Добытчик

Глава 1

Аннотация, не поместившаяся в настройках. :)

Вы любите книги и фильмы в жанре постапокалипсис? Хорошие? Такие, которые читаешь или смотришь, и при этом герою не просто сопереживаешь, а прямо-таки представляешь себя на его месте. Вокруг – романтичные постъядерные развалины, к ногам жмется только что спасенная блондинка, красивая и фигуристая, живописно оборванная в разных стратегически важных местах, но с безупречным макияжем и прической. Со всех сторон напирают орды омерзительных и вонючих бандитов, мутантов или зомби. А ты стоишь посреди всего этого в сияющей броне и с мощной мега-пушкой наперевес. Красота!

Вот и Сергей Селезнев жанр постапокалиптики любил. Ровно до того момента, пока этот самый апокалипсис не приключился в реальности. И оказалось все далеко не так радужно. Причиной почему-то стала не ядерная война, и даже не коварные козни безумных гениев от науки, а обычные религиозные фанатики с Ближнего Востока, которых уже и в теленовостях показывать почти перестали, до того они всем надоели. И крысы… Да, самые обыкновенные помойные крысы. А постапокалиптические руины при близком рассмотрении совершенно не романтичны. Промерзшие насквозь, воняющие гарью, плесенью и забившейся канализацией, бетонные сараи. Разве что многоэтажные. Видавший виды армейский бронежилет категорически не желает сиять, а только кисло пованивает застарелым потом. Впрочем, вражеские пули и осколки держит пока, за что ему отдельное спасибо. Привлекательные блондинки (равно как брюнетки, шатенки, рыженькие и русоволосые), те, что смогли выжить, и сами вполне способны кого-нибудь спасти. Или пристрелить как собаку, тут уже по обстоятельствам. Но ни в живописные обноски рядиться, ни к ногам жаться почему-то не желают категорически… Разве что бандиты и зомби, и правда, оказались омерзительными и вонючими. Ну, и на мощь автомата Калашникова пока никто не жалуется, причем, по обе стороны от мушки.

И как, Серега, нравится тебе постап теперь? Думается, что не очень. Да только никому это уже не интересно. Можешь крутиться-вертеться, товарищ бывший омоновский снайпер и такой же бывший инструктор частного стрелкового клуба, а можешь сложить лапки и тихо сдохнуть где-нибудь в укромном углу. Всем плевать. У всех своих забот и проблем хватает.

Добытчик.

- Серёга, ты долго еще там?

Сержанту Пашке Маринину явно не терпится уже выпить наконец, а собутыльник все стоит перед витриной и чего-то телится. Чего там выбирать? Водка – она водка и есть, да и денег не так уж много у двух вырвавшихся в увольнительную пограничников. И ведь закуски и запивки тоже взять нужно, без них отвыкшие от алкоголя за неполных два года молодые и растущие организмы могут и сбойнуть. А им, этим организмам, еще в часть вечером возвращаться.

- Девушка, здрасьте, - наконец решается тот, кого назвали Серегой, и протягивает деньги в окошко ларька, - нам, пожалуйста, бутылку «Хлебной», две банки «Спрайта» и два «Сникерса».

«Девушка», по возрасту больше годящаяся обоим солдатам даже не в мамы, а, скорее, в бабушки, невозмутимо и равнодушно укладывает все названное в пакет и отсчитывает скудную сдачу.

Пашка в предвкушении уже разве что чечетку по асфальту каблуками берец не отбивает.

- Давай живее, Серый, а то принесет еще патруль…

Это да, нарваться на комендантский патруль в этот яркий и жаркий майский денек не хочется совершенно. Испортят праздник двум отдыхающим от казармы воинам, чурбаны бесчувственные.

- Не мороси, Пабло, все будет как в лучших домах ЛандОна и окрестностях Хацапетовки, - Сергей высыпает монеты сдачи в карман. – Пошли. Да вон туда пошли! Куда тебя понесло вообще? За кинотеатр давай, там в сквере одна очень хорошая скамейка есть, ее за кустами не видно совсем.

Красотища! По-летнему жаркий майский день едва начал раскочегариваться, «увольняшка» ротным подписана до «двух тысяч», в смысле – до восьми вечера. Все еще впереди, и бутылка водки и киношка, в которой прямо сейчас крутят только что вышедший третий эпизод новых «Звездных войн»… А там, кто знает, может и с какими-нибудь девчонками склеится… Вот наконец и вожделенная скамейка, прикрытая от тропинок густыми кустами зацветающей сирени. Ну, Пабло, наше здоровье! Теплая водка обжигает пищевод и комом плюхается на дно желудка. А чего привкус странный такой? Паленая что ли?

Так, стоп! Какая водка?! Какое кино?!! Пашка-Пабло, оставшийся после «срочки» в погранвойсках на контракт, погиб в июне две тысячи восьмого года в Чечне. Их колонна влетела в засаду боевиков под Чишками. Пятеро «трехсотых», трое «двухсотых» - два офицера и Пашка… И прошло с тех пор уже полтора десятилетия… А со дня той увольнительной – почти два. Так почему же именно тот май, почему именно та паленая водка?

«Да потому что отравились вы ею тогда капитально», - подсказывает неумолимая логика. – «И было тебе тогда почти так же хреново, как сейчас». Точно, понимаю я, в самое ближайшее время мне станет очень и очень погано. А прямо сейчас у меня – «окно». Ну, знаете, как у мощного шторма, когда закрутившийся тропический циклон поднимает над океаном волны в десять баллов, где-то в самом центре есть «глаз бури». Вокруг – натуральный Армагеддон, а там – тишина и спокойная гладь воды. И яркое солнышко светит.

Вот и у меня сейчас точно такое, только в пределах «одного отдельно взятого туловища». «Антиплазмид» - штука страшная. Да, он спасает тебе жизнь и не дает превратиться в тупого безмозглого и чудовищно агрессивного каннибала, но через что для этого приходится пройти…

Про химиотерапию слыхали? Ну, когда вроде как рак лечат, но глушат при этом в организме все подряд? Да, рак часто удается забороть, но чего это стоит больному! Иммунитет не то, что в ноль, в минуса проваливается. И вылечившийся от рака человек может умереть от самой слабенькой простуды… Вот «Антиплазмид» против плазмоидов аккуплазмы – все равно что «химка» против рака. Только действует почти мгновенно. Побочные у препарата просто чудовищные: дикая интоксикация, зашкаливающая за сорок температура, почки банально не справляются с количеством шлаков, которые нужно срочно выводить из организма, вероятность смерти от анафилактического шока при применении – до двадцати процентов. В общем, не лекарство, а натуральная «русская рулетка». С другой стороны – альтернатива еще хуже. Не знаю, как вас, а вот лично меня перспектива превращения в «зомби» не греет совершенно. Бродить безмозглой тварью, жрать тухлятину и на людей охотиться – спасибо, нет! Я лучше сдохну. Ну, или побочные эффекты «Антиплазмида» пережить постараюсь. Пока мне везет, до сих пор жив.

Так, «окно» - это буквально пара-тройка минут, потом накроет с новой силой. А успеть нужно много. Приподнимаюсь на локте и обвожу мутным взглядом комнату. Все на месте. Автомат и винтовка в чехле, по-прежнему лежат у стены поверх рейдового ранца, бронежилет и шлем – на полу, рядом с попахивающей сыростью и плесенью тахтой, на которую я рухнул, едва успев забаррикадировать изнутри входную дверь. Нужно встать, срочно. Кое-как, словно древний, одолеваемый всеми возможными старческими хворями дед, сползаю с тахты и на нетвердых ногах топаю в сторону туалета. Не успею сейчас, пока в сознании, точно «успею» позже, когда после «окна» снова вырублюсь. И где тогда штаны стирать? Да и мерзко оно: я что, младенец полугодовалый, под себя гадить? С одной стороны, можно было и не ходить дальше ближайшего угла комнаты, хозяева сюда не вернутся никогда и точно не обидятся, но… Не могу. И не хочу. Оскотиниться и превратиться в животное – дело не долгое и не сложное. Вот только желание быть животным у меня отсутствует. А значит – в туалет, к унитазу.

Из фановой трубы, давно не перекрытой высохшей водяной «линзой» воняет весьма гадостно, но я сюда не свежим воздухом подышать заглянул. Моча темная, почти коричневая. Ох, бедные мои почки, чем же мне вас лечить-то потом? Ладно, надеюсь, Док чем-нибудь «вкусным» угостит после моего возвращения. Док у нас – голова, с его идеями мы еще будем с серебряной посуды есть и на шелковых простынях спать. Причем, точно не в одиночестве, а совсем даже наоборот, в приятной не только глазу компании. Главное – чтобы все получилось. Для того, чтобы получилось, мне, как обычно, нужно кое-что добыть и доставить Доку. А конкретно сейчас – для начала выжить.

Сознание начинает меркнуть, будто в кинотеатре свет в зале гаснет. Цепляясь за стены и едва переставляя ноги, из последних сил ползу назад в комнату. Лежать на полу в туалете или коридоре мне совершенно не хочется. Последнее, что успеваю увидеть – стремительно приближающееся клетчатое покрывало. Все, аут. Темнота.

* * *

- Сергей Игоревич, все, я закрыл и вторую, и четвертую галереи. Только Мария Анатольевна в третьей тренируется до сих пор.

В дверях «тренерской» маячит оранжевая майка Стаса – помощника инструктора. За эти майки клиенты втихаря дразнят ребят кто «хомячками», кто «мандаринками», сам слышал несколько раз. Думается мне, все же зря Дмитрий Иваныч такой цвет выбрал. Надо было красные, как в московском стрелковом клубе «Точка», по образу и подобию которого он наш «Полигон» два года назад отстроил. Разве что размерами мы несколько скромнее. Зато в том, что касается «фарша» - у нас полный порядок, не хуже, чем у москвичей. И региональные чемпионаты, и этапы всероссийских принимаем, не стесняемся. Но Иваныч, как ни крути, в стрелковом комплексе хозяин, а мы – так, наемный персонал. Кто нас слушать вообще будет? К тому же мне вообще жаловаться грех, инструкторам по статусу положены футболки или худи* вполне пристойного темно-синего цвета. Ну а «мандаринкам» - не повезло…

*Худи – трикотажная или флисовая толстовка с капюшоном

- Нормально, Стас, Марии босс сам разрешил тренироваться до упора, я все равно тут, так что как оружие из «двойки» и «четверки» почистишь – можешь быть свободен. И Настю со Светой тоже по домам отпускай… Хотя – нет, это я сам. А ты дуй стволы чистить.

Стас понятливо кивнул и испарился. Да и мне пора. Дойду до Маши, уточню, надолго ли она сегодня. Ага, для «хомячков» она – Белова Мария Анатольевна, а для «старой гвардии», вроде меня – просто «наша Маша». Мы с Иванычем ее еще совсем «зеленой» отлично помним, когда она после весьма бурного, с ее же слов, расставания с тогдашним бойфрендом, решила круто изменить жизнь. И с чего-то решила заехать с этой целью к нам в «Полигон», тогда едва открывшийся. Как она говорит – рекламный плакат на щите возле КАДа* понравился. А на плакате, к слову – ваш покорный слуга был запечатлен. Во всей красе: крупным планом, облаченный в новенький и дико понтовый американский камуфляж «Призрак»* и «тактическую» бейсболку с логотипом комплекса, с ужасно серьезным и суровым выражением морды лица и одолженным у Иваныча для фотосессии дорогим кастомным «Кольтом Кимбер». В общем, героический – куда деваться. И вот этим фото наша Маша и заинтересовалась. К сожалению – только фото… Ко мне «во плоти» у нее отношение исключительно дружеское. Что, впрочем, не удивительно. Я кто? Просто инструктор из стрелкового клуба. Ну, да, имеется еще в прошлом «срочка» в погранвойсках на тихой и спокойной латвийской границе, да четыре года службы в питерском «Бастионе»* снайпером. В общем – обычный мужик среднего возраста, ничего особенно выдающегося, разве что стреляю хорошо.

*КАД – Кольцевая автодорога вокруг Санкт-Петербурга.

*Камуфляж A-TACS Ghost, предназначенный для выполнения операций в городских условиях.

*«Бастион» - ОМОН ФСВНГ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области

А она… Вот ей-богу, кем наша Маша трудится в свободное от тренировок время, я за два года общения так и не выяснил. Пытался когда-то на заре знакомства ненавязчиво уточнить, был крайне вежливо, и даже с шутками-прибаутками, но послан, и больше не в свое дело не лезу. Одно могу сказать, чтобы купить такую машину, как у нее (причем не новую, а именно такую, в точно таком же состоянии и того же года выпуска) мне инструктором в тире трудиться пару лет. Причем оба года вообще не есть и не пить, одежду-обувь не покупать, а откладывать со своей вполне приличной по питерским меркам инструкторской «зряплаты» каждую копейку. И «каждую» - в самом прямом смысле слова. В общем – из разных мы с ней социальных слоев. Что, как ни странно, совершенно не мешает нам очень мило общаться и даже приятельствовать, благо, характер у Маши легкий и дружелюбный.

Бросаю короткий взгляд на молчаливую (а чего б ей вопить, я ж сам звук выключил) плазму на стене. Какое-то очередное тупое ток-шоу. Опять кому-то «стаей товарищей» кости перемывают. Пощелкать что ли по каналам, новости поискать? Впрочем, заваруха на Ближнем Востоке практически сошла на нет и успевшие разбежаться из Сирии, как тараканы из-под тапка, исламисты затаились по каким-то темным щелям. Так что ничего интересного в «ящике с привидениями» уже не водится. Даже популярный еще совсем недавно мем «Чо там у хохлов» пару лет как утратил задор и актуальность. Пропали с экранов надувающиеся от собственной важности «политологи» и «эксперты», прекратились развеселые мордобои в студии, и теперь в «ящике» активно обсуждают по большей части наш потерявший последние тормоза бомонд: кто там чего употребляет или кто кого.. кхм… уестествляет. Тоска зеленая. Пойду лучше Машу проведаю: как она там, чемпионка наша?

В третьей стрелковой галерее – практически пулеметная дробь выстрелов. Приоткрыв тяжелую, будто в банковском хранилище, дверь, сначала заглядываю, а потом и вхожу, остановившись у порога.

Маша стреляет короткое упражнение, причем работает на загляденье красиво, многим мужикам нашим у нее поучиться стоило бы. Упражнение - одно из самых динамичных и сложных пистолетных. После пронзительного писка стрелкового таймера она начинает стрелять из-за щита, высотой примерно два метра: сперва с левой руки, потом - с правой, смена магазина, затем средний порт, нижний. Молниеносными сплитами* дырявится картон мишеней, со звоном падают металлические попперы. Восемь выстрелов, и чуть меньше восьми секунд на все. Ни по технике безопасности, ни по технике исполнения - никаких претензий. Молодчинка! А ведь помню - еще воооот такусенькая тут бегала! Без шуток, когда в первый раз в эту галерею вошла – на полном серьезе патроны «пульками» называла… А когда первую свою гладкую «Сайгу» купила – не удержалась, и дома разобрала… Вот только назад собрать – никак. Вы когда-нибудь пытались текстом в «Ватсапе» давать указания по сборке «длинноствола» человеку, крайне плохо разбирающемуся в оружии? Да там одна процедура «вставить затвор в затворную раму» длилась примерно час времени и четыре десятка сообщений. Потому как для начала нужно было совсем «девочке-девочке», да еще и натуральной блондинке к тому же, рассказать, как выглядит затворная рама, потом – как затвор, а уж только затем – распедаливать, куда и как именно этот затвор в ту раму запихивать. Тот еще вечерок был. И попсиховал, и нахохотался, и даже всплакнул немного. Очень интересный вышел жизненный опыт.

*Сплит – два быстрых выстрела подряд.

Зато сейчас наша Маша призовые места и на Европе, и даже на мире берет если и не играючи, то уж как минимум – уверенно.

- Хелло, долли! – я приветливо делаю ручкой Маше, наконец закончившей упражнение и убравшей свой «ЧеЗет» в пластиковую кобуру на широком поясном ремне. – Вот прямо стою и любуюсь. Какая женщина! Валькирия просто!

Тут душой не кривлю вообще ни разу. Внешность у мадмуазель Беловой если и не модельная, то уж как минимум – близкая к тому. Высокая, стройная и спортивная, но при этом везде, где природой положено, с разными «выпуклостями и впуклостями» - полный порядок, да еще и натуральная сероглазая блондинка. Ух! Идиот был ее бывший бойфренд, вот что я вам скажу. Кретин законченный. Впрочем… Как гласит древняя и, к сожалению, неоднократно жизнью подтвержденная «народная мудрость»: «Покажите мне любую красавицу, и я вам рядом с ней очень быстро найду мужика, которому уже надоело с ней спать». Грубо, конечно, но очень верно по сути…

- Ааа, привет-привет, подхалим несчастный! – искренне улыбается мне она.

- Чой-то сразу подхалим? – пытаюсь состроить обиженную физиономию, впрочем, как обычно – неудачно. – Может, совсем даже наоборот, искренний ценитель и горячий поклонник!

- Ну, если только, - задорно встряхнув длинным, чуть ниже лопаток, «конским хвостом», она с милостивым видом подставляет щечку для поцелуя.

А я чего? Я с нашим полным удовольствием. Если честно, с не меньшим удовольствием бы и дальше дружеского поцелуя зашел, но… В общем, один раз попробовал – и хватит. Оставим все на уровне дружеских подколок и легкого флирта. Она девочка хорошая, зачем с ней ссориться?

- Ты как сегодня, долго еще?

- Думаю – полчасика, ну, минут сорок и все. А что, время уже?

- Время уже, - согласно киваю я. – Но не для тебя. Тебе ж Иваныч персональное разрешение дал. Я только девчонок с ресепшена отпущу и дверь закрою.

- Ооо! - томным голосом тянет она. – И я останусь тут с тобой совсем одна? Такая юная, такая красивая и беззащитная?

- Ага, - хмыкаю в ответ я. - «Ой, баюс, баюс! И чещет валасатый свой грудь». Беззащитная она…

И многозначительно гляжу сначала на кобуру с «семьдесят пятым» «ЧеЗетом» у нее на поясе, потом - на россыпь золотистых гильз на полу, на поваленные попперы и живописно (а главное – очень кучно) продырявленную «бумагу».

- Это у меня-то грудь волосатая!!! – в притворном возмущении восклицает Маша и, состроив на лице злодейское выражение, тянется к моему горлу, словно собираясь разорвать его скрюченными пальцами. – Да я тебя!!!

- Спокойно! – я, словно защищаясь, выставляю перед собой ладони. – Откуда ж мне знать? Ни разу не видел, не имел чести!

- И не надейся, - заливисто хохочет эта зараза. – Ладно, иди, отпускай домой девчонок, а то и правда – поздно уже, им еще ехать сколько… И чайник поставь, я «чижика» своего чистить к тебе в кондейку приду.

- Вот так всегда, - вроде как под нос, но громко бурчу я, - и сиськи не покажут, и на чай с пряниками раскулачат, и стол ружейным маслом опять зальют!

- Сирожа! – с недобрым прищуром смотрит на меня Маша. – Это когда это я тебе стол маслом заливала?

- Ну, допустим, приврал, - резво иду на попятный я. – Признаю, погорячился. Но чутка не приврать – хорошую историю испортить! Ладно, тренируйся, а я пойду… Девчонок выгонять и чайник ставить.

- С чайником не спеши, - несется мне вслед. – Я тут еще на полчаса минимум.

Ну, где полчаса, там и час. Полагаю, закончила стрелять Маша по чисто естественным причинам. В смысле – патроны закончились. За это время я успел и Свету с Настей домой отправить, и с Игорем Станиславичем, охранником нашим, что в ночь остается «Полигон» сторожить, парой свежих анекдотов поделился, и чайник вскипятил. Дважды. И даже чай приготовил и чайник-пресс. Маша очень китайский молочный улун* уважает. Да и сам я тоже зеленый чай люблю. Так что закончит она со стрельбой, почистит своего нежно любимого «чижика», и почаевничаем под приятную и неторопливую беседу.

*Молочный улун – сорт китайского зеленого чая с нежным молочно-сливочным привкусом.

Домой Маша сейчас не спешит: нового бойфренда так и не завела почему-то, родителей полторы недели назад на отдых отправила, на Доминикану. В общем, скучным вечер не будет. А потом провожу ее до машины, закрою двери, пожелаю Станиславичу спокойного дежурства перед мониторами и сначала в душ, а после - на боковую. Да, живу я прямо по месту работы. Снимать жилье в Питере – удовольствие при моей зарплате весьма недешевое и накладное, даже если это окраина, вроде Купчино. В Петергофе, Кронштадте или Лебяжьем вышло бы несколько дешевле, но тогда до работы добираться гораздо дольше.

