воевать желаете? - изломив бровь, спросил князь, поднимаясь из-за стола.

Андрей Акинфич отвел глаза в сторону, чтобы ненароком не столкнуться взглядом с наливающимися тьмой гнева глазами князя и, стараясь быть чистосердечным, ответил:

-Зачем воевать? Брать мир и платить дань. Но сколько положено платить, ни гривной более.

-А если он мира не даст? - крикнул боярин Акундин. - Дань не его - Орды!

-Да-аст! Куда он денется, - пробасил из угла кто-то другой.

-Понятно, - Дмитрий опустился на свое место за столом. - Есть другие мнения? Епископ? Княгиня?

-Позволь мне, князь! - вскинув голову, попросил второй Акинфич, Федор.

Дмитрий бегло взглянул на него, но от замечаний воздержался, заметив, что в глазах мрачного в начале совета бояриназагорелись опасные всполохи, свидетельствующие о его готовности защищать их с князем план до конца.

-Говори, Федор.

Князь сел и приготовился слушать.

-Кто из нас, друже, не знает славного князя Юрия свет Даниловича, - начал Федор Акинфич с усмешкой, сменившейся серьезностью последовавших за тем слов: - Авантюрист чистой воды, за что его так и любят господа новгородцы. К тому же, как говорится, глаза завидущие - руки загребущие, много ума не надо. Денег у него сейчас нет. Если их ему дать, и дать в избытке, но не из своего кармана, а за счет ордынской дани, что сделает Юрий?

-Повезет к хану, - со вздохом сказал кто-то из бояр помельче.

-Ну а как не повезет?

-Как это так?

-А вот так. Ежели они у него к рукам прилипнут? Или не похоже это на князя Юрия? Столько денег после столь длительного воздержания!

-И что мы с этого поимеем? - недовольно спросил Андрей Кобыла. - Прикарманит он наши денежки и все дела! Поди потом докажи что он брал дань за год вперед!

-Хороший ты воин Андрей, но ту-уп! - разозлился на брата Федор Акинфич.

-Конечно, где уж мне, дураку, сообразить! - вскричал возмущенный Андрей, вскакивая со своего места. - Только если Юрий то Данилович не по- вашему повернет, а возьмет и повезет дань в Орду, а?

Братья стояли теперь друг против друга, и, казалось, готовы были схватиться врукопашную.

- Сели на места, господа бояре! - спокойно, почти весело, остановил их князь.- Прения закончены. Всех вас я выслушал. Твои ценные замечания, Андрей, принял к сведению. Теперь выслушайте мое решение. Деньги мы ему дадим. Столько, сколько просит. Оформим, конечно, все это с татарским баскаком. И поглядим, что из этого выйдет. Поручиться за то, что сделает великий князь, я конечно, не могу. Он сам не знает, что выкинет в следующий момент. Но куш велик, и попробовать стоит. А задержка выплаты дани - это вам не лествичное право, это действует безотказно! В таком случае наши деньги пойдут в уплату за великокняжеский ярлык. В общем, не пропадут, бояре.

Он помедлил.

-Кроме того, сфдя по всему, очень скоро мне все равно придется ехать в Орду. Есть небольшой разговор к хану. Семейное дело, если можно так выразиться.

-Что именно? - со своего места негромко спросила княгиня Анна.

В горнице упала тишина.

-Именно? - красивое лицо Дмитрия исказила сначала гримаса гнева, а затем - непонятного удовлетворения. - Я намерен предъявить хану доказательства того, что отравил Кончаку Кавгадый. Ну, а уж кто поручил ему это, пусть он скажет сам! Не мне скажет. Хану!

-Такие доказательства найдены? - осторожно спросил епископ Геронтий в то время, как люди князя молчали, все еще не в силах оправиться от изумления, вызванного последними словами князя.

-Найдены! - с удовлетворением подтвердил Дмитрий. - И доказательства, и живые свидетели. Мне удалось найти вторую служанку Кончаки, Зухру.

-Мама! - тут же воскликнул он, прервав свою речь, бросаясь к побледневшей словно полотно, княгине Анне, бессильно привалившейся к стене.- Воды! Дайте ей воды!

-Не место бабе на княжеских советах, ой, не место! - пробормотал один из старейших бояр с укоризной.

Грузный боярин Морхинин засуетился в поисках куда-то запропастившегося ковша для воды.

-Не надо! - тихо, но твердо сказала княгиня, обращая взор к сыну и словно больше никого, кроме него, не видя. - Митя, ты действительно можешь это доказать?!

Князь выдержал ее взгляд.

-Могу, мама! Теперь - могу!

Потерявший бдительность великий князь Юрий Данилович заглотнул наживку целиком и полностью. Получив тверскую дань, он немедленно укатил в любезный его сердцу Великий Новгород. Через несколько недель лазутчики Дмитрия и Гедемина доложили, что при активной помощи новгородских купцов Юрий Данилович с упоением погрузился в недра финансовых махинаций с целью приумножения полученного капитала.

Убедившись, что он засел там надолго, князь Дмитрий Михайлович стал собираться в Орду.

Тверь, Тверское княжество,

земли Северо-Восточной Руси, 1320 год

Разговор с Марией перед отъездом в Орду оказался несравненно более неприятным, чем предполагал Дмитрий.

-Ты не хочешь поделиться со мной тем, что сказала тебе Зухра?

Мария была неимоверно раздражена тем, что за последние несколько месяцев он избегал любых разговоров о том, что ему удалось узнать от служанки Кончаки. Мало того, о том, что произошло в связи с требованием Юрия о передачи ему ежегодного ордынского выхода, она опять-таки узнала от Александра, Анастасии и, как ни странно, от хана Ахмата, но не от собственного мужа.

-Зухра подтвердила наши предположения, - сдержанно ответил Дмитрий.

-Ваши предположения, мой князь? - округлив глаза, преувеличенно почтительно спросила Мария. - Это какие же именно?

-Мой отец был убит в Орде по ложному доносу Юрия! - несколько раздраженно произнес Дмитрий.

-Ты хочешь сказать, Кавгадыя? - услужливо подсказала Мария. - Князь Михаил был убит по доносу Кавгадыя. Он организовал все это дело. Когда Узбек узнает об этом, Кавгадый умрет. Умрет в мучениях, как твой отец. Надеюсь, ты доволен?! Также надеюсь, ты не собираешься в Орде бросать перчатку Юрию и вызывать его на смертный бой?

Темно-фиалковые глаза князя подернулись дымкой гнева.

-Мой отец был убит в Орде! - повторил он.

- Отец князя Александра Невского тоже был убит в Орде! - выдержав его тяжелый взгляд, сказала Мария, вскинув голову. - Ну и что?! Таковы реалии вашей русской жизни! Что, по-твоему, Александр жил с идеей о кровной мести своему дяде, который, кстати, все это организовал?! Он с братом покарал исполнителей, и все! И продолжал жить! Продолжал заботиться о своей земле, а не о своих личных амбициях!

-И все равно был отравлен в Орде! - вскичал Дмитрий. - Лучше умереть с мечом в руках, защищая свои принципы!

Он глубоко вздохнул, пытаясь справиться с приступом гнева.

Ногти пальцев Марии до крови впились в ладони, но она храбро вскинула голову навстречу его гневному взгляду:

-Так ты для этого едешь в Орду? Умереть за свои принципы?!

-Может быть! Это мое дело!

Золотистые глаза Марии стали темными, словно покрытыми вековым налетом времени и обиды.

-Только твое? Ты меня разочаровываешь, князь!

Дмитрий в свою очередь вспыхнул от раздражения.

-Извини! Тогда ты не за того принца вышла замуж! Надо было выбирать Ивана Московского!

-У меня не было выбора! - вскричала Мария.

-А если бы был?!

-Тогда я бы осталась в Литве! С отцом, который не оплакивает мертвых, а заботится о живых! Надеюсь, он-то сумеет позаботиться о моем ребенке, если его отец все-таки решит умереть за свои принципы в Орде!

Мария круто повернулась на каблуках своих туфелек и выскочила из горницы, прежде чем изумленный ее словами Дмитрий сумел остановить ее.

Поздно ночью, после последних приготовлений для поездки в Орду, он пришел в княжеские покои, твердо намереваясь помириться с Марией, рассказать ей о том, что ему удалось узнать от Зухры и попросить ее совета, как преподнести это хану Узбеку таким образом, чтобы посеять в его душе семена недоверия поведением Юрия. Но княжеские покои были пусты.

Дмитрий сел на застланную ткаными покрывалами постель и задумался.

Утром он узнал, что своенравная литвинка, в сопровождении своих людей, не слушая ничьих советов, ускакала в близлежащий монастырь, в котором намеревалась провести несколько дней под прелогом того, что ей необходимо было помолиться за успешное путешествие мужа в Орду.

Через день, не дождавшись никакого ответа на свое приказание вернуться в Тверь, Дмитрий уехал в Орду, так и не попрощавшись с Марией.

Владимир, Владимиро-Суздальское княжество,

Северо-Восточная Русь, 1320 год

-Я рад, что вы сдержали свое слово, княгиня.

Мария взрогнула и чуть не обернулась на знакомый голос.

Она снова стояла в Покровском соборе города Владимира, с зажженной свечой в руках, раздумывая, кому ее поставить - казавшейся такой грустной русской Богородице или еще более мрачному Христу, похожему в ее воображении на литовского бога войны Перкунаса. Мария отправилась во Владимир в сопровождении тверской боярыни Веры и людей князя Александра Тверского сразу же после отъезда Дмитрия в Орду для того, чтобы помолиться за успех его поездки. В настоящий момент она пришла в собор в одиночестве, спрятав свою одежду под плащом горожанки средней руки, прикрыв золотые косы капюшоном плаща.

Князь Иван Данилович Московский приблизился откуда-то позади от нее, встал рядом в первых рядах молящихся и широко перекрестился, поставив свечу перед иконой Христа Спасителя.

-Пойдемте, княгиня, - протянув руку Марии, спокойно произнес он. - Нам не стоит здесь более задерживаться. Мы привлекаем внимание. Я рад, что вы сдержали свое слово и встретились со мной.

Мария еще глубже натянула на голову капюшон широкого плаща, отороченного мехом соболя, который и без того надежно скрывал ее лицо от посторонних взглядов, оперлась на руку Ивана Даниловича и прошла глубже в храм, став в том месте, где предложил ей московский князь, почти рядом с иконой Владимирской Божьей Матери.

-Что вы от меня хотите? - тихо спросила она, неприметно оглядываясь по сторонам.

Утренняя служба уже давно закончилась, но, судя по приготовлениям служек, оставалось совсем немного времени до дневной службы.

-Информации, - таким же приглушенным голосом отозвался Иван Данилович. - Что сказала Зухра? Назвала ли она какие-либо имена?

-Она назвала много имен, - коротко произнесла Мария. - В том числе, имена Юрия и Кавгадыя.

Иван Данилович поднял брови, ожидая продолжения.

-Речь идет об отравлении? - не дождавшись ответа Марии, спросил он. - Какое-то определенное зелье?

-Сложно сказать, - Мария неожиданно усмехнулась. - Похоже, что Кончака увлекалась многими зельями. Зелье от простуды в исполнении тверского лекаря, которое она ежедневно употребляла по утрам и вечерам, приворотное зелье в вино моему мужу, которое она сама же с ним разделила во время их последнего совместного ужина. Ну и, конечно, тот порошок, который дал ей Кавгадый.

-Как интересно! - Иван Данилович также с усмешкой посмотрел в лицо Марии, скрывая свои истинные чувства.

-Мне тоже интересно, - Мария подняла на него глаза. - Интересно, что это был за яд, и кто дал его Кавгадыю. Думаю, Узбек этим тоже заинтересуется.

Необыкновенные янтарно-золотистые глаза Марии зачаровывали князя Ивана Даниловича, напоминая ему пламя церковных свечей. Он опомнился только тогда, когда она отвела от него свой взор и будничным тоном добавила:

-У Зухры также сохранилась копия письма Кончаки к Узбеку, которое она написала в Твери.

Мария спокойно встретила настороженный взгляд московского князя, и некоторое время молчала, давая ему возможность заговорить первым.

-Упоминает ли она в нем имя Юрия? - снова заговорил Иван Данилович.

-Много раз! И не только его имя.

Мария почувствовала непонятное удовлетворение, заметив, как нахмурился московский князь.

-Что, и сами в этом поучаствовали, Иван Данилович? - не удержавшись от короткого смешка, спросила она.

Иван Данилович укоризненно взглянул на нее.

-Побойтесь Бога, княгиня! - только и сказал он.

Мария отвела глаза в сторону и ничего не ответила. Ее интуиция громко кричала ей о том, что тихий и богобоязненный московский князь является весьма опасным человеком и призывала ее бежать, пока не стало совсем поздно.

-В каком контексте в этом письме упоминалось имя Юрия? - помедлив, снова спросил Иван Данилович.

-В контексте того, что он не оправдал ожиданий Узбека. У меня сложилось впечатление, что она писала Узбеку не как брату, а как своему государю.

-Почему вы сделали такой вывод?

Перед тем, как ответить, Мария немного подумала, словно снова перебирая в уме свои впечатления от прочтения письма Кончаки:

-Потому, что, за исключением личной части, ее письмо было слишком похоже на донесение. Включавшее, в том числе, описание всех событий, происшедших до и после Бортеневской битвы.

-Это именно то, чего я опасался, - пробормотал Иван Данилович. - Этот Кавгадый мне сразу не понравился! Чуяло мое сердце, не надо было его с Юрием оставлять!

-Сердце то чуяло, да жадность победила, - холодно и слвно отрешенно сказала Мария, удивляясь самой себе. - Вы ведь тогда заняты были, не правда ли? Пока Юрий с Кавгадыем тверские земли громили, вы с татарской ратью Ахмыла восстание против татар в Ростовской земле подавляли, не так ли? Говорят, вы там много добычи взяли. Людей, которых в рабство татарам отдали. Золота. Книг церковных, как же без них?

-Зачем вы так со мной, княгиня? - тихо спросил Иван Данилович.

-А что, не правда? - округлила глаза Мария.

-Правда, княгиня, бывает некрасивой и ненужной, совсем не стоящей упоминания. Иногда ее полезно забыть. Как говорит мой брат, историю пишет победитель.

-Так вы надеетесь, что когда всех победите, то уберете из летописей и всех других русских князей, и то, что вы с Юрием с ними сотворили, - догадалась Мария.

Иван Данилович смотрел на нее со снисходительной улыбкой, словно на дите малое.

-На Руси нужен один сильный князь, который сможет договориться с татарами, чтобы сохранить от набегов русскую землю, - тихо и прочувственно сказал он, наклоняясь к Марии и с удовольствием вдыхая запах лавандовой воды, исходивший от ее одежды.

-И этот князь - вы, надо полагать? - не удержалась от вопроса Мария.

-А что, по-вашему, сделает князь Дмитрий Тверской после того, как получит ярлык на великое княжение? - посмотрев на нее, вопросом на вопрос ответил Иван Данилович, и тут же сам себе ответил: - Пойдет войной на Юрия и постарается наказать Москву.

-А Юрий, конечно, этого не заслужил! - немедленно отозвалась Мария.

-Юрий то много кое-чего заслужил! И он сполна получит за все свои деяния на Божьем суде, как и все из нас! - повысил голос Иван Данилович. - Ну, а тверской князь своим карательным походом наказывать ведь не его будет, а землю! Землю разорять будет! - почти простонал Иван Данилович. - Как вы не понимаете, княгиня!

-Не понимаю! - кротко подтвердила Мария. - Не понимаю, почему вам с Юрием разорять землю других княжеств хорошо и нужно, а как речь заходит о походах возмездия на Москву - так это плохо и незаслуженно! Вот ни с какой стороны понять не могу. Даже с вашей любимой, христианской!

-Не вам меня судить, княгиня! - не выдержал Иван Данилович, непроизвольно сжимая в своих руках тонкие пальцы Марии, затянутые в плотные перчатки. - Потомки русских людей мне еще за это спасибо скажут!

-А вот это вы зря, Иван Данилович! - Мария вырвала у него свою руку и в порыве возмущения сделала несколько шагов в сторону от него. - Потомкам, я уверена, вы голову задурите, когда власть в свои руки получите, а вот нам, современникам - никогда! И поэтому нам вас судить, и только нам. Вы - убийца, дорогой князь. У вас все руки по локоть в крови русской!

Мария произнесла эти слова с таким запалом и убеждением, что Иван Данилович невольно взглянул на свои руки. Заметив его взгляд, Мария горько усмехнулась.

-Ежели и вправду веруете в Бога вашего христианского, то он к вам в последний час придет и свое слово скажет. Его - не обманете! Так что, молитесь, князь. Молитесь еще усерднее! Может быть, и отмолите кровь, пролитую братом вашим Юрием и вами самим! Ту, которую уже пролили, и ту, которую еще прольете!

Мария подхватила подол своего платья и поспешила к выходным дверям собора, который уже начал наполняться людьми, стекавшимися к дневной службе. Опомнившись от действия ее слов, Иван Данилович поспешил вслед за ней, но, сколько не старался разглядеть ее в толпе, так и не смог найти.

Глава 23

Реванш

Старый Сарай, Кипчакские степи,

Золотая Орда, 1320 год

Хан Узбек пребывал в смятении. Виной этому был молодой тверской князь, прибывший в Сарай-Берке несколько недель тому назад. Он привез хану неприятное известие о том, что Юрий Данилович, получив с Твери ордынский выход, повез его не в Орду, а в Новгород, обманув, таким оборазом, доверие своего суверена, ордынского хана. Узнав об этом сначала от Дмитрия, а потом от своих доверенных людей, Узбек почти не удивился. Он, честно говоря, ожидал подобного развития событий. Удивил его тверской князь. Узбек нарочно не предоставил ему аудиенции сразу же, как только он попросил о ней, а предпочел встретиться с тверичем на монгольском народном языческом празднике, который затем плавно перешел на новую стадию во время ханского пира. В течение всего этого времени, попросив хана Ахмата указать ему на тверского князя среди нескольких других русских князей, пребывавших в то время в Сарай-Берке, Узбек внимательно наблюдал за ним. На празднике Дмитрий Тверской был в сопровождении молодого русского боярина и молодого человека монгольской наружности.

-Командир его татарских подразделений, темник Бунчук, - склонившись с уху хана, прошептал хан Ахмат, правильно поняв направление взгляда Узбека. - Князь Дмитрий - один из тех князей, которые с детства привыкли командовать войсками. Говорят, что при Бортеневе, когда тверские войска разбили войско московского князя и Кавгадыя, князь Михаил разрешил Дмитрию руководить сражением. По-татарски, с холма.

Узбек прищурил и без того немного раскосые глаза, оценивающе осмотрев высокую фигуру молодого князя, одетого в черную ферязь, отделанную серебряными шнурами и вышивкой.

Молодой князь и его товарищи приняли участие почти во всех состязаниях на празднике. Татарский темник князя выиграл один из конных заездов, молодой тверской боярин - один из призов в стрельбе из лука. К несказанному удивлению Узбека, тверскому князю удалось победить признанного монгольского чемпиона в состязании по борьбе[i]. Коренастый здоровый татарин с выбритой головой, один из лучших полководцев Узбека, участник войны с ильханами в Иране,казался изумленным, не ожидая подобной силы от крепкого, но худощавого на вид русского князя. После состязания он подошел к тверскому князю, долго щупал его мускулы, а позднее, уже на пиру, Узбек заметил, что князь Дмитрий и хан Торкан сели рядом, и не прекращали беседы все время, пока русский князь оставался на пиру.

После пира Узбек пригласил хана Торкана к себе.

-Расскажи мне про этого князя гяуров, который победил тебя в борьбе, - несколько язвительно попросил его Узбек.

-Для такого молодого батыра он очень силен, - с уважением в голосе отвечал хан Торкан. - Он пальцами гнет подковы и может выжать сок из веток молодых деревьев. Он говорит по-монгольски. Он также страстный охотник,и он с благодарностью принял мое приглашение на охоту. Я пригласил его к себе в дом, потому что мне интересны его взгляды на войну. Он знаком со всеми великими сражениями, выигранными монголами.

-Что ты о нем думаешь? - несколько нетерпеливо спросил Узбек, не желая погружаться в нескончаемые разговоры о войне, которыми всегда заканчивалась любая беседа с ханом Торканом.

-Он мне нравится, - подумав, сказал Торкан. - Если бы он был нашим, я бы просил тебя отдать его мне, чтобы испытать его в войне с ильханами.

Узбек удовлетворенно кивнул и отпустил хана.

Он еще некоторое время раздумывал, желая собрать как можно больше информации о тверском князе перед тем, как пригласить его на прием. Тем временем ему доложили, что молодой тверской князь без единого слова возражения прошел все требуемые от чужеземцев обряды очищения, выпил преподнесенную ему Тайдулой чашу с кумысом, раздал подарки и удивил его приближенных тем, что сравнительно хорошо говорил по-монгольски и держал в своем окружении монгольских нукеров. Когда Узбеку рассказали о том, что в войске тверского князя существует несколько сотен татарской конницы, возглавляемой монгольским нойонами, детьми монгольских поселенцев в русских землях, и тверской князь не запрещает им исповедовать их веру, Узбек еще больше заинтересовался. Восхищенные дифирамбы всех четырех своих жен, которым тверич привез подарки и украшения, были также не похожи на их обычное поведение. Жены восхищались не столько подарками, сколько внешней привлекательностью тверского князя, его необычным для русских князей знанием монгольского языка и обычаев Орды.

Тайдула даже изменила своей обычной осторожности, со вздохом сожаления пробормотав: «Какой жених для Кончаки пропал!», чем несколько раздосадовала Узбека, зашедшего к своей старшей жене за очередной порцией свежих слухов и сплетен, ходивших при дворе хана Золотой Орды.

Он принял из ее рук традиционную чашу с кумысом и недовольно ответил:

-Ты лучше всех знаешь, Тайди, что я сделал все для того, чтобы обеспечить Кончаке хороший брак!

-Ты не должен был отдавать ее этому наглому московскому князю! - бесстрашно отвечала ему жена.

-Что сделано, то сделано! Кысмет! - сказал, словно отрезал, хан Узбек.

-Ты несправедлив к молодому тверскому князю! - не унималась Тайдула. - Уже который день ты не хочешь принять его! А ведь он привез тебе известия, которые ты так ждешь!

-Какие еще там известия? - пробормотал Узбек, принимаясь за еду. - Об укрытии ордынского выхода, что ли? Стареешь, Тайдула! Так это я и без личного свидания с тверским князем знал. Если все эти сведения подтвердятся, я отниму у Юрия ярлык на великое княжение. Годика на два. Будет ему хорошая наука!

-Михаила Тверского ты приказал убить только за ложное обвинение в укрытии дани! - не удержалась Тайдула. - А этому рыжему татю все как с гуся вода!

-Тайдула! - в голосе хана послышались нотки грозного предупреждения. - Не испытывай моего терпения! Говори мне, зачем ты позвала меня, и закончим с этим. У меня много важных дел.

-Важнее, чем убийство твоей сестры? - подбоченившись, спросила Тайдула.

-Причем здесь Кончака? - Узбек положил назад на блюдо тонкий ломтик баранины, который уже собирался отправить себе в рот.

-При том, дорогой мой хан, что новому тверскому князю удалось найти Зухру, ту самую пропавшую служанку Кончаки, дочь темника Шартана! - с триумфом сказала Тайдула, наблюдая за выражением, которое появилось на лице хана.

-Зухру?! - Узбек отбросил в стороне маленькую вилочку для мяса, которую он держал в руках, и вскочил на ноги. - Что же он об этом молчал? Почему ты сразу мне не сказала? Где он? Где она? Надеюсь, он привез ее с собой в Сарай?!

Не дожидаясь ответа, Узбек несколько раз хлопнул в ладоши, привлекая внимание своих телохранителей, находившихся за пологом шатра, в котором расположилась Тайдула. Когда несколько татарских нукеров вбежало внутрь на призыв хана, Узбек мотнул головой и пронизительным голосом прокричал слова приказа:

-Найдите русского князя из Твери и приведите ко мне! Немедленно!

Он посмотрел на тонкую улыбку, появившуюся на лунообразном лице Тайдулы и, сбавляя пар, уже почти спокойным голосом добавил:

-Как можно скорее!

После того, как стих топот ног убежавших нукеров, Тайдула снова улыбнулась и весело произнесла:

-Они не найдут его в русском стане, любимый. Князь Дмитрий здесь, за пологом моего шатра, на дворе, с твоими сыновьями Тинибеком и Джанибеком.

-Где? С кем? - темные глаза Узбека широко раскрылись, так, что он стал похож на птицу. - Что он там с ними делает?

-Не знаю, - пожала плечами Тайдула. - Вроде в войну играют. Они еще вчера, когда князь с подарками приходил, стали приставать к нему. Покажи, говорят, как Кавгадыя победил. Он им насобирал камешков, построил войска и показал. Потешил детишек. Они от него теперь не отходят. Сегодня с утра, как вернулись с конной прогулки, устроили с ним и сотником его, татарином Бунчуком, состязание по стрельбе из луков. А потом поели и снова стали играть в войну. Он им там что-то про Искандера Потрясателя Вселенной рассказывал.

Хан Узбек только удивленно покачал головой в ответ. Позвав своих личных телохранителей, он вышел из шатра старшей жены. На улице гулял ветер, катая по степной земле пучки сухой травы и обрывки овечьей шерсти.В лицо хану ударил неожиданный порыв, обдав кожу сухим песком и запахом лошадиного навоза. Узбек поморщился и зашел с другой стороны шатра.

Зрелище, открывшееся ему, одновременно рассердило и умилило его. Он остановился, оставаясь незамеченным, дав знак своим телохранителям оставаться на местах, и стал наблюдать.

Молодой темноволосый мужчина сидел на земле, согнув ноги и уперевшись в свои поднятые колени локтями рук, кисти которых были сложены в замок. На переплетенные в замке длинные пальцы он поставил подбородок, и внимательно наблюдал за копошашимися в песке двумя смуглыми, темноволосыми мальчиками, шестилетним Джанибеком и почти восьмилетним Тинибеком, сыновьями Узбека и Тайдулы. Оба мальчика, с перепачканными в земле и песке руками, с вдохновением тасовали разложенные на земле камешки, пучки сухого саксаула и невесть зачем разложенные в пыли кожаные пояса, один из которых был очевидно русского происхождения. Время от времени они поднимали чумазые лица, обращая взгляд на молодого мужчину. Тот, в свою очередь, задумчиво смотрел на их композицию, отрицательно качал головой, и мальчики, ничем не выдавая своего разочарования, вновь возвращались к перетасовке камешков и поясов. При этои они галдели и спорили друг с другом, словно стая диких гусей.

-Хочешь подсказку, Джан? - наконец, спросил молодой мужчина.

Он говорил по-монгольски с небольшим акцентом, выдававшим в нем чужеземца. Узбек внимательно рассматривал его бледное лицо с тонким породистым носом, высоким льбом и четко очерченными пурпурными губами.

-Я должен решить эту загадку сам! - тем временем вскричал Джанибек, сердито блеснув черными, как вишни, глазами. - Когда я пойду на войну с Хулагуидами, чтобы помочь отцу, я буду знать, как Искандер Великий победил армию персов! Потому что тот улус, который он захватил, находится на территории персидской империи, не так ли? Значит, мы будем воевать с персами под предводительством ильханов-Чингизидов!

-Ты станешь великим воином, Джан! - без тени улыбки сказал молодой мужчина, разгибая спину, окидывая мальчика одобрительным взглядом темно-фиалковых, почти черных глаз. - Ты уже сейчас рассуждаешь, как полководец!

-А я? - вскричал Тинибек, поднимая голову от рассматривания сложенных на земле камушков.

-И ты, тоже, - подбодрил его русский князь.

Узбек помедлил и приблизился к странной компании. Первым заметил его русский князь. Он молча поднялся на ноги, попутно отряхнув от песка свою одежду, и вопросительно посмотрел на хана. Узбек с любопытством отметил, что в его темно-фиалковых глазах не было ни страха, ни удивления от его появления.

-Отец! - закричал увидевший Узбека Тинибек, его любимец, и, не переводя дыхания, выпалил сразу то, что казалось ему самым главным: - Ильхан Дмитр показал нам, как они победили темника Кавгадыя! Ильхан Дмитр и его багатуры воевали, как татары, а темник Кавгадый позволил себя заманить в ловушку и обмануть!

Ничего не отвечая сыну, хан Узбек рассеяно погладил его по голове и почти вплотную приблизился к молодому тверскому князю. Высокий, как его отец, мельком подумал Узбек, и даже удивился, не испытав привычного неудовольствия от подобной мысли. Вместо этого он пристально посмотрел в лицо стоящего перед ним молодого человека и без всяких предисловий требовательно спросил:

-Где Зухра?

-В моем обозе, - со спокойной уверенностью, ответил молодой тверской князь, бестрепетно встретив грозный взгляд Узбека. - Под надежной охраной.

-Приведи ее ко мне! - не медля, потребовал Узбек.

-Когда? - сложив руки на груди, спросил тверской князь, снова не выказав никаких признаков страха.

-Сейчас! Пошли за ней своих людей!

Он помедлил и добавил:

-Я буду говорить с ней в тайне, в шатре Тайдулы.

-Не хочу гневить тебя, великий хан, - приложив руку к сердцу, сказал тверской князь. - Но приказ, переданный Зухре от моего имени, в мое отсутствие, может настолько испугать ее, что она снова попытается убежать.

Узбек несколько секунд смотрел на тверского князя, размышляя.

-Тогда приведи ее сам! - наконец, сказал он и, обернувшись, пошел по направлению к входу в шатер Тайдулы.

Возле услужливо распахнутого для него нукерами полога он, обернувшись, снова посмотрел на Дмитрия и сказал:

-Поторопись!

А затем отрывисто бросил воспитателю своих сыновей, также находившемуся возле шатра, взглядом указав на детей:

-Уведите мальчиков.

Шатер Тайдулы, Золотая Орда,

Кипчакские степи недалеко от Старого Сарая,

1320 год

Смуглое личико молоденькой служанки Кончаки побледнело, когда князь Дмитрий передал ей известие о том, что хан Узбек желает немедленно говорить с ней.

-Я боюсь! - прошептала она, умоляюще глядя на Дмитрия.

-Хан хочет знать о смерти своей сестры и твоихподозрениях, Зухра, - серьезно сказал Дмитрий. - Он имеет на это полное право. Только он может покарать тех, кто убили твою госпожу и подставили моего отца. Я пойду вместе с тобой, потому что я тоже хочу справедливости.

-Да, господин, - пробормотала Зухра, немного успокаиваясь.

Всю дорогу она молчала, сосредоточенно нахмурив лоб и словно перебирая в памяти свои воспоминания. Когда они вошли в шатер, и Зухра увидела напряженное лицо хана Узбека, она упала на колени и воскликнула:

-Да продлит Аллах твои годы, повелитель! Прости меня, что не смогла добраться до тебя раньше, великий хан! Но в свое оправдание я могу сказать, что, несмотря на все тяжести моих лишений, я сумела сохранить для тебя письмо Кончаки.

Узбек нахмурился, разглядывая взволнованное лицо девятнадцатилетней девушки, дочери одного из его темников, которую он приставил к Кончаке перед ее поездкой на Русь.

-Какое письмо? Кому? - немедленно спросил он.

-Тебе, повелитель! - все еще стоя на коленях, сказала Зухра, поднимая взор на Узбека. - Моя госпожа написала его ночью в Твери, потом разбудила меня и просила его переписать и спрятать. Она боялась!

-Кого боялась?

Зухра испуганно посмотрела на Узбека и трясущимися губами прошептала:

-Этого темника. Кавгадыя.

Узбек еще больше нахмурился, некоторое время сверлил Зухру пристальным взглядом темных глаз, а потом все в той же лаконичной манере, спросил:

-Почему боялась?

-Потому, что он был в большой дружбе с Гюргием, и делал все, что он хотел. А моя госпожа не хотела возвращаться к мужу!

-Что ты такое несешь? - сведя воедино густые темные брови, спросил Узбек.

Девушка задрожала и, все еще стоя на коленях, низко склонила голову к полу шатра, словно придавленная ханским гневом.

Узбек недовольно поморщился, а потом спросил:

-Где письмо?

Зухра вытащила из складок своей одежды свернутый в трубочку и перевязанный красной лентой со знаками Чингизидов, свиток и, на коленях проползя к Узбеку, положила свиток у его ног.

Хан наклонился, поднял с полу свиток, развернул его и жадно всмотрелся в ровные строчки арабского письма, написанные сестрой. По мере того, как он читал, на лице его появлялось озабоченное выражение.

-Что там, повелитель? - осторожно спросила Тайдула, кладя ладонь на предплечье Узбека.

Узбек еще больше нахмурился, бросил беглый взгляд на тверского князя и спросил:

-Ты читал письмо, Дмитрий?

На бледном красивом лице молодого князя не дрогнул ни единый мускул, когда он коротко ответил великому хану:

-Нет.

-И ты отдал его мне, не читая? - поднял брови Узбек. - Какая потрясающая честность! Возможно, граничищая с глупостью? Что, если в этом письме моя сестра обвиняет тебя в ее убийстве?

-Я не убивал Кончаку, - подняв голову, спокойно сказал Дмитрий. - Более того, я не сделал ничего, чтобы расстроить ее. Почему я должен бояться того, что написано в ее письме?

-Читай, читай! - нетерпеливо вскликнула Тайдула, обращаясь к мужу.

Не глядя на жену, Узбек протянул ей свиток с прочитанным письмом Кончаки, а сам встал с подушек и подошел к Дмитрию. Остановившись перед ним, он еще раз пристально посмотрел на Дмитрия, прежде чем вкрадчиво спросить:

-Ты действительно был готов жениться на моей сестре, тверской князь? Если бы она стала вдовой, разумеется.

-Да, - не отводя от него своего взгляда, ответил Дмитрий.

-А как же твоя литовская невеста, дочь Гедемина? - мягко полюбопытствовал Узбек.

Дмитрий свел к переносью четкие дуги бровей и немного помедлил, прежде чем ответить:

-В 1317 году было еще не поздно изменить договоренности. На дочери Гедемина мог жениться мой брат Александр. А дочь галицкого князя получил бы в жены мой младший брат Константин.

Узбек некоторое время продолжал внимательно смотреть в лицо Дмитрия, словно ища в его выражении ответы на свои вопросы.

-Ты понимаешь, князь, что бы случилось, если бы я получил письмо Кончаки вовремя? - наконец, спросил он.

-Мне трудно ответить на этот вопрос - я не знаю, о чем писала тебе твоя сестра, хан, - невозмутимо отозвался русский князь.

Узбек коротко усмехнулся. Этот тверской князь начинал ему нравиться.

-Ты хочешь знать, о чем она писала? Она писала про то, как бросил ее на поле сражения ее муж, московский князь. О том, что он не сделал никаких попыток освободить ее из тверского плена. О том, что он предал ее и заслуживает наказания. Она также писала о том, как хорошо ее приняли в Твери. И о молодом тверском князе, ставшем ее другом. Князе, которого она хотела бы получить в мужья вместо Гюргия.

Хан сделал паузу, а потом, резко меняя тему беседы, снова остро взглянул на Дмитрия и попросил:

-А теперь, мой дорогой князь, расскажи мне, что произошло накануне того дня, когда умерла Кончака.

-Мы с ней ужинали, - тонкая морщинка пролегла между бровей тверского князя, старавшегося припомнить события трехлетней давности.

-Вдвоем?

-Да. Нам прислуживала Зухра, не так ли? - Дмитрий обернулся к молодой девушке.

-Да, господин, - тихо подтвердила Зухра.

-Кончака и я ели одно и то же, - медленно, вспоминая подробности, снова заговорил Дмитрий. - Вяленое лосиное мясо и мясную похлебку. Она пила кумыс, я - вино. Точнее, - он задумался, - она выпила немного вина вместе со мной.

Узбек в удивлении поднял брови.

-Кончака пила?

-Она хотела составить мне компанию.

-Ты не пил кумыс? - уточнил Узбек.

Дмитрий задумался.

-Пил. Но в тот вечер она захотела выпить со мной вина.

-Откуда взялось вино?

-Из запасов моего отца. Вино пил преимущественно я. Кончака выпила примерно половину из моего второго, последнего кубка.

-Так она еще из твоего кубка пила? - усмехнулся Узбек.

Дмитрий пожал плечами.

- Как говорят в моей стране, чего хочет женщина - того хочет Бог.

Узбек коротко хмыкнул.

-Продолжай.

-После того, как мы поужинали, я ушел к себе. Кончака собиралась дожиться спать. По крайней мере, так она мне сказала.

-Перед тем, как лечь спать, Кончака еще что-нибудь пила или ела? - спросил Узбек Зухру, молчаливо слушавшую их разговор.

-Только настой для успокоения нервов, которые давал ей тверской лекарь. Она пила его каждый день утром, когда вставала, и вечером, когда ложилась спать.

-Значит, настой? - Узбек в задумчивости смотрел на служанку Зухры. - Ну, что, милая, сама будешь говорить, или хочешь, чтобы я приказал тебя пытать?

-Что было в вине?! - в следующую секунду закричал он, нависая над девушкой.

Зухра вскрикнула, и умоляющим взглядом уставилась на хана. В глазах ее появились слезы.

-Я не сама это придумала, великий хан! Моя госпожа просила меня вылить настойку в вино!

-Что ты такое несешь? - изумился хан. - Ты пытаешься сказать мне, что Кончака просила тебя добавить нечто в вино. Сама Кончака? Не смеши меня!

-Вы не поняли, великий хан! Моя госпожа просила добавить в вино приворотного зелья, - почти прошептала Зухра, бросив быстрый взгляд на Дмитрия.

-Чего-чего? - переспросил Узбек.

-Она хотела, чтобы молодой тверской князь воспылал к ней любовью, - так же тихо пояснила Зухра. - Уж очень он ей понравился, мой господин. И я налила приворота в вино. Но это не могла быть отрава! Русский князь выпил большую часть вина, и на следующий день он был совершенно здоров!

-Вот даже как!

Узбек сухо рассмеялся, глядя на обескураженное лицо Дмитрия.

-Рсскажи хану то, что ты узнала от Фатимы, - дав хану отсмеяться, предложил девушке тверской князь.

Зухра снова задрожала. Узбек нахмурился.

-Говори! - резко приказал он, глядя на побледневшую служанку своей сестры.

-Кавгадый дал ей какой-то порошок, и приказал сыпать его в отвар, который давал моей госпоже лекарь из Твери. Каждый вечер.

-Что это за порошок? - снова закричал Узбек.

-Я не знаю, - заплакала Зухра.

-Зухра, - мягко сказал Дмитрий. - Ты говорила мне, что тебе удалось забрать остатки этого порошка перед тем, как ты бежала.

-Да, да, господин! Он у меня! - закивала головой Зухра, с облегчением глядя на Дмитрия.

-Дай его мне! - сурово приказал Узбек, вытягивая руку в направлении девушки.

Зухра суетливо порылась в многочисленных складках свего одеяния и затем протянула хану нечто, затянутое в небольшой кожаный мешочек.

Узбек с некоторой брезгливостью на его красивом смуглом лице принял этот мешочек из рук Зухры, и тут же перебросил его одному из его молчаливых нукеров.

-Отнеси Саиду. Немедленно, - коротко распорядился он. - И передай ему, что к завтрашнему утру я хочу знать все об этом порошке.

Нукер кивнул и молчаливой тенью скользнул за полог шатра.

-Ну что ж, тверской князь.

Узбек поднял глаза на Дмитрия, некоторое время разглядывал его, словно проверяя в уме правильность принятого решения, а затем будничным тоном сказал:

-Приходи ко мне на прием через три дня. На это время оставь мне Зухру. После того, как расследование закончится, она сможет вернуться к отцу. Если захочет, конечно.

Зухра снова упала на колени, пробормотав слова благодарности хану, но в голосе ее по-прежнему звучал страх.

Правильно поняв смысл того, что Узбек разрешает ему уйти, Дмитрий, согласно обычаю, поклонился хану и вышел.

-Ну, и что ты об этом думаешь? - выждав, пока затихнет эхо его шагов, повернулся к старшей жене хан Узбек.

Тайдула немного подумала и начала говорить.

Два дня спустя,

Кипчакские степи недалеко от Старого Сарая,

Золотая Орда, 1320 год

- Я бы никогда в жизни не осмелился поднять руку на члена дома Чингиз-хана! - клялся, валяясь в ногах хана истекающий кровью темник Кавгадый. - У меня и в мыслях такого не было!

-Ну да! - сухо рассмеялся Узбек. - Те, кто травили и убивали князей-Чингизидов, тоже, помнится, подобное говорили!

-Помилуй, хан! - взмолился Кавгадый, в отчаяньи хватая хана за ногу и приникая губами к сапогу Узбека. - Это был несчастный случай! Я хотел отравить тверского князя! Молодого тверского князя! Только его одного! Он был опасен!

-Чем же это он был опасен? - с насмешкой спросил Узбек.

-Он задумал убить тебя, чтобы отомстить за смерть своего отца! - вскричал Кавгадый, цепляясь за последнюю соломинку. - Он хотел использовать Кончаку, чтобы подобраться к тебе!

-Не говори ерунды! - недовольно дернул головой Узбек. - В то время князь Михаил еще был жив. Совсем заврался, грязный шакал! А с князем Дмитрием я встречался вчера утром. При этом он не выказывал никакого желания меня убить! Даже после того, как я год назад приказал наказать его отца! Наказать, как выясняется, за чужие преступления! И все потому, что ты, шакалий сын, не можешь ни думать, ни воевать, ни отравить того, кого надо! И тогда, когда надо!

Хан Узбек рассерженно прошелся по залитому кровью шатру, в котором допрашивали темника Кавгадыя. Потом искоса посмотрел на распростертое на полу тело Кавгадыя и брезгливо поморщился.

-Что мне теперь с тобой делать, темник Кавгадый? Ты не сумел оправдать моего доверия. Не сумел выполнить моих поручений. И самое главное, ты не сумел сохранить жизнь моей сестры. Мне продолжать?

-Нет, мой повелитель, - Кавгадый обреченно склонил голову, признавая правоту хана и свою вину.

-Ну, тогда не обессудь!

Узбек сделал знак нукерам заканчивать с Кавгадыем и, все также брезгливо наморщившись, вышел из шатра. Яркие звезды светили в небе над степью. Узбек смотрел на них и думал о том, что же теперь ему делать со своим новоприобретенным родственником, князем Юрием Московским.

Через три дня, представ пред очи хана Узбека на официальном приеме в Сарай-Берке, князь Дмитрий Тверской получил ярлык на великое княжение в русском улусе. Одновременно с этим, в Москву, Владимир и Новгород Великий отправились ханские послы с приказом князю Юрию Даниловичу Московскому немедленно явиться в Орду. Темника Кавгадыя среди этих послов не было. После недавней аудиенции у хана, на которую его забрали прямо с охоты, он пропал из столицы Золотой Орды, словно в воду канул.

[i] Согласно сообщениям летописей, князь Дмитрий Грозные Очи отличался большой физической силой.

Глава 24

Великий князь Владимирский

Тверь, Тверское княжество,

земли Северо-Восточной Руси, 1321 год

Поздно ночью по гулким деревянным мостовым Твери, сопровождаемый дробной россыпью копыт, проскакал всадник в темном походном плаще. Соскочив с коня у княжеского двора, застучал в ворота. После того, как ему отворили и потребовали объяснений за столь поздний визит, человек в темном плаще нетерпеливо оттолкнул растерявшегося слугу и быстро пошел по направлению к княжескому терему.

У красного крыльца кто-то из младших дружинников снова остановил его, но тотчас отступил, встретив взгляд знакомых, начинающих закипать гневом темно-фиалковых, почти черных глаз: «Князь!»

Дмитрий вошел в терем.

-Митя?! Что случилось?! - ахнула княгиня Анна при виде неожиданно возникшей на женской половине фигуры сына.

На столике у окна теплилась одинокая свеча. Судя по всему, княгиня молилась.

-Не волнуйся, мама, все в порядке, - устало сказал Дмитрий, и тут же невесело пошутил: - Узбек в полном здравии, я ничего не натворил, погони не будет, уходить в леса тоже не надо.

Княгиня Анна слабо улыбнулась и, не отнимая руки от сердца, присела на лавку.

Вздохнув, с укором покачала головой:

-Митя! Ну, разве можно так? Два часа ночи!

-Прости, мама, задержался. А что, неужели так поздно? Можно мне присесть?

Получив разрешение, Дмитрий снял плащ, расстегнул ворот короткого походного кафтана. Мать не сводила с него глаз.

«К ней приехал!» - с неосознанной женской ревностью подумала она.

Вслух спросила:

-Ты один, что ли?

