Дочь Эриу

Глава 1

Хотелось на свежий воздух. От копоти рогов, в которые заливали сало вместо воска и поджигали фитиль, постоянно щекотало в горле и горели глаза. На вертеле жарилась туша дикого кабана, невнятной какофонией гудели трубы, стучали бубны и дрожали струны на «крути», так зовётся здесь что-то на подобии лиры.

Ребенок шевелился в утробе, встревоженный грохочущим ревом звуков. Дайрина погладила пузо и, заметив, как остро, с хищным интересном, взглянула на неё Тойра, первая красавица при дворе, Дайрина оставила руку, украшенную жемчужными перстнями, на животе и гордо подняла голову.

Тойра отвела взгляд, продолжая громко смеяться и успевая шевелить губами, то ли шепча проклятья на голову внезапной соперницы, то ли обсуждая с рядом сидящими дамами манеры «дикарки».

Дайрина не была столь глупа, чтобы не понять: при дворе короля Конха ей не рады и что есть немало тех, кто не верит в её чудесное происхождение.

Пожалуй, даже у самого короля были сомнения на этот счёт. Но он всё равно благословил брак своего сына и Дайрины. На то у него, конечно, были причины.

- Славный народ Ульстера! – прогремело над сводами.

Голос властелина был подобен перекату валов. Столь же мощный и полный, круглый.

Конх мог говорить тихо и ровно – с советниками и мудрецами. Мог молчать так, что от трепета гудели стены. А мог наполнить жизнь таким звуком, который вдохновлял армию воинов идти и сокрушать.

Сейчас этот глас заставил стихнуть гвалт окриков и речей, дребезжание музыкальных инструментов. Но воздух не наполнился тяжёлым молчанием, какое обычно воцаряется, если люди молчат из страха и раболепия. Нет, в воздухе как будто летали лёгкие фейри, наполняя его радостным, весенним куражом. Словно пахло мёдом и болотом – остро и призывно. Так, когда хочется рваться во весь опор по изумрудным холмам. Так, когда уходит зима и расцветает земля.

Все в радостном волнении ждали, что скажет их король.

- Храбрые мужи!

Обращение было встречено дружным «Хей» и топотом ног под столами.

- Благородные дамы!

Три хлопка.

- Сыны и дочери Эриу!

Совместное приветствие.

- Сегодня мы благодарим богов за удачу, которые те даровали нам в сражении с фоморами. Враг отброшен в скалистые пещеры, в темные леса и непроходимые топи пограничного мира. И не скоро отважится выйти на яркий свет. Победой этой мы обязаны великим старцам, провозвестникам воли богов. Честь и хвала им. И самый жирный кусок мяса!

Но прежде, чем последний звук этой речи оборвался бравым «Хей», ребенок во чреве Дайрины так больно ударил мать ногой, что та невольно вскрикнула.

«Хей» всё же прозвучало. Но как-то тише и неуверенней.

Дайрина зажмурилась, поглаживая пузо. Сейчас, после того как старцы-друиды вкусят жаренного мяса, поднимут хмельные чаши и рога, наполненные солнечным вином ее Родины, когда вознесут хвалу своим древним богам, ей дозволено будет удалиться.

Там, в тишине, можно будет распахнуть деревянные ставни, вздохнуть полной грудью и запеть песню на родном языке… Она наполнит сердце отвагой, подарит отдохновение и посулит мир самой с собой.

Ещё совсем чуть-чуть…

- Это дочь Дану, досточтимый Канбад, - прозвучало над головой. Конх глаголил почтительно и властно, но в его голосе чувствовались смятение. Словно он сам не верил в истинность своих слов. – Имя ей Дайрина.

- Не слышал о такой от богов, - прохрипел старец, ковыляя к женщине. Он сам походил на высохшее древо. И лицо его, как старая кора – потрескалось от морщин и соленого ветра.

- Тогда, изволь выслушать песнь о встрече сына моего Финна с предреченной ему невестой и суди сам, какому миру сноха моя принадлежит, - торжественно возвестил король, и гостям вернулось прежнее хорошее расположение духа.

Властитель хлопнул в ладоши, и в центр залы, прямо подле подрумяненного кабана и дышащего жаром огня, возникли трое киварвитов, сказителей, способных хранить прошлое и предрекать будущее. Они с поклоном, чередуясь друг с другом, начали песнь.

В славные дни Ульстера

Покуда бед не знал добрый край

Принц молодой, красноглавый

В дебри лесную лань

С другими верными

Гнал.

Быстр конь был под ним.

Шеи своей не жалея,

Рвался в чащобу, куда…

Иной войти не посмеет;

В край тот священной воды,

Мир что живой и обратный –

Тесно сближает. Следы –

Конь оставлял в топи хладной.

И по этим следам – духи уже спешили.

Ржанье лес огласило,

Топь и священные древа.

Вода к себе тянула –

Гнедого того скакуна.

Принц же на нём восседавши

Видел в воде виденья –

Духи мёртвых на пир жертву к себе тянули.