Вот и разрешил мне Иваныч, он же босс, он же полковник пограничных войск ФСБ в отставке Дмитрий Иванович Фоменко, бывший начальник погранзаставы, на которой я честно отдал Родине два года, занять под проживание небольшую комнату на верхнем, техническом этаже комплекса. Мне много не нужно: кровать, душевая кабина и «стиралка», туалет, да микроволновка с холодильником. Если понадобится что-то приготовить - на первом этаже, в кафешке, большая четырехконфорочная электроплита есть. Клиенты там не только кофе с разными «курласанами» заказывают, но и яичницу с беконом на завтрак, и кашу молочную. В обед вполне нормальное комплексное меню имеется, все как у людей: первое-второе, салат и компот. Бизнес-ланч, все дела… Зачем давать заработать на наших проголодавшихся за время тренировки клиентах каким-нибудь конкурентам, если можно еще немного подзаработать самим?

Когда Маша, наконец, закончив «геноцид» ни в чем не повинного картона, постучала в дверь кондейки-«тренерской», в которой днем в свободное время пьют кофе и треплются за жизнь инструкторы «Полигона», я как раз собирался в третий раз ставить чайник.

- Ты не ждал? А я приперлась, - эффектно замерла она на пороге.

- Что значит – не ждал – с укоризной смотрю я на нее. – Тут уже и вода в чайнике остыла, и пряники почти засохли… А тебя все нет и нет. Жестоко это… По отношению к пряникам…

- Придется им еще немного посохнуть, - Маша сверкает безукоризненной белизной зубов. – Мне нужно заняться одним очень грязным делом. Или подсобишь?

- Заранее предупреждаю: расчлененный труп твоего бывшего в лесополосе закапывать не буду! Я все-таки полицейский и даже совсем чуть-чуть росгвардеец, пусть и в прошлом!

- Ой, балабол! - заливисто хохочет она. – Нашел о чем вспомнить!

- О чем? – удивленно заламываю домиком левую бровь.

- Ну, пусть будет «о ком», - совершенно не смущается девушка. – Хотя… Вот пообщалась я тут с нормальными мужчинами: с Иванычем, с тобой, из ребят-стрелков со многими… На вашем фоне мой бывший – именно «что», на «кто» не тянет, и сильно… Так что, поможешь даме с пистолетом? А то мне потом руки отмывать, а у меня…

- А у меня – лапки, - состроив «ми-ми-мишную» рожицу тонким голоском заканчиваю я, глядя на ее ухоженные ладошки, и короткие, но аккуратно (и явно недешево) наманикюреные ногти

- Тьфу на тебя, дурак! Если я сама буду сначала «чижика» чистить, а потом еще и руки отмывать, то когда чай-то пить будем? В полночь? – девушка перешла было в наступление, а потом вдруг резко переменила пластинку. – Ну Сереооож, тебе жалко что ли?

- Ну как я могу отказать молодой и красивой девушке в такой личной, почти интимной просьбе? Только представь: мои сильные, покрытые маслом пальцы будут гладить и ласкать… затвор твоего пистолета…

- Тьфу на тебя два раза! - снова рассмеялась Маша. – Несешь какую-то пошлятину! Затвор он ласкать будет… Хорошо не ствол, это вообще звучит как-то совсем по-гейски…

- И кто теперь пошлит? – строго хмыкаю и осуждающе смотрю я на нее. – Ладно, уболтала, речистая. Но! Чай тогда завариваешь ты.

- Запросто, - легко соглашается Маша. – Где у тебя заварка. О, улун, мой любимый сорт!

- А то я не знаю. Только чайник все-таки еще раз включи…

Пока Маша заваривала, а потом и пила чай под свежие, очень вкусно пахнущие ванилью пряники, я быстро и сноровисто раскидал ее «ЧеЗет» на запчасти и привычными движениями начал приводить его в порядок. Да, от души девушка постреляла, лапы у меня теперь, словно у шахтера или кочегара – ярко-черные, с глянцевым антрацитовым отблеском. Зато пистолет сияет, как новенький.

- Так, - отложил я убранный в кобуру пистолет в сторону, - пойду-ка вымою руки… И горе тебе, о женщина, если к моему возвращению не будет на этом столе стоять для меня пиала душистого чая и поднос с этой божественной выпечкой.

- Чай – легко, а вот по поводу пряников ничего обещать не могу, - из-за набитого рта немного неразборчиво пробурчала Маша. – Слушай, где ты их такие покупаешь, открой тайну?

- Только если ты мне расскажешь, как ты умудряешься их каждый раз в таких количествах жрать и при этом не толстеешь.

- Это страшное «бапское колдунство» и вообще – большой секрет, - задирает нос к потолку девушка.

- Понял, не дурак. Ну, тогда фиг тебе, а не тайна пряников. Будешь их только в гостях получать, в виде поощрения!

- Жестокая сволочь и сатрап! – несется мне вслед.

- Так точно, мэм! – гаркаю я в ответ, прикрывая за собою дверь «тренерской».

Ну, ехидная Машка, может, и ехидная, но исполнительная. По возвращении и чашка моя, слегка парящая, на столе стоит, и даже пряниками она все же поделилась. Аж целых три штуки оставила. Ладно, мне хватит. Опять же, нормальные люди от сладкого полнеют, а я – не Маша, чтоб сладкое и мучное лопать, как не в себя, и при этом умудряться сохранять стройность в талии. Видать, и правда какое-то «колдунство», не иначе. Ведьма! Но красивая.

- А это что за фигня, - киваю я на экран висящей на стене «плазмы».

- Где? – оборачивается девушка. – Ой, не знаю… Только что сериал какой-то шел.

Ага, шел сериал, точно помню, глянул мельком, когда руки мыть уходил. Очередная нашего производства байдовина «типа про полицию». Из тех, от которых настоящие полицейские в истерике бьются и от хохота разогнуться не могут. Зато сейчас на экране здоровенный логотип местного, Питерского телеканала, а поверх него – ничего хорошего не предвещающая надпись: «Мы прерываем вещание для трансляции важного сообщения. Оставайтесь с нами».

- Это вообще что? – Маша скорее озадачена, чем встревожена.

- Военный переворот, - по-идиотски и совершенно невпопад хихикаю я.

- Чего?! – глаза у девушки становятся почти как у анимешного персонажа – большие и круглые.

- Хотя, нет. Тогда бы «Лебединое озеро» включили, традиция, - продолжаю нервно хохмить я. – Слушай, прости, это глупая шутка. Но что-то хорошее с таких вот заставок не начинается.

В этот момент заставку на экране сменяет изображения сидящей в студии ведущей, и Маша хватается за пульт.

- …сим свои извинения за причиненные неудобства и предлагаем прослушать экстренное сообщение...

За кадром где-то неподалеку от камеры, что-то гулко, с дребезгом, рухнуло на пол. Ведущая недоуменно вскинула взгляд, явно пытаясь сквозь яркий свет осветительных приборов разглядеть, что происходит. Но профессионализм – прежде всего, и она продолжает.

- Полной информацией о произошедшем наш телеканал на данный момент не располагает, однако достоверно известно о произошедшем буквально несколько минут назад в Москве крупном террористическом акте с применением…

За камерой упало что-то еще, по звуку - явно тяжелое, а потом раздалась громкая и какая-то испуганная матерная тирада.

- Ребята, вы там с ума сошли? Мы в эфире! – на лице ведущей негодование просто крупными буквами написано. – Прошу прощения за технические накладки, уважаемые телезрители. Итак, в Москве произошел террористический акт с применением неустановленного химического, биологического либо психотропного оружия… Обстоятельства в данный момент уточняааа...

Монолог девушки на экране прерывается каким-то диким, нечеловеческим воплем сразу нескольких глоток.

- Вы чего творите?! – привстает девушка-диктор. – Мы же в прямом эфире!!! Артем, Саша, что у вас там?

В реальность того, что происходит потом, поверить сложно. С разных сторон камеры в кадр какими-то обезьяньими, дерганными прыжками врываются сразу двое. Они с разбегу сбивают и роняют на пол студии и стойку с ноутбуком, за которой сидит ведущая, и ее саму вместе с небольшим, вроде барного, крутящимся табуретом. А потом… В угол обзора камеры происходящее на полу попадает далеко не полностью, но и того, что видно – хватает за глаза. Эти два… существа… назвать их людьми у меня язык не повернется, буквально рвут зубами в клочья и живьем жрут телеведущую. Та дико визжит и отбивается руками и ногами, но справиться с двумя навалившимися на нее мужиками, да еще и такими агрессивными…Больше всего творящееся на экране напоминает сцену какого-нибудь дешевого слэшера*, из тех, где бутафорская кровь хлещет в потолок и клочья мяса летят прямо в объектив камеры. Вот только с чего бы кому-то разыгрывать сцену из зомби-муви в прямом эфире?

*Слэшер – разновидность фильмов ужасов, изобилующих сценами кровавых убийств.

А эти двое… Да от них просто мороз по шкуре. Если это и спецэффекты, то чертовски хорошие. Потому что безумие в покрасневших от лопнувших кровеносных сосудов глазах вполне реалистичное. Безумие и дикая, животная ярость. Да и кровь, которой они сейчас залиты чуть не с головы до пят – выглядит никак не бутафорской. И двигаются они как-то жутко. На ум почему-то внезапно приходят кадры из совсем недавно триумфально прошедшей по кинотеатрам второй части «Мировой войны Зет», с нестареющим Брэдом Питтом в главной роли. Там превращающихся в зомби граждан точно так же корежило и колбасило.

Меж тем несчастная ведущая затихла, Судя по обилию крови на рожах этих двух упырей – они ей и сонную артерию, и яремную вену перегрызли. А это пять-шесть секунд хлещущей во все стороны фонтаном кровищи – и все. Один из окровавленных вдруг дергается, привстает и замирает, словно к чему-то прислушивающийся хищник, а потом бросается куда-то. Хороший прыжок у него вышел, любому олимпийскому чемпиону по легкой атлетике дай бог такие. Сбитая им камера падает набок и картинка на экране сменяется вертикальными разноцветными полосами.

И что это вообще было?

- Это что, Сереж? – испуганно смотрит на меня Белова. – Розыгрыш какой-то? Пранк?

- Без понятия, - честно отвечаю я. – Но как-то слабо верится. Больно глупая шуточка для крупного телеканала. Опять же – без повода…

Маша снова хватает «лентяйку» и начинает быстро «перелистывать» каналы. По некоторым идут какие-то передачи и фильмы, но на большинстве – либо помехи, либо настроечные испытательные таблицы. Что-то мне подсказывает, что для идиотской шутки масштабы происходящего крупноваты.

- И что теперь? – сейчас Маша явно видит во мне мужика, который должен все выяснить и принять решение.

Стоп! А ведь есть один вариант! Я тут в прошлом году заморочился с одним мобильным приложением, через которое можно было к московским уличным камерам подключиться. Хотел на парад в честь Дня Победы с необычной точки поглядеть. А потом приложение так и не снес, до сих пор установлено, благо – бесплатное.

- Спокуха, Маня, я – Дубровский! – попытался я хоть чуть-чуть успокоить девушку. - Сейчас сами глянем, что там стряслось у них в Москве, и поймем, что это просто идиотский розыгрыш…

Ага, мне бы ту уверенность, которую я сейчас изобразить на роже и в голосе пытаюсь. Ну, вот, запустилась прога, у меня там как раз на трансляцию уличных камер с Тверской все настроено было. Вот и глянем…

Вот и глянули. Надежда на лучшее, только что теплившаяся где-то в глубине души, погасла окончательно. Потому что картинка на экране моего смартфона – откровенно нерадостная.

Многополосная улица, как и положено центральной столичной магистрали в вечерний час, забита машинами. Только они никуда не едут, и даже не стоят себе в пробке, сигналя на все лады. Тверская сейчас – одна огромная авария. Седаны, джипы, минивэны и микроавтобусы разбросаны по полосам совершенно хаотично, без какого-то порядка. Одни слетели с проезжей части на широкие тротуары, и застыли «обняв» столбы уличного освещения, врезавшись в стены домов и в парапеты подземных переходов. Другие «сбились» в кучи искореженного и мятого железа на проезжей части. Где-то что-то искрит, кое-где разгорается, а то и горит уже вовсю, густо чадя. И вокруг – никакой разумной деятельности человека. Не мигают «люстрами» полицейские машины и «скорые», не суетятся люди. Вернее, люди там есть, только ведут они себя очень странно. И окровавленные, явно из битых машин выбравшиеся, и вполне опрятного вида пешеходы, стоят столбиками, глазея на огонь. А те что двигаются… Знаете, они сейчас не на людей, а на одетых обезьян похожи. Будто враз ходить на двух ногах разучились и так и норовят на четвереньки встать. Это что такое вообще происходит?! Это и есть тот самый теракт с психотропным оружием?!!!

А в Питере что? Закрываю жутковатые картинки из центра Москвы и ищу в настройках программы Санкт-Петербург. Ага, пожалуйста, любой каприз за ваши бабки. Правда, Питер уже платно. Ладно, не обеднею, жму «Согласен», перевожу куда-то и кому-то денег, подозревая, что они «на том конце провода» уже никому не понадобятся. Ну, что – Невский? Если и там все как в Москве, то уж где-нибудь в Колпино или Девяткино – и подавно. Когда на экране появляется изображение Аничкова моста, Маша как-то странно вздыхает-всхлипывает у меня за плечом. И есть с чего. Под камерой творится почти тоже самое, что и на Тверской, отличия только в окружающем пейзаже.

- Сережа, что происходит? – в глазах Маши – мольба, а по щекам – слезы.

Да знал бы я сам, что за оживший ночной кошмар там, снаружи, творится!

Стоп! Ведь туда, в это безумие, только что отправились Стас-«мандаринка» и Настя со Светой. Срываюсь с места и буквально скатываюсь вниз по лестнице. Из-за невысокой стойки на меня с изумлением смотрит Игорь Станиславович, сидящий за мониторами системы видеонаблюдения.

- Ты чего, Серега? Привидение там с Машей встретили? Или, - пожилой охранник широко улыбается, - целоваться полез, и она тебя сейчас убивать будет?

- Телефоны, Станиславич! Телефоны по списку сотрудников! Настя и Света, срочно! Назад обеих!!!

- Сергей, с тобой нормально все? – лицо его озадаченно вытягивается. – Случилось что-то?

- Случилось, старый! Бегом звони девчонкам!

Сам лихорадочно ищу номер Стаса в записной книжке смартфона. И примерно полминуты слушаю что-то из старого Жан-Мишеля Жарра, «Оксиджент», кажется, «Кислород»... Вот уж не знал, что он ценитель. Хотя, может просто мелодия понравилась? Сбрасываю, набираю вновь. Снова все то же самое. Твою-то мать! Так, кого еще можно набрать? О! Дежурная часть ОМОН! Там должны ответить в любое время суток. Еще примерно через минуту, устав слушать длинные гудки, сбрасываю вызов и вопросительно гляжу на охранника.

Тот лишь руками разводит.

- Света не отвечает, у Насти – «абонент не абонент». Что произошло? Что-то ценное пропало и на них думаешь?

- Все куда хуже, старый. Все намного хуже...

- Неужто пистолет стырили?

Эх, если б все было так просто и понятно... Снова открываю программу подключения к уличным камерам и молча протягиваю смартфон Станиславичу. На экране несколько обезьяноподобных граждан на залитом кровью капоте старенькой желтой «Оптимы»-такси прямо посреди Аничкова моста обгладывают то, что еще совсем недавно, судя по обрывкам одежды, было девушкой или молодой женщиной.

- Это че за херня? – охранник кривится от омерзения и поднимает на меня полный недоумения взгляд.

- Похоже, это то, что сейчас снаружи, Станиславич. Мы с Машей телек глядели, а там – новости, типа экстренный выпуск. Сказали, мол, в Москве какой-то мутный теракт. Химическая или биологическая атака, вроде. А потом два вот таких...

Каких – «таких» объяснять не нужно. «Группа граждан» на экране продолжает свою «трапезу».

- ... прямо в студии сожрали ведущую. Крупным планом на весь экран, под камерой... Мы глядели, в Москве – то же самое. Эта программа – показывает виды с уличных камер...

- Твою-то мать... – растерянно протянул он, а потом схватился за лежащий перед ним на столешнице телефон.

- Не отвечают, - хмуро смотрит он на меня. – Сергей, об одном прошу: скажи, что это какой-то идиотский розыгрыш. Эта... Как ее?.. Вирусная реклама какого-нибудь нового «ужастика».

Молча отрицательно мотаю головой. Ой, не думаю, что у кого-то хватило бы денег на подобную мистификацию. Да и зачем? Опять же, Стас и девочки не ответили, и «дежурка» в Отряде...

- Так, Серега, - Игорь Станиславович явно что-то для себя решил. – Я – домой. Извини, но тут ты и сам управишься. А у меня там жена дочка, две внучки... И зятек, бесполезный хер мамин, чтоб его! Они там без меня не отобьются.

- А с тобой?

- А со мной, - он хлопает ладонью по пластиковой кобуре на поясе, в которой, насколько я знаю, не «травматик», а нормальный служебный Иж-71*. – Со мной шансы существенно возрастают.

Задумчиво смотрю себе под ноги, а потом, приняв решение, коротко бросаю: «Обожди!» и, на ходу вытягивая из кармана штанов длинную цепочку с внушительной связкой ключей, иду к КХО*.

Иж-71 – служебный пистолет, практически точная копия пистолета ПМ, разве что под патрон 9х17-«курц».

КХО – комната хранения оружия.

- Вот, держи, - вернувшись, вручаю ему песчаного цвета легкую жилетку из кордуры с открытыми подсумками-почами на груди, из которых торчат шесть тонких магазинов.

Станиславич берет жилет в руки, но тут же откладывает в сторону. Потому что в левой руке у меня сейчас кое-что куда более интересное.

- Ага, это тоже тебе. Если снаружи все настолько хреново, то с этой служебной хлопушкой ты до своих даже не доедешь. Боекомплект и ёмкость магазина – решают. А у тебя пока на все про все шестнадцать патронов. Несерьезно..

- Это что у тебя такое красивое? – с интересом принимает он оружие.

- «Сайга» под девятимиллиметровый люгеровский пистолетный патрон. «Яровит», улучшенная спортивная модель. Ствол вывешенный, возвратная пружина усиленная, приклад более удобный, дульник хороший... Ремня вот только нет, извини, спортсменам он как-то не особо нужен... Ты в каких войсках служил?

- В «веселых велосипедных». 33-я бригада сначала ВВ МВД, а потом – Росгвардии. Подполковник в отставке, комбат.

Станиславич с явным интересом крутит «Сайгу».

- А, ну тогда должен знать. Это, по факту, пистолет-пулемет...

- Точно, - кивает охранник. – ПП «Витязь». Я еще гляжу и думаю, знакомое что-то.

- Ага, «Витязь» и есть, только понтова затюнингованный. А, рукоять взведения еще перенесли на левую сторону и автоогня, понятное дело, нету.

- Угу, и магазин на десять патронов...

- Вот с магазинами как раз все нормально, штатные армейские «тридцатки».

- Закон нарушаем, значит? – с интересом щурится охранник.

- С чего бы? Все законно. Это специально для спортсменов, увеличенной ёмкости. У них многие упражнения в лимит на десять патронов не вписываются. Короче - владей. С «Сайгой» у тебя шансов больше. Шесть полных магазинов, да с собой тебе несколько пачек по пятьдесят патронов дам. Барнаул, конечно, не чешские. Но и тебе не на чемпионат мира...

Не выпуская оружие из рук, Игорь Станиславович смотрит мне в глаза.

- Серёня, ты же понимаешь, что это – статья? Тебя ж на нары заземлят за это дело. Со мною ясно все, я, чтоб до своих добраться, сейчас и танк угнать готов... А ты-то куда лезешь?

- Знаешь, старый, просто иногда нужно поступать правильно. Не факт, что по закону, но – правильно. Опять же, если все будет нормально и те, кому положено, с этой хренью снаружи разберутся, ты мне «Саёжку» просто назад вернешь. А не вернешь – скажу, что ты ее силой забрал. У тебя же, - я коротко и нервно хохотнул, - «рэвольвэрт»... А если не разберутся...

Отставной «подпол» понятливо кивнул. Если не разберутся, то всем на все будет уже плевать. Если вообще будут эти самые «все». И если будем живы мы.

- Серёг, слушай, не прими за паранойю... Прикрой-ка меня, пока я к машине идти буду.

От входной двери в наш стрелковый комплекс до «Ниссана» Станиславича – меньше полусотни метров. И с освещением на парковке полный порядок – фонари горят исправно. Но... Почему-то к словам охранника я отношусь серьезно и с полным пониманием. Наверное, потому, что оба мы видели на экране моего смартфона кровавое месиво на капоте «Киа». И потому, что непривычно пустынен и тих вечерний КАД*, от которого нас отделяет совсем неширокая лесополоса. Обычно в это время движение там весьма оживленное, а вот сейчас – тишина и пустота, словно мы одни остались... И лесополоса, днем больше похожая на парк, малость запущенный, но все же не успевший сильно зарасти, сейчас смотрится натуральной чащобой. Не тайгой даже, а этакими жуткими дебрями их фильма ужасов. В которых обязательно обитает какой-нибудь Джейсон Вурхиз*. Вроде и тихо там, а от одного вида ужас мелкими иголками по шкуре пробегает, и волосы на затылке дыбом встают.