-Один. Бояре безнадежно застряли в дороге. Предпочитают путешествовать с удобствами. Придется заняться их физической подготовкой.

-Митя! - пропустив мимо ушей шутку сына, укоризненно сказала княгиня Ана, которую беспокоило совсем другое: - Как неосторожно! Мало ли лихих людей сейчас на дорогах!

-Мама, положа руку на сердце, скажи, кто из них устоит против меня? - тут же отшутился Дмитрий.

Отвернувшись в сторону, чтобы скрыть улыбку, княгиня Анна сердито посетовала:

-Ну, ты сам подумай, Митя! Негоже князю ночами шастать по глухим дорогам одному, да еще в таком виде! Ты князь, Митя, не забывай об этом!

-Великий князь! - уточнил Дмитрий, расстегивая кафтан.

-Ох, Митька! Свершилось!

Обняв широкие плечи сына, княгиня Анна уткнулась носом ему в плечо, как когда-то мужу, но не плакала, а просто молчала, чувствуя в нем сейчас уже не просто сына, но и союзника, действенного помощника в той борьбе, которую вела Тверь за дело князя Михаила после его смерти.

-Что с Юрием? - спросила она, наконец.

-Думаю, что он вывернется, как и предсказывала Мария. Доказать его причастность к смерти Кончаки мог один Кавгадый. Его пытали. Он признался в убийстве, но имени Юрия он, видимо, не назвал.

Княгиня Анна, отстранившись от сына, пытливо заглянула ему в лицо:

-Дальше-то как решил, сынок? Что делать будешь?

-Хан вызвал Юрия в Орду, - задумчиво проговорил Дмитрий. - Оправдываться. И мне очень интересно, что скажет ему Юрий Данилович. Прямых доказательств его участия в смерти Кончаки нет, но есть письмо царевны, написанное ей перед смертью. Согласно тому, что она написала в этом письме, она была не в восторге от своего русского супруга. Почему-то мне кажется, что московский князь не будет торопиться в Орду, а даст хану остыть. Впрочем, я могу и ошибаться.

-Обсуди с боярами, - посоветовала княгиня. - Когда они, накоенц, доберутся до Твери.

Где ты их бросил то?

-В Ростове. Меня отпустили под честное слово на три дня, - Дмитрий лукаво усмехнулся. - В пятницу вечером я должен вернуться в Ростов. Так что на торжественную церемонию вхождения нового великого князя в его престольный град Тверь вы полюбуетесь.

-Ну, так ладно, - вздохнула княгиня Анна, а потом, все-таки не утерпев, спросила:

-А ты-то чего примчался как на пожар? К Марии?

Дмитрий досадливо покусал губу, словно уличенный в чем-то нехорошем, помедлил, наконец, решившись, вздохнул и обреченно спросил:

-Не понимаю, что может быть в этом такого, что вызывает твое осуждение, мама?

- Осуждение? - княгиня Анна порывисто отвернулась, чтобы скрыть выражение своего лица. - Совсем нет!

-Тогда почему ты так реагируешь? Кажется, отец всегда первым делом летел к тебе, не замечая больше никого на свете. Да, я приехал раньше, чтобы обнять жену. Я люблю ее. И я не видел ее почти полгода. Тем более, как мне писали, она беременна.

Голос его дрогнул.

-Ох, Митенька! - княгиня порывисто обернулась к сыну, вмиг забывая об обиде. - Несчастье у нас!

И осеклась, увидев, что в глазах сына снова вспыхнуло то самое, страшное, трагическое, обреченное выражение, что так пугало ее после смерти мужа. Как будто исчезала душа, исчезала жизнь.

-Жива? - услышала княгиня его глухой и словно надтреснутый голос.

-Да жива, Митя, жива! Ребенка только потеряла. Горе-то какое!

Дмитрий тяжело опустился на лавку, по своему обыкновению положил ладони на стол. Молчал. Смотрел на пламя свечи. Блики огня играли на его темном от усталости лице, черные ресницы затеняли глаза.

-У нас этот год вообще тяжелый, - продолжала говорить княгиня Анна Дмитриевна, словно не в силах остановиться. - У Александра на днях первенец умер, Лев. Это после того, как с Марией такое… Чудо, что выжила она.

В наступившей тишине княгиня Анна отчетливо слышала не только дыхание сына, но казалось и стук его сердца. Немного помолчали, а затем Дмитрий вздрогнул, словно опомнился, и с каким-то странным суеверным выражением тихо сказал:

-Слава богу, что жива! Я пойду к ней.

-Подожди пару часов до утра! - тут же запротесновала мать. - Тебе самому надо умыться с дороги, да и поспать хотя бы немного. А то жену напугаешь своим видом.

-Что, все так плохо? - Дмитрий усталым жестом въерошил волосы надо лбом.

-Краше в гроб кладут! - подтвердила его опасения княгиня Анна.

Рано утром великий князь владимирский и тверской, отмытый от дальней дороги из Сарая, тщательно одетый, как жених, вступил в покои своей жены. Светлица была пуста. Князь задумчиво постоял, помолчал, огляделся по сторонам, прошел через все комнаты жены, и так никого не встретив, вышел во двор.

Из окна соседнего блока княжеского терема выглянул вниз князь Александр, увидел его, кивнул, засмеялся, и уже из глубины горницы сладко до хруста потянулся.

-Саша! - позвал его Дмитрий.

-А?

Поеживаясь от утренней свежести, Александр уселся на подоконник, тряхнул светло-русыми кудрями.

-Примчался?

Глаза брата лукаво светились, синие, смешливые, словно поблескивая голубизной непросохшей росы.

-Красавицу свою потерял? Так бы сразу и сказал. Эх, Митя! - мечтательно начал он, взглянув вдаль, но, не договорив, вдруг мягко скользнул с подоконника, подмигнув брату:

-Вот и зазноба твоя возвращается.

Оглянувшись, князь увидел, как впереди, в прозрачной предутренней дымке мелькнул силуэт всадницы на белоснежном тонконогом скакуне. Непринужденно выпрямившись в седле, она покачивалась в такт его поступи, а он, не спеша, с чувством собственного достоинства от сознания ответственности за свою ношу, приближался к княжеским хоромам. Темно-золотистые волосы литвинки искрились в лучах восходящего солнца, и казалось, будто сияющий нимб обрамлял ее лицо, подернутое траурной дымкой грусти.

Отрешенный взор ее скользнул было мимо князя, не замечая его. А затем, мгновением позже возвратился к нему с неосознанным раздражением от осознания, что он представлял собой нечто, чего не должно было здесь быть, задержался на его фигуре на секунду, пока в нем не замерцали слабые искры узнавания.

-Митя!

От неожиданности она слишком резко осадила скакуна, породистый конь нетерпеливо заплясал на месте, фыркая и прядая ушами. У Дмитрия на миг замерло сердце от испуга, что она не сможет удержаться в седле.

-Мария!

В тот же миг он оказался рядом с ней, схватил под уздцы ее коня, удерживая его на месте. Испуганный конюший, ожидавший приезда Марии во дворе, отступил под грозным взором князя.

Бросив поводья, Мария скользнула вниз, опершись о плечи Дмитрия, прямо ему в объятья. Стояла и, не снимая рук с его плеч, смотрела ему в лицо счастливыми ясными янтарно-золотыми глазами.

-Митя! Слава богу! Живой! Когда ты приехал?

От взгляда на ее красивое бледное, вспыхнувшее оживлением лицо, от прикосновения к ней у Дмитрия участилось дыхание, но, справившись со своим волнением, он умышленно беззаботно ответил:

-Несколько часов тому назад. Бояре еще под Ростовым!

-Как же они тебя отпустили? - тут же спросила она, и вдруг догадка вспыхнула в ее глазах, заставив ее побледнеть: - Ты? Ты? Все удалось, да?

Не чувствуя обнимавшей ее руки, убрала ладони с его плеч и почти прошептала:

-Ты теперь великий князь, не так ли?

-Это не главное. Как ты себя чувствуешь?

-Ты… знаешь?

Кровь мгновенно отхлынула от ее щек. Улыбка тихо гасла в глубине грустнеющих глаз.

Дмитрий не мог наглядеться на нее. Она показалась ему еще красивее, еще загадочнее, хрупкая, такая беззащитная, что комок подкатил к его горлу. В эту минуту он любил ее как никогда. Хотелось усадить ее к себе на колени, утешить, как ребенка, чувствуя под рукой шелковистые пряди волос, вдыхая их аромат.… Какая же она красивая! Ни одна из женщин, которых он видел, не была так красива. Какая же бледная, и какая упрямая! Ведь сейчас, не приди он ей на помощь, он мог потерять ее! О чем она думает, сразу после потери ребенка садясь на коня?!

Овладев собой, Дмитрий перевел дыхание и, как можно спокойнее сказал:

-Прости меня, любимая, но я опять вынужден с тобой ругаться!

Мария внимательней вгляделась ему в лицо, пытаясь уловить, насколько он серьезен. Ни тени улыбки не мелькнуло на каменно-невозмутимом лице князя.

Литвинка вновь опустила глаза, вспоминая, как, поругавшись с Дмитрием, она своевольно покинула мужа перед отъездом в Орду почти девять месяцев тому назад, и приготовившись к тому, что он собирается отчитать ее за это.

-Ты хоть немного думаешь, что ты делаешь? - между тем, вспылил Дмитрий, собственническим жестом привлекая ее к себе. - Ты меня в гроб загнать хочешь, да?

Мария растерянно смотрела на него, удивленная его словами.

-Я тут с ума сходил, пока тебя дожидался! - сквозь стиснутые зубы, сказал Дмитрий. - Мать сказала, крови потеряла много, с постели не встает! А ты?! Одна! На коне! Взбрыкнет, не удержишь! Где прикажешь искать?!

-Дмитрий!

Со вздохом облегчения Мария прильнула к нему всем телом, тонкие белые руки обвились вокруг шеи князя, пушистые волосы скользнули по его щеке. Он словно, в который уже раз, задохнулся от ее близости, крепче прижал к себе гибкий трепещущий стан, и совсем другим голосом сказал:

- Ты дождешься, что я тебя запру! До полного выздоровления! Будешь лежать и восстанавливать свои силы. Я не переживу, если я потеряю еще и тебя!

Чуть отстранившись, Мария взглянула от него снизу вверх огромными доверчивыми, с искоркой смешинки глазами, и лукаво-покорно согласилась:

-Хорошо. Я могу лечь и лежать. Пока не умру. Потому, что если я буду лежать, я наверняка умру.

-Смотри, княгиня, волю взяла! - притворно нахмурился Дмитрий, крепче сжимая объятья и наклоняясь к ней, чтобы прильнуть в нетерпеливом поцелуе к ее губам.

-А ты приструни! - поддразнила его Мария, со вздохом удовольствия отвечая на его поцелуй!

-Дочь Гедемина? - темно-фиалковые глаза князя заискрились сдержанным весельем. - Боже упаси! Мне еще жить не надоело!

-Надо же! А ты поумнел, мой князь.

-Великий князь! - со значением сказал Дмитрий.

-Ну, это сомнительная честь! - прошептала литвинка. - Сбор дани, постоянные разборки и дрязги между родственниками. Не хочется просто пожить для себя, милый?

-Пожить для себя? - непонимающе повторил за ней Дмитрий. - Это как?

Мария смотрела на мужа, сидящего на лавке у нее в светлице, и не могла на него насмотреться.

Солнечный свет серебрил темно-русую волну волос над высоким лбом Дмитрия. Лицо его было спокойно. «Он изменился!» - внезапно подумала она, еще внимательнее присматриваясь к нему. Теперь перед ней стоял уже не вспыльчивый молодой человек, мечтавший отомстить за смерть отца, каким он уезжал в Орду полгода тому назад, а уверенный в себе мужчина с загорелым обветренным лицом, от которого веяло не отчаяньем юноши, а решимостью взрослого мужчины. Из этой долгой поездки в Орду он вернулся, пожалуй, действительно великим князем. Четко обозначившаяся морщинка залегла между его бровей. Его первая морщина. Раньше Мария не замечала ее. Что-то в нем появилось незнакомое, чужое…

Мария взглянула на него еще внимательней и, наконец, поняла.

-Боже мой, Дмитрий! Где твои кудри, мой князь?! - ахнула она, наконец, заметив, что по обыкновению длинные, почти до плеч, волосы Дмитрия были подстрижены так, что еда касались ворота его камзола.

- В Орде! - усмехнувшись, ответил Дмитрий.

-Ты что, подцепил блох? - не удержалась от насмешки Мария.

-Что?! - грозно вопросил князь, приподнимаясь со своего места.

-Шучу-шучу! - тут же со смехом вскричала Мария. - Признавайся, кто из твоих бояр тебя так изуродовал? Скажи мне, я возьму ножницы и обстригу его так же! Кто этот злодей? Морхинин?

-Боже сохрани! - поднял руку, словно отстраняясь от нее, Дмитрий, в попытке защитить своего верного боярина.

-Неужели Акинфичи? - изумилась Мария, продолжая игру. - Ну, тогда пропал Андрей Кобыла!

-Почему Андрей, княгиня? Их трое! - скрывая смех, спросил Дмитрий.

-А у него волос лучше! - мстительно сказала Мария.

Дмитрий захохотал.

-Послушай, муж мой, - подчеркнуто строго остановила его литвинка. - Как я понимаю, ты торжественно вернешься в Тверь только недели через две-три?

-Увы, не раньше.

-И тебе не стыдно будет показаться таким чучелом?

-Морхинин сказал, что у меня довольно приличный вид! - запротестовал Дмитрий из чувства справедливости.

-Ага! Значит, стриг все-таки Морхинин!

Дмитрий развел руками и покаянно кивнул.

-Вот за то, что ты мне врешь! - разыгрывая благородное негодование, заявила Мария. - Я буду ровнять тебя сама. Садись!

Дмитрий покорно уселся на лавку, позволил покрыть свои плечи белым полотенцем, но при этом с такой тоской посмотрел на блеснувшие в руках Марии ножницы, что та едва удержалась от смеха.

Темные пряди мягко падали на пол. Пауза затягивалась все дольше и дольше, и в молчании мужа Мария интуитивно чувствовала нечто недосказанное, тогда еще, при встрече, но не торопила его высказаться, одновременно желая и боясь его вопросов. И он заговорил.

-Ты не хотела его? - голос Дмитрия прозвучал неожиданно мягко.

-Кого? - дрогнувшим голосом переспросила Мария.

-Нашего сына. Ты была так обижена на меня, что он умер?

От неожиданности подобного предположения Мария уронила на пол гребень. Дмитрий безмолвно смотрел на нее. Смахнув тыльной стороной ладони слезу, Мария наклонилась, чтобы подобрать гребень и, скрывая свои истинные чувства, подчеркнуто легковесно пригрозила ему:

-Будешь говорить такие вещи под руку - уши отстригу!

-Я задал тебе вопрос, - серьезно произнес Дмитрий. - И я хотел бы получить ответ.

Мария бросила ножницы на стол и отошла к окну. Помедлив, обернулась к нему, прекрасное лицо ее исказилось от сдерживаемого волнения.

-У сына должен быть отец! Понимаешь? Живой отец!

-Тебе ведь не нужен сын, Митя, - помедлив, продолжала она. - Вся твоя жизнь сводится к одному - отомстить за смерть твоего отца. Как только ты отомстишь, ты умрешь. Просто, как день и ночь.

-Сиди! - прикрикнула она на пытавшегося вскочить на ноги Дмитрия.

Он опустил голову. Мария подошла к столу и вновь взяла в руки ножницы.

-Прости меня…

-Не верти головой!

-Княгиня! - Взмолился он в ответ, стараясь шуткою загладить тягостное впечатление предыдущей сцены. - Оставь мне хоть что-нибудь из волос!

-Раньше думать надо было! - несколько нервно, но назидательно заметила Мария, - Когда Морхинин на голову горшок для стрижки надевал!

Дмитрий тихо рассмеялся. В его глазах таяли холодные льдинки отчуждения, исчезала глухая затаенная боль, постоянно запрятанная глубоко-глубоко в глазах после смерти его отца.

-Хорош!

Мария отошла подальше, чтобы полюбоваться творением своих рук, склонила голову набок, снова осмотрела прическу мужа, критически усмехнулась и добавила:

-Конечно, с твоими прекрасными каштановыми кудрями до плеч ты мне нравился больше, но думаю, что такой удар я переживу. По крайней мере, я счастлива, что ты проявил благоразумие в Орде.

Дмитрий поднялся и, не сводя с нее напряженного взора, шагнул к ней.

-Митя! Ненормальный! - со смехом закричала Мария, уклоняясь от его поцелуев. - Хотя бы полотенце снял! У меня полный рот твоих волос!Митя, слышишь, отпусти немедленно! У меня ножницы!

-Положи на стол.

-Нету стола!

-Тогда брось на пол!

-Плохая примета!

-Пес с ними, с приметами. Я - великий князь, разрешаю! Бросай.

Коротко звякнув, ножницы упали на деревянные половицы.

-Вся моя жизнь не сводится к мести за отца, Мария, - прижав в себе гибкое стройное тело жены, прошептал ей на ухо Дмитрий. - Теперь у меня есть ты, и я хочу сына. Сына, который бы стал тверским князем после меня. Сына, которому я бы смог оставить свободную Тверь!

-Что ты имеешь в виду? - удивилась Мария. - Свободную от кого? От Юрия, что ли?

-Свободную от произвола ордынских ханов.

Дмитрий уткнулся лицом в золотистые волосы Марии, и некоторое время безмолвно застыл рядом с ней, наслаждаясь запахом и близостью жены.

Мария обвила руками его тонкий стан и напряженно размышляла о том, что же он задумал. Наконец, нарушив затянувшуюся паузу, она спросила, как всегда, прямо и уверенно, без недомолвок, желая получить правдивый ответ:

-Что это за новая идея, с которой ты вернулся из Орды?

-У меня было время подумать о том, что сказала мне ты перед отъездом. И я решил, что ты права.

-Права? В чем?

-Дело не в Юрии. Дело во мне. В нас, русских князьях, ездящих на поклон в Орду. Только став независимыми от Орды, русские князья смогут обеспечить счастливое будущее своим детям.

Во взгляде Марии просквозила легкая паника. Она посмотрела на Дмитрия и обеспокоенно спросила:

-Надеюсь, ты не собираешься воевать с Узбеком?

-Нет! - неожиданно сверкнул белозубой улыбкой князь. - Я собираюсь с ним мирно договориться. Но только тогда, когда славянские полки осадят Сарай-Берке, как когда-то осаждали Царьград[i].

-У тебя окончательно крыша поехала! - констатировала Мария, освобождаясь от его объятий и кладя ему на лоб свою прохладную ладонь, словно проверяя, не начался ли у него жар.

-Совершенно верно, - согласился Дмитрий, с нежностью глядя на обеспокоенную жену.

Затем, приложив к губам палец, все с той же мальчишеской улыбкой заговорщически добавил:

-Только об этом - никому! Для всех остальных я теперь не только князь Тверской, но и великий князь Владимирский! Так что попрошу, дорогая жена, относиться ко мне с должным уважением.

-С уважением к тебе пусть народ относится, - проворчала Мария, все так же испытывающее глядя ему в лицо. - Дмитрий, что ты задумал?!

-Подожди, любимая. Дай мне сначала короноваться, а потом уже будем разбираться со всем остальным.

Провозглашенный великим князем во Владимире митрополитом Петром, Дмитрий торжественно въехал в Тверь две недели спустя. Над городом стоял густой звон колоколов, народ ликовал, разделяя триумф своего князя. Даже скорбное лицо княгини Анны словно бы прояснилось, празднуя победу сына. Стоя на ступенях княжеского терема рядом с ней и остальными членами княжеской семьи и боярами, собравшимися приветствовать своего князя, Мария улыбалась, но на душе ее было неспокойно.

[i] Константинополь (древнее славянское название - Царьград). В период с 666 по 950 год город подвергается неоднократным осадам со стороны арабов, болгаров и русов (князя Олега Вещего и Игоря Рюриковича)

Глава 25

Погоня

Слухи о потере ярлыка на великое княжение не смутили князя Юрия Даниловича. Поспешно собравшись, он отправился было в Орду, из предосторожности попросив услужливых новгородцев проводить его мимо удельных владений тверичей, но на одном из многочисленных притоков Волги, речушке Угдоме, неожиданно наткнулся на сильное войско великого князя Дмитрия.

Даже не сопротивляясь для приличия, князь Юрий, полагая, что войско великого князя возглавляет сам князь Дмитрий Тверской, немедленно бросил свою казну, своих людей и дунул обратно к Новгороду.

Оглянувшись назад, он заметил за собой погоню, которую, к счастью, возглавлял не тверской князь, а его брат, князь Александр Михайлович. Некоторое время они скакали друг за другом на значительном расстоянии, а потом тверичи медленно, но неумолимо стали приближаться. Казалось, князю Юрию не уйти.

Но он ушел! Ушел прямо из-под носа князь Александра Михайловича, который, уверенный, что деваться Юрию, в сущности, некуда, решил не просто поймать его, а поймать красиво.

Границы Тверского княжества,

Земли Северо-Восточной Руси, 1321 год

Предупредив Юрия Даниловича, что дает ему два часа форы, князь Александр Михайлович, после четырехчасовой бешеной погони, наконец, остановился на берегу Волги, наблюдая, как убегает в сторону Новгорода, прыгая со льдины на льдину, московский князь.

Князь Дмитрий прибыл на берег Волги через час после бесславно занончившейся погони за Юрием Даниловичем. Сказать, что он был зол на брата, значило сильно преуменьшить степень его раздражения. Они встретились на том самом месте, с которого князь Александр наблюдал бегство московского князя.

Из-под копыт нетерпеливо гарцевавшего иноходца князя Александра брызгами летели комья снега. Кони переступали с ноги на ногу, топтались на месте, коротко всхрапывая и прядая ушами. С боков загнанного скакуна Дмитрия клочьями шла пена.

Кмети[i] отъехали в сторону и при приближении великого князя виновато отворачивались.

Впрочем, справедливости ради, князь Дмитрий и не глядел на них. Он уже все знал. Бешеная скачка вслед за отрядом Александра несколько остудила его, но Александру все же приходилось туго. Не доезжая до брата, Дмитрий вытащил из-за голенища сапога короткий охотничий кнут. Александр едва успел уклониться от резко свистнувшего в воздухе хлыста.

-Ты какого черта с ним в кошки-мышки играл, болван?! Я тебе что приказал делать?!

Лицо Дмитрия, искаженное гневом, было страшно. Ставшие черными, темно-фиалковые глаза сверкали так, как будто в них рождались молнии.

Чувствуя настроение седоков, кони ни минуты не стояли на месте. Они крутились на месте, испуганные и недоумевающие, чувствуя ярость управлявших ими людей. Очень скоро у Александра начало рябить в глазах.

-Митя, подожди!

Противное щелканье хлыста не утихало в ушах князя Александра. Дмитрий не говорил больше ни слова, только плясал, извиваясь и скручиваясь в кольца, его хлыст.

Александр, не возражая, сносил все обрушившиеся на его плечи удары. Он знал, что виноват и, как в детстве, просто боялся смотреть в лицо брата.

-Митя! Митя! Митя! - бессмысленно повторял он.

Кони кружились, не переставая.

По мере того, как Дмитрий отводил душу, к нему постепенно возвращался дар речи.

-Стратиг! - наконец, гневно вырвалось у него. - Позер безголовый! Я тебе что велел?! Стоять! Ждать меня! При любых обстоятельствах!

-Митя! Подолжди! Дай мне сказать!

-Тебе есть что сказать?! - в голосе Дмитрия клокотала ярость.

-Митя! Я должен был попытаться! Иначе он бы просто в Орду ушел! - сделал попытку оправдаться Александр.

-Он и ушел! - с гневом вскричал Дмитрий. - Какого черта ты с ним в игры играл, безголовый?! Хотел поймать - так ловил бы!

-Так он в Новгород ушел, не в Орду!

-Это все, что ты можешь сказать в свое оправдание?! С глаз моих! В обоз!

Рассекая воздух, хлыст поднялся в последний раз. Конь Александра, всхрапнув, встал на дыбы.

Дмитрий отбросил кнут далеко в сугроб, завернул коня и поскакал к войскам.

В Тверь вернулись вечером следующего дня.

Дмитрий въехал в ворота княжеского подворья первым. Он был с непокрытой головой. Запорошенные снегом волосы его казались седыми.

-Что-то произошло, - тихо сказала княгиня Анна Дмитриевна Марии, безмолвно стоявшей подле нее на ступенях крыльца. - На Дмитрии лица нет.

Бросив поводья, князь спешился.

Взор матери пробежал по рядам следующих за ним бояр в поисках второго сына. Не найдя, снова обратился к Дмитрию.

-Саша.… Где Саша?!

Морхинин вытолкнул князя Александра вперед.

-Цел твой Саша.

Усмехаясь и грозно поводя очами, Дмитрий размашисто пошел к терему.

-А … Юрий?! - вслед ему спросила мать.

-А вот про Юрия Даниловича пусть расскажет князь Александр! - сухо рассмеялся Дмитрий. - Он имел с ним довольно любопытное свидание, закончившееся тем, что дядя подарил ему свою казну и все свое личное имущество!

-Что случилось, Дмитрий? - повторила мать.

- Победа! - пожал плечами князь.

Тверь, Тверское княжество,

земли Северо-Восточной Руси,1321 год

Поздним вечером Дмитрий вошел в свои супружеские покои в княжеском тереме, молча присел на кровать, вытянул ноги и, прикрыв глаза, некоторое время сидел без движения.

Мария тоже молчала, ожидая пока он начнет говорить первым, но затем, увидев его усталое и все еще расстроенное лицо, подошла к столу, налила ему из кувшина в стакан холодного кваса и вложила стакан ему в руку.

-Пей! - строго приказала она. - На тебе лица нет. Ты ел?

Дмитрий открыл глаза и невесело рассмеялся.

-Какой там ел, - хмуро сказал он, отпив кваса. - Два часа слушал Сашкины оправдания и наказы матери и бояр. Все про Юрия Даниловича, чтоб ему икалось в Новгороде!

-Зачем вы его вообще ловили? - спросила Мария, присаживаясь с ним рядом.

-Спроси у Сашки! - все еще под влиянием событий прошедшего дня вскинулся Дмитрий. - Я приказал ему стоять с войском на Угдоме. Стоять смирно, чтобы ни случилось. Ничего не делать. Просто стоять. Но он неожиданно возомнил себя великим полководцем и зачем-то решил загнать Юрия в Новгород!

-Юрий ехал в Орду, надо полагать, - нейтрально заметила Мария, вставая. - Для того, чтобы оправдаться перед ханом и вернуть себе ярлык на великое княжение. Саша просто хотел помочь.

Она остановилась перед зеркалом и медленно, давая мужу возможность успокоиться, принялась расчесывать перед сном свои волосы.

-И, как всегда, помог! - усмехнулся Дмитрий, оценив ее маневр. - Устроил целое представление с погоней, и все равно Юрия упустил.

-По крайней мере, он купил тебе время, - заметила Мария, оборачиваясь от зеркала к нему. - Юрий неперь надежно заперт в Новгороде.

Дмитрий невесело усмехнулся.

-Юрий больше устраивал меня в Орде, чем в Новгороде, - сказал он, притягивая к себе Марию.

Мария послушно уселась ему на колени, в то время как его последние слова заставили ее изумиться:

-Почему?

-Ты меня удивляешь, литвинка! - впервые с того момента, как он вернулся в Тверь, выражение лица Дмитрия смягчилось, глаза заискрились насмешкой. - Кто у нас пифия, я или ты?!

-Ты какой-то неправильный! - пожаловалась Мария, кладя ладони на плечи мужа и заглядывая ему в лицо. - Если мыслить логически, несмотря ни на что, личную явку Юрия в Орду Узбек бы воспринял благожелательно. Зная неимоверную наглость московского князя, я бы не удивилась, если бы он потребовал наказать Кавгадыя за смерть Кончаки, а уже после этого, по горячим следам, повииться за задержку дани. При таком раскладе Узбек мог даже вернуть Юрию ярлык на великое княжение!

Дмитрий задумчиво смотрел на огонь свечей, горевших на столе. При последних словах Марии он невесело усмехнулся.

-Ярлык он ему вернет, но не сейчас, - скупо роняя слова, произнес он. - В настоящий момент хан зол. А когда он зол, то даже личная явка с повинной не спасает. Вспомни пример моего отца. А у Юрия после нелепых эскапад моего брата появился замечательный предлог повременить с поездкой в Орду - тверичи не пустили! Более того, бежать ему от меня на Руси некуда, кроме как в Господин Великий Новгород. Только новгородцы достаточно независимы для того, чтобы принять опального великого князя. Более того, в настоящий момент они, как никогда, нуждаются в решительном военном лидере. Я, честно говоря, собирался воспользоваться отъездом Юрия в Орду, чтобы сначала припугнуть новгородцев, а потом сесть там князем и помочь им заключить мир со шведами. Для этого и войско держал на Угдоме.

-Но не сложилось, - философски заметил он, опуская Марию на пол и снимая камзол. - Пусть теперь там Юрий Данилович со шведами воюет.

-А ты?

-А я пока побуду великим князем, - в колеблющемся от задувавшего в окна ветра свете свечей лицо Дмитрия показалось Марии зловещим. - И посмотрю, какие преимущества из этого можно извлечь.

Они некоторое время помолчали. Дмитрий по-прежнему задумчиво разглядывал мечущиеся из стороны в сторону огоньки свечей, Мария смотрела на него и размышляла о том, что с ним происходит.

-Ты так и не рассказал мне о своей встрече с Узбеком, - наконец, заметила она, нарушив молчание.

-О чем тут рассказывать? - Дмитрий передернул плечами, избегая вопросительного взгляда жены. - Ты сама встречалась с ханом и знаешь, что он из себя представляет. И как он относится к Твери. Он принял меня только после того, как Тайдула рассказала ему о Зухре. Ты встречалась с Тайдулой?

-Тайдулой? - озадаченно переспросила Мария. - Это вторая жена?

-Теперь уже первая, моя маленькая всезнайка. Первая жена Узбека, дочь византийского императора, недавно бросила мужа и сына и сбежала в Царьград к отцу.

-Не может быть! - вскричала Мария.

-Тайдула всегда была добра к моему отцу, - несколько рассеянно, словно думая о чем-то своем, сказал Дмитрий. - Именно к ней перед смертью отец отослал Костю, чтобы его защитить. В этой молодой женщине чувствуется стальная воля.

Мария внимательно слушала мужа, боясь спугнуть его внезапное откровение.

-У нее двое детей от хана Узбека, - продолжал Дмитрий. - Старший, Тинибек, любимец отца, младший - Джанибек, любимец матери. Мне больше нравится Джанибек. Он будет ханом-воителем. Воителем с ильханами. С таким ханом Орде будет не до Руси.

-Ты видел детей Узбека? - недоверчиво спросила Мария, когда он замолк.

-Не всех, только Тайдулы, - все также рассеянно и несколько отстраненно отвечал Дмитрий.

-Знаешь что, - уже несколько обеспокоенная его заторможенностью сказала Мария. - Тебе надо отдохнуть, любимый. Все, что должно было, уже произошло. Юрий - в Новгороде, Узбек - в Орде. Ложись спать. Завтра расскажешь мне, что там у тебя в Орде случилось.

Мария сама растелила постель, подошла к Дмитрию, вопросительно взглянула на него, указав глазами на кровать.

-Почему у всех жены - как жены, а мою так и тянет в политику! - посетовал Дмитрий, тем не менее, присаживаясь на кровать.

Укоризненный взгляд Марии заставил его несколько смягчиться:

- Хорошо, расскажу. Только сегодня. Сейчас. Все равно спать не смогу.

-Ты хоть поужинай тогда! - взмолилась Мария. - Спать не можешь потому, что не ешь совсем! Сам же сказал, черт с ним, с Юрием. Поешь и отдохни.

-Да кто ж мне даст отдохнуть, Мария, - Дмитрий вздохнул. - Через несколько часов - очередной боярский совет, на котором бояре с матерью снова будут пытаться отправить меня воевать Новгород. Но на Новгород я не пойду. У них там с севера - шведы, с запада - рыцари, только меня с юга не хватало для полного счастья. Пусть разберутся с крестоносцами, потом с ними поговорим. Что же я, не русский что ли?! - с неожиданной яростью вскричал он.

Мария села рядом с ним на кровать и взяла в свои руки его длинные крепкие пальцы.

-А ты совет отмени, - тихо посоветовала она. - Если ты уже все решил. Князь ты или не князь?

Дмитрий взглянул на нее, сначала с недоумением, потом с недоверием, а затем его губы тронула слабая улыбка.

-Может быть ты и права, литвинка. Говорить действительно не о чем.

Тверские бояре пережили отмену ночного совета на удивление спокойно. Неприятный разговор у Дмитрия состоялся наутро следующего дня с матерью, княгиней Анной Дмитриевной.

-Митя! - голос княгини Анны звенел, как струна. - Ты должен немедленно что-то предпринять! Юрий сейчас в Новгороде, его нужно выманить оттуда и устранить во что бы то ни стало, пока Узбек не сменил гнев на милость и не вернул ему ярлык на великое княжение!

-Мама, я готов поручиться головой, что этого не случится! - стараясь оставаться спокойным, сказал Дмитрий. - Узбек больше никогда не даст Юрию ярлыка на великое княжение. Кавгадый рассказал ему слишком много интересного о московском князе. Если Узбек захочет сменить меня, новым великим князем будет кто угодно, но не Юрий!

-Если ты поступишь как отец, - продолжала говорить, не слушая его, взволнованная княгиня Анна, - осадишь Торжок, закроешь новгородцам подвоз продовольствия, то они, в конце концов, выдадут тебе Юрия!

-И что мне тогда прикажешь с ним делать? - вздохнув, спросил Дмитрий. - Убить? За это Узбек точно по головке не погладит! Юрий - его родственник. Ты хочешь моей смерти, мать?

-Дмитрий, он убийца твоего отца! - закричала княгиня Анна.

-Мама, я прекрасно помню об этом! - сказал Дмитрий, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не повысить голос. - Юрий непременно заплатит за смерть моего отца, когда придет время! Убивать его сейчас не имеет смысла. Пусть сидит в Новгороде и воюет со шведами. Хоть какая-то польза от него будет.

Княгиня Анна с суеверным ужасом посмотрела на казавшегося абсолютно спокойным при упоминании смерти отца Дмитрия. «Эта литовская ведьма отняла у меня сына! - с неожиданным приливом холодной ярости подумала она. - Она словно опоила его! Дмитрий совершенно вышел из-под контроля!». Она растерянно провела рукой по лбу, словно стремясь снять наваждение. «С другой стороны, Митя изменился, несомненно, в лучшую сторону. В нем исчезла разъедавшая его изнутри ярость собственного бессилия от невозможности наказать Юрия за совершенное им преступление». За эти три ужасных года, которые прошли со смерти князя Михаила Тверского, Дмитрий как-то незаметно для матери превратился из юноши в мужчину, поступки и рассуждения которого все сильнее напоминали ей поведение мужа. Княгиня Анна не хотела даже думать, что это произошло под влиянием литвинки.

Как и предвидел Дмитрий, в условиях обострившейся ситуации с набегами шведов, новгородцы приняли Юрия Даниловича Московского на княжение в Новгород вместо его брата, тихого и нерешительного Афанасия.

Вопреки их опасениям, что великий князь Дмитрий Тверской решит пойти по пути своего отца и потребует выдачи Юрия, а затем начнет войну с Новгородом за признание его своим князем, тот отнесся к новости о вокняжении Юрия в Новгороде спокойно.

-По-Сеньке и шапка! - только и сказал он.

После этого никаких репрессий в отношении Новгорода со стороны нового великого князя не последовало. Его представители по-прежнему оставались в Новгороде. Все остальные сделали вид, что ничего не происходит.

[i] Дружинники

Глава 26

Встреча в Витебске

1322 год начался спокойно.

Он не был отмечен никакими кровавыми событиями в северо-восточных русских землях.

На западных рубежах славянских земель это был год ожесточенной борьбы княжества Литовского с экспансией немецких орденов крестоносцев с севера и запада Европы. В то же время, это был год, когда великому литовскому князю Гедемину удалось одержать несколько крупных побед в «собирании» под своей рукой части юго-западных русских земель.

Для великого князя Литовского Гедемина и великого князя Владимирского Дмитрия Тверского этот год также начался с их личной тайной встречи на нейтральной территории Витебского княжества.

Тверь, Тверское княжество,

земли Северо-Восточной Руси, весна 1322

Мария узнала человека отца, появившегося в Твери, только потому, что, настороженная недавним разговором с Дмитрием после его возвращения из Орды, она все время ожидала чего-либо подобного. Антиордынские настроения отца были ей хорошо известны, и если Дмитрий, являясь великим князем, заговорил о борьбе с Ордой, следовало ожидать, что ветер повеял откуда-то из Литвы или с Карпат. Мария серьезно опасалась, что Узбек, являясь человеком умным и достаточно проницательным, также легко разгадает игру Дмитрия, как она сама. Впрочем, утешала она сама себя, с Узбеком Дмитрий наверняка не говорил о своем стремлении видеть Тверь свободной от ордынского ига. Судя по тому, что ему все-таки удалось получить ярлык на великое княжение, у молодого тверского князя хватило ума убедить хана в своей надежности и преданности.

Литвин Айвар, тень которого мелькнула в свете факелов в переходах княжеского терема, а затем скрылась в тени, был приверженцем языческих традиций, и всегда выполнял самые деликатные поручения князя Гедемина. Мария сделала вид, что не заметила его, свернула вязание, которое начала только для того, чтобы поддерживать беседы с Анастасией и боярыней Верой, и не могла закончить уже несколько месяцев, и, сославшись на головную боль, поспешила к себе в покои. Она уже достаточно хорошо знала княжеский терем, чтобы передвигаться по нему в потемках без света. В отличие от нее, Айвар такой способностью не обладал. Поэтому, налетев на Марию в темном коридоре, освещенном лишь неясным светом от догорающего в его руках факела, он несколько растерялся от неожиданности.

-Дзинтарс? - недоверчиво переспросил он, поднимая факел выше, чтобы как следует рассмотреть ее лицо.

-Княгиня Мария! - сурово поправила его литвинка, едва удерживаясь от желания рассмеяться его растерянности. - Надо полагать, ты кого-то ищешь, Айвар? Или ты заблудился? - не удержавшись от насмешки, подколола его она.

-Это так очевидно? - проворчал Айвар, нахмурившись.

-Ты на личной половине тверского князя, - невинно округлив глаза, сказала Мария. - Здесь, кроме кабинета Дмитрия, спальни и ванных комнат больше ничего нет. Куда тебя проводить?

-Тьфу, ты, насмешница! - укоризненно пробормотал Айвар, качая головой. - Ты совсем не изменилась, княжна! Напугала так, что чуть сердце не остановилось. Веди меня к мужу, у меня к нему послание от твоего отца.

-А как ты вообще в терем попал?! - удивилась Мария. - Он же охраняется, как дворец хана!

-Ну, не знаю, во дворце хана бывать не приходилось. А тут охрана слабенькая, так себе. Никто, считай, кроме тебя, и не заметил. Бочком-бочком, из тени в тень, проскочил так, словно сквозь стены просочился.

-Ты - ходящий тенями? - удивленно спросила Мария, понижая голос. - Мой учитель из храма кривейто рассказывал мне об этом, но я никогда не видела человека, обладающего такими способностями!

-Полно тебе, княжна, - на секунду смутился от ее похвалы Айвар, но уже в следующую минуту стал серьезным. - Мне бы князя увидеть. До утра.

-Пойдем! - Мария схватила его за руку и потащила за собой по темному коридору.

-Только не в спальню! - взмолился Айвар, когда литвинка распахнула перед ним двери просторной комнаты, почти половину которой занимала кровать, застеленная одеялами и покрытая искусно выделанными пушистыми шкурами убитых медведей и волков - охотничьих трофеев Дмитрия.

-Почему? Это именно то место, где никогда не бывает посторонних, - со смешком сказала Мария, почти вталкивая Айвара в спальню и закрывая за ними дверь. - Чего ты так напугался? Думаешь, князь приревнует?

Словно услышав ее последние слова, дверь в спальню снова отворилась. Мария и Айвар обернулись одновременно, оба несколько ошеломленные тем, что шутка Марии может превратиться в совсем нешуточную проблему. На пороге стоял Дмитрий, также немного растерявшийся от того, что застал в своей спальне постороннего человека. Ему понадобилось всего несколько секунд, чтобы узнать в стоявшем рядом с Марией человеке литвина, который был, судя по символике на его одежде, язычником. Кроме того, литвин был немолод, принадлежал к военному сословию, и по тому обеспокоенному взгляду, который он бросил на Марию при появлении Дмитрия, тот понял, что, если между этими двумя и существуют какие-то отношения, то эти отношения строго регламентированы тем, что Мария является дочерью его господина. Тем не менее, Дмитрий решил не оставлять подобного легкомыслия со стороны Марии без последствий, ведь, в спальню, помимо него, мог войти кто-нибудь из прислуги, а лишние слухи не были нужны ни ему, ни Марии.

-Я, конечно, либеральный муж, но не настолько, - некоторое время, по очереди, разглядывая Марию и ее спутника, сказал он, наконец, отводя взгляд и проходя вглубь спальни. - Так что, я требую объяснений.

-Дмитрий, это не то, что ты подумал! - вскричала Мария.

-Я еще ни о чем не думал, - не удержавшись от желания ее поддразнить, все тем же суровым тоном сказал Дмитрий. - Я пока просто жду, когда ты скажешь мне, что происходит.

По лицу литвина он понял, что тот уже догадался о том, что происходит и сделал вид, что его тут нет. Тем не менее, в его глазах блеснул огонек интереса, чем все это может закончиться.

Сложив руки на груди, Дмитрий ждал.

-Это человек от моего отца, - сказала Мария, понижая голос. - Он искал тебя.

-С тобой просто неинтересно иметь дело, жена! - Дмитрий усмехнулся. - Где уверения в том, что ты верна мне до гроба, а этот человек только по коридору проходил?

-Так ты это хотел услышать?! - уязвлено спросила Мария, понимая, что ее разыгрывают.

-А что ж еще? Ночь, мужчина в спальне жены. Входит муж. Нет, конечно, вхожу я - это не смертельно. А вот если постучится и войдет моя мать или прислуга?! Ты хотя бы иногда думаешь о том, что творишь, литвинка?!

-Но я не могла оставить его бродить по терему ночью! - в свое оправдание слабо возразила Мария.

-Тогда почему ты не отвела его в мой кабинет и не послала за мной?! Поиграть захотелось?

-И как бы звучало это мое послание? Дорогой муж, приходи скорей, там тебя среди ночи посланник великого литовского князя ищет? Важный такой, из верховных жрецов. Я ему в кабинете на коврике постелила, чтобы ваша княжеская честь не пострадала!

Мария с возмущением посмотрела в непроницаемое лицо Дмитрия, потом махнула рукой и вылетела из спальни.

-Она всегда такая своевольная была, князь, - мягко сказал Айвар, выждав, пока взгляд Дмитрия обратился на него. - Извини, что на глаза ей попался, но рано или поздно это бы произошло. У этой девочки дар оказываться не в том месте и не в тот час. Но Боги ее хранят, так что не серчай. Я принес тебе ответ от моего господина.

-Пройдем в кабинет, - коротко сказал Дмитрий.

Когда князь вернулся в спальню, Мария с распущенными по плечам и спине золотистыми волосами сидела в постели среди вороха одеял и при свете свечи перелистывала страницы подаренного им на свадьбу ханом Узбеком томика Корана.

Увидев это, все еще находившийся от впечатления разговора с литвином, Дмитрий неожиданно развеселился. «Положительно, просто нельзя предсказать, что в следующий момент выкинет моя жена! - подумал он. - Второй такой женщины просто не существует. Такие, как она рождаются раз в столетие».

-Митя!

Мария увидела его, вскочила на ноги. Она подбежала к Дмитрию, босиком, почти по щиколотку утопая в густом ворсе ковра, по своей привычке, обвила руками его стан, обратив к нему свое лицо. В ее золотых глазах стояла тревога.

-Что случилось? Плохие вести? Отец?!

-Успокойся, с ним все в порядке.

Дмитрий прижал ее к себе, вдыхая исходящий от нее такой родной запах лаванды, и уткнувшись лицом в ее золотую макушку, некоторое время наслаждался ощущением ее близости.

-Тогда зачем такой важный гонец? - отстраняясь от него, спросила Мария, вглядываясь в лицо мужа. - Айвар не простой человек, он жрец кривейто, один из доверенных людей моего отца.

Дмитрий встретил ее взгляд, легко коснулся своими губами кончика ее носа.

-Твой отец согласился на личную встречу со мной, вот и все. Не о чем волноваться.

