Добудет Гиперион Том 1

Глава 1. Яма

Меня зовут Ник. И мне очень плохо.

Не просто плохо — я лежу в яме. Подо мной холодная земля, сверху медленно падают комья грязи. Каждый вдох даётся с трудом. В рот попадает песок. Руки почти не двигаются. Я похоронен заживо.

Странно, правда?

Сейчас 2037 год. Человечество научилось выращивать органы, переписывать ДНК, создавать искусственные клетки и даже управлять материей на уровне наномашин. А я лежу в яме, как будто вернулся в девяностые.

Смешно.

Я двадцать лет работал в компании «ЭроДНК». Двадцать лет исследований, экспериментов, бессонных ночей и в тайне испытывал на себе. Было ужасно больно, а сейчас нечего.

Мы создавали не оружие. Не вирус. Не средство контроля людей. Мы создавали будущее.

Проект назывался «Гиперион». Идея была простой: создать искусственные наноклетки, которые могли бы взаимодействовать с живыми тканями и помогать организму восстанавливаться. Они должны были лечить повреждения, ускорять регенерацию, исправлять ошибки клеточного деления.

Но проблема была не в технологии. Проблема была в людях.

Когда проект почти завершился, руководство компании изменило отчёт. Все мои исследования перевернули против меня. Мне приписали все возможные побочные эффекты. Написали, что моё творение является угрозой человечеству. А меня объявили безответственным учёным. Якобы я проводил незаконные эксперименты над людьми. Меня сравнили с доктором Рудольфом Менгеле. Причём с тем самым — слово «доктор» они специально поставили в кавычки.

Ха. Уроды.

Самое смешное, что я как раз пытался сделать всё наоборот. Я говорил им:

— Нельзя проводить испытания на людях так рано. Нам нужны дополнительные модели. Искусственные ткани. Симуляции. Мы должны быть уверены.

Но деньги всегда говорили громче науки.

Я помню последний разговор в лаборатории.

— Ник, понимаешь, что от нас требуют? — сказал Макс, стоя возле огромного экрана с результатами тестов. — Им нужны цифры. Им нужны доказательства. — Но система ещё нестабильна, — ответил я. — Наномеханизмы могут неправильно интерпретировать клеточные сигналы.

Макс усмехнулся.

— Слушай, Ник, хватит говорить своими «запредельными терминами». Скажи прямо, что я немого. Ты просто учишь эти железяки управлять живыми клетками или нет?

Я посмотрел на него.

— Да, ты прав. И да это самоорганизующаяся система. Они не управляют клеткой. Они помогают ей принимать правильные решения.

Он подошёл ближе.

— Ты знаешь, что твоя проблема? — Какая? — Ты видишь миллион частей, но не можешь собрать их в одно целое.

Я промолчал.

— У нас уже тысячи типов взаимодействий, — продолжил Макс. — А ты всё пытаешься стабилизировать каждую инструкцию в каждой наноклетке отдельно.

Он покачал головой.

— Где тот Ник, которого я знал? Тот, который решал задачи сложнее этой?

Я сжал кулак.

— Если бы ты не мешал мне каждые пять минут и не требовал невозможного результата за неделю, я бы уже закончил.

Макс улыбнулся. Но в этой улыбке было что‑то неправильное.

— Знаешь, Ник… иногда проблема не в том, что учёный ошибается. Он посмотрел на экран. — Иногда проблема в том, что учёный слишком близко подходит к правде.

Последнее, что я помню — это лаборатория. Сирены. Охрана. Люди в защитных костюмах. И Макс, который стоял рядом.

— Прости, Ник. — За что?

Он ничего не ответил.

Теперь я здесь. В яме. Без документов. Без имени. Официально я умер три дня назад.

Но есть одна вещь, которую они не учли. Они боялись моего проекта. Они думали, что «Гиперион» — это просто программа. Ошибка. «Гиперион» никогда не был программой. Он был организмом. Системой, которая училась.

Последняя сыворотка, которую я дорабатывал, вкололи в меня, чтобы проверить, как сработает. Не буду расписывать агонию, как я корчился на столе, кости и внутренности горели, и я умер. Но я вижу это небо, как бросаю землю.

Я чувствовал, не знаю, сработает ли или нет.

Земля сверху вдруг остановилась. Наступила тишина. А потом я услышал голос. Не человеческий. Но знакомый.

— Создатель обнаружен.

Я открыл глаза. В темноте передо мной появились маленькие голубые точки. Наноклетки. Они двигались внутри моего зрения.

— Биологическая система: критическое состояние. — Повреждение тканей: 87%. — Вероятность выживания: 3%.

Я усмехнулся. Даже сейчас. Даже умирая. Я смог рассмеяться.

— Значит… у меня всё ещё есть три процента?

Ответ пришёл сразу.

— Исправление ошибки.

— Вероятность выживания: повышена до 0,001%. Запуск восстановления клеток. Ошибка. Запуск стирания биоданных для вашей безопасности.

— Ну что, Гиперион… Сука

— Глади, что с ним, он вес плавится, что с ним сделали. — Я слышал, что новый продукт — биооружие или суперсолдат, надо доложить.