Други верные были тогда далеко-далеко.

Не той они были крови,

Чтоб в сердце леса войти.

Финн же был храбр и крепок –

Меч свой верный, булатный

Вострым лезвием в духов – жадных, коварных- направил.

И битва тогда закипела,

Так, что вода забурлила,

И небеса почернели

От стаи черных ворон.

Тысячи воинов-теней,

Тех, что из мира другого,

Финн, принц красноглавый,

В день тот тогда сокрушил.

Но только конь его верный,

Конь его быстроногий,

Что шеи своей не жалея,

Рвался в чащобу густую –

Пал, сокрушенный, со ржаньем –

Что сердце на части рвало.

И руки мертвых тянули в воду, в обратный мир.

Финн, доблестный воин, по пояс в воде очутился.

Схватили его за ноги

Тысячи сильных рук.

И в это мгновение с криком

Воззвал он к богам и сидам,

Как старший сын древней крови,

Что Ультер родной бережет.

Явилась на зов принца

Златовласая дщерь Дану –

В сияющих белых одеждах –

Шла не касаясь земли.

Древам она повелела,

Чтоб ветви свои склонили,

Корням она повела,

Чтоб вились и стали землёй,

На духов лишь строго взглянула –

И замерло жадное войско,

И руки свои разжали,

И в мир свой назад устремились.

Так Финн, старший сын Конха,

Сын Эриу, царской крови,

Был дщерью Дану спасён.

И в жены её принял, как древний закон завещает.

Затем исполнители многозначительно поглядели на Конха, тот едва заметно кивнул. И те, уже уверенней и веселее продолжали, а точнее заканчивали свою песнь всеми известным и любимым припевом.

Так будь же славен царский род,

Пусть щедрым будет дар священный!

Пусть тучным, сладким будет год!

Пусть эль густой рекою хмельной –

Два мира вновь соединит.

Восславим короля! Героев!

Восславим наших матерей!

Целуем жен!

Страну прибоев –

Раскатов – Эриу –

Нежней и страстней

Всех невест

Мы любим!

И в честь неё кусок героя –

Сегодня первому из нас –

Мы предлагаем.

Тут все музыкальные инструменты закричали от натуги. Кабана сняли с огня, уложили на огромное блюдо, держать которое могли лишь десятеро крепких мужчин, и водрузили в центре круглого стола.

Музыка стихла, и король с поклоном, выражающим почет и уважение настолько, насколько мог позволить себе выразить их правитель, передал старому друиду право на первый кусок мяса.

Тот злобно усмехнулся. Пока исполняли песнь, но отказывался присесть на свое место и слушать – он стоял над душой Дайрины, которой потребовалось недюжее самообладание, чтобы не корчиться от боли всякий раз, когда младенец пинал её брюхо.

«Наверное, тебе, как и мне, не хватает здесь воздуха» - стискивая жемчужные зубы, рассуждала красавица.

Она не отводила взгляда от утопающих в черепе черных глаз старика. И не опускала гордых плеч.

Канбад поковылял к столу, сильно заваливаясь на правую ногу, бесцеремонно вклинился между Дайриной и Финном и вцепился в кабанью шею своими худыми, острыми пальцами.

Горячее мясо шипело, брызгал жир и огненная кровь, но старик хватку не разжал и вырвал из свой кусок.

Зал огласился торжествующим кличем, снова наполнился звуками стонущих инструментов, и десятки жадных рук набросились на мясо.

Финн потянулся за своим куском, вырвать который у него никак не получалось. Возможно, дело было в том, что состояние героя, который с самого утра уже готовился к пиру, уже и так было вполне пограничным.

Эль и крепленое вино затуманили взор принца настолько, что тот и не заметил по правую руку от себя достопочтимого друида с глазами, наполненными горячей желчью. А милая женушка, отделённая от супруга навязчивым гостем, ничего не желала ни есть, ни пить.

Конх был достаточно прозорлив, чтобы увидеть в таком соседстве нечто такое, что тревожило его.

Он прекрасно понимал, что Дайрина никакая не дочь Дану. Он имел долгий и обстоятельный разговор с её отцом, который и не отец ей вовсе, а бывший наёмник. Тот получил девчонку как оплату после не слишком удачного похода и воспитал как родного ребёнка. Достойный человек. Даже не прельстился женской прелестью, когда вошла девица в свою красу. И красы сей не попортил. А девка-то стала истинным искушением.

Дайрина была родом из теплых земель, где солнце наполняет соками черный виноград, и тот превращается в чёрное вино. Её кожа нежна и отливает бронзой, волосы золотятся, как высохшая трава по осени, а глаза – как у рыси рыжие.

Не только красотой славилась девушка. Она оказалась с таким же жгучим нравом, как колхидская дракония кровь. Девушка не просто вытащила дуралея Финна из болота, куда тот угодил по пьяни, она ещё и заставила себя уважать. Юноша совершенно не привык к отказам и хотел даже взять девчонку силой, но та дала отпор. Финн приковылял побитый, как шелудивый пёс. Трезвея, кричал, что сделает кубок для вина из прекрасной головы лесной девы. И даже намеревался собрать отряд, чтобы исполнить задуманное.