-На личную встречу?! - понизив голос, ахнула Мария. - Да уж, нечего волноваться, ты прав! Дело пахнет заговором, не так ли? Ты его об этом просил?

-Да.

-Ты знаешь, как вы оба рискуете, князь?!

Дмитрий пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным.

-Мы встретимся неофициально и тайно, без барабанного боя и полковых флажков. Никакого риска.

-Где?

-Где-нибудь на нейтральной стороне. Ни одна собака об этом не узнает, если ты не будешь так громко кричать. Даже твой тихий пролаза Иван Данилович.

-Почему мой? - обиделась Мария, теснее прижимаясь к мужу.

-Потому что это ведь именно он отдал тебе Зухру?

От неожиданности Мария отшатнулась от него, взглянула ему в лицо и тут же наткнулась на внимательный испытывающий взгляд Дмитрия.

-Хотел бы я знать, зачем он это сделал, - раздумчиво проговорил тверской князь. - Ведь он, по сути, подставил своего брата. Или это провокация. Но тогда, с какой целью?

Усвяты, Витебское княжество,

земли Северо-Западной Руси, 1322 год

Дмитрий и Гедемин встретились в маленькой деревушке на нейтральной территории Витебского княжества. В последний момент Дмитрий не смог устоять перед умоляющим взглядом Марии, которая не просила, а просто смотрела на него, и разрешил ей поехать с ним. Переодетая мальчиком, она всю дорогу проскакала рядом с мужем, вызвав невольное уважение его малой дружины.

И только когда Гедемин, одетый как простой воин, вошел в тесную горницу крестьянского дома, пригнув голову, чтобы не задеть притолоку, короткий взгляд, полный радости от встречи с отцом, выдал литовскому князю ее присутствие. Он внимательнее присмотрелся к невысокому худощавому мальчику-оруженосцу из свиты Дмитрия, и недоверчиво, но, в то же время, с затаенной надеждой спросил, словно боясь поверить в подобное чудо:

-Мария?!

Мария быстро взглянула на Дмитрия. Князь коротко усмехнулся и кивнул головой, давая ей понять, что не возражает против того, что она раскроет свое инкогнито отцу. Вместе с Дмитрием находились самые проверенные из его людей.

Тем не менее, подчиняясь взгляду князя, все они, один за другим, вышли из горницы, плотно прикрыв за собой двери.

-Мария! - только сказал князь Гедемин, сжимая в объятьях бросившуюся ему на шею дочь. - Моя храбрая, взбалмошная янтарная фея! Что ты творишь?! А ты?! - повернулся он к зятю, который, несмотря на свою молодость, не уступал ему ни ростом, ни сложением. - Как ты позволил ей ввязаться в подобное?!

-Твое воспитание, дорогой тесть! - не остался в долгу Дмитрий. - Пенять не на кого, кроме самого себя. Ведь, если я начну из нее эту дурь побоями выгонять, ты же первый за нее заступишься, не так ли?

-Ну вот, полюбуйтесь, два сапога - пара, - хмыкнул Гедемин, посмотрев на Марию веселым взглядом. - А ты еще за него замуж выходить не хотела!

-Действительно, не хотела? - сразу же заинтересовался Дмитрий.

-У нее тогда даже на Узбека виды были, - хохотнул великий литовский князь. - Все, что угодно, только не Тверь. Что-то нам нагадали ей мои верные языческие жрецы. Пришлось крестить. Не то, не ровен час, сбежала бы в Орду. Уж больно ей танцы гаремные по душе пришлись. Мне сам хан Ахмат рассказывал. Вот и Альгис не даст соврать!

Откровенно забавляясь удивлению, отразившемуся на лице Дмитрия, и тихой ярости своей янтарной феи, князь Гедемин представил прибывших с ним двух высоких молодых людей.

-Знакомься, великий князь Владимирский и Тверской, это мой сын Ольгерд, князь Витебский, - указал он на первого, темноволосого и светлоглазого, который выглядел ровесником Дмитрия.

-А это мой лучший полководец, Давид, князь Гродненский[i].

Гродненскому князю было на вид уже за тридцать. Он внимательно посмотрел на Дмитрия, молча пожал его руку, и приветливо улыбнулся Марии.

-Альгис! - радостно вскричала Мария, протягивая руки, чтобы обнять любимого брата, наперсника ее детских игр.

-Дзинтарс! - Ольгерд, в свою очередь, порывисто обнял и расцеловал Марию, вызвав неосознанную ревность Дмитрия. - Я скучаю по тебе! И Кейстут тоже. Он просил передать тебе, что фея-хранительница Литвы должна быть с нами, когда мы создадим свое королевство!

-Это у них игры такие с детства, в создателей королевств, - усмехнулся Гедемин, обращаясь к Дмитрию. - Садись, князь, разговор, судя по всему, будет долгим.

Два великих князя провели за разговором почти весь день, прочно обосновавшись в горнице просторного крестьянского дома в Усвятах, в котором проживал со своей семьей князь Ольгерд. Мария внимательно прислушивалась к их беседе, стараясь, по-возможности, казаться незаметной. Все это время сердце ее, тем не менее, сжималось от неосознанной тревоги.

-Чтобы успешно воевать против Орды, нам нужен союз между русскими княжествами, Литвой и Юго-западными русскими землями, - говорил, приглушив голос, нагнувшись над столом, тверской князь.

После этих слов Дмитрия, князь Ольгерд и князь Давид Гродненский посмотрели на Гедемина.

-То есть, союз между тобой, мной и братьями Юрьевичами, Андреем, князем Волынским и Львом, князем Галицким, - задумчиво проговорил Гедемин.

-Одновременно, нам нужен мир, или хотя бы перемирие, с папой Римским, который контролирует оба рыцарских ордена, бесчинствующих на славянских землях, а также католических королей Польши, Венгрии и Мазовии, - продолжал Дмитрий.

-Ливонцев мне, возможно, и удастся приструнить, - сказал Гедемин после продолжительного раздумья. - Попробую начать переговоры с папой о крещении Литвы. Это их должно немного утихомирить. Только долго без драки со славянами они жить не смогут. Знать бы, что предложить им взамен?

-А ты позволь или подскажи им напасть на Новгород, - с усмешкой предложил Дмитрий, - тогда мы одним камнем убьем сразу двух зайцев: Юрий Московский, который сидит сейчас в Новгороде, и ливонцы займутся друг другом, и перестанут мешаться у нас под ногами.

Гедемин негромко одобрительно хмыкнул, оценив элегантный по простоте план, предложенный тверским князем.

-С тевтонским Орденом сможет договориться Андрей Волынский, - добавил он, посмотрев на Дмитрия. - За то, что галицко-волынские княжества удерживают на своем направлении походы Золотой Орды на Европу, рыцари им еще и платят!

-Между Литвой и Галицко-Волынской Русью нужен формальный союз, союз династический.

Дмитрий, раздумывая, забарабанил длинными крепкими пальцами по подлокотнику своего кресла.

-Для этого наших с Александром браков мало.

Тверской князь вопросительно посмотрел на Гедемина.

-Помнится, Мария обмолвилась о твоем желании породниться с волынскими князьями? Насколько мне не изменяет память, у князя Андрея есть дочь-подросток?

-Да, и притом единственная. Я всегда планировал женить одного из своих сыновей на наследнице Волыни, княжне Анне-Буче. Несколько лет назад я уже намекал на это Андрею. Он мне не то что бы отказал, а сослался на то, что его дочь еще слишком молода.

-А ты повтори свое предложение, князь, - Дмитрий проницательно смотрел на Гедемина. - А чтобы оно звучало более убедительно, введи свои войска на Волынь. У вас там, кажется, давний спор из-за Берестья и Дорогичина?

Князь Гедемин по-волчьи усмехнулся, в глазах его зажегся огонек предвкушения. Тем не менее, он покачал головой, отказываясь от подобного привлекательного предложения.

-У меня просто не хватит на это сил, - с сожалением сказал он. - Войско у меня, конечно, солидное, но все-таки не резиновое. Я не потяну войны на два фронта, да еще на два таких растянутых фронта. На северо-западе - с рыцарями Ордена и Польшей, а на юго-западе - с братьями Юрьевичами.

-Эта война не будет долгой, - с усмешкой утешил его Дмитрий. - Кроме того, я дам тебе людей подстраховать северную часть Литвы, - сказал он, выразительно посмотрев на Гедемина. - Тысяч пять, скажем. Хватит?

-А сам с чем останешься? - скептически полюбопытствовал Гедемин, внимательно глядя на Дмитрия.

-Мне хватит, - уклонился от ответа Дмитрий.

-Откуда у тебя такое войско? - удивился Гедемин, зная, как пристально наблюдали ордынские ханы за размерами армий удельных князей в Русском улусе.

-С 1320 года, после возвращения Юрия из Орды, я постоянно вербую людей в армию, - с усмешкой сказал Дмитрий. - Народ стекается ко мне толпами, потому что я могу себе позволить им платить. Платить землей, которую я постепенно выкупаю у Новгорода, и деньгами за счет ордынской дани.

-Смотри, стервец, доиграешься! - с некоторой долей одновременно одобрения и осуждения сказал Гедемин. - Мне за твоей женой, в случае чего, следить прикажешь?

-Скорее, это ты мечтаешь забрать назад свою янтарную фею, - подчеркнуто вежливо возразил Дмитрий. - Для полного, так сказать, комплекта создателей королевств.

Молодой князь Ольгерд, внимательно прислушиваясь к разговору отца с тверским князем, не сумел сдержать короткого смешка.

[i] Давид Гродненский (1289 - 1326) - один из главных военачальников великого литовского князя Гедимина, князь гродненский.

Глава 27

Заговор

Усвяты, Витебское княжество,

земли Северо-Западной Руси, 1322 год

Все время переговоров Мария просидела в горнице рядом с отцом и Дмитрием, внимательно прислушиваясь к их разговору, не проронив ни слова. Увлеченные беседой мужчины вскоре забыли об ее присутствии. Она слушала, и поражалось грандиозности замыслов отца и мужа. В свое время попытку избавиться от власти хана предприняли братья Александра Невского, князь Андрей Переяславский и князь Ярослав Тверской, дед Дмитрия. Их замысел с самого начала был обречен на поражение, потому что им не удалось получить поддержки других русских князей[i]. Если же теперь Дмитрию удастся договориться со стремительно набирающей силу Литвой и Юго-Западными русскими землями, и заручиться договором о невмешательстве с папой и рыцарскими орденами Европы, ситуация могла сложиться совсем по-другому.

Положив руки на стол, Дмитрий продолжал говорить, не сводя глаз с лица внимательно прислушивающегося к его словам князя Гедемина:

-После того, как мы получим союз Литвы и южных земель и мир с немцами, мы сможем начать концентрировать на границах свои армии. Маскировать их, как я сейчас делаю, под поселения беженцев из других земель. Затем, мы одновременно ударим по Золотой Орде с нескольких направлений. Юрьевичи, судя по обстановке, должны будут выступить раньше всех с юга, нанеся удар по северным границам Орды. Литва начнет наступление на Киевщину, а затем присоединится к Юрьевичам в Прибужье, а я ударю с северо-запада, сначала по Москве, а потом пройду через Рязань на юго-восток. Это даст нам возможность начать наступление на Золотую Орду с нескольких направлений. Часть армии Узбека занята войной с Хулагуидами[ii] на южной границе. У нас есть реальный шанс доставить столько неприятностей хану, что он будет готов подписать любое соглашение о разделе земель и независимости Руси и Литвы. Или, если он окажется особенно несговорчивым, свергнуть его и договориться с кем-нибудь из уцелевших принцев-чингизидов.

-А что, кто-то еще остался в живых? - поинтересовался Гедемин.

-Когда слухи о затруднительном положении Узбека разойдутся по Орде, претенденты найдутся! - с такой же, как у Гедемина, хищной усмешкой сказал Дмитрий.

-Я никогда не воевал с Ордой, - помолчав, сознался Гедемин. - Никогда даже не был в Орде, в отличие от моей дочери. Послы хана обычно приезжают ко мне.

-Поход на Сарай-Берке возглавлю я, - коротко сказал Дмитрий. - У Твери есть опыт успешных сражений с татарами. Конечно, при условии твоего согласия, князь.

-Ты знаешь, зятек, - Гедемин сначала в волнении взъерошил ладонью свои волосы, потом в задумчивости погладил свою бороду. - Несмотря на все безумство твоего плана, в нем есть надежда на установление новых отношений между Литвой, русскими княжествами и Ордой. Галицкие и волынские князья спят и видят, как бы сбросить ненавистное иго ханских баскаков. Дело втом, что они не осознают значение реформ Узбека. Насколько я знаю из донесений моих лазутчиков, он укрепляет пограничные с Волынью земли.

-Потому, что на Галич постоянно зарятся польские и венгерские короли, - сказал Дмитрий. - Польский король Владислав Локетек[iii], если мне не изменяет память, то ли свояк, то ли шурин нынешнего короля Галицкой Руси?

Дмитрий вопросительно посмотрел на Гедемина. Тот кивнул, подтверждая правильность слов Дмитрия.

-Помнится, он ему сильно помог, когда Локетек пытался приструнить свою шляхту, и та погнала его с польского престола?

-Даже несколько раз! - усмехнулся Гедемин. - Если появится лидер, который сможет договориться с волынскими и галицкими властителями о совместных действиях против Орды, у нас есть шанс добиться если не полной независимости от Орды, то хотя бы серьезно ослабить ее. Дело в том, что оба западнорусских Юрьевича слишком молоды и горячи. И слишком горды тем, что в последние двадцать лет, пользуясь беспорядками в Орде, Галицко-Волынской Руси удалось под шумок вернуть себе земли Понизовья Днепра и Дона.

-Это, скорее, заслуга их отца, - заметил Дмитрий. - В любой случае, действовать нужно быстро, пока я еще великий князь.

-Ах, да! - Гедемин посмотрел на Марию, которая бросила встревоженный взгляд на суровое лицо своего мужа. - Что ты собираешься делать со своим вечным проклятьем, этим московским князем, сторонником Орды?

-Ты имеешь в виду Юрия Даниловича?

-А что, есть и другой?

-Конечно. Иван Данилович, пожалуй, поопаснее своего брата будет, - сказал Дмитрий, немного смягчая выражение своего лица, заметив полный укоризны взгляд Марии. - Не стоит его недооценивать. С прошлого, или позапрошлого года, когда он впервые побывал в Орде, он проявил такие способности в распределении взяток и подарков среди ордынских вельмож Узбека, что я даже начинаю опасаться его влияния в Орде. Кроме того, он был тем самым русским князем, который вместе с татарским войском Ахмыла подавлял народные восстания в ростовском княжестве.

-Есть ли у него еще какие-либо таланты? - спросил Гедемин, удивленный словами Дмитрия.

-Если ты имеешь в виду военные таланты, то ответ - нет, усмехнулся Дмитрий, зная страсть Гедемина к военному делу и его тенденцию оценивать князей по качеству их способностей как лидеров на поле боя. - Совсем нет. Вояка из него еще хуже, чем из его брата. Разве что, если всем скопом на одного, как давеча с татарами в Ростове.

-Тогда почему ты говоришь, что его следует опасаться? - искренне удивился Гедемин.

-Потому, что он несравненно более умен, чем его брат. Он очень хорошо понял силу взяток и подарков в Орде. В настоящее время он сидит в Сарай-Берке и пытается взятками выиграть согласие ордынских советников Узбека вернуть на престол Юрия.

-Ну, Юрия мы запрем в Новгороде, воевать с Ливонским Орденом или шведами, - князь Гедемин стукнул ребром ладони по столу. - Это я тебе обещаю! Великое княжение в обход своего брата младший Данилович получить не сможет, несмотря на все свои таланты взяткодателя, не так ли?

Гедемин вопросительно посмотрел на Дмитрия.

-Только в случае смерти Юрия и меня одновременно, - подтвердил Дмитрий. - Но ни я, ни он в ближайшем будущем умирать не собираемся.

-Прекрати говорить о смерти! - взволнованно воскликнула Мария, укоризненно глядя на мужа. - Не то накличешь беду!

-Ты уверен в том, что действительно крестил свою дочь? - Дмитрий одарил Марию насмешливым взглядом, в котором сквозила нескрываемая нежность.

-Мне никогда не было дела до формальностей! - отшутился Гедемин. - Спроси это у ее матери. Я не уверен. Со мной она все время говорила о феях.

Мария с таким возмущением посмотрела на отца, что вызвала усмешку на лицах обоих великих князей и брата Ольгерда.

-Возвращаясь к делу, князь, - сказал Гедемин, внимательно разглядывая расстеленную на столе в горнице подробную карту северно-восточных земель. - Тебе придется проделать долгий путь из Твери, чтобы выйти к границам Орды! И первой на твоем пути будет Москва!

Глаза Дмитрия также обратились к карте. Некоторое время он внимательно изучал ее, а затем поднял глаза на Гедемина.

-Я и ударю по Москве первой, - спокойно сказал он. - В отсутствии Ивана там будет сидеть один из младших Даниловичей, да боярство. Удар будет сильным и неожиданным, так что они опомнится не успеют, не говоря уже о сопротивлении. Да, честно говоря, будь там хоть сам Юрий, он не сумел бы мне помешать. Посажу в городе своего наместника, оставлю ему гарнизон.

-А что будешь делать с местным боярством?

-Заставлю себе присягнуть. Кого не смогу купить, повешу, - жестко сказал Дмитрий. - У меня своих охотников до их земель много. Вождя у них, я имею в виду московитов, нет. Воеводой поставлю своего боярина Хрыща. Он у меня дипломат, справится. Могу взять туда твоих колонистов, если желаешь, князь.

-Круто берешь! - высказал свое мнение Гедемин, глядя на решительное лицо зятя. - А дальше что?

-Дальше, князь, земля рязанского князя. После падения Москвы договориться с рязанскими князьями будет несложно. У них крупные счеты с Даниловичами, еще за смерть князя Константина[iv]. Не говоря уже о том, что Юрий грабит их земли чуть ли не каждый год. В крайнем случае, если они проявят беспримерную преданность Орде, в чем я сильно сомневаюсь, возьму боем Переяславль Рязанский, посажу туда своего воеводу при одном из князей младшей ветви, которые, наверняка, не откажутся мне помочь. Из Рязанского княжества - прямая дорога на Сарай-Берке. Спустимся на судах по Волге. Могу даже замаскироваться под купцов-ушкуйников, чтобы меньше вопросов было. Всех, кого встречу по дороге, буду забирать с собой, чтобы весть о моем приходе не дошла в Сарай раньше меня.

Князь Гедемин от души расхохотался.

-Ну и замашки у тебя, зятек! Вот уж никогда бы не подумал, что у князя Михаила вырастет сын с повадками новгородского купца-ушкуйника!

-Этому меня не отец, а Юрий Данилович научил! - сжав челюсти, сказал Дмитрий. - А если бы меня отец в свое время послушал, я бы ему не только Москву тогда разгромил, но и новгородцев проучил бы так, что они при звуке княжеского имени навытяжку стояли!

-От похода на Москву тебя тогда митрополит остановил, - справедливо заметил Гедемин.

-Тот самый митрополит, что говорит о всеобщем единстве и борьбе с Ордой, а сам все время раздумывает о том, чтобы переехать в Москву, к сторонникам хана, Юрию и Ивану! - с горечью сказал Дмитрий.

-Все правильно, - усмехнулся Гедемин. - Прежняя Орда чужое духовенство поддерживала. И ваше православное - тоже. Князей стравливала, а духовенство поддерживала. По заветам Чингисхана, который, кстати, до конца жизни оставался язычником, как и я!

-Поэтому наши попы и поднабрались дурных привычек, - пробормотал Дмитрий. - Уже выше князей себя возомнили. Каждый митрополит спит и видит себя папой Григорием Седьмым[v]!

-Узбек - мусульманин, - тихо сказала Мария, - поэтому, если гонений на все остальные религии не будет, то отношения хана с чужим духовенством должны неминуемо охладеть.

-Они уже охладели, как ты изволила выразиться, - заметил Дмитрий. - Принцы-чингизиды, те, которые, по старой привычке, еще придерживаются традиций Ясы Чингисхана, уже получили хороший урок после того, как Узбек казнил Таза и Тунгуза!

В горнице установилась тишина. Князь Гедемин переваривал полученную информацию, Дмитрий, откинувшись на спинку своего кресла, ждал. Мария и Ольгерд тоже молчали. Этот разговор двух великих князей, русского и литовского, в маленькой деревушке на границе, в полутьме горницы, освещенной лишь несколькими свечами, казался таким сюрреалистичным, что оба потомка князя Гедемина, проводившие много времени в детстве в лесах с языческими жрецами, невольно проводили параллели с языческими легендами о древних королях, создателях королевств.

Наконец, князь Гедемин шевельнулся и отмер. Взяв со стола щипцы для снятия нагара со свечей, он занялся трещавшими, затухающими от проникавшего из окна ветра свечами. Когда свечи вновь занялись прежним ровным и ярким светом, он посмотрел на застывшего в своем кресле с полуприкрытыми глазами Дмитрия, и будничным тоном спросил:

-Какую конкретно роль ты отводишь мне и братьям Юрьевичам?

Дмитрий выпрямился и открыл глаза.

-Я изложил тебе общий план. Если ты с ним согласен, тебе решать, князь, что нужно делать на южном направлении. Я знаю, ты давно смотришь на Киевщину, занятую боярами, но при жизни Юрьевичей ты ее вряд ли получишь. Если хочешь мой совет, начни с небольшого набега на Волынь.

-Затем я подпишу с Андреем Юрьевичем мирный договор и договор о ненападении, который мы закрепим женитьбой моего сына Любарта на Анне-Буче, княжне Волынской, - медленно проговорил, подхватывая мысль тверского князя, Гедемин. - А после этого мы с Андреем начнем говорить о совместных военных действиях против Орды. Я уверен, что оба князя, Андрей и Лев, с удовольствием ухватятся за подобное предложение!

-Еще сдерживать придется! - согласился Дмитрий, весело блеснув глазами. - Только я на их месте не слишком бы недооценивал Узбека. Реформы, которые он проводит в Орде, способствуют укреплению его административной системы на местах. Я уверен, что он не оставит без последствий тот факт что они, пользуясь слабостью его предшественника, фактически захватили Прибужье.

Мария с недоверчивым удивлением слушала Дмитрия. Кто бы мог подумать, размышляла она, что этот молодой человек, еще два года назад настолько потрясенный смертью своего отца, сможет переступить через идею личной мести, и посвятить себя борьбе за свержение зависимости от ордынского хана.

-Что же он предпримет? - с некоторым беспокойством спросил Гедемин.

-Да все, что угодно, в зависимости от обстоятельств. Усилит гарнизоны. Постарается отбить захваченные галичанами области и введет туда свои гарнизоны. Начнет устраивать диверсии на границах. Попытается устранить южных князей.

-Юрьевичи этого не потерпят! - категорично высказался Гедемин. - Я хорошо знаком с Андреем, меньше с Львом Галицким. Они слишком молоды, успешны и самонадеянны, чтобы спустить хану подобное! Начнутся открытые военные действия. И хан позовет на помощь русских и Литву!

-Ну, тогда все проще, - сказал Дмитрий с неопределенным выражением на лице, заставившим Марию вздрогнуть - Мы придем на помощь хану, а потом ударим в тыл его войскам во время сражения. И погоним их до Сарай-Берке. Чем не план, князь?

-Ну, ты и наглец! - восхитился князь Гедемин. - А духу хватит?

-Почему бы и нет! - пожал плечами Дмитрий. - В худшем случае, умрем со славой. Но я все-таки надеюсь раскатать по камешкам Сарай-Берке!

-Молодость, молодость! - покачал головой князь Гедемин.

-Разве Юрьевичи намного моложе тебя? - спросила Мария отца, чуть не зажимая уши, чтобы не слышать разговоров о смерти. - Ты же говорил о свадьбе Любарта с дочерью Андрея Волынского?

-Ну и что? - пожал плечами Гедемин. - Анне-Буче должно быть около десяти лет. Андрею Юрьевичу, по моим подсчетам, около тридцати, а брату его всего на год больше. Мальчишки!

-Дмитрию - двадцать три! - воскликнула Мария. - Ольгерду - двадцать шесть, а мне - семнадцать. Ты и нас считаешь малыми детьми?!

-У фей, как известно, нет возраста, - отшутился князь Гедемин. - Поэтому ты и в детстве была порядочной занудой. А твой муж уже достаточно зрелый молодой человек, чтобы не обращать внимания на брюзжание старшего поколения.

Дмитрий усмехнулся и начал бережно сворачивать расстеленные на столе карты северо-восточных и западнорусских земель. Вместе с ними он уложил и подробную карту Литвы, привезенную ему в подарок князем Гедемином.

- И последнее.

Гедемин принял из рук Дмитрия второй комплект подобных географических карт, выполненных умельцами на берестяных свитках, скрепленных кленовым клеем.

-Связь между нами будет осуществляться только самыми доверенными людьми. Никто из них не должен знать наших планов. Каждый будет имеет при себе особый знак. Например, такой.

Князь Гедемин осмотрелся по сторонам в поисках какого-либо тривиального предмета, не привлекающего внимания, пока взгляд его не упал на стоявший на окне букет сирени. Литовский князь отломил от одной из ветвей сирени цветок и, положив его на свою широкую ладонь, с усмешкой протянул ладонь с цветком в сторону Дмитрия.

-Цветок? - поднял бровь тверской князь.

-И никаких имен! - категорично заявил великий князь литовский.- Условимся называть меня волком, тебя - рысью, Андрея Волынского - соколом, Льва Галицкого - орлом. Юрий будет шакалом, а Иван Данилович - лисой.

-Интересно, как он назовет Узбека? - проказливо спросила Мария у Дмитрия, так, что отец мог прекрасно слышать то, что она сказала.

-Ну, чтобы не привлекать особого внимания к смене фауны, пусть будет петухом, - усмехнувшись, предложил Гедемин.

-Ну, а Золотую Орду по ассоциации с тем, что хан Узбек мусульманин, назовем курятником, - подхватила Мария.

-Тогда сообщение о том, что так любезный твоему сердцу Иван Данилович отправился в Орду, будут звучать примерно так: лис - в курятнике, - с самым серьезным видом сказал Дмитрий.

Не в силах удержаться от смеха, Мария звонко расхохоталась. Князь Гедемин, улыбаясь в усы, покачал головой.

-Вроде о серьезном деле говорим, а ей все хиханьки да хахоньки. Завидую я вашей молодости, дети мои!

Через несколько месяцев после встречи Дмитрия и Гедемина, великий литовский князь, как всегда, стремительный и непредсказуемый, вторгся на территорию Волынского княжества, взяв и разорив по ходу продвижения своих войск несколько небольших городков.

Волынский князь Андрей Юрьевич, занятый вместе со своим братом военными приготовлениями против усиливающихся агрессии со стороны татарских гарнизонов Прибужья, отреагировал на литовский набег неожиданно серьезно. Он двинул против Гедемина часть своей армии, командование которой взял на себя.

На последовавшей затем встрече между двумя князьями, Гедемином и Андреем Юрьевичем Волынским, обсуждавшими условия перемирия, начавшейся довольно бурно, было принято решение, неожиданно удовлетворившее обе стороны: соглашение о браке юного сына Гедемина, Любарта, принявшего в крещении имя Дмитрия, и юной волынской княжны, Анны Андреевны, единственной наследницы своего отца.

К удивлению служилого боярства, дальнейшие переговоры два князя предпочли провести при закрытых дверях.

Волынь, земли Галицко-Волынского княжества,

Юго-Западная Русь, 1322 год

-Я даже мечтать об этом не смел! - вскричал Андрей Юрьевич в ответ на осторожные намеки великого литовского князя об объединении усилий против борьбы с Ордой. - Но для этого нам нужны люди! Много людей! Я имею в виду войска, хорошо подготовленные и обученный воевать именно с татарами. Я не могу себе такого позволить у меня, на Волыни! Тут от шпионов хана и европейских королей просто дышать нельзя! Да и лишних людей у меня все равно нет. На западной границе постоянно стоят гарнизоны, защищающие от набегов мародеров из европейских стран. Да и тебя самого, кажется, крестоносцы вниманием не обделяют?

- У меня две головные боли, - со вздохом согласился князь Гедемин, - Тевтонский Орден и ливонцы. Но, кажется, он хитро прищурил глаза, - мне тут подсказали недавно, как с этой напастью бороться.

-Да? - Андрей Юрьевич удивленно поднял брови. - Не поделишься, сват?

-Я собираюсь, а практически уже начал переговоры с папой о том, что готов креститься сам и крестить Литву, если он приструнит ливонцев. Кроме того, я привлек на свою сторону архиепископа Риги, у которого давний спор с ливонцами. Мне, как кровь из носа, нужен сейчас мир на моей северной границе. Почему бы тебе таким же образом не договориться с Тевтонским орденом?

-Договориться о чем? - не понял Андрей Юрьевич, погруженный в раздумья о том, насколько серьезны должны быть намерения великого литовского князя о союзе с русскими князьями против Золотой Орды, что он начал переговоры о своем возможном крещении с европейцами. Князь Гедемин был убежденным язычником. Дважды женатый на православных русских княжнах, он не возражал против крещения своих сыновей и дочерей, разрешал своим подданным сохранять и проповедовать свою веру, но никогда не изъявлял желания креститься на любой манер сам.

-Договориться о союзе против Орды, - тем временем продолжал князь Гедемин, своими словами заставив князя Андрея Юрьевича очнуться от раздумий.

-Так у меня ж с ними договор об охране границы от Орды, еще с 1316 года! - возразил он. - Поход Батыя на Европу в прошлом века так напугал европейских королей и папу, что они готовы спонсировать любую армию, которая обеспечит им защиту от Орды.

-И что, спонсируют? - заинтересовался Гедемин.

Андрей Юрьевич скривился.

-На мою землю не лезут, и ладно. Мне большего и не надо.

-А ты, Юрьевич, морду то не криви. Ты лучше у них денег и людей попроси на защиту, да и договорчик заключи о взаимопомощи. Получишь людей, которых у тебя катастрофически не хватает. И меня в тот договорчик внеси, как твоего родственника и союзника.

-Ага, я тебя - в договорчик, ты им потом при случае наваляешь, а мне расхлебывать! - рассмеялся волынский князь.

-Я их и пальцем не трону, если они сами на мою землю не полезут! - веско сказал Гедемин.

-Не умеют рыцари воевать с татарами, - сокрушенно заявил Андрей Юрьевич. - Ты что думаешь, сват, я не пробовал использовать европейцев? И не только европейцы. Из всех южнорусских князей с татарами более или менее успешно воевали только мы со Львом, да отец наш, князь Юрий Львович. А на севере вообще никого нет из князей, кто бы мог им противостоять. Да и не хотят северяне воевать с Ордой, - с горечью добавил он. - Ездят в Сарай ханам ордынским кланяться. Рабы, да и только!

-Ну, не скажи! - не согласился с ним Гедемин. - Тверичи в 1318 году разбили конницу татарского темника Кавгадыя, соединенную с войсками московского князя и новгородцев.

-Ты про князя Михаила Тверского что ли, говоришь? - несколько пренебрежительно перебил его Андрей Волынский. - Так то его сын, Дмитрий, тогда их разбил, а он не успел его остановить. Мальчишка и не предполагал, что этим подпишет отцу смертный приговор. Кто же спустит такое унижение в Орде! Михаил это понимал, но уже поздно было что-то делать. Сам-то Михаил Тверской никогда не отличался воинскими талантами, вспомни только всю эту заваруху с Ногаем в Орде, в которой он тогда поучаствовал вместе с сыновьями Александра Невского. Как они там бились, стыд, да и только!

Гедемин посмотрел на князя Андрея и со значением сказал:

-Так вот, Дмитрий Тверской, к твоему сведению, сейчас великий князь Северной Руси. И, кроме того, мой зять.

-Ах да, малышка Дзинтарс!

Выражение лица князя Андрей Юрьевича моментально изменилось.

-Значит, ты тогда с умыслом отдал ее в Тверь? - через минуту сентиментальных воспоминаний о девочке с золотыми волосами, навестившей двор его отца вместе с Гедемином в 1306 году, спросил он.

-Так же, как и ты, последовав совету своего отца, отдал свою сестру Анастасию за второго из нынешних тверских князей, Александра, - сказал Гедемин.

-Так этот союз еще наши отцы замышляли, - подтвердил князь Андрей Юрьевич.

-Именно Дмитрий Тверской начал со мной разговор об объединении против Орды, - приглушив голос, сказал Гедемин. - Именно Дмитрий набирает войска на своей земле и тренирует их для войны с татарами. Тверское княжество - одно из сильнейших на Руси. Мы можем объединить наши усилия с тверичами и, потенциально, Рязанской землей, и, скоординировав наши действия, ударить на Орду с нескольких сторон.

Андрей Юрьевич молчал, задумчиво теребя свою небольшую, тщательно подстриженную кудрявую русую бородку.

-Значит, Дмитрий Тверской? - через некоторое время произнес он. - Ну, что ж, я приятно удивлен. Он обещал тебе людей?

-Да, - не стал врать Гедемин.

-О чем был разговор? Каковы планы?

-Если вы со Львом начнете первыми, а судя по всему, вы уже и без того ведете постоянную войну с ордынскими наместниками на северо-западных границах Орды, я присоединяюсь к вам как только заключу мир с папой, и мы вместе возьмем Киевщину. Дмитрий ударит сверху по Москве и выйдет к северо-восточным границам Орды. Оттуда он серьезно намерен штурмовать Сарай-Берке. Если мы ему поможем, разумеется.

-У мальчика давние счеты с москвичом и ханом за отца, - тонко улыбаясь, заметил Андрей Юрьевич. - Мальчик, конечно, как и вся молодежь, амбициозен, но в целом, мне нравится этот план. Ну, кто же откажется помочь постучать щитом о врата Сарай-Берке? Кроме того, Дмитрий Тверской, кажется, единственный из семьи Александра Невского, кто унаследовал талант полководца. Главное, чтобы он его направил против татар, а не против наших союзников на Западе!

Гедемин покачал головой.

-Смотри, как бы твои союзники среди католиков не постучали мечом в ворота Владимира-Волынского, пока ты будешь воевать в Орде!

-А я Льва на хозяйстве оставлю, - усмехнулся Андрей Юрьевич. - У него тоже талант имеется - слюни рыцарям подтирать, когда они на наши земли зарятся!

В том же 1322 году великий литовский князь Гедимин во главе большого союзного войска, в состав которого вошли и тверские полки, вторгся во владения Ливонского Ордена. Литовские полки опустошили орденские владения вплоть до Дерпта, захватив много пленных. Одновременно, Гедимин оказал поддержку против ливонцев рижскому архиепископу и городу Риге, стремясь заключить с ними политический и торговый союз, направленный против Ливонского Ордена.

Ободренная успехами походов Гедемина, вступила в союз с великим княжеством Литовским Псковская республика, все еще хорошо помнившая заслуги, который оказал городу другой литовский князь - Довмонт, будучи наместником, а затем и князем Пскова. Теперь псковичи охотно согласились принять к себе на княжение литовского князя Давида Гродненского, лучшего полководца и доверенное лицо князя Гедимина.

Ливонский Орден крестоносцев ответил на создание литовско-псковской коалиции вступлением в переговоры с Новгородской республикой, князем в которой сидел опальный Юрий Данилович Московский, по старой привычке все еще называвший себя великим князем владимирским.

28 января 1323 года Ливонский Орден заключил военный союз с Новгородской республикой, направленный против Литвы, Пскова и Риги.

Война началась с опустошения ливонцами части псковских владений и избиения на озере псковских купцов. Псковское вече немедленно обратилось за помощью к Гедимину, который отправил в Псков войско во главе с князем Давидом Гродненским. За псковичей неожиданно заступился и великий князь Дмитрий Тверской, доселе предпочитавший не вмешиваться в дела Новгорода.

В феврале 1323 года псковская рать, соединенная с полками великого тверского князя, под официальным командованием Давида Гродненского опустошила ливонские владения, пройдя до самого Ревеля.

Воспользовавшись войной между Ливонским Орденом и Псковом, в феврале-марте 1323 года Гедимин совершил крупный поход на ливонские владения, начиная от Мемеля до Семигалии, захватив огромное количество пленных.

Вице-магистр Ливонского Ордена Конрад Кессельхут ответил на литовские набеги двумя походами на Псков в марте и в мае 1323 года. Оба раза его многочисленное войско осаждало Псков, но так и не смогло захватить город. Дело закончилось летом 1323 года большим сражением, в котором соединенные силы Пскова, князя Давида Гродненского и князя Дмитрия Тверского разгромили ливонских крестоносцев и вынудили магистра подписать мир с Псковом.

[i] Неврюева рать (май 1252 года) - карательный поход золотоордынских войск под командованием царевича Неврюя, направленный (возможно, по просьбе Александра Невского) против брата Александра Невского великого князя владимирского Андрея Ярославича и его союзника Ярослава ЯрославичаТверского.

[ii] Хулагуиды (Ильханиды) - потомки Хулагу, внука Чингис-хана; монгольская династия, правившая на Ближнем и Среднем Востоке в середине XIII - середине XIV вв.

[iii] Владислав Локе́тек (1260-1333) - старший сын князя Казимира I Куявского (1211-1267) и Евфросинии Опольской (1228-1292), дочери князя опольско-рациборского Казимира. Король Польши (1320-1333). Прозвище Локоток (польск. Łokietek) получил из-за своего малого роста (по некоторым источникам — 140 см).

[iv] Константин Романович, князь Рязанский (ум. 1306) — князь рязанский (1299-1301), сын Романа Олеговича. В 1301/2 взят в плен князем Даниилом Александровичем Московским (война за Коломну). Убит в Москве в 1306 году князем Юрием Даниловичем Московским.

[v] Григорий VII (1025 - 1085) - Папа Римский (1073-1085).Боролся за политическое преобладание в Западной Европе с германскими императорами. Одного из них — Генриха IV, принудил явиться к себе с покаянием в тосканскую крепость Каносса.

Глава 28

Новгородские будни Юрия Даниловича

Крепость Выборг, граница земель Новгородской республики,

Северо-Восточная Русь, 1322-1323 гг.

Юрий Данилович, князь новгородский, стоял, задрав голову, перед стенами шведского замка Выборга и уныло думал о том, что, несмотря на два месяца осады и применение камнеметных машин, замка этого новгородской армии, которую его заставили возглавить посадник и тысяцкий, не взять.

«Проклятый тверич просто запер меня в Новгороде!», - со злостью думал он. Разрыв отношений с Псковом и война в Ливонии закрыли ему путь в Орду с запада, а на востоке, как он уже убедился, проход на юг по Волге заграждали посты Дмитрия Тверского и его союзника, ростовского князя. Сам же тверич развлекался на Ливонской войне, под руководством проклятого Давида Гродненского одерживая одну победу за другой. В это время Юрий должен был торчать под стенами Выборга, и участвовать в этой бессмысленной войне новгородцев со шведами, которая продолжалась уже почти тридцать лет.

Юрий снова посмотрел на высокую крепостную стену Выборга.

Выборгский замок был основан шведами в 1293 году, в ходе Третьего крестового похода на землю племени Карела - союзника Великого Новгорода. Ранее на Замковом острове располагался укреплённый пункт карел, разрушенный взявшими его шведами. После победы над карелами, по решению Торгильса Кнутссона, регента шведского короля, на его месте был построен мощный замок, получивший название Выборга. Шведы окружили возвышенную часть острова стеной, а в центре возвели квадратную по форме каменную башню-донжон, назвав ее в честь норвежского короля Олава Святого, крестителя Скандинавии. Башня эта долгое время считалась самым высоким донжоном Скандинавии. Толщина ее крепостных стен составляла почти два метра, а толщина стен башни — около четырех метров. Сверху стены завершались зубцами, а по периметру шла навесная деревянная галерея боевого хода. Выборгский замок был центром Выборгского лена, центром распространения шведского влияния на земли Карелии, и считался совершенно неприступным.

«И какого черта я поперся сюда! - ругался про себя последними словами Юрий Данилович, разглядывая башню Святого Олава. - И что мне в Новгороде не сиделось! Ну не умею я воевать, не умею! Пограбили по дороге славно, захватили много людей и много добра. Но брать замки - ну, не мое это, не мое!»

Новгород Великий, Новгородская республика,

землиСеверо-Восточной Руси, 1323 год

Так и не взяв Выборга после двухмесячной осады, новгородские войска вернулись домой. По возвращению в Новгород, многочисленных пленных шведов, которые не были повешены сразу, отправляли рабами в Суздальскую землю.

В ожидании мести со стороны шведского короля, Юрий Данилович занялся строительством города-крепости на Ореховом острове, в истоке реки Невы.

-Лучшего места для крепости и пожелать нельзя! - с вдохновением рассказывал он за столом брату Афанасию, терпению которого мог позавидовать и святой. - Мимо нее просто нельзя пройти к Новгороду по воде, она как ключик к замку, запирающему путь из озера Нево до озера Ильмень, на котором стоит Новгород! Слава богу, хоть что-то полезное я мог сотворить для Новгорода! Потомки мне за эту крепость еще спасибо скажут!

-С какой поры ты стал заботиться о том, что скажут потомки? - слабо удивился Афанасий Данилович.

-Не умничай, Афоня!

Юрий Данилович широко улыбнулся.

-Я почти половину тех денег, которые выделил на постройку крепости Господин Великий Новгород, положил себе в карман! На военные расходы. Когда у тверича буду великокняжеский престол отбивать.

-Зачем тебе это надо, Юрий? - тихо спросил Афанасий. - Зачем тебе сдались эти тверские князья? Зачем? Разве мало тебе убийства Константина Рязанского и Михаила Тверского?!

-Ничего ты не понимаешь! - закричал Юрий Данилович, вскакивая из-за стола и по дороге роняя лавку, на которой он сидел. - Дмитрий Тверской не оставит меня в покое! Смотри, он меня аж в самый Новгород загнал и обложил тут, как раненого зверя!

-В Новгород ты сам себя загнал, когда дань татарскую решил в оборот пустить, чтобы нажиться на ней, а не повез ее к Узбеку, - так же тихо возразил Афанасий. - Остановись, Юрий! Есть предел злодеяниям человеческим, в том числе, и твоим. На твоих руках кровь братьев твоих, князей Русских!

-Они мне не братья - соперники! - сгоряча закричал Юрий Данилович. - Подумаешь, кровь у нас одна! Кровь, она золота не стоит. А вот владения их, села, земли, вот истинная ценность! А что бы взять их, нужна власть. Кто мне даст эту власть, мне не важно! Узбек - так Узбек! Не зря же я на его сестре женился, из-за чего все эти русские князья от меня нос воротили! Подумаешь, блюстители чистоты русской крови! Предки, вон, на половчанках женились, и ничего! Чем татары то хуже?!

-Недостойны речи твои, - грустно сказал Афанасий. - Чую я, плохо все это кончится.

-Ничего, не робей! - усмехнулся Юрий. - С татарами дружить еще дедушка Александр Ярославич завещал, тот самый, что против шведов на озере Чудском бился! Так что, я просто продолжаю семейную традицию! Проживи батюшка четырьмя годами больше, на меня бы сейчас ни одна собака русская не тявкала. А то заладили, лествичное право, лествичное право! В гробу я его видал, вместе с теми, кто посмеет стать у меня на пути! Ты, Афоня, в политике ничего не понимаешь. Поэтому так и будешь сидеть в этом Новгороде, и бояре своевольные всегда будут пинать тебя ногами.

-Зато живой буду! - упрямо возразил Афанасий. - И не будет по мне славы татевой!

Юрий засмеялся.

-Дурачок ты, Афоня. Слава татева, она как дегтем на заборе намазана! Сменил забор, и все, через поколение все забыли! Те, кто приходит к власти, пишут и переписывают летописи! А я, если Тверь одолею, не только разрушу этот город до основания, но и колокол их тверской, вечевой, оттуда свезу и летописи их сожгу к чертовой матери! А в новые летописи войду как князь русский, что воевал со шведами из Новгорода, как дед наш великий! Как князь, что ту же самую крепость на Ореховом острове построил! Как непобедимый князь московский, который основал династию русско-ордынских князей!

-Какой же ты непобедимый, - снова возразил Афанасий, - если ты ни одного сражения не выиграл в своей жизни?

-Это все мелочи! - отмахнулся Юрий. - Неважно, что я сделал, важно, как это преподнести!

-Татарская какая-то у тебя логика, - расстроено прошептал Афанасий Данилович, но Юрий услышал.

-Забудь, Афоня. Тебе не понять, власть не для тебя. Пойду я, пора мне в Орешек возвращаться. Когда шведы нападут на нас, лучше находиться там.

