Дочь артефактора

Глава 1

Время, проведённое Аксаной между жизнью и смертью, вспоминалось урывками. Если она и приходила в себя в первые часы в целительской лаборатории, то это совершенно не отложилось в её памяти. Это потом Саня узнала, что несколько часов агонизировала, кричала от боли и пребывала в полубреду. В какой-то момент она пришла в себя, дрожащая и слабая, что руки не поднять. И не поняла, где находится и на каком свете. Веки поднимались с трудом, но потолок она рассмотреть умудрилась — высокий, деревянный с балками-перекладинами.

— Где я? — первым делом спросила, надеясь, что ей кто-нибудь ответит. Она же не знает — успела вернуться в Академию или осталась в казематах Кощея.

С трудом повернула голову и встретилась взглядом с Игнатом Ильичом. Удивилась страшно.

— Горец? — вырвалось сиплое и обрадованное — свои. От облегчения словно камень с души упал — спаслась.

— Можешь звать меня папой! — удивил её Игнат. — Хорошо меня видишь?

— Шутите? — прошептала она потрясённо. Не вязался её Горец с таким странным юмором.

— Не имею такой привычки, — Игнат мокрой прохладной тканью осторожно протёр её лоб, щёки и смочил пересохшие губы. — Пить тебе пока нельзя. Что касается нашего родства, ты моя дочь, Аксана, как я и подозревал.

Саня онемела. Такого знакомства с родителем она не представляла ни в мечтах, ни в кошмарах. А Игнат так спокоен, словно сообщил о погоде за окном. Ей же хотелось вопить от странных переполнивших её чувств, и тысячу раз переспросить, точно ли он это сказал или она бредит на фоне болезни и патологического желания отыскать родителей. Стыдно вообще-то о таком мечтать в двадцать пять лет. Взрослая девка ведь, тётка, можно сказать. Некоторые в её возрасте мамой становятся, а иные нескольких детей имеют. И в семнадцать мечтать о папе и маме тоже стыдно. Но до мозга её всё же дошёл свершившийся факт, и теплота разлилась по всему телу, в горле появился ком, а в глазах защипало от непролитых слёз.

— Правда? — удалось вытолкнуть хриплый вопрос через пересохшие губы.

— Целитель ДНК-тест провёл, настоял, — буднично поведал Игнат. — Сможешь ознакомиться позже, недоверчивое дитя, если не веришь моим словам.

— Верю, — губы Сани искривилась, хотя совершенно не собиралась рыдать. — Простите…

— Можешь на «ты», ящерка, — устало ответил отец. — Как себя чувствуешь?

— Счастливой, — прошептала Санька, не доверяя своему голосу. Разревётся ведь, как ребёнок.

— Вот и хорошо, — Игнат поднялся с её кровати, поправил одеяло, наклонился и поцеловал её в лоб. Саня прикрыла глаза, всем существом запоминая нежное ощущение прикосновения твёрдых отцовских губ. — Поспи, ящерка, всё равно лекарство сейчас подействует. Успеем ещё поговорить…

И она действительно уплыла в сон.

Пробуждение было приятным, она сразу всё вспомнила. Ну как всё — признание Игната, что он отец. Но у кровати оказался незнакомый мужчина в белом халате, накинутом на плечи. Сразу стало понятно, что это целитель. И страшное подозрение закралось в её душу — а вдруг это был сон, и сам Игнат, и его невероятное признание. Часть её забытья или бреда. Ну, конечно бред, а она взрослая дура! Возомнила себе, что сам Горец — её отец!

— И почему страдание в глазах? — спросил незнакомый мужчина. — Я Эрдан, твой целитель, и только что проверил все процессы в твоём организме. Могу сообщить, что кризис миновал и ты стремительно идёшь на поправку. Некоторое время ещё придётся поваляться в постели, принимать не самые вкусные лекарства, но весь яд уже выведен, боремся только с последствиями.

— Яд, — судорожно вздохнула она. — Какой яд?

— Строго говоря, не совсем яд, — хмыкнул целитель Эрдан. Саня моргнула, не доверяя своим глазам, но у беловолосого целителя действительно имелись остроконечные уши. Эльф? Они существуют? — Тебя нашпиговали свинцом, деточка, с кое-какими неприятными примесями. Для веды почти смертельный яд, если не принять экстренные меры сразу. В твоём случае, всё немного лучше. И отчего слёзы? Ну-ка, поделись с доктором, малая.

Саньке это живо напомнило опекунов, она шмыгнула носом, беря себя в руки. Нашла тоже, из-за чего реветь. Напридумывала себе отца… А у неё, вообще-то, опекуны хорошие есть, и у неё всё хорошо. Они её не бросят.

— Мне приснилось, — решилась она храбро посмеяться над самой собой. — Что со мной говорил отец. Вы не думайте, просто… Отец мне не нужен. Я взрослая давно.

— Как интересно, — нисколько не проникся целитель. — И кто же был в роли отца?

Саня от него отвернулась к стенке и всё-таки тихо заплакала, сжимая зубы до боли. Куда ему понять, бесчувственному целителю! Старалась сдерживаться, тоже, блин, взрослая, но слёзы разочарования попадали в нос, не желая прекращаться.

— Не нужен, значит? — прозвучал позади совсем другой голос. Грубоватый, знакомый до дрожи.

Саня резко обернулась, не веря своим глазам. Смотрела неверяще на возвышающуюся над ней фигуру Горца. И всё ещё себе не доверяла. Наверное, Игнат был зачем-то в палате, она его видела, и воображение дорисовало желанное. Дожила, любого готова принять за отца! Нет, не любого, на самого крутого мага замахнулась.

— Игнат Ильич, — прошептала она, некрасиво шмыгнув носом.

— Начнём заново, — мрачно сообщил ей Горец. — Аксана, бывшая Берёзкина, бывшая Рязанцева — я ничего не упустил? Официально и категорично заявляю, что ты моя дочь, плоть от моей плоти, кровь от моей крови… и что там ещё, ладно, неважно. Про тест ДНК я уже говорил. Так вот, по всем документам, во всех ведомостях ты более не носишь чужих фамилий. Придётся привыкнуть к новой, Аксана Марьянова. И смириться с фактом наличия родного отца.

Слёзы высохли сразу, как только он начал говорить, а теперь в носу опять защипало.

— Правда? — и она судорожно вздохнула.

— А реветь-то зачем, ящерка? — уже совсем другим тоном спросил Игнат Ильич, присаживаясь на кровать. — Такая храбрая девочка, вся в папу, спасла шестьдесят измученных ведьмочек почти ценой своей жизни, а тут ревёшь, как маленькая.

— Шестьдесят одну, — опять шмыгнула носом Санька, на этот раз не удержавшись от блаженной улыбки. — Папа…

— Так-то лучше, — одобрил Игнат. — Я тебе видеозапись сделаю, чтобы включали, как только проснёшься. А то усыплять тебя придётся ещё не раз, не хочу становится каждый раз сном и ненужным отцом.

— Прости!

— Открой зубастый ротик, неблагодарное дитя! — Игнат поднёс флакон с темной жидкостью к её губам. — Не нужен ей отец, видали?!

— Нужен, — буркнула она, послушно открыла рот и проглотила всю гадость, что в неё влили. Горечь даже поморщиться не заставила. Чувство было такое, что из рук Игната даже яд выпить готова. — Я думала это сон…

— Будем записывать видео? — прищурился отец, но губы его улыбались. — А то ведь опять сейчас уснёшь.

Саня вглядывалась в него, действительно ощущая сильную сонливость. И блаженное понимание — не сон, не сон, не сон!

— Я запомню, — пробормотала она.

— Спи, ящерка, — велел отец.

И она заснула с улыбкой. А когда проснулась снова, испугаться просто не успела. Отец был рядом, что-то вводил стилусом в планшете, сидя в кресле у её кровати. Сразу поднял на неё взгляд и поглядел вопросительно.

— Повторим?

— Я — Марьянова Аксана, дочь Горца, — хрипла отчиталась Саня.

— Верно, — одобрил отец. — Могу обрадовать, что скоро сможешь уже вставать. Пара дней постельного режима, и будешь как новенькая.

— А мама? — вырвалось у Сани. Спросила и сразу пожалела. Ведь сказали бы, если бы… — Вы её знаете?

— Обращайся на «ты», — вздохнул Игнат. — Привыкай уже, что ты моя дочь и что общаться мы будем достаточно часто. Знал ли я твою мать? Ну не из пробирки же ты родилась. Но рассказать я мало что могу. Хорошая девушка по имени Мария, веда, умница и красавица. Твоя тётка, сестра твоей матери, уверяет, что Мария умерла, едва тебя родив. Но… Есть у меня определённые сомнения.

Теткой оказалась Алена Степановна Разина, что тоже повергло Саню в немалое изумление. И даже эгоистично жалко стало, что она только тётка, а не мама. Но маму Марию всё же гораздо жальче. И Санька мысленно взмолилась, чтобы отец оказался прав. Раз есть сомнения, ведь это значит, что мама где-то есть и она жива? Нет, нельзя себя накручивать! У неё есть отец! Самый лучший, настоящий, родной, как бы это странно не казалось. И тест ДНК ей показали, и на жетоне магическим образом изменились её данные.

После очередного пробуждения Сане наконец позволили пить. Тогда она снова увидела Эрдана, но уже не считала Игната сном. Всё равно достала тайком жетон, когда целитель отвернулся, и полюбовалась новой фамилией. Хотя, почему новой? Настоящей.

Целитель тут же вернулся, застав её с жетоном в руках. Понятливо усмехнулся и приподнял её голову.

— Пей, деточка, только не спеши, — и прижал к губам прохладный ободок кружки. В рот потекла жидкость, и Саня жадно глотала и глотала, не чувствуя вкуса. Торопилась пить, пока позволяют. И только в конце, слизав последнюю каплю, скривилась, ощутив неприятную, пусть и знакомую горечь во рту.

— Вставать сможешь завтра, — обрадовал целитель. — А через час выпьешь вторую порцию лекарства. Тогда же сможешь поесть.

Вторую порцию лекарства принёс ей отец лично. Санька не удержалась, заранее скривилась, но проглотила всё безропотно, сама уже могла держать кружку.

— Почему я так долго болею?

— А ты что хотела? — сурово спросил Игнат без капли сочувствия. — Тебя в упор расстреляли из автомата, маленькое чудовище! Была бы человеком, померла бы мгновенно. Но и так тебе здорово досталось. Скажи спасибо, что отец с целителем Эрданом вытащили тебя из лап смерти.

— Спасибо, — улыбнулась Саня отцу и поглядела на подошедшего эльфа. Ведь эльфа же? — И вам тоже спасибо!

— Ты отлично держишься, — похвалил целитель Эрдан. — И уверенно идёшь на поправку. С каждым днём всё лучше и лучше. Пока ты ещё можешь ощущать слабость, но соображать уже должна хорошо. Итак, ты помнишь, что Игнат Ильич — твой отец?

— Да, — уверенно ответила Саня. — А мама пропала без вести.

Отец непонятно хмыкнул, но поправлять её не стал.

— Что ещё ты помнишь? — целитель принялся водить над ней руками.

Саня пожала плечами, не поняла о чём спрашивают.

— Совсем не помнишь, как обернулась чудовищем? — подсказал Игнат.

— Чудовище оказалось симпатичным, хоть и зубастым, — «утешил» целитель Эрдан с улыбкой. — Ящерица с крылышками, я бы сказал.

Саня похолодела. Они так шутят? Ведь шутят, правда?

— Невелика разница, — с усмешкой заявил Игнат. — Эта зубастая тварюшка мне чуть руку не откусила.

— Чуть не считается, — возразил целитель. — Ты сам виноват, не нужно было проверять остроту её зубов!

— Это дурной сон, — пробормотала Саня, почти поверив этим двоим. — Я проснусь, и всё будет как прежде.

— Ничего как прежде уже не будет, — возразил Игнат Ильич жёстко. — Никуда тебе не деться ни от отца, ни от своей второй ипостаси.

Следующее пробуждение убедило Саню, что её специально усыпили после шокирующих новостей. Вокруг было тихо и темно, хотя она ощущала себя почти как прежде. Слабость почти не ощущалась.

Комната тонула в полумраке, но глаза постепенно привыкали. А вот отца… Игната Ильича в комнате не увидела. И целителя нет. Ей же не приснилось, что Игнат её отец? Жетон разглядеть в темноте не получилось, но запаниковать не успела — увидела, как в комнату заходит Игнат Ильич со светящимся шариком, плывущем над ним. Отец подмигнул Сане, встретившись с ней взглядом.

— Знал, что не спишь, ящерка, — грубовато сообщил он, присаживаясь к ней на кровать. — Открой рот, надо принять лекарство. На этот раз совсем не противное. Эрдан специально ради тебя поколдовал, так что вкус как раз для сопливых девчонок.

Саня послушно открыла рот, переваривая его слова. Сама уже могла бы взять кружку и выпить, но забота отца оказалась безумно приятна. И ведь действительно не противно, наоборот — чуть сладко с ноткой кислинки.

— Это лекарство ещё пять дней пить, — тут же огорчил её Игнат. — Для твоей же пользы, как целитель, ты должна это понимать.

— А мы где? — смогла выдавить она, когда выпила вслед за лекарством чистой воды из чашки.

— В моём замке, — отец смотрел внимательно и пытливо. — Вокруг горы, горные козы и… козлы. Ну ещё несколько видов хищников, племя орков на расстоянии дневного перехода, магическая деревня примерно на таком же расстоянии и клан маленьких человечков в пределах видимости.

— Маленьких человечков?

— Мураны — волшебный народец, затерявший в этих горах. — Увидишь их ещё.

— Когда ты понял, что я твоя дочь? — решилась Саня немного прояснить ситуацию.

— Догадывался и раньше, — пожал могучими плечами Горец Игнат. — Так изящно взламывать мой планшет ещё никому не удавалось. Даже ученикам. Это раз. Видеть порталы и саму магию в виде нитей — тоже уникальное свойство в пользу родства со мной. А когда ты, маленькая поганка, дважды воспользовалась порталами, причём взломала первый и создала с нуля второй, вопросов вообще не осталось. Ты понимаешь, что могла погибнуть?

— Прости! — повинилась Саня, испытывая сожаление — ведь действительно ринулась в неизвестность, не подумав. — А то, что я превратилась в чудовище? Это правда?

— Да, дитя, пока ты только зубастый детёныш, — непонятно заверил её Игнат с усмешкой. Словно это могло её успокоить. — Ничего, не скоро ещё превратишься снова, а может быть — никогда. Это была защитная функция организма. Когда совсем край, понимаешь, ребёнок? Пришлось тебя срочно уносить из Академии, напугала бы всех.

— На что похоже это чудовище? — спросила она дрогнувшим голосом. — И отчего я такой стала?

Отец молча протянул её снимок, где был запечатлён маленький зубастый… дракончик?

— Ты чудовище, детка, — отобрал снимок Игнат, не дав разглядеть это милое существо подробнее. Только и успела заметила чуть вытянутую мордочку, гребень на голове и спине, гибкий хвост и небольшие крылья. — Потому что я — твой отец, — серьёзно ответил Игнат. — Мне предсказано было, пусть я в предсказания верю слабо, что я способен порождать только чудовищ. И как-то держался почти четыреста лет, ни одного чудовища не породил, и детей тоже. Пока не случилась девочка Маша. Ну и ты, моё сокровище.

— Сколько тебе лет? — задохнулась Саня, во все глаза уставившись на отца. Ему никак не дашь больше лет сорока, максимум — сорок пять.

— В данный момент четыреста двадцать один год, — хладнокровно ответил отец. — Мы, чудовища, живём долго. Деду твоему, к примеру, чуть больше семисот сравнялось, а выглядит на тридцать с хвостиком. Видела ведь его, да? Блондин не натуральный, а седой, красавец, бородка клинышком, а из глаз смотрит бездна.

Саня вздрогнула, вспоминая блондина за овальным столом в той тюрьме.

— Де…дедушка? — выдавила сдавленно.

— Именно, — подтвердил Игнат Ильич. — Ты ещё легенды про него искала. А я обещал рассказать.

— Кощей? Твой отец — Кощей?

— Карачун, он, родимый. Но не вздумай заподозрить, что у него могут быть светлые чувства к единственной внучке. Он больше двухсот лет доказывает обратное, вылавливая юных ведьмочек, пытая их и убивая.

— Но…

— Тех, кого ты дерзко вытащила из-под самого его носа, просто убить не успели. Или натешиться ими. Твой поступок кто-то назовёт геройством, а я скажу, что это было глупо и самонадеянно.

Саня отвела глаза, огорчившись почти до слёз. Сама понимала, что действовала импульсивно и могла погибнуть. Это почти случилось.

— Или всё-таки отец неправ? — вкрадчиво спросил Игнат. — А, Сань? Обиделась?

— Ты прав, — пробурчала невнятно, сглатывая комок в горле. — Я не должна была, просто…

— И укусила меня просто так, — хохотнул Игнат и погладил её по щеке, поглядев с грубоватой нежностью, словно гордился, что она тем чудовищем стала. — Зубастый ты мой ребятёнок.

— Но почему дракончик? — ухватилась Саня за возможность узнать точнее. — Ведь ты — кто…

— Пока ты ящерка и не более того, — не внёс ясности отец. — А отец твой примерно такой же, но раз в сто крупнее. А тебе ещё расти и расти до настоящей взрослой особи. Твой дед, ящерка, смесь тролля и трёхголового змея — вот где страх и ужас. Только ты никому этого не рассказывай, да и про нас с тобой лучше молчи. Дед твой, кстати, своей второй ипостаси стесняется, так что лет пятьсот уже не оборачивался наверняка. А я и вовсе лишь раз… С тех пор племени троллей, воспитавших меня, больше нет.

Саня ужаснулась, вглядываясь в отца, надеясь, что он пошутил.

— Пап…

— Не самые мирные создания были, — хладнокровно ответил отец. — Огнём и мечом прошли бы в итоге весь наш магический мир. Да и то, к тому времени мои воспитатели сильно подсократили население магов и других волшебных существ. Некоторые расы и вовсе исчезли с лица земли. Тех же орков почти уничтожили, оставалась горстка триста лет назад. А среди орков был у меня лучший друг, вот и вызвал я всё своё племя на бой.

— А почему ты сказал, что я — единственная внучка, ну, Кощея? — Санька подтянулась повыше на кровати, оперлась о деревянную спинку. Отец тут же поправил подушку, подсунув ей под спину. — Он тоже не хотел… детей?

— Сначала не хотел, а после твоей бабки уже не мог, — спокойно ответил Игнат. — Бабка твоя, надо сказать, тоже выдающаяся женщина была. Воительница Марья Морьевна, дочь морского царя и простой девчонки. Чуешь, какая непростая родословная у нас? Так что ящеркой ты ещё в прадеда могла пойти по линии бабки. Может, не в дракона превращаться сможешь в итоге, а в какую-нибудь морскую рептилию.

Санька передёрнулась от перспектив, но решила пока не думать о том, чего может больше не случиться никогда. Раз уж отец всего раз превращался и то — для боя. То и ей хватит одного раза, который не помнит.

— Марья Морьевна…, — зачарованно повторила Саня, с трудом переваривая сведения, которые считала сказкой. — Но почему… почему тогда тролли?

— Сбежала от Кощея воительница Марья Морьевна, — сухо ответил отец. —Да прокляла напоследок твоего деда бесплодием. А дитё, которое родила через несколько месяцев, отдала самому кровожадному племени, можно сказать — моей дальней родне, чтобы придушили по-тихому, пока не выросло из меня чудовище и не натворило бед. На свою беду тролли придушить меня не захотели, уж не знаю, из каких соображений — хитрые и умные были твари, в простоте слова не скажут. Воспитывали в своих традициях.

Саня зябко передёрнула плечами.

— Как ужасно!

— Времена были такие, — пожал плечами Игнат. — Ну что, довольно откровений? Ночь на дворе, вообще-то. Ещё спать и спать. Завтра встанешь с постели, силы как раз вернуться. Представлю тебя обитателям замка, а то они уже все в нетерпении.

— А как же учёба?

— Ты точно хочешь учиться дальше? А то ведь теперь у тебя есть варианты.

— Хочу, — подумав, кивнула Саня. — Там друзья, там я многому научусь.

— Хорошо, учись, хотя время на раздумье у тебя ещё есть. До понедельника поживёшь дома, доведём до конца лечение. Поспи ещё немного ящерка, хватит тебе на сегодня впечатлений.

Саня ещё долго не могла уснуть после ухода отца из её комнаты. Она и представить не могла, что окажется в такой семье. Карачун, трёхглавый змей и тролль! Марья Морьевна, воительница! Морской король — прадед! Потому на неё русалки смотрели из озера? А вдруг почуяли родственную душу? И папа — наверное, всё же дракон! Вот это совсем не представлялось, но верилось. А она ящерка с крыльями, зубастая. А по сути маленький дракончик. Кому скажи! А никому нельзя, и это хорошо!

Перед её мысленным взором вставали персонажи из сказок, а вовсе не близкие родственники. Бабушка, прадед, дед — это ведь совсем не дальнее родство! Страшно представить, какое родство у неё дальнее.

А самое главное, она забыла спросить отца про деву-воительницу. Ведь она была уверена, что речь идёт о ней самой. А теперь ещё объяснилась и кровь Кощея — родной дед, как-никак. И что же ей, предстоит победить трёхглавого тролля?

Утром она проснулась от солнечных зайчиков, скользивших по лицу, ночные страхи и ужасы разом померкли, а маленькая пухлая женщина в белом фартуке, которая ловко открывала шторы, заставила подскочить на постели.

— Проснулась, деточка, — живо обернулась к ней непонятное существо, всплеснув руками. Саня тут же успокоилась — в первый раз что ли видит карлика. — Твой отец велел не будить тебя ещё с полчаса. А я твоя горничная, Эрика из племени муранов из долины. Так-то я познакомиться зашла, а то пока болела, ты меня и не видела.

Эрика щёлкнула пальцами, и белая дверь справа от кровати распахнулась.

— Ванная, — объяснила она обалдевшей Сане. — Уже набрала тебе горячей водицы с пушистой пеной. Изволь умыться, деточка. Можно уже самостоятельно. Я пока твою одежду приготовлю. А там уже и завтрак.

Саня словно опять попала в совершенно другой мир. Завтракали они с отцом вдвоём в монументальной кухне, где всё было большое — и столы, и кресла, и само помещение, и потолки высоченные. Но Сане кухня нравилась, очень уютно, несмотря на габариты. Вроде и по-старинному всё, деревом облицованы стены, по которым развешаны пучки трав, камин с живым пламенем, магические свечи в люстре вместо ламп. Но имелись элементы современности. Взять хоть планшет на стене размером с огромную плазму. Так этот «телек» с пульта управлялся, пусть пульт и называется артефактом. Игнат новости по нему смотрит, но предлагал Сане любой фильм включить, если захочет.

Знакомство с персоналом тоже состоялось, всего несколько работников служило у Игната. Кроме приглашённого целителя Эрдана и Эрики из деревушки муранов, в замке постоянно проживала семья гномов — отец, мать и двое сыновей, следившие за хозяйством, темнокожий повар Тагир, невозмутимый домоправитель Леграс, оказавшийся эльфом, как и Эрдан, и кряжистый орк по имени Джеф, плотник и на все руки мастер.

Саня целый день бродила вслед за отцом по замку, который, как оказалось, раньше был жилищем троллей, эдакой средневековой крепостью для очень больших существ. Поэтому внутри всё было такое монументальное. Отец за триста лет замок почти полностью перестроил, много чего модернизировал, установил магическую защиту.

Замок в целом состоял из мощной центральной башни и отходящих от неё полукругом двух крыльев. Крылья упираются в массив горы, и не поймёшь, если не знаешь, что внутри горы скрывается ещё несколько помещений. Ровная площадка перед горой между крыльями замка образует большой внутренний двор с хозяйственными постройками и свободной центральной площадью — хоть дракона сажай. По центру в горе вырублен туннель, на ту сторону горной гряды выходит.

С обратной стороны замок нависает над пропастью, он словно большая птица, примостился на самом краю горного плато. Не подобраться незамеченным.

— Зачем такой неприступный замок? — заинтересовалась Саня, когда они поднялись на башню. — В магическом мире бывают войны?

— Когда тролли строили свою крепость, воевали они постоянно, — ответил Игнат. — Лихое время, тогда и драконы летали, мало кто помнит, как они разрушали поселения и троллей, и магов. На троллей же точили зуб все народы, тогда разобщённые. Разумеется, сейчас у замка вид уже иной, не такой топорный. В красоте тролли смыслили мало.

Хозяйственных построек во внутреннем дворе несколько — просторная конюшня, где содержатся вовсе не простые кони, а пара ездовых грифонов и настоящий большой и величественный чёрный пегас. Есть ещё плотницкий сарай, курятник, кузница и загон с двумя коровами — Игнат предпочитает по утрам свежее коровье молоко. И коровы не простые, а какой-то особенной редкой породы, Саня названия не запомнила.

Единственная наземная дорога подбирается к замку с другой стороны горной гряды. Как раз к выходу из туннеля, что отходит от внутреннего двора и проходит сквозь толщу горы. Просторный туннель — на пегасе можно проскакать, не опасаясь задеть стены. Внутри туннеля тоже своя жизнь, в его стенах прорублены двери и даже окна, там поселились гномы, предпочитающие жить внутри горы или под землёй.

Протяжённость туннеля в толще горы около двух километров, не по прямой, проход изгибается несколько раз — перестроен из нескольких естественных пещер. Внутри туннеля несколько жутковатых ловушек, непосвящённому не пройти. На выходе — глухие ворота, мышь не проскочит. От ворот по пологому склону вырублена широкая тропа, стиснутая скалами с обеих сторон и бегущая до торгового тракта, проходящего в семи километрах от замка или в пяти — от туннеля. Этим трактом пользуются в основном орки, гномы и торгующие с ними купцы.

С высоты замковой башни этот тракт виден, словно тонкая змейка, петляющая между скал и холмов.

— Тракт протянулся от поселения орков до человеческой деревни «Марьино», — объяснил отец. — Отсюда деревню не видно, она далеко за лесом. Там живут в тесном соседстве маги и оборотни разных видов, да парочка вед, причём существуют мирно уже больше ста лет. Правда общество в деревне довольно обособленно от остального магического мира, и население совсем небольшое по нынешним меркам — всего сто двадцать семь душ по последним сводкам, включая детей. А посмотри сюда, вон там живут мураны, которых бы не стало, если бы тролли прожили чуть дольше.

Саня отчётливо видела деревню муранов, к которой не вёл тракт, и вообще не было наземных путей. Скрытое от всех поселение располагалось в кольце скалистых гор намного ниже замка Игната. Сане понравилось рассматривать эту зелёную долину с лесом, озером и речкой, с крошечными домиками, как казалось отсюда.

— Попасть к мураном можно лишь с воздуха, — Игнат приподнял Саню и поставил между зубцов. — Мураны — мелкий народец, мирное и трудолюбивое племя невысоких человечков. Очень похожи на сказочных хоббитов, если ты читала «Властелина колец».

— Читала, конечно, — улыбнулась Саня. — И что, они тоже ходят босиком?

— Ну нет, — усмехнулся Игнат. — Босиком эти человечки не бегают, у каждого приличные сапожки, да и одеты вполне современно. Не джинсы, конечно, но штаны с карманами, рубашки с пуговицами, кофточки с капюшонами. У девчонок платья и юбки, но в штанах тоже ходят, да и на грифонах так удобнее летать.

В отличие от гномов, как поняла Саня, мураны более стройные и какие-то воздушные. Почти копия нормальных людей, но более пропорциональная копия, чем те же карлики, к примеру. Только уши слегка заострённые в верхней части и большие глаза.

— В книгах об этом племени нет ни слова, — предвосхитил отец её желание почитать что-нибудь про муранов. — Пока о них не проведали люди и прочие разные, они живут и здравствуют в своей маленькой долине. Занимаются земледелием и охотой — живности в долине хватает, сами мастерят одежду, не только для себя, но и на продажу — у них налажен товарообмен с орками и гномами. А ещё все мураны летают на грифонах, которых сами же разводят и воспитывают.

Саня узнала, что с Игнатом мураны поддерживают дружеские отношения. Местные гномы называют их чуть презрительно — летунами, мол, бездельники и лоботрясы, только бы полетать, что не мешает гномам вести с ними дела. А ещё мураны совсем безбородые, даже старики, что вызывает у гномов насмешки. Сами гномы своими бородами очень гордятся.

— Совсем не большая долина, — вздохнула Саня. — Сколько же там муранов?

Конечно, это с вершины башни Сане казалось, что долина муранов крошечная.

— Ты просто не видишь часть долины за этой горой, — усмехнулся Игнат. — На самом деле территория муранов ненамного меньше той долины, где находится ваша Академия, летняя резиденция князя и две большие деревни. А леса в долине на порядок богаче, чем вокруг Академии.

— И их никто не может найти?

— Эти места не найдёшь на картах, даже магических, — подтвердил Игнат. — Даже наш замок найти проблематично, если не знаешь чётких ориентиров. В обычном мире, почти параллельном, на этих местах человеческий город.

Это Саня понимала, Академия тоже существовала лишь в магическом мире.

— А попасть отсюда в обычный мир можно? — заинтересовалась она.

— Почему бы и нет? — усмехнулся Игнат, снял её с зубца и повёл на другую сторону башни. — Ближайший проход в обычный мир всего один на много сотен километров — трёхсотлетний дуб в Марьино, стоящий на краю деревни. В нём низко расположенное овальное дупло — на лошади можно проехать, а сам дуб метров десять в поперечнике, а обхвате — человек двадцать надо поставить, чтобы его обнять. Вот верхушку этого дуба хорошо видно, посмотри в сторону деревни и увидишь. возвышается над лесом метров на семь-восемь.

— Вижу! — обрадовалась Саня, приглядевшись. — А куда попадёшь в обычном мире, если войти в дупло?

— С той стороны в обычном мире заброшенное кладбище, как ни парадоксально, — Игнат снял свой плащ и накинул ей на плечи. — И выход находится в маленьком полуразрушенном склепе почти в центре кладбища, а если точнее — под этим склепом. Издавна повелось, что пользоваться переходом можно лишь ночью. Можем как-нибудь прогуляться.

— Нет уж, — отказалась сразу. Саня с трудом представляла, какие смельчаки на такое отважатся. — Я на незнакомое кладбище и днём-то побоюсь зайти, а ночью тем более. Да ещё через склеп проходить!

Игнат засмеялся, приобняв её за плечи.

— Какой ты ещё ребёнок, ящерка! — сказал он насмешливо. — Но прогуляться нам надо, чтобы в случае чего могла найти и такой путь в замок отца из обычного мира. Когда совсем поправится, разумеется. И муранов можем навестить. Обе деревни, и человеческая и мураны, находятся под моей защитой, и даже платят налоги.

— Ты настоящий помещик? — поглядела Саня с уважением.

— Практически, — согласился Игнат. — Но делами управляет Леграс, мой домоправитель. У меня ведь ещё большая мастерская в Китеже, как-нибудь покажу. Там собирают планшеты и другие артефакты. Здесь тоже есть мастерская, но моя личная.

Позже Саня поближе познакомилась с пегасом, вороным красавцем, принадлежащим отцу. Пегас стоял в большом стойле, меланхолично жуя овёс и косил на Саню лиловым глазом. Со сложенными крыльями он очень походил на обычную лошадь, накрытую попоной из перьев.

Оглядела она с опаской и двух грифонов, которые тоже оказались довольно разумными. Только один грифон был отцовским, очень крупным, а второй более мелкий и изящный, он принадлежал муране Эрике. Пусть на вид надёжные и похожи на больших пушистых кошек с головой от большого орла, и вообще такие очаровавши, но на Саню те реагировали неспокойно, она даже отступила на пару шагов.

— Грифоны верны одному хозяину, — объяснил ей отец. Его-то грифоны воспринимали спокойно, а на Саньку пыхтели недовольно. — Ничего, будет у тебя свой грифон, ящерка, сразу оценишь и радость полёта на верном друге, поймёшь, какие они преданные и ласковые.

Саня в этом сомневалась, не очень-то представляла себя в воздухе на летающем животном, даже если он почти кошка.

Усталая и полная впечатлений, Саня с удовольствием отправилась на ужин. Отец включил новости на большом настенном планшете, когда перешли к десерту.

И как раз повторяли сюжет трёхдневной давности. Саня с удивлением узнала, что шестьдесят узниц Кощея освободила Служба Спасения князя. И что комментировать сей подвиг спасатели отказываются на отрез.

— Их вроде бы было шестьдесят одна, — прокомментировала Саня, вздыхая с облегчением, очень боялась, что станут про неё говорить. Не хотелось ей такой славы.

— Сколько их, журналистам неважно, — пожал плечами Игнат, сурово поглядев на Саню. — Ты представляешь, сколько нужно сил, чтобы провести двух человек через портал, созданный тобой?

— Много? — поёжилась Саня, понимала, что была глупа и самонадеянна, решив вывести всех через свой портал. Но сильно подозревала, что поступила бы так же снова.

— Прорву! — сурово припечатал отец, отключая планшет. — Будут спрашивать в Академии, а тебя обязательно спросят, портал уже был там, ты просто его открыла — и точка. И никаких мыльных пузырей — почувствовала хоть задницей — и рискнула.

— Я больше не буду! — посмотрела она на Игната честным взглядом.

Отец снисходительно усмехнулся.

— Открой-ка, детка, портал в Академию!

Саня вздохнула и зажмурилась, представив себе мыльный пузырь размером с книжный шкаф. Кулаки тоже сжала, вспоминая ощущения.

— Аксана! — рявкнул отец, и Саня распахнула глаза. Портал красовался всем на зависть, такой же жирненький, как в туннеле с узницами. Она непонимающе поглядела на отца и подёргала краешек портала, плотный, приятный.

— Ты только что сказала, что больше не будешь! — напомнил отец грозно.

Саня осторожно ткнула портал пальцем, пожелав ему схлопнуться, тот и лопнул без всякого труда.

— Прости!

— Никому больше не показывай это! Никаких порталов, Саня, или останешься дома на домашнем обучении. Учителей найду, не сомневайся!

— Не покажу! Честно!

— Ладно уж. Тагир, мяса моей дочери принеси, да побольше. И чтобы всё съела!

Следующий день в доме Игната Саня провела с отцом в его огромной мастерской. Она увидела, где создаются планшеты и многие другие артефакты. Игнат показал инструменты и готовые артефакты, что-то объяснял, что-то позволял подержать в руках, что-то растолковывал подробно. Отец спрашивал, что она видит, какие именно нити, какие ленты, какие пузыри. Экзаменовал по порталам, был и такой отдельный зал в мастерской. Саня узнала различия в стационарных порталах, чем отличаются активные и неактивные, настраиваемые и статичные, простые и сложные.

— Знать ты обязана, но создавать сама больше не смей, — учил отец. — Знаешь, куда вёл тот портал на поле, который тебя сначала не пустил?

— К Кощею?

— К нему, — тяжело поглядел Игнат. — Чуешь, чем кончиться могло? Заруби себе на носу, все порталы построены мной раньше или позже. Нет больше умельцев. Нет, я сказал! А вот перенастроить мог и дилетант. В вашей академии даже проходят на четвёртом курсе, как это возможно сделать, другое дело, что способных на это немного. Хотя и самородки случаются. Тот портал давно неактивный стоял, лет пятьдесят ему — как раз орков в Академию принимать начали. Для них и строился. А как пацаны Брунорильда, главы орков, сбегать взяли моду из Академии, так попросил меня друг деактивировать портал и сбить все настройки. Я деактивировал, сбил настройки, не одна каменная башка пыталась его проломить, ума у них всё же поменьше, чем хотелось бы. Убирать вовсе не стал, вдруг бы ещё пригодился, да и забыл, что уж там. Но видно нашёлся какой-то мерзавец, который и выставил настройки заново. Благо, активировать не сумел или не смог. Пока одна маленькая пигалица не активировала опасный портал своей дурной силушкой.

— И что теперь будет с тем порталом? — испугалась Саня. Представилось, как адепты к Кощею попадают.

— Убрал к чертям, — хмуро ответил отец. — Деактивировать снова не получилось. Что это значит, ящерка?

— У меня талант?

— Не трогай отцовские порталы! — громыхнул Игнат.

— Ладно, — вздохнула Саня, начиная немного привыкать к манере отца внушать ей важные вещи. — А я случайно не дева-воительница?

— Глупая сопля ты у меня, а не воительница, — фыркнул отец уже вполне добродушно. — Вот лет через десять посмотрим, а пока ты всего лишь личинка воительницы и не более того.

— Ну, пап! Мне двадцать четыре года, сам же знаешь.

— А твоей подруге Шун сто лет, — хмыкнул отец. — Меня до сорока лет считали ребенком несмышленым, таким и был. У тебя чуть лучше с генами, мы с целителем посчитали. Так вот, совершеннолетней будешь считаться годам к тридцати трём, то есть лет через восемь. А сейчас тебе лет четырнадцать-пятнадцать по общечеловеческим нормам.

Саня засопела обиженно, но отец только рассмеялся.

— Что и требовалось доказать. Ведёшь себя, как подросток, ящерка. Так что в документах так и оставим семнадцать, это ты удачно себе возраст изменила.

— Но всё же! Пророчество! Дева-воительница! Ведь я веда и дочь юной веды.

— Твоя мать, да, — поглядел отец сочувственно. — Юная веда Мария. А вот ты, кто угодно, но на веду только похожа слегка. По большому счёту, дочь моя, ты некое существо магической природы, в учебниках и старинных трактатах не описанное. От меня веда родиться не могла, это, увы, данность, ты уж извини. Но для прочих всех, ты веда-полукровка, тоже существо почти анекдотическое, но современным магам скормить не сложно. Для всех, запомни, твой отец очень старый тролль, никто из ныне живущих не помнит, как выглядят тролли. Рисунков тоже не осталось — очевидцы, как правило, не выживали.

— Но пророчество, — вякнула Саня, ошарашенная своим новым статусом. Получалось, отец про чудовище не шутил. Но она же совершенно не чувствует себя чудовищем. — Как же… И охотники меня поймали, как веду!

— Они бы и девушку-мага поймали, колдани она во всю силу в обычном мире, чтобы резонанс разошёлся на пару километров. Только маги в обычный мир не шастают, а если шастают, то обвешаны амулетами и сложные заклинания не активируют. Они и колдовать толком в обычном мире не умеют, там магии мало, это веды уникумы, им не нужна явная магия. Ну и ты у меня тоже в своём роде уникум, хоть и не веда.

— Я ящерка, — покивала Санька, дурея от непонятностей. — А пророчество про деву-воительницу — сказка, чтобы детей пугать.

— Почти, — фыркнул отец.

— В каком смысле?

— Хочешь знать, как звучало настоящее пророчество изначально? — прищурился Игнат. — Ну так я тебе скажу. Так как сам я его и придумал лет триста пятьдесят назад. Молод был, глуп и самонадеян. Вроде тебя, только немного дурнее.

Саня от удивления даже рот раскрыла.

— И какое же пророчество ты придумал?

— Однажды родится сопливая девчонка и уделает крутого Кощея одной левой — почти дословно. Была у троллей одна девчонка мелкая, так на глазах у всех поборола однажды здоровенного воина. Все впечатлились, и я тоже. Вот я и сочинил. А чем уж это пророчество у разных рас обросло за три с лишним столетия, понятия не имею, хотя частично сам в этом виноват. Я же по пьяни его рассказал лишь другу Бруно, да какому-то оборотню ушлому. А оно по миру разошлось в таких искажённых формах, что волосы дыбом встают от людской фантазии.

— А Шун говорила, что у орков…

— А орки, чтобы ты знала, очень сказки уважают, — перебил Игнат. — И старые сказки читают, и новые придумывают. Взрослеют-то долго, и до ста лет вся молодёжь сказками увлекается. Спроси у Шун о размерах отцовской библиотеки сказок. Или с нашим плотником Джефом поболтай, у него на полке в комнате всё сказками заставлено. Чужим они не показывают, стесняются. А на словах — страшные там тайны орков, не для чужих. Древние предания и прочая-прочая. Одной легенды о деве-воительнице около ста семидесяти вариантов. Сейчас, может быть, и больше. Я лет пятьдесят назад их видел у Бруно в библиотеке и был сильно впечатлён.

— Но Бруно… ты же ему сам рассказал!

— А Бруно и есть самый сказочник, — хохотнул Игнат. — Красиво сочиняет, с выдумкой. Но и серьёзные труды изучает, особенно про драконов — как связался с драконицей в очередном походе за сокровищами гор, и та ему мелкую дочь в подоле принесла, да сбежала, так с тех пор Бруно бредит драконами, которые то ли есть, то ли их нет. И если бы главарь орков узнал о моей второй ипостаси… Молчи о том, кто твой отец! Спрашивать вряд ли будут, но вдруг!

— Ты тролль, — покивала Саня.

Она была слегка разочарована подоплёкой то ли легенды, то ли пророчества, даже сама не ожидала. Столько волнений, а оказался пшик!

— Повоевать захотелось? — проницательно поглядел отец. — Считай, повоевала уже, вон, Кощея с носом оставила. Он хоть и бесплодный, а баб любит до сих пор, и красивых ему подавай обязательно. А кто в магмире самые красотки? Вот их и хватают его прихвостни, благо, поймать легко после инициации. В каком виде до него моё пророчество дошло, уж не знаю, но юных вед он мог и сам прописать. Ушлый он тип, ящерка.

— Ужас какой! — оценила масштаб бедствия Саня. — А нельзя всем сказать, ну, что это ты придумал?

— Это в мозгах уже нескольких поколений, ящерка, — покачал головой Игнат. — Это ты у меня чистый лист, «ничего не знаю, но всё на себя примерю». Расскажи лучше отцу, как жила-поживала его непутёвая ящерка все эти годы.

И Саня принялась рассказывать, всё, что припомнить могла. С самого детства. Тагир молчаливо подливал им напитки. Сане — шоколад или чай, а отцу — кофе с коньяком.

— Пожар, значит, — вздохнул тяжело Игнат, он иногда задавал вопросы по ходу повествования. — И всё сгорело, а ты выжила, но была покалечена? Понятно всё.

— Что?

— Защиту мою с тебя снять попытались, — задумчиво покачал головой Игнат. — Причём против твоей воли. Вот тогда ты инициировалась во время пожара. И скорее всего, сама и полыхнула без медальона. Надели обратно, видимо, сразу, потому что инициацию это остановило, исцеления не произошло. Достаточно было снять надолго, чтобы инициация завершилась.

— Мне было семь! А веды…

— Так ты не веда, ящерка, в тебе столько всего намешано, даже король морской потоптался. Ты существо особое, сама по себе, ни на кого не похожее. И судя по всему, вполне долголетнее. От вед ты тоже кое-что ухватила, не спорю, красоту эту хотя бы, хотя та же бабка твоя, Марья Морьевна, была дивно красивой, недаром отца моего на неё так повело. Что касается инициации, то у русалок вообще в пять лет инициацию проходят, если хроники не врут. А у тебя могло тоже раньше случиться, если бы медальон мой на тебе не висел. Его, этот медальон, обычные люди видеть не могли, просто не замечали, так что это вопрос, кто его снять с тебя хотел.

— Но девочка в магазине видела его! — припомнила Саня.

— Будущая веда, скорее всего, — отмахнулся Игнат. — Дальше рассказывай.

— А ведь дева-воительница должна быть ведой… ну, если верить пророчествам современным.

— А вот этого как раз ни в одной легенде не сказано. «Дочь юной веды, дева-воительница», так звучало у вас на лекции?

— Да-а…

— Вот тебе и да. И вообще, хватить тосковать, то что ты круче любой веды — не повод для расстройства.

— Круче?

— Сама-то наверняка про себя уже многое знаешь, недаром в воительницы себя записала.

— Но многое действительно сходится!

— Дальше рассказывай, мне прямо интересно! — велел Игнат. — И не волнуйся, планшет всё пишет, я потом ещё раз пересмотрю. Подумаю.

Закончила свой рассказ Саня ближе к утру. Клевала носом, зевала, про последний разговор с Арсеном говорила почти равнодушно. Больше внимания уделила тюрьме Кощея и спасению узниц.

Игнат в итоге подхватил её на руки и сам отнёс в комнату на кровать.

— Спи, ящерка, — поцеловал он её в лоб, укутав в одеяло, как в кокон.

***

Проснулась Саня только к обеду. Тагир её накормил, хотя обедать пришлось в одиночестве. Отец трудился в мастерской и велел никому его без нужды не беспокоить. А Сане предлагалось погулять и ещё раз пройтись по замку.

Она честно обошла все этажи, забрела в библиотеку, поразившись её размерами, и зависла бы там до ночи, но целитель Эрдан бдил, и прислал Эрику предупредить, что нельзя Сане пока нагружать глаза. Один час в день на чтение, пока окончательно не поправится.

— Тогда я пойду на башню, — ответила она муране Эрике, отрываясь от истории орков. — Там и воздухом подышать можно, да подумать о совсем не простых открытиях и о своей «чудовищной» сути.

Эрика тут же раздобыла для неё пушистый шерстяной плед.

— Ветрено сегодня, — проворчала мурана, прежде, чем оставить Саню одну. — Закутайся хорошенько. Скоро лекарство пить и идти на осмотр целителя.

Аксана послушно закуталась, ей несложно, даже уютно стало. Ей очень понравилось на башне. Площадка удобная — метров тридцать в диаметре, опоясана высокими каменными зубцами выше Саниного роста. А проёмы между зубцами ей по грудь. Можно любоваться видами и одновременно думать, куда свернула её жизнь в очередной раз. Можно и на толстый зубец забраться при желании, но отец запретил так рисковать, пока к ней все силы не вернулись. А Эрика обязательно прознает и отцу доложит.

А вид открывался шикарный, куда не посмотри. И мечталось здорово. Вот не хватало ей губной гармошки, а то бы обязательно сыграла. Настрой у неё сейчас был лирический. И что уж, вспоминала Арсена. Думала о том, где он сейчас. И что бы он сказал, узнав, что Саня даже не веда?

Обрадовался бы? Или его бы напугала её вторая ипостась? А может ли она, такая уникальная, родить от оборотня? И как узнать, если про неё книг нет и быть не может, прямо как про муранов?

Эрика поднялась на башню, когда Саня счёт времени уже потеряла за безрадостными мыслями. На лекарство поглядела с тоской. Пусть вкус улучшили, но вместе с горячим молоком это было совсем невкусно.

— Выпей, деточка, время, — строго приказала Эрика, подавая кружку. — И хватит стоять на ветру, ты ещё не совсем здорова, да и к целителю пора на осмотр.

Саня не роптала, стойко зажмурилась и осушила кружку в несколько больших глотков без всяких жалоб. Понимала, что надо, и что так она быстрее поправится.

— Эрика, ну можно ещё немного здесь побуду? — жалобно спросила Саня, возвращая кружку. — Здесь так красиво!

— Нельзя, — сурово ответила мурана, и её острые ушки, чуть более круглые и короткие чем у эльфов, недовольно дёрнулись. — Твой отец рассердится на Эрику, что позволила простудиться кровиночке, будь же благоразумна! И целитель Эрдан тебя ждёт, чтобы осмотреть. Думаешь, ему заняться нечем?

От дальнейшего спора их обоих отвлекла чёрная точка, показавшаяся на горизонте.

— Смотри, Эрика! — заволновалась Саня. — Это же к нам?

Мурана обернулась, приставив ладошку ко лбу, некоторое время смотрела молча, потом всплеснула руками.

— Точно к нам! Побегу, предупрежу хозяина! И ты спускайся…

Она исчезла, а Саня глубоко вздохнула, переминаясь с ноги на ногу. И посмотреть хочется, кого принесло, и целителя огорчать опозданием не хотелось.

Саня сделала пару шажочков к выходу, но всё же замерла, глядя на приближающегося гостя. Было очень любопытно, кто это мог быть. Вот уже три дня, как Саня начала ходить по замку, а никого, кроме отца, прислуги, целителя и сиделки не видела. Хотя ей говорили, что у Игната бывают гости самые разные время от времени, но при ней пока никто не появлялся. И сейчас Саня радовалась, как ребёнок, хоть какому-то новому обществу. Может быть гостя даже пригласят за стол, скоро ведь ужин. Прислуги-то в замке немного, но их за хозяйский стол не сажали. Да и занятой народ, все своими делами занимались, некогда им было развлекать дочку хозяина, а может быть, не велели.

Она уже видела, что к замку приближается всадник на ездовом грифоне. Восхищали Саню огромные кошки размером с пони, с мощными кошачьими лапами, крепкими двухметровыми крыльями, хвостом скорпиона и головой орла, очень-очень большого орла. Этот грифон был не такой изящный как у Эрики, но и не такой большой как у отца.