КАД – Кольцевая автодорога вокруг Санкт-Петербурга.

Джейсон Вурхиз – главный герой цикла хоррор-слэшеров «Пятница, 13-е».

- Не вопрос, пошли, старый.

Помимо «Яровита» в КХО я прихватил еще и «семнадцатый» «Глок». Не то, чтобы мне сильно нравился австрийский «немецкий керамический пистолет»*, просто он первый под руку попался. Сунув пистолет за широкий поясной ремень, вышел проводить Станиславича. До Питера, вроде бы, далековато, но - мало ли что... Снаружи какая-то уж совсем запредельная чертовщина творится, а две пары глаз – это две пары глаз. Всегда спокойнее, когда есть кому твою спину прикрыть.

Старая хохма времен VHS-видео, когда то ли сценарист «Крепкого орешка – 2» ерунду написал, то ли переводчик, толком не разобрав сказанное героями фильма, от себя «перевел» описание пистолета «Глок», как: «Немецкий керамический пистолет Глок-7, который не видят металлодетекторы».

Прощание вышло немного скомканным, но оно и понятно: в мыслях отставной подполковник был уже далеко. Пожали руки, пожелали друг другу удачи. Станиславич обещал обязательно написать или позвонить, рассказать, как и что... И его старенький, но вполне бодрый «Патрол» выехал с пустой стоянки, на которой сейчас сиротливо стоят только «скромный» Машин «бумер», да наша разъездная «Гранта», разрисованная рекламой стрелкового комплекса.

Закрыв и заблокировав все входы и выходы, поднимаюсь назад в «тренерскую». Маша сидит на диванчике, поджав под себя ноги и зажав в побелевшем кулачке смартфон. Состояние у девушки – «вся в слезах и в губной помаде». Похоже, тут все плохо.

- Они не отвечают... - жалобно тянет она глядя на меня и громко всхлипывает.

Очень эмоционально, но осмысленной информации – минимум.

- Кто именно, Манюнь?

- Мама с папой...

Точно плохо дело.

- Так чего ж ты хочешь? Доминикана – она где? За три рубля на такси не доехать, - пытаюсь хоть немного разрядить обстановку я. – А снаружи – сама видела, что делается. Какой-нибудь ретранслятор в Питере вырубило, и все, хоть почтовых голубей через океан посылай...

- Думаешь, - снова всхлипывает она, - дело в этом? Думаешь, у них там не так, как у нас?

Если честно, я пока вообще понятия не имею, что думать. Ни про нас, ни, тем более, про страны заморские. В моей несчастной голове – натуральный винегрет. Еще пару часов назад все было отлично, а сейчас в Москве и Питере то ли очередная серия «Мировой войны Зет», то ли книга отличного, жаль уже умершего, фантаста начала двухтысячных с латиноамериканским псевдонимом... Но Машу нужно поддержать.

- Разумеется! Где Питер наш, а где Доминикана? Это ж вообще другое полушарие. У нас тут может ядерная бомба рвануть, а у них даже погода не испортится...

- Ну, да, наверное, - девушка все еще хлюпает носом, но слезы в глазах дрожать перестали.

Так, вроде градус напряжения в коллективе упал. Теперь нужно постараться хоть как-то прояснить обстановку. И Машу от плохих мыслей отвлечь, желательно, заняв при этом чем-то общественно полезным.

- Манюнь, ты только родителям звонила?\

- Да, а что?

- А то, солнце моё, что пора нам попробовать понять, какого черта тут вообще происходит. Так что хватай телефон и начинай звонить. Всем подряд по телефонному списку контактов. Вообще всем, сверху вниз. Хоть друзьям, хоть коллегам, хоть в доставку суши. И если ответят – спрашивай, что и как у них там.

- А ты?

- А я – тоже самое, только по своему списку контактов. Просто если одна и та же чертовщина разом началась и в Москве и в Питере... Есть нехорошие опасения, что это что-то масштабное.

- Так может и Доминикана?.. – в глазах Маши снова заколыхалась вода.

- Не думаю, - стараюсь говорить максимально уверенно. – Это ж другая сторона «шарика». Тут уже не «масштабное» выходит, а натуральный всемирный апокалипсис. А такое только в кино и книжках бывает. Не знаю я примеров, когда внезапно писец приходит одновременно и вообще везде. Ту же Вторую Мировую взять: пока у нас – Сталинград и Курская дуга, в то же время где-нибудь на Кубе – самба-румба, ром и красивые мулатки с большими сиськами...

- Ой, вот кто про что, а Сирожа – про сиськи...

Надо же, даже улыбнулась! «Сережа – молодец».

Следующий час проходит в лихорадочных тычках указательным пальцем по сенсорам мобильного. Длинные гудки, мелодии, «абонент – не абонент». И вдруг чье-то сонное «Алло». Услышав человеческий голос, я от радости на диване подпрыгнул чуть не до потолка. Быстрые и сбивчивые извинения, попытка объяснить, что случилось... Потом – доказать, что я не пьяный и не накуренный. Кажется, доказал и убедил встать и залезть в Интернет. Большего сделать я пока не могу, но хоть какой-то шанс Ильюхе я дал. Как минимум, не выползет с утра из дома, позевывая и почесывая задницу. И не нарвется у подъезда на оголодавшую тварь, вроде тех, из телестудии или с Аничкова моста.

Маша с молчаливым вопросом глядит на меня.

- Илья, армейский сослуживец мой. Из Калязина, это в Тверской области, на Волге. Спал. Говорит, что у них все, вроде, тихо. Но сейчас он пойдет, посмотрит в окно и в Интернет залезет... Значит, есть все же места, где все спокойно. Ну, или хотя бы не так стрёмно, как у нас. У тебя что?

- Пока тишина везде, - девушка разводит руками.

- Абоненты все питерские?

- Нет, из Москвы пара знакомых еще. Но там тоже не ответили.

Стоп, а это, возможно, что-то да объясняет! У меня ни в Питере, ни в Москве, тоже никто трубку не взял. А вот Илья отозвался после четвертого гудка...

- Маша, не тратим время впустую! Крупные города – отставить, звоним в места попроще.

- В каком смысле? – она явно мою мысль не поняла.

- В самом прямом...

Идея у меня простая и незатейливая, но такие часто оказываются правильными Плюс, логика пусть и отставного, но бойца ОМОН, немного обязанного понимать в вопросе по роду службы. Москва и Питер – молчат? А вот Калязин ответил сразу. Сколько народу живет в том Калязине? Десять тысяч, пятнадцать? А в Москве? Вооот! Если это все же теракт, то его не могли провести сразу повсюду, в каждой деревне... Силы у тех, кто все это кровавое безумие спланировал и подготовил – не могут быть безграничны. В городах-миллионниках – еще вполне допускаю. Но их на всю Россию – полтора десятка, не больше. А вот в чтоб в каждом городке Мухосранске, в каждой деревеньке Верхняя Пердь – ни в жизнь не поверю. И значит звонить нужно как раз в такие места, где народу изначально живет поменьше.

И тут неожиданно запиликал мобильный. Входящий вызов, Станиславич.

- Серёга, слушай и не перебивай... – голос у него какой-то бесцветный, мёртвый, а на заднем плане слышен ритмичный гулкий грохот и странные, визгливые завывания. – «Сайгу» я тебе, видать, не верну. Мои – всё, не успел я. Только в квартиру вошел – кинулись разом, я еле выскочить успел и дверь захлопнуть. Сижу в подъезде, дыхание перевожу. В Питер даже не суйся, там живых нет. Я, считай, через весь город проехал. Ни одной живой души. Только эти твари. Их тут десятки тысяч, Серёг, если не сотни... И, такое ощущение, что накрылось там все разом, одномоментно и почти мгновенно. Никаких следов сопротивления. Разрушений – полно: аварии, пожары даже, а вот на попытку живых обороняться хоть где-то – никаких намеков вообще.

- Возвращайся назад, Игорь! – кричу я в трубку.

- Незачем мне возвращаться, Серёга. Вся моя жизнь, она тут, за спиной у меня в дверь колотится...

Охранник пару секунд помолчал.

- В общем, я сейчас отдышусь чуток, да и пойду домой… Люди вот в такое превращаться не должны… Так что, буду чистить. Начну со своих. Потом… Ну, если жив останусь, по соседям пройдусь… Ты адресок запомни, если что, тут где-нибудь твой «Яровит» лежать будет… Дом у нас большой, девять этажей, четыре подъезда… А, вот еще. Я Стасову «четырнадцатую» на съезде с КАДа видел. Возле поворота на этот новый торгово-развлекательный, ну, ты знаешь, который год назад открылся… В отбойнике торчала. Сам не остановился, домой спешил… А может струсил просто. Сейчас вот жалею. Ты это, если будешь рядом – погляди, что там и как. Если выйдет, хоть похорони пацана по-людски. Думаю, в ближайшее время это очень мало кому светит... Всё, Серёга, прощай и не поминай лихом.

И всё. В трубке – тишина, в голове пусто. Попытался перезвонить – «Аппарат абонента выключен…». От того, как просто и обыденно человек ушел умирать, от того, как именно он мне об этом сказал – стало по-настоящему жутко. Куда страшнее, чем когда измазанных кровью каннибалов на экране видел.

- Серёжа, случилось что-то?

Видимо, в покер мне не играть, увидев мое лицо, Маша напряглась.

- Игорь Станиславич звонил. Снаружи все плохо. По крайней мере - в Питере.

Все остальное рассказывать не стану, она и так на последних обрывках нервов держится.

- Так, Машунь, ты продолжай звонить, а я нас на всякий случай к осаде подготовлю. Ну, двери забаррикадирую, и все такое прочее…

Стрелковый комплекс, а говоря проще – большой тир, это здание, которое изначально спроектировано и построено так, чтоб без ведома хозяев в него попасть было сложно. Специфика такая: оружие, боеприпасы… Но все же и не крепость, основная надежда была не на высоту и прочность стен, а на тревожную кнопку и быстрый приезд наряда вневедомственной охраны. Так что, пришлось попыхтеть: заблокировал все входные двери, а те, которые больше не понадобятся для входа-выхода – еще и мебелью завалил. Заодно отключил все электроприборы кроме мониторов охранной системы видеонаблюдения и холодильника на кухне кафетерия. С распределительного щитка обесточил все стрелковые галереи, кабинеты и подсобки, оставив освещение только в тренерской, на кухне и коридорах. Да и там почти все лампочки выкрутил. Света теперь по минимуму, лишь бы в темноте не заплутать.

В том, что электричество вот-вот вырубится – я даже не сомневаюсь. Если все именно так, как сказал Станиславич, то пожары и аварии уже есть, а чинить и тушить все это – некому. Так что – вопрос не дней даже, а часов. Резервный генератор в комплексе есть, даже две штуки. Один – здоровенный «Rigas Dizelis», вполне способный для нашего здания на несколько часов заменить собой линию электропередач, второй – маленький армейский «дырчик»*. Тот, правда, бензиновый. Но и мощность генераторов, и запас горючего к обоим - не бесконечны. Поэтому количество «потребителей» нужно сократить до минимума заранее, чтоб потом не бегать.

«Дырчик», он же «абэшка» - военный бензиновый генератор серии АБ (агрегат бензиноэлектрический). В данном случае - АБ-0,5-0/230.

Закончив с «инженерно-техническим обеспечением», перетаскивал из КХО оружие и патроны. Случись что, бегать за ними будет уже некогда. Всё перенес в «тренерскую», снарядил все имеющиеся в наличии магазины… Пока был делом занят – вроде полегче себя ощущал, отвлекала работа от недобрых раздумий. А как закончил беготню, так и навалилось. Сидел, опершись локтями на столешницу иуткнувшись лбом в ладони, смотрел на прикорнувшую на диване Машу, умотанную нервотрёпкой и переживаниями… А в голове – стерильная пустота. И ни малейшего понимания, как жить дальше, никаких идей и мыслей.

А где-то в семь утра выключился свет и смартфон беспомощно сообщил об отсутствии сигнала сети – мобильная связь тоже сдохла. Вот и приплыли…

Когда точно я вырубился – не знаю. Не уснул, а именно выключился, будто штепсель из розетки выдернули. Сидя за столом, ткнулся лбом в столешницу, заваленную огнестрельным железом и магазинами к нему. Очнулся от осторожного прикосновения к плечу.

- Серёжа? Ты как?

Ясно, Маша проснулась.

- Пока жив, что не может не радовать. Долго я спал? Сколько там натикало?

Девушка бросает взгляд на экран смартфона.

- Почти десять утра. И связи нет...

- Понятно, - я с хрустом потягиваюсь, разминая затекшие плечи и шею.

Собрался было встать, но передумал – я еще и левую ногу отсидел, по ощущениям она сейчас как ватная, того и гляди – подломится. Поерзал на стуле, страиваясь удобнее и возвращая кровоток в онемевшую конечность.

- Дозвонилась до кого-нибудь?

На лице девушки расцветает улыбка.

- Папа в мессенджере написал. Они на какой-то экскурсии были, там приема нет. Вернулись, а от меня десяток пропущенных...

Хоть какая-то польза от всех этих Ватсапов-Вайберов.

- Экскурсия? – не врубаюсь поначалу я. – Ночью?

- Доминикана, Серёж. Семь часов в минус от Питера. У нас полночь, у них – пять часов вечера... Я им написала, что у нас тут какая-то эпидемия бешенства и все очень плохо. Они сперва не поверили. Но я им велела смотреть новости... И быть очень осторожными. И все деньги отцу на карту перевела...

- Вот это – правильно, - поддержал я ее. – Молодец. Они там – чужие люди, туристы. Им рады только пока деньги есть, так что пусть денег будет как можно больше.

- Я много перевела, - снова заулыбалась Маша.

Буду честен, я ее оптимизма не разделяю. Если происходящее снаружи - не локальная проблема России, а, как говорил в кино Бабочкин-Чапаев «в мировом масштабе», то очень скоро деньги не будут стоить ничего. Но об этом мне лучше помалкивать. Она счастлива, с родителями ее все в порядке, остальное пока не важно.

- Ну, вот, а ты вчера панику подняла... Папа как, нормальный? Заграничную «автономку» твой старик выдюжит, если что?

- Ему пятьдесят восемь всего и он в ФСБ служил, и не всегда в кабинетах...

- Крутой был, короче? – решил пошутить я.

- Очень, - абсолютно серьезно кивнула Маша.

- Вот и отлично. Еще какие результаты по обзвону есть?

Маша замерла. Улыбка медленно сползла с лица.

- Ой... А я так обрадовалась, когда папа написал, а потом переписывались, а потом – деньги... А потом еще немного поплакала – и уснула...

Понятно. Внезапным счастьем накрыло и сразу всё остальное – побоку...

- А сейчас... – она растеряно смотрит на свой мобильный.

Ага, а сейчас связи больше нет. И скорее всего, уже не будет. Как и электричества. Всё, приплыли.

- Серёж, а ты еще до кого-нибудь дозвонился?

Я лишь отрицательно головой мотаю.

- Даже родителям?

- Мне некому, Маш. Отец с мамой еще в начале девяностых на машине разбились. Молодой «дальнобой» за рулем фуры уснул и – на встречную. А там «жигули»... Ну, и все... А тётка, тёть Рита, отцова сестра, умерла, когда я в армии служил...

Да, помню, неслабо меня тогда нахлобучило. Первые полгода службы, самые тяжелые, а тут – единственный родной человек. И начальник строевой части – тварь жирная! «Близкие родственники – это отец, мать и родные братья-сестры. Не положен тебе отпуск». Тогда-то я с Иванычем впервые и познакомился. До этого только воинское приветствие ему браво отмахивал, когда он мимо шел, ну, или равнение в нужную сторону на него брал, когда мы строем топали. Я кто был? «Салага»-первогодок, а он – только что назначенный начальником погранзаставы подполковник. Тогда-то Фоменко и показал себя правильным мужиком и настоящим офицером: отпуск дал своей властью, еще и билеты на самолет помог купить, на поезде я б на похороны точно не успел...

- Эй, ты чего? – удивленно спрашиваю я Машу, глядящую на меня глазами провинившегося спаниеля.

- Прости, я не знала...

- Брось, это все было так давно, что почти уже не правда. Да и откуда ты могла знать? Я про свою семью вообще никому тут не рассказывал. Один только Иваныч и знает... Знал...

- Может, все же «знает»? – с надеждой переспрашивает Маша.

Я лишь глубоко вздыхаю.

- Он точно был дома. У него квартира рядом с Восстания, на Суворовском. Самый центр. Если бы выжил – мы б сейчас тут с ним и с женой его, Кариной Владимировной, общались, а не вдвоем впотьмах сидели, не зная, что делать дальше.

- Вот к вопросу о «дальше», - ловит меня на слове она. – Что делать-то будем?

Прежде чем ответить, довольно долго думаю и, заодно, массирую виски, пытаясь разогнать тупую хмарь в тяжелой, не выспавшейся башке.

- Даже не знаю, что тебе сказать, Маша. Пока что у нас есть относительно крепкие стены, четыре десятка пистолетов и десять… Стоп, не десять, девять карабинов под пистолетный патрон, полсотни ящиков с патронами... Два генератора. Пять кубов соляры к дизелю и две сотни литров к «абэшке». И две машины... И продуктов немного в кафетерии... В общем, можем и отсидеться какое-то время, и двинуть куда-нибудь. Вот только куда? Станиславич сказал – город мертв. Не просто нет живых, нет никаких следов сопротивления мертвым. Понимаешь? Никто там не строил баррикады, не перегораживал улицы, не отстреливался из окон и не выгонял из боксов бронетехнику. Что бы там не произошло, оно произошло очень быстро, почти мгновенно.

- Как в телестудии, - севшим голосом прошептала Маша.

- Да, как в телестудии, - согласился я.

Глава 2

Второй раз о наших дальнейших планах Маша спросила, когда я уже умылся и пытался разогнать сонную одурь в голове старым, но верным армейским способом – отжиманиями от пола. Они вообще почти во всех случаях жизни выручают. Как бы печально дела не обстояли – упор лежа принял, тридцать-сорок раз «землю толкнул» и вроде как полегчало. Проверенное средство практически помогло слегка в себя прийти, но…

- Серёж, так что мы будем делать дальше?

Интонации в голосе настойчивые, в этот раз отмолчаться точно не получится. А что ей ответить? Если честно, то в голове вертится только жегловское: «Не знаю!», с этакой характерной хрипотцой в голосе. Но, подозреваю, что ее такой вариант ответа вообще не устроит.

- Для начала, Манюня, мы с тобой позавтракаем. Это ты полночи с родителями переписывалась, а полночи – сладко дремала. А я в это время мебель двигал, и ящики с патронами тягал. Аккуратно, заметь, тягал, чтоб тебя не разбудить!

Ага, вот уже и глазки в пол, типа, стыдно нам. Угу, так я и поверил…

- И, - продолжаю я, - к слову, умудрился-таки не разбудить. А вот сам спал меньше трех часов. Поэтому, блин, я – мальчик, и не хочу ничего решать, а хочу пожрать и кофе, много, маму его с ратуши, крепкого и сладкого кофе! Со сгущенкой!

Маша снова улыбнулась, видимо, тоже вспомнила старый интернет-мем про: «Я девочка, и не хочу ничего решать…», который я сейчас нагло исковеркал под свои цели и задачи.

- Надеюсь, про «решать» – это все же шутка?

- Ну, разумеется, шутка, Манюнь, - тяжко вздыхаю я. – Но сперва все-таки – пожрать. И кофе!

- Да поняла я, сейчас все сделаю.

- Не торопись, - притормаживаю я девушку. – Там сначала генератор запустить нужно. Поэтому – вместе все сделаем.

Вместе и сделали. По гигантскому омлету с предварительно поджаренным до хрустящей корочки беконом. Я наши запасы еще ночью прикинул: вода в двадцатилитровых бутылках – что с ней станется? С кашами в пакетиках тоже ничего не случится, всякие замороженные полуфабрикаты – в морозильном «сундуке» сильно не разморозятся, если электричество врубать хотя бы на семь-восемь часов в сутки. Морозильные камеры, если закрыты, вообще размораживаются неторопливо. В отличие от обычного холодильника, который я решил отключить совсем. И вот всякое хранящееся в нем скоропортящееся, вроде яиц, молока и того же бекона в нарезке, лучше слопать в первую очередь, пока не протухло. Омлет жарил сам, бекон мне Маша не доверила, сказала, что сожгу я его до угля. Думаю – была права, а вот у нее получилось хорошо, вкусно. А омлет… Ну, что, омлет? Как всякий холостяк в возрасте чуть за тридцать, я в совершенстве умею варить покупные пельмени, жарить картошку и яичницу во всех видах. Тут – не облажался. С кофе все было еще проще, кофе у нас варит «специально обученная» кофе-машина. Там только на кнопки жать и подставлять большую кружку. И «сгухи» потом бухнуть по вкусу. В общем, перекусили плотно, кофейку попили, и больше разговор о дальнейших планах откладывать не получится. А попытаюсь, так боевитая блондинка меня просто сожрет без соли и перца, как добавку к омлету. И остатками кофе – запьет. Не, так рисковать я не готов.