Вопреки глухим опасениям Новгородского боярства и беспокойству Юрия Даниловича, вместо шведской рати в Новгород летом 1323 года явились шведские послы с предложениями о заключении мира и установлении границ между королевством Шведским, во главе которого стоял семилетний король Магнус Эрикссон и его мать Ингиборга, и Новгородской республикой.

Королевству Швеции, в котором полным ходом бушевал скандал между королевой-матерью и регентскими советами Швеции и Норвегии из-за Датской провинции Скании, было не до наказания Новгорода за нападение на Выборг, который русские, к тому же, так и не взяли. Ему был нужен мир и спокойствие хотя бы на своей южной границе.

Мирный договор со Швецией был заключен 12 августа 1323 года в крепости на Ореховом острове. От имени новгородцев договор заключал новгородский князь Юрий Даниилович, гордо именующий себя в договоре великим князем, и представители новгородской городской администрации, посадник Алфоромей и тысяцкий Аврам. Со стороны Швеции договор был подписан шестью шведскими послами от имени семилетнего короля Магнуса Эрикссона.

По Ореховецкому мирному договору Новгород «по любви» отдавал Швеции три областных центра в Финляндии — Саволакс, Яскис и Эурепя, которые уже и без того 30 лет были захвачены и управлялись шведами. Восточная часть Карельского перешейка с Приозерском оставалась в составе Новгородской земли. Впервые официально установленная Новгородско-шведская граница делила Карельский перешеек вдоль, с юга на север, проходя по реке Сестре и далее по болотам, рекам и озёрам, вплоть до впадения реки Пюхайоки в Ботнический залив. Отныне все «обиды» между новгородцами и шведами предусматривалось решать мирным образом. Отдельным пунктом договора шведы обязались не оказывать военную помощь в случае нападения на Новгородскую землю третьих сил, из-за Нарвы.

Юрий был так горд подписанием Ореховецкого договора, словно сам лично 30 лет воевал со шведами.

-Надо же, как все славно получилось! - открыто радовался он. - И воевать не надо, и договор от своего имени подписал! И не какой-нибудь вшивый договорчик, который будет нарушен сразу после того, как был записан, как договоры с немецкими крестоносцами, а договор о вечном мире со шведами!

-Так ты же столько земли карельской шведам отдал, что подумать страшно! - укорил его Афанасий.

-Да ладно тебе! Отдали им то, чем они и так уже владели! Тридцать лет, к тому же. Сохранили, так сказать, лицо. Но дьяки новгородские, шельмы, так все расписали, словно мы им их подарили! - захохотал Юрий.

-И ты себя великим князем называл! - укорил его Афанасий.

-Ну и что? Великий князь, это тот, у кого сила!

-Какая же у тебя сила? Дмитрий Тверской ярлык на великое княжение от Узбека еще в прошлом году получил, тебя в Новгород загнал и запер, сам сражается с рыцарями в Пскове и на Ливонии, делает, что хочет, свободно якшается с Гедемином и галицкими Романовичами, а ты говоришь, у тебя сила! Ванька сидит в Орде, как приклеенный, столько денег на взятки извел - и ничего!

-Подождем - увидим, - буркнул Юрий, помрачнев от его слов. - Пусть Узбек отойдет от того, что рассказал ему эта трусливая крыса Кавгадый. А потом снова отправлюсь в Орду и все улажу. Дмитрий Тверской - тоже не святой, чтобы хану весь выход ордынский без остатка выдавать. Ему самому деньги нужны, воюет то он на что? Вот и поищем пока компромат на нашего молодого тверского князя, этого любимчика Узбека. Он у меня кровавыми соплями умоется, молокосос, который со мной тягаться вздумал!

-Ходят слухи, что Дмитрий и Гедемин договариваются о переделе Руси, - осторожно заметил Афанасий.

Юрий на секунду замер, а потом всем корпусом развернулся к брату.

-Врешь! - шепотом, с горящими глазами, произнес он. - Гедемин - не дурак, с Ордой воевать не будет.

Афанасий Данилович прикрыл веками глаза.

-Один, может быть, и не будет, - помолчав, проговорил он. - А вот вместе с великим Владимирским князем, отчего бы и не повоевать? А если еще войти в коалицию с галицко-волынскими Юрьевичами, которые уже почти открыто теснят Орду со своих земель в течение нескольких лет….

-А на Москву, значит, вместе нападут, как волки, - раздумчиво пробормотал Юрий. - Знаешь, какое у Дмитрия Тверского после этой литовской войны прозвище появилось? Грозные Очи! Как у Искандера, короля Македонского! У этого мальчишки! Думаешь, если он с Москвой воевать начнет, он от Москвы хоть камень на камне оставит?! Всех нас порубит, к черту: тебя, меня, Ваньку! За отца мне отомстит!

Лицо Юрия исказила гримаса ненависти.

-А все наши удельники, в первую очередь, рязанцы, которые мне до сих пор князя Константина простить не могут, конечно, присоединятся к нему. И ростовские князья, они же родственники через Анну Кашинскую. И Ярославские, которые от Орды натерпелись.

Он тряхнул головой и почти весело заключил, посмотрев на побледневшего Афанасия.

-Словом, нам тогда полный конец! Москву с землей сравняют. Твой любимый Дмитрий Тверской, который Грозные Очи, и сравняет, а братец его Александр Михайлович, который меня на волжском льду, как зайца, в Новгород загонял, ему поможет. А если ты думаешь, что тверич ограничится только моей смертью и оставит в покое Москву, ты сильно ошибаешься, братец!

Афанасий молчал, смотрел на него круглыми от ужаса глазами и молчал. Юрий Данилович некоторое время наслаждался напуганным видом брата, словно мстя за его недавние жестокие слова. Потом снова сел за стол, налил себе в кубок дорогого свейского вина, которое получил, как дань уважения, от шведских послов, и вкрадчиво спросил, делая вид, что его абсолютно не волнует ответ на вопрос, который он задал:

-Ты это, про передел Руси между Гедемином и Дмитрием, просто так сболтнул, или доказательства какие есть?

-Так в Новгороде много о чем болтают, - промямлил Афанасий Данилович.

Он лихорадочно размышлял, стоит ли сдавать своего осведомителя брату Юрию сейчас, или немного подождать и послать гонца к Ивану, в Москву или в Орду. Юрия он не любил и опасался с детства из-за его лихих, разбойничьих замашек, а после убийства им князя Рязанского и Михаила Тверского, еще и просто боялся чуть ли не до обморока. Только поддержка брата Бориса, ныне покойного, заставила его сразу же после убийства рязанского князя вместе с Борисом убежать тогда от Юрия в Тверь. Потом, после смерти Бориса, он не выдержал и вернулся домой в Москву, поддавшись на уговоры брата, Ивана Даниловича. По просьбе брата Ивана Юрий тогда оставил его в покое и послал князем в Новгород.

Новгород Афанасию нравился. Несмотря на мятежный нрав, несмотря на жестокие потасовки на вече и кулачные бои на мостах между четырьмя его концами. Он даже успокоился и почти свободно вздохнул, думая, что избавился от Юрия, до тех пор, пока весной 1321 года Юрий не завалился на Ярославово Городище, где размещались покои новгородских князей, и, таинственно блестя глазами, радостно сказал: «Знаешь, что? Я взял двойную дань с Твери! У меня есть полгода, чтобы пустить ее в оборот! У тебя есть на примете надежные купцы-ростовщики?» Знакомства среди купечества у Афанасия были, и не только в Новгороде. Информация о возможном заговоре между русскими князьями и Гедемином пришла к нему именно из Твери. Более того, эта информация не была ничем подтверждена, хотя тверской боярин клялся, что собственными ушами слышал о заговоре против Орды. Он же снабдил его несколькими свитками бересты с совершенно бредовыми посланиями, на взгляд Афанасия Даниловича, не имеющими никакого смысла, и грудой свежих и полу засушенных цветов.

Сейчас, глядя в неправдоподобно чистые голубые глаза брата Юрия, Афанасий принял решение. Он ничего не скажет Юрию. Юрий снова напугал его своими страшными речами и кровавыми планами. Вместо Юрия, он пошлет весточку Ивану. Иван всегда был самым рассудительным и самым разумным из всех братьев Даниловичей. Так еще батюшка покойный говорил.

Глава 29

Накануне войны. 1323 год

Псков, Псковская республика,

земли Северо-Восточной Руси, 1323 год

Мария никогда не видела Дмитрия таким окрыленным, каким он был в начале 1323 года. Тверской князь проводил дома все меньше и меньше времени, увлеченный военными действиями против Ливонского Ордена. Под руководством опытного в сражениях против крестоносцев князя Давида Гродненского он постигал науку войны с европейцами.

Управление всеми хозяйственными делами Твери взяли на себя княгиня Анна и князь Александр. Анастасия была снова беременна, и Мария все чаще и чаще уезжала из дома, почти переселившись в Псков. Княгине Анне не совсем нравилось подобное отношение невестки к хозяйству, но зная характер Марии, она справедливо полагала, что, останься она в Твери, столкновения между двумя женщинами с сильной волей было не избежать.

Мария отправилась в Псков сначала с дружиной Дмитрия, буквально приступом вырвав у мужа разрешение сопровождать его в Псков. Одетая в одежду княжеского дружинника младшей дружины, в первые дни ее путешествия с мужем она была почти неотличима от молодых воинов, безусых мальчиков пятнадцати-семнадцати лет. Она сердилась и спорила, оставаясь наедине с Дмитрием, когда он попытался приставить к ней для охраны своих людей. В конце концов, им удалось придти к компромиссу - рядом с Марией неотлучно находился лишь один литовский воин, из тех, что пришли с юной литовской княжной из Литвы три года назад.

В конечном счете, присутствие Марии рядом с мужем было трудно утаить. Но, к удивлению злопыхателей, разоблачение княгини повлекло за собой совершенно неожиданные результаты. Тверичи, а затем и псковитяне, восторгались золотоволосой литвинкой, ее любовью к мужу и желанием быть рядом с ним, ее умением стойко сносить все невзгоды жизни в находящемся на военном положении, а затем и осажденном Пскове, ее мужеством и находчивостью.

Она хорошо знала князя Давида Гродненского еще с детства, и это благодаря ей в Пскове тверской князь с женой был приглашен жить на княжеском подворье, которое князь Давид занимал официально, как наместник великого литовского князя в Пскове. Неожиданно для обоих, они подружились: суровый тридцатичетырехлетний язычник-литвин, не знавший ни одного поражения в сражениях с крестоносцами, и тверской князь-христианин, почти на десять лет его моложе. Их сдружила любовь к военным битвам. Увидев в Дмитрии талант полководца и страстное желание защитить свою землю, князь Давид, незаметно для себя, стал относиться к нему как к собственному младшему брату. Вечерами они подолгу обсуждали особенности ведения войны крестоносцами и монголами, сравнивая их тактику и стратегию побед. Князь Давид никогда не воевал с татарами. Дмитрий с юных лет интересовался татарской стратегией боя, но совершенно не имел дела с крестоносцами. В результате, их дискуссии были настолько занимательны и познавательны для Марии, что ее приходилось буквально выгонять из княжеских палат, где они часто засиживались допоздна.

-Малышка Дзинтарс с детства крутила отцом и братьями, как хотела, - задумчиво глядя на Дмитрия после того, как он на руках отнес Марию, заснувшую в кресле во время их разговора, в постель, как-то раз заметил ему князь Давид. - Почему ты думаешь, что ты особенный?

-В каком смысле? - не понял Дмитрий.

-В самом прямом. Она из тех женщин, которым, независимо от возраста, невозможно сказать нет. Так что, смирись, мой юный друг. Это проклятие и благословение одновременно. Она очень напоминает мне Ингу, самую старшую дочь Гедемина. Та была язычница до мозга костей. Красивая, как ее мать, и совершенно неуправляемая, как вольный ветер. Гедемин обожал ее со всем пылом отца первого ребенка, отца девочки. Он позволял ей все, и именно эта вседозволенность привела Ингу к смерти.

Князь Давид замолчал, помешивая кочергой поленья в большой печи, напоминавшей европейские камины.

-Что же произошло? - спросил Дмитрий, смутно вспоминая рассказы Марии о том, что одна из ее старших сестер погибла при весьма трагических обстоятельствах.

-Инга была моей невестой, - отложив кочергу, сказал князь Давид, усаживаясь на прежнее место. - И она искренне верила, что обладает способностями воина и силой языческих жрецов, ее предков. Когда крестоносцы напали на деревню ее матери и убили ее деда, жмудинского[i] бортника, она встала во главе жмудинского сопротивления. Вооруженных ножами и косами, она вела крестьян в бой, свято веря, что языческие силы помогут ей и сохранят ее.

Князь Давид замолк.

Дмитрий тоже молчал, глядя на скорбное, суровое, словно высеченное из камня, лицо литвина, подсвеченное бликами пламени от оня, бушевавшего в печи.

-Не помогли! И не сохранили! - резко и отрывисто сказал, наконец, князь Давид, и лицо его исказила судорога душевной боли. - Когда нам с Гедемином принесли то, что от нее осталось, Гедемин выбежал из залы и три дня не появлялся на людях, оплакивая дочь.

Князь Давид замолк на минуту, а потом с горьким смехом добавил:

-Я же тогда поклялся, что посвящу всю свою жизнь войне с крестоносцами. До тех пор, пока не убью последнего их них!

Уважая его чувства, Дмитрий откинулся на спинку кресла, и, сжав в руках пустой кубок, в молчании ждал продолжения. Опустив голову, князь Давид смотрел в пол прямо перед собой тяжелым неподвижным взглядом.

-С тех пор я непобедим! - неожиданно подняв голову, со странной усмешкой в голосе сказал он. - Словно дух Инги ведет меня от победы к победе.

-Но Гедемину было мало Инги! - князь Давид посмотрел прямо в лицо Дмитрия. - И он снова отдал жрецам свою третью дочь, малышку Дзинтарс, золотоволосую и прекрасную, как ангел с церковных фресок. Он забыл то, что случилось с Ингой! Впрочем, ангелы или духи предков позаботились о Дзинтарс. Когда ей было пять лет, малышка отправилась в храм Перкунаса, и там внезапно упала замертво, пораженная странным недугом. Почти два месяца она была без сознания, повторяя в забытье непонятные слова. Когда она очнулась, она говорила такие странные вещи, что жрецы поторопились объявить ее Видящей будущее. И только тогда Гедемин опомнился! Он забрал ребенка у жрецов. Однако никто, даже собственная мать, не могли справиться с девочкой, которая за два года жизни рядом с отцом начала проявлять просто невероятный ум и способности настоящего лидера, или, я бы сказал, манипулятора. К восьми годам она превратилась в копию своего отца, не по-детски умная, с железной волей и самой прекрасной внешностью, которую я когда-либо видел в девочке, являющейся, по сути дела, еще ребенком.

Князь Давид замолк.

-Глядя, как растет Дзинтарс, и слушая, что она говорит, я с ужасом убеждался, что, возможно, жрецы были правы. Девочка действительно обладала некими мистическими способностями. Она читала души людей, как книгу. У нее были свои особые отношения с животными и с природой. Собаки и лошади обожали ее, и, как люди, делали все, что она их просила. Она могла, но не любила предсказывать погоду, жрецы часто приглашали ее для того, чтобы участвовать в обрядах и толковать сны и предсказания. Гедемин только восхищался способностями своей дочери, и не видел в этом ничего плохого. Он звал ее янтарной феей Литвы. Она как-то сказала ему, еще до того, как он неожиданно стал великим литовским князем, что он будет основателем большого королевства, он и его сыновья. Полагаю, она имела в виду мальчиков Ольгерда и Кейстута, своих братьев, так как из детей Гедемина она дружила только с ними. Она заявила отцу, что никогда не выйдет замуж, потому что ей было пророчество от жрецов кривейто, что ее муж умрет молодым, насильственной смертью, и она не желает видеть этого. Гедемин только посмеялся над этим, он и сам не хотел отпускать от себя свою прекрасную дочь, предсказавшую ему великую судьбу. Но затем, в одночасье, все изменилось, и Дзинтарс стала женой тверского князя.

Князь Давид снова устремил свои темные печальные глаза на Дмитрия.

-Успокойся, Давид, - с легкой усмешкой сказал Дмитрий, правильно поняв значение его взгляда. - В моей семье все погибают насильственной смертью и относительно молодыми. Кроме того, я христианин, и не верю в языческие пророчества.

-А я вот верю.

Князь Давид поднялся из своего кресла и налил себе в кубок вина.

-Впрочем, какое это имеет значение? - добавил он, отхлебнув из кубка глоток вина. - Все мы смертны. Все когда-либо умрем. Я бы предпочел умереть в тот день, вместе с Ингой. Но у каждого своя судьба. У тебя большой талант к военному делу, тверской князь. И дерзкие планы. Я могу обещать тебе, что пока я жив, я всегда буду на твоей стороне.

-До тех пор, пока я буду на стороне Литвы? - усмехнулся Дмитрий.

-На стороне Литвы, даже сейчас, уже столько коренных русских князей, что очень скоро Гедемин будет гордо именовать себя так же, как Миндовг[ii] - королем Литвы и Руси, - без тени насмешки сказал князь Давид. - Если не с Литвой, с кем ты останешься, великий князь? С Ордой и Москвой? Даже без пророчеств малышки Дзинтарс я знаю, что на стороне Москвы и Орды ты воевать не будешь.

Дмитрий молчаливо наклонил голову, признавая правоту гродненского князя.

Княжество Мазовия,

земли королевства Польского,1323 год

В просторной зале Черского замка в земле Мазовия было холодно, словно в гробу, несмотря на то, что в огромном камине ярко горели дрова. Начинало темнеть, и вместе с холодом в зал начали заползать ранние зимние сумерки.

Трое мужчин, сидевших за обеденным столом замка, не замечали ни холода, ни темноты. Один из них, высокий, дородный, темноволосый, в бархатном камзоле с золотым шитьем, не скрывал своего лица, смуглого, обветренного, с застывшим на нем, словно маска, хищным выражением. Два других сидели в креслах, надвинув на глаза темные капюшоны плащей. Под плащем одного из них можно было разглядеть сутану католического священника. Во втором человек, не желавшем демонстрировать своего лица, угадывался высокопоставленный военный. В тишине, лишь изредка прерываемой редкими однословными репликами, они пили вино и напряженно размышляли.

-Князь Андрей Волынский отдал свою единственную дочь за сына этого литовского волка, князя Гедемина! - наконец, с досадой сказал, нарушив молчание, один из них, тот, что не скрывал своего лица, Тройден, нынешний князь Мазовецкий[iii]. - Так неудачно! Этот литовский князь не так прост, как кажется. Он спит и видит, как бы присоединить к своим литовским болотам часть южнорусских земель!

-Земель, на которые претендуем все мы, - пробурчал военный.

-Дочь князя Андрея - еще совсем ребенок, - лениво растягивая слова, сказал третий, в сутане священника. - Да и младшему сыну Гедемина всего десять лет.

-Их дети будут прямыми наследниками Волыни! - упрямо возразил князь Тройден. - Кроме того, князь Андрей в родстве с венгерскими Арпадами. Значит, свои претензии на Волынь предъявит Карл-Роберт Венгерский[iv]!

-И король Владислав Локетек[v], князь краковский, - усмехнулся священник. - У него-то в настоящий момент больше всего оснований претендовать на Галицию. Его сестра была женой короля Малой Руси Юрия Львовича, стало быть, он является галицким князьям дядей по матери. А после того, как Владислав Краковский отдал свою дочь за Карла-Роберта Венгерского, он наверняка надеется договориться с венграми о выкупе Галиции для себя и своих детей.

-Вот-вот, - недовольно проворчал князь Тройден. - В результате у моего сына Болеслава, племянника королей Руси, самая слабая позиция.

-Примерно такая же, как у сыновей другой дочери Юрия Львовича, Анастасии, и ее мужа, Александра Тверского.

-Ну, Тверь в эти игры вмешиваться не захочет! - энергично возразил военный. - У них и так сейчас с Москвой хлопот полно!

-Так и Гедемин вроде бы как занят, воюя с католиками, - хохотнул священник. - Но как только представится возможность претендовать на Волынь, он тут же бросит все дела и устремится на юг.

-И зять его тверской, Дмитрий Грозные Очи, ему поможет, - услужливо подсказал военный. - Еще и монголов, глядишь, за собой приведет.

-Только этого не хватало! - еще больше расстроился князь Тройден.

-Не волнуйся, Трой! - хлопнул его по плечу военный. - В таких играх всегда побеждает не самый сильнейший, а самый подлейший.

-Если это комплимент, то - сомнительный! - фыркнул мазовецкий князь.

-Если мне не изменяет память, - наморщил лоб военный, - оба князя-схимника воюют с монголами за Прибужье?

-Это верно. Предлагаешь им помочь? - вкрадчиво спросил священник.

-Кому? - не понял князь Тройден. - Монголам?

Оба его собеседника расхохотались.

-У князя Андрея договор с Тевтонским Орденом о том, что он не даст монголам пути на Запад, - отсмеявшись, пояснил военный князю Тройдену Мазовецкому.

-Стало быть, у него в союзниках наши враги, крестоносцы? - задумчиво уточнил священник. - Можем ли мы этим воспользоваться?

-Каким образом? - недоуменно спросил князь Тройден, отрываясь от созерцания гобелена на противоположной стене.

-Ну, не знаю, - священник все еще пребывал в состоянии глубокой задумчивости. - Можем ли мы с ними договориться?

-С кем? - снова не понял военный. - С крестоносцами или с монголами?

-Ну, если можно, то с обоими сторонами, - осторожно произнес Тройден.

-Монголам гораздо выгоднее иметь на Галиции князей-схимников, чем королей-католиков. Даже если они воюют с ними, - теперь уже военный впал в состояние задумчивости, продолжая размышлять вслух. - Да и Юрьевичам монголы как-то ближе, они на их веру не наступают. Русские, вон, даже предпочли договориться с монголами, а не с папой или крестоносцами.

-Ну, тут я с тобой не согласен, - живо возразил ему священник. - Галицкое боярство на дух не переносит монголов. Если придется выбирать между монголами и католиками, оно выберет католиков.

-Галицкое боярство не пойдет против союза двух сыновей Юрия Львовича, короля Малой Руси, - приказав слуге наполнить вином свой бокал, сказал военный.

Священник некоторое время, казалось, меланхолично наблюдал за тем, как текла в высокий бокал струйка темно-красного цвета вина, а когда бокал наполнился до краев, он склонился над столом, и, оглядев по очереди своих собеседников, негромко, почти шепотом, произнес:

- Словом, пока братья Юрьевичи живы, Галиция нам не светит. Ни Карлу-Роберту Венгерскому, но Владиславу Локетку, ни твоему сыну, Тройден. Вот если бы они вдруг скоропостижно скончались.… Не оставив потомства…

Князь Мазовецкий и военный отпрянули от стола с приглушенными восклицаниями.

-Что?!

-Каким образом?!

Священник с лицом, затененным капюшоном, некоторое время с непроницаемым выражением пережидал, пока они умолкнут и, наконец, дождавшись этого, спокойным голосом предложил:

-Ну, допустим, если бы они оба погибли в сражении с монголами.

-Оба и сразу? Нереально! - немедленно отверг это предположение князь Тройден.

Военный задумчиво пожевал губами.

-Яд?

Парадная зала Черского замка снова погрузилась в молчание. Сидевшие в креслах вельможи сосредоточенно размышляли, перебирая в уме все возможные варианты развития событий.

-У меня родилась интересная идея, - наконец, медленно произнес священник. - Если нам намекнуть монголам, что галицкие князья заключили союз с крестоносцами и язычником Гедемином для того, чтобы совместно воевать с Ордой? Что тогда сделают монголы?

-Продолжат воевать с Юрьевичами, - пожав плечами, буркнул князь Тройден. - Ты что, надеешься, что они попытаются избавиться от них при помощи яда Чингизидов?

-Замечательно, - невозмутимо сказал священник. - А теперь усложним интригу. С другой стороны, мы можем намекнуть крестоносцам, что Андрей Юрьевич за их спиной заключил союз с их врагом Гедемином и русскими князьями. И целью этого союза является получение помощи монголов в борьбе против крестоносцев. Для этого князю Андрею даже не потребуется нарушать договор с крестоносцами. Монголов просто пропустят в Европу через владения Гедемина. Ну, скажем, его русский зять, этот тверской князь, и проведет. У него же хорошие отношения с ханом Узбеком, не так ли? Тот даже сделал его великим князем, отняв ярлык на великое княжение у своего шурина, Юрия Московского.

-Знаешь, а в этом что-то есть! - пробормотал военный, продолжая задумчиво пожевывать губами в глубоком размышлении.

-Ну, после подобной дезинформации, нам останется просто ждать, кто убьет Юрьевичей первым! - расхохотался священник. - Монголы, крестоносцы или все короли Восточной Европы. И делать ставки. На кого поставишь ты, Тройден?

-Не искушай его, Вит! - хищно усмехнулся военный. - За то, чтобы его сын Болеслав стал королем Руси, он готов лично убить королей Малой Руси. Своими собственными руками.

-Чума на вас! - обиделся князь Тройден.

Два месяца спустя после разговора в Черском замке

Прибужье, Юго-Западная Русь, 1323 год

В роскошном шелковом походном шатре князя Льва Юрьевича Галицкого, украшенного символикой венгерских королей - подарок его прадеду от монгольского хана Бату, забравшего этот шатер у побежденного венгерского короля Бэлы Четвертого в прошлом веке - шли последние приготовления к королевскому пиру. Владыки Галицко-Волынской Руси готовились отпраздновать договор с монголами о возвращение Королевству Малой Руси еще одной области южного Прибужья, отвоеванной в недавних боях с монголами. На этот пир вместе с монгольскими нойонами, наместниками хана Узбека в Дунайском улусе, были приглашены союзники князя Андрея Волынского - представители Тевтонского ордена крестоносцев, появившиеся в стане галицких владык в самый последний момент, почти перед пиром. Князь Андрей еще не успел дать им согласие даже на официальный прием. Кроме них, буквально полчаса назад прискакал гонец от князя Гедемина, которым оказался один из мелких удельных русских князей, князь Александр Новосильский.

-Не мог же я его не пригласить? - посмеиваясь в усы, сказал князь Андрей Юрьевич своему брату, наблюдая за тем, как в шатер начинают собираться гости.

-Смотри, Андрей, доиграешься! - с оттенком осуждения предупредил брата князь Лев Юрьевич Галицкий. - Ладно, русский от Гедемина. Тевтонов этих прямо черт принес на наши головы, не иначе! Что вот нам теперь делать? Просто какая-то гремучая смесь получилась: монголы, крестоносцы и литвины князя Гедемина!

-Так ведь пир, вроде, не придворный прием! - отмахнулся от него Андрей Юрьевич.

-Тем хуже. Никто не знает, как поведут себя рыцари, когда напьются. А уж ханский посол непременно расскажет хану, что в твоем стане присутствуют крестоносцы. А, не приведи господи, тот еще обидится и добавит, что именно они помогли тебе воевать с монголами.

-Да ладно тебе, Лев! Не накручивай! Всем известно, что рыцари с монголами воевать не могут и не любят. Даже предложи они мне свою военную помощь против монголов, я бы отказался.

-Не нравится мне это! - князь Лев Юрьевич покачал головой.

Несмотря на опасения галицкого князя, пир в королевском шатре начался относительно спокойно. Послы и свита крестоносцев уселись подальше от монгольского нойона и его свиты и, попивая из кубков вино, брезгливо разглядывали, как, хватая мясо руками, ели монгольские послы. Предусмотрительный Лев Юрьевич, воспитанный при дворе его отца, последнего короля Малой Руси князя Юрия Львовича, давно и тесно общавшегося с поляками и венграми, приказал предложить тевтонским послам те самые вилки для мяса, которые использовались при славянских европейских дворах. Тевтонцы недоуменно повертели их в руках и положили назад на стол. Ели тевтонские рыцари почти так же, как и монголы, руками, разрезая мясо своими собственными кинжалами.

Нацепив на свою вилку небольшой кусочек мяса, Лев Юрьевич поднес его ко рту, прожевал, проглотил, запил вином из кубка и поморщился. Вино было из новых виноградников, которые совсем недавно начал разбивать на отвоеванной у монголов земле князь Андрей Юрьевич. Слишком молодое. Он такого не пил. Он предпочитал венгерские и греческие вина. Лев Юрьевич выразительно посмотрел на Андрея, указав ему глазами на свой бокал с вином. Андрей понял его взгляд, усмехнулся, подозвал служку и велел принести ему другого вина. Краем глаза он заметил, как внимательно пронаблюдал за его действиями один из послов Тевтонского Ордена.

-Что-то я прямо даже занервничал под его взглядом, - шетопом пожаловался брату Андрей Юрьевич. - Этот крестовник на меня так смотрит, словно отравить пытался.

-Ты и крестоносцам дал своего вина? - тихо спросил, наклонившись к брату, Лев Юрьевич.

-А чего добро переводить? - пожал плечами Андрей Юрьевич. - Они же пьют все подряд, не разбирая, и в огромных количествах. Куда только в них столько лезет! Вот монголы - молодцы, пьют только свой кумыс и счастливы. Кроме того, они привезли его с собой. А крестоносцы, как всегда, легки на дармовщинку! Если ли бы ты только знал, сколько марочного венгерского вина, подаренного королем Бэлой, они выхлестали у меня на Волыни, когда я вел с ними переговоры о мире. Ты не поверишь!

Между тем, вытерев жирные от сала руки о вышитый рушник, предумотрительно поданный молоденьким служкой, поднялся, нависая над столом, монгольский нойон, своим поведением указывая на то, что хочет говорить речь. Князь Лев Юрьевич пихнул брата локтем в бок, заставляя того замолчать, и указал ему глазами на монгольского нойона.

Монгольский нойон говорил долго. В своей речи он вспомнил про все блестящие деяния своих предков. Затем, потыкав пальцем в полотнище золотистого шелка шатра, со смехом намекнул о том, что хорошо знаком с историей этого имущества галицкого князя. И уже после этого закончил свою речь чисто в византийских традициях пожелания доброго мира между монголами и галицкими князьями, мира, который ценен только до того момента, пока не нарушен.

В знак подтверждения добрых намерений сторон, он предложил галицким владыкам и монголам пригубить напиток дружбы - царский черный кумыс.

-Я не могу пить кумыс, меня от него мутит! - простонал Андрей Юрьевич на ухо брату.

-Никто не заставляет тебя его пить! - проворчал Лев Галицкий, подталкивая его навстречу поднесенной ему большой чаши с черным кумысом, из которой уже отпил монгольский нойон. - Просто пригуби! Тебе мир с монголами сейчас нужен? Нужен! Так что, не кривись. Пей!

Андрей Юрьевич вздохнул, принял из рук монгола чашу с кумысом, задержав дыхание, пригубил его, быстро сглотнул терпкую жидкость, покалывающую язык, и, улыбнувшись послу, передал чашу с кумысом брату. Лев Юрьевич повторил его действия, в отличие от брата, выпив солидную долю кумыса, чтобы ненароком не обидеть посла.

Крестоносцы прислушивались к словам посла со вниманием, словно понимали, о чем идет речь. Один из отроков, приставленный к ним князей Андреем, знавший язык монголов, быстро переводил им значение речи посла. Крестоносцы кивали и хмурились. Неожиданно один из них сделал знак отроку о том, что тоже хочет говорить. Отрок подбежал к князю Андрею Юрьевичу и что-то зашептал ему на ухо.

-Чего ему неймется-то? - с негодованием прошипел князь Лев Юрьевич, глядя на суровое лицо орденского посла. - Его, как человека, на пир пригласили, а он тут пытается свои порядки наводить! Не давай ему говорить, прошу тебя. Он сейчас нашим монголом такое скажет, что нам снова с ними воевать придется! Крестовникам на радость!

-Пусть говорит, - махнул рукой Андрей Юрьевич, выслушав сбивчивую от волнения речь отрока. - Поздно уже его останавливать.

-Наш Орден Пресвятой Богородицы был создан в эпоху крестовых походов за освобождение гроба Господня, - хорошо поставленным голосом оратора начал говорить крестоносец. - Несколько столетий наши предки сражались под его знаменем против язычников, упорствующих во грехе, язычников, захвативших нашу святую землю и гроб Господа нашего, Иисуса Христа. И мы победили!

-Как же победили? - неприязненно прошептал Лев Юрьевич на ухо брату. - Погнали их из Палестины поганой метлой, и замки их все порушили, которых там выросло, как поганок весной!

-Молчи, Левка, не ломай послу кайф, - усмехнулся Андрей Юрьевич. - Ведь как складно говорит, и монголы вон слушают. А если и ляпнет по дурости что-то оскорбительное, монгольский нойон - не мальчик, сумеет себя защитить.

-А тебя? А нас? Кто сможет тогда нас защищить?! - возопил Лев Юрьевич.

-А мы вместе с монголом защищаться будем, - подмигнул ему князь Андрей. - Пусть только повод даст, и я с удовольствием посмотрю, как они у меня тут с монголами подерутся. А потом и папе и магисту ихнему жалобу напишу на поведение рыцарей.

-Ты же вроде с Гедемином против монголов сражаться собрался? - удивился Лев Юрьевич.

-Одно другому не мешает, - отмахнулся от него князь Андрей. - Что крестовник, все еще говорит?

Лев Юрьевич перевел взгляд на главу посольства Тевтонского Ордена. Как раз в этот момент, словно по невидимому сигналу, крестоносец завершил свою речь и сел на свое место. Лев Юрьевич перевел взгляд на монгольских послов, увидел, что они заняты едой и не проявляют никаких признаков недовольства, и облегченно вздохнул.

Княжеский пир продолжался до самого рассвета.

-Что за отвратительное пойло нам прелагали на этом пиру вместо вина? - с омерзением выплевывая горчившую слюну, недовольно спросил рыцарь Дитрих фон Герхольм после окончания пира, двигаясь вместе с остальными представителями рыцарской делегации по дороге к палаткам крестоносцев.

-Это было молодое вино, - сказал рыцарь Тристан Делорж, с трудом выговаривая слова заплетающимся языком.

-Тебе так кажется? Скорее всего, это была их русская водка, которую они налили в вино!

-Хорошо, хоть кумыс туда не налили! - горько вздохнул рыцарь Томас Лавендер.

-Откуда ты знаешь? Может быть, кумыс не имел бы такого гадкого послевкусия!

Рыцаря Дитриха неожиданно стошнило прямо на траву.

Сир Тристан Делорж посмотрел на согнувшегося в приступе рвоты рыцаря Дитриха, и почувствовал, как его желудок также сжался тугой судорогой.

-Нас отравили! - прошептал рыцарь Томас Лавендер, падая на колени и извергая содержимое своего желудка на землю.

-Кому и зачем нас травить, дурак! - сказал рыцарь Дитрих, утирая ладонью рот.

Он с брезгливостью обошел стоявшего на коленях сира Тристана, отошел от него на пару шагов, и несколько минут стоял в стороне, жадно вдыхая холодный летний воздух, пытаясь придти в себя. Вслед за этим новая судорога подкатила к его горлу и заставила его согнуться почти вдвое, чтобы зайтись в очередном приступе рвоты. Во рту появился противный металлический привкус, который заставил его сердце сжаться от страшной догадки. Это, несомненно, был яд. Перед тем, как упасть на землю и потерять сознание, в его мозгу пролетели две мысли, вызывавшие недоумение: во-первых, ради всего святого, зачем было кому-либо травить рыцарей-крестоносцев?! И, во-вторых, не могло ли получиться так, что они сами выпили яд, предназначенный для галицких князей?!

-У меня болит желудок! - угрюмо сказал нойон Астрабыл своему спутнику, второму нойону, Остеру, который был приставлен к нему ханом для наблюдения за ним.

Остер, высокий для монгола, коренастый и мускулистый, как бродячий циркач, только дернул плечом, но ничего не сказал.

Когда они вошли в свой шатер, Астрабыл приказал слуге установить в нем походную печь и потребовал нагретый кирпич, завернутый в одеяло из конского волоса, как делали это монголы зимой, воюя в Европе. Слуга удивился, но ничего не сказал, поспешив выполнить приказание хозяина. Остер остался в шатре Астрабыла, уселся прямо на пол, устланный коврами и замер на нем в одной позиции, словно пес.

-Привести женщину? - наконец, осмелился спросить слуга, зная пристрастия своего господина.

-Какую, к демонам, женщину! Я едва живой! - закричал Астрабыл, вскакивая со своего ложа.

Его лицо покраснело от гнева, он подавился своей слюной, закашлялся, а затем упал на прекрасные персидские ковры ручной работы, устилавшие пол шатра, и из горла его потекла зеленая желчь, сменившаяся красно-черными сгустками крови.

Остер вскочил со своего места, широко раскрыв раскосые глаза. В следующую минуту он почувствовал, как огненная пружина развернулась в его желудке, и, причиняя по дороге невероятную боль, стала подниматься вверх по пищеводу. Завыв, как раненый зверь, Остер схватился за горло, словно пытаясь остановить приступ тошноты, но ничего уже нельзя было поделать - широкий фонтан желчи и крови выплеснулся из его горла, а вместе с ним мигнуло, вспыхнуло и потухло его сознание.

Старый слуга стоял и растерянно смотрел на залитые желчью и кровью дорогие ковры и извивавшиеся на них в недолгих конвульсиях тела двух монгольских нойонов - правителей Дунайского улуса.

Князь Андрей Юрьевич почувствовал себя не очень хорошо сразу же после пира.

-Говорил же я тебе, что не могу пить этот их кумыс! - жаловался он брату после внезапного и сильного приступа рвоты. - Мой желудок выталкивает его практически мгновенно! Хорошо, хоть этого на пиру не случилось, а то бы монголы обиделись.

-Ты тоже хорош! - проворчал Лев Юрьевич, которому после того, как он наблюдал пристут рвоты у своего брата, самому внезапно поплохело. - Додумался угощать меня этим своим вином! Ты смерти моей хотел, да?

-Ты не понимаешь, Лев! - встрепенулся Андрей Юрьевич. - Я посадил греческий виноград в кубанских степях! Я выписал из Византии лучших виноградарей и виноделов! Скоро я начну делать такое вино, что его будет покупать вся Европа!

-Это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой, - прислушиваясь к поднимающейся в желудке боли попытался усмехнуться Лев Юрьевич. - Посредством твоего вина потравить всю Европу - это просто предел мечтаний! Заметил, как орденских послов от этой кислятины перекосило?

-Да ну тебя! - незлобливо отмахнулся от брата Андрей Юрьевич. - Их совсем от другого перекосило.

-Это отчего же?

-От того, что мы с монголами договорились. Оттого, что мир с ними заключили. Они, знаешь ли, предпочитают сражаться с монголами нашими руками. А потом еще и бить нам в спину.

-Ой, что-то мне нехорошо! - простонал Лев Юрьевич, схватившись руками за живот.

Андрей Юрьевич с тревогой всмотрелся в его посеревшее лицо с появившимися на висках каплями пота, и ему на секунду вдруг стало страшно.

-Левка, ты чего ел на этом празднике?

-Да ничего я не ел! - огрызнулся владыка Галича. - Вино пил из твоих виноделен, чтоб ему скиснуть на корню!

-Надо было закусывать, - оскорбился за свое вино Андрей Юрьевич, тем не менее, вынимая из кармана своего русского по покрою опашня большой белый платок и заботливо утирая катившийся по лицу брата пот.

-Может, лекаря позвать? - уже обеспокоенно спросил он.

-Ты не думаешь, что это был…

Лев Юрьевич не договорил, подавившись хлынувшей их горла желчью.

Смертельно побледнев, Андрей Юрьевич с ужасом посмотрел на скорчившегося от боли брата, и тихо договорил:

-Яд?!

-Но зачем? - в ту же секунду, с мукой глядя на оседающего на пол брата, простонал он. - Мы же подписали с ними договор!

-Государь! - в золотистый трофейный шатер королей Малой Руси вбежал молодой отрок, один из боярских сыновей, и остановился, как вкопанный, увидев искаженное от боли лицо князя Андрея Юрьевича.

В следующий момент, без единого звука, последний король Малой Руси замертво упал наземь.

Отрок растерянно стоял и смотрел на его безжизненное тело.

В последующие несколько часов оставшиеся без лидеров монголы и русские Малой Руси потерянно метались из стороны в сторону, не зная, что предпринять. Монголы опомнились первыми. Закатав обоих своих нойонов в ковры, они взвалили их на лошадей, и очень скоро небольшой военный отряд монголов, сопровождавший на пир нойонов и их свиту, уже скакал на юго-восток.

Их отъезд словно пробудил русских. Не обращая внимания на растрянных крестоносцев, люди властителей Галича и Волыни поступили подобно монголам.

Оставшись на месте военного бивуака королей Малой Руси, где еще вчера вечером кипела жизнь, князь Новосильский и около двух десятков представителей свиты послов Тевтонского Ордена прислушивались к звукам хлопавших на ветру полотнищ золотого шатра венгерского короля, и все еще никак не могли придти в себя от стремительности трагедии, развернувшейся на их глазах.

-Что же теперь будет? - неконец, растерянно спросил рыцарь Лавендер.

-Война! - угрюмо процедил другой рыцарь постарше.

-Война между кем и кем? - все также потерянно спросил Лавендер.

-Война между всеми.

Тевтонский рыцарь сплюнул на землю и поднял усталые, в красных прожилках глаза, на сэра Тома Лавендера.

-Нам надо убираться отсюда, брат Лавендер. И как можно скорее.

Сарай-Берке, Золотая Орда, 1323 год

Хан Узбек уже четвертый час с того момента, как ему донесли о трагедии на Буге, задумчиво крутил в пальцах четки, размышляя о том, как ему поступить. Астрабыла и Остера было жалко. Радовало то, что Галиция и Волынь одновременно лишились своих королей. Мог ли он, хан Узбек, Глава улуса Джучи, претендовать на их земли? Мог. Но это потребовало бы введения на территорию Дунайского улуса нескольких отборных туменов монгольских войск. У него, Узбека, сейчас не было свободных войск. Все его войска были заняты на иранской границе, в сражениях против ильханов. Кроме того, Узбеку совершенно не хотелось влезать во внутренние разборки Юго-Западного русского улуса. Союзников у него там нет. Противников - хоть отбавляй. Узбек снова пропустил между пальцами гладкие прохладные камешки четок. Решение было принято. Он позволит полякам и венграм, русинам, силезцам и мазовшанам разбираться с галицким наследством самим. А потом, когда в результатае военных сражений между прежними союзниками определится победившая сторона, он пошлет к ней своих послов и потребует их признания верховной власти хана. Если они даруют ему это признание, он потребует присяги на верность и дани. Ничего другого в Русском улусе монголам никогда не было нужно.

[i] Из Жемайтии (от лит. žemas — «низкий», «нижний»,историческое русское название - Жмудь) — этнографический регион на северо-западе современной Литвы; исторически — название страны между низовьями Немана и Виндавой.

[ii] Основатель первой династии литовских князей, король Литвы с 1253-1263)

[iii] Мазовия - историческая область в центральной Польше, главный город — Варшава. Князь Тройден был женат на Марии, дочери последнего короля Малой Руси, Юрия Львовича.

[iv] Карл I Роберт (Шаробер) (1288-1342) - король Венгрии и Хорватии (1310-1342).

Глава 30

Война за Галицкое наследство

Псков, Псковская республика,

земли Северо-Восточной Руси, 1323 год

Известие о трагедии на Буге привез в военный лагерь под Псковом молодой витебский князь. Мария проводила задумчивым взглядом промчавшегося прямо к палатке великого князя тверского и владимирского одинокого всадника, покрытого пылью дорог, силуэт которого показался ей странно знакомым. Вслед за этим проведением утреннего построения занялся не сам князь, а его молодой воевода Артем, по прозвищу Князев, сын тверского боярина Мирона Хрыща.

Буквально через час Дмитрий потребовал ее к себе.

Мария вошла в палатку мужа и буквально столкнулась с братом.

-Альгис! - не удержалась от тихого восклицания она. - Что ты тут делаешь?!

Вместо ответа Дмитрий протянул ей кусок бересты с посланием, написанным четкими резами. На походном столе Дмитрия лежали цветок сирени, лютика и василька. Послание от отца Дмитрию, преданное курьером из людей Альгиса, быстро перевела про себя значение цветов Мария. Затем ее глаза обратились к записи на бересте. «Орел и сокол погибли на охоте, отравленные тухлой водой», быстро прочитала она про себя и вздрогнула, поняв значение этого послания: оба Юрьевича, князь Андрей Волынский и Лев Галицкий, в одночасье скончались от отравления.

-Не может быть! - непроизвольно прошептала она, прикрыв рот рукой и поглядев на Альгиса округлившимися от изумления и потемневшими от ужаса золотыми глазами. - Кто посмел?! Что случилось?!