Всадника разглядеть не удавалось за почти круглой головой грифона, и Саня, бросив тревожный взгляд на выход, всё же решила дождаться, посмотреть, кто опустится во внутренний двор замка. Отсюда мощеную камнем площадь внутреннего двора хорошо можно рассмотреть. Когда гномы устраивали утром тренировки с топорами, а орк Джеф крутился почти как Шун, Саня прекрасно могла их видеть с высоты башни.

И вот уже грифон с чёрным всадником пикирует на внутреннюю площадь замка, мощные лапы мягко касаются каменной кладки, к нему уже бежит мальчишка-гном из конюшни. Всадник весь в чёрном, лихо спрыгивает на землю, небрежно бросая поводья подбежавшему эльфу. А из дверей дома выходит Игнат, за руку здоровается с гостем.

Высокий молодой мужчина всего на полголовы ниже отца и гораздо стройнее. Они перекидываются парой слов и идут внутрь замка. Всё, что Саня смогла понять — что мужчина довольно молод и у него встрёпанная тёмная шевелюра.

Опомнившись, Саня опрометью кинулась вниз по винтовой лестнице. Пришлось бежать в свою комнату, задержалась ведь из-за глупого любопытства.

Целитель Эрдан встретил укоризненным взглядом. Саня состроила жалобную рожицу, скинула на пол плед и без напоминаний вытянулась на плоской кушетке — специально для осмотров целителя стояла такая в её комнате.

— Там гость прилетел на грифоне, — пояснила она своё опоздание. — Чернявый такой.

— Ладно уж, — примирительно ответил Эрдан и принялся водить руками над её телом. — Замри и подумай о чём-нибудь, отвлекись.

Саня честно задумалась, и снова об Арсене. Думает ли о ней? Вспоминает? Злится? Или выбросил из головы несговорчивую упрямую и совершенно неправильную веду?

Целитель Эрдан привёл её в чувство лёгким похлопыванием по щеке. Саня не заметила, как задремала под свои грустные мысли.

— Диагностика завершена, — сообщил с улыбкой Эрдан. — Ты уже вполне здорова, но лекарство придётся пропить до воскресенья. А сейчас беги ужинать, и питайся как следует!

Саня села на кушетке, потянулась всем телом, потом вскочила и направилась в ванную. Наспех умылась, чтобы взбодриться, переоделась в домашнее платье от муранов, которое очень ей нравилось — шерстяное, без единого шва, бирюзовое — под цвет её глаз.

Убедившись, что выглядит миленько, она поспешила в столовую, надеясь, что отец к ней присоединиться, сделает перерыв в своей работе. Аппетит у неё как раз разыгрался, да и вообще — готовили в доме отца очень вкусно. А ещё полюбились вечера в компании отца, столько интересного ещё ни от кого Саня не узнавала.

Шла себе по коридору второго этажа, предвкушала уже какую-нибудь вкуснятину, никого не трогала, как внезапно оказалась прижатой к стене, до лестница пару шагов не дошла.

— Какая симпатичная куколка! — над ней навис черноволосый незнакомец, придерживая за локоть и за талию, да ещё прижав к стене своим телом. Санька так опешила, что отреагировать просто не сообразила. Да ещё фиолетовые глаза мужчины сильно отвлекли внимание. Что это тот гость, она догадалась сразу. Всех обитателей замка она уже прекрасно изучила, а других людей и нелюдей в замке не могло появиться.

— Эй, — возмутилась она, придя в себя, пока наглец её с интересом рассматривал и ничего не предпринимал. — А ну пусти!

— Что-то я раньше такой человечки у Игната не видел, — задумчиво сообщил мужчина с фиолетовыми глазами. — Новенькая?

И до Сани дошло, что этот самый гость, прилетевший на своём грифоне, не первый раз гостит в замке отца. Может он быть другом Игната? Невольно оценила завораживающие и такие яркие фиолетовые глаза. И лицо гостя по-мужски грубоватое, но симпатичное, ей понравилось. Всё портил только слегка пресыщенный оценивающий взгляд. Так смотрят знающие себе цену красавчики, уверенные, что они — подарок небес.

— Какая сладкая малышка, — вкрадчиво произнёс гость. — Приходи после полуночи в зелёные гостевые покои. Я оставлю дверь открытой.

Сане стало смешно от такой наглости. Вот ведь самомнение! Как старом советском кино действует. Уверен, что она к нему прибежит? Но гость ведь, да ещё в зелёные покои поселили, значит, не простой гость. Интересно, за служанку её принял?

Напрасно она бдительность потеряла. Гость действовал молниеносно. Наклонился и прижался губами к её губам, вовлекая в поцелуй. Санька ахнула и на миг ощутила его язык у себя во рту. А незнакомый гость уже отстранился.

— Задаток! — сообщил он весело и облизнулся. — Вкусная девочка, буду ждать после полуночи! Не пожалеешь.

И, отпустив ошарашенную Саню, не успевшую придумать уничижительный ответ, красавчик направился дальше по коридору, свернул на лестницу и скрылся из глаз.

Саня задумчиво коснулась губ пальцами, соображая, понравился ли ей поцелуй. Вспомнилось, как горела от поцелуев Арсена, как плавилась в его руках. А тут что-то совершенно другое. Не противно, нет, и даже немного волнующе. И может быть клин клином, как советуют мудрые люди? Но она тут же откинула эту мысль. Ещё не хватало! И ведь гость уверен наверняка, что она придёт. Самовлюблённый тип! Но рассердиться на мужчину не получалось. Да, сорвал поцелуй, бессовестный, но больше ничего себе не позволил. Не лапал, не… Особо и страсти она от него никакой не почувствовала. Так, лёгкий интерес. Было с чем сравнить.

Попыхтев немного от такой бесцеремонности гостя, Саня совсем успокоилась, вспомнила, что отец ждёт и поспешила в столовую. Игнат никогда не начинал ужин без неё в последние три дня.

Вбежала в столовую, собираясь извиниться за опоздание, и как на стенку налетела, увидев за столом гостя.

— А вот и моя дочь, — поднялся из-за стола Игнат, улыбнувшись Сане. — Познакомься, Данила, Аксана Марьянова. Аксана, проходи, чего замерла. Это Данила Горский, мой давний друг, ведьмак и человек хороший.

Хороший человек и ведьмак, вскочивший вслед за Игнатом, таращился на Саню ошарашено своими фиолетовыми глазищами, словно приведение увидел — ещё бы! Она мстительно сощурилась, улыбнулась ему очень ласково, прошла на своё место и заняла полюбившееся удобное кресло. Горский досадливо улыбнулся, тоже сел одновременно с отцом.

— Приятно познакомиться, Аксана, — вежливо произнёс он, несколько нервно глядя ей в глаза.

Неужели думал, что она сейчас сдаст его папочке?

— Мне тоже очень приятно, — ответила ему вежливо.

Отец, похоже, не обратил внимания на их переглядывания.

Отцовский повар Тагир расставил на столе блюда и тенью скрылся в своей подсобке. Нынче он решил всех побаловать лазаньей, и вкуснее Саня ещё не пробовала это блюдо. Кушали молча, но Саня то и дело ловила на себе внимательные взгляды гостя, хотя сама старалась на него не смотреть. Когда подали кофе, а Сане — горячий шоколад, и яблочный штрудель для всех, Данила кашлянул и спросил:

— Вы ведь на первом курсе в Академии учитесь, Аксана?

— Да, — кивнула Саня, и безмятежно отпила глоточек шоколада. Даже приятно было, что целитель запретил ей кофе, но позволил пить шоколад, этот напиток Сане полюбился сразу. В меру густой, в меру сладкий и фантастически вкусный. Либо Тагир гений, либо это сорт шоколада несравненный. Помогать бессовестному гостю она не собиралась. Никто не обещал ему лёгкой жизни после наглого поступка!

— Какой поток? — не унимался Данила.

— Я — веда-целительница, — терпеливо ответила гостю. Отец поглядел одобрительно, значит правильно ответила.

— Как это веда? — расширил глаза Данила, переводя взгляд с Аксаны на Игната и обратно. — Ты же дочь Игната.

— А я веда-полукровка, — пожала она плечиком.

Данила прожигал её взглядом, забыв про свой кофе.

— Веда-полукровка, — выдал он неуверенно. — Первый раз такое встречаю.

«Вот и посмотри!» —мстительно подумала Саня.

— Я тоже ведьмака впервые встречаю, — ответила она вслух, снова отпила вкуснейший шоколад и слизнула с губ остатки лакомства. — На старших курсах вроде бы есть кто-то из вашей братии, но я с ними лично не знакома.

— А парень у тебя есть, веда-полукровка? — Данила опёрся локтями о стол и вперёд подался, внимательно на неё глядя.

— Рано Сане парня заводить, — добродушно произнёс Игнат, пока Санька мучительно гадала, что отвечать. Просто не ожидала такого личного вопроса от Горского при отце. Нахально ещё так смотрит, быстро оклемался! — Мелкая она ещё.

— Семнадцать-то есть уже, — прищурился Данила и вальяжно откинулся на спинку кресла. Слова Игната его, видимо, не впечатлили. — Инициация ведь случилась?

Саня мило улыбнулась гостю — той самой улыбкой, что так не нравилась Фариду.

— Арсений Маркович Чернов за мной ухаживает и настойчиво предлагает стать его парой, — сообщила спокойно гостю.

Данила расширил свои фиолетовые глаза, но тут же скептически усмехнулся.

— Да нет, не может такого быть, — покосился он на Игната. — Этот бло… волчара на дух не переносит ведьм. Все это знают.

Сане бы и хотелось доказать обратное, но оказалось, говорить об Арсене с отцом и с чужим человеком — огромная разница. Отец просто обмолвился, что «вожак всея Руси много о себе возомнил» и больше никак не комментировал их отношения. И Саня не обиделась за Арсена, даже согласна была с отцом. А Данила блохастым альфу чуть не назвал, или нарочно сделал такую оговорку, а внутри Сане почти больно стало и обидно за мужчину, в которого так опрометчиво влюбилась. Да, не сложилось, да, она не собиралась иметь с ним больше никаких дел, но сердцу не прикажешь, и не скоро она оклемается. Если вообще сможет выкинуть альфу из головы.

Это путешествие к деду-монстру, спасение узниц и последующая болезнь её здорово отвлекли. А ещё обретение отца. А вот теперь нахлынула некстати тоска.

— Все этого знать не могут! — ответила она ведьмаку ровно без улыбки. Улыбаться Даниле она больше не хотела и не могла. — Это демагогия. На свете миллионы людей, которые даже не подозревают о существовании оборотней.

— Хорошо! — поднял руки Данила, мол сдаётся. — Все это знают в Академии магии. Он ведь там главный спонсор.

И так пренебрежительно это прозвучало!

— А чем вы, господин Горский, таким интересным знамениты? — спросила Саня, которой даже шоколада больше не хотелось.

— Я? — переспросил Данила и опять глянул на Игната, словно за поддержкой. Но не получив её, пожал плечами, глядя на Саню. — Зови меня по имени. Да ничем особенным не знаменит. Простой ведьмак, увлекаюсь историей, древними знаниями, немного смыслю в стихийной магии. А вы, Аксана, чем увлекаетесь?

— Можно просто Саня, — ответила на автомате и тут же пожалела. Да этот Горский сбивает её с толку! Вздохнув, мило улыбнулась. — Мне интересно создание артефактов.

— И что, есть успехи? — сделал Горский заинтересованный вид. — Что-то понимаете уже в создании артефактов?

— Ни бельмеса, — зачем-то соврала Саня. — Папа вот утверждает, что способности ниже среднего, но я надеюсь освоить эту науку.

Горский снисходительно улыбнулся. Вспомнил о своём кофе и опустошил одним глотком. Чуть скривился — ещё бы, кофе наверняка успел остыть.

— Что насчёт шахмат? — прищурил Данила свои фиолетовые глаза, которые Сане покоя не давали — может быть, вообще линзы цветные?

— Играю иногда, — ответила спокойно и немного взгрустнула. В последний раз она играла в шахматы с приёмным отцом — он уважал шахматы и с детства Саню учил. Иногда ей даже удавалось выигрывать.

— Верховая езда?

— Не-ет, — Саня даже головой помотала. — Не интересует.

— А что так? — удивился Горский. — Хочешь, научу летать ни грифоне? Говорят, у меня неплохо получается учить полётам. Да брось, Саня, у вед — полёты в крови!

— У меня нет своего грифона, — тут же нашла она оптимальный ответ. — А папин и грифон Эрики меня не слишком жалуют.

— Игнат?! — поглядел Данила на хозяина замка.

— Отличная идея, — внезапно поддержал его отец. — Завтра слетаем к муранам, выберем Сане грифона.

— Слетаем? — испугалась она.

— Верно, — тут же поглядел Игнат ласково. — Лучше тренироваться сразу на своём грифоне.

— Я могу помочь с выбором, — с энтузиазмом заявил Данила. — У меня чутьё.

— Подтверждаю, — взял его сторону Игнат. — Данила хорошо чувствует этих птичек. И лететь не обязательно, открою для вас портал.

Саня сама не поняла, как согласилась. Может быть, не хотела разочаровывать отца?

— Я что-то устала сегодня! — поднялась она из-за стола. — Хочу лечь пораньше.

— Отдыхайте, Аксана, — Данила Горский ослепительно ей улыбнулся, — Выбирать грифона лучше с самого утра. Сможете проснуться часиков в семь утра?

— Легко! — задрала она подбородок. И поспешила ускользнуть из кухни.

Она очень надеялась, что подходящего грифона для неё не найдётся.

Гость догнал её почти на том же месте, где часом ранее нагло сорвал поцелуй. Ну несколько шагов до того места Саня не дошла, замерла на верхней ступеньке лестницы, услышав позади торопливые шаги. И обернулась.

Данила Горский остановился не дойдя двух ступенек.

— Что ж ты не сказала, что папина дочка? — попенял он, глядя на неё без улыбки.

— Если хотели извиниться, то не с того начали, — строго ответила Саня, скрестив руки на груди.

— А если я хочу подружиться? — Данила сверкнул фиолетовыми глазами и поднялся на одну ступень выше, отчего их глаза оказались на одном уровне.

— И давно ли захотели? — удивилась Саня, невольно прикидывая, сколько лет этому конкретному ведьмаку. Вряд ли больше двадцати восьми.

— Как только тебя увидел, — нагло выдал Данила и поглядел на её губы. Но тут же встретился с ней взглядом. — Мне безумно интересно, что из себя представляет веда-полукровка, у которой вообще скрыта аура. Как?

Саня вытащила кулон отца из ворота платья и помахала им на цепочке.

— Защитный амулет, — пояснила спокойно. — Снимать не стану. Если это всё, что вас интересует…

— Подружиться я действительно хочу, — впился взглядом Горский в амулет, и вздохнул, когда Саня его спрятала обратно. — Да ладно, поцелуй был совсем невинный!

— Невинный? — возмутилась Аксана. — А как насчёт предложения посетить вашу комнату ночью?

— Бес попутал, — Данила обезоруживающе улыбнулся и поднял руки. Потом протянул к ней правую руку ладонью вверх и между пальцев его появился маленький зелёный росток.

Саня заворожённо глядела, как росток стремительно тянется вверх, вырастают листики, раскрывается бутон. И вот уже Данила держит в руке красивую белую розу на длинной ножке. Чудесный аромат разлился, казалось, на весь лестничный пролёт.

— Мир? — склонил голову к плечу ведьмак, глядя просительно.

Саня невольно рассмеялась и цветок взяла, старясь не уколоться о шипы. Поднесла бутон к лицу и вздохнула аромат полной грудью.

— Мир, — поглядела на мужчину благодарно. — Это было очень красиво, спасибо!

— Тогда до встречи утром? — спросил Данила с плутовской улыбкой. — Я не шутил, ты полюбишь… грифона, которого я выберу.

— До встречи, — согласилась Саня. — Я не думаю, что этот грифон полюбит меня.

Хорошо, что он не сказал какую-нибудь банальность, что её не возможно не полюбить, к примеру.

— Заключим пари? — сверкнул глазами азартный ведьмак.

Саня заколебалась, а потом разом вспомнила, как здесь бывает скучно, если отец занят в мастерской.

— Какое пари?

— Я подберу идеального грифона, который признает тебя, и который тебя очарует. Но придётся всего на несколько минут снять амулет. Если тебе грифон не понравится, готов выполнить одно желание.

Саня фыркнула и покачала головой.

— Весьма самонадеянно, — ответила с улыбкой. — А если грифон понравится? Что должна буду сделать я?

— Позволишь мне научить тебя летать на грифоне.

— И только? — Саня была уверена, что ведьмак здесь просчитался. Не принимают её летающие твари.

— Так ты согласна на пари? — Горский протянул ей открытую ладонь.

Саня поколебалась, но вложила пальцы в его руку.

— Я подумаю над своим желанием, — усмехнулась она, поспешно отдёргивая руку после короткого пожатия. Как-то это всё было неуместно волнующе.

— В семь утра, — напомнил Данила, серьёзно заглянув в глаза. — Спокойной ночи, Аксана.

Она только кивнула, сжала в руке толстый стебель, развернулась и поспешила к себе. Пожалуй, действительно ляжет пораньше. А побывать в деревне муранов ей очень хотелось. С Данилой или без него. Хотя в компании, конечно, интересней.

Глава 2

К семи утра Саня успела умыться, причесаться и размяться — места в её комнате хватало. Эрика, разбудившая её в шесть, даже шоколад горячий в комнату принесла. И булочку с изюмом. К сожалению, сначала пришлось пить гадкое лекарство, но шоколад и булочка примирили Саню с жизнью.

— Что я буду в Академии делать без шоколада? — грустно спросила Саня, сделав очередной глоточек счастья. — Приучили!

— На каникулах опять шоколад будет, — проворчала Эрика, разглаживая ладошками приготовленную на кровати тёмно-зелёную тунику, вязаную светло-зелёную жилетку и кожаные брюки. — Вот в этом надо идти! Одевайся, госпожа. Тебя уже ждут.

Её действительно ждали — Игнат о чём-то добродушно беседовал с Данилой во внутреннем дворе замка. Мужчины смотрели на двух безбородых мальчишек-гномов, отчаянно пытавшихся достать деревянными мечами невозмутимого и безоружного эльфа. Тот танцевал, легко уходя от их ударов. Изредка деревянные мечи улетали в сторону из рук обескураженных владельцев. Саня сразу узнала в эльфе домоправителя Леграса — он был плотнее и чуть выше целителя Эрдана, но также безбожно красив со своими длинными белыми волосами, убранными сегодня в высокий хвост. И весьма гибок — его боевой танец завораживал.

Неподалёку на пороге своей мастерской сидел орк Джеф, он тоже наблюдал за гномьими попытками достать эльфа и вытачивал что-то из куска дерева опасным на вид ножиком, почти не глядя на свою работу.

Погода стояла чудесная, утреннее солнышко пригревало и даже ветер не шевелил ни одного листочка у невысокого дуба, одиноко росшего с краю площади.

— Я бы тоже размялся, — Данила сегодня выглядел иначе — предпочёл чёрным цветам плотные штаны и рубаху болотной расцветки. За спиной меч в ножнах на перевязи, на широком поясе — два кинжала и ещё какие-то подвески. Словно воевать собрался, а не в мирную деревню прикупить грифона. — Но против твоего эльфа вставать лениво. Подлое племя.

— Что ты хочешь, — усмехнулся на это Игнат. — Леграсу за триста, он умел драться, когда твоих родителей ещё в проекте не было.

— И тем не менее, будь… — Данила оглянулся на Саню и продолжать не стал, одарил её внимательным взглядом.

Саня сразу подошла к отцу, и тот приобнял её за плечи.

— Готова?

— Да, отец!

— Здравствуй, Аксана, — поприветствовал её ведьмак Горский.

— И вам не хворать, — глянула на него Саня и покосилась в сторону эльфа и гномов — те решили нападать на ушастого долгожителя с разных сторон и выглядели заговорщики презабавно. — Ну что, кто откроет портал?

— Ваш отец — единственный, кто способен создать портал перехода, — уведомил Саню ведьмак на полном серьёзе.

— И Аксане об этом уже известно, — заверил его Игнат, одарив дочку коротким предостерегающим взглядом. — Портал продержится полтора часа — если грифона не выберете, возвращайтесь через него — на земле останется круг.

— А ты не пойдёшь? — удивилась Саня.

— Дела, — коротко отозвался отец. — Данила сам тебе всё покажет. Доверься ему!

Горский на это промолчал, только смотрел загадочно своими сиреневыми глазами.

Из портала они вышли на лесную поляну, от которой в обе стороны убегали широкие тропинки. Саня вдохнула всей грудью лесной вкусный воздух.

— А вот и круг, — указал ведьмак на чёткий овал, словно нарисованный на зелёной траве красной светящейся краской.

Саня же видела над кругом цилиндрический мыльный пузырь высотой метра два с половиной и примерно метр в диаметре — и его нижний край как раз и светился красным, словно подрисованный ядрёным выделителем. Прозрачный мыльный цилиндр с едва заметными сине-зелеными разводами, а значит рабочий и активный — вспомнилось Сане наставление отца. Хотелось бы ей попробовать захватить портал с собой, уцепив его за бочок, но при Даниле показывать свои возможности нельзя.

— А краску дождём не смоет? — проявила она беспокойство, как, если бы, портал она не видела.

— Какую краску? — удивился Горский. — Это просто трава чуть примялась и стала тусклее. Не волнуйся, я найду это место.

— Тогда хорошо, — скрыла удивление Саня, досадуя, что вообще высказалась. Приглядевшись, поняла, что круг под цилиндром действительно примял траву как прессом. А красный ободок, видимо, магическое кольцо, которое тоже видит лишь она. Впредь о видимых светящихся кругах и порталах лучше вообще помалкивать.

— До поселения придётся топать ножками, — предупредил Данила и указал направление. — И лучше нам поспешить. Здесь недалеко.

— А зачем вы вооружились? — поинтересовалась Саня, бодро топая рядом с Горским — ширина тропки позволяла. Сама она взяла лишь холщовую сумку, куда Эрика положила ей носовые платочки, фляжку с морсом, пару мясных пирожков в бумажном пакете и кошель с деньгами от Игната.

— Да мало ли, куда нас занесут грифоны, — подмигнул ей Данила.

— Вы купите себе второго? — удивилась Саня. — Они ведь очень дорогие.

Это ей Эрика объяснила про стоимость грифонов, когда укладывала в сумку кошель, заверила ещё, что отец не поскупился, и Саня сможет купить двух грифонов при желании, и ещё немного золота останется.

— Зачем? — усмехнулся ведьмак. — У меня есть Рута, она тоже здесь родилась. До замка недалеко, свистну — и прилетит.

— Неужели услышит? Всё-таки несколько километров.

Данила пожал плечами.

— У нас ментальная связь, — объяснил серьёзно. — И на большем расстоянии услышит. Я помогу тебе сделать такую же привязку с твоим грифоном.

— Ещё не факт, что у меня будет грифон, — вздохнула Саня, хотя всё больше склонялась к мысли, что свой грифон — это здорово. Но ей реально не верилось в то, что какой-то птице-кот её признает.

— Будет! — уверенно произнёс ведьмак. Вот он вообще не сомневался, но слишком мало он знал Саню.

Оказалось, идти действительно недалеко — впереди уже виднелся просвет среди деревьев. Ещё несколько десятков метров, и они вышли на просторное поле, за которым как грибы росли круглые домики местных жителей. Крыши домов реально напоминали шляпки гигантских белых грибов, такие же полукруглые, бежево-коричневые, гладкие.

А перед поселением их уже ждала немаленькая толпа муранов — почувствуй себя великаном в стране лилипутов. Саня прикинула, что самый высокий муран будет ей по рёбра. А та же Эрика росточком удалась в восемьдесят пять сантиметров — сама призналась. Дети вообще казались крохами, и вызывали умиление.

— Данила! Данила прилетел! — закричали мелкие дети, отчаянно маша руками и подпрыгивая. Но бежать навстречу не решились.

Горский поднял руку и ответно им помахал без особого энтузиазма.

Взрослые мураны улыбались, но вели себя сдержанно. Данилу здесь явно знали. А вот на Саню поглядывали настороженно.

Остановившись перед муранами на расстоянии примерно пяти метров, Данила поклонился в пояс и сразу выпрямился, прижав правую ладонь к сердцу. Саня поспешила повторить за ним.

— Приветствую вас, храбрые летуны, — на полном серьёзе выдал Горский. — Да будут глаза ваши зорки, а крылья грифонов неутомимы.

Саня спрятала улыбку, сжав губы — всё-таки летуны, не просто так их гномы обзывают, и вообще выходит, не обзывают. Она покосилась на Данилу, не зная, нужно ли ей тоже толкнуть речь, и тот едва заметно качнул головой — не нужно.

— Приветствуем тебя, Данила, — выдвинулся вперед самый высокий муран и так же поклонился в пояс. Руку к груди он тоже прижал, но сразу ее опустил. — Пусть будет рука твоя крепка, а меч разит врагов без жалости.

— Со мной к вам в гости прибыла девица Аксана, — уже менее официально сообщил ему Данила. — Аксана — дочь тролля Игната, хозяина замка на скале.

Народец зашумел восторженно, теперь на Саню таращились с большим интересом и одобрением. Отца Аксаны здесь явно уважали.

— Мы собираемся выбрать грифона для дочери Игната, — продолжил втирать лилипутам Данила невозмутимо. — И готовы заплатить за него звонкой монетой. Позвольте нам поглядеть на ваших птенцов.

— Вы вовремя пришли, — степенно отвечал высокий муран. — Птенцов как раз пора кормить. Прошу следовать за мной.

Мураны после его слов живо снялись с места и в мгновение ока рассосались между домов, словно их и не было. Остался лишь провожатый, за которым Саня и отправилась, стараясь не отставать от Данилы.

Грифонов у маленького племени действительно оказалось много. За высокой оградой из сетки можно было рассмотреть множество насестов, расположенных на большом расстоянии друг от друга. Некоторые насесты высокие, устроенные на ветвях деревьев, некоторые — прямо на земле или в густой траве. Саня с трепетом глядела на это множество крылатых птицекотов и ей казалось, что их тут пара сотен.

— Некоторые — хозяйские грифоны, — шепнул ей Данила. — Некоторые — ещё малыши. Но ты ничего не бойся и не удивляйся.

Их провожатый зашёл через узкую калитку в ограде, оставив её открытой. Но Данила придержал Саню за рукав, не дав зайти в загон следом.

Она замерла, и вдруг услышала, как муран заклекотал что-то по-птичьи. При этом начал мерно размахивать руками. Грифоны насторожились, приподнимая свои круглые птичьи головы. Явно прислушивались к мурану. Некоторые птице-коты поднимались на четыре лапы в своих насестах и что-то клекотали в ответ.

Вот несколько грифонов спрыгнули или вышли со своих насестов, подались ближе к мурану, выстраиваясь вокруг него в полукруг. Заняв место, снова ложились уже на землю и застывали.

На этом переговоры закончились, и муран вышел через калитку к гостям.

— Девица Аксана может пройти внутрь и выбрать себе друга! — торжественно сообщил муран.

— Сними медальон, — шепнул Данила. — Тебе здесь ничего не угрожает, клянусь!

Саня послушно стащила с шеи защитный медальон, убрав его в сумку. И сразу заволновались грифоны, даже те, что остались в насестах. Один из оставшихся в «гнёздах», вдруг вскочил, и в два кошачьих прыжка присоединился к ожидающим.

— Задира, куда? — замахал на него руками муран, не пытаясь больше клекотать по птичьи. — Вернись на насест!

— Во даёт! — восхитился Данила. — Это неправильный грифон, полудикий, отбраковка. Его уже три года никто приручить не может, воспитанию не поддаётся. И никого к себе не подпускает. И выгнать не могут, жалко, хотя его мать … как бы сказать, понесла от неизвестного папаши, от дикого грифона, если точнее.

Саня во все глаза смотрела на полудикого птицекота, не находя особых отличий от остальных, ну выше многих слегка, более худой, шерсть пятнистая, как у леопарда, черные пятна на белом, и перья черные чередуются с белыми, голова орлиная, как у всех, разве что клюв вроде как крупнее.

Их провожатый не смог отогнать полудикого бедолагу, повернулся к Сане и махнул на вход.

— Заходите! Не бойтесь Задиру, хулиганит иногда. Но он вас не тронет, просто любопытный, молодой совсем.

— На что смотреть? — прошипела Саня ведьмаку, не решаясь заходить в загон.

Пусть полудикий уже угомонился, пристроившись с правого краю от остальных, выставленных на продажу собратьев, но доверия не внушал. В отличие от всех, разлёгшихся на солнышке, как настоящие коты, этот сидел, обвив себя опасным хвостом, и неотрывно смотрел на Саню круглыми глазами.

— Просто пройдись и приглядись к ним, — проинструктировал Данила. — Твой грифон сам к тебе потянется, ласки попросит. Можешь протянуть руку, положить на голову, погладить чуть-чуть.

— Та-ак, — нервно покивала Саня. — А как показать, что выбрала?

— Так и скажешь — выбираю тебя, — терпеливо ответил ведьмак, словно это и так было понятно и ему приходится объяснять прописные истины. Но старался при этом быть вежливым.

— Ладно, — нахмурилась Саня и решительно протиснулась в узкую калитку.

Грифоны следили за ней глазами, немного нервируя. Саня решила начать осмотр с левого края — подальше от полудикого задиры.

Направилась к первому без особой уверенности, больше всего хотелось сбежать и попросить у Данилы прощения — ну не для неё все эти птички.

Не успела присмотреться к первому, как позади ахнул муран и выругался Данила — негромко, но красочно. А в бок Сани что-то ткнулось. Это кто-то её боднул своей головой. Оборачиваясь к птицекоту всем корпусом, Саня уже знала, кого увидит — этого непоседу задиру.

Грифон опять уселся на попу и преданно глядел в её глаза. А Сане почему-то совсем не было страшно, даже чуточку весело.

— Только не говори, что я должна тебя выбрать! — с укором сказала она полудикому.

— Его нельзя, — услышала она мурана. — Его не надо, он не подходящий для девушки-веды!

«А для девушки-ящерки и будущего дракона?» — хотелось спросить Сане.

Она просто развернулась и пошла из загона прочь. Понятно уже, что задира не даст ей спокойно выбрать. Да не очень-то и хотелось.

— Задира, нет! — отчаянно воскликнул муран. — Он никогда так себя не вёл! Простите его, госпожа!

Саня обернулась на бедолагу, а тот уже просочился через калитку и важно за ней вышагивал, вот поравнялся и потёрся о неё своим пушистым боком, как настоящий кот.

Невольно захотелось его потрепать по голове, провести рукой по спине, по мягкой шерсти. Сказать что-то ласковое вроде: «И ты, друг, не такой, как все?»

— Ты уверена? — встретил её напряжённым вопросом Данила. Выразительно поглядел на её руку, опущенную на спину грифона.

Муран горестно заламывал руки, но не вмешивался.

— Либо этот, либо никакой, — вздохнула Саня, смиряясь с неизбежным.

— А ты медальон надень, — оживился Данила. — Он и отстанет. Остальные уже твою ауру считали, так что выбрать сможешь всё равно. А этот явно повёлся на твою вкусную магию. Сразу отстанет.

Саня пожала плечами, достала медальон из сумки, снова надела на шею.

— Иди в загон, — попросила глядящего на неё блестящими глазами Задиру.

Тот мотнул большой головой, да расправил свои шикарные крылья.

Ахнул муран, присвистнул удивлённо Данила.

— Он тебя выбрал! — удивлённо произнёс ведьмак. — Посмотри на загон.

Саня оглянулась на остальных грифонов. Оказалось, те, кто вышел на смотрины, уже разбредались по своим местам, никто не остался.

Она понятливо полезла за кошельком, подмигнув Задире.

— Ну что, красавчик, будешь моим?

«Я твой грифон, а ты моя наездница, дочь дракона!» — услышала прямо в голове. Оглянулась на мужчин, но те, по их виду, ничего не слышали.

— Сколько с меня? — повернулась Саня к мурану, больше не сомневаясь.

Тот смотрел расширенными глазами, но вопрос услышал и махнул рукой.

— Сколько хотите, хоть одну монету, — ответил разочарованно.

Саня вздохнула и отсчитала половину наличности, хорошо, Эрика растолковала, сколько стоят эти красавцы. Ссыпала золотые монеты в подставленный мураном мешочек.

— Этого слишком много за такого… вашего грифона! — заглянул в мешочек муран.

— Нормально! — твёрдо ответила Саня. — А экипировку вы продаёте?

Ей тут же притащили седло и ворох скреплённых ремешков двое других муран.

— Это в подарок! — твёрдо сообщил муран-проводник.

«Можно, они сами на тебя наденут всё это? — мысленно спросила Саня сложившего крылья грифона, надеясь, что он её тоже услышит. — Я ведь пока не умею».

«Пусть твой друг наденет, — так же мысленно ответил грифон. — Но только один раз!»

— Данила, — Саня кивнула на грифона, глядя на ведьмака. — надень на него экипировку, пожалуйста. Я же не умею.

— Если подпустит, — прищурился ведьмак, но поднял нечто похожее на сбрую из кожаных ремней и мягкое седло.

Подходил к замершему птицекоту осторожно, но Санин питомец даже клювом не повёл. Крылья приподнял без всякой просьбы, после чего ведьмак усмехнулся и уже решительнее принялся закреплять ремешки, вслух объясняя, что и зачем делает.

Саня смотрела внимательно, запоминая последовательность действий. Оказалось, не так и сложно, и вполне понятно.

«Имя мне дай, — послышался в голове спокойный голос грифона, — а то твой друг вот-вот тебя спросит».

«А как тебя мама называла? — полюбопытствовала Саня. — Имя Задира тебе совсем не подходит».

«Хагари, — услышала в мыслях гортанное. И тут же грифон перевёл на русский: — Это значит: говорящий с драконами. Я тебя ждал, дочь дракона».

«Лучше зови меня по имени. Я Саня! Мне нравится твоё имя, Хагари!»

— Готово! — сообщил Данила, оглядывая грифона с удовольствием. — А мне уже нравится этот парень. С характером, но это хорошо. Как назовёшь?

— Хагари, — ответила Саня, погладив птица по большой голове.

— Ну ничего так имечко, — явно удивился Горский. — Это на каком наречии?

— Просто в голову пришло, — не соврала Саня. В голове же ответ птицекота получила. — По-моему, имя ему подходит.

— Ну давай, попробуй наладить ментальную связь, — Данила протянул руку, чтобы потрепать грифона по спине, но тот увернулся, щёлкнув клювом на ведьмака. — У, какой! Ладно-ладно, понял, не трогаю.

— Как налаживать? — спросила Саня. Не говорить же Горскому, что у них уже все в порядке со связью.

— Да даже не знаю, позволит ли он тебе? — потёр подбородок Данила. — По идее, надо прислониться лбом ко лбу грифона, позвать его по имени мысленно. Получишь от него мыслеобраз, неважно какой, и всё, связь есть.

Саня так и сделала, мысленно попросив Хагари потерпеть. Прислонилась лбом к голове грифона. Тот вздохнул почти по человечески в её мыслях. И она вдруг увидела картинку — как она летит на грифона высоко над облаками и радостно смеётся.

Отстранилась и от чувств чмокнула питомца куда-то над клювом.

Данила кашлянул.

— Картинку получила?

— Ага, красочную!

— Бесстрашная ты, веда-полукровка, — покачал головой Данила. — Попробуешь на него забраться? Седло крепко сидит, я всё проверил. Можно держаться руками за шерсть возле головы, пока привыкаешь. Ноги вдень в стремена. Раз он тебя признал, а это очевидно, упасть с него ты не сможешь, даже если захочешь. Ваша связь не позволит.

В седло Саня залезла, не слишком ловко, но уселась крепко, ноги сами нашли специальные стремена. Пальцами рук она судорожно вцепилась в шерсть возле мощной шеи.

«Сделаем кружок», — сообщил ей Хагари и взмыл вверх, отчего у Сани перехватило дыхание. Но страх куда-то отошёл на задний план, она ощутила удивительное спокойствие и восторг.

Уже минуту спустя она перестала жмуриться и посмотрела вниз, они оказались очень высоко и облетали по окружности поселение муранов.

— Эге-ге-гей! — закричала Саня от переполнявших её чувств. И почему боялась летать, когда это так здорово, что дух захватывает?!

Они приземлились обратно рядом с ведьмаком очень мягко. Даже никакого толчка Саня не ощутила.

— И учить не пришлось! — с некоторым разочарованием пополам с восторгом высказался Горский. — Ты словно родилась в седле грифона. Понравилось летать?

— Очень! — заверила Саня, не стремясь слезть с Хагари. — Куда полетим?

— А куда хочешь? — спросил Данила, глядя одобрительно. — Практика в любом случае не помешает. Я уже вызвал Руту, сейчас появится.

— А давай в человеческую деревню, — предложила Саня с энтузиазмом. — Очень хочется поглядеть на них. Если конечно, грифоны их не испугают.

Ведьмак чуть поморщился, вздохнул, поглядев в сторону, поправил рассеянно перевязь от меча на груди, тряхнул головой.

— Ну хорошо, — ответил наконец. — Желание дамы — закон. В деревню, так в деревню. Грифонами их не удивишь, видели уже. Хотя своих у них нет. А вот и Рута!

Его грифон плавно приземлилась у ног хозяина. Уже осёдланная. Ведьмак ловко взлетел в седло, и Рута сразу взлетела в воздух.

«Держись рядом с ними, пожалуйста», — попросила Саня своего питомца, взлетая вслед за Данилой.

«Хорошо, Саня, — откликнулся птиц. — Понял тебя!»

И действительно живо догнал Руту и спокойно пристроился рядом, держа небольшую дистанцию.

Они летели вверх, через горную гряду, мимо замка Игната, а потом и над вековым лесом. Саня с восторгом смотрела вниз, радуясь, что её не сшибает ветром. Её словно окружал тёплый кокон. Она уже чётко видела впереди высоченный дуб-исполин, к которому и правил Данила.

Приземлились они как раз на поляну перед дубом.

По примеру Данила, Саня высвободила ноги и стремян и кое-как сползла с бока своего питомца. Так картинно спрыгивать, как это делал Данила, она не решилась. Итак чувствовала себя с ватными коленками и как будто уменьшившейся в росте. Странное и прикольное ощущение.

Саня достала из сумки пирожок и протянула питомцу. Тот молча схватил пирожок клювом и одним махом его заглотил.

«Вкусно!» — оценил угощение Хагари.

— Ты лучше выпечкой его не корми, — наставительно заметил Данила. — Они ведь хищники, сами себе пропитание добывают.

«Много он понимает! — услышала Саня ворчание Хагари. — Дичь — хорошо, но иногда и вкусненького хочется».

— Идём в деревню, — расправил плечи Данила. — Грифонов можно отпустить пока. Позовём, когда будем уходить. Да и не стоит лишний раз дразнить местных.

— А как звать? — озаботилась Саня.

«По имени мысленно кликнешь», — ответил ей Хагари.

— Это надо почувствовать, — объяснил Данила. — Настроиться на своего грифона, представить его, позвать. Сложно только первый раз, потом само будет получаться. Вот и потренируешься. Я помогу, если что.

— Поняла, — бодро ответила Саня. — Полетай, Хагари, или отдохни пока.

Её питомец тут же взлетел, а за ним и Рута подалась.

До деревни они шли совсем недолго по широкому тракту, который проходил в нескольких метрах от поляны с дубом. Кстати, дупло Саня успела разглядеть, но желания пройти в обычный мир не возникло.

Ворота в деревню стояли открытыми, Саня невольно оценила их высоту — метра четыре, а может, и больше. И ворота, и не мене высокая ограда была сплошняком усеяна кольями и кусками битого стекла. А поверх этих зубьев Саня разглядела толстые магические нити, оплетающие и ворота, и всю ограду.

— Здесь водятся хищные звери? — спросила она Данилу.

— В большом количестве, — подтвердил ведьмак. — Но ограда тут надёжная. Маги ведь живут. Днём-то хищников можно не бояться, особенно в тёплое время года. А вот ночью — да, лучше за ограду не выходить.

— А как же к дубу ходят? — удивилась Саня. — Отец говорил, что проход открывается ночью. А дуб ведь за оградой.

— Так с пустыми руками маги к нему не ходят, — пояснил Данила. — Щиты ставят, отпугивающую магию активируют. Оборотням, к примеру, этого не требуется, хищники их боятся, сами не полезут.

Они прошли через ворота, где почти сразу начиналась широкая улица, по обеим сторонам которой выстроились обычные деревянные дома, окружённые невысокими заборчиками, играющими чисто декоративную роль — перешагнуть можно. Они, скорее, показывали границы частных территорий, чем являлись защитой от кого-либо.

Саня заметила пару магазинов по правой стороне и трактир слева, откуда неслись нестройные песни.

Несколько мальчишек, играющих у дороги, завидев их прыснули в разные стороны.

Данила досадливо усмехнулся и ловким движением выдернул из-за спины меч. Саня насторожилась. А из трактира высыпали на улицу несколько мужиков. И с другой стороны уже подтягивался народ, глядя с любопытством на гостей и с каким-то предвкушением.

И тут на дорогу впереди буквально вылетел здоровенный мужик, даже чуть крупнее Игната по габаритам, хоть и ниже ростом.

— Ведьма-а-ак! — взревел мужик, размахивая опасным на вид здоровенным мечом. Двигался он прямиком в сторону Сани и Данилы с удивительной прытью для такого большого дяди. — А ну иди сюда, Горский! Говорил, не суйся на мою территорию!

— В сторону! — оттолкнул Саню Данила, и сам бросился вперёд к опасному дядьке навстречу, ловко крутя своим мечом.

Народ собирался стремительно, Саня с ужасом смотрела, как сшиблись противники, так что сталь зазвенела.

Сражались эти двое яростно и по-настоящему, оба норовили друг друга достать, и хорошо, если не прикончить.

Данила крутился с невероятной скоростью, отражая страшные удары верзилы и сам умудрялся атаковать. Саня сжималась от каждого удара, но не могла отвести глаз от жуткого зрелища, которое так красиво смотрится в кино и так опасно в настоящей жизни. Схватка закончилась почти так же быстро, как и началась. Верзила с грохотом свалился на мостовую и, похоже, отключился.

Данила выпрямился, обтёр о поверженного мужика окровавленный меч, сунул его в ножны, и чуть пошатываясь, вернулся к Сане.

Народ аплодировал, Горский, кривясь от боли — куда-то задел его противник, раскланивался с поздравлявшими его людьми.

— Ранен? — спросила Саня, бросаясь к нему навстречу.

— Пара царапин, — отмахнулся Данила.— Оклемаюсь через полчаса, не волнуйся!

— Что ж ты так! — Саня вздыхала, оглядывая его окровавленный бок. — Сказал бы, что тебя здесь так встретят… Ну что за мужские забавы?

— Давний у нас спор, — усмехнулся Данила и сплюнул кровь на дорогу.

— Ты что, жену его соблазнил или дочку?

Данила рассмеялся.

— Следовало бы, — ответил, втягивая воздух сквозь зубы. — Вот ведь зараза.

— Ты его убил? — оглянулась Саня на поверженного верзилу, когда проходили мимо него.

— Очухается, — сплюнул под ноги Данила. — Зато ты, Саня, перешла на «ты», не зря мечом помахал.

— Дурачок, — страдальчески скривилась она. — Да стой же, покажи мне бок. Ты сейчас много крови потеряешь.

— Ты же первокурсница, — скрипнул он зубами, но всё же остановился. — Какой из тебя целитель?!

— Какой есть! — рявкнула Саня, сама разводя разрезанную словно бритвой окровавленную рубаху. Вид колотой раны, из которой с бульканьем сочилась кровь, привёл её в ужас.

Благо к ним уже спешили две женщины с бинтами в руках.

— Данилушка, — патетично воскликнула одна, та, что помоложе, отталкивая боком Саньку. — Сейчас-сейчас, кровь остановим, раны зашьём. Что ж ты нарываешься? Погодил бы лет пять, не надо было сюда являться так скоро.

— Так пять лет уже прошло! — заржал кто-то из мужиков. Зрителей хватало, хотя большая часть деревенских уже расходились по своим делам.

Саня растеряно оглядела свои окровавленные руки, поглядела на бледного до синевы Горского, усаженного на табурет, кем-то принесённый, и вмешиваться не стала. Обе женщины явно знали, что к чему, и кровь остановили сразу.

— Подругу мою не обижайте! — рявкнул Данила, заметив Саню в стороне. — Перед вами дочь Игната Марьянова!

Вокруг народ оживился, а Саня растеряно смотрела на сразу подобревших жителей. Кто-то тут же тазик ей поднёс, чтобы вымыла руки. Полотенчико подали. Табурет для неё тоже раздобыли, усадили чуть не насильно. Всучили кружку непонятного напитка.

— Это квас! — пояснил мужик в красной рубахе. — Батя сам варит — лучший квас в Марьино, откушайте, госпожа, он трактир держит. Даже орки не брезгуют! И батюшке вашему понравился.

Пить действительно хотелось, так что отказываться Саня не стала. Попробовала напиток, убедилась, что вкусно и в несколько глотков осушила кружку, поглядев на мужика в красном благодарно.

— Спасибо! — вернула она тару.

— Довольно! — услышала она голос Данилы.

Ведьмак с табурета вскочил, отстранил от себя сердобольных, что-то запричитавших женщин, прошагал к Сане и поднял её, потянув за руку.

— Пойдём, пообедаем, — пояснил хмуро.

Саня с улыбкой оглядела перемотанный белыми бинтами торс, ещё и голову Даниле замотали несколькими витками бинта.

— А этот не очнётся раньше времени? — забеспокоилась она немного, спеша за Горским к трактиру. Руку он её не выпустил, шёл мрачно, народ расступался, их пропуская.

— Какое там! — ответил ей мужик в красном, обогнавший их и спешащий к трактиру с пустой кружкой в руках. — Удар кулаком у Данилы знатный, вырубил нашего дуболома качественно, до вечера Никитушка пролежит, а может и поболее.

— Да хоть бы и до утра! — поддержал кто-то из женщин. — Хоть один вечер без драк обойдётся.

— Ты драчун, Данила? — тихо спросила Саня.

Горский услышал, даже шаг немного замедлил.

— По обстоятельствам, — усмехнулся ведьмак. — А ты, Санечка, пацифист? Или полиция нравов?

— Я — за мирное урегулирование конфликтов!

— Тебя, видимо, ещё никто сильно не обижал, — неодобрительно поглядел Данила, распахивая перед ней дверь в трактир.

— Может быть, я просто добрая? — усмехнулась Саня.

— Добро без меча и кулаков — фикция, — заверил Горский. — За тот столик, Саня. Эй, Игорёк! Мяса нам подай побольше, белого хлеба и своего фирменного кваса.

Уже скоро они дружно расправлялись с целым блюдом запечённого мяса с овощами — одного на двоих. Ели руками по примеру соседей, хотя вилки Саня видела, но очень уж обстановка располагала. Ещё и вкуснейший сок дружно подбирали кусками хлеба.

Им даже подали уже знакомый Сане тазик с чистой водой со свежей салфеткой — чтобы вымыть руки. А после заменили опустевшее блюдо на не менее большой поднос с крендельками и другой сладкой выпечкой. Саня попробовала всего понемножку, запивая это пиршество квасом. Данила смёл остальное.

Не успела исчезнуть последняя плюшка с подноса, как двери трактира с грохотом распахнулись, заставляя замолчать собравшийся в обеденном зале народ. Все уставились на сильно побитого драчуна, очнувшегося раньше срока. Вид у противника Данилы был весьма колоритный — одежда окровавлена, волосы слиплись сосульками, то ли мокрые, то ли от крови, на бандитской физиономии один глаз заплыл, губы разбиты, на подбородке свежий шрам.

Саня замерла от предчувствия нового витка противостояния между ведьмаком и местным громилой, но Горский удивил. Глотнул кваса из глиняной кружки, рассматривая драчуна скептически и махнул ему рукой.

— Давай к нам, Никита! — позвал негромко. —Я угощаю.

Враг ведьмака хмуро скривился, но похромал в их сторону, волоча за собой свой меч.

— Спрячь оружие, — недовольно скривился Данила. — Кто так с мечом обращается? И вообще, здесь девушка, веди себя прилично!

На удивление, Никита послушался, покосившись на Саню, убрал меч в ножны, подвинул аккуратно крепкий табурет к их столику и также аккуратно на него опустился.

— Здрасти, — поздоровался он вежливо, разглядывая Саню во всех глаза. — Данила, познакомь.

Горский хохотнул, велел трактирщику нести мяса для Никиты, и только потом представил Саню.

— Это Аксана, дочь Игната Ильича, веда-полукровка и замечательная девушка. Не одобряет драчунов, но сама легко бы тебе наваляла, глупому медведю. Саня, перед тобой медвежонок Никита, неплохой в общем-то парень, но очень вспыльчивый и злопамятный.

Никита как-то робко улыбнулся Аксане, вполне довольный своими характеристиками.

— Ты хорошенькая, — выдал драчун. — И не скажешь, что папа тролль.

— Ты не заглядывайся, — хохотнул Данила. — Папа тролль тебе дурную башку оторвёт и шкуру спустит за свою дочурку.

— Да я просто любуюсь, — смутился верзила, перед которым плюхнули тарелку с куском запечённого мяса и кружку с квасом. — У меня невеста есть.

— Да ладно! — восхитился Данила. — Что за невеста? И давно ли?

— Тебе бы понравилась, — Никита вытащил здоровенный нож, откромсал кусок мяса и проглотил его, почти не жуя. — Хорошенькая медведица, в Академии сейчас учится на последнем курсе. Следующим летом поженимся.

— Вы друзья? — подозрительно оглядела Саня каждого из драчунов.

— Враги, — помотал головой Никита, расправляясь с новым куском мяса.

— У нас перемирие, — пожал плечами Горский. — Сводишь нас к пещерам, Ник? Саня хотела поглядеть на подземный водопад.

Аксана удивилась своим желаниям, о которых не подозревала, но промолчала.

— Я могу, — прожевав, ответил оборотень-медведь задумчиво. — А не страшно? Девчонка же, веда!

— Эта веда — дочь тролля! — наставительно сообщил врагу Данила. — Не обманывайся миленьким личиком, она ничего не боится.

Саня поглядела на Данилу возмущённо, но тот только улыбнулся по-мальчишески весело.

— Тебе понравятся пещеры, — заверил он авторитетно. — А Ник — лучший проводник по местным достопримечательностям. И покажет всё, и защитить сумеет. Да и я буду рядом. Зато впечатлений у тебя будет — целый воз.

— Это опасно? — спросила Саня, не очень-то впечатлённая перспективами. О местных пещерах она пока ничего не слышала. Но отец велел Горскому доверять. Посмотреть на что-то интересное тоже хотелось, хотя мужчины успели её насторожить. И как тут быть?

— Не опаснее, чем жить, — философски заметил Данила. — Решайся, Сань. Скоро в Академию, а зимой в пещеры не попасть.

— Еды с собой побольше возьмите, — прогудел Никита озабочено. — Если застрянем, питаться там можно только мышами и змеями, но не думаю, что Аксане понравится.

Сане не понравились перспективы. Но и отказываться не хотелось — с Горским хотя бы не скучно, а она так устала болеть.

Глава 3

— Чтобы попасть в пещеры, вам надо возвращаться к горам, — объяснил Никита, снимая рубаху со своего накаченного тела. Верзила, к удивлению Сани, оказался вовсе не толстяком крупных габаритов, а вполне себе здоровенным качком или бодибилдером — кубики на животе можно было легко пересчитать. Да и вся остальная мускулатура вызывала восхищение. Даже удивительно стало, что худощавый и жилистый Данила смог его послать в нокаут ударом кулака. Правда следов удара на лице Никиты почти не осталось, регенерацию медведя Саня тоже оценила, ведь двух часов не прошло после драки. — Но не в сторону замка Игната Ильича, а гораздо левее.

Сане всё ещё не верилось, что она согласилась на авантюру с пещерами. А мужчины ничего не рассказали, переглядывались с таинственным видом на все вопросы. Да, любопытно, и подвоха она не ждала, Игнат не стал бы доверять её Горскому, не знай он его много лет, ведь так?

— Попробуй позвать своего грифона, — предложил Данила и с неудовольствием покосился на «врага», уже взявшегося за ремень штанов. — Ник, ты вообще берега попутал? Саня, отвернись!

Возле гигантского дуба никого, кроме них, не наблюдалось. Саня, скрыв улыбку, отвернулась. Действительно, нашла, кем любоваться.

— Извини, задумался, — пробурчал Никита.

Она тоже задумалась, но озвучивать не стала. Вместо этого мысленно позвала своего грифона по имени.

«Лечу, — услышала отклик внутри головы. — Через три минуты увидишь».

— Привяжешь ко мне одежду и оружие, Горский? — послышался за её спиной голос Никиты.

— Ладно, так и быть, — мирно ответил ему Данила. — Становись уже медведем.

Горский раздобыл у местных рюкзак и загрузил его провизией из таверны, Сане в сумку тоже положили то, что полегче — пирожки с разной начинкой и кожаную флягу с ягодным морсом.

Никита пришёл налегке, ему предстояло отправляться через лес в истинном виде.

Саня не стала смотреть, как он обращается в медведя. А когда посмотрела на результат, несколько ужаснулась. Медведь получился жуткий на вид — огромный, зубастый, с длинными когтями на здоровенных лапах и очень подвижный.

Побегал вокруг дуба, показывая свою прыть и явно красуясь.

— Да стой ты! — Данила нисколько медведя не боялся, запрыгнул на медвежью спину, прикрутил ему к шее одежду вместе с мечом и ножом. Закрепил ещё ремнями под пузом и легко спрыгнул, хлопнув медведя по попе. — Готово, медвежонок, беги к пещерам, мы всё равно прилетим быстрее. А если задержимся, подожди у входа.

Медведь фыркнул и потрусил по тропинке в лес, постепенно разгоняясь.

— Аксана, попробуй мысленно представить своего грифона, — посоветовал Данила. — Потянись к нему, представляй ещё этот дуб, думай о том, что твой грифон тебе сейчас нужен. Можно зажмуриться, так проще сосредоточиться.

Саня улыбнулась и задрала голову, рассматривая безоблачное небо — повезло им с погодой.

— Летят! — оповестил довольный Данила, и Саня сразу развернулась — не туда смотрела. — У тебя получилось! Умница!

Рута и Хагари действительно показались на горизонте и скоро плавно спланировали к своим хозяевам.

«Привет, — пригладила Саня перья на голове Хагари. — Вы подружились?»

«Симпатичная самочка, — откликнулся грифон, боднув её головой в плечо очень осторожно, Саня даже не покачнулась. — Запрыгивай, твой друг уже ждёт».

Саня забралась в седло и поглядела на Данилу — сидел на своём грифоне и что-то тихо шептал, наклонившись к её большой голове.

— Я готова, — сообщила Саня.

Горский одарил её одобрительной улыбкой.

— Лети за мной! — скомандовал коротко.

И они полетели, сразу набирая высоту. Как ни вглядывалась Саня в лес под ними, но медведя разглядеть не смогла, только густой лес, плотный и таинственный, скрывающий всех своих обитателей очень надёжно.

Ветер опять не касался её, позволяя сидеть с комфортом и смотреть на близкие горы. Горная гряда протянулась на много километров слева направо, Саня видела справа остроконечный шпиль замка отца, но они летели гораздо левее, туда, где две вершины стояли под снежными шапками, словно башни-близнецы.

Лес под ними скоро поредел, и Саня увидела всё же большого медведя, бегущего по редколесью. Рассмотрела даже поклажу на его спине. Подивилась скорости передвижения — от такого не убежать, не спастись. Да что там, Никита их явно опережал, или Данила старался дать ему фору, летя медленно и вальяжно.

«Нравится полёт?» — спросил её грифон, ускоряясь. Он набрал скорость и совершил головокружительный виток вокруг Руты и Горского.

Саня засмеялась, увидев кулак, который показал Данила, когда они снова поравнялись.

«Полёт прекрасен! — ответила она питомцу, кайфуя от ощущений. — Но не делай так больше, Хагари. Не надо дразнить ведьмака!»

«Это что, — ответил грифон. — Настоящее удовольствие почувствуешь, когда полетишь одна, без этого медленного друга».

«Я тебе верю!» — поспешно согласилась Саня. Она подозревала, что Горский нарочно летит медленно — либо за неё волнуется, второй раз летящей на грифоне, либо всё же решил уступить первенство Никите.

Оказалось, второе — долетев до места, они ещё покружились над горной грядой, прежде, чем снизиться на небольшое плато, где их уже ждал Никита в виде человека. Саня улыбнулась, увидев, что мужчина успел надеть штаны, а сейчас натягивал сапоги, сидя на каменном выступе.

Она уже ловчее спрыгнула с грифона на каменную твердь и закрутила головой. Входа в пещеру не видно, везде скалистые склоны, уходящие высоко вверх.

— Не передумали, Аксана? — бодро спросил Никита, натягивая рубашку на широкие плечи.

— Прогуляемся, — усмехнулась она, уже предвкушая приключение. — Не зря же сюда прилетели.

— Наш человек! — усмехнулся Данила, показав ей большой палец. — Отпускай грифона, дальше пойдём ножками.

«Не слишком люблю пещеры, — признался Хагари, боднув её головой в бок очень ласково. — Не везде можно крылья раскрыть. Но, если что — зови, поработаю лапами».

«Договорились, — обняла его за мощную шею Саня. — Полетай пока неподалёку».

Её очень подбодрили слова Хагари, приятно знать, что такой сильный летучий зверь готов прийти на помощь.

Как только грифоны поднялись в воздух налегке, Данила тут же к ней подошёл с верёвкой, одним концом крепящейся к его ремню.

— Страховка, — деловито сообщил ведьмак. Привязал второй конец верёвки к поясу Сани, подёргал, проверяя, и удовлетворённо кивнул. — Вот так. Страховка с магическим плетением, не порвётся и тебя не сломает.

В душе Сани вместо благодарности поселилась тревога — такие приготовления говорили, что в пещерах может оказаться действительно опасно. Она отогнала упаднические мысли — ведь в любой момент она сможет вернуться, не так ли? Или позвать Хагари. Пригляделась к самой верёвке и, чуть прищурясь, увидела магические нити, вплетённые в волокна. Это немного успокоило, Данила не соврал, трос и правда магический. Но она очень надеялась, что страховка им не понадобится.

— Идёмте! — позвал Никита, завершив свою экипировку. Он решительно направился к вертикальной трещине на краю каменного плато.

— А к нему привязать страховку не нужно? — спросила Саня, догоняя Данилу.

— Обойдётся, — ответил Горский. — Ник эти пещеры ещё ребёнком излазил, знает каждую выемку и каждый камень. Не пугайся, ничего жуткого мы не встретим. Слушай инструкцию: Идёшь, как идём мы, повторяешь каждое движение. Не пытайся отойти в сторону и не зевай. Внимательно смотри, куда ставишь ноги. Готова?

Саня кивнула, пропустила вперёд Данилу и пошла следом. Верёвка между ними словно пружинка собралась, не провисая. Растягивалась, если расстояние до Горского увеличивалось, и сжималась, когда Саня догоняла ведьмака.

Сначала они прошли сквозь щель, где оказался вполне широкий проход для одного или двух человек. Сам проход они увидели, лишь подойдя к нему вплотную, потому человек не знающий это место, мог запросто пройти мимо, не увидев входа в пещеры.

Первая пещера оказалась огромным залом с высоченным потолком, посредине зала плескалась лужа синеватой воды метров трёх в окружности.

— Это колодец, — пояснил Никита, и его голос эхом отразился от стен. — Его глубина больше ста метров. Вода чистейшая и очень вкусная, но безумно холодная. Окунаться не советую.

— Примерно четыре градуса по Цельсию, — дополнил Данила. — На обратном пути можно залить в опустевшие фляги, эта вода целебная.

— Какие свойства? — заинтересовалась Саня. Ей захотелось обязательно прихватить этой воды. Покажет Алёне Степановне. — Что исцеляет?

— Многое, — Горский неопределённо покрутил пальцами. — Надо у местных ведьм спросить, Никита им доставляет эту воду каждый месяц по договору.

— Выпьешь несколько глотков и сразу протрезвеешь, — широко улыбнулся Ник. — Можно на раны плеснуть, убыстряет регенерацию в несколько раз.

Он подошёл к кромке воды, встал на колени и, фыркая, умыл лицо. Повернулся к спутникам и широко улыбнулся. От синяка под глазом следочка не осталось.

— Здорово! — оценила Аксана.

Из зала словно через огромные арки, расходилось три пути. Никита направился в центральный проход, на вид самый маленький. Следующие минут пятнадцать они прошли без всяких приключений через несколько узких проходов и небольших пещер по каменной тропке, кое где огибающей груды камней или небольшие ямы и провалы. Кое-где можно пройти втроём, настолько расширялась тропа, но чаще под ногами оставалась узкая полоса, где и одному идти сложно.

А дальше начались трудности — всё чаще приходилось выбирать, куда ставить ногу, чтобы сделать следующий шаг.

Чем дальше, тем больше становилось сложных мест, глубже провалы, ниже каменный потолок, незаметней тропа. Саня предпочла бы забыть многие участки пути, где сердце много раз стремилось упасть в очередной провал. Но мысль, что придётся пробираться обратно, держала в тонусе.

Она уже совсем вымоталась бесконечными пещерами, опасными подъёмами и крутыми спусками, и собиралась попросить о небольшом привале, когда их маленькая компания вышла в очередной большой зал, откуда доносился непонятный шум.

Ступив в эту залу, Саня невольно замерла с открытым от удивления ртом и во все глаза смотрела на представшее перед ними чудо.

В конце зала сквозь широко отверстие в потолке лился в пещеру свет, падая на льющийся во всю ширину дальней стены переливающийся всеми красками радуги водопад. Небольшое озерцо, пенящееся внизу, словно впитало в себя все эти краски, делая цветными миллионы пузырьков.

— Какое чудо! — обретя возможность говорить, выдохнула Аксана, только сейчас заметив, что мужчины тоже остановились, завороженно глядя на водопад.

От него трудно было оторвать взгляд, настолько непередаваемо прекрасным оказалось это живое зрелище. Казалось, на радужный водопад и озеро можно смотреть бесконечно.

— Вот это чудо мы и хотели тебе показать, — чуть севшим голосом сообщил Горский. — Стоило оно того? Как считаешь?

— На двести процентов, — согласилась Саня, опускаясь на камень.

— Не сиди на холодном, — тут же подскочил к ней Данила, сдёргивая с себя куртку. Положил на камень, похожий на кресло, и снова усадил Аксану. — Вот так лучше. Сейчас перекусим, а потом купаться.

— Купаться? Здесь? — поразилась Саня, но без огонька, она продолжала любоваться радужным водопадом, надеясь запомнить его надолго.

— Обязательно! — подтвердил Никита, преспокойно сидя на камне, скрестив ноги по-турецки. — Это магический водопад! Искупавшись в нём, можно увидеть радугу, словно запутавшуюся в этих струях. Правда совсем недолго, как обсохнешь, краски пропадают.

— Но… — начала Саня и спохватилась. Получалось, никто не видел радужный окрас водопада? И всё равно восхищались!

— Ты видишь, как подсвечиваются солнцем струи, — подхватил Горский. — Нам повезло, что солнечный день. А после купания ты вовсе обалдеешь, такое дивное зрелище, не передать словами.

— Говорят, раньше это место принадлежало драконам, — продолжил рассказ Никита. — И они всегда видели свой водопад цветным и радужным. А после купания в нём, юные драконы обретали магические крылья, которые не исчезали даже в человеческой ипостаси. Правда, увидеть эти крылья могли только сами драконы. Никому более такое зрение недоступно.

— По этим крыльям драконы узнавали друг друга, встречаясь в людных местах, — подхватил Горский. — Но, с тех пор, как драконы ушли из этих гор, водопад осиротел. И краски с него ушли, только искупавшись, можно их ненадолго увидеть.

Саню охватили мурашки от их откровений. Она с благоговением смотрела теперь на радужный водопад. Что станет после того, как искупается она? А если у неё в самом деле появятся крылья? А если её спутники увидят её крылья и поймут, кто она? Отец не велел никому рассказывать, и как теперь быть? Вовсе не купаться?

Данила тем временем достал из рюкзака толстый плед, который стал ещё толще от его нехитрых магических пассов. Да ещё шире раза в два. Спокойно можно уместиться всемером. А для троих — простор. Из трёх крошечных лоскутов ткани с помощью тех же магических манипуляций, образовались три больших махровых полотенца.

— Раздеваемся и купаемся! — весело оповестил всех Данила, стягивая рубашку через голову. — Никита, трусы оставь, здесь леди. Аксана, мы не станем смотреть, когда купаться пойдёшь ты. Слово чести, не волнуйся.

Саня судорожно вспоминала, какое на ней бельё, и немного успокоилась, вспомнив, что выбрала синий комплект, полученный в подарок от Эрики: эластичные шортики и топик, почти не ощущавшиеся на теле. Вполне сойдут за купальный костюм.

Мужчины с гиканьем прыгнули в озерко с разбегу, смеялись и устроили шуточную возню. По ощущениям, глубина озера оказалась приличной — по плечи Даниле и по грудь Никите. Значит, Саня почти скроется, особенно если пригнуться. В ширину озерцо метров пятнадцать, до водопада метров пять, за ним — неизвестно сколько. Но поплавать место имеется, если она сразу не околеет.

— Сань, водичка чудесная! — крикнул Данила. — Вылезать не хочется, и мы уже видим радужный водопад! И озеро всё в цветных разводах и пузырьках. Не вздумай отказаться от купания!

Саня и не думала отказываться. Пока ребята резвились, она успела всё с себя снять, кроме белья, и завернуться в одно из полотенец. Заодно перекусила пирожками, запив вкусную выпечку морсом. И теперь не спеша грызла яблочко, выуженное из рюкзака Данилы, уже мечтая об обретённых крыльях. Её мучал вопрос, знает ли об этом месте отец? И если знает, купался ли в нём когда-то?

Она уж точно свой шанс не упустит, когда ещё сумеет пробраться в купальню драконов. Только придумать, как скрыть крылья, если те появятся, от мужчин. Достаточно ли будет подождать, пока они полностью обсохнут?

Наконец её спутники выбрались из воды с правой стороны озерца.

— Здесь есть ступени, — сообщил Данила с благодарностью принимая из рук Сани полотенце — она сразу вскочила, когда они потянулись выходить. Воздух в пещере совсем прохладный. — Подозреваю, что тут много сделано руками драконов. Возможно, и водопад они сами устроили на месте силы.

Никита тоже охотно принял полотенце, а завернувшись в него, ловко снял с себя мокрые трусы. Саня поспешила отвернуться, но тут же вовсе отошла от парней — Данила тоже бестрепетно избавлялся от белья под своим полотенцем.

Оказалось, они просто отжали бельё и развесили его на том самом тросе — страховку с Аксаны Данила снял, как только оказались в этом зале. Теперь трос висел над головой, растянутый между стенами. Полосатые трусы Никиты и черные боксеры Данилы висели на веревке, словно флаги.

Мужчины устроились на пледе в полотенцах, достали кусок нарезанной буженины, хлеб, фрукты и вино. И набросились на еду, словно голодали трое суток.

— После купания в этом озере всегда зверский голод, — пояснил Никита, блаженно глядя на водопад и жуя мясо. — Какая же красота! Жаль, краски всё тусклее, словно выцветают. Видимо, я уже почти обсох.

— Да, недолго красотой полюбовались, — с досадой согласился Данила, глотнув вина прямо из бутыли. — Я забылся и высушил волосы магией. А второй раз купаться здесь не рекомендуется, можно сил лишиться.

— Жадность вредна, — покивал Никита. — Эй, зачем?

— Не одному мне страдать, — хохотнул Горский. Оказалось, он магией высушил волосы оборотня. — Ну что, какой расцветки водопад?

— Золотистый, — сердито глянул на него Никита. — Ну ты и скотина, ведьмак!

— Саня, иди купаться! — всё ещё веселился Данила. — Пока мы тут всё не сожрали. Мы можем отвер…

Он не договорил, потому что Саня больше медлить не стала. Сбросила полотенце, пробежалась к озерцу и, как мужчины, нырнула в него с разбега, сразу уходя на глубину.

Первое, что поразило — вода оказалась почти тёплой, чуть-чуть холоднее температуры тела, даже приятно. Она вынырнула на поверхность и засмеялась — так хорошо и радостно стало на душе. Проплыла вдоль озерка вперёд и назад, а потом направилась под струи водопада. Чем ближе подплывала, тем сильнее становился шум падающей с высокого уступа радужной воды. Кажется, ей что-то кричали Данила и Никита, но она не могла отвлечься, потому что среди шума различила еле слышный ласковый зов. Так мать зовёт своё дитя…

— Подплыви ближе… ближе… ближе… Дитя дракона! — звал её ласковый голос. — Мы тебя ждали… ждали… ждали… — рождалось еле слышное эхо. — Встань за водопадом! Встань… встань… встань…

Саня заворожённо слушала, проплыла под струями, ощутила коленками дно и поднялась на колени, а потом и на ноги уже за стеной водопадных струй.

На уступе у самой стены она стрепетом различила призрачную белую женщину, словно сотканную из тумана. За спиной её возвышались белоснежные крылья, как у ангела. А в ладонях, сложенных лодочкой, теплился огненный шарик, размером с теннисный мяч, оплетённый цветными нитями.

— Здравствуй, дитя! — прошелестел голос над водой, которая теперь доходила Сане до середины икр, когда она стояла, распрямившись перед видением. Губы призрачной девы не шевелились, глаза казались закрытыми, но не осталось сомнений, что именно она говорит с Аксаной. — Долгий путь привёл тебя ко мне. Не отвечай, я слышу все твои мысли, дитя. Ты достойно прошла свои испытания, не отчаялась и не сломалась, не потеряла веру в семью, к которой стремится каждый мой потомок. Ты обрела родного по крови и духу отца, потому что тебе было важно его найти. Ты ещё встретишь родную по крови и духу мать, потому что веришь, что она у тебя есть. Твой путь светел, но испытания не закончились. Помни, всегда есть выбор, а жизнь — это борьба. За своё счастье, за свою веру, за своих друзей, за свою любовь. Пока ты не сдалась, возможно всё. А это тебе поможет, это всё, что я могу тебе дать…

Радужный огненный мячик сорвался с неподвижных рук девы и поплыл к Сане. Только руки поднять она не смогла, словно что-то сковало все её члены. Лишь могла наблюдать, как шар касается её груди и проникает внутрь, в солнечное сплетение, отчего всё тело охватывает нестерпимый жар. Всего на несколько мгновений она стояла охваченная незримым пламенем, сгорала заживо, но крик застрял в груди, ни единого звука не вырвалось на волю. Образ Арсена возник перед мысленным взором почти привычно. Мужчина смотрел в её глаза устало и серьёзно. И словно говорил: «Держись! Я с тобой!» И тут же схлынул жар, она смогла вздохнуть, только девы у стены больше не было, и образ Арсена не вернулся в мыслях, растаял.

Ощутив сильную слабость, Саня рухнула в воду, извернулась и поплыла обратно, под струи водопада. Выплыла уже в озере, увидела мужчин, стоящих у кромки воды. У обоих растерянный, даже испуганный вид, и явственное облегчение, отобразившееся на лицах при виде Аксаны.

— Саня! — Данила встряхнул черными кудрями. — С тобой всё в порядке?

— Аксана Игнатовна! — Никита смотрел умоляюще. — Что с вами случилось?

Они так и стояли в полотенцах, к воде не подходили, словно точно знали, что нельзя.

— Всё в порядке! — отчиталась негромко. — Я уже выхожу.

Саня купаться передумала — после пережитых потрясений и встречи с прародительницей восхищение радужным водопадом померкло, хоть и не исчезло окончательно. Она нашла ступени, поднялась по ним, благодарно поглядела на Данилу, набросившего на неё полотенце.

Завернулась в махровую ткань, как в кокон, и даже не протестовала, когда Данила подхватил её на руки и отнёс на плед.

Никита уже протягивал ей кусок буженины на ломте свежего хлеба. А Данила налил вина в нашедшийся у него деревянный кубок. Саня вгрызлась в угощение, ощутив сводящий с ума голод, поняла Никиту, который посоветовал запастись едой. Пока она ела, уничтожив ещё три таких бутерброда, два сочных помидора, кусок сыра и два мясных пирожка, мужчины успели одеться.

— Снимай бельё, — попросил Данила. — Я высушу, и сразу наденешь.

— А ты ещё видишь радужный водопад? — с интересом спросил Никита.

— Я уже высохла, — сообщила Аксана, потрогав белье под полотенцем. — Оно из подарков муранов, наверное, тоже волшебное. А водопад уже не так красив, но он всё равно прекрасен.

Она говорила чистую правду, хотя радужные переливы никуда для неё не делись. И отчего-то она знала, что ей можно искупаться снова, а парням нельзя. Ей можно, но не хочется, не сегодня точно.

— Отвернитесь, я оденусь, — поглядела на мужчин.

Те кивнули, отошли ближе к озеру, встав к ней спиной. Саня сноровисто оделась, ощутив себя в чистоте и тепле, словно одежда успела выстираться, высушиться и разгладиться чудным образом.

— Готово, — притопнула она своими чудесными сапожками, стремительно согреваясь. Всё-таки она немного продрогла после обжигающего огня прародительницы. А сейчас тёплая одежда и сытость в желудке сделали своё дело, не только согрев, но и принеся спокойствие и уверенность в себе.

— И всё же, — подошёл к ней Данила со своим тросом. — Что с тобой случилось за водопадом? Ты пробыла там так долго…

— Я забыл сказать, — Никита выглядел виноватым. — Нельзя заплывать за водопад! Это очень опасно!

— Не могу сказать, — задумчиво ответила Саня, подбирая обтекаемые фразы. — Словно туман, словно я что-то слышала… прекрасное, а потом я оказалась снова в озере. Дальше вы знаете.

Данила хмурился, завязывая на её талию страховку.

— Надо было купаться вместе с тобой, — тяжело вздохнул он. — Твой купальный костюм вполне приличный. Не то, что у некоторых вед.

— Они обходятся без одежды вовсе, — хохотнул Никита и мечтательно прищурился. — Бесстыжие создания! Прости, Аксана Игнатовна! К тебе это не относится, ты другая!

— А ты видел, как купаются веды? — скептически поглядел на медведя Данила.

— Не здесь, — расплылся в улыбке Ник. — И они были вовсе не против, что я смотрю. И потом… ладно, не при детях.

— Я не ребёнок, — усмехнулась Саня. — Но лучше тему сменить. Идём обратно?

Обратный путь показался ей совсем не опасным, словно купание в озере сделало её сильнее и ловчее. Саня легко перепрыгивала опасные участки, и вообще заметила, что ей хочется танцевать, а то и вовсе взлететь.

Только тогда она с некоторым испугом вспомнила про крылья. Появились? Нет? И как узнать? Как проверить? Ничего особенного за спиной она не ощущала.

А вот уже и большой зал с колодцем ледяной воды. Морс пришлось допивать прямо здесь, чтобы наполнить флягу целебной водой. Мужчины дружно допили остатки вина из двух бутылей, и тоже заполнили их водой из колодца. Бутыли положили в рюкзак Данилы. Оказалось, всю провизию успели умять, ни крошки не осталось, даже сумка Сани опустела, видимо спутники до неё добрались, пока она купалась. Хорошо ещё, что оставили на её долю еды.

Так что выбрались они из пещеры почти налегке. Никита опять принялся раздеваться, идти пешком в деревню ему не хотелось, да и вечер стремительно наступал.

— В деревню вернётесь? — спросил Ник, когда Саня отвернулась, чтобы его не смущать.

— Нет, мы сразу в замок Игната, — ответил Данила. — Хватит уже приключений для Сани, вон, бледненькая какая, явно устала.

— Тогда до встречи, — прогудел Никита. — Привяжешь мне вещи?

— Всего доброго, Ник, — откликнулась Саня. — Я рада знакомству с тобой!

Данила опять прикрепил на спину медведя его пожитки. А Саня вызвала Хагари, просто позвав по имени.

Грифоны прилетели очень быстро, медведь ещё до леса добежать не успел. Ощутив их взгляды, он обернулся к ним, встал на задние лапы и замахал передними.

— Вот ведь зверюга! — хохотнул Горский, взлетая в седло Руты.

Саня запрыгнула в седло Хагари почти уже без труда. Начала привыкать, хоть и повторяла за Данилой. На тоже помахала медведю уже с высоты грифона. Медведь проревел какой-то жуткий клич, и скрылся-таки в густом лесу. А они взмыли в воздух, стремительно уносясь к замку Игната над горной грядой.

«Крылья у тебя красивые, — сообщил Сане Хагари, когда они приземлились во дворе замка. — Но без меня быстро летать не получиться. Ты ведь не откажешься теперь от своего верного Хагари?»

«Не откажусь! — ответила мысленно ошарашенная Саня. — А ты их видишь? Мои крылья? Какие они?»

«Прозрачно-радужные, конечно, — ответил грифон и потёрся головой о её живот. — Как водопад в тех пещерах. Большие, почти как у меня».

«И я смогу летать?»

«Не сразу, — разочаровал ей Хагари. — Окрепнуть должны, слиться с твоим телом и разумом. Ты почувствуешь».

Встречал их Игнат, вышел из замка с приветливой улыбкой, устрашающе смотрящейся на его лице. Пожалуй, в этот момент Саня поняла Фарида, хотя её улыбка отца не пугала вовсе.

— Как прогулка? — отец глянул на неё пристально и закашлялся, но тут же снова усмехнулся. — Только не говори мне, Горский, что водил Аксану в пещеры!

— Могу и промолчать! — ответно усмехнулся ведьмак. — Нас Никита сопровождал, а ты же знаешь, он в этой пещере родился.

— Ты помирился с медвежонком? — поднял брови Игнат.

— Да мы и не ссорились почти, — смутился Горский, покосившись на Саню. — Но да, помирились. Он отходчивый.

— Ужинать-то будете? — хитро оглядел их отец.

— Да! — хором ответили путешественники и рассмеялись, переглянувшись.

— Странное озеро, я опять жутко голодная, — пояснила свой ответ Саня.

— Сила просто так не даётся, — ответил ей Горский. — А мы точно стали немного сильнее, и физически, и магически. Озеро очень непростое, искупаться в нём можно только раз в год.

— За столом обсудите, — усмехнулся Игнат. — Ужин почти готов, как только вы появились на горизонте, Тагиру сразу сообщили. Полчаса у вас есть привести себя в порядок. Аксана, тебе ещё на осмотр к целителю, он уже ожидает. Но сначала отведи своего грифона в конюшню, видишь, никого не подпускает к себе. Как назвала?

— Это Хагари, — Саня положила руку на спину грифона. Увидела, как Игнат удивлённо вскинул брови, словно точно знал, как переводится имя её питомца.

— Хорошее имя, — задумчиво сказал отец.

«Я не просто так не даюсь, — пояснил Сане грифон, пока шёл рядом с ней к конюшне. — У меня принципы!»

Саня невольно усмехнулась, ожидала более понятного объяснения.

«Что за принципы?» — поинтересовалась всё же.

«Я свободный грифон, — ответил Хагари ворчливо. — У меня нет и не может быть хозяина. Ты — мой единственный друг, дочь дракона. И я тебе буду верен всегда. А других друзей у меня нет среди двуногих, к какой бы расе они не принадлежали».

«У моей подруги мать — дракон, — сообщила питомцу Саня, заводя его в конюшню. — Отец орк. И сама она девушка-орк».

«Познакомишь, — небрежно согласился Хагари. — Но не факт, что мы подружимся!»

Целитель уже ждал её в комнате, куда Саня добежала бегом. Непонятная сила всё ещё бурлила в ней, и по-прежнему хотелось то ли танцевать, то ли летать. А ещё хотелось есть, в желудке ощущалась сосущая пустота, словно не она съела много мяса с хлебом в пещерах.

Эльф Эрдан дождался пока она ляжет на кушетку, провёл над ней руками и высоко поднял брови.

— Такое чувство, дитя, что вы искупались в живом источнике.

— Так я здорова? — обрадовалась Аксана.

— Абсолютно, — заверил двухсотлетний эльф — Сане уже сообщили его возраст, и то, что Эрдан — внучатый племянник домоправителя Леграса. — Всё чисто, никаких последствий отравления не осталось. Да и сил у вас, барышня, прибавилось. Скажите мне, довелось ли вам сегодня побывать в пещере с водопадом?

— Да, мы там были с Горским и даже искупались, — призналась Саня, понимая уже, что для некоторых пещеры — вовсе не секрет.

— Это всё объясняет, — покивал эльф. — Надеюсь, вас предупредили, что посещать водопад можно лишь раз в год? И ни в коем случае не заплывать за струи водопада.

Саня кивнула.

— Да, это я слышала, — согласилась со вздохом. Похоже, лучше помалкивать, что она заплыла. И Данилу предупредить, чтобы молчал. — А что случиться, если заплыть за водопад?

— Смерть, — ответил Эрдан, не щадя её чувств. — Там такая концентрация магии, что сердце не выдерживает. Последний безумец случился лет шестьдесят назад. Его обгорелый труп вылавливали баграми.

Саня передернулась, вспоминая пламя, её охватившее. Но не сгорела ведь, хотя возможность такую не исключала, когда стояла, объятая незримым пламенем.

И хорошо, что она не знала о запрете, ведь тогда не смогла бы услышать прародительницу драконов, не получила бы в дар тот огненный шар и крылья, которые никто не видит.

— А многие знают про пещеры? — не удержалась она от вопроса.

— В деревне есть медвежонок, — задумчиво ответил Эрдан. — Тот ещё оборотень, круглый сирота, и не дурак подраться. Горский его хорошо знает, так что допускаю, что он вас и проводил. Так без этого медвежонка найти путь к озеру и водопаду практически невозможно. И слава Богу! Не надо нам лишних трупов. Знать-то про пещеры знают, но соваться туда дураков нет. Даже и с провожатым. Даже вход найти далеко не каждому дано, а заблудиться в пещерах можно запросто. Тогда уж без медвежонка не обойтись, он пещеры знает вдоль и поперёк, так как мать его в том озере и родила, безумная женщина. Родов не пережила и мелкий мыкался в пещерах полгода, пока его Игнат там не нашёл, измождённого, несчастного и в звериной ипостаси.

— А его мать? — ужаснулась Саня. — Так в озере и осталась?

— Да нет, выползла, — пожал плечами эльф. — Её кости успели побелеть за полгода, медведицей умерла. Может даже кормила мелкого некоторое время, кто знает. Медвежонка приняла дальняя родня, воспитали человеком. Так что судьба у него не столь печальна. Выучился в академии, вернулся, пещеры его не отпускают, наведывается туда частенько. Игнат, кстати, его крёстный отец.

— И папа про пещеры знает?

— Папа твой знает всё в округе, — усмехнулся Эрдан. — Он единственный, кто найдёт водопад без медвежонка.

— А Горский?

— Да куда ему!? — фыркнул эльф. — Горский пытался найти озеро сам, хотя вряд ли признается. Но водопад не нашёл. Его Игнат из пещер вывел тогда, Рута о бедолаге сообщила, так твой отец смог её понять — грифониха любопытной была, видела, как человек в пещеры заходил, приглянулся он ей чем-то. Ждала его пять дней, не дождалась. Вернулась в гнездо, лопотала о человеке, но мураны руками разводили, не поняли, что их грифон хочет. Позвали Игната, он как-то понял. Полетел к пещерам, нашёл бедолагу. Откармливал ведьмака здесь, в замке, отощал бедняга сильно, насилу мы его выходили. Так он Руту свою, как поправился, выкупил, действительно понравились друг другу. А вот с медвежонком после этого случая, Горский пару раз наведывался к водопаду, упрямый малый. Лет пять назад — всего три года тогда прошло после неудачной попытки, и в позапрошлом году ещё, если не ошибаюсь. Данила — парень умный и человек неплохой, отца твоего очень уважает, а вот в личной жизни парню не везёт. Но я лучше об этом рассказывать не стану, его дело, захочет — поделится.

— Спасибо, Эрдан, — поблагодарила его Саня. Редко, когда эльф был столь разговорчивым. У неё вдруг забурчало в животе от голода.

— Беги на ужин, дитя, — тактично посоветовал эльф. — Тебя только дожидаются. А то заболтались мы, а тебя уже потеряли, наверное.

На ужин Саня спустилась уже не так быстро, новые знания загрузили её мысли. Данила тоже как раз подходил к кухне. Удивился немного при виде Аксаны.

— А я душ принимал, — пояснил он свою задержку. — Переоделся, пропылились мы хорошо в пещерах, да и рекомендуется после озера всё с себя смыть. А ты, смотрю, в такой же одежде? Тоже мураны снабдили?

Саня смутилась от его вопроса, о водных процедурах и переодевании в домашнее напрочь забыла. Другое дело, что до сих пор ощущала себя удивительно чистой, да и одежда выглядела как новенькая.

— Мураны, — подтвердила она. — У меня от них целый гардероб.

Отец их ждал за столом, полистывая толстый фолиант. Он тут же отложил книгу на угловую тумбу и поднялся, дожидаясь, пока Саня займёт своё место. Он всегда так делал, если дочь приходила позже. Сначала Аксана смущалась, но уже привыкла и воспринимала такую вежливость родителя с благодарностью.

Тагир тут же принялся заносить блюда, ни словом, ни жестом, не упрекнув их в опоздании. Перед Саней темнокожий повар сразу поставил чашку с горячим шоколадом и маленький пряник в виде грифона.

— Я не смогу его съесть! — ахнула Саня, обалдело рассматривая копию Хагари. Такая же чёрно-белая расцветка.

— Это угощение для вашего грифона, — пояснил невозмутимый Тагир. — Отнесёте после ужина. Он оценит.

Данила хохотнул, а Игнат скупо улыбнулся. Саня сомневалась, что Хагари станет есть свою копию пусть и в виде пряника, но решила отнести.

Отдав должное мясному рагу, они дружно расправились с мясным пирогом и пирожными с малиной.

— Все трое искупались? — приступил к допросу отец, с умилением наблюдавший за трапезой дочери и ведьмака.

— Да, все трое, — ответила Данила беззаботно. Отпил кофе и прижмурился, довольно. — Тагир так варит кофе, как никто! Где ты его нашёл, Игнат?

— Где нашёл, там уже нет, — ответил отец, усмехаясь. — Ты от темы не откланяйся, Горский.

— Ник уже больше года не купался там, — вздохнул Данила. — Так что да, сначала мы с медвежонком искупались, а потом Саня. Мяса много взяли, так что подкрепились основательно.

— Ничего странного не происходило? — отец смотрел на Данилу, поэтому Аксана помалкивала.

— Всё как обычно, — невинно поглядел ведьмак на Игната. — Ненадолго увидели радужный водопад. Как высохли, так всё.

Саня вздохнула, похоже Данила не собирался упоминать её заплыв за струи водопада.

— Как грифона выбирали? — сам перевёл тему Игнат, поглядев уже на Саню.

Она в подробностях пересказала, как было дело.

— Он действительно от дикого самца, — дополнил Данила. — Совершенно неуправляемым рос, а вот к Сане прямо проникся, что твой ягнёнок. Все обалдели. И слушается ведь, прилетает по зову. Мне даже учить Аксану почти не пришлось, нашли они как-то общий язык.

— Он хороший, — вздохнула Саня. — Ласковый и добрый.

— Смотря для кого, — возразил Данила. — Меня только оседлать первый раз подпустил, и всё, смотрит как на врага. да разве поймёшь, что они там себе думают эти грифоны. Вот моя Рута почти ручная, хотя тоже к чужим не идёт, но и не смотрит злобно. Так она исключение.

«Жизнь ему спасла, — подумалось Сане. — Наверное для любого личный грифон исключение». Она лично, вообще не слышала, чтобы у кого-то в Академии имелся грифон. По расоведению проходили, наравне с пегасами, да и только.

— Эрдан сказал, что я полностью здорова! — вспомнила она. — А значит, можно ведь уже в Академию возвращаться.

— Завтра пятница, — напомнил отец. — Нет смысла возвращаться, когда ты не готова к занятиям. Напиши подруге, пусть вышлет тебе задания, за три дня подготовишься, а в воскресенье вечером отправишься на учёбу в Академию.

— Портал откроешь?

— Не стоит, — покачал головой отец. — На своём Хагари полетишь. Вон, Данила тебя проводит, не бросишь же ты своего грифона до самых каникул.

— Ну хорошо — согласилась Саня. Ей и само расставаться с грифоном так надолго не хотелось. — Только у меня планшет в Академии остался, а там все контакты и прочее.

— Планшет у тебя уже есть, — усмехнулся Игнат. — Специально для тебя сделал модифицированный, учтя все нюансы. Туда уже перенесены все твои контакты и прочее. Найдёшь его в тумбочке у кровати.

— А с прежним что сделать? — Саня невольно улыбнулась, обрадованная очередным подарком. Пожалела, что не знала раньше, что лежит её в тумбочке.

— А тот обнулишь, покажу как, да кому-нибудь подаришь при случае, — посоветовал Игнат. — У тебя вроде были друзья, которые в Академии ещё не учатся.

— Юля Зотова! — обрадовалась Саня. — Я через Гарика ей передам.

— Вот и отлично, — Игнат оглядел обоих. — Ну что, авантюристы, предлагаю сейчас разойтись по спальням и предаться здоровому сну. Завтра прошу на завтрак не опаздывать. Раз все при грифонах, слетаем к оркам.

— Отличный план, — тут же согласился Данила. — Давно у них не был. Шуни, должно быть, уже сто лет стукнуло.

— Шуни в Академии, — усмехнулся Игнат. — Вон, с моей дочуркой на потоке целителей учится, и живут они в одной комнате.

— Ничего себе! — оценил Горский. — Как это они принцессу отпустили на учёбу?

— Шун классная, — вздохнула Саня, которая успела соскучиться по подруге. — Она у нас в группе староста. Шун как-то отца уговорила, не хотели её отпускать до последнего.

— Вот дела! — покрутил головой Данила. — Ладно, с ребятами пообщаюсь. И с Ильзой, та ведь мелкая ещё. , но умная, почти как сестра. Блин, мачеха, наверное, скучает по старшей.

— Скучает, — подтвердил Игнат. — Да и Бруно тоже. Гордится, что любимая дочка на целительский факультет попала.

— Шун думает, что отец её злится, — возразила Саня. — Они с её старшем братом очень настаивали, чтобы Шун шла на поток боевой магии.

— Ну мало ли, кто что говорил и на чём настаивал, — отец покачал головой. — Я бы тоже хотел видеть тебя среди артефакторов, но теперь-то тебе это не так важно, сам всему научу. А целительство в жизни в любом случае пригодится.

— Да и зачем Шун поток боевой магии, — Данила поднялся и потянулся, разминая плечи. — Она с детства целительством бредила. А поставь ей в пару любого боевика-старшекурсника, уделает его без всякой учёбы.

— Расходимся — скомандовал Игнат. — Вон, у Сани глаза уже сонные.

В комнате Саня действительно раззевалась, но решила принять ванну, раз уж Эрика её приготовила.

— Измотал тебя ведьмак, — ворчала горничная, сама взявшаяся вымыть волосы подопечной.

Саня и не заметила, в какой момент её волосы до плеч отросли. Не мешали, и ладно. А теперь вот задумалась — растить дальше или снова обрезать. Вспомнилась рыжая коса в руках альфы Арсена, стало немного тоскливо, что он уехал, а они так плохо расстались. И ничего не будет у них, она ведь решила, но постоянно забывала о своём решении.

А волосы так и остались тёмными, как она пожелала. Не сильно цвет поменялся, рыжина кое-где проглядывала, но в целом скорее каштановые теперь.

— Я мазь для роста волос самую хорошую втираю, — расслышала она бормотание Эрики, мягко массирующей тонкими пальцами кожу головы, — А то никуда не годится, девушка — и с короткой стрижкой.

— Зачем? — возмутилась Саня. — Мне нравится короткая стрижка.

— Ты дочь Игната, — попеняла мурана. — Отцу хоть приятное сделай. Знаешь, что он целителю сказал?

— Что? — заинтересовалась Саня. Про отца ей всё было интересно.

— А то и сказал, пока ты в беспамятстве была, — Эрика ловко намыливала её волосы. Саня кайфовала от такой заботы, непривычно, но так приятно. Она бы отказалась от помощи Эрики, но понимала уже, что мурана может сильно обидеться. — «Дочка, — говорит Игнат, — сильно на Марию похожа, только волосы короткие. А у Машеньки такие красивые волосы были, длинные, шелковистые». Так вот и сказал. И вздыхал ещё так... Не забыл он твою мать, так-то! А ты — стрижка! Да кому из мужиков твоя стрижка понравится? Небось, о женихах уже думаешь, а им волосы девушки могут нравится, как твоему отцу. Веды, вон, вообще, волосы до попы растят, потому что в них ведовская сила. Ты-то не совсем веда, а всё-таки волосы лучше отрастить. Я тебе с собой дам это средство, втирай его каждый вечер перед мытьём.

Сане тут же подумалось, что Арсену бы понравилось, отрасти она волосы. С косой её, вон, не захотел расстаться. Но ради альфы не станет она растить ничего, а вот ради отца можно и попробовать. В конце-концов, отрезать всегда успеет.

Уже засыпая в своей постели, Саня вспомнила о новом планшете, но сил его доставать не нашлось, да и что она, сонная, будет с ним делать? Хочется ведь подробно рассмотреть обновку. С чувством, с толком и расстановкой. И Шун беспокоить на ночь глядя — не лучшая идея. Вот слетают к оркам, заодно расскажет Шуни, как поживают её родные.

С тем Аксана и заснула, чтобы проснуться среди ночи от собственного крика. Кошмар приснился, который уже давно её не беспокоил. Вся дрожа она села на кровати, зажав рот ладонью. Её всю затрясло от пережитого кошмара. Не думала, что он вернётся.

А рядом уже суетилась Эрика, спавшая чутко в соседней комнате. Поднесла к губам кисловатый напиток. У Аксаны зубы стучали о край кубка, всё не могла прийти в себя, дрожала в тёплой комнате как от озноба.

Стремительным шагом в спальню зашёл Эрдан, а следом и отец в домашнем халате. Наверняка, их Эрика вызвала. Сане стало досадно — всего-то кошмар.

— Что снилось? — тут же положил на её лоб прохладную ладонь эльф.

— Кош-шмар п-приснился, — чуть заикаясь, ответила Аксана. Никак не удавалось побороть противную дрожь. Хотелось расплакаться от сочувственного взгляда отца. Но пока держалась.

— В первый раз снился или такое уже было? — продолжил спрашивать целитель.

—Б-было, — ответила Саня.

— Когда кошмар снился в последний раз? До сегодняшней ночи. И что именно снилось?

— Кошмар в-всегда од-дин. Я будто сгораю в том доме, как в семь лет. Всё в-вокруг р-рушится. И я знаю, что сейчас совсем с-страшное упадёт. И оно приближается, приближается... И мне очень страшно. И п-просыпаюсь на этом м-моменте.

— С криком, — покивал эльф.

Игнат подошёл к Сане, отодвинув целителя, взял её на руки вместе с одеялом и устроился в кресле с ней на руках. Прижал к себе крепко и она со вздохом прижалась щекой к его груди. И сразу ощутила, как перестали стучать зубы, а тело расслабилось, и дрожь прекратилась.

— Заплывала за водопад? — мягко спросил Игнат. — Не бойся, Горский о нашем разговоре не узнает, но я-то его как облупленного знаю много лет. И страх в глазах заметил. Напугала ты парней.

— Меня позвали, — вздохнула Саня, ощутив горячие слёзы, скатившиеся по щекам. И вроде не плакала. — Там была женщина из тумана с крыльями, назвала меня потомком. Говорила что я молодец, точно не помню, и что хорошо прошла испытания, и что ещё будут, и что маму найду, и что надо жить и бороться за своё счастье. А потом бросила мне в грудь огненный шарик, сказав, что это дар от неё, и я вся немного горела, но огня не было видно. А потом все пропало. Я не рассказывала Даниле и Никите, что там было. Они, наверное, здорово за меня испугались, ты прав. Но держались спокойно, накормили...

— Не хотел бы я оказаться на их месте, — проронил эльф, который никуда не ушёл. — Но теперь причина кошмара понятна. Огонь тебя сильно напугал в детстве, это неудивительно, хотя обычно у детей память блокирует таки вещи, смягчая их и делая незначительными в воспоминаниях. Я не ошибусь, что в последний раз кошмару предшествовал какой-то стресс?

— Умерли приёмные родители, — вспомнила Саня. — Но прошло почти два месяца, а потом случилось. Кажется, я перед этим сильно обожглась — схватила горячую кастрюлю.

— Это неправильно для дочери Игната, — обтекаемо сказал эльф. — Огонь — твоя родная стихия. Скорее всего повлияла незаконченная инициация, начавшаяся в семь лет, после первого снятия медальона. После второго снятия совсем недавно, инициация продолжилась, но растянулась по времени. Оттого и магия бунтовала, расходясь на много километров. Требовался завершающий этап, что-то гораздо серьёзнее, чем похищение охотниками или проверка силы магии при поступлении в Академию. Полагаю, последний этап произошёл как раз за водопадом. Твоя прародительница её и завершила. А кошмар тоже не просто так, силы ты хлебнула немало, за водопадом источник. Хорошо что не убил. Усвоение такой силы происходит не сразу, сутки или больше в твоём случае. Нужно что-то сделать, чтобы слить излишки магии максимально. Истратиться в ноль у тебя теперь всё равно не получиться. Есть идеи?

Игнат тяжело вздохнул.

— Была когда-нибудь в Москве, — спросил он Саню. — Или в Сочи, к примеру? Где-то очень далеко?

— В Турцию однажды ездили, — слабо улыбнулась Саня. — Мне лет тринадцать было.

— Турция подойдёт, — кивнул эльф. — Быстрее справимся с излишками магии. Если что, поможешь, Игнат, но совсем немного.

— Что? — подняла голову Саня, но цеплять за халат отца не перестала.

— Что запомнилось в Турции больше всего? — спросил отец.

— Пляж, — не раздумывая ответила она. — Я сидела на белом песке и представляла себя похищенной принцессой заморского государства. Только не смейтесь.

— Открывай портал на этот пляж, — велел отец.

Она в неверии поглядела на него, но Игнат смотрел серьёзно, и точно не шутил. Саня глубоко вздохнула, сжала крепче кулаки на халате отца и зажмурилась.

Жирненький мыльный пузырь представился во всей красе. А за ним пляж, белый песок, набегающие волны...

На неё плеснуло водой и она в панике открыла глаза. Портал был, но через него выплеснулась ещё волна, заливая пол. Более того, волны выносили в комнату песок, ракушки, каких-то мелких рыбёшек.

— Держи портал, — невозмутимо велел отец. — Видимо, сейчас там прилив, а ты сидела там в отлив.

Эльф мановением руки приманил и поставил перед порталом таз, но посудина очень быстро наполнялась водой и песком.

— В ванну надо, — спохватилась Саня. — Я его перетащу.

У отца и эльфа глаза округлились.

— Ну, попробуй, — первым пришёл в себя отец и поднялся вместе с ней с кресла.

Саня ухватила портал, изрыгающий морские дары, за мыльный бочок, потянула его за собой. Легко сдвинувшись, портал поплыл за ними. Она легко поместила его в ванну, которая была почти трёхметровой в длину, и два метра в ширину.

Волны принялись методично выплёскиваться в ванну, вода уходила в слив, а песок, ракушки и прочая мелочь оседали на дне.

— Слабость не ощущаешь? — спросил эльф, левитируя тонкой струйкой песок из ванны в опустевший таз.

Саня помотала головой, зачарованно глядя на каждую волну. Вот она выбросила большую рыбину, забившуюся в ванне с бешеной энергией. И ещё одну рыбину килограмма на три-четыре, и ещё одну. Эльф заглушил всех трёх заклинанием

— Вот Тагир обрадуется улову, — усмехнулся он.

Прошло полчаса, а Саня всё ещё не ощущала слабости. Она удивлялась, как отец не устал её держать на руках. Рыбин больших и чуть поменьше набралось уже больше дюжины, а эльф подставлял для песка уже четвёртый объёмный мешок, похожий на мусорный.

Что-то периодически звякало о дно ванны и её борта. Саня подозревала, что это разный мусор вроде пивных банок.

Вот в портал просунулась морда акулы, но испугаться Саня не успела. Эльф ударом ноги отправил рыбу-убийцу обратно. А у Сани мушки закружились перед глазами.

— Кажется, меня сейчас стошнит, — смогла сипло предупредить она.

— Закрывай портал! — рявкнул отец.

Саня ткнула мыльный пузырь пальцем со своим обычным: "Захлопнись". Портал лопнул, окатив всё мыльными брызгами.

— Сорок две минуты, — отрывисто сообщил Эрдан. — Передвижной! До Турецкого берега! Я не удивлён кошмару!

Он резко подставил к её груди пустой таз, куда Саню и стошнило горечью и желчью. И сразу стало полегче. Эльф щелчком пальцев очистил таз. Подал Сане кубок, велев прополоскать рот и выплюнуть, потом следующий кубок, тот следовало выпить до дна.

— Её бы лучше в другую комнату отнести, — предложил целитель. — Пока здесь порядок наведут. Не будить же гномов посреди ночи. Рыбу на кухню и прочую живность я сам отнесу в ледник. Будет Тагиру счастье. А остальное можно оставить до утра.

— Поспит у меня, — решил отец. — Заодно пригляжу. В комнате воду тоже надо убирать и прочий мусор. Эрика, застелешь диван в моей комнате.

Мурана прибежала тут же уже со стопкой белья. Наверняка подслушивала, но Саня её не винила. Сама же всполошила всех, испугала. Её сильно клонило в сон, и она уснула до того, как отец донёс её до того дивана.

Глава 4

В оставшиеся часы до рассвета ей больше ничего не снилось. Проснулась Саня отдохнувшей и блаженно потянулась в своей уютной мягкой постели. Но тут же вспомнила ночные приключения и распахнула глаза. Комнату отца заливал утренний свет. Игнат нашёлся за письменным столом. Он пил ароматный кофе и просматривал какие-то бумаги, уже полностью одетый в походную одежду.

Отец поднял голову и внимательно поглядел на Саню.

— С добрым утром! Как самочувствие?

— Хорошо, — прислушалась она к себе. — Кажется, могу ещё раз портал открыть, только поближе…

— Забудь о порталах! — рявкнул отец, но тут же смягчился. — Серьёзно, Саня. Никаких больше порталов. Только в моём присутствии, когда я разрешу. Я не хочу тебя потерять, только что обретя.

— Кушать хочется, и шоколада горячего, — посмотрела она покаянно. — Я поняла, никаких порталов!

— Ванная там, — указал Игнат куда-то за её спину. — Сейчас пришлю Эрику.

Он поднялся и стремительно покинул комнату.

После завтрака, на котором присутствовал Горский, выглядевший вполне отдохнувшим, Сане позволили вернуться в комнату, но ненадолго. Решено было через час вылетать к оркам.

Её приятно удивило, что комнату успели прибрать, и ничто не напоминало о ночном буйстве стихии. Хотя нет, кое-что ждало её на столе — добыча со дна морского. Кто-то помыл, просушил и разложил на зеленом сукне принесённые волнами предметы. Несколько серебряных и золотых колец, две непарные серьги, восемь монеток, среди которых нашлись 5 русских рублей, остальные иностранные, чайная серебряная ложка, портсигар по виду тоже серебряный, маленький нож с белой костяной ручкой и целый ящик разнообразных ракушек.

Ножик Саня понравился, маленький и острый, пригодится, как перочинный. Остальное пока оставила как есть, успеет ещё придумать, что с этим делать. Пора было собираться к оркам.

У орков оказался целый небольшой городок, с улицами, каменными домами, речкой и красивым каменным мостом через неё. Скалы вокруг тоже не просто так стояли, некоторые жилища как раз в недрах гор и скал находились. Главный орк — здоровенный дядька под стать Игнату, вышел их встречать. С отцом они обнимались, как хорошие давние друзья, смеялись, хлопали друг друга по спине. Даниле орк только руку пожал, добавив, что рад видеть.

На Саню Бруно поглядел с умилением.

— Сразу видно, что твоя, — прогудел он. — Представишь, Игнат, свою кровиночку?

— Моя кровиночка, — приобнял отец Саню за плечи. — Аксана Марьянова, учится в школе с твоей Шун. Предпочитает откликаться на короткое имя Саня.

Данила тут же увёл её знакомиться с младшими сыновьям орка Бруно и с его миниатюрной женой Эви, мачехой Шун.

На Аксану поглядывали с любопытством, и девушки, и парни, но никто не требовал у неё назвать своё имя. Зато увлекли её играть в шахматы, где фигурки оказались Сане по пояс высотой, и явно из драгоценных камней выточены.

Данила тут же потёр руки, глянул на худого высокого парнишку орка и предложил:

— Сыграем, Берт?

— Сыграем, Данила! — прогудел младший брат Крама и Шун.

Надо было видеть, как быстро мужчины передвигали свои фигуры, словно на раздумье им хватало нескольких секунд. От ведьмака это можно было ожидать, а вот орчонок удивил — ей ведь говорили, что они медленно соображают. Либо врали, либо Берт уникум!

Закончилась игра ничьёй, Берт и Данила торжественно пожали друг другу руки под смех и веселые крики молодёжи.

— Я хочу сыграть с Аксаной! — выступила вперёд юная красивая орчанка, заставив расступиться парней. — Привет, Данила!

— Привет, Ильза! — расплылся в радушной улыбке Горский. — Как жизнь? Как твои сказки?

— Жизнь бьёт кувалдой и прямо по пальцам, — невозмутимо сообщила красотка. — Сказки пишутся, но всё больше страшные. Папа говорит, что мне лучше песни сочинять, но я пока не сдаюсь.

Горский засмеялся и галантно поцеловал пальчики девушки.

— А это Саня, и она точно не против сыграть с тобой партию. Верно?

Саня кивнула согласно, ей стало действительно интересно поиграть в такие удивительные шахматы. Мальчики орки живо расставили фигуры по своим местам.

— Ты первая ходишь! — решила Ильза.

Саня с удовольствием сыграла с младшей сестрой Шун, девчонкой ещё по местным меркам, семидесяти трёх лет. Ильза ловко переставляла свои фигуры сама, а Саня и сдвинуть свои могла лишь с большим трудом. Так мальчишки — каждый выше почти на голову — со смехом помогали гостье. И вовсе не казались жуткими и страшными.

Ильза выиграла и исполнила энергичный победный танец. Двигалась она очень красиво. Парни орки смотрели на неё большими глазами, явно восхищённые. Данила тоже смотрел, но как-то грустно. Думал, вероятно, о ком-то другом. Или о чём-то.

— Пойдёмте шашлыки есть! — позвала Ильза и схватила Саню за руку, потянув за собой. — Ты здорово играешь, мне понравилось!

— Ты тоже, — засмеялась Саня.

Шашлыки их ждали в небольшом котловане, куда вела удобная лестница. Цельная каменная скамья очерчивала круг вокруг кострища с оборудованным над ним мангалом гигантских размеров.

— Как раз барана зарезали в честь вас, — Ильза села рядом с Саней и величественно приняла у подбежавшего парня два шампура. — Держи, это очень вкусно.

Мясо таяло во рту и ничем специфическим не пахло.

— А Шун, правда с тобой живёт? — с любопытством спросила Ильза, когда они расправились со своим мясом.

— Ты живёшь с принцессой? — расширил глаза чернявый орк с раскосыми глазами.

Пришлось Сане рассказывать, как так случилось, что Шуни перевелась на поток целителей, как рассердился Крам, как отчитал его Арсен Маркович, и как Шун оказалась соседкой Сани.

Молодые орки слушали её, затаив дыхание. И вели себя, как дети, а не как каменюки, что учились в Академии. У тех вообще никаких эмоций на лице не рассмотреть. А эти живые, смеялись, расспрашивали о занятиях, профессорах. Потом Ильза встрепенулась и сказала, что сейчас гостинцы принесёт для сестрёнки.

— А можно и мы пошлём гостинцы? — почтительно спросил чернявый орк у Ильзы.

Та глянула с сомнением, но кивнула.

— Все можете что-то принести, — милостиво позволила она. — Джейрах, с тебя корзинка!

Чернявый просиял и бросился прочь из котлована. Мальчишки поглядели ему вслед, и тоже поспешили в разные стороны.

— Сиди! — остановил Саню ведьмак Данила. — Сейчас они вернутся. Принцессу здесь обожают.

В итоге для Шун собрали полную немаленькую корзину разных гостинцев. гостинцев.

Горский её поднял и покачал головой, чуть не согнувшись под её весом.

— Там ещё от мамы, от папы и отменя, — шепнула ей Ильза. — Принцесса разберется.

Шун так и называли все — принцессой, даже Ильза. Аксана не совсем поняла, прозвище это или реальный статус подруги, но спросить постеснялась.

Данила всё же облегчил вес корзины с подарками и нёс её сам к месту, где привязали грифонов. Саня тащила другую корзинку, её тоже без подарков не отпустили.

Провожать их собралось много народу, вся молодёжь и даже взрослые орки.

Мачеха Шун порывисто Саню обняла, попросив поцеловать её малышку, когда увидит, и письмецо передать. На глазах доброй орчанки Эви даже слёзы блеснули, когда она письмо отдавала, мол как же там деточка совсем одна.

Орк Бруно вышел из своего каменного жилища вместе с Игнатом, чтобы проводить. Глава орков осторожно погладил Саню по голове.

— Хорошая девочка! — прогудел он. — Береги её, брат!

— Стараюсь, брат, — в том же тоне ответил Игнат, и корзинку у Сани отобрал. — Рано тебе с грузом летать. Горский, готов?

Обратным полётом Саня наслаждалась, радовалась, что летит налегке. Она не представляла, как отец и Данила прикрепили свои корзины к котоптицам. Её белый с черным грифон летел нынче ровно, без выкрутасов и виражей, бережно нёс свою ношу. Данила красовался на своей пёстренькой Руте, и корзины Саня у него не увидела, только переметные сумки позади седла. Такие же сумки она видела на черном грифоне отца. И решила себе такие тоже приобрести — удобно ведь, можно всё запихать, а руки свободны.

Оставшиеся дни в доме отца Саня честно посвятила учёбе. С нового планшета она написала Шун, кратко обрисовала ситуацию с нашедшем её отцом, и попросила прислать конспекты и задания за пропущенный период.

«Чувствую, что это не всё, что с тобой случилось, — ответила ей Шун спустя полчаса. Наверное, занята была. — Рада, что ты объявилась. Задания и конспекты сейчас перешлю».

Только рано утром и по вечерам Саня отрывалась от своих занятий и летела куда-нибудь с Данилой. То посмотреть на горных козлов, то полюбоваться закатом в сердце горной долины, то пролететь над порогами бурной горной речки перед рассветом. Горский явно отлично знал всю округу и находил совершенно потрясающие по красоте открывающегося вида тайные места.

«Ему Рута подсказывает, — сдал ведьмака Хагари. — Я тоже знаю немало красивых мест, но слетаем туда потом сами, без ведьмака».

Саня засмеялась, но Данилу не осуждала — с ним оказалось хорошо и весело, и как-то просто. Не приходилось строить из себя кого-то, придумывать, о чем поговорить. Темы рождались сами, да и Горский, как оказалось, много чего знает и умеет каждую историю преподнести с такой иронией, что Саня нередко не могла сдержать весёлого смеха.

Только иногда она задумывалась совсем о другом мужчине, которого ведьмак заменить ей не смог. Не воспринимала она Данилу, как кавалера, пожалуй, они стали если и не друзьями, то хорошими приятелями.

А вот по альфе Арсену она скучала, особенно перед сном вспоминался его образ, и просыпалась с его именем, хотя и не могла вспомнить, что снилось.

Воскресный обед стал прощальным. Даже беседа не клеилась, несмотря на очень вкусные блюда, повар расстарался.

— Я навещу тебя совсем скоро, — говорил отец. — Постарайся не влипать в неприятности, очень тебя прошу.

— Да это как-то само, — пробормотала Аксана. Ей тоже стало грустно вдруг, что оставляет свой дом до самых каникул.

— Я пригляжу за Аксаной, — выдаёт Горский. — В дороге точно.

Игнат рассеянно кивнул, задумался о чём-то. У Сани тоже было, о чём подумать. Ведь скоро увидит Шун, и свою тётю, мамину сестру. И девчонок, и куратора Гарика. Волновались за неё, наверное. И как они встретят её?

Шуни, и та, как-то сухо ответила на послание Сани, может, обижается на что-то. Тревожно стало на душе.

Когда через час они вышли во двор к грифонам, оказалось, что и у неё появились удобные переметные сумки на грифоне. И оказались те сумки с расширенным пространством. Теперь стало понятно, как везли мужчины корзины с подарками от орков.

Теперь все подарки с корзинами были спрятаны в её сумках.

Лететь предстояло около пяти часов с парой остановок по пути для отдыха грифонов и лёгкого перекуса.

Отец обнял её на прощание, погладил по отросшим волосам, велел быть умницей.

С Данилой отец тоже попрощался коротким объятием.

Погода стояла отличная, солнце не слишком припекало, но согревало осенними лучами.

— В добрый путь! — воскликнул Горский, и они взмыли ввысь на грифонах, оставляя внизу замок отца, становящийся всё меньше и меньше, пока окончательно не слился с горной грядой.

***

Арсен Маркович Чернов угрюмо смотрел на пепелище, оставшееся от богатого поселения оборотней-волков за Уралом.

Рядом стоял альфа местной стаи, старый матёрый волк Трофим Егорыч и несколько его сородичей.

— Прорыв? — только и спросил Арсен.

— Да, — подтвердил Трофим. — Ночью случилось, никто и не ждал. Часовые заметили лишь в последний момент. Вывести людей успели, а вот весь скарб сгорел вместе с домами.

— Плохо, — мрачно резюмировал Чернов. — Сколько лет уже прорывов не случалось?

— Лет семьдесят назад был последний, — ответил Трофим устало. — дед мой рассказывал. Тогда тоже — вспышка на небе, и как зев открывается, оттуда огненные молнии бьют аккурат по домам. А потом и пришлые выскакивают, тогда семеро случилось, прежде чем прорыв схлопнулся сам по себе. Мужики отловили всех, уничтожили без жалости страхолюдин. Мы одного упустили, если дозорный правильно их посчитал. Остальных сожгли.

— А тогда на прежнем месте отстроились?

— То-то и оно, что на прежнем, — горестно подтвердил Трофим. — Уж кто так решил, не ведаю, дело давнее. Теперь-то решение за мной, но ты можешь оспорить. Планирую стаю на восемь вёрст перекинуть, ближе к реке. Там и переход в обычный мир лучше, и лес богатый.

— Добро, — сразу ответил Арсен. — Так будет лучше. А пришлого придётся искать. Нельзя так оставить.

— Ищем уже, — хмуро ответил Трофим.

— Живым бы оставить, — задумчиво произнёс Чернов. — Допросить как-то, узнать хоть что-то о прорывах.

— Твоя воля, — согласно кивнул старый альфа. — Скажу парням брать живым, хотя им это не понравится. Остальных-то аспидов сразу в клочья разорвали.

Арсен Чернов вымотался за пару дней почти без отдыха и сна. Обследовав пепелище ещё раз, и не найдя никаких новых зацепок, пояснивших бы, что за прорыв и откуда прибывают пришлые, он выразил желание осмотреть новое место для поселения стаи.

До места все «восемь вёрст», которых на поверку оказалось не меньше двенадцати, пришлось ехать верхом на низкорослых лошадках. Подумать было о чём. Прорывов из других реальностей не случалось уже много десятков лет, следовало понять, как их открывают, по свежим следам. И желательно представлять, кто такие эти пришельцы, почему сначала жгут дома, а потом появляются.

Однако мысли главного альфы страны всё время норовили съехать на более личные темы. Он думал о ведьмочке, сумевшей забраться к нему под кожу и в самое сердце, но отталкивающую его раз за разом.

А ведь хотел поговорить с ней, извиниться перед отъездом на Север — обычное дело, вообще-то и спешки не требовало. Вот только известие о прорыве спутало все карты и намерения. Пришлось вызвать Зотова и передать Сане послание через куратора. А дальше гонка в волчье село, которое за одну ночь стёрли с лица земли неизвестные сущности. Где порталом проходил, где мчался в истинном виде, где брал лощадей. Добраться оказалось не просто, хотя и понимал, что ничего не найдёт через три дня.

К месту новой дислокации стаи Трофима, они добрались без приключений. Арсена сразу поразил уже возведённый бревенчатый дом, даже в окнах уютно трепетали отблески камина и свечей. А ещё на поле перед рекой расставили пять больших палаток-шатров, где временно проживали члены стаи. Впрочем, на многих местах можно было заметить заложенный фундамент. Волки времени не теряли, трудились в поте лица, чтобы отстроить село до наступления морозов.

К Трофиму тут же подбежали трое молодых волков, докладывая, что пришельца еще не нашли, а дома потихоньку строятся. На Арсена волки поглядывали с любопытством и уважением.

— Переночуешь у меня, — сказал Трофим, раздав задания молодым парням. — Комнаты пока безликие, без мебели и прочего. Но кровать будет, озадачил ребят.

— Добро! — кивнул Арсен, предвкушая уже хоть какую-то ровную поверхность, чтобы поспать в нормальных условиях хотя бы пару часов, можно даже в истинном виде.

О пришельце и способе его отлова подумает завтра. Иначе, скоро он будет похож на страшилище — с черными кругами под красными от недосыпа глазами, небритый и крайне измотанный дорогой и безрадостными мыслями.

Что делает Саня в эти минуты, хотел бы он знать. Хотя что там, высчитал давно, сейчас у неё ночь, спит, должно быть, в теплой постели. Прочла уже его записку? Ни словечка не ответила, как ни обидно. Зря только проверял планшет каждый час в трудном пути. Зотов не передал письмо? Такого вообще быть не может. В Зотове Арсен не сомневался, все правильно понял парень, найдёт способ заставить Аксану прочитать.

— Желаете лично присоединиться к охоте на чуждую сущность? — спросил его Трофим, вырвав из вязких неприятных мыслей.

— Желаю, — ответил хрипло. — Но только через два-три часа. Давно не спал…

— Иди тогда сразу в дом, твоя милость. Уступлю свою комнату, там кровать уже стоит.

Арсен рассеянно кивнул, спрыгнул с лошади возле дома, бросил поводья подбежавшему волчонку.

— Разбудите меня не позднее восьми утра, — распорядился он. — На завтрак кусок мяса, можно — с кашей. И кофе где-нибудь раздобудьте. О помощи вашему селу поговорим утром.

Трофим лично сопроводил его в дом и указал на комнату. Заснул Арсен, едва коснулся щекой подушки. Сон без всяких сновидений был жизненно необходим измотанному Чернову.

В восемь утра, едва проснувшись, Арсен потребовал сбор старейшин стаи для обсуждения ситуации. Перекусывал буквально на ходу. Для экстренного совета шустро освободили один из шатров, где было дымно от самодельной печки, но тепло. Дым просачивался из плохо соединённых коленцев трубы, уходящей в отверстие крыши шатра.

Чернов колданул очищающее заклятие, да заодно хитрым заклинанием придал конструкции надёжный вид — коленца трубы с лязгом практически ввинтились друг в друга, закрывая прорехи.

— Силён! — усмехнулся один из старейшин, кряжистый здоровенный мужик с проседью в черной бороде. — А мы-то потратились, альфа Арсен, а не из лени трубу поправить не можем.

Чернов примерно представлял на что потратились — пройти через купол и он не смог, провожатого прислали.

— И на сколько же вёрст возвели защитный купол? — задал он вопрос, усаживаясь на одну из подушек, разбросанных на полу.

— Достаточно большой, — подал голос Трофим, занявший место справа от Арсена. — Ставили сразу, потому и смогли выловить семерых сволочей, последний при самой лучшей удаче сквозь купол пройти не мог, где-то прячется, аспид. Зато и мы все сейчас на нуле, ну, почти. Силы вбухали, сколько смогли, три дня ещё продержится. Но надо успеть поймать пришлого за это время. Восстановиться мы не успеваем.

— Что другие стаи?

Кряжистый мужик презрительно усмехнулся, Трофим нахмурился. Высказался тщедушный старичок, самый старый на вид из старейшин.

— Меня Тимофеем Кузьмичом кличут, — представился он для начала. —Ты, альфа, впервые в наших краях, так я тебе скажу. Волчьих стай на ближайших километрах здесь больше нет. Все, что есть, даже одиночки, под рукой Трофима так или иначе. Лисы есть, барсы, медведи, это, само собой. И тоже большие стаи. Вот только с дружбы с ними у нас не сложилось, каждый мнит себя лучшим.

— Гонцов мы послали сразу, — хмуро сообщил Трофим. — Но в ответ получили короткое: «Мы подумаем». Как тебе?

— Если они ещё три дня думать будут, — прогудел кряжистый, — то не сдались нам вообще.

Арсен что-то такое подозревал и нехорошо улыбнулся.

— Я сам их позову, — сообщил холодным голосом. — Прибегут.

Во взглядах пятерых старейшин он увидел скепсис и скрытые насмешки. Не верили волки, что ему под силу повлиять на другие стаи. Арсену стало грустно от осознания такого недоверия, поразить их ему совершенно не хотелось. А вот то, что стаи враждуют практически, совершенно ему не нравилось. И ведь были в лагере ребята из этих стай. Но дело объединения за десяток лет не провернёшь.

— Позову, — повторил он спокойно. — Чуть позднее. Лучше скажите, сможет ли кто описать чужака? Видели их близко?

Волки смущено потупились, не рассматривали они аспидов, сразу рвали в клочья, будучи в истинной ипостаси. Арсен это понимал, но надежда ещё теплилась.

— А ты, альфа Трофим, сироту кликни! — вскинулся вдруг кряжистый. — Он любопытный, вроде как раз крутился у караульных той ночью.

Судя по поджатым губам остальных старейшин, к идее кряжистого они отнеслись негативно. Или загадочный сирота им всем чем-то не нравился. Но Трофим кивнул, встал и молча вышел из шатра.

Остальные ждали, Арсен тоже не затевал больше разговоров, пока не вернётся местный альфа. Трое закурили трубки, видать, очищенное от дыма помещение не слишком им нравилось.

Арсен прикрыл глаза, вспоминая Аксану, её васильковые глаза, аккуратный носик, почти треугольный подбородок и лукавую улыбку на нежно-розовых губах. Этот образ словно отпечатался на внутренней стороне век, и никуда не хотел исчезать. Было ли так с супругой, Арсен не помнил. Он давно начал забывать лицо своей волчицы, к своему стыду. Да и не случилось у них какой-то особенной страсти, познакомились, понравились друг другу, вскоре поженились. Сын родился…

К счастью вернулся Трофим, ведя за плечо мальчишку, что заглушило скрежет зубов альфы Арсена. Не мог он спокойно вспоминать сынишку. Запретил ведь себе, а тут опять.

Мальчишка-сирота, худой и какой-то нескладный, боязливо щурился, с явным страхом оглядывая старейшин. Арсену показалось, что ему не больше двенадцати. Одет плохо, в какую-то рвань, ботинки вот-вот развалятся, из правого проглядывают голые грязные пальцы через прореху. Лицо чумазое, волосы торчат во все стороны острыми иглами, словно мыться вовсе не приучен. Дикобраз, а не волчонок!

Трофим поставил его перед Арсеном, ведя за плечо, и отрекомендовал мрачно:

— Это сирота, имени своего не помнит, родители… считает, что погибли. Прибился к стае года три назад, жил до всего этого у старухи Марфы — та не пережила пожара, не захотела покидать дом, безумная женщина. Так что сирота у нас снова осиротел.

Глаза у пацана тёмно-фиолетовые, серьёзные, смотрит на Чернова с интересом и любопытством, того страха, как перед старейшинами, не выказывает.

— Пришлых аспидов сумел рассмотреть? — мягко спросил Арсен. — Хотя бы одного?

Разбитые губы пацана — дрался, что ли, недавно — дёрнулись в жутковатой улыбке.

— Всех восьмерых, — прохрипел пацан.

Старейшины зашумели, но сразу стихли. На лице Трофима, который возвышался за спиной сироты, было написано искреннее изумление.

— Описать сможешь? — Арсен глядел на мальчишку дружелюбно. — Или нарисовать?

Тот мотнул непонятно головой.

— Не умеешь рисовать? — спросил наугад Чернов.

— Не пробовал, — взмахнул мальчишка руками. — Только угольком на стене. Руки… по рукам били. Не стал.

— Кто бил? — спросил Арсен и тут же пожалел о вопросе — пацан вжал голову в плечи и набычился. Не скажет. — Неважно. Кто-нибудь может раздобыть уголек и бумагу?

— Углей у нас теперь целый воз, — хохотнул кряжистый.

Трофим кого-то крикнул, скоро нужное принесли. Расстелили кусок ватмана прямо на полу, на брошенной под ноги гладкой шкуре.

Сирота опустился на колени с угольком в руках, принялся рисовать штрихи хаотично и с такой быстротой, что глаз за его пальцами не успевал. Но постепенно под его руками вырисовывалась вполне чёткая фигура. Ну что ж, существо выходило отвратное, лишь отдалённо фигура пришельца напоминала человека. Голова бычья, с рогами, только в лице с приплюснутым носом что-то человеческое просматривается. Глазки маленькие, клыки из рта торчат в два ряда, щетина на всём теле жёсткая, на спине горб, на жутковатых костлявых руках длинные когти, на мощных ногах, тоже покрытых шерстью, раздвоенные копыта вместо стопы и пальцев.

Старейшины и Трофим придвинулись ближе, следя за рисунком. Выдохнули, когда Сирота уронил уголёк и откачнулся на пятки, садясь ближе к Арсену.

— Какая гадость, — фыркнул кряжистый. — Ничего не приукрасил, пацан?

— Нет, — отрывисто буркнул Сирота. — Видел рядом, как вас.

— А что же не прибил? — хмуро спросил очень худой старейшина, который до сих пор молчал.

— Да куда мелкому с такой образиной? — возразил кряжистый. — Какого он роста, пацан?

Сирота опять набычился, пожал плечами и не произнёс ни слова в ответ.

— И так всегда, — раздражённо сказал Трофим. — Как важное что-то спросишь, молчит. Даже розги не помогают.

Арсен понять не мог такого неприятия стаи к волчонку, пусть и к сироте. Поднималось в душе что-то мутное, злое. Чем мелкий заслужил такое отношение? Или может, Сирота совсем не волчонок? Вот тогда всё становилось на свои места. Чужого могли не принимать, а что не гнали… чужая душа — потемки.

— Надо рисунок скопировать, — Арсен поднял с пола кусок ватмана, придирчиво рассматривая жуткую образину. — Есть бумага? Картон? Пергамент? Планшеты?

— Откуда у нас планшеты? — скривился тот, худощавый. —Только у альфы Трофима есть.

— Бумага есть! — сказал Трофим. — Но тратить её на эту погань…

— Да рассказать всем словами — черный бычара с рогами и раздвоенными копытами, — весело высказался кряжистый. — Описания достаточно. Если ты, альфа Арсен, и правда позовёшь другие стаи, вожакам покажем рисунок.

Правильно, Арсен даже укорил себя мысленно, что про планшеты спросил. Помнил ведь, что всем вожакам презентовали лет пять назад самые продвинутые детища Игната. Чтобы связь была, хоть какая-то на дальние расстояния. В магическом мире интернета не имелось, только связь через такие же планшеты. В тех, что попроще, сообщения можно передать лишь на несколько десятков километров. Как у тех же студентов Академии — в пределах долины, пожалуйста, общайся, а за пределами — увы. Потому и он не мог со своего продвинутого планшета написать Аксане. Её планшет просто не сможет принять его сообщение.

Альфам присылали планшеты со встроенными крошечными порталами для отправки писем. Такой был у самого Чернова, у князя, у самых богатых магов, у службы спасения, и возможно, у дознавателей в магической полиции. Чтобы получить письмо с такого крутого девайся, у получателя должен быть встроен такой же портал. Вот тем, кто жил в обычном мире, такие навороты без надобности, у них и смартфоны, и связь через свои вышки, и подсоединение к интернету у самого простого планшета круглосуточное.

Вызов Арсен послал со своего планшета, экстренный вызов, унёсший красные сигнальные письма. Изображение с ватмана от Сироты прикрепил к посланию в виде снимка.

Ожидали ответа все, и Трофим, и старейшины. В глазах неверие и надежда. Купол накрывал огромную территорию, прочесать её за три дня всю, волков не хватит, тем более, когда они потратили столько магии для создания купола.

Ответы пришли спустя несколько минут, зато почти одновременно.

«Здорово, Альфа Арсен! — ответил барс Сергей Гриднев. — Выезжаем. Со мной сорок парней. Лично хочу поймать эту тварь, рога коллекционирую. Будем через пять часов».

«Привет, альфа Чернов! — пришёл ответ от медведя Стаса Рагимова. — Побежим своим ходом. У купола будем через пять часов с четвертью с Северной стороны. Со мной двадцать пять ребят, но они профи, муху не пропустят».

«Доброго утра, альфа, — ответил лис Николай Самоедов. — Жди моих архаровцев с южной стороны купола через три с половиной часа. Их тридцать семь душ, предводителем будет мой зам, Лёха Соловьёв. Отловим мы твоего барашка!»

Арсен коротко пересказал содержание писем старейшинам и Трофиму, у которых от удивления вытянулись лица. Вместо радости удалось заметить досаду, но разбираться в их душевных порывах Чернов не собирался. А вот нормально позавтракать стоило, потому что, когда прибудет подмога всем станет не до еды.

Поэтому Арсен поднялся и прихватил за шкирку прикорнувшего возле него Сироту, который тут же глаза открыл и изобразил покорность на грязной мордашке.

— Где тут поесть можно? — спросил Чернов мелкого художника, покорно топавшего рядом. Отпускать его Арсен не решался, сбежит, ищи потом.

— Вам — где угодно, — как-то обиженно ответил сирота, кивнув головой на множество костров, разожжённых на берегу реки.

Народ явно готовился подкрепиться, кто-то только проснулся, кто-то вернулся с бесплодных поисков аспида, кто-то оторвался от стройки дома.

Арсен направился к уже знакомому типу, углядев его у крайнего костра — к Глебу Нарватову, встречавшему его у купола. Отличный мужик с хорошим чувством юмора и без лишней почтительности.

У костра вместе с Глебом всего одна девчонка, а на вертеле волне приличный кусок кабана, да в котле ароматная каша уже закипает.

— Альфа Арсен, — широко улыбнулся ему Глеб, протягивая здоровенную лапищу. — Знакомьтесь — Малена, моя невеста. А этот что, с вами теперь? Да вы присаживайтесь, сейчас уже готово всё будет.

Малена смешливо им улыбнулась, зачерпнула из другого котелка что-то прозрачное и вручила им обоим по кружке.

— Пейте, — велела она строго. — Это на травках по рецепту от моей матушки. Сейчас всем надо беречься от простуды, пока дома не достроят. Ночи уже холодные.

Арсен отпил горячее питьё, чуть сладкое с кислинкой, покосился на сироту. Тот прикрыв глаза длинными слипшимися стрелочками ресницами, пил варево жадно, маленькими глотками, словно торопился куда-то или просто хотелось пить.

Уже скоро им вручили по миске горячей рисовой каши, и отдельно на листья лопуха положили куски запечённой свинины.

Заговорили о стройке новых домов.

— Сейчас всё не быстро, — Глеб неторопливо ел, смаковал вкусную кашу. — Пока ловим аспида, три дня работы еле-еле продвинутся. Вот после быстро развернёмся, до холодов точно должны успеть.

— Мы с Глебом сразу будем отдельный дом строить, — Малена с затаённым восторгом метнула взгляд на жениха. — Уже и место присмотрели, и котлован почти вырыли под фундамент.

— Как достроим, так и поженимся сразу, — кивнул Глеб. На невесту он глядел с гордостью. — Тянуть до весны уже не станем, ни к чему.

И с кашей, и с мясом они вчетвером расправились нескоро за неспешными разговорами, но выскребли всё до крошки, и кости обглодали. Малена с Сиротой пошли к реке вымыть котлы и миски. Глеб пытливо поглядел на Арсена.

— Что решили, альфа?

— Прочёсывать территорию, — ответил Чернов, ощущая сытость и сонливость — мало ему было трех часов сна. — К нам присоединяться лисы, медведи и барсы.

— Ого! — удивился Глеб. — И много их будет?

— Около сотни, — прикинул Арсен. — И ваших сколько-то. Должны поймать, если он не успел выскочить за границы купола.

— Найдём! — хищно усмехнулся Глеб.

— Брать живым, — охладил его пыл Чернов. — Мне нужен этот аспид для допроса.

— Это сложнее, — разочарованно выдал Нарватов. — Ну, если руку отгрызть или ногу, не помрёт ведь?

— А кто ж его знает! Лучше целиком вяжите, дознаватели сами ему отрежут всё, что потребуется.

— Ладно, я парням скажу, — смирился Глеб. — Нужен живым, будет вам живой аспид, Арсен Маркович.

— Красивая у тебя невеста, — задумчиво сказал Арсен.

— Малена — чудо! — широко улыбнулся Глеб. — И не скажешь, что дочь ведьмы, хотя красотка, конечно.

Арсен переменился в лице.

— Малена — ведьма? — удалось спросить ему ровным голосом.

— Не-е, — не заметил Глеб его состояния. — Мать — веда, а отец волк. Так Малена тоже волчица. От мамы внешность взяла, да регенерация у неё быстрее, чем у нас. И с разными травками любит возиться.

— Погоди, — облизнул Арсен враз пересохшие губы. — Разве веда может родить от волка?

Глеб усмехнулся.

— У Малены ещё два брата, — с удовольствием ответил он Чернову. — Старший — волк, младший — ведьмак. И сестрёнка ведьмочка ещё, самая мелкая. Не знаю, как другие веды, а наша, так очень плодовитая, на радость моему будущему тестю. Хотя ей уже за сотню перевалило, когда она к нашей стае прибилась. Детей не было у неё, приняли нормально, своя целительница, худо ли. А тут у них с нашим волком любовь случилась, я-то мелкий ещё был, мать рассказывала. В общем, женились, вопреки всем, а там и дети пошли, так все успокоились, когда первым волчонок родился.

Арсен слушал молодого волка, а в груди пекло. Значит, бывают исключения и среди вед. Или про то, что веды от оборотня не могут родить — сказки?

— Ладно, — поднялся с бревна Глеб. — Пойду парней обрадую, про подмогу расскажу. Их ведь встретить нужно.

Арсен дождался сироту с Маленой, поблагодарил за вкусный завтрак, потом кивнул мелкому:

— За мной пойдёшь, — сообщил спокойно. — И не пытайся отставать, понял ли?

— Понял, — буркнул мальчишка, выглядевший сонным и сытым. — А долго за вами ходить?

— Долго, — решил Арсен сразу и окончательно. — Пока я здесь, неотлучно будешь при мне, а потом я тебя с собой заберу.

Плетшийся за ним сирота широко распахнул глаза и даже замер. Но тут же догнал и бодро потопал рядом.

Помощники прибыли не с пустыми руками. Арсен прицельно встречал с Глебом Нарватовым барсов, зная их любовь к роскоши и уюту. Так барсы не разочаровали, прибыли с шатрами, добротными, красивыми с продуманным отоплением.

Арсен тут же отвёл в сторону Сергея Гриднева, пока его парни знакомились с волками.

— Сто золотых за один из ваших шатров, — предложил он без предисловий. — И кое-что из одежды для моего помощника.

Он кивнул на сироту, который вовсе глаза рассматривал прибывших.

Гриднев усмехнулся.

— А я говорил Лехе Спиридонову, — радостно скалился барс. — Что у волчар тебе достойного жилья не найдут, так мы для альфы Арсена самый лучший шатёр прихватили. А твой пацанёнок один в один как мой младший, сейчас раскулачу, барахла он много с собой набрал. Сто золотых ты лучше погорельцам отдай, а шатёр — наш подарок. Одежда — тем более.

Шатёр оказался знатным, Арсен оценил. Такой бы и барышне какой подошёл, так много уютных шкур внутри, да мягких подушек. На помощника теперь тоже взглянуть можно без слёз — в новых сапожках, крепких портках и белёной рубахе с кушаком, сирота смотрелся почти приличным мальчиком. Пришлось правда, заставить его вымыться — у барсов и шатёр-банька нашёлся — так отдраили сироту почти до скрипа, и вернули Арсену уже в новой одежде.

Пацан недолго дулся, глядя исподлобья и забившись в самый угол. После сытного обеда, который также доставили им в шатер барсы, сирота ожил, взгляд подобрел, смотрел на лежанку в углу с вожделением.

— Иди спать! — велел ему Арсен, подозревавший, что мелкий мало кого интересовал, и мог вообще не спать после пожара. — Ночью у нас дела, так что должен выспаться на совесть.

— Ладно, — согласился сирота. И потопал к маленькой лежанке.

Замер возле неё, покосился на Арсена, и стянул сапоги, оставшись в черных носках. Улегся на бочок, подложив ладошку под щёку, закрыл глаза и сразу засопел, уснув мгновенно.

Чернов усмехнулся, хотя в душе поселилась горечь — таким мог быть сейчас собственный сын… Ездить с ним повсюду, спать вот в таком шатре. Казалось, отболело всё, быльём поросло, ан нет, не забыть, не унять эту боль и тоску.

И чем он хуже Рязанцевых? Будет у него свой подопечный, а может, и вовсе усыновит сироту. Там будет видно.

Поиски твари продлились все три дня, вымотав мужчин четырёх кланов до изнеможения. Прочесали территорию вдоль и поперёк, каждое дерево осмотрели, каждую кротовую нору, ни следов, ни аспида самого не нашли. Вечером собирались решать — подпитывать купол магией, чтобы ещё дня два простоял или сворачивать уже поиски к лешему. Народ устал, обозлился от неудачи, вот-вот начнутся свары и выяснения отношений.

Арсен то выступал миротворцем, успокаивая горячие умы, то сидел над картой вместе с лидерами поисковиков. То пытался прощупать местность магией. Ему совершенно было не до сироты, который следовал за ним тенью.

В этот вечер Чернов вернулся в свой шатёр злой и уставший. Сирота тихонечко юркнул к своей лежанке, научившись уже улавливать настроение альфы.

— Возьми, — Арсен швырнул на стол целую пачку плотных листов, а сверху более бережно положил несколько угольков. — Порисуй, что ли.

Листы ему лисы предоставили, тоже запасливые оказались. А вот карандашей раздобыть не удалось. Но угольки нашлись, и то хорошо.

Сирота подобрался к невысокому столику, за которым они ели. Взял один лист и посмотрел на Арсена жалобно.

— Хотите, я вам другого аспида нарисую? — спросил негромко.

— Какого это, другого? — равнодушно спросил Чернов, заняв кресло — тоже подарок барсов. — Они что, все разные были?

— Тот, который сбежал, другой, — подтвердил мелкий поганец.

Арсен рывком сел в кресле, уставившись на будущего подопечного, как на врага. Они три дня гоняются за рогатой тварью, а она другая?

Впрочем, подавить гнев сумел быстро и махнул рукой сжавшемуся сироте.

— Рисуй, бессовестный мальчишка! — произнёс почти спокойно. — А после скажешь мне своё имя, а если не помнишь, придумаешь. Хватит уже быть сиротой и меня позорить.

Пацан засопел и взялся за уголёк. Рука опять порхала над бумагой с немыслимой скоростью. И фигура получалась совсем другая, без всякой бычьей головы, почти человеческая, даже пропорциональная, разве что уши вроде эльфийских, длинные, заострённые. А судя по закрашенному телу и лицу, на котором белыми оставались лишь белки глаз, другой пришелец оказался чернокожим. Портки на пришельце Сирота тоже изобразил, короткие, чуть ниже колен — единственная деталь одежды. У первого чудовища никакой одежды не имелось вовсе. Тщательно парень вырисовывал пальцы на ногах, по шесть на каждой, а не копытца. На руках, впрочем, нарисовал лишь по пять вполне обычных пальцев.

— Вот, — придвинул он рисунок к Арсену. — Егор.

— Чего? — впился Арсен в рисунок взглядом. — Ты ему имя придумал?

— Моё имя — Егор, — буркнул сирота.

— Княжеское, — хохотнул Арсен. — Ну что ж, Егор Чернов, поздравляю. Быть тебе сегодня поротым за то, что скрыл от всех такую важную информацию.

Пацан опустил голову, скрыв лицо за чистыми черными волосами. Арсен подумал, что надо бы его подстричь.

— Я скажу где он, если вы его не убьёте, — выдал поганец невнятно.

— Ты скажешь, где он, без всяких условий! — холодно ответил маленькому интригану.

Мальчишка поднялся, не поднимая глаз, подошёл к стенке шатра правее своей лежанки, и откинул в сторону одну из шкур. В куче непонятного тряпья там что-то чернело. Арсен похолодел, потом вскочил, вытащив из ножен кинжал и подошёл к едва не плачущему мальчишке. Пришелец, а это оказался именно он, размером оказался не больше Егора, примерно таких же габаритов, тощий и лохматый. Разве что с черной кожей и неумелой повязкой на животе — когда-то белой, но сейчас буро-красной от крови. Иномирный пацан явно лежал без сознания и уже неизвестно сколько времени.

— Прибить тебя мало, — устало сказал Арсен, поглядев на сироту. А сам гадал, как он не почуял в шатре чужого? Впрочем, шатёр настолько пропах кошками, то есть барсами, что Арсен старался не принюхиваться вовсе. — Ты понимаешь, что он умирает?

— Но… т-ты же спасёшь?

— Я тебе, что, мать Тереза? — рявкнул Арсен. Но тут же глубоко вдохнул медленно выдохнул и опустился на колени возле иномирного мальчишки. Уж взрослым его точно назвать было нельзя.

Срезав с него окровавленную ткань кинжалом, Чернов увидел рану на животе. Чистую, на удивление, с почти сросшимися краями. И белой кожей вокруг раны.

— Давно его ранили?

Егор беспомощно пожал плечами.

— Надо бы смыть с него краску, — задумчиво произнёс Арсен. — Уши и спрятать можно, шапку купим, а вот с черной кожей далеко не уедем.

— Это его эти намазали, — пояснил Егор. — Бычки. Я пробовал смывать водой, не выходит.

— Возьми из моей сумки водку и попробуй ею, — предложил Арсен.

Сирота, то есть уже подопечный Егор, бросился выполнять поручение с дурным энтузиазмом. Под губкой, смоченной водкой, кожа переселенца хрен-знает-откуда становилась светлее. Но встала опасность опьянить ребёнка через поры кожи. В конце концов Арсен применил мощное очищающее заклинание, которым один его знакомый маг Лёха очищал руки от мазута.

Заклинание сработало лучше водки, мальчик-иномирянин оказался белокожим подростком с явными признаками эльфийской породы — длинные заострённые уши и белоснежные волосы. На рану наложили заживляющую мазь и нормальный бинт, которые нашлись у Арсена в сумке.

— А теперь спать! — Чернов устало разогнул спину. — Осталось выяснить, что это вообще девчонка. Но пусть это случится уже утром.

— Он парень, — возмутился Егор.

— Проверил? — забавно, как покраснел его подопечный. — Задрапируй обратно ложе нашего чудовища.

Егор шустро накрыл тело иномирянца какой-то тряпицей, задвинул обратно кусок шкуры и улегся на свою лежанку. Арсен, глядя на всё это безобразие почти равнодушно, глотнул водки из бутылки, скривился, и поставил её на столик. Улёгшись на своё ложе, он мучительно думал, как ему поступить утром. Что сказать на совете, который решили устроить в семь утра, за три часа до исчезновения купола. Поиски следовало сворачивать, хватит искать ветер в поле.

А ещё дико не хотелось использовать безумно дорогой портал, настроенный на его собственный дом. Второго такого нет, а ведь это на экстренный случай. И можно ли считать экстренным случаем спасение маленького эльфа, явно пленённого чудовищами из другого мира?

От мыслей, мучивших его полночи, Арсен спал мало и скверно, но к решению в итоге пришёл. Поднял своего подопечного в шесть утра, велел взять на руки эльфёнка, нацепил на большой палец мальца свой перстень с мизинца и вручил послание к дворецкому. Портал открылся послушно, показав кусок его гостиной.

— Всё запомнил? — спросил напоследок мальчишку.

— Да! — нахмурился тот. —Ждать вас, из дома не выходить, слушаться Василия.

— Вперёд!

Портал схлопнулся, отрезав от Арсена родной дом и аж двух подопечных. Бесполезное теперь зеркало стало снова просто зеркалом, а не активатором портала. Арсен вздохнул и принялся собираться на совет. Одно радовало его в бесполезных поисках неведомого чудовища. Все четыре клана оборотней успели неплохо сдружиться за время совместных манёвров, много чего обговаривали у костров во время передышек. И погорельцам уже прибывала от соседей домашняя утварь и прочая материальная помощь. Кое-кто решил помочь лично со стройкой домов. Арсен и сам вложился деньгами — что-то волки могли купить в обычном мире, переход тут имелся рабочий.

Он и сам предпочёл бы уйти в обычный мир, чтобы быстрее добраться к себе домой. Следовало убедиться, что оба найдёныша в порядке и что эльфу оказали целительскую помощь. А ещё узнать от остроухого, что он знает и помнит о прорывах. И вообще, из какого мира он явился в такой колоритной компании. И выведать это все следует без свидетелей, мало ли что вскроется. Отдавать мальца на растерзание братьям оборотням или дознавателям не входило в планы Арсена. Повоевали и будет, а с детьми воевать — последнее дело, какой бы расы не был ребёнок.

Глава 5

Домой Арсен отправился лишь через три дня — пока заканчивали дело с поисками, пока договоры перемирия между кланами составляли. Хорошо ещё, что пока прочёсывали леса и поля под куполом, много живности настреляли, и всё, что не рассчитывали съесть за пару дней, отдавали волкам. Женщины стаи коптили и вялили мясо, чтобы хватило на первое время, делали другие заготовки.

Большая часть мужиков из кланов барсов и медведей остались помогать с постройкой домов для волков. Лисы тоже поучаствовали — за неполные сутки возвели ограду чуть выше четырёх метров вокруг новой территории стаи волков на свои средства и своими силами. Ограда получилась знатная, красивая и прочная, с острыми кольями по верхнему краю, с монументальными воротами на магических кристаллах. Малых ворот, то есть калиток, врезали аж пять штук на разные стороны. Облагородили берег реки, установив три причала — для лодок и просто для удобства. Волки оценили, да и остальные оборотни любовались лисьим искусством с одобрением.

Дома вырастали на новой территории, как грибы, тут уже маги постарались из медведей — возводили тёплые стены своим хитрым способом, волков учили с усмешкой, не таили своих умений.

Про альфу Арсена тоже не забыли. Не только барсы, но и другие оборотни поднесли ему свои дары. Медведи где-то раздобыли настоящего пегаса, вороного двухлетку, обученного и спокойного. Лисы, поглядев на это чудо, пригнали для Чернова отличную крытую повозку для пегаса — и с полозьями, чтобы на снег или лёд садиться зимой, и с колёсами — для летних приземлений. А внутри комфорт — восемь мест для пассажиров, да ещё багажный отсек, куда легко поместился свёрнутый шатёр и другие подарки.

Арсен принимал подношения с благодарностью — оставлять тот же шатёр отчаянно не хотелось, да и пегаса давно хотел приобрести. С его частыми разъездами по магическому миру — незаменимый транспорт.

Насчёт сироты никто не удивился желанию Чернова забрать мальчишку. А то, что порталом его отправил домой, вызвало скрытое осуждение таким расточительством. Цену таким порталам знали многие, а позволить себе могли единицы.

— Много чести этом отщепенцу, — высказался альфа Трофим. — Вы с ним осторожнее, Арсен Маркович, себе на уме парень, дикий, непослушный. И волка мы его ни разу не видели, то ли потерял зверя, то ли ещё что.

Чернов слушал спокойно, но в душе зверел. Сам не понял, когда так прикипел к Егору, начав его считать своим мальчиком. Трофиму мыслей своих высказывать не стал, у того своя правда, свои правила жизни. Но задерживаться у местных волков дольше расхотелось окончательно.

Малена, дочь ведьмы и волка, подошла к Арсену перед отлётом — передать вяленого мяса в путь-дорожку, пирогов и бутылей с напитками.

— Матушка кланяется, — солнечно улыбнулась юная волчица. — Благодарит за сироту. Мы же его хотели в свою семью принять, да альфа Трофим запретил настрого. Кто-то слух пустил, что не волчонок он вовсе, а неизвестно кто. Вот и положили ждать, пока ему пятнадцать исполнится. И если не сможет в волка перекинуться к тому времени, гнать из стаи на все четыре стороны. Марфа его к себе забрала, наплевав на запрет, так её Трофим опасался, суровая старая волчица. А как её не стало во время пожара… Спасибо, что забрали мальца.

— А имя почему не дали? — Арсен слушал внимательно, но понять Трофима не получалось. Ну не перекидывается пацан, так причин может быть масса. А даже если не волчонок, что за беда — живой ведь мальчишка, талантливый, умный. И магия есть, Арсен её ощущал у парня.

— Потому и не давали, — печально вздохнула Малена. — Ни в одну семью ведь не приняли, не смогли ослушаться альфу, а Марфа немая уже давно была, что ей то имя.

Арсен поблагодарил девушку за провиант, кивнул стоявшим в отдалении оборотням. Проводить его собрались главы всех четырёх кланов. Те подошли, пожимали руку на прощанье, благодарили за помощь, приглашали в гости. Арсен отвечал неопределённо — когда ещё вырвется. Но и не отказывался.

Но вот уже все слова сказаны, пожелания произнесены, пегас запряжён — благосклонно воспринял путешествие с магической повозкой, такая полетит за пегасом легко на специальных чарах и амулетах, сколько бы не загрузили людей и вещей. Чернов занял место на козлах в удобном кресле, махнул ещё раз провожавшим, да подал сигнал вороному красавцу. Умный зверь расправил огромные крылья, разбежался всего метров пять по ровному берегу, да и взмыл в утреннее небо. Поездка предстояла долгая — почти сутки, если без остановок. Но останавливаться придётся, и пегасам нужна передышка. И ему самому без сна обойтись будет непросто. Итак, сколько уже дней недосыпал.

Собирался Чернов насладиться полётом сполна, давно уже не катался на пегасах. И полюбоваться было чем в богатом на флору и фауну магическом мире.

И всё же в полёте его разморило очень скоро, уснул, незаметно для себя. Хорошо, что был пристёгнут, да и пегас — не просто конь, а умное, почти разумное создание. Маршрут пегас прекрасно понял, сам снизился и приземлился у первого намеченного пункта под вечер возле смешанной деревни, где и маги живут, и оборотни. Здесь же княжеский тракт проходит с севера на юго-запад.

Чернов спрыгнул с козлов, разом проснувшись. В закатных сумерках огляделся с удовольствием, подошёл к пегасу, поблагодарил за поездку, погладив умную морду.

Встречать его выбежал сам кабатчик с сыновьями из придорожной таверны. Заявил, что сам распряжёт пегаса и задаст ему корм, а для альфы Арсена уже и комнату приготовили, и ужин ждёт, и ванну наполнили горячей водой с ароматными маслами.

Нетрудно догадаться, что старого лиса предупредили о его остановке в этой деревне. Чернов лишь кивнул благодарно, оставив пегаса на попечение хозяев.

Ужин ему приготовили сытный, мясной, да ещё девчонку прислали в комнату помочь с омовением. Та мило краснела, стреляя лукавым взглядом, и предлагая куда больше, чем говорилось вслух.

Арсен вручил ей золотую монету и отправил восвояси, отказавшись от помощи. Кабатчика он понимал, выслужиться решил хитрый лис, девочку прислал очень аппетитную, может, и родню свою, тоже лисичка. И раньше бы Чернов согласился на её услуги скорее всего, скинул напряжение последних дней, забылся бы в объятиях девицы пусть ненадолго.

Но не было даже малейшего желания плотских утех с кем-то другим, как встретил на свою погибель маленькую неправильную ведьму. Умеют веды так приворожить, что ни есть, ни спать, ни на других смотреть. И пусть, как веда, Саня ничего не умеет пока, и сводить с ума мужчин не научилась, но видно, это что-то у них в крови, само проявляется. Иначе отчего он ощущает себя так, словно встретил свою истинную? И зарекался ведь не иметь дело с ведьмами, не зря сторонился их чар.

И думал ещё, что дальняя дорога, время порознь вдали от неё — хоть немного излечат от сводящих с ума чувств. Или вовсе снимут с него неощутимую но крепкую привязку. Однако, ничего у него не вышло, и желание к девочке Аксане не угасло, а как будто ещё больше возросло. Стоило закрыть глаза, и видел её серьёзный взгляд, слабую улыбку на желанных губах, синюю жилку на тонкой шее, к которой так хотелось прижаться губами, ощутить биение её жизни, вдохнуть только ей присущий аромат.

Почувствовав, что вода в корыте успела остыть, пока он грезил наяву, Арсен выбрался, заворачиваясь в широкое полотенце. Не стал заново нагревать воду. Обсушившись, достал планшет и проверил, хоть слово от неё получить бы, хоть что-то. Однако расстояние по-прежнему оставалось слишком большим между ними. Из контактов «в сети» оставались альфы разных стай с продвинутыми планшетами, да ещё несколько значимых людей. Санин контакт оставался тусклым и неактивным, как их отношения, зашедшие в тупик.

Заснул он, однако, мгновенно, едва улёгся в нормальную постель. И ведь ничего не снилось до самого утра или он просто ничего не запомнил.

И снова полёт на пегасе, только он уже не стал занимать место на козлах, понял, что умный зверь без его управления знает куда лететь. Внутри повозки оказалось куда комфортней, и восемь мест при желании легко превращались в две широкие койки. Заняв одну из коек, Арсен недолго помечтал, что когда-нибудь Саня составит ему компанию в полёте на пегасе, и они смогут заняться любовью прямо в небе.

Однако, дела вымели из головы фривольные мысли, и он взялся за отчёт, который отправит князю. Но даже венценосному родичу Арсен не стал писать о найденном эльфёнке, и о готовом к усыновлению мальчишке Егоре. Сначала разберётся сам.

На обширный двор возле дома Чернова пегас приземлился глубоким вечером, спикировал с точностью, несмотря на скверную видимость. Василий тут же показался из дома, словно ожидал хозяина, и про пегаса всё знал — ни удивления, ни улыбки хотя бы. Старый дворецкий тут же подошёл знакомиться с пегасом, лишь коротко поприветствовав Арсена. Видать, за что-то осуждает, и пойди — догадайся, за что.

— Мальчики уже спят, — доложил Василий спокойно. — Не ждали мы вас сегодня. Пегаса я расседлаю, почищу и в конюшню отведу. А повозку можно оставить здесь. Только к стене сарая отгоню.

— Целитель был? — всё же спросил Арсен, забирая из повозки свою сумку. Все подарки подождут до завтра.

— Каждый день наведывался, — покивал Василий. — Малец уже совсем здоров, ест нормально, учит наш язык стремительно. С Егором и вовсе общаются непонятно как, но друг друга отлично понимают.

— А что Егор? — замер, следя за дворецким, Арсен. Василий уже ловко распряг пегаса и задержался, прежде, чем вести коня в конюшню.

— Освоился парень, книги читает, мальца учит, тебя ждёт.

Арсен вздохнул, понимая, что большего сейчас не услышит. И в чём претензии у дворецкого и скорее старого друга семьи, чем слуги — сейчас всё-равно не поймёт. Василия даже князь опасается слегка, очень вежливым становится. И дружки, бывало, циничные матёрые волки, при виде Василия сразу поджимали хвосты, взгляды отводили, словно Арсен их на пьянку привёл с развратом и блудом, а не отобедать дома по-дружески после тяжёлой смены.

Хотелось Чернову думать, что сам он давно уже не робеет перед Василием, но нет, робеет, как мальчишка, и ничего с собой поделать не может. Его бы в Академию — усмирять буйную молодёжь, вот только расставаться с дворецким Арсен эгоистично не собирался. Что делал Василий с домом, что здесь было так уютно, и сюда всегда так хотелось возвращаться, Чернов понятия не имел, но лишаться того ощущения отказывался наотрез.

Покойная супруга Арсена сильно боялась Василия, отчего дома они почти не жили тогда. Снимали квартиру в городе, поближе к её работе. Арсен после трагедии сразу вернулся в дом — зализывать душевные раны, а то бы, наверное, совсем пропал. А Василий не позволил. Выхаживал спокойно и деловито, словно всё-всё про Арсена понимал, сам же водкой и самогоном каким-то отпаивал, а после лечил зверскими методами. Но вытащил из депрессии и чёрной тоски, заставил снова посмотреть на мир ясно, продолжать жить. И насчёт лагеря детского именно Василий тогда подал идею. И Арсен загорелся сразу.

Князь Егор как-то не в шутку а всерьёз попросил:

— Отдай мне Василия, Арс, тебя всё равно дома не бывает, а мне бы он во дворце пригодился.

Арсений тогда подумал пару мгновений — и отказал наотрез, понимая, что нет, не отдаст. Да и сам Василий не пойдёт, как он надеялся — старый дворецкий стал сердцем большого дома, почти дворца, расположенного в стороне от большой магической деревни. На окраине леса с одной стороны, озера с другой и горной скалы — с третьей. Слуги в доме периодически сменялись — повар и уборщики разные — а Василий оставался константой, он же и занимался подбором слуг, он с ними рассчитывался.

И был ещё момент, за что Арсен ценил Василия выше многих уважаемых им людей. Достаточно было привести в дом человека, про которого не можешь понять, каков он — а при Василии любой мгновенно раскрывался, показывал свою суть. Дворецкий словно детектор влиял на людей, или вроде голоса совести, тут точно не скажешь.

— Ему бы судьёй быть, — как-то пошутил кузен Демид Воронцов, покидая дом Арсена. — Преступники расплачутся прямо в зале суда и во всём покаются.

— И в чём тебе захотелось покаяться? — загорелись глаза у Арсена.

— Уже ни в чём! — холодно глянул братец. — Василия здесь нет, а рядом с тобой я только рычать хочу, а не каяться. И как он тебя только терпит?

Как-то терпел его Василий, а может просто любил, Арсен не задумывался над этим аспектом отношений с дворецким. Василия мать нашла, когда Арсен ещё ребёнком был, где нашла — неизвестно, но с тех пор бессменный дворецкий дом Черновых не покидал, став его незыблемой частью.

Именно из-за Василия Арсен твёрдо знал, что с мальчишками в его доме всё будет в порядке. И примет, и обогреет, и вылечит. И поймёт всё правильно.

Арс вошёл в дом, вдыхая родной, знакомый с детства аромат уюта. Здесь отдыхалось душой, и сейчас он понять не мог, как согласился с супругой покинуть дом ради её прихоти — нормально к ней Василий относился.

В кабинете потрескивал поленьями камин, разожжённый уже какое-то время назад, словно Василий точно знал о сегодняшнем возвращении хозяина дома, хоть и отрицал этот факт. Дворецкий всегда его ждал, сколько Арсен себя помнил, как бы внезапно хозяин в дом ни вернулся. Магия, не иначе.

Арсен бросил сумку в кресло, снял куртку, размял плечи. Пожалел, что не спросил Василия, в каких комнатах поселились мальчишки, но решил оставить второе знакомство с обоими подопечными до утра. Раз сказал дворецкий, что заснули, значит не велено Арсену соваться к мальчишкам среди ночи. Оно и к лучшему — утро вечера мудренее.

Чернов дёрнул колокольчик, висевший у стола, решив, что не пойдёт сейчас в кухню. Перекусит прямо в кабинете — и спать, а остальное всё утром.

В кабинет просунулась голова слуги, Мишкой, кажется, звали.

— Пожрать мне что-нибудь принеси!

— Василий велел передать, что в кухне вас ждёт горячий ужин, — поёжился слуга. — Не велено таскать еду по комнатам.

Арсен рыкнул недовольно для порядка, слугу как ветром сдуло. Поднялся и отправился на кухню. Раз не велено, ему не сложно выполнить прихоть Василия. Чай, не станет долго мучать хозяина после долгой дороги.

Тем не менее, ужинал Арсен в одиночестве, но обиды на Василия не было. Кухня всегда была любимым местом в доме, большая и уютная, где на каждой детали глаз отдыхает.

Он почти прикончил запечённую в пряностях буженину, когда поднял глаза на лестницу, ведущую на второй этаж, и встретился взглядом с сонным подопечным, застывшим на верхней ступеньке.

— Пить хотелось, — пробормотал ребёнок, глядя на Арсена круглыми от удивления глазами. Мальчишка переступил босыми ногами, опустил глаза. В ночной пижаме он выглядел совсем домашним. — Когда ты вернулся?

— Полчаса назад, — ответил Арсен, поднося к губам горячий ягодный напиток. — Что застыл? Спускайся, раз хочешь пить.

Пацан буквально скатился по ступеням, залез на скамью, привычно схватил кубок с молоком, накрытым румяной булочкой. Лишь после этого глянул заполошно:

— Можно?

— Для тебя ж оставляли, — усмехнулся Арсен. Сам он внимания не обратил на эту композицию, а Василий учитывает всё.

Егор кивнул, жадно откусил половину булочки, запил двумя большими глотками молока и блаженно зажмурился, пережёвывая такую простую пищу.

— Как тебе здесь? — дождался Арсен, пока парень расправиться с ночным угощением.

— Здесь? — переспросил Егор и огляделся зачем-то. Задержал взгляд на пылающем камине. — Хорошо. Очень!

— О себе рассказать не желаешь?

Егор тут же набычился, замкнулся, поглядел упрямо.

— Ну нет, так нет, — не стал настаивать Арсен. — Поздно уже серьёзные разговоры заводить. Про эльфёнка что скажешь? Если в двух словах?

— Он хороший.

Арсен негромко рассмеялся — действительно в двух словах ответил! Сейчас, похоже, у малого всё под грифом «хорошо», и это славно. Значит принял его дом, и Василий. Плохие или чужие здешнему духу люди испытывали в доме дискомфорт и стремились быстрее покинуть владения Арсения Чернова.

— Сыном моим согласен ли стать? — спросил небрежно, но тут же спохватился — сам ведь сказал, что не время для серьёзных разговоров. — Можешь подумать несколько дней. Если захочешь остаться просто подопечным, гнать из дома не стану. Здесь будешь жить в любом случае.

— Согласен, — прохрипел парнишка, пряча глаза. — Сыном согласен. А… почему?

— Нужен мне вот такой вот мальчик, — устало улыбнулся ему Арсен, ощущая, как слипаются уже глаза. — Поначалу нам обоим будет сложно, это не шапку новую купить, дело куда серьёзней. Поэтому ты ещё раз хорошенько подумай и реши на трезвую голову. Стать моим сыном — это не только привилегии и разные подарки судьбы, это ответственность и обязанности. Это определённая репутация в обществе, которую надо поддерживать и нельзя разрушать. Это отношения с родственниками, коих у меня немало. Придётся знакомиться и налаживать диалог с каждым — и вот этот упрямый взгляд с затравленным молчанием уже не прокатит. От подопечного ничего этого не требуется, живи как хочешь, посещай школу, хорошо учись, и будет тебе счастье, тёплая постель и трёхразовое питание. Так что не руби с плеча, хотя бы несколько дней пораскинь мозгами. Когда готов будешь о себе рассказать всю правду даже самую неприглядную, тогда и придёшь ко мне со своим согласием. Не видишь смысла рассказывать, что такого страшного в твоём прошлом, останешься при своих подопечным. Обижать не стану, но и заниматься тобой больше необходимого смысла не вижу. Шаг серьёзный, Егор, и необратимый. Ты не сможешь сказать через время, что больше не хочешь быть моим сыном, придётся сжать челюсти и оставаться моим сыном в любой ситуации. Подопечному проще — станешь совершеннолетним, иди, куда хочешь, строй свою жизнь. Помогу, чем смогу, но лезть в твою жизнь не стану. А сын — это навсегда, и в пятнадцать, и в двадцать, и в сорок лет. Женюсь я, появится у тебя мачеха, с которой тоже желательно дружить. Случатся у меня дети, станешь старшим братом им со всеми вытекающими. Осознаёшь масштабы хоть в общих чертах?

В больших глазах пацана столько всего прочитать можно было, но Арсен не стал разбираться — мало ли, что малой сейчас ляпнет под впечатлением. Пусть думает всерьёз, позицию свою Чернов обозначил. Хуже ведь нет, когда не знаешь, кто ты и как тебе себя вести. Егору он не желал такого подвешенного состояния, и очень надеялся, что удалось донести всё понятно.

Арсен готов был принять любое решение мальчишки, но сыном назвать его хотелось больше. А почему, кто ж его знает. Встречаешь человека, порой, и понимаешь, что никаким боком он тебе не сдался. А встретишь другого, и хочется, чтобы вошёл он в твой круг общения, остался навсегда. С сиротой так случилось, как только увидел — как ввёл его за плечико альфа Трофим в задымлённый шатёр, так альфа Арсен и осознал, что пацана заберёт с собой, правдами или неправдами.

— Иди уже спать, — посоветовал он мальчишке. — Утром всё станет не в таком мрачном свете, а сейчас думать бесполезно. Решение придётся принимать важное и взрослое, а это всегда непросто.

— А что будет с эльфом? — едва слышно задал вопрос Егор.

— А это, мой друг, решим после твоего выбора, — пожал плечами Арсен. — Если станешь моим сыном, решать будем вместе. Если подопечным — сам что-нибудь придумаю, так тебе и думать не придётся. Но ради этого становиться сыном не нужно, обижать эльфёнка я не намерен, так и так найду приемлемый вариант.

— Понял, — проворчал пацан, стащил из вазы конфету, подумал, взял две. И полез со скамьи, сунув добычу в карман. — Спокойной ночи!

— Хороших снов, — попрощался Чернов, наблюдая, как шустро и уже привычно Егор взлетает по лестнице, сверкая босыми пятками. Только сейчас Арсен понял, как вымотал его самого разговор с подопечным. Вроде несмышлёныш ещё, а себе бы такого тяжёлого выбора Арс не желал. Сочувствие он подавил — некоторые вещи необходимо сделать в жизни самому, помощь и подсказки только повредят.

Василий вошёл бесшумно, поставил перед ним кружку горячего молока, от которого пахнуло знакомыми травками.

— Выпей, чтобы плохие сны не снились, — то ли посоветовал, то ли приказал.

Арсен не стал проверять границы дозволенного, взял кружку и опорожнил её одним махом. Понял, что именно этого и хотелось, как ни странно. Угадал его желания Василий?

— Что скажешь? — спросил Арсен, не особо надеясь на ответ. Что Василий в курсе всего, что происходит в доме и не только в доме, сомнений никогда не возникало.

— Твой мальчишка, — сухо ответил Василий. — За что они тебя обожают, сказать сложно, но этот малыш — твой, со всеми своими детскими мечтами и хотелками, с тяжёлыми неподъёмными мыслями и страшным прошлым. Что дал ему выбор — правильно, пусть и расстроил мальца, ему куда проще следовать твоим командам. Сказал — следуй за мной, он и побежал, и думать не нужно. А теперь придётся ему брать на себя ответственность. Поступить по взрослому. Не жалко ребёнка?

— Пожалеть я могу чужого, — пожал плечами Арсен. — Потому что плевать на его судьбу. Но, если хочешь, помоги ему с выбором. Ты это умеешь. Вот, кстати, меня бы лучше пожалел. Я ведьму полюбил, Василий. Самую неправильную из всех ведьм. Совсем девчонку. Шарахается от меня, и парой становиться не желает, хотя я точно ей нравлюсь, как мужчина. Учиться хочет, студенческой жизнью пожить, но не хочет у меня тренироваться, просит сменить ей тренера! С орчанкой подружилась, Гарик Зотов у неё куратор, а братья Рязанцевы — опекуны.

— О ЧП в Академии ты, значит, ещё не в курсе? — поглядел Василий непонятно.

— О каком ЧП? — похолодел Арсен.

— Не без помощи кого-то из студентов, — ответил Василий спокойно, — у Кощея похитили шестьдесят девиц, все ведьмочки. Служба Спасения выглядит бледно и виновато, так что чую, всё там не просто. Князь уже обеспечил девиц жильём — помнишь старый пансионат на другом берегу нашего озера? Вот туда их и поселили, управляющего нашли, экономку, поваров и слуг. Едой, одеждой и деньгами на первое время обеспечили. Целители и психологи с ними общаются, так что будем надеяться, придут девы в себя, освоются потихоньку.

— Это ведь славно? — полувопросительно поглядел Арсен. — Откуда ты всё узнаёшь?

— Гарик Зотов заглядывал к нам на прошлых выходных, — пожал плечами Василий. — Тебя хотел застать, да ты уже в пути был на север, вне доступа. Много интересного рассказал твой куратор.

— И про Аксану? — вскинулся Арсен, пристально глядя на невозмутимого дворецкого.

— Про неё как раз мало. Пропала девочка из академии — говорят, отец её нашёл и забрал домой ненадолго. Но версия спорная, твой Зотов в неё не верит, хоть и не признался. Фамилия Марьянов тебе ни о чём не говорит?

Арсен воззрился на Василия недоумённо, мысли об Аксане требовали немедленного действия, а дворецкий преспокойно тему меняет.

— Игнат Ильич, древний артефактор, — произнёс Чернов сквозь зубы. — А он-то как замешан в этой истории?

— Непростую ты себе ведьмочку выбрал, — покачал головой Василий. — Когда папа настолько древний тролль, очень сомнительно, что дочь его родится ведьмой. И прежде, чем ты взорвёшься вопросами, сообщаю то, что озвучил Зотов. Фамилия веды Аксаны, его подопечной первокурсницы с потока целителей, во всех списках и ведомостях теперь Марьянова. Ты уверен, что достаточно её любишь? Что это не мимолётная страсть, и не лёгкая влюблённость?

Арсен закрыл лицо ладонями и зарычал. Мало в его жизни потрясений, так теперь ещё и это! Если всё так и есть, если Игнат Марьянов действительно её отец…

— Зотов про записку мою для Аксаны ничего не сообщал?

— Передать не смог, — сочувственно поглядел Василий. — Потому и пришёл её куратор к тебе домой. Велел я ему придержать письмецо до твоего возвращения, так что не пытайся хвататься за планшет в три часа ночи.

Арсен выдохнул, ощущая себя как на жерле вулкана — рванёт или нет, неизвестно.

— Как мне подружиться с её отцом?

— Всё настолько серьёзно? — покачал головой Василий. — Игнат, мне помнится, с князем дружен. Поговори с дядюшкой, может, посоветует что-то дельное.

— Да, — решительно кивнул Арсен и потёр ладонями лицо. — Как же всё не вовремя! В Академию завтра надо, а тут Егор. Поторопить его с решением? На хрена я дал ему выбор?!

— Не спеши, — строго произнёс Василий. — Завтра, или уже сегодня — воскресенье. Аксана твоя ещё не вернулась из отцовского дома. Князь по воскресеньям не принимает, профессора могут быть связаны клятвой. Демид…

— Приглашу его сюда, — оживился Арсен. — Как старшего родича. Пусть будет свидетелем принятия в семью Егора.

— Малой ещё не принял решения.

— Поторопи его! — вспылил Чернов, сжимая кулаки. — Ясно же, что характер у пацана не тот, чтобы остаться в подопечных.

— Арсен! Отправляйся спать! — строго поглядел Василий.

— Я не прав, да? Ты не понимаешь! Мне нужна эта девочка!

— А сын нужен?

— Да, нужен! Сын нужен, ты прав, я погорячился. Я — спать, плохо мне.

Пошатываясь то ли от усталости, то ли от крутых и безрадостных новостей, Арсен дошёл до своей спальни, остервенело содрал с себя одежду и пошл в ванную, чтобы принять ледяной душ и немного утрясти мысли в гудящей голове. В свете всего нового, его ухаживания за Аксаной выглядели довольно паршиво. Одно дело простая девчонка, у которой никого нет и ничего нет за душой, и совсем другое — почти принцесса, если она действительно дочь Игната. Надо полагать, опекунов Рязанцевых уже освободили от их обязанностей. И Аксана... Что теперь у неё на душе? Какие мысли и чувства? Захочет ли вообще его видеть?

Заснул Арсен лишь под утро, измученный и ничего не решивший.

***

— Это последняя остановка? — Аксана помешивала ложечкой десерт, глядя на красоту за окном кафетерия, расположившегося на склоне горной гряды. — Мы ведь уже в долине Академии?

— В долине, — подтвердил ведьмак Горский. — Несколько часов — и мы на месте. Налево — резиденция князя, направо — местная деревня. Академия прямо, но все три объекта пока ещё далеко. Успела отдохнуть?

— Какой отдых! — скорчила рожицу Саня. — Мне не терпится увидеть друзей! Не представляешь, как я соскучилась!

И она мысленно представила себе серьёзное лицо альфы Арсена, по которому тоже скучала. Моргнула и постаралась думать о друзьях, хотя представить встречу с ними пока не получалось.

Отец объяснил, почему она смогла с нового планшета написать только Шун. Оказалось, лишь орчанка получила продвинутый планшет с двойным уровнем сообщений. Простой — для переписки в радиусе пары десятков километров. И портальный — для дальней переписки. В магическом мире не имелось интернета, как такового. А магическая сеть накрывала лишь крупные города, но не у всякого адепта имелось разрешение на подключение к магической сети, и тем более — к интернету, который имелся лишь в обычном мире.

У Сани теперь тоже навороченный планшет с двойным уровнем сообщений и подключением к магической сети и интернету — последний появится, стоит ей пересечь границу обычного мира, почти что параллельного. Таким планшетом владела Шун, принцесса оркского племени — орк Бруно для своей кровиночки ничего не жалеет. У остальных друзей не имелось возможности принять портальное сообщение, слишком дорогое удовольствие эти планшеты с портальной магией, лишь у избранных имеются.

И Саня не представляла, как друзья её встретят, не получив за всё время от неё ни единой весточки. Что они скажут, захотят ли дружить снова или обиделись, что исчезла на восемь дней, не сказав никому ни слова. И не расскажет ведь о всех своих приключениях — запретили. Про спасение ведьмочек велено молчать, про создание порталов — тем более. Нельзя ей никому говорить про расу целителя и его отца, про муранов, про ведьмака Горского, про пещеру и Водопад драконов, про самих драконов — информация строго секретная. Разве что для Шун сделал отец небольшое исключение, принцесса орков и сама знала многое, но хранила свои секреты.

А вчера была суббота, и Саня не представляла, что думает Арсен об её пропущенном индивидуальном занятии.

— Не хочешь передохнуть часок в номере? — предложил Данила, попивая свой квас. Вид у ведьмака расслабленный и вальяжный. Путешествие на грифоне явно доставляло её провожатому немалое удовольствие. — Вид из номеров не хуже, нормальная постель, есть душ и даже маговизор на полстены.

Что такое маговизор Саня уже знала. Тоже папина разработка. Тот самый большой планшет из их кухни, где смотрели магические новости.

— Обойдусь, — помотала она головой.

И мысленно связалась с Хагари: «Ты не очень устал? Сможешь донести меня до Академии?»

Грифон, оставшийся чуть выше на посадочной площадке, откликнулся почти сразу:

«А почему сомнения? Саня, я — магическое существо, не забывай! Донесу без передышки хоть обратно, в замок твоего папы. Мне эти передышки вообще были не нужны».

«А Руте?»

«Рута хитрая, она заботится о своём ведьмаке. То ему надо поесть, то отдохнуть. Так что не сравнивай — я с тобой честен, цени!»

Саня невольно улыбнулась, хотя Руту ещё больше зауважала. Вон какая заботливая девочка, оказывается. Но ей и в самом деле захотелось, чтобы её грифон был с ней честен. Это иногда и жизнь спасти может. Наверное.

— Давай уже полетим, — попросила она Данилу.

Тот кивнул и поднялся протягивая ей руку. Сане его галантность нравилась, хоть и воспринимала, как игру. Очень уж лукаво улыбался ведьмак — беззаботный искатель приключений, но засекреченный, как папины эльфы или мураны.

Последний отрезок пути Саня почти не запомнила. Это «вот-вот» застилало все мысли. И радостно, и страшно, и волнительно. В предвкушении она доверилась Хагари и не управляла им вовсе, и грифон не подвёл — летел ровно без выкрутасов и виражей. Серьёзный такой верный Хагари.

Данила заранее ей сказал, что лучше приземлиться на башню вед, мол, свяжется с ректором, чтобы им открыли доступ. Оказалось, на крыше башни есть небольшой уютный домик для грифонов.

Саня не заметила, когда Горский связался и с кем, но они действительно беспрепятственно взлетели над замком Академии. Она во все глаза рассматривала свою любимую школу жизни с высоты птичьего полёта. И только два слова вертелось в мыслях: «Как красиво!».

Пугаться, что не ту башню выберут, не пришлось. Горский явно знаком был с Академией, направил Руту сразу, куда нужно. И скоро лапы Хагари мягко коснулись крыши одной из башен.

Саня сползла со своего летающего и говорящего зверя совершенно без сил. Всё же полёт ей дался непросто. Но понравилось очень. Есть ощущение некой свободы, когда летишь, куда хочешь. Они, конечно, летели чётко по курсу «дом — академия», но Саня знала — захоти она теперь, и Хагари понесёт её в любую точку мира. И это в самом деле окрыляло.

Сумки с грифона сняла самостоятельно. Хагари по-прежнему никого к себе не подпускал. И Данилу в том числе.

Домик для грифонов на крыше действительно имелся, грифоны туда зашли степенно, отодвинув плотную тряпицу, закрывающую вход.

«Вполне комфортно, — доложил мысленно Хагари. — Просторно, тепло, уютно. Рута счастлива. Мне бы и просто гнезда хватило, а не это вот всё. Но пойдёт!»

Саня засмеялась и поспешила за Горским — ведьмак ожидал её у двери сбоку от домика грифонов. Спустились сначала на чердак, где Саня сразу узнала путь в ректорскую башню.

— Я к ректору наведаюсь, — сообщил Данила, словно тоже прекрасно знал этот тайный путь. Доберёшься сама?

— Конечно! — Саня легко несла перемётные сумки с подарками, повесив их на плечо. Словно сами подарки почти ничего не весили, но на самом деле их заколдовал отец, чтобы облегчить вес и объём. — Я уже здесь ходила, дорогу помню.

Горский задумчиво кивнул.

— Увидимся!

Он понаблюдал пару секунд, как Саня спускается по лестнице, и бесшумно удалился. Она видела, как уверенно и неспешно идёт ведьмак в башню ректора. И только сейчас задалась вопросом — а что Даниле понадобилось в Академии Магии? Или конкретно прилетел к ректору? Или что-то должен передать ректору от отца?

Впрочем, при виде своей двери, она забыла о Даниле Горском надолго. Карточкой-жетоном открыла дверь и обомлела.

— С возращением, Саня! — грянули друзья хором. Как в первый вечер после начала учёбы все расселись на полу их с Шун комнаты и опять лакомились вялеными полосками мяса и другой снедью.

Шун выскочила к ней первая, Аксана только и успела сбросить на пол свои баулы. Девочка-орк вдруг застыла перед ней, глядя широкими глазами, словно на стену налетела. Даже мышцы орчанки под кофточкой забурились, а черты лица заострились. Но прежде, чем Саня успела испугаться, принцесса орков, не признававшая обнимашек, сама обняла Аксану очень крепко впервые в жизни.

— Я сказала всем, что ты возвращаешься сегодня, — шепнула Шун. — И вот, не смогла удержать, сами пришли. О твоих крыльях потом поговорим.

Саня засмеялась, а потом попала в лапки Светы и Риты, затем её ведьмочки с целительского потока потискали, а из парней осмелился крепко обнять лишь предельно серьёзный Зотов. Причём стиснул так, что Саня за свои рёбра испугалась.

— Расскажешь мне всё! — сурово шепнул куратор. — И мне плевать, что нельзя, я тебе клятву на крови дам! У тебя сердце вообще есть?

Гарик выпустил её из загребущих рук, смачно поцеловав в висок. Отодвинул от себя, прихватив за плечи, осмотрел придирчиво.

— Похудела, — прицокнул языком. — Волосы отросли. Сань, ты как вообще?

— Жива, — ответила тихо под стать его настроению. Благо ребята деликатно занялись угощением, не обращая на них внимания. — Что случилось, Гарик?

— Пока тебя не было, — веско ответил Зотов. — Я понял две вещи, Санечка. Первое — даже очень важного для тебя человечка иногда хочется прибить с особой жестокостью. И второе — ты очень важный для меня человек. Я не про глупости разные, как ты понимаешь, но хоть иногда думай — совершая невероятные поступки, кому-то можешь сделать очень больно.

Теперь уже Сане захотелось обнять этого парня со всей силы и попросить у него прощения. Понятно же, как переживал. И о чём-то наверняка догадался, Гарик умный.

— Попрошу у папы продвинутый планшет для тебя, — ответила ему тихо. — И ты всегда сможешь отправить мне письмо и получить моё. Даже находясь очень-очень далеко от меня.

Зотов вдруг развеселился.

— Ты про тот самый планшет, который стоит от пятидесяти миллионов золотом и выше? И есть лишь у князя и ещё нескольких важных людей магического мира?

Саня заморгала от озвученной суммы, не представляя себе таких масштабов.

— Не примешь? — спросила озадаченно.

— У тебя-то тоже теперь такой, надо думать? — ещё шире улыбнулся Зотов, развеселив её маньячным блеском глаз. — Погоди! И у Шун такой? Она твоё сообщение получила. Саня, я приму этот планшет, на который никогда не смогу заработать. Проси взамен что хочешь.

— Хочу праздновать! — улыбнулась она куратору, хоть и кольнула мысль, что ради Шун Гарик готов на многое, даже поступиться своей гордостью. — Только дай время переодеться и отправить письмо отцу.

Пришлось взять сменную одежду, достать планшет из баула и ускользнуть в ванную комнату в коридор. Первым делом она раскрыла планшет и написала отцу, обозначив второй вариант отсылки — портальный.

«Папа, мы долетели, всё в порядке! Ребята очень тепло встретили. Прошу тебя, пришли Гарику Зотову планшет, как у меня. Это мой куратор, и я не собираюсь просить у тебя дорогие игрушки каждый раз. Гарик сказал, что в жизни не сможет заработать на этот планшет, но я пообещала и он согласился принять. Это исключительный случай. Просто ему действительно нужно, поверь! Он — друг! За меня ещё никто так не волновался».

Пока ждала ответ, успела ополоснуться с дороги, переодеться в обычную одежду и причесаться перед зеркалом. Гарик не прав, она ничуть не похудела, только глаза стали чуть больше как будто. И волосы, да, отросли уже ниже лопаток. Но это всё волшебное средство от Эрики.

«Расширь портал приёма писем, как умеешь», — пришёл ответ от отца.

Саня пригляделась к значкам на планшете, положив его на тумбочку. Синий голубок обычной почты обзавёлся соседом — голубком серебристым и слегка сияющим, и нити вокруг него чуть светились. Саня потянулась пальцами, пытаясь расширить эти нити, получилось раздвинуть их почти сразу. Окошечко увеличилось в несколько раз, заблестев знакомой мыльной плёнкой, прозрачной, а значит — активной.

«Готово! — написала в открытом окошке переписки с отцом. — Портал примерно десять сантиметров в диаметре. Достаточно?»

«Принимай!» — лаконично ответил Игнат.

Из мыльной плёнки высунулся кончик тёмно-серого тубуса. Саня его ухватила и потянула на себя. В руках оказался весьма приятный на ощупь футляр планшета. Сразу ощущалось, что вещь качественная и отнюдь не дешёвая. Отвлекло появление серого кошелька, по виду туго набитого монетами.

Забрав и его, уставилась на новое сообщение.

«Забыл дать тебе денег на всякие мелочи. Это на непредвиденные расходы и подкуп нужных людей. Для всего другого пользуйся счётом в банке, открытом на твоё имя, реквизиты найдёшь в планшете. Расплачиваться можешь и своим жетоном, он тоже теперь привязан к счёту. И ещё, Саня. Если что-то нужно от меня, обращайся».

«Спасибо! — написала с чувством. Ощутить себя финансово-независимой сразу не получилось. Потом как-нибудь осознает. Кошель она спрятала в сумку. — Я могу поделиться своей историей с Шун и Гариком Зотовым? Я понимаю, что некоторые вещи нельзя рассказывать никому, но, если самое основное и только им двоим?»

«Под клятву на крови, Саня, — ответил отец спустя пару секунд. — Для их же блага! Но имей в виду, мне придётся побеседовать с твоим другом Зотовым при первой же возможности».

«Спасибо!» — ответила ещё раз.

Вернувшись в комнату, убрала дорожный костюм в шкаф, а сумку и один из баулов подтащила к ребятам. Удобное получилось сиденье из перемётной сумки. Ей тут же вручили кубок с напитком и даже горячий мясной пирожок.

— Можешь что-нибудь рассказать? — первой спросила Света, которую как в прошлый раз бережно обнимал за талию Глеб Казанов. Все ребята затихли, уставившись на Саню. — Мы понимаем, что некоторые вещи под грифом «секретно». Но хотя бы в общих чертах?

— Ну как, — Саня почесала пирожком кончик носа и сияющим взглядом обвела всех друзей. — Моим отцом оказался Игнат Ильич Марьянов. Это правда. И я побывала в его замке, у меня там теперь своя комната, своя горничная, и вообще там очень круто и интересно.

И она немного рассказала о быте и досуге в замке отца. Это не запрещалось, они обговорили с отцом, что можно рассказывать подругам, что не стоит. Пришлось не упоминать расы работников замка, перечислив лишь имена. И о соседях сказать коротко, что есть неподалёку две деревни. Но гости остались под впечатлением, несмотря на недомолвки.

— У меня для всех есть небольшие подарки, — сообщила Саня под конец рассказа. — Просто так вышло, помог с ними отец. И если хотите, можно прямо сейчас их раздать…

— Да! — заорали хором парни — кажется, Тимур и Глеб в этот раз оказались солидарны.

Гарик поглядел пристально и вопросительно. Девчонки запищали что-то вроде «У-и-и» и захлопали в ладоши.

Пришлось встать с баула и растянуть его завязки. Хорошо, что подарки она увязала дома, подписав каждый, чтобы сразу вручить адресатам.

Вытащила первый и поглядела на Тимура Бекетова.

— Это тебе, Тим, — протянула чёрный продолговатый свёрток. — Надеюсь пригодится.

Парень бережно принял свёрток, несколько побледнев, и не спешил открывать. Пока все таращились заворожённо на его подарок, Саня достала серый футляр из сумки и вложила его в мешочек с надписью «Гарику».

Наконец Тимур достал из свёртка кинжал в ножнах, заставив всех ахнуть. Даже Гарик присвистнул, оценив богато украшенную рукоять и расшитые рунными цепочками ножны.

Тимур дрожащими пальцами прицепил кинжал к себе на пояс. А ребята и девочки дружно повернулись к Сане. Ощутила себя дедом Морозом и смутилась. Или она Снегурочка?

Следующие подарки доставала быстрее. Глебу Казанову достался почти такой же кинжал. Радовался парень сдержанно, хотя глаза засветились. И тоже сразу прицепил на пояс. Свете и Рите достались магические смартфоны, девчонки жили в обычном мире, и могли ими пользоваться на каникулах. Во всяком случае, обе запищали восторженно.

— При ведах не включайте, — напомнила им Саня. — Там защита, конечно, но лучше подстраховаться. Работать они будут нормально только в обычном мире.

— Знаем! — хором ответили девчонки, прижимая к себе гаджеты.

— Это очень крутая модель! — дополнила Рита. — Я о такой даже мечтать боялась. Спасибо, Сань.

— У нашего мэра такой смартфончик, — погладила свой гаджет Света. — Улётная модель. Спасибо!

Следом пошли подарки для вед — защитные кулоны и браслеты на руки.

— С этим кулоном вас не обнаружит ни один охотник, — пояснила Саня. — Но на занятиях магией лучше снимать. А браслеты — просто накопители. Можно наполнять своей магией, а в случае необходимости, возвращать магию себе или кому-то другому.

Девочки тоже оценили, вцепились в кулоны с вдохновенными лицами. А накопители сразу нацепили на руки.

— Всегда о таком мечтала! — погладила браслет Василиса. — Какой клёвый! А кулон — бомба, я смогу теперь в гости к кому-нибудь поехать в обычный мир, а то без него мама бы не пустила. Знаешь, как дорого они стоят?! Саня, ты лучшая! Ура!

— Ура! — согласились с ней Кара Соловушек и Настя Кирсанова. — Аксана, ты лучшая!

Сложнее всего было с подарком для Шун, у той не имелось проблем со средствами, так что Сане пришлось поломать голову.

— Держи! — протянула мешочек подруге.

Орчанка вытащила из мешочка симпатичную большую чашку с жёлтым цыплёнком, наполненную орехами, и рассмеялась.

— Спасибо! — поблагодарила искренне. Только она могла узнать орехи растущие в садах у муранов. Удивительные магические орехи, по консистенции и виду похожие на фундук, но вкус очень интересный, сливочный и приятный. Один съеденный орех давал энергию на целый день.

Кстати, эти орехи обожали грифоны, достаточно было угостить кото-птицу одним орешком, чтобы увидеть обожание в глазах друга. Хагари очень нравилось такое угощение, хотя отзывался пренебрежительно: «Баловство для девчонок. Во мне сил и без того очень много. Дай ещё один, что ли, взбодрюсь немного». Эрика обеспечила Саню немалым запасом этих орешков, но строго предупредила — не больше двух штук в сутки, что для человека, что для грифона. Разве что пегасу можно скормить сразу четыре, но не больше.

Орчанка вдруг протянула один орех Гарику.

— Попробуешь?

Зотов взял орех с непроницаемым лицом, сунул в рот, прожевал и проглотил, под настороженными взглядами остальных.

Шун глядела на это, прикусив губу и пряча лукавую улыбку.

— И что со мной будет теперь? — хрипло спросил Гарик, догадавшись, что всё не так просто.

— Часов десять повышенной энергии, — ответила ему Шун с покаянном видом. — Извини, не подумала, что уже вечер. Спать сможешь только под утро лечь. Держи ещё орех, съешь утром.

Тимур, который уже потянулся к Шун, чтобы тоже попросить угощение, тут же отдёрнул руку под общий смех. Только Саня за Гарика не волновалась.

— Подарок Зотову остался, — объявила она, привлекая всеобщее внимание.

Гарик насторожился, принимая свой подарок в сером мешочке с затянутой горловиной. Вытащил четыре браслета под общий вздох Глеба и Тимура.

— Накопители магии! — выдохнул Тим благоговейно. — Зачем тебе столько?

— Можно слить в них лишнюю энергию, — подмигнула куратору Саня, глядя как Гарик тут же надел самые мощные накопители, нашедшиеся у отца, на свои запястья. Девчонкам-ведам достались браслеты попроще, но тоже весьма вместительные, только более изящные, женские.

Вот для Совы Холиндер Саня припасла браслеты, как у Гарика, посчитав, что дочь Тессы им обрадуется больше, чем девчачьим. Пожалела даже, что Совы с ними сейчас не было. Но надо думать, увидятся вскоре. У Сани и для других людей в Академии было припасено кое-что по мелочи.

— Спасибо, — хрипло поблагодарил Зотов и заглянул в опустевший мешочек. Судя по разлившейся по его лицу бледности, парень догадался что за футляр лежит в его подарке. Поглядел на Саню огромными глазами. Пришлось коротко кивнуть.

— Что там ещё? — ревниво спросил Бекетов.

— Не при детях, — отрезал Зотов, пряча футляр в карман прямо в мешочке. — Это интимный подарок, детки. Спасибо, Саня.

Кажется, народ был шокирован. Только Шун о чём-то явно догадалась.

— В подарке осталась жевательная конфета, — вздохнула Саня, поглядев на куратора укоризненно. — Со вкусом шоколада и сливок. Жуётся долго и даёт бодрость, но куда меньше, чем орешки у Шун. Зато поможет проснуться и чувствовать себя относительно сытым и готовым к подвигам.

— Звучит прекрасно, — заверил Гарик, не поняв, что Саня не шутила. Но она не винила куратора — как заметить три конфеты, когда рядом лежит планшет за пятьдесят миллионов золотом.

— Ну а у вас что интересного случилось? — запустила Саня новую тему.

Оказалось, что случилось много чего. Ей красочно и подробно рассказали о спасённых ведах, о пансионате, куда поселили бедняжек — на берегу дальнего озера в этой же долине. Ведьмочек обеспечили всем необходимым по приказу Князя, да ещё собираются выделить учителей, чтобы обучать отдельно от всех. Поведали так же о Службе Спасения, явившейся в Академию в полном составе «и все такие красавчики», и о внеплановой ярмарке во дворе Академии в пятницу и субботу. Сане тоже вручили небольшие презенты с ярмарки, в основном разные сладости.

Разошлись ребята не очень поздно, все поспешили на ужин. Гарик всё же остался, заметив взгляд Сани, а Шун выложила на стол закопчённый окорок — забрала передачу от орков, что послали ей братья с сестрёнкой и мачеха.

Они переместились за стол, сначала отдав должное угощению орков. Шун заварила вкусный чай, а Саня добавила к позднему ужину коробку пирожных от повара Тагира из отцовского замка.

— Отец разрешил рассказать всё только вам двоим, — мирно сообщила Саня, когда они перешли к чаю и сладостям. — Под клятву на крови, извините.

У Зотова засветились глаза от предвкушения.

— Твой отец разрешил? — неверяще спросил он. — Рассказать мне?

Саня хихикнула и нервно передёрнула плечами.

— Игнат Ильич с тобой лично побеседует, когда посетит Академию, — предупредила она, глядя сочувственно.

Зотов сглотнул, поспешно отпил горячего чая и выдохнул:

— Переживу! Рассказывай, Сань. Почему я сходил с ума от беспокойства все эти дни.

— И я тоже, — поддержала Шун. — Ты ведь не… Ладно, просто расскажи нам. А потом принесём клятву.

— Это случилось утром в субботу, — покорно приступила Саня к рассказу. — Индивидуальное занятие с Арсеном Марковичем. И в конце мы немного… разошлись во мнениях…

— Выглядел альфа мрачно, — покивал Зотов. — Всё, не перебиваю.

Рассказ занял почти полтора часа, хорошо Шун подливала ей чай, позволяя периодически смачивать горло. Шун и Гарик смотрели на неё в немом шоке, кажется, но ни разу больше не перебили.

— … и приземлились на башне вед, — закончила рассказ Аксана. — Там есть домик для грифонов. Я обязательно покажу вам Хагари, но он не всех к себе подпускает.

— Что сделали с той рыбой? — слабым голосом спросила Шун. — Из портала с берега Турции.

— Мы попробовали много рыбных блюд, — усмехнулась Саня, утаившая, что портал открыла сама, по её рассказу она просто влила излишек силы в отцовский портал. Но ей стало значительно легче на душе даже после такого скорректированного рассказа. — Часть Тагир засолил, и отдал мне с собой большой контейнер, потом попробуем. Зная, как он готовит, полагаю, что вкуснятина ещё та. Не пора ли нам обзавестись холодильником, Шуни? Есть такой у магов?

— Не знаю, как у магов, а у нас уже есть, — указала орчанка куда-то под стол. — Купила на ярмарке. Там есть и морозильная камера и охлаждающая. По сотне литров та и другая. Можно оленя заморозить, но в расчленённом виде.

— Круто! — обрадовалась Аксана. Теперь она могла легко сохранить и остальные подарки Тагира, а не поедать их в срочном порядке.

— Сань, — Гарик, до сих пор молчавший, заговорил хрипло и угрюмо. — Значит, дракон? И ты никакая не веда?

— Моя мать веда, — пожала плечами Саня. — Так что я — веда-полукровка и никак иначе. И если что, Шуни тоже наполовину дракон.

Гарик кивнул и проглотил одним махом последнюю пироженку из коробки. Шумно запил чаем, а после вытащил из ножен свой охотничий нож.

— Клятва, — торжественно произнёс он, приставив лезвие к ладони правой руки. — Готовьтесь залечить рану, целительницы.

— Я лизну, — серьёзно кивнула Шун. — Моя слюна целебная, на твой порез хватит самой малости.

— Договорились, — слабо улыбнулся ей Гарик.

Саня не стала закатывать глаза и осуждать этих двоих. Успели ведь спеться, пока её не было. И что она может? Только молчать и принять у этих двоих безголовых клятву на крови.

Глава 6

Утром Гарик Зотов сиял как начищенный золотой, когда постучался к ним в дверь, балансируя тремя стаканчиками кофе.

— Доброе утро! — буркнула Саня, отпирая дверь. Никого, кроме куратора она в такую рань не ждала. А тот вроде как взялся разбудить их рано. За завтраком обещали сделать какое-то объявление для студентов.

— Ва-у! — застыл в дверях верный куратор.

Саня недоумённо на него оглянулась, а потом поглядела на тоненький смерч, хаотично носящийся по комнате, и с трудом подавила досадливый стон. Это она привыкла к ежедневным тренировкам орчанки настолько, что перестала обращать внимание, занимаясь своими делами, а Гарик увидел впервые.

— Ох! — выдохнула Шун, замирая ровнёхонько перед гостем в своей скромной пижаме с дракончиками. — Спасибо за кофе, куратор Зотов!

Она ловко отобрала один стаканчик и выпила его залпом.

— На здоровье! — пробормотал впечатлённый визитёр, неотрывно следя за уже более медленными перемещениями орчанки.

Шун подхватила со спинки кровати своё полотенце, с края стола — стопку одежды, с тумбочки — пакетик с моющими средствами и медленно просочилась мимо неповоротливого куратора в коридор, крикнув Сане, что она первая в душ.

Саня всё это время сидела на своей разобранной постели, обхватив себя руками, периодически зевала и с мрачным спокойствием разглядывала куратора.

Гарик выдохнул, едва Шун исчезла, просочился в комнату полностью, вполне довольный собой и уже совсем не заторможенный, и, опустившись на колени перед кроватью подопечной, вручил Сане стаканчик горячего кофе.

— Орешек — чудо, сообщил он, широко улыбаясь. — Всю ночь осваивал свой новый планшет и нисколько не утомился. А ты знала, что мой планшет стоит вовсе не пятьдесят миллионов? Ближе к семидесяти, я бы сказал. Там один стилус… Покажу на кураторском занятии. Не знаю, что ты сказала папе, но лучше сообщи мне в точности. Я должен правильно подобрать слова благодарности при встрече с ним.

— Сказала, что тебе очень нужен такой планшет.

— И всё? — поразился Зотов.

— Отец велел расширить портальное окно, чтобы футляр смог пролезть.

— Погоди, — загорелись глаза Гарика. — Через этот планшет можно вещи передавать? Да ладно!

— Только мелкие, — всё так же сонно вздохнула Саня и отпила глоток кофе. — Вкусно, но я жалею, что это не горячий шоколад от повара моего отца. Нет, Гарик, если ты не умеешь управлять настройками порталов, ты не сможешь его расширить.

— Так мы как раз будем проходить эти настройки на следующей неделе! — ещё больше вдохновился Зотов. — После первого занятия отберут только десяток лучших на трёхмесячный факультатив. Я стану лучшим на курсе по этой теме, я тебе обещаю! Так, подруга, что за кислый вид? Горячий шоколад? Серьёзно? Тебе сколько лет, дитя дракона?

— Гарик!

— Мы одни в комнате, — ухмыльнулся прохвост. — Я теперь знаю одну твою слабость. И я знаю одного крутого волчару, который заплатит мне за эту информацию кругленькую сумму. Мне как раз не помешает немного наличности.

Саня осуждающе округлила глаза, но винить Гаррика расхотелось. И пусть он шутил, но его идея вдруг понравилась.

— Если твоя афера приведёт к тому, что мне иногда по утрам будет перепадать чашечка горячего шоколада, я даже отговаривать тебя не стану. Продай информацию подороже, что ли. Мне только надо узнать у горничной, какой именно шоколад заваривал Тагир, а лучше вообще рецепт подробный.

— Нет-нет, — шкодно улыбнулся Зотов. — Никаких рецептов, не будем облегчать альфе жизнь.

— Но я хочу вкусный шоколад! — нахмурилась Аксана, тут же вспомнив с тоской, что Эрика вряд ли согласится узнать рецепт. Сказала ведь мурана, что шоколад будет ждать Саню на каникулах.

— Именно на этом и стой! — прищурился Гарик. — Будет невкусный, не молчи, сообщи дарителю, что не устраивает. А лучше мне — за лишнюю монету буду узнавать у тебя, как тебе шоколад и что не так, и ему докладывать. Ну что, ты в деле?

— Зотов! — Саня внимательно разглядывала довольного куратора. — На тебя не похожа такая мелочность. Разве ты не предан альфе Арсену до кончика хвоста? Разве не должен сообщать ему такие вещи совершенно бесплатно, принося на тарелочке с голубой каёмочкой?

— Мне нужны деньги, чтобы достойно ухаживать за девчонкой, — пожал плечами неунывающий парень. — Альфа должен это понять.

— Да ты просто не сможешь продать ему эту информацию, — ухмыльнулась Саня, приходя в прекрасное настроение от пришедшей в голову идеи. Даже кофе показался не таким тоскливым. — Спорим на десяток золотых, что у тебя ничего не получится.

— На сорок золотых! — сверкнул глазами Зотов.

— И у тебя есть эти деньги? — усомнилась она.

— Будут, — хохотнул он. — Потому что я выиграю этот спор!

— А если нет?

— Продам свой стилус! Всё равно привык пользоваться чем попало.

Они торжественно пожали друг другу руки. А Саня в душе порадовалась двум вещам — во-первых, возможность получать иногда утром горячий шоколад стала более реальной, во-вторых она без всяких мучений и ухищрений сможет сделать куратора Зотова богаче на сорок золотых. Плюс что-то Гарик выручит за информацию. А что — Арсен, судя по всему, не бедствует. А вот ухаживать за девушкой не умеет совершенно. Значит, пусть платит! Глядишь, и лёд тронется…

По-детски, конечно, и немного стыдно от такой аферы, но так хотелось получить ещё один маленький шанс на то, чтобы некий волчара Арсен немного пересмотрел своё отношение к ней, Сане. И может быть, у них ещё что-то получится, хотя загадывать она точно не станет. Вот на индивидуальные занятия к нему ходить не будет, это уже решено. А горячий шоколад примет, так и быть. Или не будет шоколада, если она станет прогуливать занятия? Вот и посмотрит.

— …я отправил его Юльке, — вклинился в её мысли голос куратора. — Потрёпанный, конечно, но я точно знаю, что пищать будет от счастья. Ты меня слышишь?

— Что ты сделал? — округлила она глаза.

— Обнулил старый планшет и отправил сестре, — повторил Гарик едва не по слогам. — Сань, просыпайся уже. Нам на завтрак опаздывать нельзя. Говорил же, ректор какую-то инфу толкать будет, требовали, чтобы явка была стопроцентной.

Она мысленно вздохнула — ведь хотела отправить Юленьке свой планшет, который почти новый. Но разве это беда? Найдётся ещё несчастный несовершеннолетний, которому она тоже сможет подарить планшет, так зачем спешить?

— Покажешь мне, как обнулить планшет? — спросила вслух. — Отец обещал, но за всеми делами забылось. — Тоже кому-нибудь подарю старый при случае.

— О, там всё просто, — Гаррик вскочил и заходил по комнате. — Вызываешь настройки в основном окне — и в самом низу менюшки будет строчка — «вернуть планшет к настройкам разработчика». Выбираешь. Тебе предлагают ещё три варианта: «Удалить все настройки и библиотеки», «Оставить только содержимое библиотек», «Получить помощь разработчика». Я оставил Юльке много интересного, пусть пользуется. Удалил только несколько папок, конспекты тоже, пусть сама учится, и затёр пару папок с контентом «Для взрослых». Незачем.

— А что у тебя в остальных папках? — загорелись глаза у Сани, представила сколько добра скопилось у Гарика за три курса. — Трудно их перекинуть с планшета на планшет?

— Да много книг, лекции всякие, несколько фильмов… Погоди! Ты хочешь для себя?

— Нельзя? Непедагогично?

— Ну почему же! — хищно прищурился куратор. — На такое, конечно, никто не пойдёт, как бы действительно, личный планшет — это личный. Но это меньшее, что я готов для тебя сделать. Доставай свой планшет.

Подключение к планшету Гарика удалось сделать по его чётким инструкциям, чувствовался опыт у куратора, возможно, делились ученики друг с другом конспектами или даже домашними заданиями.

— Я жму сейчас кнопку «передать всё», а ты нажимаешь «принять всё». Давай, жми!

— Готово! — с волнением ответила Саня, нажав эту кнопку. Приготовилась к долгому ожиданию, потому что на планшете высветилось окошечко — «идёт передача данных». Но почти сразу появилось другое: «Все документы загружены».

— Вот и всё, — Гарик любовно погладил свой новенький серый бархатистый планшет. — Личная переписка не вошла, конечно, да и почтовые вложения так не передать, но для учёбы у тебя теперь масса полезного. И для развлечения тоже. Надо ли мне напомнить, что лучше об этом не болтать?

Саня скатала свой планшет, который тоже, как и первый, оказался после активации окрашен в мелкую цветную полоску. Вскочила с кровати и поцеловала куратора в щёку.

— Всё поняла! Я мыться и одеваться. Спасибо за кофе.

Шун как раз вернулась, но Саня не стала волноваться, что оставляет их с Гариком наедине. В конце концов, оба — взрослые люди. И кто она такая, чтобы вмешиваться в их отношения? У самой-то полный швах на личном фронте, пусть хоть кто-то в её окружении будет счастлив.

На завтрак они трое явились вовремя, народ только подтягивался. Тут и там слышались вопросы «что случилось?» и «почему всех собирают с утра пораньше?». Но в ответ все лишь плечами пожимали. Сане самой стало любопытно, что им объявят.

Не сговариваясь, они с Шун заняли один столик со своим потоком целителей. Даже маги к ним присоединились. А лисичка и медведь первыми позвали к себе ведьмочек.

Оглядевшись, Саня поняла, что многие поступили также. Разделились по маленьким группам своих курсов и потоков.

— Что-то мне это не нравится, — высказался Касьян Трубецкой. — Кстати, рад тебя видеть, Рязанцева!

— Погляди список учеников на главном стенде, — меланхолично посоветовала ему лисичка Наталья Клочкова. — Аксана нынче Марьянова, и нет, замуж не вышла, но нашёлся отец.

— И кто у нас папа? — уставился Трубецкой на Саню.

А медвежонок Максим Суворов наклонился к лисичке, шёпотом что-то спросив, а после ответа последней, уставился на Аксану расширенными в удивлении глазами.

— Игнат Марьянов? — холодно спросила Милена Овчинникова, девочка-маг явно услышала ответ лисички. — Да ладно!

— Игнат Ильич, — подтвердила Саня спокойно. Понимала, что такую информацию уже не спрятать. — Я гостила в его доме эту неделю.

— И что? — загорелись любопытством глаза мага. — Его замок правда полуразрушен? И там гуляют ветра и не живёт ни одна живая душа, кроме него?

— Людей там действительно нет, — пожала плечами Саня, выдав абсолютную правду. Гномы, мураны и эльфы — ведь не совсем люди. А повар Тагир вообще неизвестно какой расы. — Но от одиночества отец не страдает — он им наслаждается. Ветра не ветра, а замок жутко старый.

— Жесть, — высказался медвежонок Макс.

Девочки веды поглядели на Саню с наигранным сочувствием, а Шун философски пожала плечами.

Некоторое время все переваривали услышанное, занявшись, собственно, завтраком.

— Всем внимание! — раздалось от дверей, где Саня сразу заметила декана боевых магов, Романа Рязанцева, своего бывшего опекуна. Сердце защемило от сожалений. Они ведь к ней с Андреем со всей душой, а их так легко отстранили. — После завтрака все проходят в большой лекционный зал. Там ректор сделает объявление. Прошу заканчивать с приёмом пищи и не толпиться на выходе. У вас полчаса на всё-про-всё.

— Точно какая-то гадость, — высказался Трубецкой. — Доедайте быстрее, дамы, пойдём в первых рядах.

Первыми выйти не получилось, у выхода уже образовалась очередь. Но толпиться никто и не думал при виде мрачного Романа Рязанцева, оставшегося у дверей.

Проходя мимо бывшего опекуна, Саня невольно притормозила, заметив на себе его взгляд. И совершенно не ожидала, что Роман Романович шагнёт к ней и вложит в её руку записку.

— С возращением, малая, — услышала она у самого уха.

А в записке, которую открыла, когда они с целителями первого курса заняли места в лекционном зале — почти на самом верху в правом крайнем ряду, было всего несколько слов:

«После третьей пары зайди в мой кабинет. Р.Р.Р.»

Саня тут же скомкала записку, ощущая внутри тепло. Значит, удастся поговорить с ним по-хорошему. Не зря она захватила подарки для опекунов тоже. Отец, конечно, поглядел на это скептически, но возражать не стал.

Ребята собрались со всех курсов, и лекционный зал оказался полон. Гарик и Сова Холиндер, прорвались к ним, и устроились на местах рядом с Саней и Шун. А Тимур Бекетов потеснил девочек-вед на ряду ниже. Шум в зале казалось ничем не успокоить. Все строили предположения, пребывая в неведении.

Саня тут же полезла в сумку за очередным мешочком, ведь для Совы Аланы Холиндер у неё тоже припасён был подарок. Пусть совсем не оригинальный, но она совершенно не представляла вкусов и увлечений дочери Тессы.

— Передай Алане! — сунула она мешочек севшему рядом с ней Гарику.

— Давай меняться! — тут же нагло предложил куратор. — Передвигайся к Сове, а я сяду между вами, девочки.

И не успела Саня возразить, как Зотов тут же втиснулся между ней и Шун, совсем прижав орчанку к стене.

Аксана поспешила отодвинуться к Алане Холиндер, освобождая место для Гарика.

— Зотов! — покачала головой Сова, но Сане улыбнулась тепло. — Что малышка Марьянова? Ты хотела что-то сказать. В жизни бы не догадалась, что он твой отец, но теперь вижу — что-то есть, хоть и скрыто.

— Дело в том, — Саня мучительно подбирала слова. Ведь по большому счёту она не могла назвать Сову Холиндер своей подругой. Скорее, она была подругой Гарика. — Я всем друзьям привезла небольшие презенты из дома. Отец снабдил. Им я уже отдала. Остался твой. Если не возьмёшь, я пойму, потому что…

— Отчего же? — подняла бровь Алана. — Мне крайне любопытно, что ты выбрала для меня. Гаррик, паразит, уже хвастался. Не бойся, только мне показал.

Саня смутилась, заранее волнуясь, что Сова будет разочарована. Протянула ей серый мешочек.

Алана взяла и тонкими длинными пальцами с ярко накрашенными ногтями всех цветов радуги аккуратно потянула завязки. Первыми она вытянула два браслета, таких же как у Зотова. А затем и смартфон, по словам отца — самой последней модели в магической индустрии. У девочек оборотней смартфоны всё же были чуть попроще. А в этом Саню привлекло несколько сов, изображённых на задней блестящей крышке. И она сразу подумала о дочери Тессы.

— Не знаю, бываешь ли ты в обычном мире, — пробормотала Саня, переживая неловкость, потому что Алана рассматривала подарки молча с серьёзным лицом. — И лучше рядом с ведами его не включать.

— Ты, наверное, не представляешь, Аксана, сколько стоят эти игрушки? — негромко спросила Сова. Она без суеты надела браслеты на свои запястья. На одном уже был браслет, вдове меньше и разноцветный.

— Честно говоря, нет, — ещё больше смутилась Саня. — Отец сказал, что это пока опытные образцы, и цены не установлены. И у всех подарки такие.

— Я тронута, — ровным голосом произнесла Сова, погладив смартфон тонкими пальцами. — И нет, я не могу отказаться. Спасибо тебе, ящерка. В обычном мире я живу, так что твой подарок как нельзя кстати. Мама обалдеет, я долго копила на куда более скромную модель, и теперь отдам её ей. А браслеты… Это вау, как круто. И я ничуть не завидую теперь Гарику, что у него четыре, зато у него нет такого смартфона. Видела бы ты, с какой дурацкой моделью он ходит в обычном мире. Но всё-всё, для меня это и без того длинная речь. Я подумаю, что подарить тебе взамен.

Она тряхнула фиолетовыми волосами, которые опять немножко шевельнулись как живые.

— Почему ты назвала меня… так?

— Ты обращалась, — просто ответила Алана. — Не волнуйся, кроме меня вряд ли это кто-то поймёт. А я это вижу — в кого обращается человек. И я никому не скажу, кто твой отец на самом деле.

— Это достаточно большой подарок лично для меня, — оценила её ответ Саня. — Большего мне не нужно.

— Вот и славно, — улыбнулась Сова Холиндер и спрятала смартфон в сумку. — Кажется, начинается.

Саня тут же развернулась к сцене, точнее — к длинному преподавательскому столу. За него как раз прошествовал ректор, за ним — Тесса Холиндер, а дальше Роман Рязанцев, Алёна Разина, Ольга Воронова, Жорик, Грансен и Агата Белецкая. Ещё двоих Саня уже видела, но имён не знала, а вот от вида последнего у неё реально округлились глаза. Последним по ступеням, ведущим к преподавательскому столу, поднимался невозмутимый и серьёзный, даже как будто мрачный, Данила Горский собственной персоной.

И по рядам притихших студентов, как волна прошёлся громкий шёпот множества голосов: «Горский, Горский, Горский…»

Ведьмака явно многие знали, и это для Сани стало немалым шоком. Горский легко обошёл всех и остановился в центре возле ректора, всё такой же загадочный и мрачный. Более того, его совершенно незнакомый цепкий взгляд за несколько секунд обежал все ряды студентов, и Саня ощутила в душе холодок, когда его ледяной взгляд коснулся на долю мгновения её саму.

— Кто он такой? — выдохнула Аксана, не двигая губами и чуть повернувшись к Зотову.

— Лучше тебе не знать, — загадочно выдохнул Гарик почти беззвучно.

— Рад всех приветствовать здесь сегодня! — негромко начал речь ректор, и тишина вокруг стала ещё более плотной. — Как вы уже поняли, нашу Академию посетил особый гость, которого многие из вас узнали. Для тех, кто не осведомлён так же хорошо, представлю. Перед вами, господа студенты, старший дознаватель из отдела дознавателей в составе магической полиции, Данила Олегович Горский. Его посещение вызвано недавними событиями, о коих мы не вправе распространяться, пока идёт следствие. В течение этого месяца, плюс минус несколько дней, господин Горский будет вызывать каждого из вас для личного разговора. Советую не опаздывать и отвечать честно и спокойно, какими бы странными вам не показались его вопросы. Перед аудиенцией с господином Горским настоятельно рекомендую снимать с себя все амулеты и украшения. Слово вам, Данила Олегович. Если считаете нужным что-то добавить.

— Спасибо, господин ректор! — от холодного голоса Данилы пробирала дрожь. Саня просто не верила своим глазам и ушам тоже. — Как уже сообщил вам многоуважаемый Демид Воронцов, я намерен поговорить с каждым лично. Но вам не стоит ничего опасаться, если за вами нет никакой вины. На ваши планшеты придёт оповещение, где и когда я буду ждать вас для беседы. На этом всё, благодарю за внимание!

— Песец! — прошептал рядом Гаррик, когда ведьмак неторопливо и изящно огибал преподавателей, покидая зал. Саня оглянулась на остальных студентов, на всех лицах заметила слегка затравленное выражение.

— Ещё небольшое объявление, — бодро разрезал жутковатую тишину в зале голос Тессы Холиндер, когда дверь за ведьмаком, а точнее — за дознавателем Горским, закрылась.

Саня на миг представила, что будет, если она сообщит друзьям, что видела Данилу в одних трусах, причём мокрых — после купания. Но сразу себя оборвала — её просто не поймут, не поверят и посчитают глупой и дерзкой.

И только сейчас поразилась мудрости отца, попросившего никому не рассказывать про Данилу, медведя Никиту и посещение пещер. Она ведь и Гарику с Шун про него не рассказала, обозвав длинно и пафосно — «один приятель отца, имени которого назвать не могу». И про муранов умолчала, и про расу целителя и его отца.

И стало очень интересно, вызовет ли Горский и её тоже на разговор?

В результате она просто прослушала, о чём так весело сообщала Тесса, после чего все преподаватели ушли, а студенты с угрюмыми лицами потянулись к выходу из зала. Новость Тессы никого, похоже, не смогла развеселить.

— Сидим! — велела Сова Холиндер негромко, и поднявшийся было Тимур Бекетов сразу рухнул обратно на сиденье. Гаррик и не думал пока вставать, ободряюще сжал Санину руку и даже подмигнул. — Выйдем последними, к чему спешить.

Саня выдохнула, расслабляясь.

— Что говорила твоя мама? — спросила она негромко Алану. — Я прослушала.

— Все прослушали, — хохотнул Гаррик. — Сова, ты как там, в курсе?

— Я тоже прослушала, — передёрнула плечами Алана Холиндер. — Птенчики, кто был внимательным?

Молчание было ей ответом.

— Тесса Холиндер сообщила, — раздался ровный голос Шун. — Что сегодня столовая открыта весь день до семи часов вечера, и можно питаться в любое время по жетонам. Единственное ограничение — обед и ужин можно будет взять не больше двух раз.

— Живём! — выдохнул радостно Тимур Бекетов. — Подсластили пилюлю! Твою же мать! Он теперь ещё и старший дознаватель! Жуткий тип!

— Он немало страшных дел раскрыл, — добавил негромко Гарик. — Чутьё, говорят, звериное, хоть и ведьмак.

— Кто это такие — дознаватели? — спросила Саня растеряно.

— Элита, — пояснила Сова негромко. — Они проходят какие-то ритуалы, чтобы такими стать. Усилить свои способности. Дознаватели давно уже образовали свой собственный отдел «неприкасаемых», хоть и приписаны к маг-полиции. Если коротко — элитная семёрка — немалая власть в магическом мире, допросить могут даже князя в исключительных случаях. Дознавателями становятся лишь лучшие представители отдела магического правопорядка, и стоят чуть не выше закона, а семёрка, потому, что их всегда семеро. Те ещё жуткие ребята.

— Когда последний раз пропал дознаватель из семёрки, — дополнил Гарик. — Они Арсена Марковича приглашали в свой элитный клуб, кстати. Отказался, слишком молод, чтобы эти их ритуалы проходить. Да и вообще…

— Данила Горский тоже довольно молод, — подала голос Шун.

— Ну для кого-то и сто лет — фигня, — ответил ей Тимур грубовато. — А Горскому, говорят, за сотню.

— Будь повежливей, — одёрнул приятеля Зотов. — Так, поднимаемся, птенчики, мы уже почти последние.

Саня сглотнула, поднимаясь и судорожно припоминая, слышала ли она, сколько лет Даниле. И не смогла вспомнить.

— Никому ещё оповещение не пришло? — спросил медвежонок Макс, догнавший их у дверей.

Все дружно потянули из сумок планшеты.

— На выход! — подтолкнула их Сова Холиндер. — Потом посмотрите.

Глава 7

Арсен так и не смог вырваться в Академию ни в воскресный день, ни в понедельник. Пришло новое сообщение о беспорядках уже в южной стае волков прямо с утра воскресного дня, когда толком глаза продрать не успел. И снова требовалось личное внимание главного оборотня магического мира. Погиб их вожак, а наследников образовалось больше чем один. И пусть предстояла обычная схватка самых сильных оборотней стаи этой же ночью, старейшины стаи настаивали на присутствии главного вожака.

Благо, теперь у Арсена имелся свой собственный пегас, удобная повозка и личный шатёр. На сборы выделил себе не больше часа, прибыть к южным волкам к ночи — задача не тривиальная, даже при наличии возможности перелёта.

Другое дело, что у южных волков парни горячие и скорые на расправу, одному появляться в той стае не страшно, пусть только попробуют бросить ему вызов. Но не по статусу являться одному на такое событие, как выборы нового вожака стаи — эти пафосные южные волки просто не поймут, если прибудет без надлежащей свиты. Посчитают неуважением как минимум. Даже к Дэму, помнится, он Рязанцевых с собой позвал, хотя друг и одному Арсену был бы рад.

Надо было срочно найти двух сильных волков, и желательно сильных и отмороженных на всю голову. Вот не было печали, нашёл старый вожак Аким время отойти за грань! Хорошо бы опять прихватить братьев Рязанцевых, но Романа лучше не трогать, ему в школе хватает деканства над всеми юными оборотнями. А кого тогда? У Службы Спасения сейчас свои заботы, если верить Василию, а не верить ему причин нет.

— Демьян Нестеров сейчас в долине, — степенно сообщил Василий, подливая ему горячего чая в опустевшую кружку — завтракал Арсен в спешке. — И не один, с супругой. Но его истинную можно пригласить погостить в доме, пока благоверный съездит с тобой к южанам.

— Дэма возьму! — оживился Арсен. — Если согласится, конечно. Андрюху Рязанцева тоже, сможешь оповестить? Ещё бы двоих, но о ком ни подумаю, либо заняты сильно, либо где-то далеко.

— Я узнаю, — кивнул Василий, покидая кухню.

Мальчишки встали раньше и уже позавтракали, как доложили Арсену. Но сейчас на кухню сунул нос хмурый Егор с влажными волосами, прилипшими ко лбу черными стрелками. Воротник тоже намок. В озере искупался, не иначе, хотя холодно уже, но надо думать Василий показал, где в заводи бьёт подводный горячий источник — там даже зимой вода не замерзает.

— Ты уезжаешь? — подопечный явно проглотил слово «опять», потому что тень осуждения промелькнула на лице хмурого подростка.

— Такая работа, — пожал плечами Арсен. — Будь у меня сын четырнадцати лет, взял бы с собой.

Шантаж был грубый и шитый белыми нитками, но вожак просто не удержался. Слишком привык уже к мысли, что сын у него теперь есть. И признание мальчишкой сего факта — дело времени, которого ни на что не хватает.

— И что я там буду делать? — расправил плечи подросток, вдвигаясь в кухню целиком.

Арсен невольно прищурился, разглядывая малого при дневном свете. А ведь симпатичный у него парень, год-два, и девчонки проходу не дадут. Синеглазый черноволосый крепыш, суровый, кого-то Егор ему напоминал, особенно, когда вот так, смотрел решительно и упрямо.

— А ты уже всё решил? — задал вопрос Арсен спокойно и почти равнодушно. И плевать, что под ногами почва горит, настолько требуется поспешить. Но свита ещё не прибыла, так что несколько минут есть. Момент важный, если парень действительно сделал свой выбор.

Егор сглотнул и сделал ещё шажок по направлению к столу.

— Хочу быть твоим сыном, — выдохнул он отчаянно. — Я всё обдумал. Честно!

— Иди сюда! — поманил его Арсен, поднимаясь из-за стола. — Эй там, Василия позовите!

Послышался топот чьих-то ног, кто-то из слуг всегда дежурил возле кухни. А вожак вдруг легко решил, что иного свидетеля им и не нужно. Василий подойдёт даже лучше, чем братец Демид, которому ещё всё объяснять придётся. Да и времени уже в обрез, а давать ребёнку возможность передумать или засомневаться, Арсен не собирался.

Егор подошёл, не сводя с него глаз. Смотрел исподлобья, упрямо и немного вызывающе, но страха в его ауре не ощущалось. Только странное нетерпение, возбуждение и… надежда? А сильная у мальчишки магия, хорошая такая, полновесная, куда сильнее парень, чем многие его сверстники. Настоящий сын альфы получится, как ни странно. И как Трофим проглядел? Ведь сыновей у вожака северных волков всего двое, и такой силы от них не ощущалось ни разу. Правда и сирота тогда выглядел слабеньким мажонком, прятал, что ли, свою мощь? И каким образом, интересно.

Василий вошёл неторопливой походкой, неся в руках медную чашу, полотенце и ритуальный кинжал. Словно заранее знал, для чего позовут.

— Дэм Нестеров уже на пути сюда вместе с супругой, — сообщил Василий, устраивая своё добро на краю стола. — За двадцать минут обещали добраться. Андрей Рязанцев тоже прибудет минут через десять. Ещё двое попросили подождать полчаса — Макар Ремизов и Камал Ибрагимов.

— Добро! — выдохнул Арсен, ощущая облегчение — отличная команда подбиралась, свита будет что надо у главного вожака. Не знал он, что Макар и Камал где-то рядом, а то бы сам о них подумал. — А мне вот Егора усыновить требуется незамедлительно. Ему же ещё собраться придётся спешно.

— Дело хорошее, — покивал Василий, пряча под ресницами весёлые искры в мудрых глазах. — Давай, Егор, руку свою протяни над чашей, вот как отец, молодец.

Ритуал усыновления прошёл стремительно и просто без всяких пафосных слов. Василий нанёс обоим порезы на ладонях кинжалом, руки соединили, смешивая кровь, несколько капель смешанной крови упало в чашу.

— Признаю тебя, сын мой, разделивший со мной кровь и магию! — произнёс Арсен, бережно сжимая скользкую и липкую от крови ладонь подростка. — Нарекаю тебя именем: Егор Арсенович Чернов.

— Свидетельствую! — твёрдо произнёс Василий.

От сына никаких слов не требовалось, ведь ритуал чаще всего проводили над младенцем. В чашу Василий плеснул водки, после чего оба, и отец, и сын — сделали по глотку. Егор расширил глаза и чуть поморщился, но мужественно всё проглотил.

— Готово, — собрал атрибуты Василий, оставляя им полотенце. — Зажмите раны, кровь останавливать магией нельзя.

Как только он вышел, парень поглядел на Арса пытливо, сильно сжав правой рукой свой край полотенца.

— Всё? Я твой сын?

— Да, — кивнул Чернов-старший, разглядывая сына с улыбкой. Оттянул свободно рукой его ворот с левого плеча, погладил пальцами проявившуюся родинку — отличительный знак всех мужчин его рода, похожий на паучка с пятью лапками. — Магия предков приняла тебя, сын. Вот эта отметина — наш родовой знак.

Сын удивлённо вскинулся, скосил глаза на своё плечо, потом дико поглядел на отца.

— Он у меня всегда был, — огорошил он Арсена признанием. — Этот знак, паучок в смысле. Но теперь почернел, а так, блёклый был, почти прозрачный, но такой же.

Тысячи мыслей и воспоминаний пронеслись в голове новоиспечённого отца — вот ему, измотанному после трёхдневной операции, в результате которой они смогли спасти целых трёх юных вед и потерять одну, сообщают о несчастном случае, произошедшем три дня назад с его женой и маленьким сыном...

Две веды устроили праздник на склоне горы в обычном мире, в районе одного курортного городка недалеко от Сочи. Что уж праздновали эти мерзавки в тот день в компании какого-то мага, очарованного обеими, Арсен не выяснял, да и знать не хотел. Но колдовство у них вышло страшное — расселина в горе разрослась стремительно, погребая внутри себя камни, деревья, осколки скал и… случайных свидетелей. Кроме Таисьи с маленьким Мироном, отдыхавших на курорте и на беду свою отправившихся на экскурсию в горы, в расщелине бесследно сгинули ещё трое туристов и проводник-экскурсовод. Ведьмочки опомнились почти сразу, и совершили уже вторую глупость — опять что-то колданули, расщелина схлопнулась, как не было, землетрясения не случилось, только пейзаж вокруг слегка изменился, превратившись в могилу пятерых взрослых и одного ребёнка. Всё колдовство не заняло и пяти минут.

Ведьмы просто не знали, что за изгибом горы, куда добралась их расщелина, ставшая пропастью, как раз проходила экскурсия. Не знали они и о гибели людей. Их так и нашли на склоне в небольшой палатке, где они весело проводили время всю ночь и ещё день после трагедии.

Панику власти подняли лишь к вечеру следующего дня, когда жена одного из погибших туристов устроила скандал в отеле, требуя разыскать её мужа. Провели расследование, работали профессионалы с обеих сторон — и обычные люди, и маги.

Ведьмочек нашли дознаватели из своих, события восстановили. Обычные люди посчитали всё стихийным бедствием, что в горах случалось нередко. Маг, спутник двух вед, сбежал, не оставив координат или хотя бы слепка своей ауры.

Арсену сообщили, когда уже стало понятно — погибших не достать, копай не копай, а делать новую расщелину не имело смысла, мог случиться настоящий обвал и похоронить под обломками и спасателей, и мирных жителей.

К тому же самые мощные артефакты Службы Спасения не уловили ни одного признака жизни и ауры погибших на глубине ста пятидесяти метров горного массива под местом трагедии и рядом с ней. Очарованного ведьмами мага найти не удалось. Ведьмы ни имени его не запомнили, ни внешности описать толком не смогли.

Сумочка жены и панамка Мирона — всё, что выдали Арсену хмурые дознаватели — нашли недалеко от места трагедии.

Трясущихся и заплаканных ведьмочек в том кабинете Арсен тоже видел, но даже поглядеть не смог в их сторону. Что с ними сталось, его не волновало. Ведьм, очаровавших придурка-мага, Арсен винил больше, чем того кретина. Конечно, виноваты были эти дуры, сводящие мужиков с ума, как и всё их подлое племя. Сволочные дознаватели признали дело несчастным случаем, как и обычные службы спасения, и выписали девицам всего лишь большой штраф…

Арсен мстить не собирался, что с них возьмёшь, с похотливых идиоток? И продолжал спасать время от времени юных вед из лап охотников, если случалось наткнуться. Но Службу Спасения покинул сразу.

— Отец! — привёл его в чувство испуганный голос Егора. Или… Мирона?

Арсен тряхнул головой и криво усмехнулся сыну, отбирая у него полотенце, которое по-хорошему надо сжечь. Но этим займётся Василий.

С сыном требовалось поговорить, узнать, что там случилось в его прошлом, но времени на это уже не осталось. Позже, когда наведёт порядок в южной стае. Когда вернутся домой, когда Арсен сам немного придёт в себя от осознания… что его мальчик умудрился как-то выжить, и где-то ведь выживал всё это время, что оказался аж на Севере. Или всё это совсем не так, и в каком-то роду точно такая же родинка передавалась детям. Или Егор из какой-то дальней родни?

В любом случае, Егор стал его законным сыном, и имя новое ему подходило как нельзя лучше. Нет больше очаровательного застенчивого трёхлетнего малыша Мирона с ямочками на щеках, который так был похож на маму, часто болел и имел мягкий уступчивый характер, совсем не подходящий сыну главного вожака страны. Перед Арсеном стоял закалённый непростой жизнью упрямый и сильный подросток Егор. Даже если сам выбрал себе имя, он угадал с ним на все сто.

Обрадует ли подростка знание, что всегда был сыном Арсена? Что-то подсказывало, что нет, не обрадует, скорее уж разозлит. Не разыскал, не спас, поверил, что сын погиб… Но как-то сначала надо убедиться…

— Беги, переоденься, — развернул он сына к лестнице на второй этаж. — Плащ и что-то приличное надень. И рубашку сухую.

Друзья, вопреки ожиданию, явились все вместе. Арсен крепко пожал всем руки, коротко сообщив о цели миссии. Дарью Нестерову даже коротко обнял, благодаря, что отпускает с ними супруга.

— У вас прекрасный дом, — смешливо ответила Дарья. — Я с удовольствием поживу здесь пару дней. Дэм говорил, что у вас удивительный дворецкий…

— Василий, — представил ей дворецкого Арсен. Тот как раз вышел во двор с объемной корзиной — собрал им провизии в дорогу. Мужчины тут же утратили бравые улыбки, кланяясь дворецкому с уважением, словно перед ними сам князь. Все они с юности прекрасно были с ним знакомы.

Потом выбежал из дома Егор, и всё внимание гостей переместилось на слегка растерявшегося подростка. Но смутился сын лишь на пару мгновений, тут же расправил плечи и мрачно подошёл к отцу, становясь рядом.

И ведь одет точно так, как отец, наверняка Василий постарался. И сапоги, и кожаные штаны, и белая рубашка с кожаной курткой… Даже на ремне почти такой же кинжал в ножнах.

На лицах друзей появилось странное удивлённое выражение, взгляды так и бегали, перемещаясь с Егора на вожака.

— Мой сын и наследник, Егор Чернов, — коротко отрекомендовал Арсен, пресекая их фривольные домыслы. — Поедет с нами. Поторопимся, парни, у нас мало времени!

Пегас, запряжённый в крытую повозку, уже их ждал. Прядал ушами, косился блестящим глазом на гостей и хозяев.

Устроились в повозке, только непривычно молчаливый и хмурый Андрей Рязанцев вызвался занять козлы.

Пегас взял разгон и показал мягкий взлёт, поднимая их в утреннее небо над долиной.

— И пегас у тебя, и сын, — проворчал самый массивный из друзей и самый бестактный, Макар Ремизов, занявший сразу два сиденья. — И когда всё успел? Меня всего-то пять лет не было в этих местах.

— Меня не было пять месяцев, — подхватил Камал Ибрагимов, севший рядом с Макаром. — И я тоже изрядно удивлён. Сын-то понятно, твоя копия, а где пегаса раздобыл? Меня жаба душит, как представлю, сколько стоит этот крылатый конь.

— Сами-то где пропадали? — усмехнулся Арсен, покосившись на сына. Тот приник к окну, словно совсем не интересовался, о чём идёт речь.

Дэм Нестеров чему-то улыбался, прикрыв глаза, явно вырвали из постели с любимой, вот и не выспался. Завидно стало лишь немного.

— Где я пропадал, лучше никому не знать, — пробасил Макар. — Давай про пегаса, интересно же.

— Ну, слушайте, — решился Арсен увести их любопытство от персоны сына. — Сообщили мне об ужасной трагедии на севере примерно неделю назад…

Рассказал красочно, мужики впечатлились, то комментировали мрачно, то ржали — когда про презентованный барсами шатёр рассказал. Сирота и эльфёнок просто не вписались в рассказ, словно их там и не было. И судя по тому, как расслабилась напряжённая спина Егора, такую скрытность отца он одобрил.

— Так получается, этот пришлый так и бродит где-то там до сих пор? — сделал вывод Камал, когда Арсен закончил рассказ.

— Да сожрали они всех, — отмахнулся небрежно Макар. — В пылу ярости в истинном виде кого-то и схарчили вместе с костями, а потом, когда остатки сжигали в темноте, что они там посчитать могли? Это перед Арсеном сделали хорошую мину при плохой игре. Или просто перестраховаться решили.

— Или просчитали, — прищурился Камал. — Что ты им подмогу приведёшь, чтобы отстроить заново деревню.

— Трофим мог, — поддержал Демьян. — Встречал я этого альфу не так давно. В прошлом году, кажется, в Китеже. Тот ещё волчара, хитрожо…сделанный.

Дэм покосился на Егора, парни явно сдерживались при подростке, ни одного матерного слова себе не позволяли.

— Мне он тоже не слишком понравился, — признался Чернов. — А даже если и просчитал получение помощи от соседей, так мне для стаи не жалко, там и порядочных волков много. Ну и с соседями диалог начался, всё же нет худа без добра.

С этим все согласились дружно.

В глубине души Арсену совершенно было плевать, что там провернул Трофим под лавочку прорыва и сожжённой деревни. Главное, что сына удалось забрать, остальное частности, которые теперь мало волновали. Да что там, он про эльфёнка совершенно забыл, даже не видел его после спасения. Но надо думать, Василий справится с мелким, не даст ему скучать и сбежать не позволит.

— А чего Андрюха такой смурной? — спросил Камал, кивнув в сторону пегаса, скрытого передней стенкой повозки. — Несчастная любовь или проблемы в семье?

— А ты не помнишь на прошлогодних осенних гонках? — усмехнулся Дэм. — Девушка-барс, Аннет, кажется. Дала ему отворот-поворот и всю рожу расцарапала. Мы с Дашкой собираемся, кстати, посетить игры в этом сезоне.

— Участвовать будешь? — прищурился Макар оживлённо. — Давай в мою команду, на скоростных летающих мотоциклах будем. Ты-то не забросил байк?

— Я пас, только смотреть. — пожал плечами Дэм. — Байк не забросил, но сейчас предпочитаю комфорт. Только на этой стороне транспорт ещё не присмотрел. Пегасы — дорого слишком. Я же не главный альфа, мне такого не подарят. Да и живу в обычном мире.

— Боишься, что Дарью барсы уведут под шумок? — поднял брови Макар.

— Не боюсь, и не уведут, — Дэм неприятно сощурился. — Она моя истинная, придурок.

— Брэйк, парни! — тут же поднял руку Камал. — Жаль, что на пегасах нельзя, а то альфа бы мог поучаствовать.

— Моё место нынче в составе жюри, — меланхолично ответил Арсен. — Если не случится какого-нибудь аврала в стране.

— А на грифонах можно почему-то, — проворчал Макар. — Давайте Горского отловим и допросим с пристрастием, где он взял свою птичку. А то два года подряд делает нас, как детей.

— Я думал, ты скажешь, отловим и отберём у него грифона, — хохотнул Дэм. — Кто-нибудь вообще в курсе, где продают этих летающих кошек? Я бы Дарье купил.

— Про грифонов никто не в курсе, — хмуро сообщил Макар. — Я уже не знаю, кого допросить.

— Тебя не выдержит, — похлопал его Камал по плечу. — Но можешь спросить у Горского — он нынче старший дознаватель из семёрки, запишись на приём.

— Вот же засада! — Макар раздул ноздри. — А может и правда, попроситься на приём?

— Не рекомендую, — усмехнулся Арсен. — Горский тебе не по зубам, Макар. Этот дознаватель тот ещё жестокий мерзавец с особыми способностями. Старшим его, надо полагать, не за красивые глазки выбрали.

— И оборотней он не жалует, — добавил Камал. — Столкнулся как-то с ним в резиденции князя. Весь в чёрном, идёт такой равнодушный красавец, мужики расступаются, дамы… глазами его съесть готовы, а ему на всех пофиг. Чисто князь... вампиров! И Егор Михалыч его сразу принял… Может он и не ведьмак вовсе?

— Вот! — поднял палец Макар. — Арсен, попроси дядюшку, пусть спросит Горского про грифонов. Скажешь, что Дэм супруге купить хочет.

Арсен хохотнул, а Дэм показал Макару средний палец. Ремизов в ответ продемонстрировал здоровенный кулак.

— Хорош, парни, — Камал неодобрительно поглядел на Макара. — Понятно одно — к Даниле Горскому нам не подступиться. Знаете, у кого ещё есть грифон?

— У кого? — вытаращился Макар с интересом.

Даже Дэм взглянул пытливо.

— Может и врут, — пожал плечами довольный всеобщим вниманием Камал. — Но говорят один есть точно у Игната Марьянова.

Арсен вздрогнул и неверяще уставился на Ибрагимова. Мысли тут же закрутились вокруг Аксаны. И вот как свести близкое знакомство с её отцом?

— Кто говорит? — настойчиво спросил Макар. — Камал, колись, раз уж начал!

— Купец один, который к оркам ездит, — усмехнулся Ибрагимов. — Видел, говорит, своими глазами грифона Игната.

— Можно наняться к купцу в охрану, — оживился Макар Ремизов. — И поспрашивать самих орков.

— У того купца в охране только ведьмаки, — Камал показательно зевнул. — Двое, кажется. И левых людей этот купец с собой не берёт. Оборотней — тем более.

— Сколько нам ещё лететь? — недовольно спросил Макар. — Может поспать удастся? Вон, пацан твой, альфа, спит уже.

— Часов десять, — прикинул Арсен, глянув на сына. Егор действительно задремал на своём месте, прислонившись головой к стенке. — Сиденья откидываются, если что.

Он тронул рычаг на спинке сиденья Егора, мягко опуская его сиденье. Подросток только засопел, повернулся на бок и скрутился в калачик, подтянув колени к груди. Невольно представилось, как ребёнок где-то мёрз ночами, пытаясь согреться.

— Вот-вот обернётся, — негромко оценил его позу Макар. — Может, раздеть его?

— Не обернётся, — заверил его Арсен и накрыл сына пледом. Подумал, что, если даже обернётся, на одежду плевать, новую раздобудут. Важнее оборот, которого, если верить Трофиму, за целый год ни разу не случилось. И не поговоришь с парнем при друзьях, а узнать у сына хочется многое.

Мужики тоже разобрали пледы и откинули спинки сидений. Комфортное ложе получалось, но не настолько, как если расположиться на четырёх сиденьях одному. Впрочем, никто не пожаловался, засопели негромко все трое, только Арсену не спалось, хотя опять он сна не добрал.

Представилось лицо Аксаны, едва он прикрыл глаза. Как бы ему хотелось узнать, чем она сейчас занята, о чём думает, о чём мечтает и вспоминает ли его хоть иногда? Вернулась ли в Академию или до сих пор гостит в замке отца? Комфортно ли ей звать его отцом? Рада или разочарована, что в отцы достался древний тролль с репутацией мрачного отшельника. А ведь у Сани сейчас много общего с его сыном Егором? С той только разницей, что подросток не знает, что Арсен — его настоящий отец… А она? Знает ли? Как Игнат Марьянов отнёсся к такой новости? Как восприняла она появление в её жизни такого отца? Боится его или привыкла уже? Его храбрая девочка.

Оживилась команда, когда до прилёта к южной стае оставалось не больше трёх часов.

А взбудоражил народ Андрей Рязанцев — спрыгнул к ним в какой-то момент через люк в крыше, о котором Арсен даже не догадывался, оглядел сонное царство, обнимая себя руками и проворчал:

— Я там мёрзну, как идиот, а вы тут дрыхнете! А пегас-то сам прекрасно знает маршрут. Где тут уборная? А, понял!

И потопал под изумлёнными взглядами сонных друзей в узкий проход между сиденьями к неприметной двери, которая вроде бы вела в багажное отделение. Пробыл там минут пять, вернулся довольный, на ходу застёгивая ремень.

— Шикарно живёшь, альфа, — заявил он уважительно. — Я бы и дома от таких удобств не отказался.

Арсену очень захотелось посмотреть, что так вдохновило Рязанцева, но опередил его Макар.

— А говорил, что нет здесь удобств, — рванул Ремизов к неприметной двери.

После него побывали там и остальные, да и Арсен полюбовался, чем он владеет — совершенно современный унитаз с одной стороны, даже со сливным бачком и несколькими рулонами туалетной бумаги, и вполне обычная раковина с другой стороны, с зеркалом над ним и стопкой чистых полотенец на полочке. А пол, потолок, стены и внутренняя сторона двери облицованы каким-то моющимся материалом, расцвеченным под мрамор. Да ещё подсветка включается со всех четырёх углов на потолке, как только заходишь.

Табличка ещё имелась слева от зеркала: «Заправлять бак водой, когда синяя отметка на шкале опустится до красной линии. Заливать не больше ста двадцати литров».

Шкала тоже нашлась чуть выше, с делениями между верхней зелёной чертой и нижней красной. Возле красной линии стояла цифра «5», возле зелёной — «125». В тонкой прозрачной трубке плавал синий шарик, сейчас он находился чуть выше середины шкалы, что, судя по количеству делений, соответствовало семидесяти литрам.

С правой стороны от зеркала нашёлся вверху клапан, куда следовало заливать воду. А внизу — маленький медный краник с красным рычажком сверху и крошечной надписью: «Осторожно! Крутой кипяток». Нормальный кран имелся над раковиной, обычный, серебристый, с двумя рычажками — синим и красным. Холодная и горячая вода текли под хорошим напором.

Такого сервиса от повозки Арсен не ждал, и даже задумался, сколько может стоить этот практически летающий домик. Рязанцев и ещё больше их удивил. Потеснив Макара и Камала, он втиснулся между ними, потянулся к стене и выдвинул узкую столешницу, хватившую на всю ширину повозки.

— Давайте уже корзину сюда, что там Василий положил.

На узкий стол тут же выгрузили продукты.

Когда все уже немного насытились припасами из дома Арсена, Рязанцеву задал вопрос Камал, когда Арсен почти решился задать такой же.

— Как-то хорошо ты здесь ориентируешься, Андрюха, — Ибрагимов скурпулёзно заваривал чай в огромной кружке, как раз залил чаинки из краника в ванной, где действительно вытекал крутой кипяток. — Летал уже в таком?

— У лисов бытовки один-в-один с этой повозкой, — пояснил Рязанцев задумчиво и налил себе водки в маленький стаканчик. — Мне нужно, альфа, согреться только. Так вот, в их бытовках всё поскромнее, но устроено так же. И вместо сидений спальные койки вверху и внизу с каждой стороны. Я как раз сейчас посплю, вы-то уже дрыхли.

Потянувшись, он зацепил что-то на стене вверху над сиденьями, дёрнул на себя и выдвинул реальную койку и даже с матрасом. Дёрнул ещё раз до явственного щелчка.

— Ну вот, стоит мёртво. Разбудите, когда прилетим.

И под завистливыми взглядами остальных, забрался на эту койку, вытягивая ноги с блаженным стоном.

— Дайте кто-нибудь плед!

— А так можно было? — куда-то в потолок спросил Дэм, закидывая Рязанцеву плед.

Друзья уставились на альфу, требуя ответа.

Арсен развёл руками, признавая, что сам в шоке.

— Мне просто всучили эту повозку, а что здесь есть никто не объяснял.

Секунд пять царило молчание, а потом заржали все, даже Егор негромко смеялся, закрыв рот ладошкой.

— Дайте уже поспать, ироды! — весело попросил Андрей.

А потом первым успел забить второе лучшее место именно Егор, опередив остальных. Вскочил и посмотрел умоляюще на Арса.

— Пап! Можно мне… вторую койку?

За это обращение, сказанное явно бездумно, Арсен бы ему позволил всё, что угодно, но вслух лишь спросил:

— Помочь?

— Сам! — мотнул головой подросток. И очень легко выдвинул вторую полку, как и Рязанцев, до щелчка. Вскарабкался туда и ловко поймал плед, брошенный ему Макаром.

— Если нужна подушка, — сонно сообщил Рязанцев. — То их, как правило, под сиденьями нижними держат.

Подушки достали все и даже Андрея одной снабдили, а другую отдали Егору.

— И сразу спать, — недовольно проворчал Макар, покосившись на полку над своей головой. — Вдруг мы ещё что-то не знаем про эту чудо-повозку.

— Мини-бар… в передней стенке за квадратной дверкой, — сообщил, зевая Андрей. — Вы мне весь сон сбили!

Проверять взялся Дэм. За дверкой на передней стене действительно обнаружился мини бар с тремя рядами разномастных бутылок.

— На обратном пути, — постановил Арсен, отвечая на горящие вопросом взгляды друзей.

— С ума сойти, какая коллекция! — высказался Макар. — Дайте хотя бы пива! Я такое только в ресторане одном видел, в Китеже. Но дорогое, пиздец, жаба задушила пробовать.

— Давай пиво! — смирился Арсен с неизбежным, кивнув Демьяну. — По полстакана на брата, только попробуем. И заедайте мясом, что ли.

— И мне налейте, — потребовал Рязанцев, свесившись с полки. — Обычно у лисов в таком мини-баре пара бутылок дешёвого пойла. Подарок тебе сделали, альфа, прямо королевский.

— Сам в шоке, — заверил Арсен, отпивая прохладное пенистое пиво. — Это действительно всё? Или что-то ещё вспомнишь?

— Вроде бы всё…, — Андрей покрутил головой. — Ах, да, стол уберите. Там в полу люк должен быть. Всякое барахло хранили, вроде инструментов.

Стол живо убрали, сметя в корзину остатки продуктов. Кружки все взяли в руки, там ещё оставалось пиво. Открывать люк потянулся Камал, он действительно обнаружился, совсем неприметный, как и все секреты повозки.

— Оружие! — благоговейно выдохнул Макар.

В стальном ящике, что находился под люком, действительно лежало оружие — арбалеты с болтами, мечи, кинжалы, луки со стрелами, наборы дротиков, метательных ножей и сюрикэнов.

— Можно обороняться какое-то время, сидя в этой повозке, — усмехнулся Камал. — Альфа, продай мне вон те метательные ножи!

— Берите, что нравится, — расщедрился Арсен, находясь под впечатлением. — Но что-то одно или один набор. Дарю.

— А можно мне арбалет? — подал голос с верхней койки Егор. — Или вон те звёздочки?

— Зачем тебе? — поглядел на него Арсен с усмешкой. — Что не заберут мужики, всё моё, а значит, и твоё. Пользуйся, но осторожно. И лучше дома для начала. Придётся тренироваться долго и много с выбранным оружием.

— Завидую тебе, пацан, — прогудел Макар, доставая из схрона меч. — Всё тут отменного качества. Альфа, я этот возьму, сталь здесь улётная, словно гномы ковали.

От оружия никто не отказался. Даже Андрей, почти засыпая, потребовал, чтобы ему отложили один из арбалетов, тот, что помощнее.

Демьян выбирал дольше всех и взял в итоге дротики.

— Дарье подарю, — пояснил с усмешкой. — Пусть развлекается на досуге.

И хотя все расслабились в поездке от безделья и сюрпризов повозки, но по прилёте на место, уже в сумерках, вышли следом за Арсеном собранные и суровые к ожидавшим их перед распахнутыми воротами волкам одного из южных племён. Егор шёл сразу за отцом, а мужчины взяли его «в коробочку», шагая чётко следом за альфой.

Приветствовать главного вожака магической России вышли двое старейшин и двое сыновей погибшего вожака стаи. Поклонились уважительно.

— Только вас ждали, альфа Арсен, — обратился к нему один из старейшин, старательно избегая смотреть на свиту гостя. — Позволите нашим людям поухаживать за пегасом?

— Не нужно, — холодно и властно ответил Арсен, как требовала от него ситуация. — Достаточно будет дать корм и воду. Надолго мы не задержимся.

Сыновья погибшего альфы явно не были в курсе такого сюрприза, как приезд Арсена. Они всячески скрывали нервозность и досаду, но получалось скверно. Да ещё друг на друга бросали недобрые взгляды.

Арс сразу понял, что приехал не зря, и что старейшины не для красного словца просили его помощи. Внушительные фигуры его сопровождения, претенденты на место альфы, да и старейшины тоже, оценили правильно. Те и другие пребывали под впечатлением, понимая, что перед ними реальная сила.

— Арена уже готова, — подал голос второй старейшина. — Народ собрался. Позволите вас проводить?

Арена располагалась прямо посреди посёлка под открытым небом. На вскидку, местных волков собралось не меньше трёх сотен, если считать женщин и детей. Все загорелые с выцветшими до белизны волосами. Немаленькая стая, но и не самая большая в южных землях.

— Родные братья? — тихо спросил Дэм у Арсена, когда их усадили на несколько мест с краю на трибуне. Макар и Камал остались стоять возле своего альфы, готовые к любым неожиданностям. Андрей Рязанцев сел с другой стороны от Арсена, прикрывая Егора, сидевшего возле отца.

— Сводные, — так же тихо ответил Арс, внимательно оглядывая собравшихся. — Есть ещё племянник, и старейшины ставят на него. Хороший мужик, повезёт стае, если альфой станет он. Подставных, как и в твоём случае, двое или трое, призванные выбить как раз племянника или хорошенько измотать. Всё, смотрим.

Настал момент, когда старейшины закончили приветственную речь и вызвали претендентов на роль нового альфы стаи. К столу старейшин сразу начали продвигаться несколько тёмных фигур — факелы зажгут позже, когда объявят первый бой.

— Но прежде, чем мы услышим имена претендентов, — громко заявил один из старейшин, поднявшись со своего места. — Прошу поприветствовать наших сегодняшних гостей! Альфа Арсен Чернов, главный вожак страны, с сыном и своими воинами.

Освещение всё же имелось вроде прожекторов, направленных, едва вспыхнули, как раз на Арса и его команду. Пришлось встать и одарить собравшихся зверской улыбкой.

Прожекторы тут же развернули к столу старейшин, направив на семерых претендентов. Надо было видеть, как растерялись эти обнажённые по пояс мускулистые парни. Пожалуй, спокойствие, хоть и злое, демонстрировали лишь сыновья прежнего альфы. Да ещё один суровый мужчина явно постарше сводных братьев, скупо улыбался, глядя в сторону гостей. Четверо остальных, не сговариваясь, развернулись и удалились из освещённого круга.

— Шакалы, — прокомментировал еле слышно Макар Ремезов.

После ухода четвёрки претендентов повисло молчаливое напряжение. Племянник смотрел на сыновей дядюшки спокойно и даже как будто сочувственно. Те отвечали ему взбешёнными взглядами. Один из сводных братьев не выдержал сражения взглядами или ещё чего, заколебался, зло оглянулся на гостей, сплюнул и ушёл от стола старейшин. Оставшийся сын мотнул упрямо головой и шагнул к столу старейшин, громко называя своё имя и желание занять место почившего отца.

Племянник тоже назвался и также выразил желание занять место альфы.

Бой не занял много времени, серый волк племянника явно превосходил мощью и размерами белого волка сына прежнего альфы. Да и опыт явно чувствовался у серого. Зрители жаждали крови и зрелища, но не прошло и десяти минут яростного боя, как окровавленный белый взвыл, поджал хвост и склонил голову перед серым, распластавшись в итоге перед ним на песке.

— Силой додавил, — одобрительно сказал Демьян среди поднявшегося шума. — У мелкого не было шансов. На что вообще рассчитывал?

— Явно что-то готовилось, — прогудел Макар. — Зассали шакалы при виде нашего альфы. Не удивлюсь, если на племянника сыночки должны были напасть вдвоём.

К обернувшимся в людей раненым волкам бросились жёны. Победителя торжественно объявили, когда тот легко дошёл до стола старейшин. Поверженного волка щуплая девчонка вынесла почти на себе.

Женщины стаи и старшие дети уже спешно расставляли на арене столы, выставляли угощения и напитки.

Арсен подошёл к новому альфе стаи и крепко пожал руку, поздравляя с победой.

— Спасибо, что навестили нас, Арсен Маркович, — сдержанно ответил новый альфа, устало опираясь на плечо своей совсем юной супруги. Всё же демонстрация силы далась ему нелегко. Благородно поступил, не стал убивать мальчишку, а ведь явно мог. — Всегда будем рады видеть вас у нас в стае.

— Отдыхай, Арам, — ответил Арсен и кивнул на девчонку, глаза которой покраснели от недавних слёз. — Думаю, твоей паре тоже требуется отдых.

— Вы правы, — поглядел на свою спутницу Арам с нежностью. — Мы пойдём домой, теперь-то уже безопасно. Вы не думайте, здесь тоже чтят законы…

— Уверен в этом, — кивнул Арсен. — Задерживаться мы не станем. Береги себя, альфа! Удачной охоты!

Со старейшинами они тоже тепло попрощались, облегчение было явно написано на лицах старых волков. Они искренне благодарили альфу Арсена, что откликнулся на их призыв.

— А как иначе? — пожал плечами Арс, он и сам ощущал себя измотанным и радовался, что не пришлось идти на крайние меры и останавливать бой, к примеру. И казнить на месте нарушивших закон. — Доброй охоты!

Пегас встретил их коротким приветственным ржанием, нервно переступая копытами. Он явно готов был лететь назад, не нравилось здесь жеребцу, слишком жарко и влажно.

Егор держался молодцом, но на его лице читалось явная радость, когда они снова загрузились в чудо-повозку. Пегас едва дождался сигнала и рванул в ночное небо, пробежав не больше пяти метров по горячему песку.

— Коньяк доставайте! — рухнул на своё место Макар. — Ты обещал, альфа.

— По глотку и спать, — усмехнулся Арсен, кивнув Дэму.

Никто не стал возражать, напиваться после такого, да ещё высоко в небе настроения ни у кого не появилось.

Конечно, выпили не по глотку, а несколько больше, и даже Егору налили совсем немного, но добавки никто не попросил. Егор закашлялся, роняя слёзы и морщась, и ему со смехом и шутками вручили стакан сока и кусок ветчины, после чего отправили спать на верхнюю койку. Сын Арсена не возражал, послушно завернулся в плед и сразу задрых — впечатлений мальчишке хватило.

Друзья разделились, спать решили по очереди, двое оставались следить за порядком, а трое отсыпаться, чтобы сменить их ближе к утру.

Первую смену взяли на себя Арсен и Андрей Рязанцев, чувствовавший себя бодрее остальных.

Арсу же было не привыкать к недосыпу, и он понимал, что легко продержится сейчас лишние три часа, а выспаться за это время даже не рассчитывал. Да и поговорить с бывшим опекуном Аксаны всё же хотелось.

Убедившись, что друзья уснули, он первым завёл разговор.

— Что ты можешь рассказать про Аксану и её отца? Как это случилось?

Андрей поглядел серьёзно и внимательно. А потом взмахнул рукой, накладывая вокруг них полог тишины.

— Твой кузен Демид взял с нас клятву — никому не болтать о случившемся. Но потом разрешил рассказать тебе и только тебе, знал, что ты всё равно потребуешь ответов, раньше или позже.

— Что ж, — кивнул Арсен. — Говори уже, раз разрешение есть.

— Тебе бы выспаться, альфа, — покачал головой Андрей. — Выглядишь смертельно усталым. Сейчас, когда не нужно держать лицо.

— Не твоя забота, — отрезал Арсен, начиная злиться. — Что там случилось?

— Ладно, слушай, — сдался Рязанцев. — И не перебивай, если сможешь. Излагаю факты, включая те, о которых узнали позднее. Как понимаю, ты последний видел Аксану перед тем, когда она исчезла из Академии через портал, перенастроенный каким-то вредителем. Теперь-то известно, куда вывел её портал, потому что вернулась она тоже порталом — ровнёхонько в коридор перед кабинетом ректора спустя примерно два-три часа, да не одна. Шестьдесят одна веда вышли из портала прежде Аксаны, измотанные, оборванные, но счастливые. А потом выкинуло и Саню, после чего портал закрылся.

— Что значит выкинуло? — похолодел от предчувствия Арсен.

— То и значит, — сквозь зубы ответил Рязанцев. — Малая была бледная до синевы и без сознания — её прошили очередью из автомата поперёк груди свинцовыми пулями, прежде, чем она покинула казематы Кощея. Целители успели собраться и сразу занялись ею. Перекачивали кровь и всё такое. Веда Алёна Разина приказала вызвать Игната. Он явился почти сразу через свой портал, подхватил бессознательное тело малой, заявил, что он её отец, и что мы с Романом свободны и более её опекунами не являемся. И сразу ушёл порталом. Ах да, ещё он сказал, что только в его лаборатории её могут спасти.

В голове у Арсена шумело, глаза казались сухими и воспалёнными, а язык будто присох к пересохшему горлу.

— Выпей! — сунул ему в руку кружку Андрей, куда плеснул остатки коньяка из бутылки.

Арсен проглотил обжигающую жидкость, как воду, но, по крайней мере, смог нормально дышать. Говорить пока не пытался, до хруста костей сжимая кулаки.

— Через семь часов и двенадцать минут, — глухо продолжил Рязанцев, — нам сообщили, что её жизнь вне опасности. Но лечение продлится ещё несколько дней. А сегодня утром, точнее, уже вчера, Игнат сообщил ректору, что Саня вернётся вечером, полностью здоровая. В настоящий момент она спит в своей комнате в башне вед. Зотов доложил, что выглядит малая прекрасно, но похудела и отрастила волосы.

— Сообщил тебе? — переспросил Арсен хрипло. — Каким образом?

— Сообщил Демиду, а ректор уже отправил сообщение мне.

Арсен полез в сумку, раскрыл свой планшет и увидел несколько сообщений. От братца Демида тоже было одно. И ещё одно от князя. Остальные проигнорировал, совершенно не срочные.

«Понимаю, что тебе сейчас не до наших новостей, — написал братец ректор. — Но раз ты вызвал Андрюху Рязанцева, полагаю, основное тебе уже известно. Извини, что не посчитал нужным тревожить тебя раньше. Тем более, всё уже наладилось, Аксана… Марьянова жива и здорова, а также весьма счастлива, что обрела отца. Надеюсь, ты понимаешь, чья она дочь, и что тебе стоит сбавить обороты в ухаживаниях за этой девочкой. А лучше вовсе временно отстраниться и не появляться в Академии хотя бы несколько дней, а лучше — недель. Напиши, когда вернёшься, навещу твою берлогу, поговорим».

Захотелось напиться, опустошив весь подаренный запас алкоголя.

Вместо этого Арсен открыл сообщение от князя.

«Давно не виделись, Арс, — писал дядюшка. — Отоспись после южан и жди меня в гости. Чувствую, что у тебя есть для меня новости, которые лучше сообщать лично, а не в переписке. У меня тоже найдётся, что тебе сообщить».

— Всё так плохо? — спокойно поинтересовался Рязанцев. Уже достал из минибара новую квадратную бутылку и вопросительно поднял брови.

— Не надо, — всё так же хрипло отказался Арсен. — У меня сын, ты же видишь.

— Откуда он взялся? — ухватился за новую тему Андрей. — То есть я вижу, что твой, копия просто. Даже улыбается, как ты, и брови так же хмурит. И на вид лет двенадцать или чуть больше.

— Почти пятнадцать, — со вздохом признался Арсен. — Я его у Трофима забрал — год назад прибился к ним сирота, Трофим запретил его брать в семью, старуха одна пригрела, которую боялись. Как увидел я парня, понял, что заберу — никому он там был не нужен. Да и старуха та погибла в пожаре, защиты у него не осталось. Решил усыновить по всем правилам, ощущал в нём родного человека, трудно объяснить. Сегодня утром провели ритуал, как положено. И знак рода у него на плече проявился. А мальчишка сказал, что знак этот был у него всегда. Каково?

— Боже! — расширил глаза Рязанцев. — Ты думаешь… Мирону тоже скоро бы пятнадцать исполнилось. Но разве он не погиб тогда, в расщелине? Прости!

— Парень о прошлом говорить не желает, но это было условием усыновления. Всё что я пока знаю о его прошлом, это про родовой знак, что он был у Егора всегда, а после ритуала почернел.

— Да все мы увидели, что он — твоя копия, — взглянул Андрей взволновано. — Тут и проверка крови не нужна. Но, хотя бы в качестве бреда, не могло быть другой женщины, которая от тебя залетела?

— Я бы тебя ударил, но лень, — мрачно ответил Арсен. — Таисье я не изменял, да и после никого не случилось, можешь смеяться, но хранил ей верность все эти годы, быть может зря. Точно зря, потому что это ненормально, сам понимаю. Вот встретил Аксану… и обо всём забыл. А она веда…

— Как те две идиотки, из-за которых… — Рязанцев оборвал себя, опомнившись. — Извини, альфа, мы же с Ромкой тогда тоже там были. И мне тоже хотелось убивать, а не спасть этих… Но люди разные, и позже я встречал немало хороших ведьмочек. Не все они такие, как мы думали. А Саня, она и вовсе другая, настоящая, ранимая, цельная. И веда она лишь наполовину, как оказалось. Ты извини, но мы с Ромычем не можем от неё отказаться. И кровью делились, и магией… Пусть не подопечная, но почти младшая сестра. Или пусть сама откажется от нас, мы поймём, честно.

— Игнату не хочешь об этом рассказать? — горько усмехнулся Арсен.

— Хотим, как раз, — нахмурился Андрей и тяжело вздохнул. — Как мы можем помочь тебе с Егором? Я мог бы иногда заниматься с ним, время найду. Есть хороший детский психолог…

— Пока ничего не могу сказать, — уже совсем спокойно ответил Арсен. — Кажется, я вымотан уже до предела, прости Андрюха. Неделя выдалась… Да больше уже. Разбуди Дэма, пусть он утром доберёт. А я сейчас просто отключусь.

Как долетели домой, Арсен так и не понял. Проснулся, ощущая себя разбитым и таким же усталым, когда все уже покидали повозку. Только Рязанцев задержался, да Егор встревоженно следил за Арсом.

— Что с отцом? — спросил он Андрея.

— Работал много твой отец, — объяснил Рязанцев подростку. — Да ты и сам видел. Сколько он спал у тех Северных? Арс, ты сам встанешь или мне тебя отнести в дом?

— Дойду, — Арсен открыл глаза и с трудом поднялся, придерживаясь за стену повозки. Чувствовал себя настоящей развалиной, а ещё в женихи набивается. — Егор, крепко стоишь на ногах?

— Давай лучше я! — попытался возразить Андрей.

— Отойди, не хватало ещё… Ладно, отойдите оба.

Он вышел из повозки сам и сразу ощутил, как обнял его за талию сын, позволяя опереться на его плечо.

— Я сильный, — шмыгнул Егор носом. — Опирайся, доведу.

— Ты плохо выглядишь, альфа, — услышал он Макара. — А вот и Василий. У нас тут… вот.

— Вижу, что вот, — согласно ответил дворецкий. — Идите в дом, там завтрак накрыт, а мы тут сами. Правда, Егор? Возьми отца за руку, вот так, правильно.

До спальни он шёл, казалось, вечность. Чем-то его поил Василий, камин затопил очень жарко. А дальше всё померкло. Проснулся лишь под вечер, с радостью ощущая, что гнусное состояние пропало бесследно. И стыдно перед друзьями — как кисейная барышня расклеился. Молодой мужик! Альфа, главный вожак страны!

Василий как почувствовал, зашёл опять с каким-то отваром. Улыбнулся скупо, оглядев вскочившего с постели Арсена.

— Выпей и душ прими, — велел дворецкий, протягивая горячее молоко с травками. — Тебя там гость дожидается. Хочешь, попрошу завтра прийти.

— Кто-то из парней остался? — удивился Арсен и залпом выпил горьковатое лекарство. — Какая гадость!

— Зато выглядишь уже человеком, а не полутрупом, — проворчал Василий, вешая ему на плечо горячее полотенце.

— Да кто пришёл на ночь глядя? — направился Арсен в ванную, с радостью чувствуя вернувшиеся силы. — Князь обещался…

— Князь завтра придёт, Демида я тоже отослал, пусть завтра приходит… Зотов в кухне уничтожает твои запасы. Борзый мальчишка, но нравится он мне.

— Этого задержи обязательно, — велел, оживляясь Арсен.

Уже через пятнадцать минут он бодро зашёл в кухню полностью одетый.

Зотов вскочил со скамьи, поспешно скатав свой планшет, да ещё пирожок проглотил, не жуя.

— Запей, — насмешливо кивнул ему на кружку Арсен, занимая своё место. Слуга тут же поставил перед ним горячее блюдо с мясом и бесшумно удалился. — Какие-то новости?

— Есть кое-что, — покраснел Зотов, утыкаясь в кружку, успевшую опустеть.

— Ясно, что ничего не ясно, — Арсен подвинул к нему поближе графин с морсом. — Просто так ты бы не пришёл, верно?

— Мне деньги нужны, альфа Арсен, — выпалил Зотов, ещё гуще покраснел и принялся неуклюже наливать себе морс, пролив часть на стол. Испуганно замер, попытался вытереть стол рукавом. — Я лучше пойду!

— Сидеть! — развеселился Арсен — Зотов умудрился его удивить, от гордого мальчишки такое заявление услышать сродни фантастике. Но почему бы нет? — Работа нужна?

— Я поспорил с Саней, что вы дадите мне денег, — совсем тихо выдавил куратор Аксаны, уткнувшись взглядом в стол на влажное от морса пятно.

— За что, прости? За что я должен дать тебе денег?

— За информацию, — ещё тише ответил мальчишка.

Хотя, какой он мальчишка…

— Какую информацию, Игорь? Мне клещами её из тебя вытягивать? Ах, да!

Арсен вытащил из кармана кошель — и зачем сунул его, отправляясь к визитёру — поди вспомни. Открыл, передумал отсчитывать какую-то сумму, снова закрыл кошель и швырнул его через стол Зотову целиком.

— Немного золота и серебра там есть, — сообщил невозмутимо, принимаясь за нежное мясо с овощами. — Девушка появилась? Можешь не возвращать и проваливать, если это всё.

— Информация важная, — набычился Зотов, не прикасаясь к кошельку, но поедая его глазами. — Хочу рассказать, что любит Саня утром, когда проснётся, но не может получить это в Академии.

Арсен едва не подавился куском мяса и поспешно запил кубком с молоком, сбросив с него румяную булочку. Опомнился тут же, покосившись на лестницу.

— Эй там! — позвал негромко. И сунувшему в кухню нос слуге властно велел: — Принеси кошель из верхнего ящика комода в моём кабинете. Черный, кожаный. И молоко для малого заменить, я его выпил.

Зотов глядел широко раскрытыми глазами. Кошель и молоко принесли на одном подносе.

— Кошель отдай гостю, молоко налей в кубок, — велел Арсен. — Гарик, забери деньги и дай мне спокойно поесть.

— Мне уйти? — подскочил парень с места. Оба кошеля лежали перед ним нетронутыми.

— Сядь! — хохотнул Арсен. — Не быть тебе коммерсантом, Зотов. И информацию продавать ты не сможешь. А деньги твои — за храбрость и глупость, купи что-нибудь своей девчонке.

— А про Саню…

— На что спорили?

— На сорок золотых.

— Что она хочет по утрам?

— Горячий шоколад, — выдохнул Зотов с облегчением, словно выполнил миссию, которую не надеялся исполнить. — Ей повар отца делал дома очень вкусный шоколад по утрам. И она тоскует, что с собой не дали запас и рецепт она не смогла узнать. А в Академии…

— Не дают студентам горячий шоколад, — закончил за него Арсен, веселиться которому больше не хотелось. — Зотов, это какая-то лажа, а не информация. И тем более, она не стоит столько денег. Оставь кошельки и проваливай.

Зотов зыркнул упрямо и сразу сгрёб кошельки в свою сумку.

— В школе Горский, — сообщил совсем другим тоном. — Дознаватель который. Вызывает на разговор студентов. Сказали, что опросит всех. Что-то расследует.

— На грифоне прилетел? — снова развеселился Арсен.

— Что? — растерялся куратор Аксаны. — Я не знаю. Это Саня прилетела на грифоне. Ей отец купил в подарок грифона.

— А где он его купил? Грифона, в смысле?

— В какой-то деревне, — нахмурился Гарик. — Там неподалёку от замка её отца есть деревня. Две. В одной и купил, их там разводят. Только об этом никому нельзя…

— Девушку твою как зовут? — оборвал его Арсен. Всё, что хотел, он у Зотова выяснил.

— Я ещё не… Мы пока не… Я только… Она и не знает пока, что нравится мне сильно.

— Она оборотень?

— Нет.

— Веда?

— Нет.

— Маг?

— Нет.

— Человек?

— Нет.

— Зотов, ты совершенно невозможен, — Арсен поглядел на кубок молока с булочкой, снова водружённой сверху, и тяжело вздохнул. — Ты не только продать мне ничего не способен… Влюбиться в нормальную девчонку не мог? Она ведь орчанка, и я молчу о брате, её папаша — вот кто страшен. Шун — принцесса орков. А кто ты?

— Откуда вы… Она очень красивая и славная. И я ей нравлюсь!

— Даже спорить не буду, — кивнул Арсен. — Что она любит на завтрак?

— Мясо, как и мы, а ещё молоко и булочку с хрустящей корочкой, — Зотов кивнул на инсталляцию на столе. — А для кого это? У вас домовой есть?

— Назови ещё пять вещей, которые любит Шун.

— Лежанку из шкур, — невозмутимо начал перечислять Зотов. — Подушку, которую сшила её мачеха. Чай, который мачеха научила её заваривать. Делать зарядку по утрам, когда она превращается в маленький смерч. Полоски вяленого мяса, которые готовят у неё дома. Любит мачеху и отца, и братьев своих, и сестру. А ещё любит Саню, они здорово подружились. И она может за пятьдесят семь секунд пройти нашу полосу препятствий, для старших. Ей нравится классическая музыка, и она любит целительское дело. А ещё ей нравятся камни, она делает из них поделки.

Зотов вытащил из кармана изумрудного волчонка и показал на ладони.

— Шун любит кофе, которое приношу ей по утрам, — он убрал волчонка в карман. — Это немного больше пяти вещей. Сколько вы, альфа Арсен, можете сказать о Сане?

— Я тебе что, ровесник и друг, Зотов? — меланхолично спросил Арсен.

— Саня — мой друг, — осмелел Гарик, поглядев с вызовом. — Я сам куплю ей шоколад на ваши деньги и разыщу самый лучший рецепт. И её улыбка будет лучшей наградой. И у отца она гуляла с парнем, который ей очень нравился, и летала с ним на грифонах.

— Пошёл вон!

— С радостью! — вскочил Зотов в очередной раз, глядя возмущённо. — Вы ничего не знаете про Саню и знать не хотите!И про её слабость даже не услышали, а она… ей любовь нужна, а не ваша постель. Забота, внимание, крепкое плечо, а не только член. А вы…

— Забываешься, Зотов!

— Вы мой кумир, альфа Арсен, — зло произнёс Гарик. Поспешно вытащил из сумки оба кошелька и аккуратно положил их на стол. — Были, до этого дня!

И этот наглый волчонок рванул к двери, едва не налетев на входящего в кухню Василия.

— Не так быстро, молодой человек, — придержал обнаглевшего щенка дворецкий. Вручил парню высокий термос в кожаной оплётке. — Это магический термос, продержит продукт свежим и горячим больше недели. Шоколад варил я сам. Его любит не только ваша подруга, но и сын альфы Арсена. Дети, что с них взять. Рассказать, как альфа нашёл своего сына? В деревне волков на Севере, где мальчишку, прибившегося к стае, год называли сиротой, и собирались прогнать, если не превратиться в волка до пятнадцати лет. Но так вышло, что случилась беда, и вся деревня сгорела. Люди остались живы, а разбираться поехал наш альфа. Сироту забрал себе, а волкам организовал помощь от всех оборотней в округе. Сейчас он скалится, грубит и насмехается над тобой, но только от того, что дела его плохи, и как завоевать твою подругу он совершенно не представляет. Особенно теперь, когда она нашла такого отца. Деньги возьми, их Арсен дал от чистого сердца. Тебе они нужны. И не злись на альфу, он тебя выделял ещё на первом курсе, и очень уважает за честность, лидерские качества, храбрость и доброе сердце. И альфа немного завидует, что ты нашёл подход к своей девушке, а он так и не смог. Но Саня в его сердце, и он любит её и очень скучает. И если бы умел варить шоколад, сам бы сварил и в зубах принёс. Просто признаться в этом не может — гордый, совсем как ты. И в академию ему пока нельзя, князь запретил и ректор тоже. Жизнь сложная штука, ты ещё многое увидишь, но не всегда надо верить своим глазам и даже ушам, когда тебя пытаются поссорить с лучшим другом, с девушкой, даже с кумиром, даже если портит ваши отношения сам кумир, от ненависти к себе самому.

— Ничего, что я здесь сижу? — сквозь зубы спросил Арсен. На его памяти никого Василий не учил жизни, никому не произносил таких длинных речей.

— Выпей молока, — велел ему Василий строго. — И съешь булочку. Егор слишком утомился, сидя у твоей постели весь день. Не спустится уже. А Гарик сейчас извинится перед тобой и уйдёт, забрав деньги, которые ему действительно нужны, и шоколад для Аксаны.

Арсен усмехнулся, глядя на застывшего истуканом Зотова. Впервые Василий просчитался, и ничего про этого парня не понял. Не возьмёт Гарик денег, и извиняться не станет. Разве шоколад, и то сомнительно.

Зотов словно услышал его мысли, развернулся, бестрепетно глядя прямо в глаза, сделал несколько шагов в комнату и опустился на колени.

— Простите, альфа Арсен! — произнёс с заблестевшими в глазах слезами. — Я был не прав. Простите.

— Прощаю, чего уж, — откликнулся Арсен, ощутив комок в горле. Его мучала совесть — это ему стоило извиниться перед Зотовым за всю эту безобразную сцену.

— Спасибо, — прошептал парень. Резко вскочил, метнулся к столу, хватая кошельки, потом бережно принял у Василия термос, и не попрощавшись, выбежал из дома.

Василий тоже вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Арсен взял кубок с молоком и медленно принялся пить, наслаждаясь каждым глотком. Теперь у него появилась новая задача — как вернуть себе доверие куратора Сани. Ведь больше не придёт, не попытается рассказать о её слабости, не будет нахально рассказывать о парне, с которым она гуляла, когда гостила у отца. Да что там, вообще ни о чём больше не попросит. И извинялся он за что угодно, но не за то, что назвал его бывшим кумиром и похотливым козлом, которому девушке больше предложить нечего.

— Горячий шоколад, твою мать! — простонал он тоскливо. Вот кто ради дурацкой слабости подруги на ночь глядя пойдёт через всю долину пешком, чтобы донести до своего кумира — что? Что они поспорили с Саней на сорок золотых, которых нет и не может быть у Гарика Зотова, что он не продаст информацию о ней же ему, Арсену? Чушь собачья?

Василий вошёл беззвучно, поставил ещё одну кружку молока, положил сверху ещё одну булочку.

— Ты ещё можешь догнать его на пегасе, — сообщил спокойно.

— Чего ради? — вскочил с места Арсен.

— Ради того, чтобы один славный и храбрый волчонок не потерял веру в людей.

— И что я ему скажу?

— Что ты им гордишься, и всегда рад видеть у себя дома.

Арсен мрачно покинул кухню, вышел на улицу, чтобы охладить голову. Пегас стоял у крыльца, уже осёдланный. Ругая Василия, Арсен взлетел в седло, уже через несколько секунд оказавшись в небе.

— Ищи волчонка Зотова, — шепнул он пегасу, вглядываясь в дорогу внизу, ведущую в Академию. Не мог же парень далеко уйти? И обратиться не мог — не с термосом же бежать в звериной форме.

Пегас начал внезапно снижаться через пару минут, и тогда Арсен его увидел — маленькую фигурку, бредущую по дороге.

Зотов вздрогнул и остановился, в изумлении глядя на пегаса, преградившего путь. Узнал Арсена и выдохнул облегчённо, прикрыв глаза.

— Залезай! — потребовал Арсен, протягивая ему руку и рассматривая парня. А ведь уже высокий, крепкий, возмужал незаметно. А всё ещё, как волчонок перед своим кумиром. Академию заканчивает. — Прости, Игорь, я погорячился, не держи зла. Паршивый из меня альфа, не так ли?

— Она вас любит, — ответил ему этот невозможный Зотов, подошёл и крепко ухватился за его руку, ловко устроился впереди Арсена. — Пока ещё я злюсь на вас, но не могу упустить шанс прокатиться на пегасе.

— Засранец, — усмехнулся Арсен, понукая пегаса к полёту. — В Академию нас отнеси!

Широкие крылья взмахнули пару раз, поднимая их в небо.

— Как его зовут? — крикнул Зотов голосом, полным восторга.

— Пегас у меня всего пару дней, — ответил громко Арсен. — Не успел ещё назвать.

— Так сейчас назовите!

— Придумай имя, раз такой умный!

— Грифона Сани зовут Хагари, — поделился Зотов излишне громко. — У её отца тоже есть пегас — Эльдер. Назовите его Мираж!

— Что за фантазии?

— Я подумал, что это мираж, когда увидел пред собой пегаса.

— Пусть будет Мираж, — согласился Арсен. — Передай Сане, что я её люблю!

— Сами скажите! — дерзко ответил Зотов. — Мы не вмешиваемся в отношения друг друга. Она не говорит мне про Шун, а я ей про вас.

— За каждую слабость Сани заплачу по десять золотых. Приходи ко мне в дом по воскресеньям или в субботу.

— Не приду больше! — мотнул головой Зотов. — И друзей не продаю. Даже их слабости!

— Василий велел звать, — усмехнулся Арсен. — С сыном познакомлю. Просто так приходи, когда захочешь. Шоколад ведь закончится через неделю.

— Князь говорил, что все бояться вашего Василия.

— Когда это?

— Ещё в лагере, в прошлом году.

— А тебе он как? Василий.

— Не знаю, — Зотов пожал плечами. — Но теперь понимаю, почему его все боятся.

— И ты?

— И вы! — дерзко ответил мальчишка. — А я ему благодарен, потому что не могу вас теперь ненавидеть.

— Интересно почему?

— Потому что он вас любит. Не спрашивайте, это сложно. И я к вам приду, в субботу, с Саней и Шун, обещаю.

— Даже не смешно, — усмехнулся Арсен. И немного пожалел, что пегас начал снижаться.

— Спорим на сто золотых!

— У тебя есть сотня золотых?

— Будет, когда вы мне их отдадите. В эту субботу. Я их приведу к вам в гости, найду способ. Сане уже можно покидать Академию, она больше не особо охраняемый объект.

— Зотов!

— А вот и Академия. Предупредите Василия, что у вас будут гости в субботу. И передайте ему спасибо за шоколад!

Гарик легко соскользнул на землю, обошёл пегаса спереди и погладил его морду. Пегас в ответ боднул головой в его плечо.

— Пока, Мираж! — засмеялся Зотов. — Пока, альфа Арсен. Спасибо, что прокатили! Юлька обалдеет.

Арсен наблюдал, как изменилась походка Зотова, пока он проходил распахнувшиеся перед ним ворота. Снова пружинистая, задорная, а не та, какой парень шёл из дома своего альфы, словно сломленный старик.

Василий оказался прав, как всегда, Зотова сломать сложно, но Арсену почти удалось. И за что взъелся на парня? Ведь и правда всегда им гордился — самородок, неунывающий волчонок, заражающий своим энтузиазмом всех вокруг. Бесстрашно влюбился в дочь главного орка, а он… Ну да, Игнат пострашнее будет. И пусть разница между ними лет пятнадцать, а ситуация очень похожа. Только Зотов знает о своей принцессе очень много, и каждый день таскает кофе по утрам. А он, главный альфа, уважаемый даже в отдалённых стаях?

Что не отнять у Зотова — он всегда выполнял обещания, поручения и просьбы. Умел достать, что угодно… Он назвал Гарика плохим коммерсантом? Зотов в сумме унёс с собой около восьмидесяти золотых! И огромный термос горячего шоколада! Он очаровал Василия, довёл до бешенства своего альфу, практически заставил прокатить его на пегасе, дал ему имя, да ещё стряс обещание отдать ещё сотню золотых в эту субботу. Пожалуй, Арсен погорячился с прогнозом — главному орку может и понравиться этот пронырливый и слишком деятельный волчонок.

— Полетели, Мираж! — похлопал он жеребца по холке. — Домой. В субботу у нас гости.

Глава 8

Понедельник — день тяжёлый, как помнилось Аксане из прошлой «домагической» жизни. Впрочем, и в магическом мире эта истина тоже сохранилась. Преподаватели, как сговорились, безжалостно устраивая проверочные работы, пусть и в виде коротких опросов, да ещё заданий «на дом» каждый выдал весьма ощутимый объём.

О Горском перестали сплетничать почти сразу, никто его не обсуждал на переменах, ни его методы, ни внешность, ни то, какой он страшный гад. Похоже, народ его реально опасался, не решаясь произносить «всуе» даже его имя.

— Данила Горский, — шепнула Саня за обедом Василисе.

— Где? — нервно огляделась Огнева и укоризненно посмотрела на Саню. — Ты чего пугаешь?

Шун рядом с Саней тихонько хрюкнула, но Васька этого даже не заметила. Сообщила обеим страшным шёпотом:

— Лучше его имя не произносите, пока он где-то в Академии.

— Услышит? — расширила глаза Аксана, постаравшись выглядеть серьёзно.

— Угу, — Васька отпила свой морс и принялась остервенело нарезать кусок отбивной. — И первую тебя вызовет. Оно тебе надо?

И Василиса отказалась отвечать на другие вопросы о «страшном и ужасном» ведьмаке.

Кара Соловушек и Настя Кирсанова тоже ничего не понимали, будучи, как и Аксана, новичками в магическом мире. Но даже эти две веды поддержали Ваську, укоризненно поглядев на Саню.

— Не буди лихо, — вздохнула Кара.

— Лучше сменим тему, девушки, — поддакнула Настя.

Аксана поглядела на молчаливых лисичку и медведя, опять присоединившихся к ним, на холодно равнодушных магов, не отставших от коллектива, и шутить передумала. А так хотелось разрядить обстановку.

Горский же вызывал желание хорошенько стукнуть его головой обо что-то твёрдое, чтобы не повадно было пугать курсантов. Пришёл и устроил в Академии похоронное бюро, бессовестный. Она просто жаждала, чтобы Данила действительно вызвал первой её.

И ведь вызвал, гад такой, прямо после третьей пары. Оповещение пришло на планшет Сани на Обрядоведении. Голубок окрасился красно-розовым, как и само открывшееся сообщение. «Беседа с Д. Горским сегодня в 14.50, кабинет 207, второй этаж, западное крыло».

Саня пригляделась к нитям, увидела три сине-зелёные, связанные одним узелком очень ненадёжно в левом нижнем уголке, тронешь — и развалится. Мстительно щёлкнула по узелку стилусом, нити распались, как и ожидала, сообщение сперва поблекло, а потом рассыпалось пылью, исчезнув с полотна планшета.

Аксана оглянулась на Шун, сидевшую рядом с мечтательным видом. Орчанка смотрела в свой планшет с таким интересом, словно тоже читала чьё-то сообщение, а не учебный материал. Отвлекать её Аксана передумала, да и вообще решила никому не сообщать о своём оповещении. Сначала сходит к Даниле и выяснит, что ему нужно, и какого лысого гоблина он устроил в Академии.

Обрядоведение вёл суровый ведьмак Богдан Агеев. О том, что он ведьмак сообщил как-то Зотов, заверив, что дядька суров, но справедлив, и обучает интересно. Стоило согласиться — Агеев рассказывал об обрядовых практиках весьма образно, с примерами, с историческими анекдотами на тему, с эпизодами из жизни знаменитых чем-то предков и прочими любопытными вещами. Это не был равнодушный пересказ учебника. Ведьмак Агеев жил своим предметом, он захватывал слушателей настолько, что даже маги слушали его, теряя равнодушный вид. И никому в голову не приходило заняться на его лекциях посторонними вещами или переговариваться друг с другом.

Тем не менее, и он, порой давал материал для самостоятельного изучения — например, непреложные правила проведения обрядов, которые следовало заучить наизусть. Вот и сейчас все вчитывались в материал из учебника, который следовало усвоить, а непонятное спросить после прочтения.

— Марьянова, вы уже всё прочитали и поняли? — спросил Агеев, отвлекаясь от толстого талмуда, лежащего на преподавательском столе. — Если нет, продолжайте изучать материал, у вас осталось пять минут.

Откликаться на свою новую фамилию Аксане было непривычно, но она сразу поняла, что замечание сделали именно ей.

— Простите! — жалобно глянула она на ведьмака и снова уткнулась в учебник по обрядам и ритуалам, открытый в планшете.

Материал попался интересный, об ведовских обрядах древности, их значении в жизни предков и магического общества того времени в целом. Аксана читала уже подобный материал, когда искала информацию о ведьмах в библиотеке до начала учёбы. Но мало, что запомнила. Поэтому всё же углубилась в текст, стараясь не просто читать, а вдумываться в написанное. Её живо интересовало, чем живёт магическое общество, и каково было ведам и ведьмакам глубокого прошлого.

Вопросов по истечении времени задали немного, и Агеев быстро и просто разложил всё по полочкам, пояснив неясные моменты.

— Советую зафиксировать мои пояснения, — добавил ведьмак. — На практическом занятии буду спрашивать по этой теме. Оценки попадут в вашу ведомость. Те, кому дорога стипендия, постарайтесь не хватать двоек на первом же и пока простом материале. Дальше станет только сложнее.

Он отпустил их со звонком с третьей пары, и Саня медлить не стала, побежала сразу к кабинету «207», благо, поглядела заранее в планшете на карте Академии, где находится Западное крыло и сам кабинет.

Зашла после короткого стука. Кабинет оказался небольшим с внушительным окном позади монументального стола, отчего сидевший за столом ведьмак оставался в тени. Перед столом имелось единственное кресло, куда и предложили ей сесть лёгким кивком.

— Ничего не понимаю, — храбро заявила Саня, усевшись в кресло и положив сумку на колени. Чуть привыкнув к освящению, она смогла рассмотреть задумчивого ведьмака в белой рубашке с закатанными рукавами, сейчас кожа лица и рук казалась тёмной. — Что вообще происходит? Почему тебя все бояться, и почему ты… такой?

— Ну, ты же меня лучше знаешь, — подмигнул ей Горский так знакомо и насмешливо, словно нет и не было сурового дознавателя с ледяным взглядом. — Тяжело вливаться в учебный процесс?

— Нормально, — отмахнулась Аксана. — Кто ты такой, Данила?

— Ты ещё спроси — «а папа знает?» — хохотнул Горский, откидываясь на спинку кресла с довольным видом. — Жизнь, Санечка — сложная штука. Зачастую, правила диктуем не мы, а обстоятельства. Здесь я официально, старший дознаватель, страшный и ублюдочный ведьмак, въедливый и безжалостный. Считай, что играю эту роль, как ни прискорбно. С близкими я другой, как ты уже знаешь, правда и близких могу по пальцам пересчитать. И позволяю себе расслабляться довольно редко, что тоже не слишком радует. Вот ты меня совершенно не боишься и ни во что не ставишь, даже амулеты не сняла перед встречей. Хотя уверен, друзья успели тебя накрутить, рассказав, какой я мерзавец.

— Примерно так, — ощутила Саня неуместное сочувствие к ведьмаку, говорившему уже не насмешливо, а устало. — А ты не должен и меня допросить? Что такое случилось?

— Как тебе сказать, — Горский покрутил в пальцах пижонский стилус, по виду из золота с вкраплениями драгоценных камней. — Дело засекречено, хотя позже я тебе расскажу детали, если захочешь. Пока же могу лишь сказать, что ты у меня вне подозрений. Может быть это тебя утешит?

— Ну, хоть намекни! — загорелась любопытством Аксана. — В Академии произошло преступление? Кто-то погиб? Что-то украли?

Горский коротко рассмеялся и опёрся локтями о стол, уставившись на Аксану с интересом.

— Умеешь хранить секреты? — спросил на полном серьёзе.

— Конечно, — зачарованно ответила она, уже предвкушая услышать страшную тайну. — Обещаю ничего никому не говорить.

— Маленькая любопытная веда-полукровка, — оценил Данила со вздохом. — Кому ты успела рассказать о грифоне?

— Только Шун и Гарику Зотову. Гарик — мой куратор и замечательный друг. И оба принесли клятву на крови.

— Неплохо, — согласился Горский. — А то, что своему альфе Зотов может рассказать всё, даже то, что под клятвой, уже частности. Впрочем, грифоны — не такой уж секрет. Об их существовании знают все или почти все. Другое дело, что достать грифона почти никто не может — просто не знают, где они обитают. И про муранов лучше никому не рассказывать, даже друзьям.

— Про них я не рассказывала, — тут же горячо заверила Саня. — Про муранов. Отец предупредил. И про эльфов тоже. И твоего имени не называла. И про пещеры не говорила. И где находится наш замок.

— Умница! — похвалил Данила, поглядев с умилением. — Кстати, всё думаю о ведьмочках, которых ты спасла. Тот портал, который привёл тебя в логово Кощея, находился на тренировочном поле? Не помнишь, на каком именно?

— На четвёртом, — нетерпеливо кивнула Саня. — Тот портал находился справа от обычного, ведущего к Академии, примерно в сорока метрах от него. Там столбы идут, вот между ними порталы. У обычного портала столбы отмечены красной и синей краской. А у второго никаких отметин я не заметила. Хотя… на левом столбе портала была какая-то руна или что-то похожее. На уровне глаз, я только сейчас вспомнила. Могу показать, но папа сказал, что уничтожил портал.

— Да нет, это я так интересуюсь, — отмахнулся Данила. — Хочешь чаю или кофе? У меня печенье есть с абрикосовой начинкой.

— Переходите на тёмную сторону, — пробормотала Саня с улыбкой. — У нас есть печеньки.

— Прости?

— Это шутка такая, — рассмеялась она над озадаченным видом ведьмака. — Из моей прошлой жизни в обычном мире. Спасибо, ничего не хочу. Скоро ведь ужин.

— Забавная шутка, — отреагировал Горский. — Что-то в ней есть. Вот скажи мне, кто знает, что ты не совсем обычная веда — можешь совершить что-то такое, что другим недоступно. Припомни яркий эпизод внутри Академии, чему были свидетели.

— Испытание при поступлении, — пожала плечами Саня. — Вся приёмная комиссия наблюдала. Ну и все преподаватели в курсе, наверное, как и мои опекуны. На проверке силы появилось семь круглых камней и рулетка, но тебе, наверное, сообщили об этом случае.

— Конечно, — загорелись глаза у Горского. — В общих чертах. Вот рулетку упомянуть не удосужились. Как она выглядела?

— Как в казино, только без цифр, — нахмурилась Саня, вспоминая испытание отчётливо. — И она появилась сразу, там были цветные деления. Потом уже руку на стол положила, долго держала, я не знала, что можно её убрать в любой момент. И она почти сгорела, почернела даже, боль жуткая. А когда я руку подняла — целёхонькая оказалась. Но рулетка потом закрутилась, и те камни пришлось на неё класть, а она всё быстрее вращалась. И я справилась.

Аксана выдохнула и улыбнулась.

— Действительно яркий случай, — резюмировал Горский, глядя на неё задумчиво. — И руку на столе ты держала больше минуты…

— Две минуты и двадцать девять секунд, — мрачно ответила Саня. — Это зверство, я считаю. Должен быть другой способ проверки силы. Не такой болезненный.

Она прикусила язык, чтобы не выдать задание ректора найти такой способ. Разболталась и обо всём забыла. Это про испытание Горскому рассказали, а про пари с ректором — вряд ли.

— Ладно, потом ещё поговорим, — заявил Данила, взглянув в планшет. — Время ограничено, ты можешь идти. Постарайся выглядеть мрачной и никому не рассказывать, что происходило в кабинете — остальные тоже не смогут рассказать, не стоит вызывать подозрения, что мы просто общались.

— Но ты же обещал намекнуть, — вскочила Саня с места. — Какую-нибудь малюсенькую тайну, пожалуйста!

— Расскажу, когда пойдёшь со мной на свидание, — усмехнулся Горский.

— Данила! Я серьёзно.

— И я серьёзно, — он перестал улыбаться и кивнул на дверь. — Беги, занятие скоро начнётся. Расскажу, но позже.

— Ладно, — Саня со вздохом потопала к двери. — Но ты обещал, помни об этом.

— Я ничего не забываю, Санечка, — заверил ведьмак. — Хорошего вечера.

А вот на «Истории Магии», шедшей нынче четвёртой парой, Саня вдруг вспомнила о встрече с бывшим опекуном, которое совершенно вылетело из головы. Роман Рязанцев просил прийти её после третьей пары! А Горский нарушил все её планы, вызвав так не вовремя, чтобы просто поболтать.

Пришлось срочно писать Роману, объяснив причину задержки коротким: «Горский вызвал». И на планшет тут же пришло извещение от бывшего опекуна.

«Ничего страшного, малая, — ответил Роман. — Встретимся на неделе, сегодня уже не получится. Позже я уточню время».

Аксана и умилилась, что её опять зовут «малая», и огорчилась — уже настроилась на разговор с опекуном, а тут такое. Слишком много всего навалилось сразу при возвращении к учёбе, неудивительно, что забыла о встрече с Романом.

Вот о ком Саня не забывала с момента возвращения в Академию, так это о тётушке, родной сестре её матери, Алёне Степановне Разиной, но никак не находила в себе смелости на какие-то действия. И страшно с ней увидеться теперь, ведь именно Алёна Разина сообщила когда-то Игнату о смерти Марии, а отец не верил в смерть Саниной мамы. И хотелось поговорить с деканом целителей, ведь она сразу понравилась Сане, и очень хотелось верить, что тётя не станет относиться к ней хуже, узнав о столь близком родстве.

О своих сомнениях и страхах по поводу декана ведьмочек она рассказала после занятий на тайном совете — так Саня называла чаепития друзей в усечённом составе — она, Шун и Гарик. Вот о встрече с Горским решила пока умолчать, не рассказав даже самым близким друзьям. Боялась, что им соврать будет сложнее, утаить, что никакого допроса не было. А ломать репутацию страшного Данилы считала нечестным, раз уж попала в узкий круг близких ему людей или нелюдей — как посмотреть. Лучше уж о тётушке поговорить, тем более новая родственница волновала её куда больше, чем Горский, с которым уже почти всё прояснилось.

— Не дрейфь, — выслушал её сомнения Гарик Зотов с авторитетным видом. — Вернётся ваш декан и поговоришь. По моему мнению, если тебе интересно, с роднёй тебе повезло. Алёну Разину уважают даже маги, что уже немало. А куда она делась, кстати?

— Я же рассказывала, — укоризненно поглядела на Зотова орчанка. Но для Аксаны уточнила: — Алёна Степановна сейчас занимается ведами, которых ты спасла. Как нам рассказали на занятии у Агаты Матвеевны Белецкой, на дальнем озере долины есть пансионат, который спешно отреставрировали и отдали спасённым ведам для проживания. Раньше там находилась школа для девушек-магов, но потом девушек начали принимать в Академию и надобность в школе отпала. В этот пансионат и отправилась Алёна Разина с девушками-целительницами со старших курсов. У них скоро должна была начаться практика, вот и перенесли её на месяц раньше, раз уж случилось такое событие — многие из спасённых вед пострадали в казематах Кощея так или иначе. Расписание для остальных курсов сразу скорректировали, ведь Алёна Степановна всегда сопровождает своих учеников на практические выезды. Но они вернутся уже к понедельнику, видела ведь в расписании на следующую неделю занятия по целительству?

Расписание Саня видела, ещё удивлялась, что лекций или практики с Алёной Разиной нет всю неделю. Но была почему-то уверена, что декан где-то в Академии. И сейчас Аксана ощутила малодушное облегчение, что разговор с тёткой откладывается ещё на несколько дней.

— Так подробно ты не рассказывала, — Зотов смешливо глянул на орчанку. — Как там было: «Нашего декана не будет две недели, у неё практика на выезде».

Шун усмехнулась и кинула в него полоской вяленого мяса. Гарик поймал угощение зубами, уничтожил в два укуса и уставился на орчанку горящими глазами. Шун вздёрнула подбородок и ответила оборотню тем же.

Саня подавила вздох, увидев, как они смотрят друг на друга. Поняла уже, что у этих двоих всё серьёзно, пусть ничего не говорилось вслух. Оставалось лишь держать за друзей кулачки, в надежде, что их роман не закончится трагедией или драмой.

— Ну что, девушки, — Зотов первым отвлёкся от Шун и поглядел на часы. — Не заскучаете без меня? У меня тут одно дело в долине образовалось, возможно вернусь поздно.

— Не заскучаем, — Саня грустно поглядела на сумку. — Столько заданий задали самостоятельных. Хорошо бы к вечеру управиться.

— Вот вечером и увидимся, — задорно подмигнул Сане куратор. — Некоторые материалы ты можешь найти в моих папках с пометкой «Первый курс»

Аксана тут же взбодрилась, поспешно доставая свой новенький планшет. Она догадывалась, куда намылился её куратор — продавать информацию Арсену Марковичу о её слабости к горячему шоколаду. И мысленно пожелала ему удачи, хотя ей не верилось, что у Гарика что-то получится. Какой из него доносчик, просто смешно. Честнее и порядочнее парня она до сих пор не встречала. И Шун можно только позавидовать, что именно ей досталось исключительное внимание Зотова.

Когда куратор ушёл, оставив их с недопитым чаем, Шун поглядела серьёзно и попросила:

— Не говори ничего! Я знаю, что мы не можем быть парой. Но у нас и нет ничего. И ты не думай, Гарик ничего мне не предлагал. Только смотрит.

— Молчу! — улыбнулась Саня и тут же нарушила своё слово: — А ты сама ему предложи что-нибудь эдакое, вот удивится.

Шун округлила глаза, а потом прищурилась:

— Так ты больше не считаешь, что нам не следует встречаться?

— Не считаю! — твёрдо подтвердила Аксана. — Да ты и сама уже выбрала его для себя. Разве нет?

— Отец убьёт нас обоих, — отвела глаза Шун, сжав кулаки.

— Я видела твоего отца и мачеху, — Аксана поглядела на подругу серьёзно. — Они замечательные, и очень тебя любят. И твой отец гордится, что ты на потоке целителей. Что добилась сама, чего хотела, несмотря на его возражения. Мне кажется, он не станет рубить с плеча, а сначала попробует тебя понять.

— Спасибо, — Шун словно ожила, глядя на Аксану удивлённо и с отчаянной надеждой. Протянула руку и осторожно сжала Санины пальцы. — Ты правда думаешь, что отец…

— Очень мудрый орк, многое повидавший в жизни, — вспомнила Саня друга отца, погладившего её по голове. Игнат уверял, что для своей принцессы Бруно готов поступиться многим. А отцу она склонна доверять, они ведь дружат несколько столетий. — И он очень тебя любит.

— Я знаю, — заверила Шун со страданием на лице. — Я боюсь его разочаровать этим выбором. Но если ты права, и отец меня выслушает, я сумею его убедить… я расскажу, напомню его обещание — предоставить мне выбор судьбы и друга сердца. Но есть и то, что я изменить не в силах. Думаю, многие оборотни осудят Гарика за его выбор. Как и орки осудят мой выбор.

— А это вас остановит?

— Боюсь, что нет, — Орчанка схватила чашку Гарика и залпом допила его остывший чай. — Сань, если останешься только ты на нашей стороне, мне этого хватит. Гарик тоже не из тех, кто откажется от девушки в угоду общественного мнения.

— Так ты его любишь?

— Таких как он, больше нет, — пожала Шун плечами. — Хороших оборотней много, орки тоже приличные есть. А Гарик Зотов — один. И я очень боролась с собой, но когда ты пропала… Он понимает меня лучше, чем я себя сама, и поддержал, и был таким… таким…

— Милым? Заботливым?

— Настоящим, — покачала головой Шун. — Он ничего не боится, он… когда он рядом, я чувствую себя единственной, понимаешь? И хоть я поддразниваю его, не подпускаю близко пока, но мне иногда хочется плакать от всего того, что я чувствую к нему — впервые в жизни. Почему, думаешь, меня в клане принцессой называют? Потому что ни один орк до сих пор не тронул моего сердца. Хотя ухаживать многие пытались. Вон сестрёнка влюблялась уже много раз, вертит парнями, как хочет, хоть и не торопится выбирать. А мне… Я слишком фантазёрка, наверное. Я хотела найти своего единственного, как в сказках. И думала, что это невозможно, среди орков его не было, не нашлось. А здесь… Не было ничего с первого взгляда, да и со второго тоже… Хотя меня и тянуло к твоему куратору, чисто физически. Но с этим я могла бороться. А потом, я даже не поняла как, меня словно приворожили, хотя это невозможно — на орков привороты не действуют. Просто вдруг поняла, что при виде Гарика моё сердце бьётся быстрее, и даже, когда просто вспоминаю, внутри всё горит. Не могу объяснить лучше. Я думала, любовь — это прекрасно, а на деле… До этого разговора мне было больно от невозможности нашего союза. Говорят, драконы однолюбы, может мне от мамы передалось, но я чувствую, что ни с кем и никогда так не будет, словно уже отдала ему своё сердце — всё целиком.

Если у Сани оставались ещё сомнения в том, что Шун и Гарик встряли по полной оба, то сейчас исчезли последние. Оставалось лишь не мешать им, а ещё молиться, чтобы у них всё получилось. Люди жестоки, и к магам и нелюдям магического мира это тоже относится. И если не дадут им быть вместе, на двух несчастных и одиноких разумных в мире станет больше.

А как им помочь, Саня не представляла. Что она может? Рассказать отцу? А он поверит в их любовь? Он сам одинокий и наверное несчастный в личной жизни. И хотя Саня романтично верила, что Игнат Марьянов любил юную веду Марию, но сейчас понимала, что ничего об этом не знает. Отец прямо не говорил, а она не посмела спросить.

Оставалось лишь ответно пожать руку Шун.

— Я безумно хочу, чтобы у вас с Гариком всё получилось, — проговорила она, вложив всю веру в чудо в каждое слово. — А сейчас нам стоит заняться эссе по расоведению, раз уж Гарик может нагрянуть вечером.

У Шун чуть порозовели скулы.

— Давай займёмся! — поспешно согласилась подруга на такой план. — Про какие папки говорил твой куратор? Или это тайна?

— Никакая не тайна, — решительно возразила Саня. — Сейчас я тебе передам на планшет его папки. Да, это запрещено уставом, делиться такими вещами. Но, как понимаю, этим грешат многие. У тех же магов наверняка что-то осталось от родителей или старших братьев. А если нет, ведь мы только недавно получили планшеты, то на каникулах раздобудут. Мы просто поглядим на работы Гарика, а напишем их сами.

Так и сделали, проглядели доставшееся добро от куратора. Оценили множество эссе за первый курс и оценки, которые ему ставили учителя.

— Хотя бы теперь понятно, как это делается! — воодушевилась Шун. — Но писать лучше самим, ты же видишь…

— Да уж, — согласилась с ней Саня, отчётливо понимая, что Зотов на первом курсе отличником не был, хотя и учился неплохо.

Пришлось даже сбегать в библиотеку, скачать на планшет несколько книг, а что-то взять на руки в качестве дополнительной литературы, что ещё никто не загружал на магический носитель.

— Если сами загрузите, — строго предупредил библиотекарь. — Перешлите мне книги почтой. Так и пополняется магическая библиотека.

Они всё успели, почти не пользуясь наработками Зотова. И писали каждая свою работу, не подглядывая и делая акценты на том, что считали важным. Самим стало весело, когда прочитали уже готовые работы друг дружки, насколько по-разному написали свои эссе.

— Будем учиться сами, — вздохнула Саня, скатывая свой планшет и убирая в сумку. — Может чая попьём? Или дождёмся Гарика?

Однако Зотов так и не явился в этот вечер, что весьма встревожило не только орчанку, но и Саню — по словам Шун, Гарик упорно навещал её перед сном каждый день. И каждое утро приносил кофе.

А на утро их ждал сюрприз — горячий шоколад Гарик принёс обеим, разбудив громким стуком в дверь в страшную рань. Себе парень не изменил, и в его стаканчике находился кофе.

— Откуда?! — спросила Саня, отпив глоточек и блаженно зажмурившись. Показалось, что этот шоколад ещё вкуснее, чем дома. И что-то она сомневалась, что приготовил это чудо Арсен.

— Сварил очень хороший человек, — туманно ответил Зотов, смакуя свой кофе. — С добрым утром, красавицы.

Шун тоже оценила шоколад, хотя такого восторга, как Аксана, не выразила.

— Вкусно, — заверила она Гарика, проглотив свой горячий шоколад слишком быстро. Потом решительно отобрала у Зотова его стаканчик и допила его напиток. — Но я всё же предпочту чёрный кофе без сахара.

Куратор потерял дар речи от её поступка, но не надолго.

— Шуни, давай встречаться, — выпалил на одном дыхании. Он словно разом забыл, что они тут не одни с его ненаглядной.

— Я в душ! — Саня проскочила мимо Гарика, прихватив полотенце. И плотно прикрыла за собой дверь.

Пусть наедине решают такие вопросы. А ей стало дико любопытно, откуда горячий шоколад, и кого именно Гарик назвал «очень хорошим человеком». Арсена Чернова он назвал бы как-то иначе, как ей казалось. Тогда, кто?

Душ она принимала очень долго и вдумчиво, а когда обсохла и завернулась в халат, позвала домового.

Вихрастый домовой появился перед ней тут же, уставившись преданно огромными глазами.

— Что хочется хозяйке? — бодро спросил малыш. — Пирожок с малиной или душистого отвара на меду?

— Ни то, ни другое, Тимошка, — усмехнулась Саня. — Посмотри, пожалуйста, кто сейчас в нашей комнате?

Тимошка даже грудь выпятил, выпрямляясь во весь свой небольшой росток. На ногах у него нынче были надеты маленькие лапти.

— Я мигом!

И действительно вернулся очень быстро. Саня только и успела убрать отросшие до середины спины волосы в высокий хвост.

— Куратор Аксаны ушёл, — сообщил Тимофей сосредоточенно. — Подруга Аксаны танцует странный танец.

Вернувшись в комнату, Саня танец не застала — Шун лежала на полу, раскинув руки и щурилась в потолок, не сдерживая счастливую улыбку.

— Ты согласилась?

— Обещала подумать, — подмигнула подруга. — Он меня поцеловал.

— И ты позволила?!

— Он не спрашивал, — Шун мило покраснела и прижала ладони к щекам, садясь на полу в позу лотоса. — А я растерялась… И это так круто! И мне прямо жалко стало, что пришлось его выгнать.

— Ты его выгнала? — поразилась Саня.

— Попросила немедленно уйти, — покивала Шун расстроенно. — И он сразу развернулся и вышел, молча, представляешь? Но я всё исправлю! Сегодня же!

И она одарила Саню жутковатой широкой и слегка клыкастой улыбкой.

Новый день принёс новые волнения. Оказалось за завтраком, что некоторые курсанты уже получили извещения на планшеты о времени аудиенции у ведьмака Горского. Из их маленькой целительской группы, извещение пришло пока лишь к Трубецкому. Парень держался холодно и чуть высокомерно, впрочем это было обычным состоянием для Касьяна. А вот Милена смотрела на него сочувственно.

Саня скромно завтракала, решив вообще никому не сообщать, что у Горского уже побывала. Слишком в благостном настроении находилась после чашки горячего шоколада. И боялась, что изобразить мрачный вид просто не сможет.

Трубецкой вернулся от Горского ко второй паре, мрачный и какой-то подавленный. На уставившуюся на него группу взглянул потерянно, тяжело вздохнул и покачал головой.

— Ничего рассказать не могу, — зло выдал парень. — Горский поставил блок, их и этому учат. Если попытаюсь пересказать, пойдёт кровь горлом, а потом всё выжжет из памяти, словно разговора с ним не было.

— Проверять не советую, — вошёл в кабинет профессор по стихийной магии. Видимо он слышал слова Касьяна. — Память — тонкая штука и можно потерять куда больше, чем один разговор. Доброе утро, будущие целители! Надеюсь, настроение боевое, потому что первую лекцию по стихийной магии следует слушать очень внимательно и делать выводы.

Саня во все глаза глядела на преподавателя, обозначенного в расписании, как «профессор Алексей Крон». Она почти сразу узнала в нём водителя Лёху, одного из четырёх своих спасителей из лап охотника Степана.

И оказалось, не только Горский может так менять свой облик. Водитель Лёха и профессор Крон тоже казались совершенно разными людьми. Перед курсантами предстал строгий маг с проницательным взглядом и чуть ли не военной выправкой. Лекцию читал интересно, несколько отстранённо, но владел вниманием слушателей великолепно. В машине спасателей Санька его запомнила разбитным весёлым парнем, авантюристом и насмешником.

Оказалось, что стихийной магией владеют почти все расы в той или иной степени. А вот ведьмаки могли управлять какой-то одной стихией на недоступном другим расам уровне. Ведьмам же были доступны все четыре стихии, но на начальном уровне, лишь при упорных тренировках они могли достигнуть уровня ведьмака в управлении какой-то одной стихией, очень редко — двумя. Профессор не рекомендовал ведам заниматься таким «перекосом» во владении стихиями. Для гармонии веды все стихии должны развиваться с одинаковой интенсивностью.

У магов и оборотней склонность к стихийной магии могла быть, а могла и отсутствовать. Но, чтобы овладеть даже одной стихией, требовались годы упорных тренировок. Те из курсантов, которые выбрали поток стихийников, как раз развивали свой дар к окончанию Академии на достаточно хорошем уровне. Целители свой дар к стихийной магии тоже могли развивать, но взяв профильный факультатив. Самостоятельное изучение столь сложной науки доступно было лишь ведам.

— Остальным расам, как показывает практика, — подчеркнул Крон, — развитие стихийного дара самостоятельно даже по книгам и подробным руководствам, но без наставника — не даётся вовсе.

Объяснил, что практика по стихийной магии происходит на полигоне, что предстоит и целителям вскоре. И уточнил, что те курсанты, кто захочет продолжить изучение стихийной магии, могут записаться к нему на факультатив после первого практического занятия. Уточнил также, что факультатив платный, и не всем будет доступен.

— Ну а теперь, — резюмировал Крон, обводя прищуренным взглядом каждого из целителей. — Время демонстрации. Для понимания поясню — стихийники, как и любые другие маги, совершенствуются всю жизнь, развивая свой дар. По окончании Академии я имел неплохой уровень стихийной магии воды.

На ладони профессора закрутился маленький смерч, узкий снизу, он расширялся кверху как воронка и был не выше пятидесяти сантиметров. Саня видела скопление цветных витков в этой воронке, и у неё захватило дух от ощущения прекрасного. Тихий гул от смерча или крошечного тайфуна звучал почти музыкой.

— С тех пор незаметно пролетело четверть века, — продолжил Крон, и воронка на его ладони принялась расти вверх, закрутившись ещё быстрее и покачиваясь вершиной из стороны в сторону. Вот она почти достигла высокого потолка, и Крон сбросил воронку на пол, а руки вовсе спрятал за спину. И воронка снова выросла, но потолка не касалась. Гул от движения воздуха стал сильнее. И Крон повысил голос: — И это не предел, как вы понимаете, но демонстрировать все свои возможности не станет ни один маг. Кто мне скажет, почему?

Милена подняла руку.

— Озвучьте, курсант Овчинникова, — благодушно кивнул ей профессор. А Саня вспомнила, что Алексей Крон ещё и личный тренер у Милены и Касьяна. А ещё у него есть сын Колька, самый младший волчонок в лагере Арсена.

— Демонстрировать всю свою мощь — неразумно, — ответила с места девушка-маг, зачарованно, как и остальные, глядя на смерч, продолжавший крутиться с тихим гулом. — Незачем знать врагам или конкурентам, на что маг способен. Иногда это незнание вашего потенциала может спасти вашу жизнь или жизни многих.

— Отлично, Милена! — улыбнулся девушке Алексей. — Вопросы есть?

Он щёлкнул пальцами, и смерч заплясал по пространству перед партами, постепенно уменьшаясь. А Саня с восторгом увидела, как пучок цветных нитей протянулся к руке мага, словно стихия воздуха или магия смерча втягивалась обратно в его ладонь. Ещё миг — и от смерча осталось лишь воспоминание.

— На этом всё, — сообщил профессор. — Следующее занятие в вашей группе будет практическим и пройдёт на свежем воздухе. Попробуете свои силы в разных стихиях и сможете понять, есть ли у вас этот дар, и к какой стихии больше лежит душа.

Из кабинета они выпали, полные впечатлений и восторга.

— Я хочу быть водником, — радостно сообщила Василиса. — Зачем нужны все четыре стихии? Почему всем можно, а нам нельзя развивать одну?

— Чтобы не было перекоса, — возразила ей Кара. — Не глупи, нам же рассказывали, как важно ведьме соблюдать равновесие.

И опять они все заняли за обедом один общий стол, не сговариваясь. Саня уже заметила, что так происходит от волнения будущих целителей, когда что-то случается грандиозное или после исключительно интересного занятия.

— Ознакомились со стихийным смерчем? — вклинился неунывающий куратор в их не слишком сплочённую, но компанию. И конечно, занял место между Саней и Шун, ловко втиснув между ними ещё один стул. — И как впечатления?

Аксана чуть отодвинула свой поднос, освобождая место для Зотова. Целители отреагировали на Гарика почти равнодушно, привыкли уже, видимо, к его появлению за их столом.

Завязался разговор о стихиях, который Саня слушала вполуха. Она гипнотизировала Гарика, полагая, что он просто обязан сообщить ей, кто варил горячий шоколад, да и с результатом пари пора было определиться. Не зря же она заготовила ещё с вечера мешочек с сорока золотыми.

— Санечка, — укоризненно поглядел на неё куратор, наложив вокруг них «полог тишины». — От твоего взгляда у меня мурашки. Что тебе нужно, дитя др…

— Стоп! — оборвала его Аксана. — Некоторые по губам читать умеют. Я хочу узнать две вещи, и ты знаешь, о чём я.

— Шоколад и пари? — довольно улыбнулся Гарик.

— Именно! — Саня поглядела настойчиво.

— Пари я выиграл, — ещё шире улыбнулся Зотов. — Известный тебе волчара отвалил за известные тебе сведения аж восемьдесят три золотых и немного серебра с медью. Поверишь на слово или хочешь клятву?

— Поверю, — усмехнулась Саня. — Тебе наличными отдать выигрыш или перевести на счёт?

— Не будем привлекать внимание работников банка или других заинтересованных личностей, — подмигнул Гарик. — Предпочитаю наличные. Я надеюсь, это не последние твои деньги?

Саня скорчила рожицу и переложила серый кошель из сумки на его колено. Мешочек тут же исчез.

— Итак, горячий шоколад, — сам перешёл ко второму вопросу Гарик. — Да ты ешь, ешь, я уже успел перекусить. Санечка, должен тебя расстроить, но волчара не имеет отношения к данному питательному продукту. Однако, тот, кто варил этот напиток, заслуживает не меньшего, а то и большего восхищения и уважения. Как ты смотришь на то, чтобы в субботу прогуляться за стены Академии и лично познакомиться с этим человеком?

— Хотелось бы узнать его имя для начала, — ответила впечатлённая Аксана.

— Зовут его Василий, — охотно доложил Гарик. — Он служит дворецким в доме Арсена Марковича уже прорву лет. Нас приглашают в гости.

— Нет! — сразу откликнулась Саня, расширив глаза. — Зотов, ты хоть понимаешь, что предложил?

— Ты же не одна пойдёшь, — подхалимски заглянул в её глаза Гарик. — Я тоже пойду, и Шун возьмём с собой. Соглашайся, удивим альфу.

— Арсен знает, что этот… что Василий меня пригласил? — удивилась Саня, в который раз поражаясь честности куратора. Ведь мог не говорить, в чьём доме живёт мастер по варке горячего шоколада. И она бы согласилась пойти, очень уж хочется раздобыть рецепт. Сумела бы как-нибудь хотя бы подкупить дворецкого. А теперь не могло быть и речи о визите, как ни обидно.

— Знает, — ответил Зотов и стащил с её подноса хрустящую булочку, одним укусом расправляясь с выпечкой. — И Арсен не поверил, что ты согласишься прийти. Я заключил с ним пари, что смогу тебя уговорить.

— Гарик!

— Хочу своего грифона, — выдал куратор невозмутимо. — Мне как раз не хватает ста золотых, которые заплатит альфа.

— И как ты намерен купить грифона? — сбитая с толку Аксана, мигом переключилась на новую проблему. Желания друга и куратора её пугали.

— Очень просто, — подмигнул ей Зотов. — Твой отец будет со мной разговаривать. Я скромно попрошу его об услуге. Уверен, Игнат Ильич знает, где раздобыть летающего котика с орлиным клювом.

—Ты невозможен! — покачала головой Саня, догадываясь уже, что у Гарика может всё получиться. Он снова сумел удивить её до глубины души. — Хочешь, сама отдам тебе сто золотых, и мы забудем о горячем шоколаде.

— Нет, — коротко ответил Зотов, допил свой сок и погладил Аксану по голове. — Санечка, одно дело — пари или подарок, другое дело — подачка. Я не могу взять у тебя деньги просто так. С пари я завязал вчера. Подарок от тебя таков, что покроет все мои будущие дни рождения и прочие праздники, так что тоже не приму. Впредь любой твой подарок для любимого куратора должен не иметь никакой материальной ценности, иначе поссоримся. Если проиграю альфе, так тому и быть, но заниматься этим мне не понравилось, как и продавать сведения о тебе. Лёгкие деньги, как пришли, так и уйдут. На душе скверно и паршиво. Но если всё это дерьмо, в которое ввязался по глупости, поможет мне осуществить идиотскую мечту и обрести летающего друга… Ты понимаешь меня?

Саня очень хорошо его поняла и загрустила. Больше всего её терзало, что в его глупости есть и её вина. Безумно дорогой планшет вскружил куратору голову и на эмоциях он пустился в авантюру. Она и сама решила завязать с пари, вот совсем не её — такого рода нажива, да и Гарику ни к чему такое занятие. А подарки для дорогого друга, не имеющие материальной ценности, она обязательно придумает, пусть эта задачка не из лёгких.

— Разве ты не хотел эти деньги потратить на свою девушку? — спросила она грустно.

— Хотел, но вовремя одумался, — спокойно заверил Гарик. — Заработаю сам, найду способ по душе. Просто раньше в деньгах не было особой нужды, хватало стипендии и карманных денег от предков. Так мы идём в гости к Василию? Имей ввиду, я обещал, что приду, с тобой или без тебя. И Шун возьму. И познакомлюсь с сыном Арсена. Только между нами, жена и сын альфы погибли, провалившись в расщелину в горе, когда малому было три года — несчастный случай, не все об этом знают. Сейчас парню почти пятнадцать. Похоже, малец не погиб, полагаю, случился магический выброс или что-то в этом роде, и его выкинуло неизвестно куда. Альфа нашёл его на севере, в стае волков, куда ездил по делам. Забрал себе сироту, которого в стае не любили и собирались выгнать. Арсен не догадывался тогда, что это его сын. Полагаю, собирался усыновить пацана, когда всё и вскрылось. Мне дико любопытно, каков из себя этот мальчишка. Что-то он из себя представляет, что-то там случилось на Севере, что Арсен так к нему проникся.

— Я пойду с вами, — тихо сказала Саня, потрясённая рассказом. Она только сейчас заметила, что столовая опустела. И они одни остались сидеть за столиком, по-прежнему окружённые «пологом тишины».

— Уверена, что этого хочешь? — серьёзно поглядел Гарик.

— Да! — кивнула Аксана. — Убедил.

— Я-то уверен, что ты не пожалеешь, — широко улыбнулся Зотов. — Просто удивительно, сколько хороших людей, значимых в магическом обществе, прониклись к тебе симпатией за такое короткое время. Вот и Василий очень тепло о тебе отзывался, зная лишь заочно, с моих слов. К тебе тянутся все твои целители… Да что там, ты всех волчат в лагере очаровала. Поверь, я безумно счастлив называться твоим другом, и не собираюсь подставлять. И это приглашение не для того, чтобы столкнуть тебя с альфой снова. Можешь не верить, но знакомство с Василием того стоит. Готов спорить, что тебе понравится дворецкий альфы.

— Пари? — лукаво улыбнулась Саня.

— Не стану говорить, что никогда, — не поддержал шутки Зотов. — Но впредь, чтобы я на это пошёл, нужна куда более развесистая причина. Как вариант — вопрос жизни и смерти. Ну вот, мы оба опоздали на третью пару. Мне-то нормально, у меня свободное время, от занятий по Алхимии меня освободили. Бездарь, что уж, Фламелем мне не стать. А у тебя, Санечка, сейчас Зверева Стелла Евгеньевна и Расоведение. Что будешь делать? Могу заступиться.

— Скажу, что к Горскому вызывали, — помрачнела Аксана. — И не особо совру — вчера имела занимательный разговор с этим типом.

— Вот как? — прищурился Гарик. — Ты в курсе, что рассказывать нельзя никому?

— Уже просветили, — кивнула Саня печально, нужно было настроиться для невинной лжи самому страшному преподавателю. — Отнесёшь мой поднос, дорогой куратор?

— Легко! — усмехнулся Зотов, снимая «полог тишины» взмахом руки. — Удачи тебе. И не грузись, в субботу ты будешь не одна, я присмотрю за своей подопечной.

Легко сказать, не грузись, а на деле… Саня прекрасно понимала, что с Арсеном ей увидеться придётся, когда согласилась пойти в его дом в субботу. Но история найденного сына глубоко её тронула. Ей тоже хотелось увидеть мальчика, пропавшего для отца на долгих двенадцать лет. Страшно было представить, что пережил мужчина, потерявший семью при трагическом стечении обстоятельств тогда, в прошлом. Очень хотелось увидеть, что ощущает Арсен сейчас, когда сын нашёлся чудесным образом.

А дворецкий Василий… Она не знала, что о нём думать. Отцовского дворецкого она видела от силы раз пять, да и то случайно. Больше общалась с его сыном, целителем Эрданом.

Осторожно постучав, Саня нерешительно просочилась в кабинет Расоведения.

— Что случилось, курсант Марьянова? — ласково спросила хрупкая преподавательница, поворачиваясь к опоздавшей. От такого тона профессора Зверевой, волосы норовили встать дыбом. — Почему вы позволяете себе приходить после звонка?

— Простите, — покаянно опустила глаза Аксана. — У меня был разговор с господином Горским.

По сути не соврала, просто не уточнила, когда. Группа воззрилась на Саньку со смесью сочувствия и восторга.

— Садитесь на место, — отрывисто рявкнула Стелла Евгеньевна, гневно раздув ноздри. Но похоже злилась она не на Саню, наоборот — поглядела на неё сочувственно льдисто-голубыми глазами. И заговорила чуть мягче: — Имейте ввиду, курсант Марьянова, рассказывать о разговоре с Горским нельзя ни под каким видом, может закончиться печально для вас. Это всех касается. Есть у кого-нибудь плитка шоколада? Поделитесь с Аксаной, курсант Суворов. Шоколад — лучшее средство после ментального вмешательства, запомните. Итак, продолжаем читать про кентавров. Марьянова, съешьте уже шоколад и присоединяйтесь, страница учебника — двести одиннадцать. В конце занятия будет опрос.

***

Эльфёнок оказался живым и глазастым пацаном, излишне худым, пожалуй, подвижным и любознательным. Он явно подпал под влияние Егора и всё норовил спрятаться за спину сыночка, а при ответах тут же смотрел на приятеля, словно искал одобрения.

— Тёмный мир, значит? — спросил Арсен, сидя за столом на своей уютной кухне. Даже не верилось, что с пребыванием мальчишек здесь станет так шумно, а ему будет комфортно при этом.

Василий молча занёс молоко в кувшине, сам налил в кубки мальчишек и так же молча вышел.

— Да! — эльфёнок вжал голову в плечи, оглянулся на невозмутимого Егора и добавил: — Холодно… плохо. Солнца нет.

Он пока с трудом говорил по-русски, подолгу подбирая нужное слово. Но понимал, судя по мордашке, почти всё.

— Его там в клетке держали, — счёл нужным добавить Егор. — Много лет. Мир умирает, судя по всему. И местные ищут пути в новые реальности. Нашли способ перемещаться, но ненадёжный, в некоторые реальности сунулись, набрали рабов, но закрепиться не смогли. Нужно много магии на открытие. Поэтому попытки редки. В наш мир пробиться было труднее всего. Это не первая попытка, но в прошлый раз никто не вернулся. Для перемещения использовали рабов — наносили раны, чтобы произошёл всплеск магии необходимой силы. Три раба умерли на месте, а этот шустрик прорвался за пришлыми, говорит, терять нечего было, оставаться в том мире стало невыносимо, так что выбрал своеобразную смерть.

— Понятно, — вздохнул Арсен, когда эльфёнок несколько раз кивнул, подтверждая речь друга. Альфе очень хотелось спросить Егора, как он вообще так хорошо понял мелкого, но воздержался. — Имя у тебя есть, ушастый друг?

Эльф глянул испуганно на Егора, словно не понял вопрос.

— Кирхель — его имя, — ответил сдержанно сын.

— Кирхель, — обрадованно кивнул эльф Арсену. — Кир… можно… кратко.

— Ну хорошо, Кир, — решил завершить уже допрос альфа. — Я тебя понял, про мир пришлых тоже ясно более-менее. Что касается твоей дальнейшей судьбы, будем думать. Пока поживёшь в моём доме. Есть особые пожелания?

Эльф расширил глаза и оглянулся на Егора. Тот досадливо скривился, но втолковал приятелю:

— Хочешь что-нибудь для себя? Одежду, еду, игрушки, там…

Эльф с облегчением улыбнулся Арсену и помотал головой. Задумался мучительно и выдал:

— Всё хорошо!

Арсен глянул на сына, тот пожал плечами, мол, сам видишь, непритязательный малец.

При эльфе расспрашивать о скитаниях сына не хотелось, да и не спешил Арсен выведать его историю. Сам расскажет, когда созреет.

— А ты сам? — только и спросил он Егора. — Хочешь что-то особое? Впрочем, что я. Спрашивай Василия, он пошлёт слуг купить, если что-то нужно.

— Посмотреть долину, — тут же озвучил сын, заблестев глазами. — Прогуляться. Киру можно шапку или платок завязать, я за ним присмотрю.

Арсен осмотрел обоих скептически, раздумывая, можно ли дать разрешение. Василий зашёл бесшумно.

— Князь пожаловал, — сообщил коротко.

— Егор, уведи Кира и возвращайся, — тут же распорядился Арсен. — Позже обсудим ваши прогулки.

Князь вошёл, едва мальчишки скрылись на лестнице, легко взбежав на второй этаж. Василий тут же принёс закуски на большом блюде и пузатую бутыль коньяка.

— Здорово, Арс, — без церемоний приветствовал племянника князь, усаживаясь за стол. — Прости, что нарушил твой покой, не спросив позволения. Василий, мне бы чего-нибудь горячего, не успел пообедать.

Горячее тут же принесли слуги, словно услышали и стояли наготове за дверью. Арсен и сам не пообедал, так, перекусил бутербродами, пока беседовал с эльфенком и его защитником. Так что мясную похлёбку с картофелем они с князем уничтожили дружно. Лишь за крепким чаем с разной выпечкой, князь перешёл к делу.

— Слышал я, Арс, что ты забрал пацанёнка из северной стаи, — поглядел он проницательно. — Может, пояснишь, что за мальчик?

«Мальчик» как раз спускался по лестнице, но застыл на средней ступени, не уверенный, что его ждут. Арсен поднял голову и усмехнулся. Выглядел Егор отлично, хотя всего-то ничего носит хорошую одежду. А на харчах от Василия, да с его травками и молоком, на удивление быстро окреп. Вот и плечи расправил, и не скажешь, что выглядит младше. Как есть пятнадцать парню. Волосы тоже нормально подстрижены, даже стильно, чёрные, блестящие с проблесками рыжих прядей.

Спустился по знаку отца без суеты, спокойно, как хозяйский сын, а не гость.

— Знакомься, Егор Михалыч, — с улыбкой проговорил Арсен, взглядом попросив отпрыска постоять немного рядом. — Мой сын, Егор Арсенович Чернов, прошу любить и жаловать.

Князь окинул лукавым взглядом обоих Черновых, и кивнул новому родичу.

— Приветствую, тёзка, — произнёс весело. — Как же ты отца отыскал? Трудно пришлось?

— Мне пообещали, что найду, — ломающимся голосом ответил Егор, настороженно глядя на гостя. — Трудно или нет, не знаю, как у всех.

— Да ты садись, в ногах правды нет. И можешь меня звать дедом, всё же не чужие.

Егор тут же полез на лавку, садясь напротив князя. Потянулся за кубком с молоком, накрытым булочкой — Арсен опять не заметил, когда она на столе появилась.

— А вы правда князь? — впился малой в старшего тёзку любопытным взглядом.

— Есть сомнения? — усмехнулся князь.

— Не похожи на князя, — признался Егор, пожав плечами. — Одежда простая и говорите так, как отец, запросто. Не похоже, что вы самый главный в стране.

— Так и перед кем мне из себя великого князя изображать? — спросил князь лукаво. — Я же к родичам прибыл с частным визитом. Племянника повидать, с тобой, вот, познакомиться. А где же ты главных людей повидал?

— В той стае, — нахмурился парень. — Альфа Трофим, да и старейшины. Попробуй не поклонись вовремя или посмотри на них не так.

— Бывает такое, да, — печально покивал князь. — Да ты лучше на отца смотри, он поглавнее будет альфы Трофима. И кланяться тебе больше никому не нужно, наследник главного альфы. Только ты уж всё перенимай от отца, а то возгордишься ещё, что не простой мальчик, вырастешь и станешь, как Трофим, от простых волков далёкий.

— Не стану таким! — мотнул головой Егор, живо прожевал булку и одним махом опустошил кубок с молоком. — Ни за что!

— Вот и правильно, — одобрил князь с довольной улыбкой. — Позволишь с отцом пообщаться, Егор Арсенович?

Сын взглянул вопросительно, и Арсен кивнул, невольно гордясь его поведением. Не сломало ребёнка страшное прошлое, вон как глаза горят.

— Рад был познакомиться, — улыбнулся Егор старшему тёзке, выбравшись из-за стола. — Приходите ещё. Па, я пойду?

— Иди, — отпустил сына Арсен.

Ушёл спокойно, с достоинством, не побежал при госте по лестнице привычно.

— Какой красавец! — оценил князь. — И на тебя похож удивительно просто. От Таи ничего не передалось. Не рассказал ещё своей истории?

— Жду пока созреет, — пожал плечами Арсен. — К чему торопить теперь-то. Пусть обживётся, почувствует себя дома и в безопасности.

Он коротко пересказал, как увидел сироту в северной стае, о его жизни в тот год, да как рисовал сынок пришлого. И как ходил за Арсеном хвостиком, словно дословно понял приказ быть всегда рядом. Вот про эльфёнка говорить Арсен не стал, рано сообщать, пока не решена его судьба.

— Давай уже, Егор Михалыч, — закончил повествование Арсен. — Говори, что хотел.

— Просто так к тебе не могу заглянуть? — не сразу сдался князь. — Ладно уж, не хмурься. О дочери друга хотел поговорить, об Аксане Игнатьевне.

— Говори, раз хотел, — предложил Арсен, разлил коньяк по бокалам и уставился на гостя выжидательно.

— Я не хотел вмешиваться в твои отношения с Аксаной…

— Но вмешался, — пожал плечами Арсен. — И Демид тоже велел в академии не появляться хотя бы пару недель. И твой любимчик Зотов приходил и высказал мне, какой я нехороший кобель и как не заслуживаю его подругу. Давай уж, дядюшка, добей меня.

— Вот оно как! — протянул князь. — Что могу сказать, мне тоже эта девочка пришлась по душе. Замечательная сама по себе, а уж с таким папой — и вовсе завидная невеста. Помягче бы ты с ней, племянничек, повнимательней — узнать, что она любит и чем живёт, для мужчины не зазорно. Что она хочет от жизни, знаешь? Погоди, не перебивай. Вот я тебе удивляюсь. Как главный альфа ты очень хорош, цены тебе нет, тебя ценят и уважают все альфы, почти без исключений. Друзья любят искренне, да и мы с Демидом знаем тебя с самой лучшей стороны. Что случается с тобой рядом с Аксаной? Куда девается мудрый, ответственный и такой понимающий людские слабости альфа? Почему ей отказано в твоём хорошем и уважительном отношении?

— Она ведьма, как я думал раньше, — сквозь зубы проговорил Арсен. — Если бы изначально знать, что она дочь Игната.

— И что поменялось, как ты считаешь? Что в Сане изменилось от этого знания? Как изменился Егор, наконец, обретя отца, которого явно едва ли не боготворит? Или тот стальной стержень, который в нём есть явно от тебя, ты разглядел ещё в сироте? Признай это. И признайся уже себе, что совершенно не знаешь, какая Саня на самом деле. Что кроме красоты, желанного тебе тела, в ней есть храбрость, сила, сострадание к ближним, да много чего ещё.

— Я знаю, что она любит по утрам горячий шоколад, — со слабой усмешкой проронил Арсен.

— Удивлён, — улыбнулся князь. — Уже не мало. И как узнал?

— Зотов, паршивец, пришёл продать мне информацию о маленькой слабости его подруги, представляешь?

— И ты его выслушал внимательно? — скептически поднял брови князь. — Воспользовался случаем, чтобы расспросить получше? Что в Гарике не отнять, людей он чувствует лучше многих. И будучи куратором Аксаны, уверен, он успел хорошо её узнать и полюбить.

— Мне нечего на это сказать, — отвёл взгляд Арсен. — Наверное, я зря вспылил, но что уж теперь.

— Надеюсь, вы помиритесь, парень весь твой, для тебя же старался, хоть его и корёжило наверняка.

— Скажи мне другое, — опёрся локтями о стол хозяин дома, забыв про коньяк окончательно. — Ты так говоришь, будто у меня не все потеряно.

— Так и есть, — улыбнулся князь. — Если бы девочка тебя не любила, Зотов бы не пришёл.

— Хороша любовь… Ладно! Как считаешь, есть у меня шанс понравиться её отцу. Ты ведь хорошо знаешь Игната Марьянова?

— Да что Игнат? — тяжело вздохнул князь и покачал головой. — Лучше подумай, как понравиться Аксане, а отцы — это дело десятое.

— Я нравлюсь ей! И ты же сам сказал, что любит!

— Нет, Арс. Ты никого не желаешь слушать! Что у вас взаимное влечение, это даже не половина дела. Так, физиология. И ты уже столкнулся с проблемой, что Саня отказалась с тобой спать. А почему, как думаешь?

— Понятие не имею! — с досадой ответил Арсен.

— Тебе бы у Зотова поучиться, — сокрушённо вздохнул Егор Михалыч. — Демида очень волнует, что мальчик увлёкся орчанкой. Но знаешь ли ты, что дочка Бруно смогла с ним подружиться и восхищается твоим протеже. А ведь у неё куда больше причин не сближаться с любым из оборотней, чем у Аксаны. А у Зотова куда меньше достоинств, чем у тебя. Но не в плане завоевания любимой девушки.

— Спасибо, дядюшка! — Арсен поднялся. — Я тебя провожу.

— Ни к чему, — грустно улыбнулся князь. — Уйду порталом. И отдохни нормально, Арс, устрой себе выходные, развейся. С сыном пообщайся, свози его куда-нибудь. Выглядишь замученным.

— Твоими молитвами!

— Не гневи Бога, Арс. Отдохни, покатайся на Пегасе просто так, а не по делу. Подумай, наконец, чем ты можешь порадовать Аксану. И приходите с сыном в гости, скажем, в субботу.

— Не в субботу точно, — быстро сказал Арсен, выходя следом за князем в прихожую. — У меня самого будут гости. И я услышал тебя. Подумаю, обещаю.

— Ну, добро! — князь хитро улыбнулся. — Встречай гостей, тоже дело. А я тогда приглашу к себе Игната, посидим по-стариковски, молодость вспомним.

— Дядя!

— Замолвлю за тебя словечко, так и быть.

— Спасибо!

Как только князь вышел, Арсен вернулся в кухню и проорал:

— Егор! Живо сюда!

Сын чуть не скатился с лестницы, спеша на зов.

Вопросительный тревожный взгляд малого полоснул по нервам.

— Собирайся! Сменную одежду возьми! И этого тоже прихвати. Или лучше ничего не берите, на месте купим. Василий! Прикажи готовить пегаса и повозку.

Арсен быстрым шагом отправился к себе в спальню, чтобы прихватить сумку и самое важное.

— Куда мы? — услышал он встревоженный голос сына позади.

И спокойный ответ Василия:

— Полетаете, развеетесь. Отец изволит отдыхать. Всё в порядке, Егор, прихвати с собой эту корзинку в повозку. Перекусите в пути. И вот эту шапку для малого. Приглядывай за ним.

Арсен ухмыльнулся и зашёл в спальню, решив заодно принять по быстрому душ и переодеться во что-то приличное. Кто-то покупает ребёнку собаку, а у его сына эльфёнок. До субботы оставалось целых три дня — свободное время стоило чем-то занять, чтобы не сойти с ума. Почему бы не развлечься с детьми в небольшом путешествии по магическим городам?!