Но тут за гордую девушку вступился сам король.

Его предчувствие не обмануло владыку.

Одного взгляда на Дайрин было достаточно, чтобы испытать желание поклониться ей в пояс. Кроме того, Конх рассудил, что такая умная жена, которая прекрасно справляется со своей ролью дочерью Дану, станет хорошей поддержкой Финну. Она представительна, красива, чувствуется стать и ум.

Девушка сама заинтересована в союзе с королевским двором и достаточно мудра, чтобы понимать – никакие заговоры не сделают её полновластной королевой. А вот коли родит здорового сына и упрочит права мужа…

Одного не учёл мудрый Конх – что сын его окажется таким дуралеем, что вздумает соперничать с женой, что его уязвлённое самолюбие не сможет простить ей спокойной сдержанности и благородной красоты. Что мальчишка, чудом доживший до своих двадцати пяти вёсен, будет назло развратничать с чужими женами и блудливыми девками, беспробудно пить, но что хуже - оскорблять свою беременную жену на людях, демонстрировать своё пренебрежение к ней, и к плоду чресл её.

Если бы Финн был столь же разумен, как его жена... Если бы понимал, что будущий король не должен так себя вести… Оставил бы царство свое Конх Меднобородый и в славе ушёл на покой. Обосновался в замке на крутом утёсе, взял бы в жены милую вдовушку таких вёсен, в коих уже не ожидается детей, и зажил бы жизнью, которая причитается старику. Стал бы управлять торговлей на своем наделе, копить богатства и наслаждаться терпким вином.

А как внук подрастет, выучил бы его держаться в седле, держать речь и владеть мечом.

Неприятный пьяный смех Финна вырвал правителя из его грез.

Наследнику великого трона Эриу показалось забавным бросать кусочки мяса в одну из придворных дам, в Тойру. Такому как Финну следовало бы держаться подальше от такого ледяного сердца. Но он ничего не смыслил ни в вине, ни в женщинах.

Тойра обольстительно улыбалась, обмакивала куски мяса в вино и отправляла в рот, сладко облизывая пальцы.

Когда она удалилась из-за стола, якобы запачкав платье, Финн, не спросив разрешения ни отца, ни друида – последовал за ней.

В этот момент Дайрина снова вскрикнула и тут же испросила разрешения удалиться, но тут Канбад вцепился костлявой рукой в её живот.

На секунду Дайрине показалось, что колдун вопьется в её плоть так же, как сделал это с кабаньей шеей. От ужаса перехватило дыхание.

- Родишь ты деву, красоты такой, что свет ещё не видывал. И много зла будет по вине её на земле Эриу.

Затем он перевел взгляд на Конха и добавил:

- Ребенка следует принести в жертву.

Тут Дайрина, молнией осознав услышанное, вскочила с места и смела одним решительным взмахом со стола столько кубков и кусков мяса, сколько могла.

- Никогда! – прошипела она, заглядывая в глаза друиду так близко, что тот отшатнулся и, верно бы, упал на пол, но удержался за массивный стол той самой рукой, что вырывал мясо из туши и предсказал страшную судьбу нерожденному младенцу.

Сила слов обычной женщины была так велика, что замолчали инструменты, а сердца охватил хлад.

- Никогда! – повторила царевна, раздавливая ногой кусок мяса на полу, который с такой честью был вырван дорогим гостем. – Никогда мой ребенок не станет злом для сей земли. Скорее ночь станет днём. А суша – морем. Слушайте все: плод чрева моего, что сейчас зреет под моим сердцем, словом своим остановит тьму копий, нацеленных в сердце Эриу. Мой ребенок спасет этот край. Для этого я, дщерь Дану, приведу его в этот мир. Такова воля старшей крови. А кто посмеет сомневаться…

Она окинула всех хищных взглядом рыжих глаз, как будто невод на всех накинула.

- А кто зло попробует причинить… В воду уйдёт, в мир обратный. Как вепрь будет жариться на вертиле – на пиру духов. И будет проклят, как свинья, быть съеденным каждую ночь и возрождаться каждое утро. Я сказала всё.

Дайрина уходила твердой поступью. Не оборачиваясь.

За такие речи её немедленно должны были казнить…

Но позади себя она услышала лишь хриплый старческий смех:

- Верю! Верю теперь! Это истинная дочь Дану! Слава царевне!

Музыка снова заиграла, и властитель приказал принести самые крепкие, самые лучшие вина, чтоб славить продолжение славного рода.

- Может, родиться мальчик? – с надеждой думала женщина, запирая дубовую дверь своих покоев за собой. -Тогда это пророчество потеряет смысл.

Успокаивая себя этой мыслью, наконец вдыхая свежий ночной воздух, она мирно уснула.

Но в глубине души она уже тогда знала…

Родится девочка.