-Я не в курсе, - быстро сказал Альгис. - Отец просил меня лично доставить это послание. Поскольку первый курьер из Галитчины пропал без вести. Он также передал, что ждет обоих князей в Витебске не позднее послезавтра. Внезапная смерть Юрьевичей может сильно повредить нашим планам.

Мария посмотрела на мужа. Лицо князя Дмитрия превратилось в холодную маску, темно-фиалковые глаза метали искры гнева.

-Все еще можно переиграть! - коротко сказал он. - Князь Давид уже предупрежден. Мы выезжаем немедленно. Ты едешь со мной! И, пожалуйста, без возражений.

Мария быстро кивнула, как раз в ту минуту, когда в палатку князя просунулась голова оруженосца:

-Кони готовы, княже!

Внезапная смерть обоих королоей Малой Руси привела к тому, что уже летом 1323 года на землю Галицкого княжества вошли войска польского и венгерского королей, еще в 1320 году заключивших между собой политический союз, направленный, главным образом, против их главных противников, объединившихся Тевтонского Ордена и Люксембургов. Династия Люксембургов претендовала на польский трон и на роль альтернативного объединителя Польского королевства, в то время как агрессивная политика Тевтонского ордена сводилась к захвату значительной части польских земель. Этот союз был закреплен браком дочери польского короля Владислава Локетка Елизаветы с королем Венгрии Карлом Робертом (Шаробером).

Польский король Владислав Локетек, объединитель Польши, был, кроме того, шурином последних владетелей Галицко-Волынской Руси, князей Андрея и Льва Юрьевичей, что придавало его претензиям на королевство, основанное Романом Галицким и его потомками, вполне законную основу. Родственные связи с Романовичами со времен короля Бэлы Четвертого имелись и у венгерских королей.

Уже сформировавшийся политический союз между поляками и венграм позволил им первыми предъявить свои притязания на Галицкую землю. Вскоре к ним присоединились находившиеся в дальних родственных связях с Романовичами князья Силезии и Мазовии.

Осенью 1323 года, после непродолжительного раздумья, свои права на северную часть Галицко-Волынского королевства предъявил также тесть Андрея Юрьевича, великий литовский князь Гедемин, отец Любарта-Дмитрия, мужа единственной дочери и наследницы князя Андрея Волынского.

Нескрываемый интерес к землям Галицко-Волынского королевства демонстрировала и папская курия, неизменная вдохновительница крестовых походов на земли язычников и схизматиков.

И, наконец, в дележе земель последних Юрьевичей не обошлось без притязаний Золотой Орды, стремившейся посредством сталкивания противоречивых интересов феодальных группировок Малой Руси и военных вторжений со стороны Западной Европы сохранить свое господство в этом регионе.

Усвяты, Витебское княжество,

земли Северо-Западной Руси, лето 1323 года

-Как я могу выступить на Волынь до тех пор, пока у меня в тылу, практически возле моей столицы беснуются крестоносцы! - вскричал великой князь литовский Гедемин, обращаясь к Дмитрию Тверскому, великому князю владимирскому.

Князь Гедемин расхаживал по просторной горнице княжеского терема в Усвятах, где проживал витебский князь Ольгерд со своей женой, княгиней Марией Ярославной, раздираемый гневом и беспокойством.

-Что случилось с твоими переговорами с папой? - скупо спросил Дмитрий.

Он посмотрел в окно терема, который, по сути, представлял собой большую добротную избу, на двор, где князь Давид Гродненский и Мария возились с маленьким сыном князя Ольгерда, Андреем.

-Я еще в мае написал письмо папе, в котором дал свое согласие на крещение Литвы по католическому обряду. Кроме того, я обещал передать все спорные вопросы, существующие между Литвой и обоими хищниками, Ливонским и Тевтонским Орденом, на рассмотрение папы и его кардиналов.

-Кто отправлял письмо? - спросил князь Дмитрий.

-Рижский магистрат.

-А писал кто?

-Писал я. На латынь переводили мои секретари, францисканские монахи Бертольд и Генрих. Кроме того, - продолжал великий литовский князь, - рижский магистрат разослал от моего имени запрос к францисканскому и доминиканскому Ордену прислать в Литву священников, знающих литовский язык.

-А папа, случайно, не спросил, зачем тебе католизация Литвы, если у тебя и так два католических монастыря в столице? - с просквозившей в его голосе усмешкой спросил Дмитрий. - В которых еще твоя дочь училась.

-Я не препятствую своим подданным молиться любым богам! - отмахнулся Гедемин. - Пусть хоть колесу молятся, главное, чтобы стояли за Литву!

-И, последнее, - Гедемин с триумфом улыбнулся. - Еще одно послание от меня было направлено немецким прибалтийским торговым городам, Любеку, Ростоку и так далее.

-Ты, князь, никак торговлей решил дела поправить? - удивился Дмитрий.

-Именно! Я предложил им пользоваться правом свободной торговли в землях великого княжества Литовского! Я также просил их прислать колонистов всех сословий для поселения на своих землях, обещая им самые льготные условия!

-Вот уж никогда не подозревал, что ты такой хозяйственник, - пробормотал Дмитрий. - Впрочем, с кем поведешься. Я имею в виду твои игры с рижанами, псковитянами и Новгородом.

-Ты, князь, хороший военный, но слишком уж узко мыслишь. Торговые города превращаются в реальную силу в Европе. Дай им права, и они в обмен на это дадут тебе деньги. А без денег невозможно содержать армию. Не всю же жизнь разбоем заниматься!

-Ну, почему же? - продолжал развлекаться Дмитрий. - Возьми, к примеру, ордена эти рыцарские. Они, вон, уже в каком поколении своих комтуров занимаются в Польше и Литве практически разбоем на большой дороге. Ты им про свободу торговли рассказывал?

-Я ему про Фому, а он мне про Ерему! - махнул рукой Гедемин. - Что-то ты разыгрался, князь. Это моя дочь на тебя так негативно влияет? У меня тут чуть ли не конец света на носу, а он упражняется в остроумии!

-Побойся Бога, Гедемин!

Дмитрий поднялся со своего места и прошел к окну.

-Какой конец света? Ну, вторглись поляки с венграми в Галицию, тебе что с того? Без братьев Юрьевичей Галицию ни нам, ни Узбеку не удержать. А вот за северную часть наследства Романа Галицого, Волынь, побороться можно. И сын у тебя - законный наследник Волынского престола, и княжество это тебе ближе, чем полякам и венграм, территориально, и по русскому духу и настроениям. Только, боюсь, в этом случае тебе придется столкнуться не с поляками и венграми, а с Ордой.

-Нам придется, - поправил его Гедемин, сверкнув глазами.

-Согласен, - поправился Дмитрий. - Нам. Людей я тебе дам, как и обещал. Дам лучших. Только сам пока выступать воздержусь. Сначала надо разобраться с наследием Юрьевичей. Смерть Андрея и Льва намного усложнила нам задачу. Теперь, чтобы взять Киевщину и перейти границу с Ордой, тебе придется без конца оглядываться за спину. А я без твоей поддержки свою часть подобной военной кампании не потяну. Пока не потяну, - подумав, добавил он.

-Кроме того, ты нужен мне в Литве, - подхватил Гедемин. - Когда я отправлюсь воевать Волынь, руку даю на отсечение, это подлое крестоносное племя обязательно ударит по моим землям с запада! Даже если я действительно крещу каждую собаку в Литве, и этот их папа даст мне индульгенцию размером с пол-Европы!

Мимолетная улыбка скользнула по лицу тверского князя.

-Ты хочешь, чтобы я остался в Литве? - недоверчиво переспросил он.

-Почему бы и нет? Юрий твой воюет со шведами в Новгороде. Псков мы уже отстояли. В Твери сидит твой брат, князь Александр. Вот как великий князь Северной Руси, ты мне и помоги. У меня же не просто Литва, а великое княжество Литовское и Русское! Вместе с Давидом и постараетесь. Он - прикрывая тылы - из Пскова, а ты - из Вильны. Вы, как я посмотрю, уже и подружиться успели. Все-таки, почти соседи.

-Только не говори мне, что ты нацелился на Тверь! - расхохотался Дмитрий. - Этого никогда не будет, даже если тебе удастся взять Смоленск и Москву! Воевать против татар вы не умеете.

-Да на кой она мне нужна, эта Тверь! - развеселился в свою очередь великий литовский князь. - Там все равно мой внук править будет, не так ли? - хитро прищурился он.- Мария, кажется, снова беременна?

2 октября 1323 г. в Вильно был подписан мирный договор между Литвой, Ливонским орденом, Ригой и Данией, а в следующем году под давлением папской курии военные действия против Литвы приостановил и Тевтонский орден.

Сразу же после подписания этого договора, относительно обезопасив северные и западные границы своего княжества, осенью 1323 года, Гедемин совершил марш-бросок на волынском направлении, захватил столицу княжества, город Владимир-Волынский, но, к облегчению поляков, не сделал никакой попытки вторгнуться в пределы Галицкого княжества. Вместо этого, в конце 1323 года он отошел на зимовку у Берестья и распустил войска.

Перезимовав у Берестья и собрав к весне 1324 года большое союзное войско из стекавшихся к великому литовскому князю по его зову литвинов, жмуди, и русских, в апреле 1324 года Гедемин выступил на Киев.

На Киевщине великому князю литовскому противостояла коалиция киевского, переяславского, черниговского и брянского князей под общим командованием князя Станислава Киевского. В состав этой коалиции русских князей входили и ордынские тумены.

Взяв, после непродолжительной осады, крепость Овруч и город Житомир, которым не оказали никакой поддержки войска северно-русских князей, и, разрушая на своем пути все поселения противника, Гедемин беспрепятственно пошел к Киеву.

Союзное войско южнорусских князей встретило его прямым стрелковым ударом в поле возле реки Ирпень, близ Белгорода. Когда стало ясно, что бой обещает быть упорным и продолжительным, князь Гедемин со своей личной дружиной отделился от общего войска, и в лучших традициях позиционного боя, поклонником которого вслед за своим предком молодым князем Александром Невским был князь Дмитрий Тверской, нанес фланговый удар по русскому войску, расстроив его ряды. Этот удар явился переломным моментом битвы на Ирпени. Южнорусские войска, которым уже не могли помочь даже татары, стали отступать, оставляя на поле боя многочисленных убитых и раненых. В числе них были южнорусские князья Олег Переяславский,Роман Брянский, Лев Луцкий, почти все, за исключением Станислава Киевского, который предпочел спастись бегством.

Преследуя убегающего противника, войска Гедемина, взяв Белгород, подошли к воротам Киева. В последний момент князь Станислав Киевский решил не заморачиваться организацией обороны своего стольного города, а, вместо этого, бежал в Рязанскую землю.

Оборону Киева организовали сами киевляне. Закрыв ворота города, они мужественно сопротивлялись Гедемину, надеясь на помощь своего князя. Только после месячной осады киевские бояре, потеряв надежду на помощь извне, признали власть великого литовского князя, предварительно оговорив взамен сохранение за ними их земельных владений. После этого власти Гедимина подчинились все киевские пригороды - Вышгород, Черкассы, Канев, Путивль, а также Переяславль-Русский.

Глава 31

Лето в Вильне

Вильна,

Великое Княжество Литовское, лето 1324 года

Весну и лето 1324 года Мария провела в Литве, в Вильне. Именно туда, посоветовавшись с князем Давидом Гродненским, ввел часть своих войск князь Дмитрий, справедливо полагая, что возможный удар со стороны крестоносцев, скорее всего, последует именно в направлении столицы Литвы, которая находилась ближе к границам Тевтонского Ордена, чем все остальные города великого княжества Литовского. Оставшаяся часть войска Дмитрия расположили на границе Псковской земли и Ливонского Ордена, возле Полоцка и на западе - на границе с Польшей, между Пинском и Варшавой.

Очутившись снова на родине, в Вильне, Мария буквально расцвела. Она таскала Дмитрия и всех парней из его малой дружины, стоявшей с ними в Вильне, по всем холмам и лесам, примыкавшим к новой столице, построенной совсем недавно князем Гедемином при впадении речки Вильны в реку Вилию, и с упоением открывала перед ними историю этих мест.

-По слухам, как-то раз случилось отцу охотиться на берегу Вилии, - понизив голос, рассказывала она как-то вечером у костра князю и его тверским дружинникам, разбившим лагерь на речной луке под горой, на которой располагался город. - И здесь, на одной из гор, возвышающихся при впадении в Вилию, в старину называемую Нерис, в другую реку, Вильну, он убил большого тура. Тур был такой огромный, что все воины князя пришли посмотреть на него.

Дмитрий, скрывая улыбку, отвернулся от созерцания лица Марии, зарумянившегося от пламени костра и внимания молодых дружинников, внимавших ей с предвкушением страшной истории из жизни литовских племен, и наткнулся на внимательный понимающий взгляд одного из литвинов. По совету князя Давида, Дмитрий неизменно, в равном количестве со своими воинами, включал в состав своих отрядов, охранявших литовские границы от крестоносцев, литвинов. Этот литвин был еще совсем мальчик, лет пятнадцати, не больше, но Дмитрий приметил его потому, что он подавал большие надежды как воин.

-Наступила ночь, - продолжала рассказывать Мария, придавая своему голосу оттенок таинственности. - Было уже поздно возвращаться в Троки, и князь со своей свитой расположился на ночлег у подошвы той самой горы, возле которой он убил тура, которую он назвал Турьей горой. Свита князя разбила лагерь на той самой луке, образованной впадением Вильны, в долине Свенторога, где сейчас расположились мы. Они не предполагали, что именно в этом месте находилось языческое святилище, построенное князем Свенторогом[i] в давние незапамятные времена. Это было главное святилище тогдашних племен, здесь они молились своим богам, здесь же сжигали тела литовских князей при погребении.

Дмитрий кашлянул, скрывая усмешку при звуках дружного вздоха, который вырвался из грудей десятка молодых тверских дружинников при упоминании древнего языческого святилища. Некоторые из них начали креститься, одновременно вертя головами из стороны в сторону, вглядываясь попеременно в тихую гладь темной ночной речной воды, в очертания Турьей горы и темного летнего неба, с таинственно мерцавшими на нем звездами. Он снова поймал насмешливый взгляд мальчика-литвина, который неожиданно подмигнул ему. Монтвид, тут же услужливо подсказала ему память, младший брат Марии, один из многочисленных сыновей князя. Дмитрий улыбнулся.

-Ночью Гедемину приснился странный сон.

Голос Марии звучал мягко и устрашающе в полной тишине, не нарушаемой ничем, кроме звуков ночи.

- В его сне, на вершине Турьей горы стоял огромный железный волк и издавал такой рев, как будто вместе с ним выло, по крайней мере, сто волков.

Из долины внезапно донесся волчий вой.

Несколько особо впечатлительных юных тверских дружинников вскочили на ноги, но тут же, пристыженные, опустились на свои места. Литовские воины князя Гедемина сдержанно улыбались.

-А что было дальше? - спросил звонкий детский голос.

Семилетняя Айгуста, сестра Марии, сидевшая рядом с ней у костра, требовательно теребила Марию за рукав. Такая же светловолосая, как Мария, но голубоглазая, как мать, княгиня Ева, третья жена князя Гедемина, она буквально прилипла к старшей сестре, стоило только Марии появиться в Вильне, и с тех пор следовала за ней повсюду, куда бы она ни пошла.

-Князь Гедемин не испугался, - продолжала свою историю Мария. - Ведь это был только сон, не правда ли? Но он подумал, что это мог быть вещий сон. Поэтому он призвал к себе своего жреца, чтобы тот истолковал этот сон.

Среди молодых тверских дружинников раздался ропот одобрения.

-Этот жрец был очень стар и очень мудр. Его звали Лиздейко. История его рождения была странной и туманной. Говорят, что сам он младенцем был найден в орлином гнезде князем Витенем во время охоты. Князь сжалился над несчастным младенцем и отдал его на воспитание жрецам-кривейто. Много лет спустя этот мальчик сделался верховным жрецом кривейто, который зовется в Литве криве-кривейто.

Мария перевела дыхание и посмотрела на мужа. Дмитрий, как многие из дружинников, полулежал на траве, чуть прикрыв глаза, расслабившись и слушая ее рассказ. Рядом с ним расположился его преданный слуга и друг детства тверич Артем, по кличке Князев, сын боярина Мирона Хрыща. С другой стороны от мужа, к своему удивлению, она внезапно обнаружила своего брата Монтвида. В эту минуту мальчик наклонился к тверскому князю и что-то сказал ему, тот в ответ рассмеялся и хлопнул его по плечу. Мария вдруг почувствовала себя невероятно счастливой. Она была дома, в Литве, рядом со своей семьей, на берегу Вилии, в ее любимом месте, и рядом с ней был ее муж, этот странный молодой князь, знакомство с которым началось так плохо, но закончилось историей любви. Может ли она быть счастливее?

-Жрец истолковал сон князя таким образом, - собравшись с мыслями под требовательными взглядами дружинников, ожидающих продолжения,досказала она. - Железный волк означает, что на том самом месте, на вершине Турьей горы, возникнет знаменитый столичный город, а сто ревущих волков предвещают ему будущую всемирную славу. Сто разных князей будут собираться на пир в этом городе, сто славных князей, которые будут править в нем до скончания веков, непобедимые никем, кроме времени.

-Хорошая сказка, - вздохнул один из тверских дружинников, Андрей, по кличке Мосол. - И что князь?

- Князь Гедемин поспешил исполнить это толкование, - торжественно сказала Мария. - Он приказал немедленно заложить на Турьей горе Верхний город, а внизу - в Свентогоровой долине - Нижний город. На следующий год, когда работы по строительству кремлина были закончены, он перенес сюда свою столицу, которую назвал Вильной, по имени текущей здесь реки.

-Свенторог, так звали этого давнего князя? - полюбопытствовал другой тверской дружинник, и, получив подтверждение, продолжал: - Странно, как мы похожи с литвинами. Даже именами. У них Свенторог, у нас Святогор.

-Кто такой Святогор? - звонко спросила Айгуста.

-Русский богатырь, - охотно отозвался дружинник, забирая эстафету рассказчика у Марии. - Великан, который жил на высоких Святых Горах Киевских, оттого и прозвище у него было такое - Святогор. При его поездке на Святую Русь Мать Сыра земля потрясалась, леса колыхались и реки выливались из берегов. Росту он был огромного, выше деревьев вековых, но ниже облаков. Как-то раз, почувствовав в себе силушку свою богатырскую, он стал похваляться молодым русским богатырям, что если бы было одно кольцо в небе, а другое - в земле, то он перевернул бы небо и землю. Тогда молодой русский богатырь, Микула Селянинович посмеялся над ним за его бахвальство. Бросил он на землю суму простую, переметную, а в ней была заключена вся тяжесть земли Русской. И попросил Святогора попытаться ее поднять. Не стерпел Святогор такого вызова. Схватился он за суму и потянул, на коне сидючи, уверенный, что сдвинет ее одной рукой. Не сумев, сошел с коня, взялся за суму двумя руками, потянул….

-И? - с горящими глазами спросила малышка Айгуста.

-И - ничего! - дружинник сделал большие глаза. - По колено погряз Святогор в землю, и все равно - не может сдвинуть с места суму. Напрягся тогда он так, что набухли вены на его голове, дернул, и - отдал дух! Такова была тяжесть земли русской, заключенная в той суме.

- А еще говорят, такая с ним история приключилась, - лениво сказал кто-то из молодых дружинников Дмитрия. - Шел однажды по чисту полю другой богатырь русский, Илья Муромец, и нашел под дубом посреди поля постель богатырскую, длиной десять саженей, а шириной шесть саженей. Лег он на нее и уснул. Проспал три дня, на четвертый день рано утром будит его конь и говорит, спрячься, мол, на дубу от греха, Илюшенька. Илья послушался коня своего, не раз выручал он его в сражениях. Только спрятался, как вышел к дубу с Северных гор богатырь Святогор, огромный, как гора, на своем таком же огромном коне, на плечах - хрустальный ларец, а в нем - его жена-красавица. Смотрит Илья, лег Святогор на постель, и заснул. Любопытно ему тогда стало, открыл он ларец хрустальный. А оттуда как выскочит жена Святогора русалка-красавица и давай перед ним хвостом вертеть, соблазнять русского богатыря.

Среди дружинников князя и литовцев послышались сдержанные смешки и шуточки.

Парень, рассказчик истории, с серьезным лицом и лукавыми глазами, и ухом не провел, продолжая, к удовольствию Айгусты и Марии, свой рассказ:

-Не утерпел русский богатырь и согрешил с русалкой.

Кто-то из старшей дружины Дмитрия разразился гомерическим хохотом, но под грозным взглядом князя, тут же, сдерживая смех, стал отступать к лесу.

-Русалка эта его так возлюбила, что говорит ему, полезай, мол, в мой ларец, будем вместе на спине моего мужа ездить.

Еще один из старшей дружины, закрыв рот рукой, стал медленно отходить от костра, чтобы посмеяться в одиночестве, подальше от любопытных детских глаз Айгусты и грозного взора князя.

-Залез русский богатырь в хрустальный ларец, и поехали они дальше. Святогор едет и чувствует, что под копытами его коня от тяжести земля трескается. Спросил тогда Святогор коня, не заболел ли ты мой верный друг? Нет, отвечает ему конь. Тяжело мне, потому, что теперь не одного, а двух богатырей приходится нести.

Дмитрий поймал себя на том, что сам едва удерживается от улыбки.

-Сбросил тогда Святогор хрустальный ларец на землю, выпала из него его жена, русалка-красавица и Илья. Рассказал Илья Святогору, как попал в хрустальный ларец, повинился. Разгневался Святогор, но не на него, а на жену неверную, убил ее, а с Ильей побратался.

Литвины и русские уже открыто посмеивались, подбадривая замолкшего рассказчика.

-Ну вот, как всегда, девушку убили, а богатыря простили! - внезапно сказала возмущенная Айгуста, вскакивая на ноги. - Нечестно это!

Оглушительный взрыв смеха потряс долину. Смеялись уже все, даже старавшийся казаться грозным молодой князь. Удивленная и немного обиженная Айгуста переводила взгляд с одного дружинника на другого, не понимая, чему они смеются, а потом бросилась в объятья Марии и затихла.

-На пути к Северным горам богатыри встретили гроб, - продолжал рассказывать парень, подмигнув Марии и подзывая к себе жестом маленькую Айгусту. Та качнула головой, отказываясь, обиженная. - На этом гробу была надпись: «Кому суждено в гробу лежать, тот в него и ляжет». Решили богатыри попробовать, подойдет ли кому из них этот гроб.

-Пьяные, наверное, были в дым, - прошептал Монтвид Дмитрию, не пошевелив ни единым мускулом на лице. - Кому ж в здравом уме придет в голову в гроб ложиться!

Дмитрий хмыкнул, признавая правоту его слов.

-Гроб оказался велик для Ильи, - закончил свой рассказ парень. - Но как только в него лег Святогор, крышка гроба захлопнулась, и он, как не пытался, не смог выйти оттуда! Решил тогда богатырь передать свой меч и часть своей силы Илье Муромцу, велев ему рубить крышку гроба. Но с каждым ударом Ильи гроб начал покрываться новым и новым железным обручем.

-И превратился наш Святогор в крестоносца! - заключил под общий смех Артем Князев.

-Обвили того богатыря змеи, задушили и окаменели, превратив его в дерево, священный дуб! - торжественно сказала Айгуста.- Так говорится в нашей сказке. С тех пор стоит среди Свентороговой долины тот дуб-богатырь.

-Да уж, - прыснул Кейстут, - хорошо сказано, сестричка: дуб богатырь!

-Я не это имела в виду, противный! - возмутилась Айгуста. - Не слушайте его! Расскажите еще какую-нибудь сказку, миленькие! - огромные голубые глаза девочки просительно пробежали по рядам тверских дружинников.

- А что, этот ваш князь Свенторог в этой долине умер? - спросил Айгусту молодой парень, который рассказывал историю об Илье Муромце.

-Нет, его там только похоронили, - сказала малышка. - Похоронил его сын, Гермунд[ii], который был великим князем литовским, как мой папа. Он тоже ходил на Волынь, чтобы отомстить князьям Черной Руси за смерть великого князя Воишелка, сына Миндовга Великого.

-О чем она говорит? - заинтересовался Дмитрий.

Мария неохотно отстранилась от теплого тела мужа и прошептала:

-О давнем споре между галицкими князьями и литвинами.

-Говори громче, Мария! - недовольно сказал Кейстут.

-Князь Воишелк[iii] был великий воином, - звонко сказала Айгуста, опережая открывшую было рот, чтобы заговорить, Марию. - Он, как и его отец Миндовг, воевал с крестоносцами. И они боялись его как огня! Вместо плаща он носил выделанную волчью шкуру, а его условным знаком был вой волка. И крестоносцы называли его волком. Он был князем Новогрудка, где тогда находилась столица Литвы, христианином, и любил русских. В смутные времена, чтобы решить проблемы Литвы с русскими, он добровольно уступил все свои земли русскому князь Шварну[iv], сыну Данилы Галицого, первого короля Руси. Но это не понравилось другому сыну Данилы, Льву[v], и он убил Воишелка. Чтобы отомстить за смерть великого литовского князя, литовский князь Гермунд пошел войной на Волынь. Но трусливый Лев позвал на помощь татарского мирзу Менгу-Тимура, который разорил его землю даже больше, чем литвины.

-Такой вот был глупый князь! - с укором добавила она.

-Смотри ты, прямо совсем как у нас, южнорусские князья на помощь татар зовут, - сказал один из дружинников постарше.

-Наш князь, - гордо заявил молодой дружинник из младшей дружины, - на землю Русскую никогда татар не наводил!

-И войска свои привел, чтобы литвинам помочь, - сказал доселе молчавший Кориат.

-А все потому, что все мы, русские и литвины - братья, и берем начало от единого народа, - сказал Артем Князев.

- И даже князья наши братья родные, - подхватил другой дружинник, до этого не вмешивающийся в разговор, а теперь не вытерпевший упрека из уст малышки. - Вот послушайте. У князя Игоря, как известно, был сын Святослав, великий воитель. Он те земли, на которых сейчас татары стоят, все к славянским землям присоединил. Разбил их державу огромную, хищную, сильную. Хазарским каганатом ее звали. Но сам за это голову положил. А сын его, киевский князь Владимир Красно Солнышко, тот, что Киев крестил, посватался однажды к принцессе варяжской, дочери князя Рогволода, что в Полоцке тогда сидел. Силен был Полоцк в те времена, горд князь Рогволод, а еще более горда была его дочь, принцесса Рогнеда. Князь Владимир тот, он был сыном Святослава от рабыни Малуши, захваченной им в походе на древлянскую землю. Говорят, была она дочерью самого древлянского князя Мала, но все равно, в глазах киевлян и варягов - рабыня. Так вот потому эти гордые варяги и называли князя Владимира нашего сыном рабыни, робичичем. Вот и принцесса эта варяжская, гордая, отвергла предложение киевского князя. Говорит, не хочу замуж за робичича! Хочу королевича! Принцесса я, или не принцесса!

Дмитрий кивнул Марии, молча указывая глазами на Айгусту. Мария посмотрела на нее и увидела, как, подобно звездам, горели глаза девочки, слушавшей эту волшебную сказку из уст русского дружинника. Она перевела взгляд на мужа и улыбнулась ему, он послал ей в ответ ироничную улыбку - историю Владимира и Рогнеды знал на Руси каждый ребенок.

-Очень сильно обиделся тогда князь Владимир, - продолжал рассказчик, - так обиделся, что собрал огромную рать и пошел к Полоцку за невестой. Хочу, говорит, принцессу варяжскую, и все. Любовь у меня к ней такая.

Айгуста сжала ладошками горящие щеки.

-А дальше?

-А дальше, вышел на стены своего города Полоцка гордый князь Рогволод и говорит Владимиру. Уходи, говорит, по добру, по здорову! Не отдам я тебе, робичичу, своей дочери. Да и она замуж за тебя не хочет. А князь Владимир тогда совсем расстроился. Не отдашь мне дочери своей, говорит, я твой город разрушу и сам ее возьму. Рассмеялся тогда гордый князь Рогволод. Говорит, город мой нерушим и веками стоит на этой земле и стоять будет! Но даже если и случится чудо, и ты сможешь взойти на его стены, то не взять тебе Рогнеды в жены до тех пор, пока жив я и три моих могучих сына! Так быть по сему, вскричал тогда Владимир.

Рассказчик, тверской дружинник, остановился и с улыбкой посмотрел на юную княжну, которая слушала его, затаив дыхание, не отрывая от него глаз.

-И взял князь Владимир Полоцк приступом! - помолчав, тихо и торжественно сказал рассказчик. - И убил гордого князя Рогволода и всех его трех сыновей. А Рогнеду сделал своею женою!

-Ах! - вскричала Айгуста.

-Но гордая дочь варяга не сдалась. Родились у нее сыновья от Владимира, названные Изяслав и Ярослав, были они похожи на отца, как две капли воды, и любила их мать больше жизни, так, что смирилась со своим браком с князем Владимиром. Но прошло несколько лет, и Владимир захотел снова жениться.

-Как это так?! - вскричала Айгуста, и тут же, застеснявшись, прижала к лицу руки. - Я имела в виду, как это так, другую жену иметь, когда первая еще жива?

-Так он, княжна, язычником тогда был, - охотно пояснил парень, - и ему, как князю можно было много жен иметь. Разгневалась тогда Рогнеда, уехала из княжеского терема в дом на озере, который построил для нее князь, и сына своего Ярослава с собой забрала. Ему тогда третий годок шел, малой совсем был. Князь Владимир приехал за ней и говорит ей, мол, будешь ты как все другие мои жены этой, новой, жене подчиняться, и только посмей ослушаться меня! И потом захотел снова возлечь с ней на ложе.

-Какой князь! - в сердцах вскричала Айгуста, сжимая кулачки и топая ногой.

Тверские воины с улыбками переглядывались.

-Но Рогнеда та гордая была. Согласилась она лечь в постель с князем потому, что любила его. Но когда ложилась в постель, взяла под подушку нож острый. Думает, заснет князь, я его убью и себя убью, не отдам его сопернице! Но проснулся князь, увидел в руках ее нож и все понял.

Айгуста прижала руки ко рту и задержала дыхание.

- Страшно разгневался князь. Схватил нож у Рогнеды и хотел ее убить, потому как это против Бога, поднимать нож на великого князя Киевского. Рогнеда уже закрыла глаза и приготовилась к смерти. Но тогда малыш Ярослав кинулся к отцу, закрыл своим маленьким телом тело матери и закричал: лучше убей, говорит, меня вместе с матерью, отец, без матери мне не жить. В гневе отшвырнул его от матери князь так сильно, что заплакал малыш, поломавший ножку. Опомнился тогда князь. Опустил он руку с ножом и говорит Рогнеде: прощаю я тебя, ради сына нашего прощаю. Но отныне тебе не жить при моем дворе в Киеве. Отдаю я нашему старшему сыну Изяславу город отца твоего, Полоцк. Езжай туда и живи с ним там. Не хочу я видеть тебя, но другой наш сын, Ярослав, перед которым я виноват в том, что поднял на него, невиновного, руку, будет жить со мной, а к тебе раз год приезжать на месяц. С тех пор князь Изяслав правил в Полоцке, а князь Ярослав, которого потом за его ум прозвали Мудрым, правил в Киеве, и остался он на всю жизнь хромым из-за безрассудства матери своей и гнева отца своего.

-И вот от князя Изяслава, княжна, - сказал тверской дружинник, глядя на светловолосую дочь князя Гедемина, - пошла одна ветвь князей русских, внуков Владимира, князей Полоцких, которую называют по имени ее отца Рогволодовичи. К этой ветви принадлежит твой отец, твои братья и сестры и ты сама. А от другого сына Владимира, Ярослава Мудрого, пошла ветвь князей русских, которые владели Киевом, а потом Владимиром Северным. К этой ветви принадлежит наш князь, Дмитрий Михайлович. Так что все русские и литовские князья имели одного предка, князя Владимира Красно Солнышко.

-А почему его так звали? - не унималась Айгуста.

-Потому, княжна, был он красивым и могучим, как красно солнышко, крепко любил землю свою киевскую и защищал ее от врагов.

-Киев - это там, где сейчас папа воюет, да? - спросила Айгуста у Марии.

Мария кивнула.

-А почему там князь не твой муж, - она бросила быстрый взгляд на Дмитрия, - а кто-то другой?

-Потому что с тех пор князья, внуки Владимира, разделились на князей южной Руси и князей Северной Руси. Помнишь Анну-Буче, жену Любарта? Так вот ее отец Андрей Юрьевич - южный Ярославич, внук князя Владимира. А мой муж, князь Дмитрий Тверской - северный Ярославич, князь северной Руси.

-Это там, где много снега и много золота? - непосредственно спросила Айгуста. - Я туда тоже хочу. Ты меня с собой возьмешь, князь? - она бесстрашно посмотрела на Дмитрия ясными голубыми глазами.

- Если отец разрешит - возьму, - улыбаясь краешками губ, сказал Дмитрий. - Когда закончится война.

-Когда закончится война! - важно повторила вслед за ним Айгуста, свертываясь калачиком на коленях у Марии.

На следующий день пришло известие о том, что крестоносцы напали на Новогрудок. Литвины действовали мгновенно. Мария не успела и рта раскрыть, как малая дружина князя Дмитрия в сопровождении отряда литовских воинов Гедемина, в который входили его сыновья Кейстут и Евнутий, уже умчалась на юг от Вильны, в направлении Новогрудка.

Через два дня, все еще в отсутствие князя Дмитрия, под стенами Вильны показались первые отряды крестоносцев. Оставленные воеводами в Вильне Артем Князев и молодой литовский князь Кориат немедленно закрыли ворота и приготовились к штурму.

Но штурма не произошло. На рассвете следующего дня стоявшая на крепостной стене Вильны Мария увидела на горизонте подходящую с юга литовскую конницу и войска Дмитрия. Литовская конница немедленно выкинула вместо флага традиционное белое полотнище с красным всадником, называемым литвинами Погоней. Дружина Дмитрия, к ее величайшему изумлению, вскинула флаг с родовым соколом Рюриковичей. Со стены замка Вильны Мария видела, что крестоносцы также заметили подходящих с юга литвинов. Судя по их реакции, они явно не ожидали увидеть их так скоро, и в таком количестве. Кроме того, стяг Рюриковичей, видимо, привел их в недоумение. Когда же Дмитрий и литвины в свою очередь, увидев под стенами Вильны крестоносцев, на ходу перестроили свои войска в так хорошо известный рыцарям Ливонского ордена «Нож», или «Трезубец», обычно используемый русскими в качестве борьбы с немецким построением «клином», или «свиньей», тевтонцы запаниковали. Они прекратили начатое ими построение к битве, развернули ряды и поспешно начали отступать, наивно полагая, что им дадут уйти. Войска Дмитрия и литвинов немедленно сомкнули ряды и одновременно ударили в тыл по убегающим от Вильны крестоносцам.

-Мы гнали их чуть ли не до самой границы! - в возбуждении рассказывал Марии младший брат Евнутий, после того, как на следующий день литвины и русские вернулись в Вильну. - Мы отбили у них почти всех пленных и все добро, что они награбили! Твой князь просто рожден быть литвином! Он сказал, что мы обязательно совершим ответный поход, чтобы проучить их за такое вероломство!

-Может быть, лучше подождать отца? - слабо возразила Мария.

-Зачем? - пожал плечами подошедший к ним Кейстут. - Отец оставил князя Дмитрия и князя Давида Гродненского воеводами Литвы, и теперь все понимают, что это был правильный выбор! Давид с успехом защитил от набегов Гродно, а Дмитрий - Вильну. Не зря его называют Грозные Очи. Под Новогрудком, - понизив голос, сказал он Марии, - мы застали вообще ужас! Воевода Айдас, оборонявший город, вывел против крестоносцев все свои войска, и погиб, защищая его. Его жена Лайме, из княжеского рода, пыталась помочь ему, совершив вылазку из города, чтобы ударить крестоносцам в тыл, но из этого ничего не вышло! Крестовники окружили ее и, думая, что она - мужчина, убили ее! К сожалению, мы прискакали слишком поздно! Но не настолько поздно, чтобы отогнать стервятников от Новогрудка!

Кейстут мстительно прищурил глаза.

-Когда твой князь увидел, что случилось с Айдасом и Лайме, мы не только оттеснили крестовников от Новогрудка, мы их буквально покосили, как траву! А их главного в набеге твой князь повесил, перед этим заявив ему, что после объединения Литвы и Русских земель, мы сами пойдем в крестовый поход на Пруссию, и не оставим там камня на камне, потому что они бесчестные люди, которые не держат своих обещаний и убивают женщин и детей!

Кейстут перевел дух.

-Словом, когда твоему князю надоест сидеть в татарской Руси, литвины с удовольствием примут его к себе! Я лично приму, князь Трокский!

-Он сказал, - закончил Кейстут, залпом выпивая ковш холодной воды, - что не будет препятствовать нам, чтобы похоронить убитых по нашим традициям. Он, христианин! Мы зажгли большой костер в долине под Новогрудком и похоронили там обоих, воеводу и его жену. Некоторые молодые русские дружинники твоего князя плакали, когда увидели, какой молодой и красивой была Лайме. Мой брат Альгис, - лицо Кейстута озарила лукавая улыбка, - кажется, окончательно полюбил русских за это.

-Но я всегда буду принцем Литвы! - сказал он, помолчав, гордо выпрямив спину. - И проклятые крестовники будут кричать от страха, заслышав мое имя!

Гедемин торжественно вошел в Киев в конце лета 1324 года.

Здесь, в Киеве, его и застал гонец от Дмитрия Тверского, в последних числах августа 1324 года отбывшего по повелению хана в Орду. Этот гонец принес ему известие о событиях, которое они ожидали. Хан Узбек гневался на самоуправство литовского князя. В послании третьего лица, доверенного князя Дмитрия в Орде, говорилось о том, что хан спешно формирует карательную экспедицию на Литву, в состав которой войдут татарские и русские войска.

Посадив своим наместником в Киеве и в пригородах своего брата, князя Федора Гольшанского, великий князь Гедемин ранней осенью 1324 года отправился домой, в Литву.

[i] Свенторог (1268-1271) - легендарный литовский князь, прапрадед князя Довмонта Псковского.

[ii] Сын Свенторога, великий князь литовский (1270-1275).

[iii] Великий князь литовский (1264-1267), сын Миндовга Великого.

[iv] Сын Даниила Романовича Галицкого. Князь Холмский (1264-1269), соправитель своего старшего брата Льва, великий князь литовский (1267/1268—1269).

[v] Сын Даниила Романовича Галицкого, князь Перемышльский (1240-1301), Белзский (1245- 1269), Холмский и Галицкий (1264-1301), (до 1269 года вместе с братьями Шварном Даниловичем и Мстиславом), князь Волынский (1292-1301).

Глава 32

«Крещение» Гедемина

Летом 1324 года князь Юрий Данилович, поддавшись на уговоры ханского посла Ахмыла, осмелился на еще одну попытку прорваться из Новгорода в Орду. Эта попытка оказалась удачной.

В начале осени 1324 года Юрий Данилович прибыл в Сарай-Берке, где к тому времени уже почти целых два года сидел, раздавая взятки татарским вельможам, его младший брат, Иван Данилович. Причина появления Юрия в Орде была ясна, как Божий день. Московский князь, носивший благодаря своей женитьбе на сестре Узбека высокий титул монгольского гурхана (равного Чингизидам), переждав немилость Узбека, решил вернуть себе ярлык на великое княжение.

Узбек принял Юрия Даниловича в своей ставке в Сарай-Бату. Его лицо было по обыкновению непроницаемым, когда он поручил ему вместе с ханом Ахмылом возглавить карательный поход татарских и русских войск против Литвы.

Земли бывшего Галицко-Волынского княжества,

Юго-Западная Русь, осень 1324 года

Это была очередная, уже третья встреча между Дмитрией и Гедемином. Они встретились на полпути движения Гедемина из Киева в Вильну, а Дмитрия - из Вильны в Орду, куда его срочно вызывал хан Узбек. К удивлению Гедемина, великий князь владимирский и тверской путешествовал только в сопровождении своей личной дружины.

-Мои лазутчики донесли о направлениях похода Юрия и хана Ахмыла, - Дмитрий расстелил на столе карту Литвы, подаренную ему несколько лет назад в Витебске самим князем Гедемином.

-Я встречу их на границе, - кивнул Гедемин, мрачнея лицом.

-Я бы не советовал тебе этого делать.

Гедемин вскинул голову и внимательно посмотрел в серьезное лицо тверского князя.

-Ты скакал сюда ко мне так, словно тебе вожжа под хвост попала, только для того, чтобы сообщить мне это?!

-Представь себе, именно так!

Дмитрий залпом выпил кувшин кваса, поданный ему мальчиком-оруженосцем.

-И почему я должен отдать свои земли на разграбление татарам? - хмуро поинтересовался Гедемин.

-Потому, что ты нужен в Литве, в Вильне. Крестоносцы наглеют все сильнее и сильнее, им нужен показательный поход великого литовского князя в Ливонию.

-А то ты не дал им представление под Христмемелем[i]! - иронично изогнул бровь Гедемин. - Ты зачем в Пруссию полез, надежа земли Русской?!

-Довели меня эти крестоносцы! - в сердцах сказал Дмитрий. - Просто вывели из себя своей наглостью и жестокостью. Не сдержался, прости. Братья и сыновья твои буквально на руках у меня повисли, запрещая подобное самоуправство.

-Ну, да. Вернулся бы я на Литву, а ты бы мне еще и Пруссию к тому времени присоединил, - хохотнув, сказал Гедемин. - Мало мне головной боли с Киевом этим!

-Кроме того, у тебя там еще и поляки под Владимиром-Волынским зашевелились, - добавил Дмитрий, заставив князя Гедемина помрачнеть еще больше. - А насчет Киева, не грусти, татары не отберут. Может, разве, баскака своего туда отправят.

-Ты что это имеешь в виду? - насторожился Гедемин.

Дмитрий устало провел рукой по отросшим волосам, падавшим ему на глаза.

-Боже мой, я уж не знаю, как сказать тебе это яснее, - вздохнул он. - Словом, на мой взгляд, ситуация такова. Я тебе сейчас скажу, а ты поправь, если после этого возражения будут. Смерть Юрьевичей разворошила такое осиное гнездо в лице католических королей Европы, стремящихся урвать свой кусок пирога от наследства Романа Галицкого, что ты, парадоксальным образом, остаешься единственным потенциальным союзником Узбека в этой заварухе. С католиками он никогда не договорится, они его ненавидят. Земли Юрьевичей Узбек им отдавать не хочет. Факт, что на эти земли претендуешь ты, конечно, тоже неприятный, но, тем не менее, на руку Узбеку - с тобой он договориться может. Может даже поделиться. Пока ты язычник, а не католик. Ты понимаешь, к чему я веду?

-Продолжай.

Гедемин нахмурил брови, вслушиваясь в рассуждения молодого тверского князя, годившегося ему в сыновья.

-Стало быть, наказать за самоуправство Узбек тебя должен, на то он и великий хан Золотой Орды. Поэтому он и шлет на твои границы карательную экспедицию во главе с Юрием Даниловичем и ханом Ахмылом.

-Ты хочешь сказать, что, разбив войско карателей, я прогневаю хана? - крякнул князь Гедемин.

-Именно, - подтвердил Дмитрий. - Вспомни, что стало с моим отцом! Поэтому нам спускают информацию, куда именно пойдут каратели. Отведи людей, дай ордынцам пограбить то, что они смогут взять на этих уже и без того разоренных татарами землях. Они там долго не задержатся, уверяю тебя. Узбек не будет воевать с тобой. Сейчас он по уши погряз в войне с иранскими ильханами. А тут - на тебе, война с католиками за наследство Романа Мстиславича! Этим набегом хан хочет наказать тебя за твое самоуправство на Киевщине, но он не двинет на Литву свои основные войска! Скорее всего,сразу же после набега хан пошлет к тебе послов. Будет торговаться за Киевщину и за помощь в борьбе за Волынское наследство твоего сына против Польши.

Уверенность Дмитрия несколько поколебала намерения Гедемина. Некоторое время он в раздумье мерил шагами горницу, потом остановился, посмотрел на тверского князя и спросил:

-Почему ты так уверен?

Сидевший на лавке у стены Дмитрий поднял на него глаза.

-У меня есть свои люди в Орде. Кроме того, целью такого срочного вызова в Сарай-Берке, скорее всего, будет желание Узбека просить меня принять участие в войне с ильханами.

-Тебя? - изумился Гедемин. - Когда ж ты все успеваешь, князь? Ты же, вроде не наш, Рогволодович, чтобы, как Всеслав Чародей, огромные пространства за ночь серым волком проскакивать.