- Знаешь, Маш, как меня в «Бастионе» более опытные старшие товарищи учили, самое первое и главное – это разведка. Без достоверной информации о происходящем вокруг, любое подразделение – это слепые кутята, от мамки оторванные. Ползают, пищат жалобно и дохнут от всего подряд. А у нас с тобой из информации – только видео и звонок Станиславича…

- Считаешь, что пора составить о происходящем собственное мнение?

- Именно. Берем нашу разъездную «Гранту» и устраиваем небольшой разведвыезд.

- А почему не на моей? Моя быстрее? – мне кажется, Маша даже обиделась немного за мое пренебрежение её красавицей-«бэхой».

- Твою жальче, - усмехнулся я. – Твоя «Гран Купе» сколько стоит? Не отвечай, вопрос был риторический, а то меня прямо тут инфаркт хватит. И если уж подставлять под молотки, то точно не твою красотку. А «Гранту» - не жалко. У тебя, к слову, «четверка» твоя как, на «ручке» или автомат?

- Автомат, но… - Маша явно поняла, к чему я клоню, - с «механикой» у меня проблем тоже нет. А почему я за руль? Я, вообще-то, стреляю не хуже тебя.

Ну, если уж честно, то уже давно куда лучше, как мне кажется. По крайней мере, из нас двоих по чемпионатам международного уровня она катается, а не я.

- Зато я вожу значительно хуже, - быстро нахожусь с ответом. – У нас в приоритете – не в перестрелку влезть, а приехать, посмотреть и уехать. Желательно – вообще без приключений. Но если какой форс-мажор приключится, то за рулем должен быть уверенный водитель. А это точно не я, у меня и машины-то своей нет. Так, наблатыкался немного, вроде, при старте на первой скорости уже не глохну, но и только.

Маша понятливо кивает. Мол, все с тобой понятно, пешеход.

Несмотря на то, что собирались исключительно прокатиться и поглядеть, не встревая в передряги, к выезду подготовился всерьез. И сам экипировался, и Машу экипировал, словно на полноценный боевой выход, разукомплектовав под это дело два красивых манекена из нашего магазина. В магазине торговали все больше разной оружейной и околооружейной мелочевкой: наушники, очки, стрелковые таймеры, наборы по уходу за оружием… Из одежды – только «тактикульные» бейсболки да сувенирные футболки и худи с логотипами нашего стрелкового комплекса. Но для антуражности стояли в торговом зале два манекена, изображающие бойцов спецподразделения, готовящихся к штурмовой операции. И бутафорским на них было только оружие – обычные массо-габаритные макеты, пусть и в крутом «обвесе». Купить и правильно нацепить на «чучела» все остальное, Иваныч доверил мне, как человеку, после службы в «Бастионе», в вопросе понимающему. Ну, я париться и не стал, поднял старые контакты, да и прикупил незадорого в Отряде кое-что из «сбруи», официально числящееся давно списанным и утилизированным. Но при этом все вполне исправное и прилично выглядящее. В результате смотрелась эта «сладкая парочка» аутентичной донельзя. Вот их-то я и «разукомплектовал», сняв все, что нам с Машей могло пригодиться.

Правда, подошло далеко не все, чисто по размеру. Манекены все-таки изображали здоровенных мужиков-спецназовцев, а Маша – девушка пусть высокая и спортивная, но по ширине плеч - не атлетка. И в снятую с любого из них камуфлированную куртку ее можно было запеленать, как в смирительную рубашку. Но в плане одежды у Манюни все и так было неплохо: все ж таки к нам она на тренировку по стрельбе приехала, а не на вечеринку в пафосный клуб и не на светский раут. Поэтому кроссовки, светло-серые «тактические» брюки и футболка у нее имелись. Подходящую по размеру худи с логотипом «Полигона», почти такую же, как у меня, разве что серую, под цвет ее брюк, как я понимаю, Маша подрезала с вешалки все в том же магазине. А остальное – с раздетых манекенов.

- Блин, Серёж, да как вы во всем этом вообще хоть кого-то штурмовали? – раздраженно фыркает девушка, пытаясь поудобнее подогнать и поправить на себе «Багарий»* и полный комплект КЗК «Щиток»*.

«Багарий» - бронежилет, принятый на вооружение спецподразделений МВД России в 2007-м году. От прочих бронежилетов той поры отличался тем, что прямо на его чехол были нашиты стропы MOLLE, позволявшие закрепить подсумки и чехлы элементов снаряжения и экипировки прямо на бронежилете, без использования разгрузочного жилета.

«Щиток» - стоящий на вооружении МВД России защитный комплект из наплечников, наколенников с поножами, а так же налокотников с наручами из ударопрочного пластика. Закрывает плечи бойца, ноги от колена до стопы, руки от локтя до кисти и ладони с внешней стороны.

Вряд ли я ей признаюсь, что в «Щитке» мы никого и никогда не штурмовали, все эти наколенники-налокотники и прочие наручи-поножи – они чисто противоударные, для разгона массовых беспорядков. А «Багарий», скажем прямо, далеко не самый плохой бронежилет, пусть и устаревший малость. Но таскал я на себе варианты и похуже.

- Не пыхти, красивая, - усмехаюсь в ответ. – Это я еще из «броника» пластины вынул. В полном сборе он восемь кило весить должен.

- Сколько? Все, убедил, в спецназ служить не пойду! Нашли дуру, такие тяжести на себе таскать!

- И это еще не самый клинический случай. Помню я бронежилеты и по шестнадцать кило… А у нас сейчас – чисто чехол, грудь и спину прикрыть, чтоб не погрызли.

- А попу прикрыть, ничего нету в экипировке у бойцов спецназа? – Маша скорчила жалобную физиономию и сделала большие умоляющие глаза в стиле «кот из «Шрэка».

- Не, Манюнь, прости. Вот о чем, а о жопе своей спецназ в бою особо не думает. Ты, главное, свою беззащитную попу из машины без крайней на то нужды не высовывай, а там уж я как-нибудь прикрою.

- Как-нибудь – не нужно, - Маша пытается изобразить сердитого хомяка. – Нужно, чтоб надежно.

- Прекрасно тебя понимаю, к тому же, там есть за что переживать, - я слегка изворачиваюсь и вытягиваю шею, словно пытаясь заглянуть Маше за спину и получше разглядеть ее «пятую точку». – Приложу все силы, честное пионерское!

- Да ну тебя, дурак! – девушка неожиданно залилась румянцем. – Вооружаться чем будем?

С оружием тоже сильно мудрить не стали. Маша взяла своего «чижика», для которого я прямо на бронежилет, на грудь слева, закрепил чуть под углом кобуру. Крепление у кобуры от «Фаба» многофункциональное, и не такие фокусы позволяет. И почей-подсумков из кордуры под пистолетные магазины чуть ниже прицепил аж восемь штук, да девятый – в пистолете. Благо, магазинов для «Че-Зета» у нас много и я своими руками их все ночью патронами снарядил. Выглядит Маша довольно браво. Заставил ее сесть на стул, потом – на диван, он пониже, имитируя посадку за руль. Нет, вроде, ничего не мешается, нигде не жмёт. А многокилометровые кроссы по «пересечёнке» ей сегодня, вроде, не бегать.

Сам тоже мудрить не стал, нацепив сильно «отощавший» без пластин «броник» и пластиковые «доспехи» прямо поверх своей обычной рабочей униформы. И получились мы с Машей как те «двое из ларца», разве что цветовая гамма слегка разная: она в сером, а я – в черных штанах и темно-синей толстовке. Вооружился «Яровитом», точно таким же, как тот, что Станиславичу отдал. Шесть магазинов в подсумках на груди, седьмой уже к карабину примкнут. Собственно, точно так же я отставного подполковника в путь и экипировал.

«Ага, в последний путь», - мерзко хмыкнуло подсознание. И от этой мысли стало мне как-то очень неуютно и зябко внутри.

- Серёж, а «горшок» этот одевать вот прям обязательно? – Маша двумя пальцами держит за подбородочный ремень ЗШ-1.2*.

Шлем ЗШ-1.2 - шлем второго класса защиты с поликарбонатным прозрачным забралом. Входит в штатную экипировку спецподразделений МВД

- А в чём трудность? – тряхнул головой, отгоняя неприятные мысли, и обернулся к девушке.

- Он тяжёлый, неудобный, и на нос мне сползает все время.

Это да, шлем ей точно великоват. Размера на два. Ей бы «Маску» старого образца, та намного легче и на голове сидит лучше. Да только где ж её взять?

- Пока за рулём сидишь – нет, пусть просто под рукой будет. Если вдруг придется выбираться наружу… Особенно если очень быстро и не по своей воле – сразу нахлобучивай на голову. И забрало тут же опускай.

- А с опущенным ещё хуже…

- Зато большая часть лица прикрыта. Маш, не спорь, ладно? Повторяю: шлем – только на самый крайний случай, если по-боевому из машины сваливать будем.

- Ладно, - смирившись, тяжело вздыхает она.

- Не грусти, всё наладится, - ободряюще улыбаюсь я. – Пошли, будешь автомобиль принимать и обживать.

- Пошли, - покладисто соглашается она. – Было б там что обживать… «Жигули» - они и в Африке «Жигули»…

Глава 3

На стоянке перед комплексом – тишина и пустота, только легкий ветерок гоняет по асфальту мелкий мусор. И со стороны КАДа – буквально могильное безмолвие. Не видно ни одной машины, не слышно ни звука. Нет, не так. Не слышно ни звука, имеющего хоть какое-то отношение к человеку. Лишь птицы беззаботно щебечут в шелестящей листвой лесополосе. Вот уж кому до наших проблем вообще никакого дела нет, вот уж правда: «ни птица, ни ива слезы не прольёт…»*. Сами доигрались, сами и получили. А остальной природе – вообще плевать.

*Строка из стихотворения поэтессы Сары Тисдейл «Будет ласковый дождь».

- Ну, что, отважный воин, - Маша сдула упавшую на нос прядь и повернула ключ в замке зажигания, - куда едем?

Ну, хотя бы на этот вопрос у меня точно есть ответ. Этот момент я все же продумал. Вернее, вспомнил просьбу Станиславича проверить брошенную (а может и не брошенную вовсе) машину Стаса. Вот туда и поедем. К тому же там рядом большой торгово-развлекательный центр, с кинотеатром, фудкортом и прочими радостями жизни. Прошлым вечером народу в нем точно было много. Есть шанс, что найдем кого-то, ну, или хотя бы что-то, что поможет прояснить ситуацию.

- Давай направо по КАДу, Манюнь, до развязки возле нового торгово-развлекательного, есть там одно дело… Да и так, в целом, осмотримся.

- Есть, сэр!

Девушка нахлобучила на голову увесистый ЗШ и попыталась браво козырнуть двумя пальцами, подражая каким-то иноземным воякам, но шлем внезапно «клюнул» вперед и сполз, закрыв её лицо до подбородка. Из-под арамидно-алюминиевого «горшка» донеслось что-то неразборчивое, но очень экспрессивное. М-да, похоже шлем для неё стоит поискать другой. Более подходящий по размеру.

Маша, немного успокоившаяся и переставшая желать всякого доброго и разного в адрес изобретателей ЗШ и самого шлема, закинула провинившийся «горшок» на пол за водительское кресло и плавно тронулась в стороны выезда с парковки. Не обманула, похоже. С «ручкой» у неё проблем и правда нет, идёт «Гранта» мягко и без рывков.

- Так что, Серёж, значит к «Оазису»?

- Туда, - согласно мотнул головой я, припомнив, что именно так новый ТРЦ и называется. – Но поезжай аккуратно и не очень быстро, попробуем по дороге осмотреться. Может, чего интересного разглядим. Газ в пол - исключительно если в какие-то проблемы влетим. Вот тогда, и только тогда – «Ноги, ноги, спасайте жопу!»

- Ок, - легко согласилась девушка, послушно сбрасывая скорость примерно до полусотни километров в час. - Что глядим, что ищем?

- Фиг его знает, честно признаюсь я. – Пока и сам понятия не имею. Всё необычное, наверное.

Через пару минут ткнул пальцем в появившуюся вдали серебристую «чепырку», воткнувшуюся в правый отбойник. Вставшую «домиком» крышку капота и отвалившийся расколотый передний бампер вижу даже отсюда, благо, со зрением проблем нет, до сих пор твёрдая «единица».

- Притормаживай, Манюнь. Вот наша первая цель.

- И чего именно в ней такого важного? – она бросает на меня короткий удивленный взгляд, но педаль тормоза послушно прижимает.

- Это нашего Стаса машина. Проверим заодно, что с ним и как.

Маша снова недоуменно смотрит в мою сторону. Мне остаётся только руками развести.

- Игорь Станиславич по телефону сказал. Мол, разбитую машину его видел, но мимо промчал, не остановился…

После этого замолкаю. И Маша молчит. А что тут скажешь? Мужик к своим спешил. И всё равно – не успел. И семью не спас, и Стасу не помог, даже не попытался. Вот так оно бывает…

Метров двадцать-двадцать пять не доехав до «четырнадцатой» Маша притормаживает.

- Манюнь, окна не открывай, из машины не выходи, двигатель не глуши, будь в готовности увозить нас отсюда как можно дальше. И слушай станцию. Тут недалеко, но мало ли, стрельба начнется, или ещё что, могу не доораться, а рация – вот она.

Я кивнул на портативную китайскую «ходи-болтайку», чехол которой закрепил на её бронежилет у левого плеча. Станции - простенькие, чисто внутри комплекса между собой связаться, а не бегать из одной стрелковой галереи в другую. Зато гарнитуры неплохие, с ларингофоном, чтоб руки свободными оставались

Девушка спорить и возражать не стала. Это хорошо, значит серьёзность момента понимает.

- Ну, я пошёл!

Поудобнее перехватив «Яровит», осторожно, что называется, «на мягких лапах» буквально скольжу по асфальту в сторону «жигулины». Не напрямую, а по окружности обхожу, как в своё время в «Бастионе» учили. Кое-что видно сразу: короткий, но жирный и вихляющий тормозной след, словно Стас пытался экстренно оттормозиться и объехать что-то, внезапно оказавшееся на дороге буквально у него перед носом. Ну, или кого-то…

Я не инспектор ДПС, опыта особого в подобных делах не имею, но выглядит всё именно так. Скорость, думаю, была не меньше сотни. Удивительно, как он не перевернулся. В отбойник вписался жестко: крышку капота выгнуло, передний бампер отлетел, фары – вдрызг. По асфальту длинные потеки перемешавшихся антифриза, масла и стекломоя. Не вляпаться бы, а то потом липкие подошвы ботинок при ходьбе мерзко и громко чавкать будут. Задняя «полусфера» «Лады» затонирована наглухо и чтобы увидеть, что там с водителем, обхожу автомобиль по кругу, против часовой. Осматриваюсь в самом прямом смысле через прорезь прицела. Возможно, перебор, но как сказал много лет назад один мой хороший товарищ: «Параноики умирают последними».

Двигаюсь, словно на боевой операции, короткими приставными шагами, «нарезая пирог». Шаг. Передняя левая дверь машины закрыта. Еще один. Теперь вижу через окно завалившегося лицом на руль Стаса. Мертвый или без сознания? Скорее всего – первое. Разбился он часов тринадцать назад. И до сих пор сидит, уткнувшись лбом в «баранку» и пристегнутый ремнём безопасности. Или мёртв, или в коме, но сейчас, без толпы врачей и хорошей операционной это одно и то же. Не опуская ствол карабина, левой рукой открываю и распахиваю дверцу и тут же делаю шаг назад. Даже если Стас, словно в зомби-хорроре, уже обратился в плотоядную нежить, он к креслу ремнем пристегнут, а эта стропа на разрыв и гориллу удержит. Никакой реакции. Выждав с минуту, снова приближаюсь и притрагиваюсь к его левой руке. М-да, проверять пульс нужды нет, там уже трупное окоченение… Жалко мальчишку. Судя по всему, погиб мгновенно, в момент аварии. Но остается открытым вопрос: а что же стало причиной этой аварии? Из-за чего Стас вдавил педаль тормоза в пол? Или из-за кого?

Опаньки!!!

Стоило окончательно обойти машину и сделать буквально ещё десяток шагов вперед, в сторону парковки торгового центра, как в голове натуральный ревун боевой тревоги заголосил. Даже в обычное время рыжая девица, отрешенно сидящая на крутом склоне обочины спиной к дороге и месту автоаварии с покойником – явление, явно заслуживающее пристального внимания. А сейчас и время такое, что обычным его не назовет даже самый оголтелый оптимист.

Живая? Ну, точно не мертвая, мертвец так прямо сидеть не сможет – обязательно завалится или набок, или на спину, или ничком рухнет. В остальном – чёрт её знает: может такая живая, что живая, просто в шоке или ещё каком ступоре. А может и из тех, которыми мы с Машей на экране моего смартфона вчера любовались, сперва на Тверской, потом на Аничковом… И вероятность – строго пятьдесят на пятьдесят. С одной стороны, со спины выглядит вполне опрятной: чистенький джинсовый костюм – короткая курточка и штанцы в обтяжку, собранные в длинный, ниже лопаток, хвост волосы цвета темной меди – не растрёпаны. С другой – какого чёрта она тут вообще делает? И почему сидит совершенно неподвижно? В общем, как бы и стрелять в затылок нужно, пока не обернулась и не заметила, и живого человека без проверки на глушняк валить – не могу. Чего уж врать-то, я вообще по людям не стрелял никогда. Повезло. И на границе служил тихой, и в ОМОН пришел в спокойные времена, когда боевые командировки на Кавказ уже остались в прошлом. Поэтому и из положенной мне, как снайперу, СВ*, и из автомата, и из табельного «ярыжки»* дырявил я исключительно картон и бумагу мишеней.

Снайперская винтовка СВ-98 под патрон 7.62х54 Р, стоящая на вооружении спецподразделений МО, МВД и Росгвардии.

ПЯ, пистолет Ярыгина под патрон 9х19 para.

Короче, хоть и гонят надпочечники в кровь адреналин и норадреналин в промышленных объёмах, хоть и «стынут волосы в жилах», но деваться некуда, нужно проверять. Опять же, метров двадцать между нами, да примерно метровой высоты отбойник… Думаю, если там всё плохо, то успею среагировать.

- Девушка… - зову я её громким шёпотом.

О, встрепенулась! Не обернулась, но голову вправо немного повернула и к плечу склонила, прислушиваясь.

- Девушкааа, - повторяю чуть громче.

Дальнейшие события в памяти остаются почему-то в виде слайдов или стоп-кадров. Только что безучастно сидевшую на травке барышню подбрасывает вверх, словно мощной пружиной, а то и вовсе вышибным зарядом. Где-то на метр она взвилась прямо из положения «сидя на заднице», «шпринг-мина» чёртова! Причем, не просто подпрыгнула (хотя, какое там, в баню, «просто», при таком-то результате?), но еще и на сто восемьдесят развернулась прямо в прыжке, изобразив в воздухе кульбит, при попытке повторить который, любая олимпийская чемпионка по гимнастике сломала бы себе позвоночник. Приземлилась на четвереньки и уже лицом ко мне. Впрочем, нет, не лицом. Это – вообще ни разу не человеческое лицо, мать его! Такое перекошенное мурло в фильме «Экзорцист» вполне уместно смотрелось бы.

А тварь уже «навелась» на меня и, как-то по-волчьи задрав голову вверх, издала режущий уши визгливый вопль и снова прыгнула. Теперь уже вперёд, в мою сторону. Сука!!!

Карабин звонко залязгал, плюя огнём и свинцом. Пули одна за другой бьют летящую в мою сторону тварь в живот и грудь, в клочья разрывая джинсовку и белый топик под ней. «В голову, сука, в голову!!!», - пульсирует внутри черепа паническая мысль. А ещё было очень страшно и обидно, что в руках у меня всего лишь спортивный карабин-полуавтомат, а не нормальный «калаш». Причем «калаш» не тот, что автомат, а тот, что единый пулемёт под «православный» рантовый семь-шестьдесят две и с коробом-«соткой». Желательно - бронебойно-зажигательных.

Увы, с «в голову» у меня нифига не вышло. Больше половины магазина всадил в скачками мчащуюся на меня упыриху. И почти всё прилетело ей в корпус, одна пуля, походу, самая удачливая, вошла в шею чуть ниже подбородка. Но, на моё счастье, ей всё же хватило. Не передать словами, какое облегчение я испытал, когда атаковавшая меня тварина окровавленным, а главное – совершенно неподвижным кулём рухнула на асфальт и затихла. Выходит, ошибались многочисленные создатели разных книжных, игровых и киношных зомби-хорроров. Дохнут, к счастью для меня, эти гады не только от разрушения мозга. Но на рану становятся значительно крепче обычного человека – это факт.

Размышления и эмоции – сами по себе, а вот руки работают отдельно. Чисто на рефлексах меняю почти опустошённый магазин на новый. Теперь, наверное, нужно бу…

Как говорится: «Хочешь насмешить бога – расскажи ему о своих планах». В моём случае бог, думаю, вообще не при делах, но в целом поговорка правильная. И жизнь довольно чувствительно прикладывает одного излишне самоуверенного меня мордой о твёрдую, хотя и чисто «виртуальную» столешницу.

Со стороны забитой припаркованными машинами автостоянки перед торговым центром вдруг раздается ещё один вопль. И ещё один, и ещё. Твою-то душу! Да там минимум полтора-два десятка глоток воют, не меньше. О, а вот и «товар лицом». Не сказать, что очень грациозно, но зато высоко и шустро подпрыгнув, новая «особь», разве что на этот раз мужская, приземлилась на крышу какого-то седана, под скрежет сминаемого железа и звон разбившегося лобового стекла. Следом дурноматом заверещала автомобильная сигнализация. И, словно вторя её завываниям, снова заголосили на разные голоса превратившиеся непонятно во что бедолаги, которые вчера, на свою беду, в этот чёртов «Оазис» по каким-то делам заехали.

Первый «прыгун» приземлился явно неудачно: поскользнулся на рассыпавшихся осколках «лобовухи» и рухнул набок, скатившись по капоту. Но это его не особенно огорчило. Как ни в чем ни бывало вскочил, тоже, к слову, на четвереньки, похоже, им на четырех «костях» комфортнее, и бодрыми прыжками втопил в мою сторону. С приличной такой скоростью. И ладно бы один, с одним я бы справился, но за ним ко мне галопом мчится «группа поддержки» в полтора десятка рыл. И, судя по продолжающимся воплям со стороны ТРЦ, эти – только авангард. Нет, уж, я на такое не подписывался!

- Рвём когти! – ору, пятясь спиной вперёд в сторону «Гранты» и, одновременно открываю огонь по первому «попрыгунчику», уже почти добежавшему-доскакавшему через пустырь до обочины. Тут мне подфартило и одна из пуль входит твари точно в переносицу. И из очередного прыжка преследователь уходит в крутое пике мордой вперед, со звоном и чавканьем расколотого арбуза вписываясь в столбик отбойника. Вот так… Не всегда лидер получает жёлтую майку. Иногда – пулю между бровей.

Маша рванула с места ещё до того, как я успел захлопнуть дверь. Но возражений это у меня, по понятным причинам не вызвало. Вот только поехали мы задним ходом. Причём, очень резво набирая скорость. С одной стороны – вроде бы и нормально. Сколько там могут выжать эти упыри? Мировой рекорд по бегу на стометровке, вроде бы, чуть меньше сорока километров час? Сомневаюсь, что эти… зомби могут быстрее. Нет, вслед бегут, конечно, но отстают ощутимо. Потому что «Гранта» прямо сейчас идёт со скоростью не меньше пятидесяти, а то и шестидесяти. Вот только надолго ли это счастье? Движок уже рычит диким зверем. Мне с пассажирского кресла не видно, но, думаю, стрелка тахометра минимум к шести тысячам оборотов зашкалила, если не к семи. А «семь» на «Гранте» это, если кто не в курсе, всё, максимум. Так что у нас ещё пара-тройка минут, а дальше что? Спалим ведь коробку!

Кажется, что-то в этом духе я и вякнул вслух. Впрочем, не уверен, что был услышан, реакции не последовало. Хотя… Маша вдруг резко выжала сцепление, перекинула «ручку» в «нейтраль», похоже, до предела выкрутила руль влево и рванула вверх «ручник». «Гранта» снова взвыла двигателем и с визгом и вонью горелых покрышек, развернулась на сто восемьдесят градусов, а потом продолжила движение более привычным способом. Меня же крепко приложило головой о среднюю стойку. Хорошо, что в шлеме, без него точно в кровь разбил бы.

- Твою-то мать… Что это было?

- «Полицейский разворот», - откликнулась Маша. – А что, у вас такому не учат?

- Учат, вроде, но не у нас, а в полиции. И то не всех, а только «гаеров». В ОМОН такие фокусы зачем? У нас задачи другие, да и машины тоже. Разве что какие-то энтузиасты чисто для себя… К слову, а ты-то где такому научилась?

Мне кажется, или девушка слегка смутилась?

- Да так, гоняла с друзьями по молодости. Пока папа не узнал…

- И что сделал папа?

У меня, похоже, отходняк начался: правая нога отбивает по коврику какую-то дикую чечетку, а самого на идиотские вопросы пробило.

- Папа взял за руку и отвёл в морг. И показал, как выглядят «молодые и дерзкие» на столах из нержавейки… После этого гонять как-то перехотелось.

А папа, гляжу, у Маши молодец. Жаль, не довелось познакомиться…

- Ты меня не отвлекай и на другие темы не переключай, - в голосе девушки слышу недовольные нотки. – Что там было? Я из машины почти ничего не увидела. Только стрельбу слышно было и как ты материшься, будто сапожник.

- Манюнь, любой сапожник у мента с выслугой хотя бы в пять лет платные уроки брать может… А если серьезно, то там полная жопа. На парковке у ТРЦ – стая этих… существ. Не знаю… Упыри, вурдалаки, зомби… Называй, как хочешь, смысл один: они уже точно не люди – твари. Десятка три, не меньше. В самом «Оазисе», думаю, всё ещё хлеще. И они, похоже, увидев добычу начинают визжать. Внимание остальной своры привлекают. Слышала?

- Такое поди не услышь… Как пенопластом по стеклу, бррр, - Маша зябко повела плечами.

- Так там и всё остальное – бррр ничуть не лучше. В атаку идут толпой, двигаются быстро, пулю держат на пять с плюсом. Я в первую тварь штук двадцать всадил, пока она сдохла. Одна радость – в голову стрелять не обязательно, от попаданий по туше - тоже мрут.

- Как ты так можешь? Они же люди!

- Боюсь, что уже нет, Маш.

Последнее, что я увидел перед исполненным Машей лихим разворотом, это сразу трёх упырей, которые отталкивая друг друга лезли в разбитую «четырнадцатую. Дверь-то я так и бросил открытой. Активно лезли. И явно не за тем, чтоб пульс Стасу проверить. После «весёлых картинок» из телестудии и с Аничкова моста у меня сомнений в их намерениях не было вообще. И от понимания того, что именно прямо сейчас происходит в тесном салоне старенькой «чепырки», меня чуть не вывернуло. Я ведь знал этого мальчишку! Твою ж мать!!! Да что вообще случилось с этим миром?!!

Кажется, начинаю понимать, как чувствуют себя шизики с раздвоением личности. Моё сознание будто надвое порвало. Пока одна часть едва не в истерике бьётся, вторая холодно и отстраненно «баланс сводит». И, ей-богу, лучше б они обе визжали и психовали. Потому что «дебет с кредитом» у нашей короткой и, мягко говоря, неудачной разведывательной вылазки выходит удручающий. В плюсе – две заваленные твари. В минусе -тридцать два патрона. Из тех двухсот десяти, что у меня при себе в магазинах для «Яровита» были. Итого – по шестнадцать штук на одного упокоенного зомби, или кто он там. И выходит, что не успей мы с Манюней красиво «уйти в туман», хватило бы моего БК гадов на тринадцать-четырнадцать. Ладно, допустим, пристрелялся бы – на пятнадцать или даже шестнадцать. А их только с парковки в мою сторону бежало-скакало в два раза больше. Быстрых, агрессивных и явно голодных. Выводы? А выводы простые: не успели бы свалить, рядом со Стасом сейчас обгладывали и меня. Зашибись перспектива, сука! Обнадёживающая…

Глава 4

Три дня. Семьдесят два часа. Четыре тысячи триста двадцать минут…

Я сижу на полу «тренерской», откинувшись спиной на мягкую стенку дивана и, словно обдолбанный по самые ноздри галоперидолом пациент «дурки», тупо и бессмысленно пялюсь на стену. Нет, не вариант, просто сидеть – занятие малопродуктивное. Нужно чем-то себя занять, хоть чем-то, чтобы отвлечься от дурных мыслей, переполняющих мою многострадальную омоновскую голову. Вытаскиваю из кобуры «Глок», магазин с патронами – долой, патрон из патронника – тоже. Руки сами начинают привычную процедуру неполной разборки. А потом – сборки. И снова разборки. Обычно чистка и обиход оружия меня успокаивают, настраивают на медитативный лад. Но, видимо, не сейчас. Не работает, увы… Однако привычную процедуру не прекращаю. Пока кручу в руках пистолет, почти не заметно, насколько сильно они у меня дрожат. Мне страшно, очень страшно. Три дня прошло, как я по своей глупой самоуверенности чуть не отправил нас с Манюней на корм зомбакам. И все три дня, я почти не разговариваю, предпочитаю отмалчиваться или обходиться самым минимумом слов. Включаю и выключаю генератор, готовлю поесть. И молчу.

Меня накрыло сразу после возвращения в стрелковый комплекс. Пока Маша вывозила нас на «Гранте» подальше от превратившегося в рассадник инфернальных тварей «Оазиса» - еще как-то держался. На выбросе норадреналина, скорее всего. А потом – словно пыльным мешком нахлобучило. Всё крутил и вертел в голове короткую схватку с упырями и свое, чего уж там, будем честными хотя бы с собой, паническое «отступление». И чем больше ситуацию анализировал, тем яснее понимал – нету у меня против этих тварей шансов. Сожрут они нас нафиг, и не подавятся. Их там только в «Оазисе» - сотни. А в целом? В Санкт-Петербурге населения – что-то около пяти с половиной миллионов, да плюс область. И я такой, весь героический, с «Яровитом» под люгеровскую «девятку» и магазином аж на три десятка патронов… Герой, мля, непобедимый и неустрашимый… Сука! От этой безысходности опустились руки, пропало желание делать хоть что-то. Хотелось свернуться клубочком на диване закрыть глаза… И такое детское, наивное, чтобы раз – и всё стало как раньше. Инфантилизм и дурость, согласен. Но поделать с собой ничего не могу. Даже ради Маши.

Маша сломалась первой.

- Серёжа, блин, ты вообще собираешься заговорить? - она швырнула в меня стреляную гильзу, неизвестно какими путями оказавшуюся на столе. - Или наша светлость теперь немые? Что делать будем?

Гильза звонко брякнула об стену возле моей головы и упала на серый ковролин пола. Я даже не вздрогнул.

- Мне нечего тебе ответить, Манюнь. Тебе повезло, ты из машины почти ничего не видела. А я их разглядел хорошо. И как они выглядят, и насколько их там много, и как их тяжело убить. Маша, мне страшно. Стыдно, что ты это сейчас от меня слышишь, но всё равно – страшно.

- Но ты же мужчина, Серёжа! Ты же бывший боец спецназа! Ты же воин и защитник, черт бы тебя побрал!!! – в глазах девушки стоят слезы.

Я снова молча утыкаюсь взглядом в стену. Ага, воин… Защитник, мать его, и боец спецназа… С полными штанами. Похоже, никулинская фраза «Я не трус, но я боюсь» забавно выглядит только в кино.

- Знаешь, в чём прикол? - Маша плюхнулась на пол напротив меня, пристально глядит мне в глаза. - Ты сейчас почти как те упыри. Только вместо человечины ты жрёшь самого себя. Ну перестань ты рефлексировать, давай попробуем придумать, что делать дальше. Да соберись же ты, тряпка!

Вместо ответа я с лязгом ставлю на место затвор «Глока» и равнодушно пожимаю плечами. Ну, пусть будет тряпка, тебе виднее…

- Вот так значит? Отлично, - она встала, заслонив свет заходящего солнца за окном. – Пока ты тут жалостью к себе упивался, я проверила запасы. Воды у нас даже питьевой, в бутылках - полно, а техническая, из скважины, будет до тех пор, пока есть электричество. Еды - на десять, а то и пятнадцать дней, если не жрать как не в себя. Генератор сдохнет через месяц в режиме даже самой жесткой экономии, а так – еще раньше. Но! Серёжа, сидеть тут дальше – это тупик, причем уже в самой краткосрочной перспективе!

Она наклонилась вперед, приблизив свое лицо к моему, впиваясь ногтями мне в плечо:

- Сергей, я не хочу сдохнуть здесь. В этой комфортабельной и пока что вполне уютной сраной бетонной коробке.

Я поднял глаза. В её зрачках горело то, чего я вот уже три дня не мог разглядеть в своем отражении - злость. Настоящая, кипящая. Не страх, не истерика. Чистая ненависть. Даже завидно. На меня из зеркала смотрит сейчас вялая апатия.

- Говори! - она тряхнула меня. - Хоть слово скажи, Серёжа!

- Я... - горло перехватило и голос дал предательского «петуха». - Не знаю.

Она отпрянула, словно меня стошнило ей под ноги.

- «Не знаю»? - её нервный смешок резанул, как ножовка по кости. - А кто тогда знает? Эти твари в «Оазисе»? Может, у них совета спросим?

Вместо ответа я снова начал разбирать несчастный «Глок». Больше всего мне сейчас хотелось куда-нибудь сбежать. Спрятаться. Закрыться в той же КХО, где успокаивающе пахнет маслом и оружейной сталью. А еще там никто не задает бьющих наотмашь прямо по роже вопросов и не ждет на них ответов. Но я не уйду, хотя бы на это моего мужества еще хватает. Только не знаю – надолго ли.

Маша выручает меня, сама того не понимая. Голос у нее преувеличенно спокойный и какой-то пустой:

- Сергей, будь так добр, сходи куда-нибудь… Ну, я не знаю, в караул… на крышу… Мне очень нужно побыть одной.

Посидеть на крыше? Да не вопрос! Всё равно сил уже нет смотреть на девушку, которая всё еще надеется на меня, и понимать, что надежды ее напрасны… Спекся «Железный Феликс»…

Идет всего лишь четвёртая ночь с того момента, как все полетело в тартарары, а как сильно изменился мир вокруг! Сижу на крыше, вроде как дежурю, хотя, скорее, просто в темноту пялюсь бесцельно. Ветер гонит по пустой парковке откуда-то принесенные полиэтиленовые пакеты, будто призраки из прошлой жизни. Где-то вдали, за КАДом полыхает пожар: зарево в полнеба, оранжевые языки пламени вздымаются над лесопосадкой гигантскими «лисьими хвостами», но тушить их некому.

- Красота, - буркнул я. – Эстетика разрушения, мать её.

Вид с крыши, и впрямь, открывается жуткий, но завораживающий. Прямо как в каком-нибудь голливудском блокбастере про зомби или еще какой-нибудь конец света.

А потом в ночной тишине возник сначала едва различимый, а потом – постепенно нарастающий звук, от которого я, оказывается, успел отвыкнуть за последние дни – рёв автомобильного двигателя. Я приник грудью к краю парапета и машинально скинул вниз флажок предохранителя карабина. Отсветы фар уже видны над верхушками деревьев. Кто-то на весьма приличной скорости мчится по КАДу. Мимо или сюда? Ну, шансов что сюда, к нам, довольно мало, скорее всего – ми… А вот и хрен-то там! Всё же к нам: фары уверенно сворачивают в сторону стрелкового комплекса. Так, и кого же это принесло посреди ночи? На парковку лихо вылетел слегка побитый и помятый «Дастер», волочащий за собой по асфальту какую-то грязную «гирлянду», то ли рекламный баннер, валяющийся на земле, где-то зацепил, то ли сам его и содрал с какой-то стенки. Надеюсь, входную дверь нашу он таранить не станет. Баррикаду я там сложил неплохую, но и восстанавливать ее потом желания нет, и застрявший в дверях разбитый кроссовер прочности и надежности точно там не добавит.

Нет, водитель за рулем «типа-француза» оказался вменяемый, аккуратно притормозил и даже запарковался по линиям разметки. Мне кажется – хороший признак. Люди, пришедшие с дурными намерениями, такими мелочами обычно не заморачиваются.

Хлопнула металлом водительская дверь, настороженным шагом вышла в свет фар мужская широкоплечая фигура. В руках – «гладкая» «Сайга» или «Вепрь», по толщине магазина видно, опущена стволом в землю. Вообще, конечно, по нашим неспокойным временам – шаг отчаянной смелости, вот так сходу под пулю подставиться. С другой – явный знак: «Я вам доверяю».

- Эй, кто в теремочке живет?! – доносится снизу. – Не делайте вид, что дома нет никого, у вас в светомаскировке нарушения, на третьем этаже в окне щель и в нее свет изнутри виден. Ага, а теперь – не виден.

Вот, блин, Манюня! Любопытство однажды сгубит кошку! Стоп, а вот голос этот мне определенно знаком.

- Юс, ты что ли?

- Серёга? Ага, я.

Значит не показалось, что голос знаком. Юсуф Амаев. Достойнейший представитель какого-то маленького горного народа: то ли карачай, то ли черкес, то ли вообще аварец, но такой… Потомственный питерский горец, одним словом, не просто вменяемый, а образованный, интеллигентный и вежливый. Завсегдатай тира, технарь-зануда, вечно споривший с кем-то о разнице в кучности разных моделей «Глоков». Один из тех, кого аж корежит, когда кто-то при нем называет магазин обоймой, а спусковой крючок - курком, а в рюкзаке у него всегда при себе паяльник, тестер, набор отверток и ещё какие-то электротехнические приблуды. Впрочем, по первому пункту я с ним солидарен, а по второму… Ну, могут же быть у хорошего человека хоть какие-то недостатки?

- Открывай, сова, медведь пришел! – Юс отходит от «Дастера» и поднимается по ступенькам крыльца. — Я пришел с миром, брат!

Прозвучало самую малость пафосно, но зато искренне.

- Погоди, сейчас спущусь. По сторонам смотри только, тут кубло рядом.

- Эээ, брат, да сейчас, походу, везде кубло рядом, - невесело усмехается мой собеседник. - Но я тебя понял, смотреть буду в оба глаза и слушать в оба уха.

Я бегом сорвался вниз. Лестница. Коридор. Пульт управления на посту охраны перед темными мониторами отключенной мною системы видеонаблюдения. Красная кнопка «Блокировка центрального входа». Да, снаружи вроде, тихо, но лучше судьбу не искушать и человека на пороге лишнего не «мариновать».

Рискую ли я, впуская в пределы условного «охраняемого периметра» постороннего? Ведь истинные его намерения мне не известны. Знаете, с одной стороны, возможно, что и да. А с другой… Юс, как и Маша, ходит к нам стрелять чуть не со дня открытия. И ни малейшей гнили или подлости я за ним не видел ни разу. Если в такое время не доверять даже старым знакомым, то кому вообще доверять? И если вообще никому не доверять, то нафига так жить вообще?

С Юсом проговорили почти до утра. Ну, как, проговорили... Я все больше молчал. Говорила Маша, рассказывала про наши здешние приключения и злоключения. Говорил Юсуф, рассказывая, как проворонил всё «веселье» в начале, потому что налаживал спутниковую связь на какой-то «точке» в натуральных Зажопинских Пердях, где мобильные до сих пор ловят через раз. Отчего, собственно, заказчику и понадобились услуги «Альтаир Телекома», в котором он трудится, вернее – теперь уже трудился... Когда закончил тестирование и включил ранее отключенный, чтоб не отвлекал, телефон – тут же получил звонок от бывшей жены. Как сам признался – от нее меньше всего ожидал: расстались они – так себе. Но общая дочка-подросток – как ни крути, отношения поддерживали. Бывшая давно второй раз замуж вышла, за какого-то засекреченного балтийского подполковника-морпеха и даже с праздниками поздравляла не каждый раз. А тут – сама. Оказалось, что она, как и мы с Машей, когда поняла, что происходит что-то сильно нехорошее, кинулась обзванивать всех подряд по телефонной записной книжке. И тоже без особого результата. А тут вдруг сообщение пришло, мол, абонент такой-то снова в сети. Ну, тут она и вывалила всё, что знала, на ошалевшего от таких «приятных» новостей Юса. Потом ее муж трубку взял, продиктовал частоту для СиБи*, прекрасно понимая, что мобильная связь скоро накроется. Так оно и получилось…

*СиБи – (CB- Citizen Band), диапазон радиочастот, выделенный для гражданской радиосвязи.

А я не столько слушал Юсуфа, сколько смотрел на Машу. И видел, как меняется ее настрой, и злость в глазах сменяется надеждой. Похоже, она для себя что-то важное сейчас решила.

- Короче, зовут они меня на военную базу. - Юс отхлебнул из кружки заверенного Машей чая. - Ну, не одного меня, конечно, всех, кто их слышит. Я прикинул… Бывшая... С ней у нас отношения, конечно, так себе, но. дочь, Марина… Да и обустраиваться за крепкими стенами и под прикрытием охраны из морпехов – всяко лучше, чем в чистом поле и с голой жопой.

Он достал из рюкзака новенькую радиостанцию «Моторола» с кучей кнопок и толстой обрезиненной антенной, включил. Голос из динамика немного хрипел, но слова слышны были чётко:

«...Повторяю для всех выживших. База «Балтика». Координаты: шестьдесят градусов северной широты…»

Маша вцепилась в прибор, будто это золотой слиток:

- Это же где-то под Кронштадтом! Пара часов езды!

- Ага, пара часов, правда - через натуральный ад, - Юс невесело улыбнулся. - Там же всё кишит этими тварями. Ты на «Дастер» мой глянь – живого места на нем нет, еле дотянул до вас. И патроны к «Сайге» почти все расстрелял. Потому сюда и рвался. Надеялся, что тут или живые есть, или хотя бы оружейка со стволами и патронами уцелела. У армейцев, конечно, и стены, и оружие, и генераторы... Но до всего этого еще живым добраться нужно.

Он посмотрел на меня. А я сидел и молчал.

- Я еду с тобой, - сказала Маша.

- Я? - Юс удивленно поднял бровь.

- Я, - она встала, отряхивая ладони л колени брюк. - Ты отвезешь меня на эту «Балтику», Юсуф?

Я почувствовал, как пол уходит из-под ног.

- А Серёга как же? - Юс кивнул на меня.

- Он похоже, решил, что уже мёртв. Только почему-то ещё дышит. Если бы не ты, я бы сама утром уехала. В никуда. А благодаря тебе теперь хотя бы направление появилось.

Ох, Маша, что ж ты меня так жестоко то? Впрочем - заслужил, себе врать смысла нет.

Они уехали на рассвете. Я отдал Юсу половину пистолетов и четыре «Сайги» под пистолетный патрон из тех девяти, что остались в КХО после ухода Станиславича. Патронов в багажник закинул восемь ящиков. Отдал бы и больше, но тут уже Юсуф сам сказал – баста, перегружать машину не стоит. И ехать осталось немного, но рисковать не хочется. «Дастер», освободившийся, наконец, от тащившейся за ним шлейфом растяжки-баннера, коротко вякнул на прощание клаксоном и вырвался с парковки на пустой КАД. Я видел, как Маша в последний раз обернулась и легонько махнула мне рукой на прощание. А я вернулся в «тренерскую» и тяжело опустился на диван, уставившись на висящий на стене плакат с бравым спецназовцем, целящимся куда-то из обвешанного всем, чем только можно, АК-12. «Стреляй точно. Умирают только один раз».

Сон пришел как-то незаметно. И во сне я увидел Пабло, армейского сослуживца Пашку Маринина. Он после «срочки» подписал контракт, остался служить в погранвойсках и погиб в горах тогда еще неспокойной Чечни в далеком уже 2008-м. В двери «тренерской» вошел не тот улыбчивый и слегка лопоухий Пашка, каким я его помнил по годам армейской юности. Нет, из темного коридора мне на встречу шагнул молодой, но много повидавший суровый мужик. Наверное, именно так и выглядел Пабло перед смертью. Ну, или мог бы выглядеть, если бы выжил в той засаде на дороге под Чишками.

- Ну, ты и дурень, Серый, - укоризненно покачал он головой, аккуратно примостившись на краешек дивана. – У тебя ж, мудака, есть всё, чтобы жить дальше. Да, шансы нифига не стопроцентные. Но кто вообще верит в стопроцентные шансы, братан? Такие вообще существуют ли в природе? Знаешь, я бы сейчас всё отдал за то, чтобы иметь те же шансы, что и у тебя. Вот только – не судьба уже… А ты чего сопли распустил? Руки целы? Ноги целы? Голова всё еще к туловищу прикреплена? Ну, так и чего ж ты скулишь тут, как шавка побитая? Запомни, что я тебе скажу, Серый. На всю жизнь запомни…

Едва проснувшись, я рванул на наш хозяйственный склад и, немного поковырявшись на полках, обнаружил, среди прочего, баллончик с черной акриловой краской. Перехватил поудобнее карабин, вышел на улицу и на стене, рядом с центральным входом, вывел насколько смог ровными и аккуратными большими буквами:

«Умирают дважды. Когда перестают дышать. И когда сдаются».

А чуть ниже уже буквами поменьше: «Я понял и запомнил. Спасибо, Пабло!».

Глава 5

Потом были сборы, быстрые, но не лихорадочные, без лишней суеты. Просто очнувшийся, вышедший из дурной сонной апатии разум требовал действия. Большая часть экипировки уже была в наличии: три дня назад на нашу первую и последнюю совместную вылазку я нас с Машей уже собирал. Но появился новый опыт, пришлось кое-что переосмыслить и вносить изменения и дополнения.

Во-первых, я - баран бестолковый, напрочь забыл про перчатки. Расслабился тут, в тире, чего уж там. Стрелки-пистолетчики, что стреляющие чисто спортивные упражнения IPSC*, что более прикладные «тактики» из IDPA*, перчатки не используют, ни те, ни другие. За ненадобностью. Вроде, прямого запрета в правилах нет, но… Стреляют-то и первые, и вторые, либо в помещении, либо на улице летом. Не нужны им перчатки, жарко в них и ладони потеют. И я за годы работы в «Полигоне», когда по большей части учил мажоров с золотыми часами стволом себе в пузо и в голову не тыкать, про них забыл совсем. Вот только сейчас мне стрелять придется не в тире и не спортивные упражнения. Так что тактические «Механиксы» из витрины нашего магазина сперва цепляю на маленький сувенирный карабинчик несерьезного золотисто-бирюзового колера, а потом подвешиваю к стропе на боевом поясе.

*IPSC – практическая стрельба, вид стрелкового спорта.

*IDPA – стрелковая дисциплина, моделирующая ситуации самозащиты при помощи огнестрельного оружия.

Вторым пунктом изменений стал «триджиконовский» ACOG - коллиматор переменной кратности. Удобная штука: хочешь – обычный коллиматор с классическим «красным крестиком» прицельной марки, хочешь – до четырехкратного увеличения «загонник». Плюс светонакопитель, то есть батарейки искать не нужно будет, солнышко худо-бедно, но каждый день светит даже в Питере. Коллиматор тоже из магазина забрал, не думаю, что Иваныч был бы против, учитывая обстоятельства. С установкой проблем не возникло: ключ-«шестигранник» в комплекте к прицелу идет, «рельсами» мой «Яровит» изначально укомплектован, даже с избытком, как мне кажется. Разве что, как закончу с «барахольной» частью сборов, пристрелять нужно будет. Но тут тоже проблем нет: патронов полно и все стрелковые галереи в моем полном распоряжении.

В-третьих, немного поразмыслив, установил на «рельсу» под ствол карабина «холосановский» тактический блок: мощный, словно прожектор, галогеновый фонарик, совмещенный с лазерным целеуказателем. Зеленый лазер тоже яркий, при необходимости им одним можно в темноте себе дорогу подсвечивать. Не так хорошо получится, как фонариком, но если прижмёт – вполне рабочий вариант.

И уже под конец манипуляций с карабином закрепил на приклад «магпуловскую» антабку под ремень-«одноточечник». Пусть спортсмены и британский САС пижонят и таскают оружие без ремней, баюкая на руках, как ребенка. А я – русский росгвардеец-омоновец, исконный и где-то даже посконный. Мне «длинноствол» привычнее висящий на груди стволом вниз, в положении «патруль». Вот ружейных ремней в нашем лабазе не было, зато у меня в здоровенном брезентовом бауле, что валяется на шкафу в комнате, как раз один завалялся, еще со времен службы в ОМОН. Вполне приличный, несмотря на «ноу-нейм» производителя. Бывает такое: покупаешь какую-то вещь с прицелом немного попользоваться, да и выкинуть без сожалений. За копейки, впопыхах, едва ли не на бегу и первую попавшуюся потому, что прямо сейчас никаких других вариантов нет, а она оказывается прочной, удобной и служит тебе потом долгие годы. Вот у меня с этим ремнём так и получилось. К слову, «трёхточка» для полноразмерного «калаша» у меня в загашнике тоже есть. И тоже еще со времен службы. Одна беда – автомата Калашникова нет, даже в гражданском исполнении. У нас тир – чисто пистолетный, увы…

Закончив апгрейд «Яровита», я вытащил из того же баула комплект американского городского камуфляжа A-TACS Ghost. Да, тот самый «серый призрак» в котором я на рекламный плакат «Полигона» когда-то фотографировался. Думаю, что тварям снаружи маскировочные свойства моей одежды – строго до фонаря, но хорошо пошитый штатовский камуфляж всяко удобнее, чем флисовая худи с капюшоном и парой неглубоких карманов по бокам.

Пристрелка установленного на верхнюю планку коллиматора и ЛЦУ много времени не заняла. Ну, да: «Долго ли умеючи»? Жаль только, что нет у нас тут ни глушителя армейского, ни хотя бы «банки», которая саундмодератор, она же ДТК закрытого типа. Но армейские ПБС для гражданского оборота до последних событий были вне закона, а Иваныч, светлая ему память, как Остап Бендер, чтил уголовный кодекс. А «банки», которые от армейских глушителей отличаются только отсутствием в них резиновых шайб-обтюраторов, из-за чего хлопок выстрела снижают на меньшее количество децибел, у нас стрелки время от времени использовали, но хранили их дома и с собой привозили.

Уже практически перед входной дверью вдруг замер, подумал пару секунд, вернулся в магазин и снял со стойки возле кассы стрелковые очки с желтыми линзами. При плохом освещении добавляют резкости и контрастности – проверено. И от разных щепок и кирпично-бетонного крошева при стрельбе глаза прикроют. Опять же, потенциальную опасность брызг крови или еще каких зомбячьих слюней-соплей со счетов сбрасывать нельзя. Как оно там «по науке» у них устроено – понятия не имею, поэтому и рисковать не стану, прикроюсь со всех возможных сторон и заранее. Забрало шлема с этими задачами тоже справится, но оно намного тяжелее, и баланс шлема нарушает сильно, поэтому его я сниму, пожалуй.

Так, всё, с подготовительными мероприятиями покончено. Теперь пора переходить к основной операции. А в качестве «главного блюда» у меня сегодня – раздобыть «колёса». Нет, не в смысле наркотиков или лекарств… Хотяааа… Мысль о лекарствах, как мне кажется, вполне здравая, нужно будет её чуть попозже ещё раз подумать. А пока что – пора обзавестись нормальным автотранспортом. «Гранта» - не самый лучший вариант «колесницы апокалипсиса». В целом – неплохой седан с высоким (для седана) клиренсом и большим (опять же, для седана) багажником – но и только. А у меня одних пистолетных патронов – четыре десятка ящиков. А это, на минуточку, чуть меньше полутора тонн веса и объем – соответствующий. Нужен небольшой грузовик. Или большой микроавтобус. Второе, думаю, даже предпочтительнее. В грузовике из кабины в кузов можно попасть только по улице. А в микроавтобусе, что в «Транзите», «Дукато» или в отечественной «Газели» можно из-за руля в салон сходить и вернуться не открывая дверь. Не во всех модификациях, но во многих. И есть у меня на этот счет одна идея…

Автосервис в десятке километров по КАДу. Я туда нашу «Гранту» на прошлой неделе на ТО гонял, масло с антифризом поменял, свечи... Точно помню, видел там во дворе пару грузовых «Газелей» и один очень необычный микроавтобус. Если он всё ещё там, если его заказчику вернуть не успели, то будет это для меня большой удачей.

- Ну что, Пабло? - сказал я вслух, устроившись за рулем «Гранты» и слегка повертевшись, устраиваясь поудобнее в кресле. – Пора твоему старому и чуть было не протухшему корешу слегка встряхнуться…

Самое неприятное, что снова придется мимо «Оазиса» ехать. Вернее, на сам «Оазис» плевать я хотел с самой высокой колокольни, но вот то, что придется ехать мимо разбитой «четырнадцатой» Стаса и его самого… Вернее, его трупа. Причем, боюсь, трупа теперь сильно обглоданного. Бля. Аж ком желчи к горлу подкатил от мысли о том, что там с его телом после нашего с Машей бегства приключилось.

В общем, объехал я замершие у правого отбойника разбитые «жигули» на полной скорости, по дуге, и даже отвернулся, но самому себе зарок дал: на обратном пути останки Стаса заберу и похороню, чего бы оно мне не стоило.

Сервис выглядел со стороны совершенно обыденно. Если бы не полное отсутствие движения на КАДе, гробовая тишина и пустота в нем самом и на парковке, то не заметил бы ни малейшей разница с прошлым моим сюда визитом. Светло-серый штукатуренный фасад, магазинчик автозапчастей и кафешка, семь ворот-въездов: «Автомойка», «Шиномонтаж», «Автоэлектрика»… Все закрыты, только в воротах под вывеской «Тонировка автостекол» входная дверь, врезанная в поднимающуюся вверх воротину, распахнута настежь. Но я тамошнюю планировку помню, там свободный сквозной проход от края и до края, от автомойки и до кафе. Но, как бы оно не выглядело, осторожность теперь на первом месте. Припарковался на самом дальнем от здания краю парковки, поближе к выезду на КАД. А парковка перед зданием тут довольно большая, мест, наверное, на тридцать, Обзор во все стороны обеспечивает неплохой, внезапно никто «из-за угла» не выпрыгнет.

Машину глушить не стал, там бак почти полный, ничего страшного, много бензина не сожжет. А даже если и сожжет… Вот почему-то совсем не хочется оказаться на месте героев американских «ужастиков», у которых в самый важный момент то стартер не схватывает, то ключом в замок зажигания попасть не выходит, потому что руки трясутся. А то и вовсе умудряются эти ключи уронить куда-нибудь. Нет уж, мне такого – нафиг не нужно. Пойдет что-то не так – выбежал наружу, запрыгнул в тачку, дал по газам и – ловите конский топот. Немного поразмыслив, дверь водительскую захлопывать тоже не стал, просто прикрыл осторожно. Кто знает, что там внутри? Рыжая упыриха, чуть не сожравшая меня возле «Оазиса», на звуки реагировала не сразу и только на громкие, но – мало ли… Вдруг это… как её… индивидуальная особенность? Может она и по жизни глухая была, как пень?

К открытой входной двери почти подкрадывался. С одной стороны, можно было бы и в какую-то другую вломиться, но – мало ли… Вдруг закрыты? Только шум подниму, а эта и распахнута уже, и расположена вполне удобно, левее нее только автомойка, все остальные помещения – справа. Не идеально, но близко к тому.

Замер перед дверью, включил фонарь и ЛЦУ, несколько раз быстро вдохнул и выдохнул, настраиваясь. Значит, вхожу, осмотр и, если понадобится – уничтожение обнаруженных упырей. Потом ухожу влево, до самой стены. И только когда за спиной будет глухая внешняя стенка – пойду направо, через весь сервис. Чистить помещение в одиночку – вообще занятие не самое умное, но если выбора нет, то нужно озаботиться хотя бы тем, чтоб в спину не ударили. Так, всё, хватит тянуть кота за всякое! Готов? Разумеется – нет. Но кого это волнует вообще? Пошел!!!

В отсеке «Тонировка» - пусто, а вот в автомойке, как минимум – машина стоит, ее силуэт виден через толстые шторы из ПВХ, разделяющие тонировочную и помывочную. Света, проникающего через расположенные под потолком узкие окна явно маловато, остается только похвалить себя за предусмотрительность с фонариком.

Из-за корпуса не новой, но ухоженной «Тойоты Рав-4» выпрыгнуло, будто чертик из табакерки, что-то в рванном рабочем комбинезоне. Бывший мойщик, похоже. Теперь — тварь с напрочь сожженным лицом. Это кто ж тебя так? Глаза вытекли, оставив кровавые провалы, кожа облезла и свисает клоками, но он всё равно «смотрит» на меня, по-звериному поводя головой, словно наводясь на цель. С коллиматором всё оказалось значительно проще: три пули в быстром темпе и голова твари лопается, словно протухшая тыква.

- Научился, - буркнул я себе под нос, аккуратно обходя распластавшееся на бетонном полу тело, стараясь не наступить в быстро растекающуюся кровавую лужу.

На груди у бедолаги мойщика то ли металлическая, то ли пластиковая под серебристый металл, бляшка с именем. «Сергей». Вот ведь, сука, какая злая ирония.

В тонировочную через хлипенькую внутреннюю дверь из тонкого матово-полупрозрачного поликарбоната уже ломится с треском и хрустом еще одна тварь. На дверную ручку надавить ему мозгов не хватило, но зато хватило сил выдавить верхний лист поликарбоната и почти по пояс вывалится на эту сторону прямо сквозь дверное полотно. Этот, похоже, был автомехаником. Здоровенный, зараза. И, к слову, тоже со следами огня на роже, вон как ему лихо половину бороды опалило и в колтун спекло.

- Эй, дружок! – я навел красный крест прицельной марки ему точно промеж бровей. – Где-то тут у вас полноприводный «Соболь» стоял, расписной такой… Вы его, надеюсь, хозяевам вернуть не успели?

Дурацкие хохмы – это точно от нервяка. Потому что страшно мне сейчас просто до усрачки.

Механик мне, понятно, не ответил. Вместо этого он завыл. Сука, ну до чего же мерзкий звук, словно ножом по стеклу. А потом - прыгнул. Ну, попытался: фигура у него все же широковата оказалась для дверного проёма, но зато вес, да рывок… Словом, дверь он с петель сорвал и ринулся в мою сторону, волоча ее на шее и плечах.

- Что-то великоват тебе хомут, не по размеру.

Еще три пули пробили голову и шею механика, и тот шваркнулся с размаху наземь грузным и кровавым кулём.

А вот потом мне стало не до хохмочек – из дальних помещений сервиса на вопль упокоенного мною бородача на разные голоса отозвались сразу несколько упырей. Сколько точно – не разобрал, но с десяток, не меньше. Заранее, чтобы потом время не тратить, выдернул из подсумка на груди полный магазин и зажал его в левом кулаке, прижав к цевью. Пошла жара!

В гараж решил не лезть. Их там много, пространство ограниченное, можно тупо не успеть в нужную сторону развернуться или магазин поменять. Поэтому – останусь на месте. А они пусть на меня через эту дверь лезут. И будут тут мои Фермопилы*

*Фермопилы – легендарное узкое ущелье, в котором в 480 году до н.э. спартанский царь Леонид и 300 его воинов остановили и сдерживали 4 дня двухсоттысячную армию персов царя Ксеркса.

Ещё четверых зомби в рабочих комбезах техперсонала я положил в дверях. Правда, патронов на них ушло значительно больше, чем на мойщика с бородачом. Впрочем, всё равно до «антирекорда» в шестнадцать пуль на одного упокоенного не дошло. Коллиматор и какая-никакая привычка сделали свое дело. А после твари в атаку идти почему-то перестали. Умнеют? В засаду сели? Или просто всё слышат, а вот добраться до меня по каким-то причинам не могут? Как бы оно там ни было – придётся идти и выяснять. Страсть как не хочется, пипец, как страшно, но – придётся.

Глава 6

Ремзона гаража встретила меня вонью протухшего мяса и руладами автомобильной сигнализации - видимо, одна (а может – и не одна) из моих пуль повредили запертый «Рено Меган», стоявший в дальнем углу. Вот он сейчас и выл на разные лады, моргая поворотниками и фарами. А вообще в ремзоне царил хаос: гидравлический домкрат пробил капот серебристого «Лексуса», на стенде для развал-схождения висит тело в форме автослесаря, обглоданное от стоп до рёбер. Вокруг валяются инструменты, возле стола мастера-приёмщика на полу лежит разбитая кружка в лужице загустевшего и подсохшего уже кофе. А прямо под ногами я увидал распечатку с «диагнозом»: «Замена ремня ГРМ» и смазанным кровавым отпечатком чьего-то ботинка.

Мне сильно повезло. Засады эти твари устраивать не умеют, по крайней мере – пока. Ещё одного бывшего механика я обнаружил зажатым под «лапой» подъемника. Тот рухнул по какой-то причине вниз и мертвяка к полу придавил. Зомби хрипел, извивался всем телом, но выбраться не мог, и я добил его выстрелом точно в лоб. На ресепшене явно миловидная раньше барышня маленького росточка в черной юбке, белой блузке с отложным воротником и с кокетливо повязанным синем шейном платочке, так и не сообразила, как ей перебраться через стойку. Дверку открыть не смогла, перепрыгнуть, похоже, не догадалась. Её упокоил «троечкой» в грудь, а потом, перегнувшись через стойку, провел «контроль». Вроде как и осознал уже, что мрут эти твари от любых попаданий в жизненно важные органы, пусть и не так быстро, как живые люди, но всё равно, усвоенный с детства, из фильмов, комиксов и книжек про зомби принцип: «Хочешь убить зомби – стреляй в голову» - соблюдаю.

Оставшиеся упыри оказались из числа бывших клиентов и кучковались в комнате ожидания и кафетерии, отделенных от технической части сервиса стеной из толстого прозрачного поликарбоната. Дверь там тоже имелась, но была прочнее той, что разделяла ремзону и тонировочную. Открыть твари её не сумели, но меня через прозрачную стену видели отлично, поэтому и стояли, словно ожившие жуткие манекены в витрине, молотя по поликарбонату кулаками, кривя страшные рожи и безудержно вопя на разные лады. Этих расстрелял почти как в тире.

Быстрым шагом обошел еще раз по кругу весь сервис, заглянул в туалеты и какие-то подсобки, даже в крупные инструментальные шкафы и в салоны автомобилей на ремонтных стендах. Нет ничего хуже «внезапно появившегося», а если честно – тупо прошляпленного и незамеченного противника за спиной. Нет, всё же чисто. Хорошо!

Теперь – внутренний двор проверить. Ага, тут он, родимый! Причем стоит на площадке для уже отремонтированной техники, в правом углу огороженного бетонным забором двора. Я, помнится, нашу «Гранту» забирал именно с неё, а вот когда только пригнал – ставил на другую, ту что слева. Очень хорошо! Осталось найти ключи. Тут включаем логику: если клиент ждет ремонта машины на сервисе – ключи у мастера, что логично. Он машину принял, он ее и сдавать по окончании работ будет. А вот если автомобиль пригнали и оставили? Пока ремонт идет – опять же, у мастера, это понятно. А когда закончили? А если у мастера на следующий день выходной? Или заболел он? Остается единственный вариант и единственное пока не проверенное мною помещение – расположенный на втором этаже офис здешнего директора. Оттуда, к слову, ни во время зачистки ничего слышно не было, ни сейчас никаких звуков не доносится. А твари, как я уже понял, к засадам и прочим военным хитростям не склонны. Просто тупо прут, как на буфет, вереща при этом во всю глотку. Так что есть хорошие шансы, что там пусто и ключи я получу без лишних осложнений.

Шансы – шансами, а к двери офиса подходил сменив полупустой магазин на полный и с оружием наизготовку. Потому что ступени лестницы и стены были густо заляпаны кровью, и просто брызгами, и отпечатками ладоней. И при этом изнутри – ни звука… Ожидать можно чего угодно.

Аккуратно левой рукой кручу дверную ручку. Заперто. Но – не проблема, дверь – офисная, из тонкого пластика, чисто для вида. Отхожу на шаг назад и со всей дури пинаю входную дверь чуть ниже замка. А когда она с треском распахивается - влетаю внутрь. В нос бьет густой смрад разлагающейся мертвечины и протухшей крови. К горлу подкатывает липкий ком, который я пусть и с трудом, но всё же проглатываю. Оглядываюсь. Обычный офис: пара шкафов с какими-то папками, здоровенный «комбайн» - принтер-сканнер-копир на отдельной тумбочке, кулер с почти пустой бутылкой воды, плакаты с полуголыми красотками и люксовыми спорткарами на стенах, даже бардака особого нету… Вот только в кожаном кресле на колесиках за директорским столом, ткнувшись лбом в какие-то бумаги, сидит труп. Однозначно – труп, уже разлагаться начал. А значит, для меня он безопасен.

- Слышь, мужик! – гаркнул я. – Где тут у тебя ключи и документы на «Соболь»? Алло, оглох что…

Продолжение откровенно дурацкой нервозной шутки застревает в горле. Потому что теперь я подмечаю мелкие подробности. Руки мертвеца, очень сильно погрызенные, кое-как, неумело и явно поспешно перевязаны хреновенькими, явно из автомобильной аптечки, бинтами. Из той же аптечки, порванный пополам, «типа кровоостанавливающий жгут», по прочности и качеству больше на резинку от трусов похожий, валяется рядом, на столешнице. Сама поспешно и неаккуратно вскрытая аптечка, в окружении кучки вывалившегося из неё содержимого – лежит на полу, у ног покойника. И там же, рядом с аптечкой – здоровенная ручная газовая горелка. Такими на автосервисах обычно сильно заржавевшие гайки греют, прежде чем откручивать, они так по резьбе идут легче. Судя по тому, что я видел внизу, иногда «греют» не только гайки… А еще в правой руке мертвый мужик сжимает фото в рамке: он сам, красивая молодая женщина и девочка лет трёх, все улыбаются глядя в камеру, позади – украшенная игрушками и мишурой новогодняя ёлка…

Вот оно как… Вот кто тут упырям глаза и бороды прижигал… Это что же выходит, когда всё началось, он не обратился? И остался один нормальный среди толпы упырей, ни черта не понимающий и безоружный? Твою мать, врагу такого не пожелаешь. А он, выходит, пытался отбиться, а когда не смог – тут заперся. М-да…

- Не повезло тебе, братюнь. Ты уж прости меня, дурака, - пробормотал я, снимая с крючка в большом ящике со стеклянной дверцей, висящем на стене, ключи с бумажной биркой, на которой маркером кривовато выведено «КПРФ».

Да, приглянувшийся мне микроавтобус был чем-то вроде избирательного штаба на колесах местного отделения коммунистической партии. Не сказать, что сильно здоровенный, но зато явно проходимый «Соболь Next» в комплектации «четыре на четыре». Полный привод, высокий клиренс, багажная дверь в корме – не распашная, на две створки, а поднимающаяся вверх. Между пассажирским салоном и кабиной стенки нет, что снова для моих целей очень хорошо. Стекла «задней полусферы» затонированы просто «под рубероид». На крыше смонтирована, может, и не полицейская СГУ, но явно какая-то аудиосистема, вроде мегафона, только плоского и более мощного.

Опа! А машинка-то серьезно «потолстела» с тех пор, как я её тут в прошлый раз видел! Вот, похоже, зачем ее сюда коммунисты пригнали… Приглядевшись, понимаю, что на микроавтобусе теперь установлен багажник во всю крышу. Не такой крутой, как у разных джиперов-экстремалов, дюралевый, да еще из какой-нибудь Австралии, и стоящий – как крыло от «Боинга». Нет, тут попроще, из анодированных алюминиевых труб. Видимо, чтоб монтировать для митингов на крыше всякое-разное агитационное, а то и вовсе использовать вместо трибуны для выступающих, при необходимости. Нет, понятное дело, не как товарищ Ленин – с броневика, ну так и времена теперь – попроще и техника – пожиже. Еще появилась лесенка на крышу, вернее, на багажник, по левому борту. Тоже черная, тоже из алюминия, в цвет и в тон, всё, как говорится, в единой стилистике. Похоже, серьёзные мастера тут работали. Уж простите, мужики, что я с вами так, но других вариантов не было никаких… Ну, а «бесплатным бонусом» - логотипы КПРФ на дверях и лозунг «Вернём стране справедливость!» во весь борт. Одним словом – хорошая вещь, беру, заверните.

Сел за руль, огляделся. Сверху на приборной панели – початая пачка листовок «Против произвола олигархов!». Всё, ребят, запоздали вы… Бывших олигархов сейчас бывшие пролетарии с аппетитом доедают где-нибудь… Или наоборот, тут уж кому как повезло.

Придавил педаль сцепления, повернул в замке зажигания ключ, двигатель завелся с полуоборота. Работает, вроде, ровно, не троит, не рычит. Бак почти полный. Вообще красота!

Теперь – время подводить итоги. Что имеем с гуся? Шкварки! А по «текущему политическому моменту» у нас всё просто: «Яровит» для теперешних задач точно слабоват. Сейчас, в практически идеальных, тепличных, можно сказать, условиях на неполные полтора десятка зомби я расстрелял почти сотню патронов. Да, уже намного лучше, чем у «Оазиса», но тоже – так себе итог. И, повторюсь, сейчас воевал, как в плохом старом китайском боевике «про кунг-фу», в котором противники на героя нападают по одному и строго по очереди. В общем, пистолетный патрон против упырей явно недостаточен. Как в «Считанных секундах» персонаж Аластера Дункана сказал персонажу Рутгера Хауэра: «Нам нужны пушки побольше!». А значит нужно добывать всеми правдами и неправдами АК. И «банка» нужна позарез. Причем – именно «банка», штатный армейский глушитель потребует специальных дозвуковых патронов, обычные разорвут обтюраторы после десятка выстрелов. А патроны УС* – «зверь» даже на армейских складах довольно редкий. Это обычных «пять-сорок пять» полно, найти можно даже в «оружейке» при ДЧ любого полицейского «околотка». Коллиматор, фонарь и ЛЦУ себя оправдали полностью, но в этом я и не сомневался. А ещё нужны активные наушники. Пострелял в сервисе, вроде, и не сильно много, а в ушах – натуральный перезвон. Правда, есть одно серьезное «но»: активных наушников у меня в тире полно, дорогих, иностранных, отличного качества. Только вот шлем мой – уже устаревшей конструкции и с наушниками вообще не дружит, не влезают они под него, даже самые компактные и плоские. И поэтому либо современный «безухий» шлем добывать нужно, или искать что-то вроде активных берушей. Я такие, правда, только в интернете видал и насколько они хороши в деле – понятия не имею. Ладно, будем решать проблемы по мере поступления, опять же, есть у меня на примете «одно место с офигенными циркулями».

*Патроны УС – патроны уменьшенной скорости, специальные боеприпасы для стрельбы из автоматического оружия с ПБС. Из-за уменьшенной пороховой навески имеют дозвуковую начальную скорость полёта пули, в связи с чем не рвут резиновые обтюраторы штатных армейских глушителей.

- Большое большевистское вам спасибо, товарищи, - от души сказал я питерским коммунистам, неизвестным мне, но очень вовремя пригнавшим на ремонт свой «Соболь» именно на этот сервис, и врубил первую передачу.

Перед тем, как тронуться в обратный путь, выехал на парковку, заглушил и закрыл «Гранту», ключ зажигания упаковал в прозрачный полиэтиленовый пакетик из мусорной урны у входной двери в кафе, а сам пакет узлом завязал на антенне. Мало ли, вдруг кому-то машина нужна будет? «Делай добро и бросай его в воду», говорил персонаж старого армянского мультфильма. «Земля имеет форму чемодана: что положишь – то и достанешь» - соглашался с армянскими мультипликаторами мой армейский «дембель» Костя Фикса.

А еще – выдернул из пожарного ящика штыковую лопату с ярко-красным черенком и аккуратно снял со стены здоровенный, где-то два на четыре метра, рекламный баннер с торцевой стены сервиса. Лопата, конечно, малость заржавевшая и сто лет не точенная, да и скользкая виниловая пленка для моих целей подойдет похуже, чем брезент, но других вариантов всё равно нет. За неимением гербовой пишем на клозетной…

Похороны Стаса обставил почти как войсковую операцию. Остановился метров за двести, выбрался через увеличенного размера люк на крышу «Соболя», а вернее – на багажник на этой крыше. Заодно и потренировался, а то теория – она теория и есть, но на практике проверять, насколько удачны были теоретические выкладки, лучше в спокойной обстановке, а не тогда, когда от этого твоя жизнь зависит. Нет, нормально получилось; подтянулся, изобразил что-то вроде выхода силой и – вуаля. Нормально. А снаружи можно будет и по лесенке, если что.

Кстати, вполне себе приличная «сцена» вышла тут, на крыше. Стоять – так совсем хорошо, для того, чтоб удобно и с комфортом лежать, нужно будет стрелковый коврик прихватить. Но это – вообще не проблема. Я в «Бастионе» кем служил? Правильно, снайпером. А где вы видели снайпера без хорошего стрелкового коврика?

Врубил на ACOGе максимальное увеличение, осмотрел окрестности вокруг разбитой «четырнадцатой» и парковку перед «Оазисом». Самого себя мысленно по голове погладил за идею с коллиматором-«переменником». Четырехкратное увеличение – это только звучит не шибко серьёзно и только для тех, кто в вопросе не разбирается. А вообще, именно такой кратности прицел ПСО-1 идёт в комплекте с винтовкой СВД. И многие десятилетия армейским, да и не только, снайперам вполне хватало. Был бы специалист с прямыми руками, и чтоб не из жопы росли. Вон, Василий Зайцев в Сталинграде из «мосинки» с прицелом ПУ дохлых фашистских оккупантов разве что в штабеля не складывал. А там вообще кратность - три с половиной, да и качество линз было, мягко говоря, так себе. Понятно, что сейчас много куда более мощной оптики, но так и у меня ни разу не снайперская винтовка, а всего лишь слегка доведенная до ума «Сайга» под пистолетный патрон. Вот чего моему «Яровиту» реально не хватает, так это дальности выстрела. Как ни крути, какую оптику не ставь, но «пара» - это «пара»*, сто метров для него – это предел даже для стрелков-спортсменов уровнем значительно выше моего. Поэтому глядеть я могу сколько угодно, но для того, чтобы начать стрелять, придется подъехать ближе.

*Имеется в виду пистолетный патрон 9х19 para, он же 9х19 luger.

Видимость с крыши микроавтобуса более чем приличная, замечаю пару упырей неподалеку от разбитой машины, и на паркинге их не меньше десятка отирается. Вот сейчас «банки» или глушителя прям ощутимо не хватает. Точно озаботиться этим вопросом нужно будет в первую очередь после оружия нормального калибра.

Для начала решил попробовать угомонить «сладкую парочку» возле «чепырки». Мне ведь «Оазис» не интересен на самом деле. Что я в нём забыл? Всё, что там можно достать, вполне реально найти и в десятках, а то и сотнях других мест, в которых не будет такой толпы зомби.

В прошлый раз твари с парковки происходящим на КАДе заинтересовались только после того, как рыжая визжать начала. Сначала ведь и «Гранта» тарахтела, и двери хлопали – а им плевать было. Вот на вопль её они навелись сразу. Если получится этих двоих убрать «без шума и пыли», может, и сейчас внимания не обратят?

Сказано – сделано. Подъехал, хотя, скорее – подкрался, к месту аварии еще метров на сто и снова выбрался на крышу «Соболя». Пока всё складывается для меня удачно: ни «твиксы» у «жигулей», ни, тем более, бесцельно слоняющиеся по парковке «Оазиса» упыри ни только не всполошились, но и вообще никакого внимания на микроавтобус не обратили. Тем лучше, надеюсь, так оно и пойдёт дальше.

Ещё раз оглядываюсь на парковку. Там по-прежнему плевать хотели и на «Соболь» и на меня, болтающегося на крыше микроавтобуса. Хорошо! Если всполошатся – падаю в люк, перебираюсь из салона за руль и сваливаю «в закат».

Не пришлось. Первого, упыря, сидевшего прямо на асфальте возле отбойника, упокоил пулей точно в висок. Знаю, в голову стрелять – пижонство. Маленькая она, и твёрдая. Но тут всё одно к одному было: и дистанция, и хорошая оптика, и даже неподвижная поза цели. Как было устоять? Второй зараженный, бродивший неподалеку, явно не сообразил, что произошло, но на звук выстрела всё же «навелся». Вскочил, заозирался, а потом вполне уверенно потрусил в мою сторону. Судя по скорости, а я ведь видел, насколько быстрыми они могут быть, двигало им, скорее, любопытство. То есть, услышал странный звук и решил проверить, что там и как. Бежал по прямой, даже упреждение брать не пришлось. Но тут уже работал в грудь, как в Америке говорят – «в центр массы». После четвертого попадания упырь рухнул и заскреб по дорожному покрытию пальцами рук, засучил ногами. Рисковать не стал – добил, всадив в лежащее на асфальте тело еще три пули. Зомби рывком вытянулся и затих. А твари на парковке так и продолжили заниматься своими непонятными мне делами, не всполошились, даже не обернулись в мою сторону. Мелочь – а приятно. Опустил вниз крышку люка, спустился на землю по внешней лесенке и сел за руль. Теперь предстоит работа грязная и неприятная, но я самому себе зарок дал, что Стаса похороню по-человечески. А обещания нужно выполнять, особенно если это обещание, данное самому себе.

Глава 7

То, что я увидел в салоне «четырнадцатой» выглядело жутко и омерзительно и пахло ничуть не лучше. Первое, что я сделал, заглянув в распахнутую водительскую дверь – отшатнулся и тугой струёй выплеснул на заднее левое колесо всё содержимое желудка. А потом еще минут пять стоял, привалившись задницей к крышке багажника, икал, сплёвывал на асфальт тягучие и липкие нити воняющей желчью слюны, смаргивал выступившие на глазах слезы и пытался отдышаться. Правда, посматривать в сторону стоянки «Оазиса» не забывал, но там по-прежнему было тихо. Интереса к происходящему тут бродящие там твари так и не проявили, к счастью.

Потом, решив, что достаточно пришёл в себя, я всё же попытался вытянуть останки Стаса на расстеленный на асфальте прямо перед машиной баннер. Удалось только с четвертого захода. Под конец блевать мне было уже нечем. Желудок скручивали жесткие, до боли, спазмы, но в итоге я только пытался отплеваться от похожих на паутину Человека-паука слюней и икал, оттирая губы тыльной стороной ладони, стянув сначала с руки перчатку. Да, перчатки – на выброс. Как не старался, но «поаккуратнее» - это явно не про этот случай. В протухшей уже крови и ошмётьях внутренностей было всё: тело, кресло под ним, руль и приборная панель, да и в целом большая часть салона. Но, «Глаза страшатся, а руки – делают», как говорила когда-то мама. Вытащил труп Стаса, уложил, как смог аккуратно, пусть некоторые фрагменты и отдельно, на баннер, завернул-запеленал его в шелестящее виниловое полотнище. Края баннера стянул и зафиксировал черными пластиковыми монтажными стяжками, целую упаковку которых прихватил в магазине запчастей на сервисе. Получившийся корявый «пакет» волоком стащил на противоположную от «Оазиса» обочину шоссе, благо нижний зазор отбойника позволил протянуть под ним тело без затруднений. И взялся за лопату. Уж чему-чему, а копать траншеи «отсюда и до обеда» я в армии научился – никогда в жизни той науки не забуду. Правда, мышцы от таких нагрузок уже давно отвыкли и под конец поясница здорово побаливала, но – справился. В могильный холмик воткнул на всю глубину штыка лопату. Вернулся на КАД, варварски, «с мясом» вырвав клепки, содрал со столба дорожный знак ограничения скорости «90», принес его к могиле и тоже воткнул во влажную еще землю, оперев на черенок лопаты. На серой, внутренней стороне знака вывел черным маркером, также прихваченным из автосервиса: «Станислав Владимирович Дробышев». Дату рождения я не знал, она точно была на водительском удостоверении, но я не смог себя заставить его искать. Даже в салоне «жигулей» находиться еще хотя бы чуть-чуть было выше моих сил, не говоря уже про то, чтобы искать что-то на истерзанном трупе. Поэтому указал только дату смерти, и приписал ниже: «Если сможешь, прости нас со Станиславичем, «мандаринка».

Так, всё, сейчас вернусь в стрелковый комплекс, залезу в личный бар Иваныча и нажрусь, как дикая свинья, в хлам, в слюни, в сопли. Чтоб вырубиться и забыться хоть на какое-то время. Иначе, наверное, с ума сойду. Уже открыв водительскую дверь «Соболя» бросаю последний взгляд на «Оазис».

Да ну нафиг! Серьёзно?!!!

Фраза про бога и планы, я гляжу, актуальности никогда не теряет. Сначала подумал – мираж, галлюцинации на нервной почве. Пару раз моргнул, ущипнул себя за мочку уха. Нет, не мерещится. На крыше «Оазиса», прямо над рекламными билбордами с улыбающимися актёрами, маячат человеческие силуэты. Причем ведущие себя вполне осмысленно. Машут руками и какими-то большими листами бумаги, похоже - афишами. На белой, оборотной стороне – надпись: «МЫ ЖИВЫЕ». А выведено, судя по колеру, губной помадой. Буквы кривые, но читаются чётко.

- Вот бля... – вскинув «Яровит», осматриваю людей на крыше торгового центра сквозь оптику. – Сука, да быть того не может!

В прицеле мелькнуло лицо девчонки лет пятнадцати. Грязные волосы сосульками, бледное лицо с потекшим и кое-как вытертым, хотя, скорее – по щекам размазанным, «мейк-апом». Плачет и смеется одновременно, тыча пальцем в мою сторону. За ней - крупный мужчина в порванном черном пиджаке с болтающимся на кармане слева нечитаемым отсюда беджиком, похоже из охраны. Машет руками, будто дирижируя оркестром. Чуть в стороне от них – женщина, что-то бережно держит на руках. И будь я проклят, если это «что-то» - не младенец. Твою ж дивизию!!!

Так, и что мне теперь со всем этим делать? Бросать их тут – вообще не вариант, но и лезть прямо сейчас, буквально к чёрту в зубы, тоже так себе идея. Для начала нужно обстановку прояснить и как-то общение наладить. О, точно! Заодно опробую эту «акустику» на крыше. И упырей проверю на чувствительность к громким звукам другого типа. На выстрелы они не повелись, да. А на человеческий голос?

С «акустикой» всё оказалось даже проще, чем с полицейской «крякалкой» СГУ. Тут ни тонового спецсигнала нет, ни сирены, чисто как на переносном мегафоне: нажал на кнопку – говори, закончил говорить – отпускай кнопку.

- Эй, на крыше! Не кричите в ответ, не привлекайте внимания, – разнесся по округе мой усиленный мощными динамиками голос. – Сколько вас там? На плакатах своих напишите.

Так, пока на крыше суета, посмотрим, что пониже творится. На парковке ситуация слегка поменялась, но пока – не критично. Зомби оживились, те, что сидели – повскакивали на ноги, все активно крутят головами, но на «Соболь» со мной внутри пока что не «навелись». То есть на человеческий голос, доносящийся издалека, они реагируют куда активнее, чем на далёкие выстрелы, но расстояние до источника звука свое дело делает. «Слышат звон, да не знают, где он». Отлично!

А на крыше – закончили. Здоровяк в рваном пиджаке поднял над головой самодельный плакат. Чего, бля?!

А, нет, нормально всё. Кажется, не я один офигел от увиденного, и после того, как девочка что-то сказала здоровяку, тот хлопнул себя ладонью по лбу и развернул плакат, превратив знак «бесконечность» в обычную «восьмёрку». Ну, восемь человек – это еще ничего, это терпимо. С количеством – определились, теперь нужно прикинуть варианты «путей отхода группы».

Было бы здание пониже, можно было просто подогнать «Соболь» под стену… Хотя, это только с одноэтажным прокатило бы. Даже со второго этажа типовой «хрущевки» прыгать не просто на землю, а на крышу микроавтобуса, да еще и на сваренный из алюминиевых труб багажник… С высоты всего в пару метров у человека с плохой «физухой» не факт, что получится на этом багажнике удержаться и вниз не сверзиться. А будет высота повыше, так и тренированный боец спецназа без завершающего кувырка через плечо и переката спрыгнуть не сможет. А тут три этажа, причем этажа высоких - стандартные для таких типовых построек четыре с половиной метра каждый. И предложить кому-то сигать с высоты четырнадцати метров на крышу «Соболя», которой даже да двух с половиной метров не дотягивает… Будем честными – это злое издевательство над людьми получится: даже если выживут, что далеко не факт, то ноги и спины поломают точно. Тут пожарная машина с выдвижной лестницей нужна. Вот только нет у меня под рукой пожарной машины. Да и лестницей выдвижной я управлять всё равно не умею.

Второй вариант, как ни смешно - тоже пожарная лестница. Но другая, не та, что на машине, а та, которая аварийный выход. Я по занятиям в «Бастионе» помню, учили нас на случай захвата заложников и этому, лестницы аварийных выходов в ТРЦ хорошие, практически как в подъездах жилых домов, широкие, только не бетонные пролеты, а сварные, со ступенями из арматуры или этого… Как его?.. Просечно-вытяжного листа, вот. То есть вполне нормальная лестница, прилепившаяся к торцевой стене, разве что до площадки верхнего этажа. Вот с крыши до верхней площадки – уже классическая лесенка со ступеньками-перекладинами. С другой стороны, если в «Оазисе» такая лестница есть, а она там точно есть, чего ж они который день в кинотеатре кукуют? А у них сейчас и спрошу.

- Ау, там, наверху! Лестница пожарная есть на этой коробке? Спуститься по ней вниз сможете, если я подъеду?

Вскинув карабин, через коллиматор наблюдаю на крыше «театр одного актера», вернее, пантомиму, в исполнении охранника. Который сначала активно кивает, потом не менее активно отрицательно мотает головой, а после и вовсе скрещивает предплечья на уровне шей и скалится, явно изображая что-то вроде «Веселого Роджера». И что-то мне подсказывает, что имеет он в виду точно не новую часть «Пиратов Карибского моря». Блин, а просто взять и написать – не судьба? Дел у меня других нет, в «Крокодила» тут с вами играть!

Всё та же девчушка ненадолго присаживается на корточки, а потом встает и протягивает здоровяку афишу, а он демонстрирует мне надпись: «Зомби мно». Угу, и судя по тому, что последние две буквы едва различимы, у них там губная помада закончилась. По классике всё: враг пришёл, а мы не накрашенные.

Ну, если «мно», то даже и соваться в ту сторону не стану. Будь у меня хотя бы бронированный «Урал – Федерал», я бы еще подумал. А «Соболя» моего упыри толпой разнесут вдребезги задолго до того, как я их пострелять успею. Собственно, тогда каких-то вариантов у меня и не осталось, за исключением тотального «экстерминатуса»*. Вот только патронов совсем мало осталось, я всё же к зачистке небольшого автосервиса готовился, на здоровенный ТРЦ, набитый монстрами-каннибалами, как-то не рассчитывал… Сколько их там, внутри, сотни, тысячи? Значит – решено: первым делом на рысях, аллюром «три креста», возвращаюсь в «Полигон» и нагребаю патронов, ящика три, а лучше даже четыре, чтоб точно хватило*.

*«Экстерминатус» - термин из серии игр «Вархаммер 40.000». Означает тотальное уничтожение атакуемой врагом планеты при невозможности её дальнейшей защиты. «Весь мир в труху», если коротко.

*В одном стандартном ящике - 2108 патронов калибра 9х19.

Только сперва нужно этих горемык на крыше предупредить, чтобы не решили, что я их тут бросаю.

- Так, народ, слушайте внимательно. Я вас не брошу – клянусь, но у меня при себе сейчас слишком мало патронов. Запас у меня есть, недалеко, в паре километров буквально. Я сейчас туда, и сразу назад. И буду вас вытаскивать из этой жопы. Потерпите ещё немного. Почти неделю продержались, еще два-три часа погоды точно не сделают. Зато гарантирую всем горячий ужин и много горячей воды, и в душевой, и в чайнике. Договорились?

Боже, что я несу! Осталось разве что пряников к чаю им наобещать. Хотя, с пряниками облом, мы с Манюней их ещё в первый вечер «приговорили». Ладно, главное – побольше уверенности и доброжелательности в голосе.

В «Полигон» мчался, будто за мной волки гонятся. Бегом, в два захода, по ящику в каждую руку, закинул в салон «Соболя» четыре ящика патронов, тут же вскрыл, чтоб на месте на это времени не тратить, сразу же снарядил все имеющиеся магазины, подходящие к «Яровиту». С чисткой заморачиваться не стал – некогда. Да и много ли я отстрелял? Сотню выстрелов? Для девятимиллиметровой «Сайги» такой настрел – так, слегка прогреть ствол. До двух тысяч выстрелов за день «Яровит» выдерживает спокойно. Диаметр ствола большой, нарезы неглубокие… Нечему там особо засираться, кроме затвора. А тот, в случае необходимости, чистится на коленке и чуть ли не рукавом собственной куртки. Словом – прорвемся.

Уже собравшись было заводить «Соболя», почти как давешний охранник, изобразил «фейспалм» и рванул назад, в комплекс, запускать генератор. Воду горячую людям обещал? Обещал. А бойлер воду без электричества греет только в первой серии древних, еще в юности просмотренных «Ходячих мертвецов». В реальной жизни о наличии горячей воды для помывки самим позаботиться нужно, причем – заблаговременно.

Началась зачистка «Оазиса» как-то даже буднично. Приехал, встал на обочине КАДа неподалеку от поворота в сторону парковки ТПЦ. Выбрался на крышу, кинул поверх алюминиевых труб складной коврик-«пенку», прилег сам, устроился поудобнее. В очередной раз про себя матерно помянул «сильно-могучий» патрон «люгер» и дал себе еще один зарок: во что бы то ни было в кратчайшие сроки раздобыть себе и нормальный «калашников» и снайперскую винтовку. Просто, пока разглядывал в коллиматор бродящих по парковке между машин упырей, поймал себя на том, что мне очень не хватает сейчас в окуляре подсвеченной красной «дуплексовской» точки в центре перекрестья, «мил-дотовских» точек, сходящихся в крестик, ну, или хотя бы родных и привычных дальномерной сетки и прицельных «галочек» ПСО*. Всё же снайпер – это диагноз.

*«Duplex», «MIL Dot» - варианты прицельных сеток оптических прицелов иностранного производства. ПСО-1 – советский и российский снайперский прицел, идущий в комплекте с винтовкой СВД.

К исходу зачистки парковки перед «Оазисом», я понял сразу несколько вещей: твари – тупые, опасны они только группой или толпой и когда находятся от тебя на расстоянии прямой видимости, а главное – пора мне какого-нибудь «Новопассита» пропить курс, или ещё какого «Пустырника»*. Или к толковому врачу-специалисту обратиться, если их не всех сожрали. Потому что иначе как нервным срывом или панической атакой моё недавнее поведение объяснить нечем. Да - страшные, да - опасные, но – вполне ведь убиваемые, чего было в истерику впадать? Вспоминаю – как себя вёл, так аж противно становится. Права была Маша, что с Юсуфом уехала, как ни обидно самому себе в этом признаваться. Ну, значит, будем исправляться.

*«Новопассит», настойка пустырника – популярные и распространенные успокаивающие лекарства.

Никаких проблем с уничтожением обосновавшихся на парковке упырей не возникло. Прошло чисто, почти как со «сладкой парочкой», что торчала возле разбитой «чепырки» Стаса. На мою стрельбу и гибель собратьев реагировали они вяло, головами крутили, конечно, но и только. Не заорал, сообщая остальным, что видит потенциальную добычу, ни один, в сторону «Соболя» решили пробежаться всего трое, и те не сильно спешили. А потому и «прилегли» на асфальт, так и не успев сообразить, что же привлекло их внимание.

Но вот теперь и начинались главные трудности. Сколько тварей внутри ТРЦ? Бог его знает, но думаю, не меньше нескольких сотен, всё же три этажа – сетевой гипермаркет на первом, куча мелких бутиков и магазинчиков на первом и втором, кинотеатр и развлекательный центр с фудкортом на третьем… В вечернее время всё это просто не могло пустовать, вон, сколько машин на парковке стоит, к которым хозяева, похоже, уже никогда не вернутся. А скольких я на данный момент угомонил? Первые двое – ещё когда мы с Машей на разведку выбрались, рыжая и шустрый «лидер без жёлтой майки», еще двое – возле машины Стаса. И тут полтора десятка. Итого – неполные два десятка, из нескольких сотен, которые до сих пор внутри. Теперь вопрос: как мне всю отирающуюся там, внутри, людоедскую шоблу наружу вытащить, чтоб они на меня все разом не навалились?

Ещё ближе к парковке подъехать – не вариант, первый же вопль и на меня «наведутся» несколько десятков, а то и сотен тварей. Учитывая их скорость, я, наверное, даже спрыгнуть с крыши и за руль сесть не успею толком, как они начнут снаружи машину голыми руками на части раздирать. Решено, остаюсь тут, на уже подтверждённом практикой безопасном расстоянии. Но изнутри на пальбу никто не выглянул… С другой стороны, на мой голос во время общения с выжившими на крыше, реакция у тварей была куда активнее. Хм, а если попробовать вот так?..

Неба ууутреннего стяг

В жизни важен первый шаг!

Слышишь реэээют над странооою

Вихри яаааростых атак!

Ей-богу, я аж сам в кресле подпрыгнул, когда, выкрутив звук на максимум, врубил автомагнитолу. Кто же знал, что первый попавшийся, выбранный наугад трэк окажется песней «И вновь продолжается бой» в исполнении Кобзона? А тут прямо над головой из динамиков так рявкнуло - впору из штанов выпрыгивать. Одно хорошо: вместо шлема одел-таки свои активные «Пелторы», они мощь кобзоновского таланта снизили до приемлемого уровня. Зато и упырям явно понравилось. Птичкой взлетев по боковой лесенке на крышу, я успел увидеть, как стеклянным водопадом осыпается выбитое телами толстое витринное стекло и ломятся наружу через проломы «восхищенные слушатели». И стало мне совсем ни до чего, успевай только магазины менять.

Где-то минут через двадцать начал ощущать себя тем самым мифическим финским пулеметчиком*. Нет, с ума сходить, разумеется, не собираюсь, но ощущения – те ещё. С запозданием соображаю, что стоило взять еще один коллиматор и поставить его на второй карабин, на случай, если у первого ствол перегреваться начнет от интенсивного пользования. Но пока, вроде, нормально. Твари мечутся по парковке, некоторые, то ли самые сообразительные, то ли самые любопытные, периодически срываются неспешной трусцой в мою сторону, но большинство бестолково мечется по площадке перед центральным входом и ложится под пулями. А я – стреляю, перезаряжаюсь, снова стреляю… Когда снаряженные магазины заканчиваются – вырубаю «концерт», сдаю задним ходом назад, поближе к КАДу, подальше от тварей и трясущимися от бушующего адреналина в крови руками набиваю их патронами из заранее вскрытых цинков. А потом возвращаюсь на прежнее место. Снова врубаю «рррэволюционную» музыку и продолжаю стрелять

*Старая, времен перестроечного «Огонька» либеральная байда про то, как сходили с ума бедненькие финские пулеметчики в ДОТах «Линии Маннергейма». Мол, даже у флегматичных северных парней крыша сползала от бессчётного количества убитых красноармейцев, цепями маршировавших по сугробам в штыковую атаку на бетонные укрепления, напичканные огневыми точками.

Но, Кобзон – Кобзоном, а часа полтора спустя вылезать на свет божий из недр ТРЦ упыри перестали. Но что-то мне подсказывает, что далеко не все они на парковке полегли. Наверняка внутри их ещё немало. Одни выход наружу не нашли и где-то там между стеклянных стен бутиков мечутся, другие, возможно, какими-то другими для них важными делами заняты, тот же вход в кинотеатр караулят.

Ох, мама моя женщина, как бы то ни было, внутрь нужно идти сейчас: ещё пара часов, и темнеть начнет. В вечерних сумерках в этот чертов «Оазис» лезть – у меня смелости точно не хватит. Мне и сейчас внутрь соваться – вообще ни малейшего желания, от одной мысли об этом где-то за брюшным прессом какая-то подлая жилка мелко трястись начинает, и волосы дыбом встают во всех местах. Но на крыше ждут моей помощи люди, беззащитные, безоружные. И умудрившиеся как-то дожить до сегодняшнего дня. Поэтому мне, обвешанному оружием и сидящему на куче ящиков с патронами, должно быть просто стыдно за свои страхи. Должно быть, не спорю. И где-то в глубине души, скорее всего – стыдно, но на поверхности – очень страшно. Не хочу я туда идти. Не-хо-чу!!! Но – всё равно пойду. Вот только дух немного переведу, снова переснаряжу все магазины к «Яровиту», и для «Глока» патронами набью десяток, если вдруг «бэ-ка» к карабину внезапно закончится.

Я ткнулся лбом в пружинящую резину, обтягивающую руль.

- Эй, Манюня, — зачем-то произнёс вслух. – Ты, разумеется, не слышишь, но знай – я не просто ещё почему-то дышу. Я не мёртв. Ещё нет.

«Соболь» я оставил в паре десятков метров от входа, на пятачке чистого асфальта, так и не смог заставить себя заехать на лежавшие чуть ли не в два слоя друг на друге тела. И не только потому, что опасался забуксовать. Как ни крути – они были людьми. А я – всё ещё человек.

Стеклянный купол в крыше, когда-то сиявший как хрустальная чаша, теперь, без красивых огней подсветки, просто пропускал внутрь тусклый дневной свет с улицы. Благо – его пока вполне хватало, чтобы отчетливо видеть окружающий погром. Эскалаторы замерли навеки, превратившись в обычные металлические лестницы. На первом этаже царил хаос: манекены из бутиков валялись на полу, вывалившись из зияющих пустотой на месте выбитого стекла витрин. Издали, из-за ряда кассовых будок гипермаркета тащило тяжелой и «многокомпонентной» вонью протухшего в открытых холодильных шкафах мяса, птицы и рыбы, в которую вплеталась сладковатая нотка гнилых фруктов. По полу расположенной справа от входа ювелирки «Золотая гора» рассыпаны, как конфетти, цепочки и кольца.

- Ну, привет, уроды! Налетай, подешевело! - заорал я, предусмотрительно не отходя от входа.

Эхо гулко разнесло голос по этажам, будто я в микрофон гаркнул. А они уже бежали. Сразу с нескольких сторон. Бежали и верещали на бегу.

Из гипермаркета рвануло сразу несколько тварей, правда примерно половина сильно поотстала, поскользнувшись и со смачными шлепками навернувшись, обиженно скуля, на чем-то явно скользком, разлитом по полу. Баклагу растительного масла там раздавили, что ли? С эскалатора сползала тварь в форме охранника, волоча переломанные ноги. Даже с балюстрады второго этажа одна гадина, в разорванном едва ли не в клочья платье, сиганула. Приземлилась жестко, от хруста ломающихся костей у меня аж зубы заныли. Несмотря на явные множественные переломы ног и, возможно, позвоночника, тварь попыталась ползти в мою сторону. За что я закономерно и «вознаградил» её упорство пулей в темечко.

Первые минут пять я из «Яровита» стрелял вообще не целясь, влёт. Некогда целиться было – толпа ломилась, как на демонстрации, разве что транспарантов не хватало, да и незачем. Дистанция минимальная, зеленая точка ЛЦУ позволяла даже не глядеть в коллиматор. Пули дырявили тела, выбивая кровавые фонтанчики, крушили немногочисленные чудом уцелевшие витринные стёкла. Положив первую, самую массовую «волну» упырей, дальше работал уже прицельно, начав экономить боеприпасы: два в грудь, один в голову. Контроль, без него – никуда. В спину не ударит только мёртвый...

Когда сверху прибегать «на огонёк» перестали, я ещё некоторое время поорал, пошумел, а когда понял, что пока что это всё – присел на корточки, скинул набитый патронными пачками штурмовой ранец и, не сводя взгляда с «лесенок-чудесенок» эскалаторов, снова набил все магазины. Да, тварей уже не так много, как было изначально, но они наверху всё ещё есть. Я отлично слышу их приглушенные вопли: активные наушники глушат громкие звуки, а вот тихие, наоборот, усиливают. Похоже, крикуны застряли где-то за закрытыми дверями и не могут выбраться. Но «не могут вообще» и «не могут прямо сейчас» - это очень разные понятия. А мне ещё не просто назад возвращаться, мне вниз восьмерых гражданских сопровождать. И никакие сюрпризы на пути «конвоя» мне вообще никуда не впились. Поэтому к кинотеатру я пойду только тогда, когда буду уверен, что никто внезапно ниоткуда не выскочит и не выпрыгнет, и не пойдут клочки по закоулочкам.

Если до этого момента я считал происходящее вокруг – гадким и омерзительным, то на втором этаже понял, что раньше всё было ещё более-менее терпимо, а реально погано – именно тут. Чувствую, за произошедшее здесь ждёт меня теперь на том свете котел с кипящей смолой. Отдельный, именной. Потому что на втором, помимо всего прочего, был «Детский мир». И когда, увидев меня, прямо сквозь стекло витрины вперёд рванула небольшая толпа…Если коротко и без подробностей: в той толпе были не только взрослые…

Но всё там же, на втором этаже «Оазиса», во мне будто перегорело что-то. Думаю, что падающие на пол сломанными куклами детские тела, изрешеченные пулями – это теперь основной сюжет моих ночных кошмаров надолго, если не навсегда. Зато я успокоился и перестал бояться. Совсем. Пропала ватная слабость в ногах, прекратилось непонятное и раздражающее дрожание в животе, мысли пришли в порядок, а в голове стало как-то звонко и прохладно. Сумасшедшие каннибалы вокруг? Могут меня сожрать? Да я, млядь, только что в детей стрелял на поражение!!! Что более страшного со мной теперь случиться может?!!

Дальше зачистку вёл, словно какую-то рутинную работу выполнял: ровно, хладнокровно, без эмоций. Стрелял, переснаряжал магазины, вопил и грохотал, привлекая внимание ещё не вышедших на меня из здешних «лабиринтов Минотавра» тварей. Уже на третьем этаже, когда во время смены магазина на меня из-за стоек с джинсами, словно спринтер на стометровке, вылетел и прыгнул очередной упырь и схватил одной рукой за броник на груди, а второй – за ствол «Яровита», я даже не попытался вырвать оружие. Наоборот, отпустил карабин, «отдав» его твари, а сам выдернул из кобуры «Глок» и всадил повисшему на мне окровавленному молодому мужику с ранними залысинами и причёской «конский хвост» пулю снизу под подбородок. Его череп лопнул, забрызгав кровью и мозгами рекламную световую панель с идиотско-счастливыми лицами якобы обладателей какого-то «новейшего и лучшего» китайского смартфона с непроизносимым названием. На фудкорте ещё одна погань, бывшая раньше работницей какой-то точки фастфуда, красиво прыгнула прямо со стойки «Ориент кафе». Её я на лету сбил на пол прикладом. И когда что-то хрустнуло, словно яичная скорлупа, спокойно, даже отстраненно как-то подумал: «Лишь бы не шарнир приклада». Нет, к счастью для меня оказалось – височная кость прыгуньи. И снова – никаких эмоций, ни малейших переживаний, словно на тренировке.

Стоя перед закрытыми дверями в кинотеатр, я прекрасно понимал: полностью ТРЦ не зачищен. Время от времени было слышно, как где-то в глубине здания «одинокая бродит гармонь». Но визги и вопли эти были уже, мягко говоря, не особо убедительными: голоса были одиночные, да и звучали глухо, словно между нами было несколько дверей, скорее всего – закрытых. Иначе – давно бы прибежали. Да, всё равно оставался риск, что вырвется какой-нибудь особо удачливый любитель человечинки и на нас выйдет. Но задерживаться тут было ещё рискованнее – на улице ощутимо смеркалось, света из-под купола на крыше уже едва хватало на то, чтобы разглядеть собственные руки и обстановку на пару-тройку метров вокруг. Да, фонарь у меня мощный и яркий, но он всё же узконаправленный. Словом – не стоит испытывать судьбу.