-Рад, что к тебе вернулось чувство юмора, князь. Мои люди в Орде предупредили меня, что, когда к тому времени, когда я прибуду в Сарай-Берке, карательная экспедиция на литовские границы уже будет отправлена, - устало признался Дмитрий. - Принимая во внимание то, что ты - мой тесть, хан Узбек отклонил мою кандидатуру в качестве главы карательной экспедиции на Литву, и предложил мне замену. Два месяца на иранском фронте. И несколько побед.

-Представляю, что тебе сказала по этому поводу моя дочь! - усмехнулся Гедемин.

-Ничего не сказала, - Дмитрий поднялся на ноги и, накинув поверх кольчуги короткий суконный плащ, начал неторопливо подпоясываться поясным ремнем с ножнами меча. - Она ничего об этом не знает, и, надеюсь, не узнает. Она полагает, что я в Орде. Надеюсь, ты не будешь разуверять ее в этом? А сейчас мне пора ехать. Дай Бог, еще свидимся, князь!

Гедемин обнял широкие плечи тверского князя, и, по русскому обычаю, трижды расцеловал его на прощание.

-Удачи тебе, сынок. Береги себя! Помни, нам с тобой еще татар воевать!

Перед тем, как уйти, Дмитрий обернулся, сверкнули в полутьме горницы его темные, в ту минуту принявшие фиалковый оттенок, глаза:

-И хочу поздравить тебя, князь - ты в очередной раз стал дедушкой!

-Внук? - радостно воскликнул великий литовский князь.

-Сын! - подтвердил великий князь владимирский и тверской.

Пограбив на границах Литвы в течение месяца, не встречая сопротивления со стороны литовских войск Гедемина, отягощенные награбленным добром и пленниками, татары и русские князья, возглавляемые ханом Ахмылом и Юрием Даниловичем Московским, вернулись в Орду поздней осенью 1324 года.

А уже в ноябре 1324 года, как и предсказывал Дмитрий Тверской, к великому князю литовскому в Вильну, прибыло посольство хана Узбека. Его прибытие совпало с приездом папских легатов.

Вильна,

Великое княжество Литовское, 1324 год

- Это еще что? - подняв брови, спросил папский легат Роберто Орсини, разглядывая пеструю восточную одежду входящего в город монгольского посольства.

Сопровождавшие папских легатов члены рижского магистрата и несколько торговых купцов, имевших постоянные связи с княжеством Литовским, переглянулись между собой.

-Это послы великого хана, - ответил четырнадцатилетний сын одного из купцов, Альберт Дитрих.

-Великого хана? - удивился легат. Его прежде рассеянный взгляд стал на секунду острым, как меч викинга.

Альберт невольно поежился.

-Что они делают в Литве? - чуть позже спросил легат, презрительно выставив вперед подбородок. - Склоняют литовского короля перейти к ним в рабство, как это сделали русские?

Члены рижского магистрата снова обменялись многозначительными взглядами.

-Очевидно, храбрый король Гедемин сильно прогневал монголов своим походом на Киев, - пояснил легату секретарь рижского архиепископа, Рудольф Шульце.

Роберто Орсини продолжал внимательно разглядывать монголо-татарское посольство. Его цепкие глаза скользили по одежде послов, поражавшей воображение принятой при дворе Узбека чисто восточной пышностью, по их непроницаемым желтоватого оттенка лицам с узкими прорезями глаз, в которых невозможно было заглянуть, чтобы прочитать их душу. «А есть ли у них вообще душа?» - внезапно подумал папский легат. Заметив у многих из них в руках четки и мусульманскую символику, Роберто Орсини поморщился.

-Проклятые иноверцы! - пробормотал он, осеняя себя крестом.

-Они не выглядят такими уж сердитыми, - между тем, заметил молодой Альберт, тоже с интересом молодости рассматривая ордынцев.

-Сердитыми были те, кто разоряли земли короля Гедеминаса на южных рубежах, - подмигнув Альберту, сказал другой рижский купец, лат Эгидис Матерас. - Эти уже не сердитые. Судя по всему, они прибыли для урегулирования конфликта с Литвой. И великий князь сейчас им очень нужен на их стороне. Возможно, именно потому они так неубедительно наказали его за вторжение в Киев.

К кафтану рижского купца был приколот цветок ириса.

-Литовский король примет католичество из рук послов папы и, как верный сын Церкви, станет сражаться на стороне Папы и европейских королей! - несколько рассеянно и по привычке лапидарно произнес Роберто Орсини, гадая о том, какое влияние на его миссию окажет это неожиданно встреченное ими монгольское посольство в Вильне.

Оторвавшись от созерцания кортежа ханских послов, он взглянул на своих спутников и окрепшим голосом уже более уверенно закончил:

- Вместе с ним, Божьей милостью мы захватим земли язычников и русских князей-схизматиков и отбросим монгольского хана в Азию, к которой он принадлежит!

-Я бы не торопился с подобными выводами, святой отец, - негромко проговорил купец Эгидис. - Король Гедиминас будет для вас крепким орешком.

Посол папы вспомнил эти слова рижского купца наутро третьего дня, когда стоял в приемной зале просторного и светлого, пока еще деревянного, княжеского замка в Вильне перед самим королем Гедимином - высоким, коренастым мужчиной с русыми волосами до плеч.

Во время встречи представителей римского папы и членов рижского магистрата, которым был оказан торжественный прием, дождавшись подходящего момента, папский легат Роберто Орсини выступил вперед, прямо пред очи великого литовского князя, и громким голосом, соответствующим этой торжественной минуте, вопросил:

-Пребываешь ли ты в своем намерении, король Литвы, принять святое крещение из рук папы и крестить подданных своих по католической вере?

На благообразном лице литовского короля отразилось недоумение.

-Намерение? - в ту же минуту переспросил он легата, а потом еще громчес подкупающей искренностью вопросил: - Принять крещение? Мне?! С какой это стати?!

-Но, позвольте, ваше величество! - возопил Роберто Орсини. - В вашем послании его святейшеству Папе Римскому Иоанну XXII в Авиньон, вы совершенно недвусмысленно выразили желание признать его Святейшество Папу вашим сюзереном, креститься самому и крестить Литву!

-В каком таком послании? - спросил Гедемин, грозно поводя очами.

-В вашем! - выдержав его взгляд, с достоинством сказал Роберто Орсини.

-Покажите мне это послание! - потребовал великий литовский князь.

Роберто Орсини повел взором в сторону секретарей Рижского магистрата, и в ту же минуту смертельно перепуганные разворачивающейся на их глазах драмой, два францисканских монаха, исполнявших функции писцов, извлекли на свет Божий несколько пергаментных листов, убористо исписанных латиницей.

Роберто Орсини с поклоном подал их князю Гедемину.

-Я не читаю на латыни! - раздраженно повел могучим плечом под бархатом своего парадного кафтана князь Гедемин. - Огласите мне его содержание!

Францисканский монах, развернув подрагивающими руками свиток пергамента, зачитал великому князю Литвы его обращение к Папе Римскому, отправленное магистратом города Риги.

-Записано монахами францисканского Ордена Генрихом и Бертольдом в городе Риге, в апреле 1323 года от Рождества Христова, - закончил чтец.

Внимательно прослушав текст послания, князь Гедемин некоторое время молчал.

Наконец, через несколько томительно долгих минут ожидания, он поднял на Роберто Орсини свои серые славянские глаза.

-Я этого писать не приказывал! - твердо сказал он. - Если же брат Бертольд этакое написал, то пусть вся ответственность за подобную мистификацию падет на его голову!

Князь смотрел прямо в глаза папского легата.

-Разве вы не выказывали намерение креститься? - сделал попытку исправить положение несколько растерявшийся от такого поворота дела легат Роберто Орсини.

-Я?! Креститься?! - возопил выведенный из себя настойчивостью папского легата Гедемин. - Да если когда-либо имел я намерение креститься, то пусть меня сам дьявол крестит!

Роберто Орсини чуть не отшатнулся от великого литовского князя при звуках подобного богохульства.

Оттеснив потерявшего от возмущения голос папского легата с дороги, вперед выступил один из членов рижского магистрата.

-Ваше величество, - проникновенно сказал он, обращаясь к Гедемину, - разве не слышал я от вас, что вы почитаете его Святейшество Папу Римского как отца своего, и не выражали вы желание склониться перед волей его? Разве не велели вы написать это в вашей грамоте?

-Говорил! - отрубил князь Гедемин. - И еще раз повторю!

Член Рижского магистрата приосанился и бросил на папского легата полный торжества взгляд, заставивший Роберто Орсини поморщиться.

- Я действительно говорил, как написано в твоей грамоте, что буду почитать вашего Папу Римского как отца своего, - громко сказал великий литовский князь. - Но я сказал так потому, что ваш Папа Римский старше меня по возрасту! Моя вера велит мне, королю Литвы и Руси, почитать всех стариков, и Папу Римского, и архиепископа, и дядю моего Миндовга Гольшанского, как отцов! Моя вера также велит мне всех своих сверстников любить как братьев, а тех, кто моложе меня, любить как сыновей! Такова моя языческая вера! В ней я родился, в ней и умру!

На лице молодого принца Кейстута, стоявшего за спиной отца в числе других братьев, застыло выражение благоговения, в то время как князь Гедемин продолжал свою речь, обращаясь непосредственно к папским легатам и членам рижского магистрата:

-Я действительно говорил, и повторяю, что я дозволю всем моим подданным молиться по обычаям их веры: христианам-католикам - по их обычаю, русинам - по-своему обычаю, полякам - по их вере! Сам же я буду молиться Богу по нашему обычаю, обычаю литвинов! Все мы почитаем Бога, не так ли? Хотя и почитаем его по-разному!

Роберто Орсини, чуть ли не слыша скрипение своих тесно сжатых в бессильной ярости зубов, опустил голову, не зная, как отвечать на эту прочувственную речь великого литовского князя.

«Язычник всегда останется язычником!» - злобно подумал он.

Вместе с членами Рижского магистрата, тихим хором сказавшими «Амен!» в ответ на полную терпимости к любой вере речь великого литовского князя, он повернулся и покинул приемный зал.

На следующий день папские легаты вернулись в Ригу.

Мнения по поводу успехов переговоров Гедемина с Папой Римским разделились. Несмотря на отказ Гедемина перейти в католическую веру, Рижский магистрат и рижский архиепископ считали утвержденный Папой мирный договор 1323 года с Литвой все еще действующим. Крестоносцы же немедленно возобновили военные действия против Литвы, за что рижский архиепископ на полном серьезе отлучил их от церкви, как не подчиняющихся папскому авторитету. Возобновилась междоусобная война и в Ливонии. В этой войне епископы и городские общины всегда могли рассчитывать на союз с великим литовским князем Гедемином.

[i] Крепость Христмемель построена рыцарями Тевтонского ордена в 1313 году в шести милях от их замка Ragnit для борьбы с Жемайтией.

Глава 33

Цветы и думы Ивана Даниловича

Сарай-Бату, Золотая Орда, 1324 год

Иван Данилович сидел за столом в своем шатре в ставке ордынского хана недалеко от Сарай-Берке. Перед ним на столе находилась странная коллекция головок живых цветов, начиная от полузасушенных и кончая свежими. Цветы были разные: ромашки, сирень, васильки, лютики, нарциссы, подснежники, степные маки, лилии. Были здесь и головки тюльпанов, дорогих цветов степей, украшавших газоны перед дворцом хана. Рядом с горкой цветов высилась горка берестяных грамот, даже не грамот, а записок, начертанных порой грубой рукой воинов, содержащих вопиющие ошибки в орфографии и грамматике.

Московский князь некоторое время смотрел на все это богатство, потом в задумчивости принялся составлять из цветов сложные узоры на столе.

-Что бы это значило? - пробормотал себе под нос он, беря в руки одну из записок на берестяных грамотах и перечитывая ее вслух: - «Петух пропел подъем. Стрелки идут к логову волка. Лиса в курятнике». И к этому прилагается цветок сирени. С ума сойти!

-Что ты там бормочешь?

Князь Юрий Данилович, заматеревший, с обветренным круглым лицом, коротко стрижеными волосами, но все такими же ярко-голубыми, словно нарисованными киноварью глазами, подошел и сел рядом с братом за стол.

-Что это за мавзолей? - удивился он.

-Памятник человеческой хитрости, - недовольно произнес Иван Данилович, откидываясь на спинку походного кресла.- Вот нутром чую, что это кодированные сообщения, а в толк взять не могу, - пожаловался он. - Почему сирень?

-Тебя только это интересует? - захохотал Юрий, и вытащил из горки грамот другую записку.

-«Сокол и орел погибли на охоте, отравленные тухлой водой», - с ухмылкой прочитал он. - Ты уверен, что это не записки эконома княжеского двора?

Иван Данилович посмотрел на записку, которую он держал в своей руке и машинально отметил:

-К ней прилагался цветок василька.

-Ты меня пугаешь, Иван! У тебя от долгого сидения в Орде уже крыша поехала. Эх, вот получу назад ярлык на великое княжение, поедем мы по Волге обратно в Москву! - мечтательно проговорил московский князь. -Красота! Тебе воздухом дышать надо, а ты сидишь в этом курятнике! Тьфу ты, черт, начитался твоей бредятины! - выругался Юрий.

-Постой-постой!

Иван Данилович вытащил из кучи записок еще одну.

-«Шакал заперт железными свиньями», - процитировал он вслух. - И к этому прилагался цветок лютика. Вертится у меня в голове какая-то догадка, но никак не могу ее поймать!

Юрий посмотрел на него как на блаженного.

-Я, пожалуй, пойду. А то у меня от твоего гербария голова разболелась. А у меня еще с Узбеком прием назначен. Он мне никак этот треклятый поход на Литву простить не может.

-Что такое? - встрепенулся Иван Данилович, отрываясь от изучения записок.

-Да ничего! - огрызнулся Юрий. - Сказал погромить границы литовцев, ну я с союзными князьями и погромил. Ну, может быть, немного перестарался. Так сколько добра привез, и пленников для Орды! Ему бы спасибо сказать, а он ко мне с претензиями за причиненный сверх меры ущерб! А то, что Дмитрий Тверской, наш великий князь, от этого похода на Литву свинтил, это значит, нормально, да?

-Дмитрия он сам отстранил от похода по весьма уважительной причине. Тверской князь, как известно, зять Гедемина, - неохотно пояснил Иван Данилович брату, прекрасно понимая, что Юрий все равно не сможет понять политических мотивов Узбека, заставивших его отстранить Дмитрия Тверского от похода на Литву. - Что касается недовольства Узбека твоим рвением, тут причина тоже проста. На Галицко-Волынское княжество наступают поляки и венгры, а вместе с ними тюркские племена, которые беспокоят союзника Узбека, византийского императора. Гедемин и западнорусское боярство, которое готово признать его своим военным лидером, являются естественными союзниками Узбека в борьбе за Галицию и Волынь. Узбек просто не сможет удержать власть над Днепровскими и Донскими землями, не имея на своей стороне Гедемина, который, в свою очередь, претендует на Волынь и Киевщину. Поэтому, литовского князя надо было просто проучить за то, что он самовольно вторгнулся на Волынь, а ты устроил показательный погром на его границах. Что ты дальше то не пошел, а?

-Да что сразу я? - возмутился Юрий. - Меня дальше просто не пустили! Так, знаешь, все это выглядело, как будто меня ждали. Типа, на тебе, пограбь что дают, а потом вали отсюда!

Иван Данилович внезапно стукнул себя ладонью по лбу.

-Логово волка! - с триумфом сказал он. - Лютик, тотемный цветок кривичей, волк, тотемный знак кривичей и древлян! Литва - наследница их традиций. Волк, то есть Гедемин, был предупрежден! Вот о чем было это послание!

-Это, которое от сирени, что ли? - скептически спросил Юрий Данилович. - Так сирени везде полно, только такая как эта, - он кинул взгляд на полузасохший цветок сирени на столе Ивана Даниловича, и закончил: - Скорее всего, это сирень из северных земель. У остальных то она покрупнее будет. Что ты мучаешься, дурачок, тут как день ясно, что предупредил Гедемина его зять, Дмитрий Тверской.

Иван Данилович некоторое время смотрел на него, а потом снова схватился за голову.

-Но причем здесь петух, лиса и курятник?! - вскричал он.

-Ванька, ты совсем сдурел! - с веселым недоумением сказал Юрий Данилович. - А ну-ка пошли со мной, прогуляемся. - А то тебе эти петухи, курятники и железные свиньи по ночам являться станут! Что мне потом с тобой спятившим прикажешь делать?! Ты мне нужен в Орде живой-здоровый! И, желательно, трудоспособный! Кто же будет мне ярлык на великое княжение назад возвращать?!

-Лютик, лютик, - продолжал свои размышления Иван Данилович, вернувшись после прогулки с братом.

Да окном стояла темная южная ночь. Воздух был влажным и теплым. Откуда-то издалека доносились крики монгольских табунщиков, загонявших лошадей. Огромный беспорядочный город, старая столица Золотой Орды, построенная еще самим Батыем, погружался в сон.

-Ну, предположим, Юрий прав, и Дмитрий предупредил Гедемина о готовящемся набеге на Литву. Допустим, Дмитрий подписывает свои послания цветком сирени. Допустим, Гедемин использует в качестве своей подписи цветок лютика.

Иван закрыл глаза, размышляя о тех послания, которые попали в его руки. Какова вероятность того, что Дмитрий сделал это по поручению Узбека, не желавшего наносить реальный ущерб земле великого Литовского князя, и давшего приказ ограничиться погромом на границах? Половина наполовину. Независимо от того, Узбек ли дал такой приказ Дмитрию, или Дмитрий сделал это самостоятельно, из этого, как говориться, серьезного обвинения Дмитрию не сошьешь. Ну, поругает его хан, если тверской князь действовал самостоятельно, и все. Кроме того, всю эту цветочную дипломатию еще и подтвердить надо. А людей, у которых нашли эти записки, в живых уже нет. Честно говоря, Иван Данилович и получил их только потому, что они были сняты с трупов.

Иван Данилович открыл глаза и снова протянул руки к берестяным грамотам.

-Шакал заперт железными свиньями, - повторил вслух он. - Если это послание от Гедемина, кого он мог назвать Шакалом и кого - железными свиньями. Пожалуй, по ассоциации - прилагательное железный может относиться к рыцарям. Почему свиньи? Возможно, из-за способа их построения во время боя - клином, то есть, по русскому выражению, «свиньей».

Иван Данилович с досадой отбросил свиток. Гедемин постоянно воюет с рыцарями! Шакалом может быть кто угодно, начиная с рижского магистрата и кончая мелким литовским князьком. И потом, цветов было гораздо больше, чем посланий. Кто такой, например, Василек? Василий? Ну не покойный же валашский государь, в самом деле! А что, если, к каждому посланию прилагалось два цветка, а не один, и это значило, от кого послание и к кому?!

Иван Данилович вскочил и заходил по шатру. Как ему это раньше в голову не пришло! А может, даже и три, обозначавшего посланника, везущего сообщение! Тогда у него нет абсолютно никакого шанса послать ложное сообщение. Но такой уровень конспирации означает, что затевается что-то серьезное! И в этом замешан Дмитрий и Гедемин. Ни на одного из них у него нет серьезного компромата. Узбек благоволит к обоим. Оба - хорошие полководцы. Гедемин более широко известен своими дерзкими походами на русские земли и постоянной борьбой с немецкими рыцарями. Про военные таланты Дмитрия хорошо знает Узбек, который уже серьезно подумывает об использовании тверского князя в своей борьбе с ильханами. На Руси Дмитрий как полководец практически неизвестен, участие в нескольких военных кампаниях подростком при жизни его отца не в счет.

«И как это Гедемин успевает воевать на южном, галицко-волынском, и северном, литовском фронте, с рыцарями?» - внезапно подумал Иван Данилович. Несмотря на перемирие с немцами, тевтонские рыцари в прошлом году напали на его владения на севере, пограбили Гродно и угрожали Вильне. Гедемин тогда находился в сотнях верст от своей столицы, располагал всем своим войском, которым штурмовал Киев; и оннаходился на Киевщине почти до начала осени. Кто тогда защищал собственно Литву? Его старший сын Наримант, эта бездарность в военном деле, князь Полоцкий, который и носа не высовывает из своих земель? Другие его сыновья? Ольгерд в Витебске, у него самого хлопот полон рот с русскими князьями. Давид, князь Гродненский? Несомненно. Но он в то время сидел в Пскове, да и не мог он защищать Литву в одиночку. Кто там еще у Гедемина из сыновей? Кейстут, князь Трокский? Троки и Вильна, конечно, почти рядом. Но кто такой Кейстут? Рядовой локальный князь! А этот некто, кто защищал Литву, не только успешно отразил нападение, но уже в июле 1324 года вторгся в Пруссию и угрожал Христмемелю, правда, непонятно, почему не взял. А потом, в ноябре, были крупные походы литовских войск в Ливонию и Мазовию. Ну вот, только не надо говорить, что Гедемин провел эти походы после того, как вернулся в Литву! Как он мог осилить их своими войсками, приведенными из изнурительного похода на Киевщину?! Значит, этот кто-то не только был в Литве в отсутствие там великого литовского князя, но еще и дал ему свою армию. Армию, которая воевала плечом к плечу с литовской, и которую, как и самого ее лидера, признавали литовские князья. Чтобы быть признанными этими язычниками, надо быть, по крайней мере, в родстве с великим литовским князем! «Вот вам и ответ, - быстро подумал он. - Дмитрий Тверской!» Это - единственное объяснение всей цепочки непонятных событий, которые происходили тогда в Литве. Шпионы Ивана Даниловича в Твери уверенно говорили о том, что в течение 1324 года великий князь появлялся в Твери всего несколько раз. Не было его и во Владимире. Как исчезла вместе с ним, словно, испарилась, его жена, прекрасная золотоволосая литвинка. Мария, дочь Гедемина. Ведьма!

Иван Данилович вздохнул, снова прикрыл глаза и словно наяву увидел бледное лицо Марии с блестящими золотисто-янтарными глазами, такими необычными, как и сама эта молодая женщина, такая непохожая на дочерей и жен Северной Руси. «Все, хватит! - решительно прервал он сам себя, и затушил свечу. - Мне, в моем возрасте и положении, только о чужой жене мечтать осталось! Стыдись, Иван Данилович».

«Еще у нас имеется степной мак и тюльпан, - продолжал думать, ворочаясь в своей постели, Иван Данилович. - Значит ли это, что у них есть союзники в Орде? Тюльпан, пожалуй, больше ассоциируется с турками-сельджуками, которые серьезно включились в борьбу за передел загнивающей византийской империи. Узбеку как хану Золотой Орды и союзнику императора Андроника Старшего[i] это никак не понравится. Степной мак пахнет союзником из князей-чингизидов. Жалко, что эти болваны, мои тайные шпионы и соглядатаи, не только не смогли взять живыми ни одного из гонцов, но еще и умудрились перепутать цветы, прилагавшиеся к каждому из сообщений. И вот уже полгода, как им не удалось достать ни одного послания, ни одного цветка и ни одного трупа. Это нехорошо. Он должен напрячься и разгадать этот ребус с теми зацепками, которые у него есть».

«Кто же такой лис? - снова подумал он. - Узбек? Но почему в курятнике? Курятник больше подходит петуху».

Иван Данилович внезапно сел в постели от неожиданного озарения. Ну конечно! Как там было? «Петух пропел подъем. Стрелки идут к логову волка. Лиса в курятнике». Если Петух - Узбек, значит курятник - его владения, то есть - Орда. Если вторая фраза значит, что карательная экспедиция русских князей идет к границе владений Гедемина - Волка, то значит, появляется еще одно лицо, которое пребывает или живет в Орде. И это явно кто-то опасный, хитрый, и не татарский вельможа. Какой-то русский князь? Юрий? Иван Данилович усмехнулся. Ну, кто угодно, только не Юрий. Назвать его брата лисой значит смертельно оскорбить это животное! Юрию скорее подойдет имя шакала. «Шакал заперт железными свиньями», - снова всплыла у него в мозгу фраза из второго послания. Если железные свиньи - рыцари какого-либо из Орденов, за шакала принять Юрия, а в целом допустить, что послание было от Гедемина, значит ли это, что он, таким образом, сообщал Дмитрию, что Юрий вынужден воевать со шведами в Новгороде?! Со шведами! В то время, как хитрый Волк-Гедемин заявил о своем желании креститься и папа срочно отозвал ливонцев от нападений на Литву!

Иван Данилович встал и зажег свечу. Возбуждение от умственной работы не давало ему заснуть. Да, все его размышления логичны, но можно ли использовать их как обвинение в измене и сговоре? Если он прав, все это просто означает, что Дмитрий и Гедемин поддерживают переписку, сообщая друг другу о важных событиях. Ни о какой угрозе Орде это не говорит. Сообщение о том, что Гедемин натравил ливонцев на Новгород, когда там находился Юрий, только повеселит хана ловкостью князей-заговорщиков. Догадки о союзниках среди князей-чингизидов и турков-сельджуков строятся вообще на спекуляциях о значении цветков. Курам на смех! Иван Данилович неожиданно усмехнулся. Даже тем, которые в курятнике Узбека.

[i] Андроник II Палеолог — император Византийской империи в 1282—1328 годах.

Глава 34

Раздел Русского королевства

Земли бывшего Галицко-Волынского княжества,

Юго-Западная Русь, осень 1324 года

В конце осени 1324 года князю Гедемину пришлость придвинуть свои войска ближе к границе с Волынью. Расстановка сил на Южной Руси не располагала к оптимизму. Судя по тому, как активизировали свои военные действия на территории Галицко-Волынского княжества польский и венгерский короли и их союзники, князья Мазовии, они откровенно намеревались захватить земли Юрьевичей, не считаясь с интересами князя Гедемина.

На границе Турово-Пинского княжества к великому литовскому князю неожиданно доложили о прибытии ордынского посла. Махнув рукой на политесы, Гедемин распорядился принять посла в своем походном шатре и вышел к нему с непокрытой головой, в кольчуге, подпоясанный широким ремнем с перевязью, на котором были закреплены ножны с мечом. Он увидел ордынского посла сразу, слишком уж отличался он от его воинов своей одеждой, состоящей из зеленого с желтым шелкового кафтана, подпоясанного сборным поясом из выделанной кожи. Рядом с невысоким коренастым ордынским послом Гедемин с изумлением увидел высокую фигуру тверского князя Дмитрия. В первую минуту, когда Гедемин заметил его, он даже немного растерялся.

Великий литовский князь порывисто шагнул навстречу ожидавшим его в шатре гостям и учтиво проговорил традиционные фразы приветствия. Как только он закончил, слово взял ордынский посол. Его речь была пространной и долгой, но завершилась совершенно неожиданным для Гедемина образом:

-По повелению величайшего, милостью Аллаха, правителя Золотой Орды, хана Узбека, сына Торгула, мы прибыли к тебе, великий литовский князь, данник Узбека, чтобы помочь в борьбе с неверными, захватившими нечистым путем земли, принадлежащие хану нашему, Узбеку, а именно, Галицию и Волынь! - провозгласил татарский посол.

Едва оправившийся от удивления Гедемин снова должен был придержать отвисшую от удивления челюсть. Он с трудом вспомнил, что во время недавних переговоров с татарским послами хана Узбека речь, кажется, шла о какой-то взаимопомощи против врагов веры Аллаха и хана Узбека на южных рубежах Руси, но он даже и помыслить не мог, чтобы дело повернулось таким образом.

-Посему и посланы были мы великим ханом Золотой Орды, Узбеком, да продлит Аллах его дни, к тебе на подмогу: один тумен татарского войска и дружина великого князя Северной Руси, Дмитрия Грозные Очи, - бойко закончил татарин и уставился на Гедемина своими узкими темными, как слива глазами, ожидая реакции великого литовского князя.

Гедемин посмотрел на серьезного, в соответствии с татарским ритуалом приветствия, Дмитрия, сохранявшего молчание все время, пока говорил ханский посол, и заметил в глубине его темно-фиалковых глаз искры легкой насмешки. Только тогда Гедемин осознал, что ему улыбнулась удача.

-Откуда ты взялся, мой дорогой зять?! - вскричал князь Гедемин несколько часов спустя, когда им с Дмитрием, наконец, удалось избавиться от общества татарского нойона, и они остались наедине в шатре одного из сыновей Гедемина, которого он взял с собой в поход. - Ты же полагал, что тебя пошлют воевать с ильханами?

-И пошлют, - бодро подтвердил Дмитрий, усаживаясь по приглашению Гедемина на лавку возле стола, который проворный оруженосец князя накрывал для позднего ужина. - Но только после успешного завершения кампании в южной Руси. Кстати, что вы там не поделили с польским королем? У вас же, вроде, было что-то наподобие соглашения о разделе наследства Юрьевичей? Ты захватил Волынь, как приданое Любарта, а польский король удовлетворился Галичем?

Великий литовский князь ногой придвинул к себе лавку и сел на нее верхом, в стороне от стола, чтобы не мешать оруженосцу.

-Так, понимаешь, в чем дело, князь! - откинув ладонью волосы со лба, сказал он. - В 1323 году, когда я воевал за Волынь, а Владислав Локетек за Галич, он хотел посадить на галицком столе одного из сыновей покойного добжинского князя Земовита и Анастасии, дочери Льва I Даниловича, владевшего Перемышлем и Львовом. Поэтому именно в ту часть Галицкой Руси и была направлена экспансия поляков. Меня же такое положение дел вполне устраивало. Мне, как ты можешь догадаться, больше подходит Волынь и северная часть наследства Юрьевичей, которая прилежит к моим землям.

Князь Дмитрий кивнул, подтверждая, что полностью разделяет геополитические воззрения своего тестя.

-Однако летом этого года, - продолжал князь Гедемин, - когда я воевал на Киевщине, король Владислав неожиданно поменял свое мнение и, воспользовавшись моим отсутствием в Литве и проблемами с крестоносцами на севере, возложил венец Галицко-Волынского короля на голову юного Болеслава[i], сына мазовецкого князя, своего союзника.

-Это какого из мазовецких князей? - заинтересовался Дмитрий.

-Тройдена, порази его Перкунас! - с чувством воскликнул великий литовский князь, придвигая к себе тарелку с хлодниками, появившуюся на его походном столе.

-Того Тройдена, который в свое время женился на Марии, дочери князя Юрия Львовича, короля Руси, сестре моей золовки Анастасии? - уточнил тверской князь

-Его самого! - вскричал Гедемин. - А под властью Юрия Львовича, как известно, были обе части Галицко-Волынского княжества. Теперь догадайся, как после утверждения этой кандидатуры на галицкий стол разгорелись глаза у проклятых ляхов!

Князь Гедемин в гневе рубанул ребром ладони по столу. Звякнула глиняная посуда. Дмитрий, внимательно слушавший рассказ тестя, откинулся на спинку своего кресла, и, предварительно налив себе в кубок медовухи, предусмотрительно убрал со стола кувшин, поставив его у ножки лавки.

-Словом, когда я вернулся в начале осени в Литву, у меня в Вильне уже сидел мой сын Любарт со своей женой, которого поляки согнали с Волыни!

Князь Гедемин отобрал у Дмитрия кувшин с медовухой, щедро плеснул себе в кубок и залпом осушил его.

-Я еще летом 1324 с Киевщины выразил свой протест против подобной кандидатуры в галицкие князья! - промочив горло, уже более спокойно продолжал великий литовский князь. - Но проклятый ляшский коротышка возомнил, что в союзе с венграми он непобедим! Даже не разобравшись со всеми накопившимися делами, я первым делом, пошел в Мазовию и несколько раз как следует погромил владения Тройдена, а последний раз, и владения его брата Земовита, который вздумал за него заступаться! Что тут поднялось!

Гедемин сердито блеснул глазами в ответ на насмешливую понимающую улыбку Дмитрия.

-Эти ничтожества стенали на всю Европу! Даже обратились с просьбой о спасении, заметь, о СПАСЕНИИ, к этому их Римскому Папе, который, после ссоры с франкским королем сидит теперь не в Риме, а во франкском Авиньоне! Ну, и как следовало ожидать, развязали руки всей этой своре стервятников, коалиции поляков и угров во главе с Локетком. Они всем скопом напали на Волынскую землю, поубивали всех моих наместников по городам и весям и заняли практически всю землю Юрьевичей! А этот гад Ян, князь Силезкий, еще себя и королем Владимира-Волынского объявил!

-Ну-ну, про это я наслышан! - подал голос Дмитрий. - Насчет захвата Волыни хан Узбек примерно в тех же самых словах и с тем же выражением мне рассказывал. И про то, как они всем скопом тебя и Орду ограбили и в угол загнали. Потому всучил мне татарское войско и к тебе на выручку отправил. Кому, мол, как не тебе, говорит, тестю своему помочь!

Дмитрий посмотрел на все еще рассерженного событиями, происходившими в конце прошлого года Гедемина, усмехнулся и добавил:

-Так что ты мне этих моих подопечных татар не обижай, они тебе пригодятся. Поляки и угры татарскую конницу традиционно боятся и не любят, со времен Легницы[ii] при Генрихе Благочестивом и битвы на реке Шайо[iii] в правление Бэлы Четвертого. И если Батый с Субедеем[iv] разогнал католических королей по всей Европе с тремя туменами татар, представь, что мы с тобой можем натворить в Галицкой Руси с одним туменом!

Гедемин невольно улыбнулся задору, прозвучавшему в голосе молодого тверского князя.

-Ты сюда прямо из Орды? - спросил он, меняя тему разговора.

-Да. Даже жены не видел, - прикрыв глаза веками, затеняя их выражение, отвечал Дмитрий.

-Это я могу тебе устроить, - хохотнул Гедемин. - Мария сейчас в Вильне. Мой гонец доскачет туда за неделю.

-Вот и пусть скачет, - открывая глаза, сказал Дмитрий. - А мы с тобой, поправ все традиции военных действий поляков, двинемся на Волынь, пока еще дороги не развезло. Устроим сюрприз королю Владиславу!

Сюрприз князя Гедемина польским, венгерским и мазовецким союзникам удался на славу. Узнав в конце ноября 1324 года о стремительном приближении к волынским границам войск великого литовского князя, подкрепленных русскими дружинами и туменом татарской конницы, король Владислав Локетек не поверил своим ушам.

Только после того, как союзное войско Гедемина очистило от поляков Берестье и вошло в приграничные польские земли, которые присоединил когда-то к своему королевству князь Даниил Романович Галицкий (Подляшье), и, по традиции, расположившись на зимовку в Берестье, великий литовский князь принял, наконец, посла от польского короля.

Переговоры с поляками затянулись на всю зиму. Их результатом явилось заключение польско-литовского союзного и политического договора против крестоносцев, представлявших серьезную угрозу безопасности обоих славянских государств, подкрепленного династическим браком сына польского короля Владислава Локетка, Казимира, и дочери Гедемина, Альдоны. Согласно этому договору, Гедемин был вынужден временно уступить Болеславу Тройденовичу права своего сына Любарта на Волынь, сохранив за своим сыном Луцкий удел на киевско-волынском пограничье. Тем не менее, Литва окончательно и официально закрепляла за собой Берестейскую землю и Подляшье. Этот пункт договора привел к временному разрыву отношений между Польским королевством и Мазовией, претендовавшей на эту часть Волынской земли.

Золотая Орда по этому договору приобретала большую часть Галицкого Понизья. Кроме того, оба претендента, разделившие Галицко-Волынского княжества, Гедемин и Болеслав Тройденович, признавали зависимость своих владений в Южной Руси от ордынского хана. Наместник Гедемина в Киеве отныне должен был согласовывать свои действия с представителями ханской администрации. Болеслав Тройденович тоже был вынужден обратиться за своим утверждением к хану Узбеку, принять ханских баскаков и пообещать Орде ежегодную выплату дани.

-Ну, зятек, удружил! Ну, уважил! - поднимая кубок с медовухой, приговаривал Гедемин, обращаясь к Дмитрию после завершения переговоров, на пиру, который он устроил для своих людей. - За одну только ордынскую дань Тройденовича дай я тебя расцелую!

-За дань тебе надо Мирзу-хана целовать, а не меня, - справедливо заметил Дмитрий, поднося к губам кубок с вином.

-И Киев мой остался! - продолжал веселиться великий литовский князь.

-Не только твой, но и Орды, - напомнил ему Дмитрий. - Помни, тесть, у тебя там баскак сидит.

-Да, пусть сидит! - отмахнулся князь Гедемин. - Мы его на следующий год попросим подвинуться! Теперь, когда мы разобрались с наследством Юрьевичей, можно и за другие дела браться, не так ли? Наше с тобой соглашение, надо полагать, в силе останется? Теперь, когда я могу объединить усилия против крестоносцев с поляками, я, пожалуй, буду более спокоен, когда мне понадобиться отлучиться из Литвы, а тебе - из Твери. Летом этого года, пожалуй, не потянем, а вот в начале следующего, 1326 года, и начнем. Дай Бог нам здоровья!

Дмитрий предупреждающе повел бровью. Темноволосый и темноглазый татарин, Мирза-хан, дальний родственник Узбека и нойон того самого татарского тумена, который воевал вместе с русскими и литвинами в Галицкой-Волынской Руси, внимательно прислушивался к их тихому разговору.

-Он, что, по-нашему понимает? - удивился Гедемин.

-Почему бы и нет? - неопределенно ответил Дмитрий, - я же говорю на монгольском, а Орда Узбека стремительно приспосабливается к новым обстоятельствам и новым народностям. Я бы не удивился, если этот на вид такой простоватый малый, может, и до конца не понимает, но догадывается о содержании разговоров. Дураки, знаешь ли, в нойоны не выходят.

Прищурив глаза, Гедемин с интересом присматривался к татарскому нойону.

-Слушай, князь, - через некоторое время договорил он. - У меня тут родилась идея использовать татар против крестоносцев. Рыцари их традиционно побаиваются, против тяжелой конницы их, конечно, не поставишь, а вот для фланговых ударов они очень даже подходят. Я, пожалуй, поговорю с этим Мирзой, а?

-Мирза-хан, - обратился к татарскому нойону Дмитрий по-монгольски, видя, что при упоминании его имени князем Гедемином, маленькие глаза татарина превратились почти в щелочки. - Князь Гедемин просит меня выразить его восхищение той помощью, которую вы оказали Литве в этой кампании. Еще больше его потрясло военного искусство татарских войск.

Маленький татарский мирза приосанился.

-В связи с этим, - продолжал Дмитрий, быстро посмотрев сначала на нойона, а потом на князя Гедемина, который, в свою очередь, с интересом смотрел на татарина, - литовский князь выражает желание пригласить татарских воинов к себе на службу, воевать с западными рыцарями, которые доставляют ему массу хлопот своими набегами.

Теперь уже татарский мирза с интересом посмотрел на литовского князя. Дмитрий подлил в чашу татарина кумысу, и, отпив глоток вина из своего кубка, продолжал:

-Он хотел бы спросить вашего совета, Мирза-хан, как ему это устроить? Нужно ли князю Гедемину обратиться за разрешением, чтобы нанимать татарских воинов, в Орду, к хану Узбеку? Или вы можете напрямую рекомендовать ему кого-либо из ваших вождей, заинтересованных в военной службе литовскому князю?

-Ты должен просить об этой милости хана! - сказал нойон по-монгольски, глядя на Гедемина и обращаясь к нему.

-К хану, значит, - догадался Гедемин. - Ну, ладно, нойон, спасибо, обращусь к хану.

-Пока ты будешь ждать разрешения повелителя, я сам могу дать тебе, коназ, своих людей! - неожиданно провозгласил татарин, посмотрев на Дмитрия, ожидая, что тот переведет ему его слова.

-Когда? - сразу же приценился великий литовский князь, услышав перевод Дмитрия.

На лице татарина появилась слабая улыбка.

-Когда мы вернемся из похода на ильханов!

-Ильханов? - Гедемин нахмурил лоб, пытаясь припомнить, где он слышал это слово, и что оно означает.

-Это государство Хулагуидов, - пояснил Дмитрий, не дожидаясь результатов умственной работы, отразившейся на лице великого литовского князя. - Названо по имени сына Менге, хана Хулагу. В прошлом веке он завоевал Багдадский халифат и основал на его землях свое королевство. Оно было признано потомками Джучи, и его правители получили имя местных ханов, или иль-ханов. Хан Узбек начал территориальную войну с ильханами сразу после своего восшествия на престол, и до сих пор не завершил ее.

- За что воюет? - поинтересовался Гедемин, уже чисто из вежливости, поскольку в его претензии никогда не входили земли под названием Багдадский халифат. Даже при звуке этого названия он по странной ассоциации вспомнил сказки, которыми в детстве увлекалась малышка Дзинтарс. Кроме того, татарин продолжал все так же заинтересованно смотреть на него.

-За земли Закавказья, которые Узбек считает своими, и за контроль выхода к Средиземному морю, по которому идут главные караванные пути из Востока в Европу, - отвечал Дмитрий, и, не удержавшись от соблазна подколоть Гедемина, добавил: - Хан Узбек, как и ты, интересуется торговлей.

-Вот это правильно! - одобрил Гедемин. - Стало быть, очень скоро татары собираются покинуть нас и вернуться в Орду, не так ли?

Маленький татарский нойон кивнул, словно оправдывая опасения князя Дмитрия и понимая, что сказал князь Гедемин, а затем ткнул пальцев сначала в себя, а потом в Дмитрия и показал рукой на восток.

-Ты тоже, что ли, с ним едешь? - удивился, почти трезвея, Гедемин.

-Плата за неучастие в летнем набеге на Литву, тесть, - усмехнулся Дмитрий. - Кроме того, Узбек высоко ценит мои военные способности. Я полагаю, что очень скоро ильханы отомстят Узбеку за поход на Арран. В том, что удар придется по Закавказью, может сомневаться только тот, кто не знает, из-за чего ведется эта война. Я лично полагаю, их лидер Чобан придет через Грузию. У нынешнего грузинского царя отношения с Узбеком не сложились. Так что, там и воевать будем.

Дмитрий помолчал и, видя, что татарский нойон больше не интересуется их беседой, тихо попросил Гедемина:

-Придержи пока Марию с сыном в Вильне. Скорее всего, я вернусь домой в конце лета.

Гедемин кивнул, соглашаясь.

-Может быть, и на свадьбу моей Альдоны с польским принцем Казимиром успеешь, - добавил он.

Тверской князь усмехнулся.

-Может быть, и успею.

Занятый военными действиями в Закавказье, князь Дмитрий вернулся в Тверь только в конце лета 1325 года. Через несколько дней после приезда он неожиданно получил приказ хана Узбека вернуться в Орду.

[i] Болеслав Тройденович (Юрий II Болеслав, Болеслав II Мазовецкий) (1308-1340) -сын Тройдена I Пяста, князя мазовецкого, и Марии Юрьевны, дочери Юрия Львовича, короля Руси. Князь Галицкий (1325 -1340), король Руси. Первый и последний князь Галицко-Волынского княжества из династии Пястов.

[ii] Сражение 9 апреля 1241 г близ силезского города Легница между монгольской армией под командованием хана Байдара и объединенным польско-немецким войском князя Генриха Благочестивого. Битва закончилась полной победой монголов. Одно из ключевых сражений западного похода монголов 1236—1242.

[iii] Сражение 11 апреля 1241 г между войсками венгерского короля Белы IV (и его брата, хорватского герцога Коломана) и монгольскими войсками во главе с Батыем и Субэдэем. Венгерско-хорватская армия потерпела сокрушительное поражение.

[iv] Виднейший монгольский полководец, соратник Чингисхана.

Глава 35

Вызов в Орду

Тверь, Тверское княжество,

земли Северо-Восточной Руси, лето 1325 года

Мария тихо приоткрыла дверь в личные покои мужа и, убедившись, что он там один, зашла внутрь, плотно прикрыв за собой двери. Дмитрий сидел за столом спиной к ней и лицом к окну и что-то писал. Длинный край берестяного свитка свисал с края стола.

Мария некоторое время постояла у порога, ожидая реакции на свое появление со стороны мужа, он Дмитрий по-прежнему торопливо писал, не поднимая головы от стола.

-Митя, ты снова едешь в Орду? - наконец, спросила она, проходя вглубь комнаты к столу мужа. - Что произошло? Ты же только месяц назад вернулся оттуда!

-Я получил вызов от Узбека, - Дмитрий мельком взглянул на нее, и снова уткнулся в свои свитки. - К тому же, там что-то уж очень активно мутят воду два Даниловича

- Я не могу не ехать! - через минуту со вздохом добавил он, бросая перо и откидываясь в кресло.

Мария присела на краешек стола Дмитрия и внимательно вгляделась в усталое лицо мужа.

-Ты же понимаешь, что Узбек вызывает тебя, чтобы сообщить, что ярлык на великое княжение на следующий год получит Юрий? - помолчав, тихо спросила она.

- О чем ты говоришь? - поднял на нее глаза Дмитрий.

- Оставь его в покое, Митя! Даже если он получит ярлык на великое княжение, не думаю, что на этот раз он осмелится сунуться в Тверь! Тебе нельзя ехать в Сарай-Берке сейчас, когда идут последние приготовления к весеннему походу на Орду. Ты единственный, кто может его возглавить. Не зря Иван Московский боится тебя, как огня!

-Ты знаешь, чего боится милейший Иван Данилович? - с легкой насмешкой спросил Дмитрий.

Марию раздражало его нежелание говорить о своих делах с ней, как и его нежелание прислушиваться к ее словам. После возвращения из Вильны в нем появилась какая-то скрытность, словно он больше не доверял ей, словно она теперь стала для него просто матерью его детей. Тем не менее, она снова и снова предпринимала попытки достучаться до разума своего князя.

-Митя, все понимают, что Юрий - просто проклятье Божие, недоразумение на великом столе! Он сумел так долго продержаться в живых только благодаря тому, что в свое время женился на сестре Узбека. Стало быть, игра пойдет между тобой, Узбеком и Иваном Московским. И я очень боюсь за тебя!

- Ты сама себе противоречишь. То ты ставишь Юрия Московского на великокняжеский престол, то полностью выводишь его из игры. Иди спать, Мария, уже поздно.

Матово-бледное лицо Дмитрия оставалось невозмутимо. Долгие тонкие персты играли гусиным пером. Он явно и демонстративно не хотел говорить с Марией о своих делах.

-Митя! - попробовала воззвать к его совести Мария, но он не поддался на ее усилия разжалобить его.

-Мария, мы поговорим на тему моей поездки в Орду завтра утром. Если я посчитаю это нужным. Сейчас я занят.

-Завещание пишешь?- закусив губу, бросила литвинка.

-Может быть.

Как можно громче хлопнув дверью, Мария выскочила в коридор.

Дмитрий бросил перо на стол. Встал, прошелся взад-вперед по тесной горнице, немного успокоился и вновь сел за стол, заваленный свитками и грамотами, требовавшими княжеского рассмотрения и подписи. Он действительно приводил в порядок дела накануне отъезда в Орду.

Только во второй половине дня князю Александру удалось вытащить старшего брата на охоту. Возвращались затемно. Уставшие люди примолкли. Кони шли шагом.

Дмитрий и Александр, приглушая голоса, негромко говорили между собой. Бояре отстали и тянулись почти несколько метров позади них.

-Ну, допустим, не поеду я сейчас в Орду вслед за Юрием, - негромко говорил Дмитрий. -Это значит, уступлю ему великое княжение. Так ведь этот подлец опять войска на Тверь поведет! Или придумает еще какую-нибудь провокацию типа смерти Кончаки! Подсунут, например, нам в послы очередного родственника Узбека, вредного, как Кавгадый. А потом - получите, Тверь - чемпион по убийству родственников великого хана!

Александр слабо улыбнулся, не подозревая своей судьбы.

-А если поеду, то мне придется иметь дело с этой мразью! - с досадой продолжал Дмитрий. - Убить его как шелудивого пса, как Александр Невский и Ярослав Тверской, наш дед, убили боярина Федора, который оговорил их отца, я не могу. Тот был боярин, а этот князь. Да и многое теперь поменялось. Теперь друг на друга доносят князья. А Юрий - князь, да еще к тому же гурхан - ханский родственник. Убить его в Орде, это верный смертный приговор. Да и кому он нужен, эта пародия на великого князя?!

Дмитрий в досаде сжал пальцами рукоятку хлыста. Деревянная рукоять жалобно хрустнула. Князь опомнился.

-Узбек стремится прослыть справедливым владыкой в Русском улусе, - снова негромко заговорил он. - С точки зрения правителя, обремененного войной на юге и угрозой с северо-запада, исходящей от Европы и Гедемина, ему самому вражда между мной и Юрием как кость в горле. Ему удобнее сохранить одного из нас, и по всем объективным причинам я понимаю, что он скорее бы поставил на меня, чем на Юрия. Юрию со мной и Москве с Тверью не тягаться, силы не хватит, да и повода сейчас нет. Но и Юрия хан терять не хочет. Это всегда оставляет ему возможность для маневра. Опасно иметь в провинции одного сильного лидера, вокруг которого всегда могут сплотиться недовольные. Значит, Узбек всегда будет держать Юрия, как противовес мне, а Москву как противовес Твери. Москву он практически создал и выпестовал, как своего верного сторонника против любого усилившегося восточно-русского княжества. Даст ли он Юрию сейчас великое княжение? Может, и даст, если недоволен мной. Но, с другой стороны, с чего бы ему быть мной недовольным? Кампанию в Грузии против своего противника он с моей легкой руки выиграл. Литву тоже, так сказать, разорили-пограбили, дали наглядный урок. Волынь Орда, считай, потеряла, а Гедемин приобрел и уже больше не выпустит из своих рук. Галицкое боярство перешло под покровительство польских и венгерских королей, это для них более приемлемо, чем покорится Орде. Киевщина пока осталась под двойным управлением, типа баскак при княжеском наместнике. За своего тестя я спокоен, Узбек сейчас не в том положении, чтобы проводить экспансию на Запад. А вот нам придется попотеть. При татарских ханах жить, как в тавлеи играть. Но не силой, храбростью, доблестью, а взятками, золотом, серебром. Воевать со Степью в нынешней северной Руси не в моде. Воюют с литовцами и рыцарями, да друг с другом. Но выигрывают всегда тишайшие, как Даниил Московский. Вот сынок его, Иван Данилович, наместник Юрьев на Москве, лучше других это понял. После того, как Юрий в Новгород удрал, почти совсем переселился в Орду. Сидит там и мирно раздает взятки и подарки князьям-чингизидам. Держит нос по ветру.

-Боится! - хмыкнул князь Александр.

-Бояться надо нам, - вздохнул Дмитрий, проводя рукой по лбу, словно стирая усталость и дурные мысли. - Там, где Иван - всегда жди подлости для Твери!

Александр снова хмыкнул и посмотрел на брата.

-Как тебя твоя литовка изменила. Прямо не узнать!

-Ты бы, вместо того, чтобы острить, слушал бы, что тебе старший брат говорит. Потому, что случись со мной что-нибудь в Орде, тебе придется на мое место вставать и иметь дело с этими московскими князьями.

-Боже упаси! - вскричал Александр, поднимая руки вверх в шутливом жесте отчаянья.

-Не спасет, не надейся! - отрубил Дмитрий. - Пора уже заканчивать с шуточками, в твоем-то возрасте.

-Да что ты, в самом деле, словно умирать собрался! У нас дела идут, лучше и желать нечего! Ты отличился во всех военных компаниях этого года! Узбек вообще должен тебе пятки целовать за то, что при твоем посредстве Орда стала победителем в войне с поляками и почти без крови получила Прибужье!

-Ты слова то выбирай, когда про хана говоришь! - оборвал его Дмитрий. - Он, конечно, гордые и красивые речи любит, но до определенного предела. Помни, что, если дело до горячего дойдет, твоей стезей должна стать стезя Ивана Даниловича - подарки, взятки и наговоры. Воевать - это не твое самое сильное место. Понял?

-Да понял я, понял! - отбивался Александр, все с той же веселой улыбкой на лице.

Помрачнев лицом, Дмитрий продолжал:

-Если бы я так мог, Сашка! Как Иван Данилович, не к ночи будь помянут! Но, увы, не могу! Не могу я сочинять доносы и давать взятки. Не могу оговаривать ближнего своего. Не могу! Мечом махать, пожалуйста. Могу убить. За дело. Лицом к лицу. Но за спиной гадить не могу. Вот, не могу, и все! Хоть меня убей. Значит ли это конец Твери?

-Узбек тебя любит, - слабо возразил Александр.

-Любит? - горько усмехнулся Дмитрий. - Что ты, в самом деле, как маленький! Словно я красная девица! Если он найдет хоть малейший намек на наш с Гедемином сговор и наши планы, то за Тверь, а уж тем более за свою голову я не дам ни гроша!

Наверху, в густой кроне деревьев, затрещали ветки, посыпался вниз сухой древесный сор, а затем, молнией прочертив воздух, на людей сверху метнулась крупная сильная рысь.

Никто не успел толком разобрать, что произошло, как огромная дикая кошка обрушилась на седло князя Дмитрия. Кони шарахнулись в стороны, роняя менее опытных седоков, а княжеский любимец, каурый жеребец по кличке Гордый, поднялся на дыбы. Осадив его, Дмитрий непроизвольно сделал движение, спасшее ему жизнь - тряхнул ногой. Рысь, выгнувшись в дугу, обратила к князю злобно ощеренную пасть. Не теряя ни секунды, Дмитрий потянулся к висевшему на боку охотничьему кинжалу, но прижатый тяжелой тушей зверя, клинок не шел из ножен. Тогда князь, сохраняя поразительное в его положение хладнокровие, сомкнул вокруг горла хищника свои ладони, и гибкие длинные сильные пальцы почти женских по рисунку рук князя неумолимо сжали рысье горло.

Могучие тяжелые лапы лежали у Дмитрия на груди, сквозь многочисленные слои одежды он чувствовал на своем теле острые когти зверя. Человек и зверь, глядя в глаза друг другу, боролись каждый за свою жизнь.

В оглушительной тишине резко хрустнули позвонки рыси. Рванув одежду князя, рысь озлобленно вскинулась в последний раз, обнажив страшные клыки. Затем глаза ее заволокло дымкой смерти, и она всем весом обрушилась на седло захрапевшего от ужаса коня князя[i].

Брезгливо стряхнув с колен тяжелую ношу, Дмитрий кивнул на распластавшуюся у ног его коня рысь мальчику оруженосцу:

-Убери! В обоз.

Все происшествие заняло лишь несколько секунд, но для оцепеневших от ужаса людей они показались часами.

Успокаивая коня, Дмитрий ласково потрепал его по холке.

Младшая дружина взирала на своего князя с немым обожанием.

Мария встала, запахнула долгий теплый ночной халат и, не в силах сдерживать охватившее ее возбуждение, принялась ходить по светлице. Слабый огонек свечи на столе колебался и плясал от ее порывистых движений. Открыла окно. Все равно душно. Села на подоконник. Дмитрия все нет. Мысли разбегались. Пламя свечи хлопало и трепетало от ветра, порывами налетавшего с реки.

Что делал Дмитрий всю весну и лето в Орде? Он не хочет ей говорить, а вот отец сказал. Сдал с потрохами. Стало быть, дело не в немилости хана. Узбек Дмитрия любит, это правда. Дмитрий тоже не дурак, и симпатию эту активно поддерживает. Даже, вон, воевал за Орду в Закавказье, по личной просьбе Узбека, между прочим. Рассказать кому из русских князей, не поверят. Стало быть, даже если Узбек по каким-то своим непонятным ей соображениям и передаст ярлык на великое княжение Юрию Московскому, как своему родственнику, то Дмитрия и Тверь не тронут. Разве что, у московского князя в очередной раз поедет крыша. Но Дмитрий - это ему не Михаил Тверской. У Дмитрия свои сложившиеся отношения с Узбеком. Если Юрий тронет Дмитрия, как посмел обойтись с его отцом, Дмитрий, пожалуй, не просто разобьет его войско, но и отловит Юрия и потащит его на ханский суд, где сам же и выступит его обвинителем. И Узбек позволит ему сделать это.

«Интересно, не будь Юрия Московского, каковы были бы отношения Дмитрия и Узбека? - неожиданно подумала она. - Думал ли бы ее муж о борьбе с Ордой, или в лучших традициях прежних великих князей Владимирских поддерживал бы хана Узбека против его оппонентов в Орде и капитализировал на этом?» «Возможно, так было бы гораздо лучше для Твери» - снова пришла к ней в голову мысль. Она начинала сомневаться в правильности этого военного заговора Твери и Литвы против Орды. Она была в Вильне в прошлом году, во время отсутствия князя Гедемина, который воевал на Киевщине. И она своими собственными глазами могла наблюдать, как, узнав об отсутствии отца, обнаглели немецкие Ордена! Они вывели из себя даже спокойного Дмитрия, который, наплевав на предупреждения тестя, тогда не выдержал и укоротил им руки своим походом на Христмемель! А потом был совместный поход с татарами на Волынь. Тогда, после этого похода, она впервые услышала нотки сомнения в голосе отца, когда он говорил о необходимости вооруженного сопротивления амбициям Золотой Орды на южной Руси. Подобная уклончивость появилась и в Дмитрии. Значило ли это, что они оба пересмотрели свой безумный план наступления на Сарай-Берке? Этого Мария не знала.

А тут еще этот милейший Иван Данилович, князь Московский. Тишайший, благочестивый сын Божий, жертвующий огромные суммы на церковь и на иконы…. и на взятки татарским царевичам и мурзам, противникам Дмитрия в Орде. Милейший Иван Данилович, как с издевкой называет его Дмитрий, за первоначальную симпатию Марии к этому расчетливому, безжалостному и подлому князю. Хотя, почему бы ему не быть таким? Все русские князья хотят больше власти, больше денег и ханской милости. А у милейшего Ивана Даниловича еще и козырь в рукаве - брат Юрий, как-никак, но зять Узбека. Пусть бывший, но - член семьи хана.

Налетевший порыв ветра задул свечу. Мария вздрогнула. Плохая примета? И новолуние. Встать, зажечь свечу? Нет. Мертвенно бледный лунный свет неровными полосами лег на пол горницы. Два часа ночи. Почему его так долго нет? Обиделся за утренний разговор? Нет, Дмитрий не мелочен.

«Как же я могу тебе помочь, мой бедный тверской князь?! - снова, уже в который раз, подумала она. - Мой благородный мечтатель. Последний из уходящих в небытие рыцарей Древней Руси. Увы, Дмитрий! Времена доблестных русских богатырей прошли безвозвратно. И они не вернутся. Останутся только татары, митрополит, поклоняющийся татарам, и клоны Иванов Даниловичей».

Когда только она успела влюбиться в этого тверича? Как она могла сделать подобную глупость?! Она ведь видела его судьбу в храме кривейто! Она знала, что должно с ним случиться! Но тогда, в темном тереме, ночью перед свадьбой, он поразил ее воображение, когда стоя среди бояр, был так красив, так величав в своем благородном негодовании. Затем она возненавидела его. Он говорил с дочерью Гедемина как с простой девчонкой! А потом, как он смотрел на нее на свадьбе, когда она вместе с обоими князьями приняла и выпила из рук ханского посла чашу с кумысом, да еще смогла преодолеть отвращение и цветисто поблагодарить его по-татарски. Байдар-хан был сражен наповал. В его темных глазах зажглось пламя восхищения. Всего лишь красивый жест, но как дорого стоят такие незначительные пустяки в глазах татар! Они оба с Дмитрием это знают. Знает и Иван Московский.

Скрипнула дверь. Мария вскочила…. Сквозняк!

А еще она красива. Усмехнувшись, Мария сбросила халат и нырнула под одеяло. В открытое окно светила луна. Говорят, что она не просто красива, а очень красива. Красота - орудие обоюдоострое. Красота может купить тебе мощных друзей и покровителей. Дерзость и ум вкупе с красотой поставят перед тобой на колени любого мужчину. Но с другой стороны, красота - это недостаток. За красотой мужчины не видят никаких других качеств. Красота превращает женщин в игрушки, которых надо сначала завоевать, а потом запереть под замок. Слава Богу, Дмитрий не таков. Но сколько осталось жить Дмитрию?! Можно ли уйти от судьбы? Может ли она спасти его?! Предсказания кривейто содержат в себе элемент вероятности. Но что она может сделать для Дмитрия? Ничего! Только он может изменить свою судьбу. Но для этого в нее надо поверить! Узбек с его умом кочевника, сына природы, верит в любые пророчества, от кого бы они ни происходили, от христианина, язычника или мусульманина. Марии даже тогда показалось в Орде, что он и мусульманство принял ради того, чтобы приблизить к себе группу мусульманских шейхов, которые могли определять благоприятные и неблагоприятные дни, заниматься медициной и объяснять всякие неурочные явления природы. Поэтому Узбек может изменить свою судьбу, он уже сделал это однажды. У Дмитрия ум христианина, он верит в волю Божью! Мария грустно усмехнулась и поплотнее завернулась в одеяло. Много ли пользы от такой веры? Кроме того, что покорно умирать, повинуясь воле Божьей! Как хорошо она понимает отца, предпочитающего оставаться язычником! По сути, хан Узбек до такой степени толерантен к любой религии в Золотой Орде, что является таким же язычником, как ее отец. Язычником, какими были его предшественники, Чингисхан и принцы чингизиды.

Ее мысли снова перескочили к мужу. «Если Дмитрий умрет, она не останется в Твери», - внезапно решила для себя Мария. Она закрыла глаза и, немного поворочавшись в постели, неожиданно для себя заснула.

[i] Реальное историческое происшествие

Глава 36

Прощание

Тверь, Тверское княжество,

Земли Северо-Восточной Руси, лето 1325 года

В светлице Марии царила полутьма.

Дмитрий осторожно отстранил боярыню, рвавшуюся самолично разбудить Марию, и остановился на пороге. И тут же услышал ее родной хрипловатый ото сна голос:

-Проходи.

-Я помешал?

-Нет, я уже собиралась вставать. Отвернись.

Дмитрий усмехнулся, пожал плечами, но, тем не менее, отвернулся в сторону. С тяжким вздохом поднявшись с постели, Мария накинула в который уже раз за прошедшую ночь теплый халат, и стала подбирать тяжелую копну золотистых волос.

Оборотившийся князь, чуть приметно улыбаясь, серьезно посоветовал ей оставить все как есть.

-Мне жарко от них, и кроме того, болит голова! - капризно сказала Мария.

-Да? - изогнув бровь, спросил Дмитрий. - И ради этого ты откажешься от верховой прогулки со мной?

-Ты же запретил мне ездить верхом!

-Можно подумать, что ты не ездишь!

За стеной послышался возбужденный звонкий голос Василька. Звякнув шпорами, великий князь порывисто подошел к двери. С некоторой долей недовольства заметил:

-Интересно, этот милый ребенок когда-нибудь спит?

-Боярыня его сюда не пустит, - пряча улыбку, сказала Мария.

-Но меня-то она пустила!

-Тебя она боится, а его - нет!

-В таком случае он залезет в окно!

Мария подошла к нему вплотную, заглянула в глаза, спросила:

-Ты хоть немного спал?

Дмитрий вздохнул.

-Нет.

-Ты едешь в Орду?

-Еду.

-Когда?

-Когда высплюсь, - пошутил князь, а потом серьезно добавил: - На той неделе.

-Уже послезавтра, - упавшим голосом прошептала Мария.

-Да. Но сейчас… я так соскучился по тебе, моя дорогая. Поехали на прогулку. Мне надо немного проветриться. И поговорить без лишних ушей.

Они ехали по летнему лугу, заросшему полевой травой и полевыми цветами. По-монгольски легко свешиваясь с седла, Дмитрий рвал и рвал полевые цветы, составляя причудливые букеты из полевых ромашек, маков и васильков, и бросал их Марии. Мария ловила их на лету, улыбаясь в ответ на его почти мальчишескую улыбку, клала перед собой на седло лошади, роняла, потянувшись за новым букетом, отчего они оба, посмотрев друг на друга, начинали смеяться, как дети. Ветер развевал золотые волосы литвинки, перебирал коротко подстриженные пряди темно-каштановых волос тверского князя.

Достигнув небольшой речки, они оба сошли с седла и взяли коней под уздцы. Стоя в тени прибрежных ив, прислонившись золотоволосой головой к могучей шее своего черного, как ночь, коня, Мария не могла отвести от мужа счастливых глаз. Дмитрий тоже смотрел на нее, улыбаясь, глаза его казались почти синими, как цветы букета васильков, который он держал в руках. Его белый арабский скакун, подарок Узбека, застыл за его спиной, замерев, как верный пес. На какой-то момент время словно остановилось для них. В этом мире существовало только лето, солнце, река, полевые цветы и они, стоявшие в тени деревьев, наедине со своим счастьем и любовью, словно одни во всей вселенной.

Дмитрий опомнился от короткого фырканья, которое издал конь Марии, молодой трехлетка, которому надоело стоять на месте.

Они оба одновременно посмотрели на коня и, переглянувшись, засмеялись.

Дмитрий взял из рук Марии поводья и, удерживая обоих коней, взглянул на Марию.

-Я начинаю бояться тебя, любимая, - в следующую секунду произнес он, отводя от нее взор. - Ты с каждым днем становишься все красивее и красивее. И мне все труднее и труднее расставаться с тобой. Я чувствую почти физическую боль каждый раз, когда я должен покинуть тебя по делам.

-Ты начинаешь привыкать ко мне, Митя, - с нежной улыбкой сказала Мария.

-Это плохо?

Они медленно пошли вдоль берега реки. Мария взялась за уздцы своего коня, идя с другой стороны от Дмитрия.

-Это хорошо, - помедлив, сказала она. - Возможно, скоро ты начнешь прислушиваться к моим словам.

-Разве я не слушаю тебя?

-Слушаешь, но не слышишь.

Дмитрий слегка нахмурился. Солнце било ему в глаза, он не мог видеть лица Марии, затененного густой гривой распущенных по плечам и спине золотистых волос.

Сдерживая неожиданно навернувшиеся на глаза слезы от понимания тщетности своих попыток остановить его от поездки в Орду, Мария остановилась, откинула с лица волосы и, устремив на мужа свои золотисто-янтарные глаза, быстро сказала:

-Послушай меня, Дмитрий! Умоляю!

Дмитрий тоже остановился.

-Что ты пытаешься мне сказать? - озадаченно спросил он, похлопывая по шее занервничавшего отчего-то жеребца.

-Не езди в этом году в Орду! - голос Марии сорвался. - Прошу тебя, пожалуйста!

-Это ты насчет пророчества кривейто? - понял Дмитрий, внезапно успокаиваясь.

-Ты не веришь?

Дмитрий вздохнул.

-Я верю, Мария. Но давай не будем об этом. Я хочу провести с тобой драгоценные минуты до отъезда, а не ссориться по пустякам.

-Это не пустяк, Митя! - со слезами на глазах сказала Мария, порывисто беря его за руку. - Я не хочу, что ты умирал!

-Я не умру. Я всего лишь еду в Орду! - внезапно рассердился Дмитрий. - Немедленно прекрати это кликушество! Ты понимаешь, как это действует на нервы? Если тебе неуютно без меня в Твери, езжай в Вильну, к отцу. Я постараюсь приехать туда на свадьбу Альдоны, как мы с ним договаривались.

Мария судорожно перевела дыхание, сделав над собой усилие, чтобы удержаться от дальнейших упреков. Дмитрий с тревогой и одновременно любовью, сквозившей в его взгляде, внимательно смотрел на нее.

-Заодно возьмешь с собой татарский отряд, который я привел для твоего отца из Орды, - сделав паузу, сказал он.

-Татарский отряд для моего отца? - недоуменно проговорила Мария все еще сквозь слезы. - Это какая-то шутка?

-Нет, это подарок нойона Мирзы-хана доблестному литовскому князю, - мгновенно остывая, и умышленно переводя разговор на другую тему, сказал Дмитрий, чтобы только заставить ее прекратить говорить о нелепом предсказании языческих жрецов, сделанном во времена ее детства, заставить ее улыбнуться, увидеть ее улыбку и самому обрести уверенность в себе.

Этот неурочный вызов в Орду все больше и больше беспокоил самого Дмитрия.

-Твой отец так впечатлился действиями татар во время польской кампании, что захотел взять их к себе на службу. Он намеревается использовать их против Тевтонских рыцарей.

-Это ты мне так зубы заговариваешь? - спросила Мария.

-Это святая правда, княгиня!

Мария некоторое время смотрела на мужа, а потом со вздохом отвела взгляд. Он просто не желал ее слышать!

-Хорошо, делай, что хочешь, - бесцветным голосом сказала она. - Хочешь ехать в Орду - езжай! Я поеду к отцу, отведу к нему твоих татар. Но запомни, Митя, - ее голос зазвенел предупреждением, напомнив на минуту Дмитрию ту непокорную девчонку, которой она приехала в Тверь, - Без тебя ни мне, ни ему, - она положила ладонь на свой живот, - в Твери не жить! Это не угроза, князь, ты знаешь меня, так и будет!

Дмитрий выпрямился во весь свой немалый рост. По лицу его пошли алые пятна гнева, соболиные брови сошлись к переносью в одну изогнутую, как татарский лук, дугу, глаза стали темными, глубокими, бездонными.

-Да что ты несешь такое! - загремел он.

-Сообщаю тебе, что ты будешь отцом! - глядя прямо ему в глаза, бесстрашно сказала литвинка.

Дмитрий схватил ее по плечи, развернул к себе, наклонившись, заглянул в глаза:

- Мария, даже думать об этом не смей! - наклонив голову, тихо и оттого еще более грозно добавил он. - Чтобы я этого более не слышал!

Тонкие пальцы Марии легко коснулись его рукава.

-Я сама в состоянии позаботиться о своем ребенке! Если его отец предпочитает упереться рогом и не слушать того, что ему говорят!

-Мы позаботимся о нем вместе! - глаза Дмитрия стали темно-синими, словно небо перед дождем. - И мы останемся в Твери! Тверь выйдет победителем в поединке с Москвой!

Мария посмотрела в загорающиеся гневом глаза мужа и тихо, с поразившей Дмитрия определенностью, спросила:

-Ты удержишься от соблазна убить Юрия, если тебе представится такая возможность? Ради меня? Или ради своего сына?

В золотых глазах Марии было столько насмешливого понимания, что Дмитрий на мгновенье смутился.

Этого мгновенья хватило Марии, чтобы с сожалением прошептать, почти неслышно, но, тем не менее, так, чтобы он услышал, уловив в ее шепоте оттенок сожаления:

-Фантазер!

Дмитрий внезапно ощутил себя потерянным ребенком, чего не случалось с ним с тех пор, как ему минуло пять лет. Эта прекраснаяженщина, литовская княжна, всегда была для него загадкой. Он вдруг ощутил, что готов отдать душу за то, чтобы узнать ее подлинные чувства по отношению к нему. Он был в недоумении: в ее лице впервые в жизни некая непреодолимая сила посмела вмешаться в его жизнь, чтобы смутить его. Он вдруг ощутил, что в этой жизни есть еще что-то более святое, чем верность долгу, что могло потребовать его полного самоотречения. Что это было, он не успел понять: любовь к женщине, ставшей его плотью, или любовь к ребенку, олицетворившей их таинственное соединение. Дмитрий был смущен и озадачен. Впервые в жизни он не знал, что сказать и что сделать.

Немного погодя литвинка подняла голову, искоса, мимолетно взглянула на мужа. Князь не смотрел на нее. Стоял на месте, не двигаясь, суровый, с трагичной нитью морщинки, вертикально прорезавшей чистое высокое чело.

Мария первой подошла к нему ближе, тихонько положила голову ему на плечо, дунула ему в висок, распушив прядь темно-русых волос.

-Не злись. Я и так держусь из последних сил. И мне очень страшно.

-Чего ты боишься? - сдержанно спросил Дмитрий после долгого молчания.

Мария сдунула упавший на глаза золотистый завиток. Голос ее звучал почти спокойно.

- Я не знаю! После смерти южных князей все идет не так! Кроме того, там будет Юрий. Ты увидишь его… и забудешь самого себя…

Дмитрий положил свои ладони на все еще узкую, несмотря на беременность, талию жены, и сдержанно, успокаивающим тоном, словно говорил с ребенком, заметил:

- Во-первых, я не собираюсь его убивать. Я, напротив, хочу держаться как можно дальше от этой падали. Во-вторых, я встречусь с ним во дворце хана. У меня не будет оружия, оно не положено во дворце. Стало быть, даже если я захочу, то не смогу его убить. А устраивать потасовку на глазах татар я не собираюсь.

Мария молчала.

-Пойми, я не могу не ехать! - снова заговорил Дмитрий. - Нам нужно время. Еще хотя бы год моего великого княжения, чтобы закончить подготовку к восстанию. Ты права, смерть галицко-волынский князей смешала нам все карты, но мы еще можем выиграть!

Мария едва сдержала пробежавшую по телу дрожь непонятного дурного предчувствия, которое мучило ее уже несколько недель.

- Не знаю, Митя. Мне тревожно. Я прошу только об одном - вернись живой из этой Орды!

Они посмотрели друг на друга - и в глазах обоих отразилось то, что они боялись доверить словам. Вокруг них бушевала летняя жара, в то время как в сердцах осколком льда затаилась тревога.

16 октября 1325 года двенадцатилетняя дочь Гедемина Альдона, получившая при крещении имя Анны, шла под венец с четырнадцатилетним Казимиром, сыном короля Владислава Локетка. Союз Польши и Литвы был окончательно закреплен браком детей властителей.

Мария стояла в числе делегации Великого Княжества Литовского, позади отца, вместе с братьями Ольгердом и Кейстутом, и с тихой грустью вспоминала, как пять лет назад шла под венец с тверским князем она сама.

Несколько месяцев назад Дмитрий Тверской уехал в Орду и до сих пор не вернулся.

Глава 37

На ступенях ханского дворца

Сарай-Берке, Золотая Орда,

осень 1325 года

Князь Юрий Московский и великий князь Дмитрий Грозные Очи встретились месяц спустя после прибытия тверского князя в Сарай-Берке, 21 ноября 1325 года, на ступенях ханского дворца в Сарае.

Князь Дмитрий Тверской спускался со ступеней дворца после холодного приема хана Узбека, а князь Юрий Данилович Московский поднимался по ступеням, явившись по вызову хана Узбека.

Густыми хлопьями валил снег.

Поравнявшись с Юрием, Дмитрий взглянул на него, как на пустое место, и прошел мимо.

Остановившись на площадке ханского дворца, разделявшей серию ступеней вверх, Юрий Данилович обернулся и еще раз взглянул на прямую спину высокого уходящего от него тверича.

-Слышь, Михайлович! - закричал в эту выпрямленную спину своего врага Юрий Данилович. - Я тебе говорю, тверской князь!

Дмитрий медленно развернулся и посмотрел на него. Юрий с неудовольствием поморщился, как всякий раз, очутившись рядом с Дмитрием, который был на голову выше его, вдвое шире в плечах и вдвое тоньше в поясе. «И красив, зараза, просто зла не хватает!», - с досадой подумал Юрий, некстати припоминая, что прекрасная золотоволосая литвинка досталась ему, а не Юрию. И его собственная жена, Кончака, была в него влюблена. Если бы не отказ женить своего старшего сына на сестре Узбека, он, Юрий Данилович, сидел бы сейчас в своей тихой Москве и молился, как братец Ванечка, замаливая убийство рязанского князя. А этот треклятый тверич был бы великим князем и зятем Узбека. Неприкосновенным! Уж его Узбек бы не наказывал, как Юрия, отняв у него ярлык на великое княжение!

«Но ничего, - снова подумал Юрий. - У меня есть еще кое-какие карты в рукаве! Ты - труп, красивый тверской князь!»

-Поносил шапку Мономаха, и хватит! - сказал он, подняв голову и глядя, снизу вверх, прямо в темно-фиалковые, почти черные глаза тверского князя. - Ярлык на великое княжение ты почти что потерял, тверич! Я- зять Узбека, и сегодня на приеме у хана я расскажу ему про все твои интриги за его спиной!

-Какие еще интриги? - холодно спросил Дмитрий.

-Про твои переговоры с Гедемином, князем Литовским, и Юрьевичами, королями Западной Руси. Про те войска, которое ты тренируешь для Гедемина, и которые участвовали под его предводительством в боях против сил ордынского хана на Галичине. Про все ваши планы и военные приготовления. Про то войско, которое ты сформировал из русских, литовцев и других пришлых, и собираешься повести сначала на Москву, а потом - на Сарай-Берке!

-Ты бредишь, Юрий! - отчетливо, почти по слогам, сказал Дмитрий.

В глазах Юрия сияло неприкрытое торжество.

-У меня есть люди и документы, подтверждающие твое предательство, тверич! Когда Узбек увидит их, он заключит тебя в колодки, как твоего отца! Более того, он даст мне огромное войско для того, чтобы разгромить и сравнять с землей Тверь и всю тверскую землю, предавшую его в лице своего князя! И, знаешь, я сделаю это с величайшим удовольствием! Мне уже никто не сможет помешать! Потому, что узнав о твоем пленении, твои сообщники отведут свои войска от границ! Ни Гедемин, ни твои союзники в Дунайском улусе никогда не доверят свои войска твоему брату! Он никто по сравнению с тобой! Он - не политик, и не полководец. Он просто второй сын, который до сих пор ни в чем не проявил себя!

Юрий на секунду остановился, переводя дыхание.

«Что ему конкретно известно? - лихорадочно размышлял Дмитрий, сохраняя на лице маску непроницаемого спокойствия. - Есть ли шанс, что он каким-либо невероятным образом проник в тайну их заговора против Орды, о котором было известно только нескольким его людям в Твери, которым он безоговорочно доверял?! Или он просто, по своему обыкновению, со злости ткнул пальцем в небо, и попал в глаз?»

-Когда я к чертям собачьим разнесу Тверь, - продолжал Юрий Данилович, вгоняя себя в еще больший раж, и открыто провоцируя Дмитрия. - Я повешу твоего брата Александра и его детей, и посажу на княжение твоего брата Константина, моего зятя! А сам женюсь на твоей к тому времени вдове, дочери Гедемина. Она станет замечательной великой княгиней владимирской! Перед этим она, конечно, хорошенько поваляется у меня в ногах, выпрашивая прощение себе и своему пащенку, твоему сыну!

-Говори по существу, московит! - почти процедил сквозь зубы еле сдержавший себя при имени его жены князь Дмитрий.

-Ты еще не понял, тверич? - с издевкой спросил Юрий. - Мне все известно про твою нелепую игру в отмщение за смерть твоего отца! Отмщения мне, Узбеку, Кавгадыю. Такие вещи, как заговор против Орды нельзя долго хранить в тайне! У тебя было почти два года, чтобы приготовиться. Ты успел сделать удивительно много, но у тебя нет времени завершить начатое! Кроме того, в ваших рядах оказался предатель! Могу даже сказать тебе, что он из Твери. Сегодня же ночью тебя закуют в колодки. Если ты, конечно, не предпочтешь сбежать и начать восстание раньше, чем все будет готово, таким образом, обрекая свою землю и землю других твоих союзников на разграбление и смерть. Так что, ты этого не сделаешь! Как не сделал этого твой отец. Вы оба слишком бла-а-ародные для этого! Не то, что я - дерьмо человек, прислужник хана! Так что у тебя нет выхода, благородный тверич! Что бы ты ни сделал сейчас, ты проиграл!

«Значит, Акундин! - быстро подумал Дмитрий, незаметно для Юрия, под плащом, кладя руку на рукоять меча. - Значит, Мария опять была права, когда предупреждала меня о «кроте» среди моих бояр! Все пропало. Все пошло коту под хвост из-за одного дрянного человечка, которому деньги важнее его чести и его страны!»

На Дмитрия внезапно снизошло странное спокойствие.

-Ты ошибаешься, Юрий! - холодно, почти отрешенно сказал он, поднимая на московского князя темные глаза. - У меня есть способ сохранить свою землю и земли моих союзников от разгрома. Тебе никогда больше не увидеть своими глазами смерти кого-либо из моей семьи!

Все остальное происходило для него как на поле боя. Время и люди словнозамерли, подчиняясь его воле. Он вытащил из ножен меч и, вложив в удар всю свою силу, два раза, крест-накрест, опустил его на плечи так ничего и не понявшего князя Юрия Даниловича.

Под изумленными взглядами людей, сопровождавших его и князя Юрия, и отошедших на некоторое расстояние, чтобы не мешать их беседе, тело московского князя покачнулось и в следующий момент рухнуло на землю, разрубленное на две половины.

Князь Дмитрий хладнокровно вытер меч полой своего плаща и вложил его в ножны. Он так и остался стоять на том же самом месте до тех пор, пока не набежала дворцовая стража.

Ранней весной в Тверь дошло как громом поразившее всех известие о том, что великий князь Дмитрий зарубил Юрия Московского на ступенях ханского дворца в Сарае.

Глава 38

Исчезновение Марии

Тверь, Тверское княжество,

земли Северо-Восточной Руси, весна 1326 года

-Я немедленно еду в Орду! - заявила Мария, когда один из людей князя Гедемина, которого она послала в Орду с Дмитрием, предал ей новость о том, что случилось в Сарай-Берке.

Княгиня Анна Дмитриевна с сочувствием посмотрела на бледную после недавнего выкидыша и последующей болезни Марию, и скептически поджала губы.

-Ты с постели вставать пробовала, деточка? - только и спросила она, намереваясь уходить и все еще держа в руках шитье, которым она занималась, когда ее человек, приставленный к Марии, дал ей знать, что литвинка требует немедленной встречи с княгиней.

-Я предупредила, - Мария откинулась на подушки и перевела дыхание, сделав несколько глубоких вздохов, чтобы побороть волнение. - Через неделю я уже буду на ногах. Вы дадите мне людей? Или мне просить об этом отца?

-Мария! - княгиня Анна присела на ее постель, сочувственно глядя на Марию, взяла в свои руки ее ладонь и, стараясь быть максимально спокойной, сказала: - Я очень хорошо понимаю, что ты чувствуешь, поверь мне! Вспомни, я сама провожала мужа в Орду, почти уверенная, что он там умрет. Но я не бросила детей, чтобы бежать за мужем в Орду! Пойми, это просто несерьезно!

-Я все понимаю.

На бледном лице Марии отразилось упрямство.

-Но ситуация была совершенно другая! Вы ничем не могли помочь князю Михаилу в Орде! А я могу!

-Что ты можешь сделать, деточка? - спросила княгиня Анна, с жалостью глядя на Марию.

-Я могу встретиться с Узбеком! Я уже встречалась с ним как литовская княжна, дочь Гедемина. Я уверена в том, что он примет меня и как княгиню Тверскую!

-В твоем состоянии ты даже не сумеешь добраться до Орды! - внезапно рассердилась княгиня Анна. - Помни, я за тебя перед Митей отвечаю!

-Если Дмитрий умрет в Орде, все ваши обязательства перед ним отменяются, - несколько грубее, чем намеревалась, сказала Мария, и тотчас пожалела об этом.

Бледное, иконописно-красивое лицо свекрови стало безжизненно-каменным.

-Забудь эту безумную идею!

Княгиня Анна встала с постели Марии, с осуждением поглядев на невестку.

-Дмитрий умрет, если мы не попытаемся хоть что-то сделать! - вскричала Мария, стараясь пробиться к разуму княгини.

-Он умрет в любом случае, с нашей или без нашей помощи!

Неожиданно для Марии, княгиня Анна вновь тяжело опустилась на ее постель и закрыла лицо руками.

-Я могу попытаться повлиять на решение Узбека, - прошептала Мария, в жесте утешения положив свою ладонь на предплечье княгини. - Если он не распорядился убить его сразу после смерти Юрия, значит, он сомневается.

-Откуда ты знаешь, что Дмитрий еще жив? - подняла голову Анна Дмитриевна.

Мария вздохнула.

-Княгиня, ну что вы, в самом деле, как маленькая! Неужели вы думаете, что среди ваших бояр, отправившихся вместе с Дмитрием в Орду, не было моего человека!

-И кто же этот человек, который доносит обо всем тебе, но ни слова ни сказал мне, или кому-либо другому в Твери? - снова поджала губы княгиня Анна.

-Это мой человек, княгиня. Зачем вам знать, кто он такой? Ничего плохого для Твери он не совершил. В то время как среди ваших бояр есть люди, которые продают информацию в Орду!

-И зачем они это делают? - скептически спросила княгиня Анна.

-За деньги.

-Это серьезное обвинение! - лицо княгини Анны стало бледным и серьезным. - Я своим людям полностью доверяю! В то время, как литвины…

Мария поняла, что дальнейший разговор бесполезен.

- Хорошо, княгиня, - устало согласилась она. - Я не намерена с вами спорить. Пусть будет так.

Мария уже жалела, что затеяла этот разговор. Погруженная в пучину скорби после смерти мужа, княгиня Анна восприняла поступок Дмитрия одновременно со странной смесью ужаса и удовлетворения от торжества справедливости. Торжество было по поводу того, что человек, виновный в смерти ее мужа, был наказан. Ужас вызывала неопределенность судьбы Дмитрия. Несмотря на свое желание считаться с доводами Марии, княгиня понимала, что в главном литвинка была права - если Дмитрия не убили сразу, как ее мужа, а просто держали пленником в Орде уже в течение почти шести месяцев, значит, у хана Узбека были определенные причины для подобной медлительности. Княгиня Анна совершенно не верила в то, что вмешательство литовской княжны сможет что-либо изменить в судьбе Дмитрия. Поэтому отпускать Марию в Орду она не собиралась.

Все эти мысли были довольно откровенно написаны на ее лице. Марии не стоило никакого труда их прочитать. По существу, разговор был окончен. Поэтому она дала княгине уйти и лишь после этого, откинувшись на подушки постели, начала сосредоточенно размышлять о том, что она могла сделать для спасения мужа. Ехать в Орду было необходимо. Это не вызывало у нее сомнений. Вопрос был в том, что делать с почти полуторагодовалым сыном. Везти его с собой в Орду было безумием. Оставлять в Твери было чревато тем, что по возвращении из Орды, в случае неудачи и смерти Дмитрия, княгиня Анна просто не отдаст ей ребенка. Отвезти к отцу, князю Гедемину, в Литву, значило потерять много времени. Кроме того, отец мог не одобрить ее план и, используя свою власть, для ее собственной безопасности, запереть ее с сыном в Вильне.

Мария сидела в постели и размышляла. Рядом с ней зашевелился, причмокивая во сне, маленький сын, Константин, который за все время болезни Марии не желал отходить от матери. Очень спокойный и серьезный для своего возраста, с темно-фиалковыми глазами отца и золотисто-каштановыми голосами, мягкими волнами обрамлявшими его бледное личико, маленький Костя, оставшись в светлице матери и убедившись в том, что она рядом с ним, большинство времени тихо сидел на полу, играя со своей лошадкой, сшитой ему нянькой, а потом забирался в постель к матери и спал, положив темноволосую головку на ее руку. Когда их попытались разделить, Костя непрерывно проплакал в детской несколько дней, до тех пор, пока обеспокоенная княгиня Анна не сдалась и приказала отнести его к матери.

Мария думала. Отец уже знал о рождении внука и видел его полгода назад, когда они с Дмитрием были в Литве. Очевидно, он также знал о том, что случилось на ступенях ханского дворца в Сарай-Берке. Определенно, об этом знал и Альгис, который уже прислал ей весточку о том, что она в любой момент может приехать в Усвяты и оставаться с его семьей, если после смерти мужа она захочет покинуть Тверь.

Маленький Костя спал. За окнами терема спустилась темнота, в небе зажглись первые звезды, когда Мария, наконец, приняла решение. Она не оставит сына в Твери. Но и не возьмет с собой в Орду. Она оставит его с семьей Альгиса, среди его детей.

Придя к решению, Мария разбудила девушку-прислугу, спавшую на топчане в углу ее светлицы, и попросила ее привести к ней одного из людей ее отца, который, не привлекая к себе внимания, все это время спокойно трудился на конюшне тверских князей. Когда он явился, Мария проговорила с ним более часа при закрытых дверях, после чего он выскользнул из ее светлицы, растворившись в полутьме коридора, как тень.

Через три дня маленький княжич Константин метался в жару, чувствуя себя все хуже и хуже, и когда он уже стал настолько слаб, что не смог открывать своих глаз и протестовать против разделения его с матерью, княгиня Анна распорядилась унести мальчика в отдельную детскую. Она серьезно опасалась, что маленький княжич мог стать жертвой чумы, время от времени вспыхивающей то в одном, то в другом из русских княжеств. Детская эта находилась под постоянным присмотром людей, которым она доверяла. Маленького княжича лечили приглашенные из города лекари, но ему уже ничего не помогало. Через неделю единственный сын князя Дмитрия Грозные Очи умер в горячке от непонятной болезни.

Мария, чувствуя угрызения совести, но понимая, что поступить по-другому было невозможно, пролила несколько скупых слез по поводу смерти своего, якобы, сына, который на самом деле был крестьянским ребенком из ближайшей деревни. Он заменил в княжеском тереме маленького Константина в тот день, когда тот уже не смог открывать свои такие примечательные темно-фиалковые глаза, унаследованные им от своего отца. Настоящий Константин, выздоравливающий от болезни, вызванной травами кривейто, тихо и мирно спал в кроватке в семье бедного крестьянина в нескольких десятках километрах от Твери.

Еще через несколько дней княгиня Анна с возмущением узнала о том, что, несмотря на все усилия слуг, Марии удалось незамеченной выскользнуть из княжеского терема. Дальнейшие слезы литвинки обнаружить не удалось, она словно испарилась, растаяв, как тень.

Несколько месяцев жители Твери обсуждали таинственное исчезновение молодой княгини, а потом в народе родилась красивая легенда о том, что, не в силах перенести смерти мужа, литовская княжна, дочь Гедемина, покончила жизнь самоубийством, выбросившись из самой высокой башни Тверского Кремля. Позже к ней присоединился другой, менее романтичный, слух о том, что молодая тверская княгиня ушла в монастырь.

Вильна,

Великое Княжество Литовское, весна 1326 года

Князь Гедемин, нагнув голову, вошел в святилище храма кривейто. В нем пахло свежей травой, горьковатым запахом дыма и солоноватым запахом крови. Он на секунду прищурил глаза, привыкая к темноте, а потом, разглядев контуры подземной галереи, быстрым уверенным шагом пошел по ней вперед, прекрасно зная, что она завершится большим круглым залом, в котором его ждал пригласивший его жрец.

Дойдя до зала, он увидел жреца именно на том месте, где ожидал его увидеть.

Стоя на коленях возле отсека, в котором хранили священных змей, жрец терпеливо дожидался, когда кто-то из змей отзовется на его призыв. Услышав шаги приближающегося князя Гедемина, жрец, не оборачиваясь к нему, протянул руку в сторону, указывая ему на темную стену.

Князь остановился и внимательно посмотрел в темноту. Из тени стены внезапно отделилась тень, сначала неясная, затем начавшая принимать очертания человеческой фигуры.

-Айвар! - выдохнул князь Гедемин.

Ходящий тенями безмолвно взял князя за руку и повел его за собой. Еще несколько минут понадобились им, чтобы выйти из храма с противоположной стороны, пройдя через вырубленную в толще огромного дуба дверь прямо в лес. Только тогда спутник князя остановился, обернулся к Гедемину и открыл лицо.

-Гонец от тверского князя ожидает тебя, - негромко сказал он. - Мы укрыли его у себя от чужих глаз. Поторопись, князь, у него плохие новости.

Через полчаса перед князем Гедемином уже стоял невысокий, ничем не примечательный тверич абсолютно обычной наружности. Однако Гедемин узнал его сразу, это был самый доверенный из людей Дмитрия, Артем Князев, сын тверского боярина Мирона Хрыща.

-Почти три месяца тому назад мой князь зарубил в Орде Юрия Московского, - без всяких предисловий быстро сказал тверич, узнав великого литовского князя.

Князь Гедемин распахнул от удивления глаза.

-Он что, сдурел?! - непроизвольно вскричал он.

-Князь успел шепнуть мне о том, что Юрий знал о заговоре. Он велел предупредить вас.

-Что?! - уже гораздо тише, страшным голосом спросил Гедемин. - О чем ты говоришь? Что ему могло стать известным?!

-Князь сказал, предатель в Твери. Перед тем, как убить Юрия, они разговаривали. Прямо на ступенях ханского дворца. Разговора никто ни слышал. Я немного задержался в Орде, чтобы узнать слухи. В Сарай-Берке говорят, что князь Дмитрий заявил Узбеку, что расправился с Юрием за то, что тот оболгал и убил его отца.

-Вот оно что, - задумчиво протянул Гедемин, в волнении теребя свою русую бородку. -Это ты, конечно, правильно сделал, что со всей дури не понесся ко мне. Что с Дмитрием?

-Взят под стражу, - лаконично ответил тверской гонец.

-И что?

-Ничего. Просто взят под стражу.

Князь Гедемин внимательно посмотрел на тверича и задал вопрос, который в данный момент беспокоил его больше всего:

-Узбеку чего-либо известно о заговоре?!

-Не знаю, князь. Скорее всего, нет. Иначе князя Дмитрия бы пытали, чтобы узнать подробности заговора, а потом бы казнили с показной жестокостью.

-Стало быть, Юрий Московский не успел поделиться своими сведениями с ханом, - задумчиво пробормотал Гедемин.

-Князь Дмитрий возвращался с ханского приема. Московит готовился быть принятым Узбеком, - пояснил Артем. - В этом случае, поведение князя Дмитрия полностью логично. Узнай Узбек о заговоре, не поздоровилось бы никому!

-Значит, он решил принять удар на себя, - князь Гедемин покачал головой. - Какое несчастье! Я даже помочь ему ничем не могу! Будь она проклята, эта Орда! И эти предатели, московские князья! Прямо зараза похуже крестоносцев, клянусь Вижутасом!

Князь Гедемин выхватил из ножен свой меч, развернулся на каблуках своих мягких, из выделанной лосиной кожи сапог, и в сердцах начал рубить, кроша в клочья, заросли попавшего ему под руку лесного орешника. Тверской гонец молча смотрел на это безобразие, давая князю возможность выпустить клокотавшую в нем ярость.

-Айвар! - закончив с кустарником, повысив голос, взревел князь. - Ну-ка быстро, выходи из своих теней! Нечего там хорониться! Расскажи мне, что ты узнал?! Я же знаю, что ты всегда отправляешься с Дмитрием в Орду!

-Не всегда, а только тогда, когда ваша дочь просит меня об этом, - раздался словно ниоткуда спокойный голос Айвара. - На этот раз просила. Что ты хочешь знать, князь?

-Хочу знать, что происходит в Орде!

-Я тебе не яблочко на тарелочке с золотой каемочкой, князь, - все так же спокойно отозвался голос. - Что тебя конкретно интересует?

-Да все! Кто там воду мутит, в Орде?

-Даниловичи.

-Что ты узнал?

-Младший Данилович, Иван, почти весь год до приезда Юрия безвылазно просидел в Орде. Давал взятки и подарки татарским вельможам, чтобы вернуть брата на великое княжение.

-Мог ли он узнать о заговоре? Встречался ли он с Узбеком после смерти своего брата?

-Естественно, встречался. Но ничего примечательного в судьбе Дмитрия после этого не произошло. Наш человек в Сарае говорит о том, что беседа велась о необходимости наказать Дмитрия за убийство Юрия без ханского на то дозволения.

-Это все? - недоверчиво переспросил Гедемин.

Голос Айвара, так и не захотевшего выйти из тени, молчал.

- Значит, если Юрий что-то и знал о заговоре, то узнал он это в самый последний момент, - продолжал рассуждать вслух великий литовский князь. - Скорее всего, он не успел поделиться своими сведениями с Иваном.

-Или, напротив, Иван поделился с ним этими сведениями в последнюю минуту, зная о возможной встрече Юрия с Дмитрием, - снова ожил голос Айвара.

Некоторое время Гедемин смотрел прямо перед собой, словно переваривая неожиданное предположение, а потом решительно опровергнул его:

-Он не мог знать, где и когда они встретятся!

Голос сначала вежливо кашлянул, а потом осмелился возразить князю:

-У Ивана Даниловича очень хорошие шпионы. Если кто и мог узнать о заговоре, то, скорее всего, это он. Возможно, он знал и время аудиенции Дмитрия у хана.

-Ты хочешь сказать, что он подстроил убийство собственного брата?! - возмутился от подобного предположения князь Гедемин. - И подставил Дмитрия?!

-Я такого не говорил. Но он мог предполагать реакцию Дмитрия на слова Юрия. В том, что Юрий не удержится и начнет провоцировать тверского князя он, по-видимому, не сомневался. Все остальное было делом техники. Упомянуть про заговор Юрию, дать ему понять, что у него есть доказательства и свидетели. Юрий поверил сразу, потому, что хотел в это верить. Дмитрий - потому, что боялся за свою семью и за своих сообщников. Словом, Иван Данилович обделал это дело чужими руками. Устранив обоих князей, которые стояли на его пути к власти, он остался при этом чистым сам.

-Но почему он тогда не донес Узбеку о готовящемся восстании?! - вскричал Гедемин.

-Видимо, потому, что у него не было доказательств. Он не мог открыто обвинить Дмитрия в заговоре. Поэтому, он пошел другим путем.

-Просто монстр какой-то! - подивился литовский князь, чувствуя, как его виски покрываются холодным потом.

-А этот предатель, о котором говорил Дмитрий?

-Был обычным татарским стукачом, - равнодушно сказал голос. - Такие есть при каждом княжеском дворе. Стучал за деньги. Его поймали еще в прошлом году, но он, видимо, успел передать информацию третьему лицу. Возможно, тому же Ивану Даниловичу.

-Разберусь с поляками и крестоносцами, пойду на Москву! - запальчиво заявил великий литовский князь, с металлическим лязгом загоняя в ножны свой тяжелый двуручный меч. - Разнесу там все, к вашей русской чертовой матери!

-А где Мария? - внезапно вспоминая о дочери, спросил он.

-Мария таинственно исчезла из Твери, - подал голос Артем. - Она, видимо, получила сообщение о том, что произошло от этого вашего филина, - он покрутил головой по сторонам, стараясь определить, из какого дупла раздавался голос таинственного Айвара, но, так и не определив, добавил: -И тот литвин исчез вместе с нею.

-Айвар?! - снова повысил голос Гедемин, взор которого, словно заразившись от тверича, заскользил по кронам окружавших его деревьев, - Хватит играть в духа леса, покажись! Я тебя зачем в Тверь посылал?! Ты мне за мою янтарную фею головой отвечаешь! Где Мария?!

-Ты сам знаешь, Гедемин, - послышался голос из леса. - Мария - в Сарай-Берке, ищет встречи с ханом. Куда еще она могла сорваться так неожиданно? У нее одной есть реальный шанс помочь мужу. Утопающий хватается и за гадюку!

-Боги! За что мне это?! - князь Гедемин схватился за голову.

Глава 39

Бремя выбора

Брат покойного Юрия Московского, князь Иван Данилович, тогда еще даже не Калита, а просто Иван Данилович, находился в Орде задолго до его приезда, и это именно ему Юрий был обязан возвращением милости хана. Иван Данилович не скупился ни на подарки и уговоры, ни на лесть и клевету, сидел в Орде не неделями, и даже не месяцами - годами. А после того, как князь Дмитрий зарубил на ступенях ханского дворца незабвенного брата Юрия, кажется, решил переселиться в Сарай навсегда.

Об участи князя Дмитрия Тверского долгое время не знал никто. Со своей стороны, князь Иван Данилович прилагал все усилия, чтобы она оказалась как можно тяжелее. Однако хан противился убийству тверича.

Иван Данилович не торопился. Каплю за каплей вливал он яд вкрадчивых лживых речей в уши хана и его вельмож, оскорбленных поступком дерзкого тверича, посмевшего убить родственника хана. Отрава действовала постепенно. Как ни старался Узбек сохранить голову Дмитрия Тверского, ему приходилось все труднее и труднее.

Сарай-Бату, Золотая Орда, лето 1326 года

Хан Узбек со странным чувством смотрел на склонившуюся перед ним в восточном поклоне молодую женщину, носившую европейскую одежду. С меланхоличной ностальгией он подумал, что литовская княжна-пэри сохранила великолепную гриву своих золотистых, словно пронизанных солнечными лучами, волос, едва прикрытых полупрозрачным покрывалом, удерживаемым на ее голове золотым венцом принцессы Твери. Мария показалась ему еще красивее, чем когда он видел ее в последний раз в Сарай-Берке невестой тверского князя.

-Поднимись, литовская пэри, - с едва приметной ласковой улыбкой сказал Узбек, вставая со своего места, и протягивая Марии обе свои руки в знак особой милости. - Я не удивлен увидеть тебя в Сарай-Берке! Я ждал тебя.

-Я знала, что вы так скажете, повелитель! - с такой же полуулыбкой отвечала Мария, поднимаясь с колен и занимая указанное ей Узбеком место на низком диване, стоявшем почти возле кресла повелителя Золотой Орды.

-Я даже не спрашиваю тебя, зачем ты хотела увидеть меня, - добавил хан Узбек, замечая следы усталости от долгого путешествия в Орду на ее лице.

-И я также помню, что я твой должник, моя прекрасная пэри, - закончил он.

-Значит ли это, что вы удовлетворите мою просьбу? - подняла на него золотисто-янтарные глаза Мария.

-Эта просьба, надо полагать, сохранить жизнь твоему храброму, но глупому мужу? - картинно подняв бровь, соизволил пошутить хан Узбек.

Мария не отвела взгляд.

-Вы как всегда правы, повелитель!

Узбек в раздумье смотрел на молодую женщину, вспоминая их последнюю встречу в Сарай-Берке почти семь лет назад.

-Не можешь ли ты просить меня о чем-нибудь другом? - наконец, после непродолжительного молчания, спросил он.

-У меня нет других желаний!

Узбек вздохнул, увидев умоляющее выражение, появившееся в глазах этой невероятно красивой женщины, необычность которой он заметил много лет назад с первого взгляда.

-Мария, - Узбек впервые назвал ее по имени. - Не знаю, поверишь ли ты мне, или нет, но я и сам не хочу убивать Дмитрия Тверского. Ну, во-первых, потому, что он мне нравится, я всегда симпатизировал этому красивому умному юноше, который, к тому же, имеет дар полководца. Во-вторых, я вполне понимаю и разделяю его убеждение в том, что кровная месть заслуживает права на существование. Я, конечно, предпочел бы, чтобы он убил Юрия не в столице Орды, на ступенях моего дворца, а в каком-нибудь другом месте. Но, с другой стороны, согласись, это чрезвычайно замечательный выбор места для убийства. Если бы он убил его в другом месте, я должен был бы наказать его непременно, и гораздо строже. Мне импонирует честность Дмитрия. Он весьма недвусмысленно огласил мне мотивы, по которым он сделал это, и знаешь ли, я с ним совершенно согласен! Я бы на его месте поступил точно так же. И я именно так, открыто, расправляюсь с этими предателями, князьями-чингизидами. Заметь, я их не травлю, как это было принято у моих предшественников.

-Вы их казните, - согласилась Мария.

-Публично. С указанием их преступлений.

-Зачем же вы тогда держите Дмитрия в тюрьме? - полюбопытствовала Мария, утомленная его многословием.

Наклонив голову, Узбек снова улыбнулся ее непонятливости.

-Потому что он убил моего родственника.

-Юрий Московский - не ваш кровный родственник, повелитель, - возразила Мария. - Он - муж вашей сестры, умершей при весьма подозрительных обстоятельствах, которые, кстати, указывают на его участии в ее убийстве. В таком случае, вы должны были бы еще и наградить Дмитрия за его поступок!

-Браво, моя золотая пэри! - захлопал в ладоши хан Узбек. - Надеюсь, на этом мы завершим турнир по словоблудию? Теперь коротко и откровенно. Я не хочу убивать Дмитрия. Но его убийства требуют мои советники.

-Почему? - решила идти напролом Мария.

-По нескольким причинам. Первая из них чисто семейная. Как ни крути, Юрий все-таки является моим родственником. А убивать моих родственников позволено только мне самому, или, в крайнем случае, моим собственным родственникам.

-Именно так вы классифицируете убийство Юрием вашей сестры? - не удержалась от шпильки Мария.

-Разговор сейчас идет не о моей сестре, дорогая пэри. Разговор идет о твоем муже. Подобное самоуправство ведет к подрыву моего авторитета как его сюзерена. Это ведь и европейский кодекс чести, не так ли, моя дорогая княгиня?

Мария вздохнула, признавая справедливость его слов, но, не собираясь сдаваться, спросила, не отводя глаз под пристальным взором хана:

-Надеюсь, вы понимаете, в каком положении оказался мой муж?

-Понимаю. И по-человечески сочувствую. Но должен считаться со своими собственными чувствами и интересами.

Узбек замолчал. Он смотрел на Марию и молчал, ожидая, что скажет она. Мария смотрела на него и понимала, что хан еще не составил своего мнения о судьбе ее мужа. Это одновременно пугало ее и вселяло надежду на благоприятный исход.

-Какова же следующая причина? - после непродолжительной паузы спросила Мария, решив выслушать Узбека до конца.

-Политическая, мое дорогое дитя, - охотно отозвался хан. - Я, как и мои советники, считаю, что нам гораздо выгоднее иметь сильную и послушную Москву, чем сильную и непослушную Тверь.

Мария побледнела.

-Это что же, смертный приговор Твери?!

На лице Узбека скользнуло непонятное выражение, когда он, взглянув на Марию, мягко ответил:

-Твери, но не твоему мужу, пэри.

-Что это значит, повелитель? - тихо спросила Мария. - Почему Москва, а не Тверь? И чем тверские князья хуже московских?

-Ты опять не понимаешь, маленькая пэри! - чуть приоткрыл узкие глаза хан Узбек. - Чисто по-человечески, тверские князья намного достойнее московских. Князя Михаила я уважал, но с удовольствием воспользовался предлогом, чтобы от него избавиться. Князь Дмитрий мне просто нравится, я даже хотел иметь его своим родственником, уготовив ему место Юрия. Но, кысмет! Не сложилось. Московский князь Иван Данилович мягко стелет, отмаливает и откупает свою землю от набегов. Он сейчас один, кто бы мог противостоять Дмитрию, если я помилую его и отпущу в Тверь.

Узбек сложил ладони домиком и проницательно посмотрел на Марию.

-Подумай и скажи мне, моя дорогая пэри, что случится, если Дмитрий вернется в Тверь.

Мария невольно вздрогнула, подумав, какова вероятность того, что хан мог знать о заговоре в Твери.

-Наказать его я должен непременно, - между тем, продолжал Узбек. - Особенно если помиловал за смерть Юрия. Допустим, я лишу его великого княжения и отдам его Москве. Начнет ли твой муж борьбу за великокняжеский стол?

-Нет, - твердо сказала Мария. - Дмитрия интересовало великое княжение только как орудие для того, чтобы свести счеты с Юрием и уберечь свою землю!

-Хорошо. Что, в таком случае, будет делать Иван Данилович? Имея за своей спиной более популярного, более богатого и более любимого тверского князя?

Узбек с насмешливой улыбкой посмотрел на Марию. Поняв его намек, литвинка покраснела, но ничего не сказала, продолжая лихорадочно раздумывать о том, что же хочет ей сказать Узбек.

-Иван Данилович, - наконец, медленно начала она, - будет искать любой повод, чтобы сделать Тверь менее богатой и менее популярной. Даже если его людям для этого придется переписать русские летописи.

-Во что же это выльется, моя дорогая пэри? - терпеливо продолжал выспрашивать ее Узбек.

Мария постаралась ответить максимально честно, тщательно подбирая слова, все еще надеясь на благоприятный исход этого странного разговора с ханом:

-Он будет давать взятки в Орде вам и вашим вельможам, все время наговаривая на Дмитрия. Он будет провоцировать его на необдуманные поступки. Он, возможно, попытается сколотить коалицию удельных князей против Твери, включив туда Новгород.

-Что сделает в ответ твой муж?

-Возможно, то же самое, - тихо отвечала Мария, уже догадываясь о ходе мыслей Узбека.

-И к кому же первому обратиться с просьбой о поддержке твой муж? - голос Узбека стал жестким. - Отвечай, моя умненькая княжна-пэри. И ты сама ответишь на вопрос, почему я выбираю Москву, а не Тверь!

-К моему отцу, князю Гедемину, - опуская голову, прошептала Мария, с ужасом понимая, что это конец.

-Правильно. К одному из тех владык пограничных улусов Руси, который в настоящее время, как щитом, прикрывает мои владения от нашествия рыцарей Папы, моего главного врага. И, более того, воюет против них. Значит, воюет на моей стороне. Объединившись с тверским князем против Москвы, они начнут разорять московские земли. Иван Данилович обратится за помощью ко мне, и я буду вынужден дать ему войска, чтобы остановить войну. В результате пострадают все. Тверь, потому что на нее придется первый удар. Наши отношения с Гедемином, который может переметнуться на сторону католиков. Если же к этому безобразию присоединится еще и польский король, связанный узами родства не только с Гедемином, но и с мазовецкими князьями и венгерским королем Шаробером, проблема станет еще более глобальной. Заметь, пэри, не для Руси, для вас междоусобицы обычное дело. Для меня. Потому что среди моего окружения всегда найдутся князья-чингизиды, которые, стремясь ослабить меня, встанут на сторону Твери, Литвы или захваченной католиками Галицко-Волынской Руси. Мне продолжать, моя прекрасная пэри, или ты уже все поняла?

-Что же будет с Дмитрием? - после продолжительного молчания спросила Мария.

-Хороший вопрос.

Узбек внимательно смотрел на Марию.

-У меня есть два пути, как поступить с твоим мужем. Я сейчас изложу их тебе, моя золотая пэри, и попрошу тебя передать наш разговор князю Дмитрию. Я дам тебе возможность с ним встретиться.

Мария со вспыхнувшей в сердце надеждой подняла глаза на Узбека, приготовившись слушать.

-Я могу оставить Дмитрия в живых, - начал Узбек. - Естественно, всему населению Русского улуса будет объявлено, что князь умер. Сам Дмитрий может отправиться вместе с тобой к твоему отцу в Литву и посвятить свою жизнь борьбе с крестоносцами. Он хороший воин и достаточно талантливый полководец для того, чтобы даже прославиться под именем, ну, скажем, одного из сыновей твоего отца. Естественно, Дмитрий поклянется мне никогда не раскрывать своего истинного имени, и никогда не воевать на стороне моих врагов.

Узбек сделал паузу. Мария молчала, ожидая продолжения.

-Я также могу дать Дмитрию возможность перейти в ислам, - медленно проговорил Узбек. - В таком случае, я буду настаивать, чтобы он вступил в мою армию, сражающуюся против Хулагуидов. Я высоко ценю полководческий талант тверского князя, мне известно, что следуя его советам, моим нойонам удалось одержать несколько побед на этом фронте летом прошлого года. Я даже дам ему в качестве второй жены одну из своих родственниц.

Увидев, как изменилось при этих словах лицо Марии, Узбек слегка улыбнулся и добавил:

-Если он не захочет подобной чести, я не буду оспаривать его решения. Моя военная элита уже оценила его способности, когда он, по моей просьбе, под чужим именем сражался под моими знаменами в Закавказье.

Он снова сделал паузу, после которой жестко договорил:

- Другими словами, условием, на котором я готов оставить князю Дмитрию жизнь, это никогда не возвращаться в Тверь!

Мария с возрастающим чувством удивления слушала монолог хана Узбека. Слабая надежда на миг затеплилась в ее груди, надежда на спасениежизни Дмитрия, но по мере того, как хан говорил, она все яснее и яснее понимала, что эта надежда неосуществима. Обладающий обостренным чувством чести, горячо любящий свою землю и свою семью Дмитрий никогда не согласится на подобное предложение хана. Стало быть, он умрет.

-Что же ты молчишь, моя дорогая пэри? - словно откуда-то издалека услышала она голос Узбека.

-Я передам ваше предложение моему мужу, - немного хрипловатым голосом от волнения, что сможет, по крайней мере, использовать этот предлог, чтобы увидеть мужа, отвечала Мария. - Если вы дадите мне возможность с ним встретиться.

-Я уже обещал, и я действительно дам тебе такую возможность, Мария.

Узбек сложил руки на груди и проницательно посмотрел на Марию своими загадочными темными глазами.

-Скажи мне честно, пэри, каков будет его ответ?

-Скорее всего, он отвергнет ваше предложение, - набравшись мужества, сказала Мария, взглянув владыке Золотой Орды прямо в глаза.

-Я тоже так думаю, - удовлетворенный ее честным ответом, с непонятной грустью сказал Узбек. - Но, повторю еще раз, мне нравится тверской князь. Поэтому я дам ему время подумать, а тебе, моя золотая пэри - шанс повлиять на его финальное решение.

Каспийские степи, Золотая Орда, осень 1326 года

-Что ты делаешь в Орде?! Ты совсем с ума сошла?!

При виде появившейся в проеме входа в юрту стройной фигуры молодой женщины в летящем летнем платье, чьи золотистые длинные волосы блеснули в лучах заходящего солнца, Дмитрий сморгнул от удивления и едва удержался от того, чтобы не протереть глаза. Когда же он узнал в этом неземном видении Марию, на его лице отразилось такое негодование, что Мария невольно отступила на шаг назад.

Затем она опомнилась и гордо вскинула голову.

-Какого черта ты убил Юрия?! - почти с таким же негодованием в голосе спросила она. - Вспомни, что ты мне обещал! Ты что, совсем с ума сошел?!

Татарин, охранявший шатер, в котором вслед за Узбеком, кочевал по степи тверской князь, меланхолично подумал, что у этих русских все не как у людей - муж и жена встречают друг друга после почти годовой разлуки громкими криками брани, словно торговцы на базаре. Ладно, были бы простолюдины, как он, так ведь, великий князь Русского улуса и его княгиня.

Дмитрий и Мария некоторое время стояли, меряя друг друга возмущенными взглядами, затем Мария поднесла руку ко рту, словно подавляя короткое рыдание, вырвавшееся у нее из горла, и бросилась на шею Дмитрию.

-Ты вообще дурак, да? - шептала она со слезами на глазах, когда он, опомнившись от изумления, сжал ее в объятьях так, что у нее затрещали кости.

-Он знал, - шептал Дмитрий, покрывая поцелуями мокрые от слез щеки Марии и ее припухшие от сдерживаемых рыданий губы. - Он знал о заговоре. Расскажи он об этом Узбеку, мы все были бы обречены. Даже без доказательств. По одному подозрению. У меня просто не было другого выхода. Но какого черта ты полезла в это дело, маленькая литовская злючка?!

-Я просила Узбека о милости!

Мария с трудом оторвалась от Дмитрия и, запрокинув голову, посмотрела ему в глаза.

Не говоря ни слова, Дмитрий снова прижал к своему плечу ее золотоволосую голову, наслаждаясь запахом ее волос, ее кожи, каждым ее прикосновением.

-Он позволил мне эту встречу с тобой, чтобы я могла передать тебе условия, на которых он готов оставить тебе жизнь, - глухо произнесла Мария, все также уткнувшись лицом в его плечо.

-Отказаться от своего имени, своей земли и отправиться воевать за Орду против ильханов? - усмехнулся Дмитрий, касаясь губами ее волос, не в силах оторваться от нее.

-Ты знал?! - Мария снова попыталась отстраниться от него, чтобы посмотреть ему в глаза, но он не позволил ей сделать этого.

- Он уже озвучил мне эти условия, - неохотно подтвердил Дмитрий. - Но этого никогда не будет!

Мария почувствовала, как моментально затвердели от гнева мускулы на его руках и груди, даже сердце застучало чаще и сердито, словно он в полном вооружении пробежал несколько миль. В ту же минуту Дмитрий глубоко вздохнул, успокаиваясь, и уже почти спокойно договорил:

-Лучше умереть под своим именем и под своим стягом, чем жить татарским мирзой!

-Ты можешь встать под знамена моего отца, - тихо сказала Мария.

-Это вообще не вариант, - в голосе Дмитрия на секунду просквозила ирония. - Только представь, что скажет твой отец, когда я предстану перед ним, имитируя амнезию. Можно отнять у меня жизнь, но не мое имя и не мою честь! Ты бы согласилась на такое, литвинка?

-Ради тебя, - прошептала Мария, с чувством обреченного бессилия понимая, что проиграла, еще даже не начав свои уговоры, даже не озвучив доводов в пользу подобного решения, которые она всю ночь перед этим свиданием сочиняла.

-Стыдись, любимая! Вспомни, ты - дочь Гедемина! - в голосе Дмитрия уже не было гнева, только бесконечная усталость и нежность.

-Тогда ты умрешь, - прошептала она.

Дмитрий промолчал. Они оба уже догадывались, знали о том, что это произойдет.

-Что, если организовать тебе побег? - снова заговорила Мария.

Дмитрий погрузил свое лицо в золото ее волос, вдыхая такой знакомый ему запах лаванды, исходящий от шелковистых прядей.

-Не разочаровывай меня, любимая. Куда мне бежать? К себе в Тверь? Карательное войско Узбека пойдет по моему следу и разорит мою землю раньше, чем я смогу оказать сопротивление. Бежать к твоему отцу? Войско снова придет в Тверь!

-Но если ты умрешь, Александр все равно будет не в состоянии защитить Тверь! - в отчаянье вскричала Мария, отстраняясь от него, чтобы посмотреть ему в лицо.

-Пусть, так! - темно-фиалковые глаза Дмитрия снова сверкнули гневом. - Но это будет его крест, не мой! Я умру, выполнив свой долг и защитив мою землю! Как мой отец. Как это делали десятки русских князей до меня. Я не опозорю своего имени побегом!

-Но ведь ваш князь Игорь бежал из половецкого плена! - в отчаянье схватилась за последний аргумент, как за соломинку, Мария.

Дмитрий тихо рассмеялся.

-Половцы были свои, моя маленькая начитанная литовская княжна. Они не завоевывали наши земли, мы не платили им дани, мы роднились и кумились с ними, ну, и воевали естественно. Кроме того, Гзак и Кончак дали Игорю убежать безнаказанно, если ты еще помнишь содержание Слова.

-Татары - тоже почти свои! - упрямо заявила Мария. - Вы живете под татарами уже почти сто лет!

-Свои? - Дмитрий усмехнулся. - Может быть, для московских князей, но не для меня!

-Узбек сказал, что даст тебе время подумать!

-О чем тут думать? - устало сказал князь. - Ты полагаешь ты первая, кого он засылает ко мне с подобным предложением? Были татары, с которыми я плечом к плечу сражался в Закавказье. Были мои бояре, которые сейчас сидят в Орде. Был Александр. Теперь - ты. Ответ все такой же - нет! Я не откажусь от своего имени! Я не буду убегать! Я умру за свою землю, за свою семью, за свою веру! Это то, что у меня есть. То, чем я горжусь. То, что я не предам. Даже ради жизни. Даже ради тебя и сына. Точнее, ради тебя и сына.

Мария наклонила голову, пряча катившиеся по лицу слезы.

Каспийские степи, Золотая Орда, осень 1326 года

-Он отказался? - правильно понял подавленное состояние Марии Узбек, пригласивший ее на аудиенцию две недели спустя. - Я так и предполагал.

За пологом шатра Узбека играл, перекатывая сломанные ветки и листья деревьев, степной ветер, в холодном дуновении которого уже явно чувствовалось приближение последних дней лета.

Узбек молчал, перебирая в руках четки. Мария тоже молчала, говорить больше было не о чем.

-Ну что ж, тогда тверской князь умрет, - наконец, пошевелившись, сказал он.

-Вы все еще мой должник, повелитель! - стараясь казаться безразличной, холодно сказала Мария.

Хан с удивлением посмотрел на нее. Она не плакала, не молила его. Она бросала ему вызов.

-Я думал, мы уже разобрались с этим. Ты понимаешь, что я не могу помиловать его. Слишком велико давление моих родственников, давление родственников московского князя. Любое преступление должно быть наказано. Даже кровная месть.

-Вы все равно мой должник, повелитель! - упрямо повторила Мария, решившая идти до последнего.

Она сжала похолодевшие от волнения руки, вскинула голову и бесстрашно смотрела прямо в лицо князя Узбека своими странными янтарно-золотистыми колдовскими глазами.

-Ты испытываешь мое терпение, дочь Гедемина! - сузив и без того узкие темные глаза, угрожающим тоном произнес Узбек.

«Ну и пусть! - со странным безразличием подумала Мария, - пусть он сейчас накажет меня за дерзость. По-крайней мере, мы с Дмитрием умрем вместе! Я действительно дочь своего отца. Как он там говорил, литвины умирают с улыбкой на устах, назло врагам? И муж у меня такой же одержимый, хотя и не литвин!».

-Чего ты хочешь, пэри? - наконец, спросил Узбек, восхищенный ее смелостью, выдержав долгую паузу. - Ты же знаешь, что я не могу помиловать твоего мужа.

-Тогда дай ему умереть легко!

Во взгляде литвинки мелькнуло выражение, напомнившее Узбеку непреклонность диких зверей, готовых погибнуть на месте, сражаясь до конца, но не сдаться охотникам.

Он несколько томительных минут думал, искоса наблюдая за застывшей в ожидании его ответа молодой женщиной, странной и непонятной, пришедшей из другой страны, но так глубоко тронувшей его за душу с тех пор, как он ее увидел.

-Хорошо! - наконец сказал он, останавливая непрерывное движение четок в своих пальцах. - Я действительно твой должник, пэри. Он умрет легкой смертью. И я дам тебе проститься с ним.

Мария упала перед ним на колени, отдавая традиционную дань уважения к милости хану, принятую в Орде. Ее колени дрожали, в первую очередь, от слишком сильных усилий сдерживать свой страх от брошенного Узбека вызову, затем от облегчения, хлынувшего в ее душу при его словах, что тверского князя хоть не будут мучить перед смертью, а затем от отчаянья, что ей не удалось его спасти.

Сарай-Бату, Золотая Орда, 15 сентября 1326 года

Степной ветерок перебирал пряди длинных, отросших ниже плеч за время в ордынском плену каштановых волос Дмитрия. Он был в той одежде, которую передала слугам хана Узбека Мария: в темных шароварах, заправленных в низкие мягкие сапоги и светлом летнике, накинутом прямо на тело. Перед намеченной казнью ему дали побриться, и тверской князь, с его четко очерченными чертами красивого породистого лица, чуть побледневшего и утончившегося от пребывания в закрытом помещении за время татарского плена, чисто выбритый, вопреки русской моде того времени, показался ей невероятно юным и таким красивым, что Мария жадно смотрела в его ясные темно-фиалковые глаза, и не могла насмотреться.

-Не вздумай реветь! - неожиданно прошептал ей Дмитрий, сжимая ее пальцы, каким-то невероятным образом оказавшиеся переплетенными с его пальцами, когда им разрешили приблизиться друг к другу.

Голос его звучал хрипловато, словно он отвык говорить за эти долгие месяцы плена.

-Ты нездоров? - почему-то прошептала Мария.

-Дурочка моя, какая разница, здоров я или нет, - с нежной улыбкой прошептал он, прижимая руки Марии к губам, глядя в ее золотисто-янтарные глаза и сознавая, что Бог был милостив к нему, позволив ему эти последние минуты прощания с женой.

-Я ничего не смогла для тебя сделать, Митя! - глотая слезы, снова прошептала Мария.

-Ты дала мне пять лет настоящего счастья, любимая.

Мария утонула в глубине его глаз.

-Ты дала мне сына. Спасла мою душу от сжигавшей ее ненависти. Ты практически подарила мне эти пять лет жизни. Не встреть тебя, я бы уже не жил.

-Я не хочу, чтобы ты умирал!

Мария обвила руками шею мужа, прижалась к нему всем телом, изо всех сил сдерживая подступающие к горлу рыдания.

-Мы все умрем, Мария. Рано или поздно. Не плачь. Все будет хорошо.

-Все уже никогда не будет хорошо! Потому что со мной не будет тебя!

-С тобой будет мой сын. Береги его, Мария!

Твердые, теплые и шершавые губы Дмитрия скользнули по гладкой щеке Марии, мокрой от слез, и в последнем поцелуе отчаянной страсти смяли ее губы.

-Помни, что говорит религия твоих предков, - нежно прошептал он, отрываясь от ее губ. - Мы не умираем, мы растворяемся в этом мире, полном звуков, запахов, цветов. Я буду возвращаться к тебе каждый день по утрам в виде свежего ветерка, погожими летними днями я буду гладить и целовать тебя лучами летнего солнца, в непогоду я всегда смогу коснуться тебя теплым летним дождем, стеблями свежей полевой травы, запахом свежести перед дождем. В перезвоне вечерних колоколов ты всегда сможешь услышать и мой голос. Я всегда буду с тобой, любимая моя. В глазах нашего сына ты всегда будешь видеть меня, его голос будет моим голосом, он будет любить тебя так светло и чисто, как всегда мечтал любить тебя я.

-Я не хочу, чтобы ты умирал! - упрямо глотая слезы, повторила она.

-Помнишь, что сказал тебе тогда на горе твой жрец кривейто? - утирая ее слезы, с улыбкой сказал Дмитрий. - Он сказал, что меня ждет полная тяжелых испытаний жизнь, но ранняя и легкая смерть. Не грусти обо мне. Это счастье - умереть легко и быстро. Это ведь та милость, которую ты просила для меня у Узбека, не правда ли?

Мария безмолвно кинула, кусая губы, чтобы удержать рвавшиеся из груди рыдания.

-Я люблю тебя, Мария! - сжав в ладонях ее лицо, сказал Дмитрий, в последний раз касаясь ее губ своими губами, уже нежно и бережно, как целуют ребенка. - Помни, даже умерев в этом мире, я всегда буду с тобой!

Слезы неудержимой рекой потекли по щекам Марии, почти лишая ее возможности видеть его лицо.

-А теперь иди, любимая. Они не должны видеть наших слез. Помни, пока ты любишь меня, я всегда буду с тобой!

Он бережно отстранил от себя Марию и повелительно кивнул своим стражам. Такова была врожденная способность повелевать этого молодого тверского князя, что татарам даже в голову не пришло его ослушаться.

Мария стояла и смотрела ему вслед до тех пор, пока могла его видеть. Потом опустилась на колени и заплакала беззвучными слезами отчаянья. Все было кончено. Пророчество криве-кривейто сбылось.

В ее ушах, возникая, словно из небытия, зазвучали слова, навеянные шепотом трав и свистом ветра, услышанные ей в детстве в странном сне, погрузившем ее в глубокое беспамятство. Как ни старалась, она не могла вызвать их из памяти после того, как оправилась от болезни. Сейчас они набатом стучали у нее в мозгу, снова, как в детстве, застилая ее сознание:

Я промчусь над тобой теплым летним дождем,

Пеньем птиц на рассвете, степным ветерком.

Я коснусь тебя брызгами утренних рос,

Полевою травою и россыпью звезд.

Я увижу твой образ в витражном стекле,

В хрустале отражений всех рек на земле.

Я услышу тебя в звонком смехе детей,

В тихом пенье цикад, в голосах лебедей.

Я приду к тебе в точно условленный час,

Увести тебя в вечность, венчавшую нас.

И тогда, в облаках белоснежных вершин,

Я уже никогда не останусь один!

Если все еще любишь, зажги мне свечу.

Ничего, кроме памяти, я не хочу!

Она не знала, сколько прошло времени, когда на плечо ее легла тяжелая рука, унизанная перстнями, с ногтями, окрашенными хной. Мария подняла голову и увидела стоявшего подле нее хана Узбека. Слез уже не было.

Во взгляде ордынского хана светилось сочувствие.

-Он умер? - холодно и как-то отстраненно спросила Мария.

-Да, моя прекрасная пэри. Я сдержал свое обещание. Он умер быстро и легко.

-Благодарю вас, - прошептала Мария.

-Мои люди проводят тебя к шатрам тверского князя, - помедлив, сказал Узбек, внимательно глядя на склоненную голову Марии.

-Я не вернусь в Тверь.

Мария вскинула голову и посмотрела Узбеку прямо в глаза.

-Мой муж мертв, я потеряла все свои права. Мне не отдадут даже его тело. Его повезет в Тверь новый тверской князь, Александр. Они похоронят его по русскому обычаю, закопают в землю. Я не хочу присутствовать при этом. Я не могу видеть мертвое тело Дмитрия. Я уже простилась с ним. Больше я ему не нужна. Я поеду в Литву, к своему отцу.

И нашему сыну, добавила она про себя, выдержав испытывающий взгляд Узбека.

Хан Узбек молча кивнул головой, уважая ее решение. Причин задерживать дочь Гедемина в Орде у него не было.

Глава 40

ЭПИЛОГ

Два года спустя, получив от хана Узбека огромное войско для усмирения восставшей Твери, Иван Данилович сравнял с землей и разграбил мятежный город.

Несколько недель его люди, переворачивая все трупы, искали то, что осталось от прекрасной литвинки, дочери Гедемина.

После бесплодных поисков, когда он уже отчаялся ее найти, Иван Данилович глубокой ночью, волоча ноги, как старик, взошел на самую высокую башню Тверского кремля и, обратив бледное залитое слезами лицо к небу, отчаянно, как зверь, от бессилия закричал:

-Мария! Где ты, Мария?!

Холодное северное небо надменно молчало, изредка поблескивая искорками звезд.

Утром следующего дня башня была разрушена до основания.

Только восемь лет спустя, сосватав в жены своему сыну Семену младшую дочь Гедемина, Айгусту, принявшую в крещении имя Анастасии, Иван Данилович неожиданно получил ответ на мучивший его в течение многих лет вопрос.

-Мария? - русоволосая синеглазая Айгуста Гедеминовна удивленно и немного неприязненно посмотрела на тестя, которого она откровенно недолюбливала. - Вы имеете в виду, Дзинтарс? - на всякий случай уточнила она. - Жена того красивого храброго тверского князя, убитого в Орде?

Иван Данилович непроизвольно сжал челюсти, как делал каждый раз, когда разговор заходил про Тверь. Айгуста с непроницаемым видом смотрела на него. Тем не менее, он кивнул, и только после этого литвинка продолжала. Каждое ее слово, словно тяжелым камнем, падало в душу Ивана Даниловича.

-Моя сестра жива. Она в Литве. В прошлом году ее сын прошел посвящение в воины и поступил на службу к моему отцу, князю Гедемину. Отец даже дал ему небольшое владение на Волыни, крепость Острог. Так что теперь одиннадцатилетний Константин - князь Острожский.

Иван Данилович кивнул, словно благодаря Айгусту за ответ, и поспешил закончить разговор.

«Она жива! - думал он, шагая по направлению к новому храму, который он строил в Москве. - Что ж, этого следовало ожидать. Литвинка, дочь Гедемина, умная, энергичная, красивая, окруженная преданными людьми своего отца, она не могла так просто умереть! Она в Литве? Я мог догадаться об этом! Сын Дмитрия тоже жив, но никогда не получит наследства своего отца. Дмитрий Тверской позволил себе слишком многое. Он замахнулся на создание союза между северными русскими княжествами, Галицко-Волынской Русью и Литвой, направленного на ограничение власти Орды и уничтожения Москвы. Он был умен, несмотря на свою молодость. Ему, Ивану Даниловичу, лучшему сыскарю княжеских заговоров на Руси, удалось найти только косвенные следы этого заговора. Но даже этого ему хватило, чтобы руками Юрия и Узбека уничтожить тверского князя. После того, как он перешел дорогу московским князьям, Дмитрий был обречен. И он, Иван Данилович, рад, что первым убили его, Дмитрия, а не его брата Александра Михайловича. Потому что, окажись ему бороться за великое княжение с Дмитрием, он не был так уверен, что вышел бы победителем. С Александром Михайловичем было проще. И он разрушил Тверь. Снял и увез в Москву ее гордость, колокол со Спасо-Преображенского Собора. Он сделал это не для себя, а для Руси, для Москвы. Пока он, Иван Калита, жив, никто, даже Гедемин, не получит в свое владение ни пяди русской земли! Ни пяди больше, чем уже имеет!»

Иван Данилович коротко и жестко усмехнулся.

«Что касается сына Дмитрия, то теперь пусть он сам, под руководством своего деда, завоевывает для себя новые земли. Если он, конечно, унаследовал воинский дар его отца, который так импонировал хану Узбеку. Хотелось бы, чтобы это были польские земли, а не, например, мои, смоленские! Волынь - прекрасное место, подальше от моей Руси!»

Иван Данилович Московский сдержал свое обещание. Расширение Великого Княжества Литовского за счет земель Руси произошло только после его и князя Гедемина смерти, в конце XIV и начале XV века.

По странному стечению обстоятельств, три великих властителя Руси: православный князь, ордынский хан-мусульманин и литовский князь-язычник, скончались в течение одного года.

Первым, 31 марта 1340 года в возрасте 53-х лет умер Иван Данилович Калита, князь Московский. Он умер от неведомой болезни в Москве, постригшись перед смертью в монахи, и был похоронен в заложенном им Архангельском Соборе в Москве.

Вслед за ним в 1341 году скончались хан Узбек и князь Гедемин.

Хан Узбек умер естественной, хотя и неожиданной, смертью в Сарай-Бату, старой столице Золотой Орды, в возрасте 58-и лет. Князь Гедемин погиб на поле боя, сраженный выстрелом из огнестрельного оружия рыцарей-крестоносцев при осаде крепости Байербург. Сыновья отвезли его тело в Вильну, и там оно было сожжено по литовскому языческому обычаю, на огромном костре в долине Свенторога, в парадной одежде и вооружении, вместе с любимым конем и слугою, с частью неприятельской добычи и тремя пленными немцами. Несгибаемый властитель Литвы умер в тот год, когда ему исполнилось 66 лет.

К концу века на месте небольшой Литвы возникло обширное королевство, объединившее под своим контролем земли южной Руси во главе с Киевом.

Его основателем стал князь Гедемин, а продолжателями - двое его сыновей Ольгерд и Кейстут. За их спинами легкой тенью стояла Янтарная фея Литвы. Детские игры в создателей королевств стали реальностью.

(КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ)