Добрыня Лукич супротив змеесаксов

Предисловие автора

История Древних Русов пока что мало изучена, и многие топонимы и зоонимы тех времен еще неизвестны нам. Как известно из научных работ профессора Багирова, Древние Русы были в союзе с динозаврами, и, конечно же, давали разным видам своих союзников оригинальные названия. Те динозавры, кто приняли крещение, взяли себе русские имена, как Тиранослав и Птеромир, названия же других пока изучены плохо. Поэтому для удобства читателя, и чтобы не создавать громоздкий бестиарий к нашему повествованию, динозавры в романе называются латинскими именами, которые им дала современная наука. Так что читатель может забить в Гугл название любого динозавра и тут же получить более-менее достоверное изображение его. Хоть это и вредит духу изображаемой эпохи, но прошу принят это как небольшую художественную условность.

Часть первая: Нежданная угроза. Глава 1

Шел 1348 год от рождества Емельяна Светозарного, и была ранняя весна, самое начало Квитеня. На западных порубежиях Святой Руси последние недели было неспокойно, по крайней мере, берестяные депеши то и дело поступали в гарнизон от порубежных разъездов. В них были донесения, что то тут, то там разъезды натыкались на странные следы и наблюдали какие-то неестественные звуки и свечения в весенних сумерках. А как-то раз отряд дозорных истиодактилей облетал зарубежные земли над рекой Колоброд, что текла верстах в семи от русских порубежных столбов, и что-то заметил возле опушки Бусого леса. Что именно заметили крылатые порубежники, точно установить не удалось, они как прилетели в гарнизон и приземлились возле конюшен, так начали голосить и встревоженно хлопать перепончатыми крыльями. На все попытки разузнать в чем дело, они взволнованно каркали, удалось разобрать только: “Гады!” “Тьма!” “Дым!” “Зубищи!” “Ползет из леса!” Жаль, что при всех своих достоинствах, вроде быстрого полета, острых глаз и громкого голоса, разговаривать на русском наречии истиодактили могли весьма плохо.

Тогда Добрыня Лукич, дружинный сотник, отличавший трехаршинным ростом и огромной силой, вышиб кулаком дно бочки, напился оттуда байкальской водицы и, утерев усы, прогудел: “Надо, ребяты, глубокую разведку снарядить. Кто со мной?”

Дружинники переглянулись и дружно шагнули вперед, все семь человек, кто стоял подле Добрыни. Те, кто стоял подальше, возможно тоже вышли бы вперед, некоторые даже подавали признаки готовности, но как раз в этот момент один из истиодактилей клюнул другого в голову, и тот заорал во все горло. Пока дружинники таращились на ссорившихся крылатых приятелей, семеро смелых встали подле Добрыни.

- Добро! - сказал Добрыня.

Отряд собрали, на том и порешили. Добрыня Лукич пошел докладывать воеводе о задуманном походе в Бусый лес, воевода покусал ус, послушал Добрыню и махнул рукой: “Идите, молодцы, да хранит вас Белобог!” В разведку решено было идти завтрашним утром, осмотреть ближние пределы Бусого леса, выявить наличие возможной опасности или прямых врагов, которых на Руси уж без малого сорок лет как не было, после разгрома ящеров в знаменитой битве при Байкале. Бусый лес вставал высокой стеной сразу за рекой Колоброд и тянулся на многие версты на запад. Редкая птица могла долететь до середины леса и не быть схваченной орланом или археоптериксом, что уж говорить о пеших или конных. Лес отделял Русь от Западных земель, на которых жили всякие немцы, бывшие, большей частью, союзниками русов и активно торговавшие с ними, но, однако же, не поддержавшие их в свое время в войне с ящерами. Из-за этого сношения русских князей с немецкими графьями да баронами значительно охладели, если и нужно было иногда добраться до бывших западных друзей с торговой или посольской целью, то отправлялись туда по Балтову морю. За долгое время заросли дорожки и тропы в Бусом лесу, и встал он непреодолимой преградой на Западном порубежии Руси. Все реже захаживали в него путники, развелось в нем всякого опасного зверья, и стал он пользоваться недоброй славой. Даже шайки разбойников, коих на Руси было довольно мало в те времена, и те остерегались Бусого леса.

А вообще была русская земля в ту эпоху велика и обильна, только порядка в ней не было, как обычно. Шибко враждовали русские князья промеж собой, то набег устроят, то город друг другу подпалят, то в колодцы нагадят, а то и чужую княжну на выданье похитят и отдадут в жены придворному стряпчему. Разные племена русов тоже частенько враждовали, посягали из зависти на земли соседей, строили разные пакости. Поляне таскали лес у древлян, а древляне скашивали лучшую траву у полян. И только общая беда могла объединить их. Беда не замедлила случиться, но к тому моменту, когда происходили описываемые события, уже долгое время царили мир и процветание на русских землях. Паслись на ней тучные стада мамонтов и шерстистых носорогов, в реках и озерах плавали стаи рыб, за которыми гонялись плезиозавры, и в изобилии росли всякие плоды и овощи. Богатый урожай давала земля-матушка: репка вырастала величиной с мельничный жернов, тянуть ее из земли собирались всей семьей: дед, бабка, все внучки и то иногда не могли справиться. А арбузы и тыквы урождались такими, что катить их до амбара можно было только четверым взрослым мужам. И стояли на русской земле города славные: стольный Киев-град, господин Великий Новгород, Рязань-матушка, Ростов-батюшка, Псков-братушка и другие славные и богатые города. Некоторые построены из дерева без единого гвоздя, а которые уже из камня, скрепленного раствором из динозавровых яиц. Процветали в этих городах всяческие ремесла и торговля, а правили в них славные князья со своими дружинами. В те легендарные времена возвысился над всеми другими правителями один могучий князь. Он сумел получить более всех власти и земель на Руси, это был Царь и Великий князь Тиранослав четвертый, по прозванию Большое брюхо. Был он сыном Тиранослава третьего, Мудрого, который сумел заключить множество выгодных союзов с соседними князьями и значительно прирастить земель к своему княжеству. Отцом же Тиранослава третьего был князь Тиранослав второй, Короткорукий. Тиранослав Короткорукий основал на берегу реки Москитки, новый город, который вскоре стал столицей княжества. Происходил же сей знатный княжеский род от могучего воина из племени тираннозавров. Воин тот прославился в битве с ящерами на реке Калке, где он лично сразил и съел не менее двадцати вражеских воинов и обратил в бегство целый ящерский полк. После той победы сей отважный тираннозавр крестился в русскую веру, получил княжеский титул с поместьем и принял имя Тиранослав. В истории своей династии он остался как Тиранослав первый, Зубастый.

Но вернемся к нашей истории. На следующий день после тревожного донесения, рано, на самой заре, когда в ближнем селе только заголосили синовенаторы, дружинники, позавтракав окрошкой на квасу и байкальской водице, вышли из своих казарменных изб и направились к конюшне. Как только Добрыня и товарищи отперли тяжелые дубовые двери, в стойлах послышалось беспокойной ржание и стук крепких голов по деревянным переборкам. Добрыня подошел к одному стойлу и ласково потрепал по загривку, стоявшего там вороного пахицефалозавра по кличке Дубцефал. “Ну что, друг, пора сбираться в дорогу”. Он снял с крючка узду и надел на морду зверя, потом быстро закрепил на спине седло и вывел Дубцефала на улицу. Остальные дружинники также взнуздали своих скакунов и вывели их из конюшни. Отпустив пахицефалозавров пастись на зеленой травке, дружинник присели на выдолбленную под поилку еловую колоду, что лежала возле конюшни, и начали держать совет.

- Ну, хлопцы, - сказал Добрыня, - отсюда до Колоброда добрых сорок верст, еще до обеда доедем. А как доедем до реки, привяжем в лесу наших жеребцов, и дальше уже пешком, незаметно.

- Колоброд-то переплывем на лодке, в камышах всегда на такой случай припасена воеводой, - сказал дюжий, коренастый и кривоногий дружинник, с медной бородой лопатой и конопатым лицом, Яролик Рыжий.

- Верно гуторишь, только нам бы две лодки, на одной не вместимся все, - сказал Бек Черногор, дружинник с черной густой бородой, хищным ястребиным носом и тигриными повадками.

Он во время разговора играл со своим кинжалом, подкидывая его на ладони и иногда запускал в стоявшую в десяти шагах березу, каждый раз пригвождая острым клинком севшую туда муху или слепня. Кинжал его был зачарован сибирской ведуньей, поэтому всякий раз возвращался в руку хозяина, как бы далеко тот его ни бросил.

- А я так смекаю, что половина из нас сядут в лодку, а половина разденутся и поплывут за ней, - сказал Лучезар, стройный молодой парнишка с еще жидкой русой бороденкой, прозванный в дружине Быстроногим раптором. - Я как встал, так окатился колодезной водицей, но пока бежал сюда, уже вспотел, а как доедем до реки, так и вовсе упрею.

- Ну а что ж ты так поздно встал, что бежать пришлось? - с укоризной сказал ему рыжий Яролик.

- Да я не поздно встал, с первыми синовенаторами, а бежал просто для разминки, всего-то верст двенадцать, не больше, сначала до опушки Черных дубов, а оттуда к конюшне.

- И что тебе за охота всегда бегать, шило, что ли, в одном месте, - проворчал Мечислав, могучий дородный ратник, с длинной пепельной бородой и мохнатыми бровями. - Поженить тебя надобного, тогда остепенишься, может. Хотя не, вряд ли!

- От этого увольте, Мечислав Радогорович! - сказал, скривившись, Лучезар. - Что ж это вы меня, к бабьей юбке привязать хотите? Не-е-е! Я пока на свободе хочу побегать, всего третий год служу на заставе! Даже в нормальной драке с супостатом еще не бывал...

- А ты не перечил бы, а послушал, что старшие говорят! - наставительно сказал Мечислав. - Я вот тоже несу службу во славу богов и земли русской, не сижу у бабы под юбкой, а давно семейный: семь сыновей, пять дочерей и уж осемнадцать внучков.

Лучезар хотел что-то ответить и уже состроил запальчивое выражение на лице, но тут Добрыня сурового хлопнул себя по колену, так что с соседних деревьев слетели птицы.

- Так, хлопцы! После лясы поточите, в пути. А сейчас пора выдвигаться! Значит, доедем до Колоброда, переплывем его, кто на лодке, а кто вплавь, и в Бусый Лес, чтобы успеть засветло осмотреть, что сможем. Лес этот немаленький, а, пожалуй, один самых обширных, больше только наша сибирская тайга на Востоке. Ходил туда по грибы третьего году, грибы там уродятся ‒ во, - Добрыня раздвинул ладони аршина на полтора, - но лес дремучий, опасный! И пещерный медведь водится, и лютоволк, и аллозавры дикие забредают. Так что, по заврам!

Дружинник мигом встали, вскочили на пацихефалозавров и шустро поскакали к оружейной палате, могучему каменному строению, что стояло в центре их порубежного поселения и круглосуточно охранялось часовыми. В оружейной палате дневальный выдал им снаряжение: кольчуги, кованные боевые лапти, оружие и перекрестил перуновым оберегом в дальний путь. Оружие у порубежников было от лучших тульских кузнецов: обоюдоострые прямые мечи из булатной стали, могущие разрубить камень; булавы и топоры по пуду весом; могучие луки, пускавшие стрелу на версту; кистени размахом в полтора аршина и с шипастым билом, способным проломить панцирь анкилозавра. Словом, оружие каждому на его вкус и силушку. Дружинник облачились в свои кольчуги атласные, затянули на ногах стальные лапти, надели на головы остроконечные шлемы, нацепили на пояс мечи да булавы и поехали крупной рысью за порубежные столбы к таинственной реке Колоброд.

Глава 2

В отряде, кроме уже известных нам дружинников: славного командира Добрыни; бесстрашного воина Бек Черногора, не имеющего равных в обращении с холодным оружием; мастера тактики и фортификации могучего Яролика; проворного и горячего добра-молодца Лучезара; старого и мудрого ратника Мечислава, были еще трое человек.

Первым, кто привлекал внимание к себе любого, и не только в отряде, но и в любых других местах, был Святогор. Уж на что был могуч и велик ростом Добрыня Лукич, но в сравнении со Святогором даже он смотрелся скромно. Святогор был так высок ростом, что пригибал голову не только в избах (в небольшую избу он вообще войти не мог, разве что на четвереньках, что не пристало ратнику), но даже в княжеских теремах. Как-то раз проходил он через ворота богатого княжеского двора, ворота были вышиною в три сажени и свободно пропускали под собой всадников с пиками. У Святогора зачесалась спина, и он неосторожно взмахнул руками над головой, в итоге перешиб на двое верхнее бревно на воротах. В плечах он был так широк, что во всякую дверь проходил не иначе как боком, но все равно умудряясь иногда сворачивать косяки. Еще в юности он хаживал погулять в таежные леса и поколачивал там матерых медведей, так что вскоре они разбегались от одного его вида и басовитого голоса. А потом силушки в нем прибавилось еще больше, так что он спокойно рвал руками стальные цепи, гнул наковальни и таскал на плечах двухсотпудовых детенышей брахиозавров. Он обычно был скуп на слова и щедр на дело. Скакал он на громадном пахицефалозавре из Владимирской породы тяжеловозов.

Седьмой в отряде ‒ Финист Сокол, был он не высок и не плечист, как товарищи, но очень ловок и искусен в стрельбе из лука. Мог за полтораста шагов пустить стрелу и сбить шишку на дереве, а следующей стрелой, пущенной через малое мгновение, пришпилить падающую шишку к стволу. Редко какой птице удавалось улететь от стрелы Финиста на охоте, как бы высоко и быстро она ни летала. Он примечал любые следы в лесу и мог моментально определить кто тут прошел, какой зверь или какой человек, куда он шел и как давно. Зрение у него было орлиное, а слух и чутье почти как у волка. Он носил короткую бороду клином, золотистого цвета и такого же цвета длинные волосы, перевязанные на лбу зеленым лоскутом.

Но самый удивительный в отряде был его восьмой участник, возрастом уже не молодой, но еще и не старый, невысок и худощав, с пронзительным взглядом глубоко сидевших синих глаз, выглядывавших из-под длинных пшеничных косм. Это был ведун, знахарь и ученик старшего Велесового волхва, Ведолюд. Хоть он и не отличался силой, не лез храбро в сечу с врагом, однако же все в отряде уважали его и даже немного побаивались. Добрыня Лукич уважал ведуна даже более своего воеводы и всегда прислушивался к его слову, даже если оно противуречило его собственным мыслям. Ведолюд единственный из всего отряда не взял оружия, а имел при себе только сумку с травами и длинный посох из священного янтарного вяза. Оружие ему было не нужно, он владел более грозными силами, чем кованное железо, о чем были наслышаны все в гарнизоне, хотя волхв редко когда показывал их. Порубежники быстро скакали через поля и рощицы вровень друг с дружкой, переговариваясь по дороге.

- Что думаете такое заметили за Колобродом наши крылатые? - спросил Яролик.

- А вот приедем и проверим, что там такое, - отвечал Финист.

Лучезар хоть часто посмеивался и задирал Мечислава, но все же уважал старика и благоговел перед ним почти так же, как перед Добрыней. Поэтому при любой сложной ситуации или когда чего-то не знал, то всегда спрашивал его. Вот и сейчас он не стал высказывать никаких догадок, а спросил:

- Мечислав Радогорович, а вы как думаете, кто там был в Бусом лесу? Мечислав пошевелил мохнатыми бровями, укусил длинный ус и неспешно промолвил:

- А что тут думать, думать нечего, верно Сокол сказал ‒ приедем и посмотрим. Хотя сдается мне...

- Что? - нетерпеливо выпалил Лучезар.

- Ничего, молчу. Приедем, и там видно будет. Как говорится: не беги впереди паразауролофа...

Тут Ведолюд неожиданно заговорил своим глубоким, как из бочки, голосом, так что некоторые вздрогнули:

- Ящеры. Ящеры снова близко!

Какое-то время все молчали, обдумывая слова волхва. Потом Мечислав произнес:

- Эх, Ведолюд, вечно ты скажешь, как анкилозавр по темечку. Я тоже, грешным делом, подумал про ящеров. Так ведь сколько лет прошло, как прогнали их с земли Русской, уж слух прошел, что сгинули они совсем.

Ведолюд, однако, больше ничего не сказал, а молча сидел на спине своего пахицефалозавра, устремив взгляд к горизонту.

Какое-то время все скакали молча, но потом Лучезар не выдержал и спросил у старого ратника:

- Дядь Мечислав, ты ведь застал еще время когда бились с ящерами? Расскажи!

- А чего тебе рассказать? Чай поди, бабки тебе малому наплели гораздо сказок про те времена.

- Ну, дядь, расскажи! Бабки рассказывали всякое, так то бабские разговоры, язык-то у них как помело, а я хочу знать, как на самом деле было.

- Вот подрастешь, тогда и узнаешь! - с неохотой промолвил Мечислав - Добрыня Лукич, вон, может расскажет. Добрыня, ведь и ты ящеров застал? Добрыня и в самом деле был самым старшим после Мечислава, всего на тридцать два года младше него. Он усмехнулся в бороду и неторопливо сказал:

- Немного я видел, Мечислав Радогорович, я ведь по молодости застал уже самые последние годки, когда бились с ящерами. А вот ты у нас ратник бывалый, слыхал я, что ты в самой битве при Байкале участвовал?

Лучезар присвистнул, Рыжий Яролик крякнул и округлил глаза, Финист внимательно посмотрел на Мечислава, даже невозмутимые Святогор и Черногор и те обернулись. Только Ведолюд все так же сидел на своем скакуне, будто никого и не было вокруг. Мечислав смущенно почесал затылок под шлемом, вздохнул и произнес:

- Да... Бывал... Славная была битва! Славная! Три дня и три ночи длилась, немало мы порубили змеиных супостатов тогда, но и наших добрых молодцев полегло немало. Эх! Старик понурил голову и задумался. Дружинники переглянулись и, не сговариваясь, решили не лезть больше с расспросами к Мечиславу.

- Эх, жаль меня не было в той битве! - прогудел густым басом Святогор. - Уж я бы показал вражине как топтать землю Русскую!

- Эх, попадись мне эти шайтаны, я бы... я бы! - пророкотал Бек Черногор, вслед за этим в ярости вытащил кинжал и кинул его, разрезав на лету трех комаров и одну сороку. Кинжал просвистел и, сделав дугу, вернулся в руку хозяина. Ведолюд почти не меняя положения тела, протянул руку и поймал убитую сороку. Быстро оглядел ее, покачал головой, потом прикрыл глаза, прошептал над ней заклятие и коснулся посохом. Сорока встрепенулась, открыла глаза и удивленно завертела головой. Затем замахала крыльями и улетела. Не так уж и долго скакали ратники, завры были добрые, и вот через небольшое время, как закончился разговор про ящеров, Финист предупреждающе свистнул и поднял руку:

- Подъезжаем к Колоброду, потише теперь и едем шагом.

Порубежники сбавили ход и въехали в покрытую молодыми листочками рощицу. Впереди, сквозь деревья синела ширь величавого Колоброда, текущего на юг. Дружинники спешились и привязали пахицефалозавров в роще среди деревьев.

- Лучезар, - сказал Добрыня, - ты останешься сторожить скакунов.

- Ну, Добрыня Луки-и-ич! - заканючил парень.

- Не перечить сотнику! Останешься стеречь, я сказал!

- Да, Лучезар, без завров нам никуда, - сказал Яролик, - ты может и пешком добежишь куда угодно, а нам как тащиться до заставы без скакунов, подумал?

Лучезар не стал больше спорить, понурил голову и присел на поваленное дерево, а остальные осторожно пошли к реке. Финист задержался немного и обернулся к Лучезару.

- Жди нас два дня до утра, должны будем вернуться назад или пришлем к тебе гонца. Но если услышишь, что три раза подряд пропел козодой, - Финист негромко свистнул, - значит случилась беда. Скачи тогда на заставу и передай все воеводе.

Порубежники внимательно осмотрели другой берег и осторожно пошли вдоль русла реки, пока не добрались до густых зарослей камыша. Яролик Рыжий зашел по колено в воду, пошарил рукой в камышах и подцепил лодку. Лодка была невелика, на трех человек, может, но Добрыня приказал садиться четверым, кроме его самого, Святогора и Яролика, как самых крупных. Они сняли одежду и плыли за лодкой. Переплыли быстро, Святогор загребал ручищами как флагманский мозазавр, и даже иногда легонько толкал лодку вперед, так что она проскакивала по воде сажени на четыре. Первым из лодки выскочил Финист, с прищуром осмотрел кромку Бусого леса, потом поднял голову и втянул воздух.

- Чисто! Медведь навалил кучу шагах в сорока к северу, а больше никого нет! Можем идти.

- Медведь навалил? Это он меня увидел, - усмехнулся Святогор. Отряд быстро пересек береговую полосу и вошел под сень леса.

- Так, - сказал Добрыня, - пойдем по лесу на юг, цепью. Святогор вдоль самой кромки, потом через пятьдесят шагов Яролик, потом так же Мечислав, потом Сокол, после я, последний, в самой глубине чащи, идет Ведолюд. Смотрим в оба и не шуметь!

Дружинники растянулись в цепь и пошли через лес на юг, параллельно руслу Колоброда. Ничегопримечательного какое-то время они не замечали, попадались иногда зверушки и птицы, большей частью мелкие. Оно и понятно, крупные и зубастые обычно появлялись к ночи. А так ‒ лес как лес, но грибы там в самом деле росли большие. Шли тихо, даже Святогор не сломал почти ни одного дерева. Только Яролик поймал было за хвост белку жене на воротник, но Добрыня цыкнул на него, и он отпустил зверушку.

Когда его товарищи вошли в лес на другой стороне реки и скрылись из вида, Лучезар совсем загрустил. В начале пытался что-то делать: подвел пахицефалозавров к реке и напоил, потом накосил кинжалом травы и задал им корму. Потом принялся ходить кругами, нарвал полевых цветов и сплел венок на голову, потом достал меч и стал упражняться в ратном деле, отработал удары и защиту, срубил несколько деревьев, пробуя силу удара, потом стал точить меч. Но, поточив немного, бросил ‒ для чего точить если в разведку его не взяли, биться не с кем. Эх, несправедлива жизнь! Старшие товарищи считают его желторотым, берут только помогать в походах, а настоящего дела не доверяют. А ведь он уже взрослый, восемнадцать весен недавно минуло! Лучезар воткнул меч в осину, лег на травушку, заложил руки за голову и стал смотреть в голубое небо, в котором плавно парили орлы, шумно летали утки, мелькали ласточки, низко проносились рамфоринхи и микрорапторы. Лучезар понемногу задремал, вдруг какой-то звук с того берега Колоброда привлек его внимание, он вскочил на ноги и прислушался. На том берегу слышался треск ломаемых деревьев и какое-то жужжание или гудение, как из трубы при ветреной погоде. Парень сначала подумал, что это их отряд вернулся и хотел было уже крикнуть товарищам, но вовремя спохватился. Не стали бы порубежники так шуметь, и притом, что это за звуки такие? Он осторожно пробрался через рощу ближе к реке, чтобы рассмотреть, что происходит на том берегу, легко взобрался на ветку молодого кедра и посмотрел в направлении источника шума. От открывшегося ему зрелища Лучезар потерял равновесие и крепко схватился руками за ствол дерева, чтобы не свалиться. Открыв рот от изумления, он смотрел на то, что показалось из Бусого леса...

Глава 3

Отряд разведчиков все шел через лес, пройдя, наверно, уже версты три, и пока никто ничего не заметил. Деревья в лесу были самые разнообразные: и лиственные с пышными кронами и толстыми стволами; и хвойные, высотой почти до неба, прямые и без сучков внизу; и папоротниковые с гладкими стволами и широкими листьями на верхушке. На земле рос всяческий кустарник, густой папоротник, жидкая трава и мох близ древесных корней. Пробегал изредка заяц или лисица, иногда стайки мелких гесперонихов гнались за мышью. Где-то в глубине леса токовала какая-то птица.

Вдруг Ведолюд остановился и негромко свистнул товарищам, порубежники тоже остановились и обернулись на него. Волхв секунду смотрел куда-то вглубь чащи, вдруг сорвался с места и исчез среди деревьев. За ним кинулся Финист, остальные тоже тронулись было, но Добрыня предупреждающе поднял руку. Некоторое время было тихо, разведчики молча стояли и переглядывались, ожидая чем закончится неожиданное бегство товарищей. Может они ловят кого-то? Вдруг из чащи показался Финист и сказал немного взволнованно, но четко и размеренно: "Идемте, взгляните, что мы нашли".

Порубежники пошли за ним и вскоре, шагов через сто, увидели, что лес впереди поредел, и перед ними предстала довольно широкая просека. Деревья на ней были повалены и лежали либо на земле, либо диагонально, упершись вершинами в ветви других деревьев. Просека была шириной минимум тридцать шагов и тянулась, как дорога, вглубь леса и на юг, а другим направлением уходила на север и ближе к реке. Разведчики вышли на просеку и начали с удивлением оглядывать место.

- Что тут произошло, леший меня раздери? - удивленно спросил Яролик.

И в самом деле, картина представала странная: часть пней от срубленных деревьев была выкорчевана, часть так и осталась стоять, но поверхность всех пней была совершенно плоская, будто их спилили широкими пилами, а не срубили топорами. Это было чудно, так как стоячее дерево пила не возьмет, застрянет, пилить можно было только лежащие горизонтально бревна. Однако же на просеке все деревья были спилены, некоторые стволы были еще потом распилены пополам и оттащены в сторону, словно хотели расчистить путь, хотя по такой просеке свободно могли пройти и пешие, и ездовые, просто обходя или перешагивая поваленные деревья. Удивляла также длинна просеки, уходившая в обе стороны на многие версты. Чтобы срубить такую уйму деревьев, должна была работать не одна сотня лесорубов несколько месяцев. Но самое странное было даже не в этом, сначала Сокол, а потом и другие обратили внимание на следы, что во множестве остались тут. Финист припал к земле и начал рыскать, рассматривая следы, иногда трогая землю пальцем и нюхая. Остальные тоже опустились на корточки.

- Так, - сказал Добрыня, - вижу, что пешие тут проходили, несколько десятков по меньшей мере. Вот эти следы, пожалуй, пацихефалозавр мог оставить, а вот эти, круглые, мамонт или стегодон. Но вот это что? А это? Будто колеи от телеги, да только что за колеса были у этой телеги?

Другие разведчики рассматривали странные следы и покачивали головами. Да, те следы, о которых говорил Добрыня, точно были как колеи от колес, ровные, прямые, на одном расстоянии друг от друга, но необычайно широкие и с неровным дном, будто обод колес был не гладким, а бугристым и изломанным. В одном месте колея проходила через ствол поваленного деревца, не очень толстого, но и не веточки, даже самая знатная телега с трудом переехала бы через такой, а колесо, что проехало тут, переломило деревце как тростинку. Другие широкие и круглые следы, были словно от больших ног, как у брахиозавра, но только следы брахиозавров все знали, а эти были совсем не такими.

- Что думаете, богатыри? - спросил Добрыня.

Яролик и Мечислав растеряно чесали головы под шлемами. Святогор поднял ствол поваленной сосны и легонько крутил его на плече. Черногор подозрительно стрелял по сторонам своими черными глазами. Сокол все так же изучал просеку поднимал щепочки и комочки земли. Он заговорил первым:

- Пока что могу сказать не так много, Добрыня Лукич. Несколько раз проходили тут отряды: человек с полсотни пешими, еще с десяток ехало ездовыми на мамонтах и заврах. Но есть какие-то следы, как вы подметили, от телеги, вот таких я никогда не видывал. Повалили деревья тоже не люди и не завры, а, скорее всего, эти самые телеги. Видно по следам. А вот еще что я нашел. Сокол поднял ладонь, она была измазана чем-то черным.

- Что это, сажа? - спросил Яролик.

- Да нет, не сажа это, - сказал Черногор, присмотревшись, - я видел такое в горах, черная грязь у сернистых источников. Похожа на нее.

- Да, черная и вонючая грязь, и нашел я ее в нескольких местах, возле тех следов от телеги, - сказал Сокол.

- Эх, братцы, - заговорил наконец Мечислав, - сдается мне, что не люди здесь было. Птеродактиля видно по полету, а такую оказию могли сотворить известно кто. Супостаты наши.

- Что же, думаешь, это ящеры? - спросил Добрыня. - Прав, значит, был Ведолюд.

Тут все вспомнили про Ведолюда и стали оглядываться, ища его. Но он как сквозь землю провалился, начали уже думать, что ушел он в чащу, как вдруг заметили его сидящим на косо поваленном стволе большой березы, саженях в пяти от земли. Волхв сидел, скрестив ноги, положив посох на плечо и бедро, а ладони положил на колени, сомкнув пальцы в кольцо. Глаза его были закрыты, и он негромко мычал "О-о-о-о-м-м-м".

- Тсс! - прошептал Мечислав, - Ведолюд с духами советуется!

- С лесными? - спросил Яролик.

- Дык, наверно! Погоди, сейчас очнется и расскажет.

- А долго он так сидеть будет? - спросил Святогор.

- А кто ж знает...

Ведолюд все сидел на дереве. Разведчики опять стали прохаживаться по просеке, так как делать больше было нечего. Заодно надеялись найти еще какие-нибудь следы. Наконец Святогор уже начал намекать товарищам, что, может, надо потрясти березу, на которой сидел Ведолюд. А то, может, он спит, а мы тут дожидаемся. Но в это время с березы послышался громкий глубокий голос волхва. Ведолюд сидел так же, не открывая глаз, и читал заклятия, вокруг него поднялся ветер, зашевелив густые пряди его волос и заплетенную косами бороду. Над головой ведуна заискрились желтые огоньки, а береза, на которой сидел волхв, будто горестно заскрипела и слега пошевелилась.

Мечислав перекрестился, Яролик охнул, а Черногор схватился за кинжал. В ту же секунду Ведолюд оторвался от березы, но не упал, а медленно и неспешно поплыл по воздуху в сторону земли, но при этом оставался сидеть, скрестив ноги, хотя под ним уже ничего не было.

- Вах, шайтан! - вскричал Черногор.

- Разрази меня Перун! - воскликнул Яролик.

Финист и Мечислав присвистнули. Но удивлялись ратники недолго, вскоре Ведолюд долетел до земли, распрямил ноги, встал на землю и открыл глаза. Они сияли зеленоватым огнем. Он обвел своим зеленым взглядом оторопевших товарищей и поднял руку с посохом:

- Я говорил с духами этого леса. Они сказали мне, что три луны назад здесь появились чужаки. Они грызли деревья железными зубьями, убивали зверье и принесли разорение на эту землю. Великая тьма поднялась на Западе и скоро пойдет оттуда на землю Русскую!

Разведчики молчали, думая над словами волхва, Ведолюд же продолжал:

- Хозяин этого леса передал мне, что враги пришли оттуда, - Ведолюд показал рукой на юго-запад, - прорубили через лес дорогу и стягивают по ней силы к реке. Замышляют идти через границу на землю нашу святую.

- Ах, нехристи! Вона чего задумали! - в изумлении проговорил Мечислав.

- Вах, шайтаны, вот доберусь до них, узнают же у меня! - прошипел Бек Черногор и кинул кинжал в верхушку осины, что стояла на краю просеки. От гнева он не рассчитал силы, кинжал со звоном воткнулся в дерево и накрепко засел там, так что не смог вернуться в руку обратно. Черногор нахмурившись смотрел на кинжал несколько мгновений, потом огляделся вокруг и вспомнил, что Лучезар остался на берегу реки. Пришлось лезть на осину самому, благо, он был силен и весьма искусен в лазании по горам, так что скоро вернул свой кинжал.

Яролик после слов волхва принялся злобно чесать рыжую бороду и поигрывать огромным боевым топором, который он любил больше всех других видов оружия. Тут откуда-то сбоку раздался громкий треск, все обернулись, это Святогор в сердцах переломил пополам ствол сосны. И тут заговорил командир:

- Вот что, хлопцы, нельзя теперь нам это дело так оставлять. Надо выяснить, что задумал враг и где он разбил лагерь. Идем на юг, откуда они пришли. Посмотрим, с чем он к нам пожаловал.

- Может послать гонца к Лучезару, чтобы на заставу скакал? - спросил Яролик.

- Не надо, - сказал Финист, - рано пока. Если что, я подам для него условный сигнал.

- Никого посылать не будем - кивнул Добрыня, - сил у нас и так немного, а враг опасен и числом велик. Идем все вместе, как разузнаем про их становище, тогда и вернемся на заставу.

Разведчики пошли на юго-запад, куда уходила и терялась вдали полоса просеки, прошли верст пять без приключений, вокруг был все такой же поваленный лес, иногда попадались тушки убитых лесных жителей. Ведолюд смотрел на это, хмурился и качал головой. Солнце тем временем стало клониться к горизонту.

Вдруг из чащи наперерез отряду вышли пять матерых ютарапторов, зубастых, с длинными хвостами и перьями на когтистых лапах. Они начали скалить зубы на дружинников и что-то негромко стрекотали на своем наречии. Переступая могучими лапами, они медленно приближались к разведчикам, вытягивая зубастые морды. По виду, они решительно были настроены перекусить. Хотя с вооруженным отрядом они бы не справились, но из-за вздорного нрава могли напасть, даже уступая противнику в силе. Ратники взялись за оружие, но Святогор шагнул вперед и предостерегающе поднял руку

- Обождите, хлопче, не к чему железо марать, сейчас я их поучу немного, - сказал он, поправляя рукавицы на кулаках и недобро усмехаясь.

Ютарапторы замерли на секунду при виде вышедшего вперед гиганта, но тут же снова начали подходить, хищно вытягивая шеи. Еще немного и им бы сильно не поздоровилось, но тут вперед шагнул Ведолюд и громко застрекотал, совсем как рапторы. Те замерли и уставились на него, разинув пасти от удивления. Ведолюд поднял длань и снова застрекотал по рапторьему, ютарапторы застрекотали в ответ, склонили головы перед волхвом, затем развернулись и быстро скрылись в чаще. Все выдохнули и убрали оружие. Отряд пошел дальше.

- Ведолюд, - сказал Мечислав, - ты ведь так ловко управляешь зверями и птицами, и еще много чего умеешь. Почему ты не пошлешь какую-нибудь птицу или птерозавра с донесением на заставу, или чтобы он облетел лес и все осмотрел? Нам бы тащиться не пришлось.

Ведолюд посмотрел на него своими большими синими глазами и долго ничего не отвечал, наконец произнес глубоким голосом:

- Не полагается так. Мать Земля и господин наш Велес не велит помыкать их детьми. Токмо ежели нужда к тому есть, а не просто посылать как холопьев налево и направо.

- Эх, сложные вы люди, волхвы, - проворчал Мечислав.

Уже стало темнеть, когда разведчики решили устроить привал для ночевки. Для этого они ушли с просеки подальше в глубину чащи и вскоре отыскали небольшую, заросшую мхом полянку между трех могучих дубов. Натаскали травы и мягкого мха для ложа, перед сном перекусили взятым провиантом: вяленым мясом с сухарями, запив это все байкальской водицей. Один Ведолюд не стал есть мяса, а лишь положил в рот горсть лесных ягод и выпил три глотка воды. Поужинав, стали готовиться ко сну. На дозор Добрыня поставил двух человек, сменяться порешили как минует треть ночи, дозорные будят двух товарищей, а сами ложатся. Первыми на дозор встали Добрыня и Финист.

Яролик, Мечислав и Святогор улеглись на ложа, покрывшись овечьими накидками. Бек Черногор отошел в сторону совершать молитву. Он сперва стоял прямо, потом кланялся, потом опускался на колени и касался лбом земли и нараспев бормотал молитвы. Когда он закончил и вернулся к своему ложу, Мечислав толкнул в бок Яролика:

- Вот, верно Черногор живет: все с молитвой! Утром и вечером молится и еще несколько раз в день!

- Да, уваживает богов, молодец! - отвечал Яролик.

- Плохо только, что молится не нашим православным богам, а своим басурманским, - с грустью промолвил Мечислав. - Черногор! - позвал он.

Черногор повернул к нему свое ястребиное лицо.

- Каким богам молишься? Вот у нас наши, русские, боги: Велес, Сварог, Перун, Ярило, Сударыня Ладушка. А твоих как звать?

Черногор поднял черные брови, с благоговением посмотрел в небо и промолвил:

- Своему богу молюсь. У нас бог один, Бог пустынь и гор! Все народы, что живут в горах и пустынях молятся Ему.

- И как же Его имя?

- Имя Его говорить нельзя, аманат!

- Глядишь ты, нельзя! Ну, хорошо, - промолвил Мечислав. - Я вот молюсь Перуну и не скрываю. Ведолюд молится Велесу, Добрыня Лукич ‒ Сварогу.

- Хорошие боги, сильные, - одобрительно покачал головой Черногор, - но мой Бог не велит молиться никаким другим богам! Харам!

- Глядишь ты, не велит! Ну, добро! А что Он еще не велит?

Черногор пожал широкими плечами:

- Да ничего. Свинину только есть запрещает, а в остальном как все другие боги.

- Это что ж, кабанчика зажарить нельзя? Ну, суровый бог! - покачал головой Яролик.

- Зато он разрешает нам четыре жены! - с гордостью произнес Черногор.

- Так и наши боги разрешают! - сказал Мечислав с усмешкой. - Я один из немногих человек степенный, почти полсотни лет живу с одной своей Любавой, и на других не гляжу. А вот у Святогора семь жен, эх, здоров же хлопец! Он уж спит, а так бы сказал сам. А у Яролика три жены. Верно, Яролик?

Яролик заулыбался сквозь рыжую бороду.

- Ве-е-ерно! Три голубушки, красавицы, косы ниже пояса! От каждой трое деток, и все детки рыжие! Но вот скажи мне, Черногор, правда говорят, что ваш бог велит всем мальчикам отрезать...

- Э-э-э, вранье! - зашипел в гневе Черногор. - Всякие шакалы врут! Молчи, Рыжий!

Яролик захохотал, схватившись за живот, а Черногор выхватил кинжал и подкинул на руке.

- Зато я могу тебе что-нибудь подрезать! Только не внизу, а твой длинный язык! - в ярости прошипел он.

- Эй, ты что! Нельзя резать кунака! Харам! - смеясь говорил Яролик. - А ну-ка давай лучше бороться! Я слышал, что вы, горцы, хороши в борьбе.

Он схватил Черногора за плечи, Черногор схватил его за талию, и они начали толкать и ворочать друг друга, хватая руками и цепляясь ногами. Яролик был массивней, но Черногор заметно искуснее. По лесу пошел треск ломаемых деревьев. Святогор приподнялся, недовольно посмотрел на борцов и прогудел "Да что ж вы спать не даете!" Впрочем, он перевернулся на другой бок и тут же заснул опять. Добрыня Лукич какое-то время, нахмурившись, смотрел на борющихся приятелей, потом подскочил к ним, схватил обоих за шиворот, приподнял и крепко встряхнул, как нашкодивших мальчишек.

- Ну-ка, угомонитесь! Мы в дозоре тут, враги близко! Быстро идите спать, завтра тяжелый день! Яролик и Черногор мигом притихли и виновато пошли к своим ложам. Вскоре все, кроме дозорных, спали. Добрыня стоял возле дуба, спиной к стволу, и смотрел в одну сторону, Сокол стоял с другой стороны полянки и смотрел в другую. Ведолюд сидел возле дерева выпрямив спину и скрестив ноги и спать идти не торопился. Добрыня не хотел приказывать волхву и только спросил, когда он открыл глаза:

- Шел бы спасть, Ведолюд. Отдохнуть надо, чует мое сердце, лихой завтра день будет. Волхв молчал несколько мгновений потом поднялся на ноги и не торопясь произнес:

- Твоя правда, Добрыня Лукич, лихой завтра день будет. Поэтому надо как следует попросить богов о помощи. Но спасть он все равно не пошел, вышел на середину полянки, куда падал свет луны, сел на траву, вытащил из сумки толстый берестяной свиток, развернул и стал читать.

- Что читаешь, Ведолюд? - спросил Сокол.

- Известно что, Велесову книгу, - сказал Ведолюд, не отрывая глаз от свитка.

- И что же там написано? - опять спросил Сокол.

- Вся правда там написана. Про богов наших и землю русскую, - отвечал волхв.

- Эх, ученые вы люди, волхвы, книги читаете, премудрости всякие знаете, - сказал Сокол с грустью, - а что ж народ-то у нас такой глупый и темный?

- Темный век сейчас начался, ночь Сварога, потому и поглупел народ, - отвечал Ведолюд.

- Эх, ну это может и так, вам, волхвам, виднее какой век сейчас, но почему бы не обучать народ? - не унимался Сокол. - Грамоте всех выучить, березотеки завести в каждом селе, чтобы читали. Вот как немцы делают.

- Не надобно нам немецкие порядки заводить! У нас свой, особый путь! - Ведолюд направил взгляд на Сокола и наставительно поднял вверх указательный палец. Сокол тяжело вздохнул, отвернулся и стал дальше смотреть в темный лес, что окружал поляну.

Глава 4

Утром, едва занялась заря на востоке, порубежники были на ногах. Наскоро перекусив, чем боги послали, и выпив из мехов байкальской водицы, они собрались в путь. Ночь прошла спокойно, дозорные сменялись три раза, но им приходилось только отгонять иногда лесное зверье, впрочем, опасные хищники к стоянке подобраться не пытались.

- Ух! Околел же я ночью! - сказал Яролик, зябко поводя могучими плечами. - Как дела, Черногор? Не отморозил ничего? Ты же вообще южных кровей.

Черногор, хотя тоже продрог до костей за ночь, презрительно скривил губы:

- У нас в горах и холоднее бывает!

- А я спал хорошо, воздух свежий, трава мягкая! - сказал Мечислав, довольно поблескивая глазами.

- Да тебе-то что, Мечислав Радогорович, ты ратник бывалый, полжизни в походах, да и бородища у тебя, как у яка, ничего не пробьет, - завистливо говорил Яролик, безуспешно пытаясь согреться после студеной ночи.

- Тут секрет другой, Яролик, мне моя Любава связала шерстяную кольчугу, ни топор ее, ни стрела, ни холод пробить не могут! - сказал, посмеиваясь, Мечислав.

- Что?! Шерстяную кольчугу? Это как же? - воскликнул Яролик, вытаращив глаза от изумления.

- А вот так! Она у меня искусница, рукодельница, и не такое смастерить может. Князю посадскому как-то связала цветной ковер в двадцать аршин из паутины крестовика.

- Это что, - вдруг сказал Сокол, - мне моя жена сшила из шкуры стегозавра рубаху, так крепче всякой кольчуги, - он постучал себя в грудь. - Ни зубы, ни стрела, ни кинжал ее не возьмут!

- Это все игрушки, - поморщился Святорог, - мне один кузнец из Новгорода сковал кольчугу из корабельных цепей, вот ее точно ничто не пробьет.

- И сколько ж весит такая? Поди, тяжеленная? - спросил Мечислав.

- Да, нет. Не дюже. Пудов девять аль десять всего. Я ее, правда, не надел теперь, не на битву ж пошли, а в разведку, гремит сильно. Сейчас на мне кольчуга потоньше, из колодезных цепей.

Разведчики убрали стоянку, свернули овчинные одеяла в котомки, котомки надели на плечи и тронулись в путь.

Но пройти они успели немного, едва отошли от опушки не более двадцати шагов, как Финист замер, прислушался и предостерегающе поднял руку. Остальные тоже замерли и заворочали головами по сторонам. Никто не мог ничего услышать, но Финист что-то слышал и повернул голову назад, туда откуда они шли. Потом резко сорвался с места и спрятался за ствол ближайшего дерева, тут же сделав знак остальным последовать его примеру.

Разведчики спешно схоронились, кто в кусты, кто за ствол дерева. Черногор, как барс, запрыгнул на ветку, гигант Святогор припал к земле, зачерпнул ручищами земли с дерном и присыпал себя, став похожим на гигантский валун. Чему-чему, а маскировке в киевской школе разведчиков учили хорошо. Тут же они услышали, как из леса что-то быстро приближается в их сторону, слышались скорые легкие шаги, скачки и все ближе вздрагивали потревоженные вершины тонких деревцев.

В предрассветных сумерках, затененных деревьями, было еще весьма плохо видно, и разведчики сколько ни вглядывались в лес, не могли разглядеть, кто это несется в их сторону. Судя по звукам, погоня была небольшой, один, самое большее - два человека или зверя. Вдруг звуки прыжков затихли, совсем близко от затаившихся разведчиков. Неужели враг заметил их? Ратники озирались и крепче сжимали в руках оружие. Вдруг какая-то быстрая тень мелькнула в воздухе, и в ту же секунду заорал Черногор:

- Ай, шайта-а-ан!!!

И он рухнул с ветки на землю. Впрочем, тут же вскочил, бешено вращая глазами и размахивая кинжалом. Яролик высунул голову из-за дерева, но тут же ойкнул, голова его дернулась, с нее слетел шлем и покатился по земле. Тень опять скрылась в чаще, но Сокол быстрым неуловимым движением вынул стрелу из-за спины и выстрелил. Стрела вонзилась в дерево, за которое долю мгновения назад скрылась тень. Несколько мгновений было тихо, вдруг вскрикнул Мечислав и вывалился из-за кустов, потирая ухо. Неуловимая тень метнулась от него в сторону Черногора, тот метнул кинжал, но тут же рухнул на землю, сбитый с ног. Кинжал пролетел между деревьями, никого не задев, и вернулся к нему в руку. Почти одновременно с возвращением кинжала, Бек уже был на ногах, но тут же рухнул опять ‒ его свалил удар Яролика. Яролик недоуменно смотрел как его боевой топор, не попав по шустрому врагу, обрушился на спину Черногора. Хорошо, что бойком, а не острием. Яролик растерянно попятился назад, Черногор приподнялся и заскрежетал на него зубами: "Ах ты, рыжий баран!!" "Извини, кунак, не хотел, вот те перунов крест!" - забормотал Яролик. Тем временем Финист снова выстрелил. На этот раз стрела будто бы попала во врага, который опять метнулся из-за деревьев, но отскочила от него и упала на землю. А тень быстро пронеслась мимо Яролика, который с проклятьями покатился по земле от неожиданного удара, метнулась к Мечиславу и потом к Финисту. Мечислав махнул булавой, не попал и с треском повалился в кусты. Сокол в последний момент успел пригнуться, и вражий удар лишь сбил с него шлем. Тень опять скрылась в чаще. Яролик, Мечислав и Черногор поднялись и встали спиной друг к другу, Финист приладил еще одну стрелу и натянул тетиву. Но смена тактики не помогла, на этот раз враг обрушился сверху на троих ратников, проскочив по веткам деревьев. Они с яростными криками втроем повалились на землю. Тень на мгновенье замерла, и Сокол тут же пустил стрелу. Расстояние было маленькое, но враг непостижимым образом увернулся и кинулся к Финисту. Тут из-под земли, как мозазавр из морской пучины, вскочил Святогор, ревя, словно медведь. Он ударил, несущегося мимо него врага кулаком, но тот увернулся и кулак врезался в дуб, расщепив его пополам. Удар же врага на этот раз достиг цели, и Финист упал на землю, но тут же проворно вскочил и кинулся вслед за тенью, размахивая небольшим мечом. Оба они скрылись в чаще. Черногор, Мечислав и Яролик между тем поднялись и озирались по сторонам, готовясь к атаке. Атака не заставила себя ждать, тень выскочила из-за дерева и метнулась к ним, следом за ней прыгнул Сокол, пытаясь достать ее мечом. Святогор махнул кулаком, но опять промахнулся, и тут же Яролик с воем покатился по земле, некстати оказавшись у кулака на пути. Черногор метнул кинжал, но тот не попал во врага, а ударился в грудь Святогора. Пробить кольчугу из колодезной цепи он, конечно, не смог, звякнул и упал на землю, даже не сумев вернуться в руку хозяина. Враг и Финист опять скрылись в чаще, оттуда послышалась возня и звуки ударов, упало несколько срубленных веток. Яролик, шатаясь, поднимался на ноги, он скривился от боли и держался за затылок, шлем его был весьма помят. "Что ж ты творишь, куёлда ты этакая, чего ручищами размахался!" Но вдруг все закончилось, проклятая тень снова выскочила было из леса с новым нападением на разведчиков, но откуда-то из темноты вынырнул Добрыня Лукич и ловко схватил неуловимую тень за шиворот. "А ну, стой!" Враг забился в его руке, как пойманная курица. Ратники в ярости кинулись к ним, подняв оружие.

- Стойте, хлопцы! Не горячитесь! - хладнокровно сказал Добрыня. - А ну-ка глянем на этого супостата получше!

С этими словами он сорвал с головы врага балахон, скрывавший его лицо. Все ахнули:

- Лучезар!!!

Лучезар, а это был не кто иной, как он, в свою очередь вытаращился на них.

- Хлопцы, Добрыня Лукич, дядя Мечислав!

- Ты что, белены, что ли, объелся, чертенок ты этакой?! - напустился на него Мечислав. - Словно с цепи сорвался, прыгал тут, бегал, как в жопу ужом ужаленный!

- Да я, да я... не разобрал, я думал, что это... - залепетал Лучезар.

Яролик, злобно распушив рыжую бороду, подступил вплотную к испуганному парню.

- А ну-ка, Добрыня, подержи его, сейчас снимем с него портки да всыпем крапивой по самые ягоды!

- Крапивой! - хищно прошипел Черногор. - Да у нас крапивой только малых детей порют. А этому, - Бек выразительно выругался на своем наречии, - надо всыпать лесным шиповником с колючками, ударов двести!

- Тебе повезло, малец, что я так и не добрался до тебя, - холодно произнес Финист, - твоя жалкая жизнь была на волоске!

Он крутанул клинком возле самого носа Лучезара и ловко вложил меч в ножны.

- Не стоит тратить, крапиву и розги, хлопцы, дайте-ка я ему всыплю, - грозно прогудел Святогор, - пару ударов всего, но он на всю жизнь запомнит науку!

Лучезар испуганно озирался на наседавших на него друзей, но в то же время было видно, что рад он, что поймали его свои, а не те, на кого он подумал в начале. Откуда ни возьмись объявился Ведолюд.

- Ну что, вы закончили уже?

- А ты где был? - изумленно спросили его ратники.

- Решил не мешать вам развлекаться, отошел в сторону набраться сил от земли матушки, зарядить копчиковое колесо, или, как говорят волхвы с Великих гор ‒ Муладхара чакру.

- Это что ж, по-большому, что ли, отходил? - озадаченно спросил Святогор.

- Эх, темнота! - махнул на него рукой волхв. - Что-то вы долго возились с мальчишкой, я уж подумал, что он вас всех побьет сейчас.

Черногор задохнулся от гнева при этих словах, Мечислав и Святогор свирепо насупились, Яролик в ярости сжал кулаки, и даже невозмутимый Сокол злобно блеснул глазами. Все понимали, как они, бывалые ратники, сели в лужу с этим нежданным нападением сопляка Лучезара, и теперь готовы были провалиться от стыда. Яролик сдавленным от ярости голосом просипел:

- Да молокососу повезло, что темно было, да деревья мешали, а так бы я его как муху прибил!

- А я пожалел, не бил со всей силы, - сказал Мечислав, - вижу, что какой-то блажной бегает, чего об него руки марать!

- Если бы я только чихнул, то этот чертенок летел бы кверху тормашками до самой заставы! - пробасил Святогор.

- А если бы он меня, как крыса, с дерева не столкнул, да я бы оземь не ударился, то ни секунды бы щенок не продержался! Ни секунды! - заскрежетал зубами Черногор.

- А я его уже догнал почти, и если бы не Добрыня Лукич, то выпотрошил бы наглеца как цыпленка! - проговорил Финист.

Порубежники снова принялись ругать Лучезара и предлагать все более ужасные меры наказания. Лучезар стоял, потупившись, на том же месте возле Добрыни и шмыгал носом. Но тут Добрыня поднял руку, призывая к порядку, и возвысил голос:

- Ладно, Лучезар, конечно, виноват, первое, что нарушил мой приказ и с поста ушел, а во-вторых, что благородной даме в рот грязный футбол положил... Ой! Не то говорю! Это про другого ратника, старое дело... Во-вторых, что неверно оценил обстановку и чуть не побил товарищей. (На этих словах товарищи недовольно поморщились и свирепо поглядели на Лучезара). Но прежде чем наказывать, надо его сперва выслушать, что он скажет в свое оправдание. Лучезар, будь добр ответить, почему нарушил мой приказ и зачем прибежал, как угорелый, сюда?

Глава 5

Вскоре ратники вышли на просеку и двинулись по ней на запад, продолжая путь. Лучезар шел среди них и рассказывал историю, про то, как он оказался здесь и почему ушел с поста. А точнее убежал. Он говорил горячась, размахивая руками и местами сбиваясь, иногда поворачивался к товарищам для убедительности и начинал идти спиной вперед.

- Значит, так было дело: Ярило еще не успел пройти и половину своего пути по небесной дороге, с того момента как вы ушли. Я накормил наших скакунов, поупражнялся с мечом, хотел было пробежать несколько верст для разминки, но прилег отдохнуть. Чего, думаю, торопиться, я тут надолго, товарищи вернутся из разведки не раньше послезавтрашнего дня, а я буду один куковать... Ну и прилег... И, в общем, лежу я, лежу и вдруг что-то слышу со стороны реки. А точнее с того берега. Я сперва-то подумал, что, может, вы возвращаетесь, а после смекнул, что шум-то уж больно необычен.

- Ну! И что случилось в итоге-то?! Долго запрягаешь, Лучезар! - перебил его Мечислав, все еще раздраженный от полученных утром тумаков.

- Да-да, я уж подхожу к сути, - закивал Лучезар. - Смекнул я, знать, что-то неладно здесь, и пошел посмотреть, что ж это шумит. Как подошел к берегу, гляжу, а там... - Лучезар запнулся, округлил глаза и обернулся к товарищам. - Там из леса такая оказия! Я сперва подумал, что может мерещится уже, голову напекло. В общем! Сперва показались какие-то черные шеи, я подумал, может, брахиозавры или диплодоки пасутся, но пригляделся: не похоже. На шеях нет голов, а будто-то когти, здоровые такие лапы с тремя когтями. Но не на всех, на других шеях были как будто языки с зубами, или длинные носы как у тягловых мамонтов. А туловища у этих зверей тоже все черные, дородные и гладкие, будто из камня. Спереди вроде как морды с глазами, и глаза огромные, круглые, по четыре, а то и по пять на морде.

- Брешет постреленок все! - покачал головой Яролик. - Смотался с поста, а теперь нам тут заливает.

- Крест истинный, все так и было! - побожился Лучезар, хлопнув себя в грудь. - Я еще не все рассказал. Самое жуткое, что все эти чудища гудели как-то не по-людски, ревели не по-звериному и пыхтели. А еще дым из них валил, как из общей бани на Ивана Купалу. Прут они из лесу и выползают на поляну перед рекой, шагах в пятиста северней того места, где вы в лес зашли. Кусты мнут, деревья ломают как тростинки, аж треск стоит! Но все равно, некоторые чудища, что потолще, не смогли пролезть через чащу, запыхтели, загудели и назад! И тут вылезает какое-то чудо с пятью не то руками, не то шеями, и на каждой руке, али шее длинные языки с зубьями. Как заревело оно, как начало крутиться и махать руками, и тут же деревья кругом его принялись валиться рядами и тонкие, и толстые. Только щепы полетели.

Лучезар перевел дух, смущенно поглядел на товарищей и продолжил:

- Эх, братцы, признаюсь, испужался я немного от всего этого. Думал, сейчас увидят меня чудища, и все, плакала моя головушка. Метнулся я через чащу назад и припустил что есть духу. Но пробежал я немного, не более десяти верст, остановился и задумался. Подумал я, что нехорошо вот так убегать, надобно сначала товарищей предуведомить. А то если чудища вас врасплох застанут, ратники вы, конечно, славные, но уж больно чудища свирепые да громадные. И побежал я назад...

- Эх, простофиля! - промолвил Мечислав, - Пробежал десять верст и только потом головой подумал и про скакуна своего забыл.

- Побежал я назад, - продолжил Лучезар, смутившись только на малое мгновение, - благо, отбежал недалече, тут же оказался снова на берегу. Но вышел я к нему в версте ниже по течению, чтоб не заметили меня, переплыл на тот берег и в лес. Огляделся ‒ никого. Сзади чудища всё ломятся через лес, выползают на берег, дымят, ревут, безобразничают там по страшному. И я думаю, как теперь вас найти, лес-то большой. Когда вы уходили, я приметил, что вы на юг пошли, и я тоже рысцой на юг. Благо, дядя Святогор когда шел, по пути наломал веток и деревьев, так что приметит было несложно.

Разведчики при этих словах укоризненно поглядели на Святогора, но он невозмутимо шел, даже не поведя бровью, как будто не о нем речь, а Лучезар продолжал:

- Но вот, смотрю, сломанные деревья закончились, и я смекнул, что вы, стало быть, в лес зашли. Пошел и я глубже в лес и скоро вышел на прогалину, просеку, то есть, по которой мы сейчас идем. Я сразу смекнул, что такую просеку прорубить и столько деревьев завалить могли только те чудища. И подумал я тогда, что вы, должно быть, пошли на запад, а не в сторону чудищ. Иначе бы вы увидели их и в бой вступили, а, может, обошли и через реку к заставе. И я бы вас тогда встретил.

Добрыня Лукич усмехнулся и тихо проговорил, как бы про себя:

- А юнец смышлен! Добрый порубежник будет!

Лучезар продолжал:

- Решил и я на Запад по этой просеке, правда, солнце уже зашло почти, и становилось темно. Думаю, если ночью пойду, то могу на чудищ налететь в темноте или на зверей местных или заблужусь и уйду неведомо куда, а вас так и не отыщу. Решил я тогда вернуться на берег Колоброда, а с рассветом идти за вами. На берегу возле опушки приметил я еще раньше раскидистый дуб в три обхвата. Нарвал я мха и травы, запрыгнул на дуб и расположился в развилке. Лежу, вроде как ко сну готовлюсь, а сам с высоты примечаю, что делается там на севере, где чудища были. Их уже было не видно и не слышно, но дым все еще валил, даже на темном небе было заметно. Я и задремал за этим делом.

Лучезар перевел дух, обернулся снова к товарищам и продолжил:

- Не знаю сколько я спал, но вдруг меня как торкнуло что-то. Я открыл глаза повернулся было и чуть не свалился с дуба. Глянул на север: мать честная Лада! Светится все! Среди леса огни движутся, будто звезды или молнии круглые, что батюшка Перун своим деткам играть дает. Некоторые среди деревьев, а некоторые выше над лесом. Туда и сюда светят, а среди них тени движутся. Большие тени! От леса к Колоброду двигаются, и что-то делают. Слышно, как в воде всплески раздаются, словно что-то тяжелое в реку падает. Смотрю я на эту оказию, как вдруг один огонь меня как ослепит, а за ним и другие, словно повернулись ко мне, светло вокруг стало как днем. Тут как загудит что-то, заскрежещет! Ну все, думаю, шабаш, съедят меня сейчас чудища! Не помню как соскочил с дуба, как забежал в лес. Бегу и слышу, как воют и щелкают сзади зубами чудища, а еще грохочет и свистит что-то. Ой, мамочки мои, так припустил я, как никогда не бегал! Мигом добежал до просеки, но по ней бежать не стал, там я как на ладони, забежал в чащу и бегу вдоль просеки на запад. Уж не помню сколько бежал, а еще ночь, лес полон зверья голодного. Лютоволки за мной погнались было, потом саблезубый тигр чуть не схватил зубищами, потом аллозавр кинулся за мной, но его затоптал мамонт, а я у мамонта промеж ног проскочил. Потом пещерный медведь за мной побежал, я от него на дерево и схватил за ноги спящего на ветке хацегоптерикса. Он спросонья заорал, слетел с ветки, ну я саженей сто с ним и пролетел, потом отпустил его и упал в болото. Вошел в трясину по самую шею, думал, все, потону сейчас! Хорошо мимо проползал уралозавр, так я его за хвост схватил, он хотел вырваться, гад такой, а я не пущаю, ну он меня и вытянул. Вылез я, отряхнул одежду, бегу дальше, а уж светать начало. Думаю, какая еще напасть меня поджидает? Вдруг слышу, впереди треск дерева и гул приглушенный раздается. Ну, думаю, враги таки обошли меня спереди, в окружение взяли. Нет, думаю, не возьмете! Буду пробиваться! Остановился я, присмотрелся и вижу: кто-то притаился впереди на ветке дерева, и за деревьями виднеются очертания спрятавшихся воинов. Засаду, знать, на меня устроить решили, ну и я решил первым тогда ударить. Ну-у-у... А дальше вы знаете. Простите, хлопцы, что так вышло, не признал вас. Как говорит моя бабка: "У страха глаза велики".

Ратники помолчали, обдумывая услышанное. Наконец Мечислав вздохнул, огладил седую бороду и промолвил:

- И ты нас прости, Лучезар. Все правильно ты сделал, и храбрость проявил молодецкую, и удаль, когда нас за врагов принял и решил в бой вступить. Ох, и ловок же ты, постреленок! Таких люлей нам навалял! - старик засмеялся.

Остальные ратники тоже усмехнулись, гнев их остыл, и они уже по-другому видели поступок Лучезара, после того как услышали о его приключениях.

- А что это за треск был и гул, про которые Лучезар говорил? - спросил Финист.

- Эх-м-м... Я папоротник один зацепил ненароком, переломил... - раздался густой бас Святогора.

- А гул ‒ это я от Земли-матушки энергию принимал, когда отошел в сторонку и сел меж корней дуба, - сказал Ведолюд.

Тут заговорил Добрыня:

- Молодец, Лучезар, объявляю тебе отличие по службе! Разведал позицию врагов и донес вовремя командиру.

Лучезар остановился, вытянулся в струнку и, слегка выпучив глаза, выпалил:

- Служу Руси-матушке!

- Вольно, ратник, - махнул рукой Добрыня. - Значит так, хлопцы, дело проясняется и становится все опаснее. Подтянул враг силы грозные. Я так смекаю, что хочет он через Колоброд перебраться и двинуть к границам Руси нашей. То, что это супостаты наши ящеры, уже не остается никаких сомнений. Кто еще такую оказию может сотворить, как эти черные чудища, дымящие и воющие. Ты что скажешь, Мечислав Радогорович?

Старый ратник пошевелил густыми бровями, погладил бороду и промолвил:

- Думаю, что прав ты, Добрыня Лукич. Когда была последняя война с ящерами, то уже тогда придумывали они всякие бесовские штуки: самодвижущиеся телеги, словно железные коробки на колесах, стреляющие огнем чугунные жерла. А когда разбили мы их под Байкалом и погнали, то сели они в летучие корабли и улетели за море. И много лет их не было слышно, но не угомонились басурмане. Копили силы, видать, и теперь опять хотят двинуть на Русь.

- Добрыня Лукич, - сказал Яролик, - я вот что думаю, надобно нам быстрее возвращаться назад на заставу. Рассказать все воеводе, и чтобы он послал гонцов во все княжества русские. Чтобы собирали войско и выдвигались к западному порубежию. Чтобы не дать ящерам зайти на землю нашу и топтать ее своими погаными ножищами.

Добрыня покачал головой.

- Нет, Яролик. Правда в твоих словах есть, но рано нам пока возвращаться. Замысел врага не ясен, силы его не подсчитаны. Рано возвращаться. Надо добраться до его становища и посмотреть, сколько воинов привел он, а еще бы лучше ‒ языка захватить. Вот тогда можно будет идти назад, готовиться к битве.

Глава 6

Уже перевалило за полдень, а разведчики все шли по просеке, которая все тянулась вдаль, иногда чуть изгибаясь, обходя холмы, озерца и особо густые заросли, и все никак не заканчивалась. Похоже, что она прорезала насквозь огромный Бусый лес. Проголодавшийся Святогор уже хотел было предложить сделать привал и перекусить, как вдруг Ведолюд предостерегающе поднял длань. Вслед за ним Финист Сокол прислушался, потом запрыгнул на ветвь ближайшего дерева и внимательно всмотрелся в просеку впереди. "Быстро с просеки в чащу!" Он спрыгнул с дерева и первым скрылся среди деревьев. Остальные разведчики последовали за ним. "Что там? Что случилось?" - все спрашивали Финиста и Ведолюда.

- Враг приближается, - спокойно сказал Ведолюд, - числом небольшим пока, скоро увидите сами.

Вскоре все услышали треск деревьев и гулкие тяжелые шаги, словно по просеке шло что-то очень большое. Звуки слышались все отчетливее, скоро ратники почуяли запах дыма и услышали обрывки чужеземной речи.

- Смотрите! Это одно из этих чудищ! - взволнованно прошептал Лучезар, указывая на просеку.

Перед ратниками предстало дивное и грозное зрелище. По просеке двигалось чудище, по размерам со средних размером брахиозавра, но наружностью совсем другое, непохожее ни на одного зверя, что обитали на Руси и даже на дальних землях. Шесть огромных лап тяжело ступали по земле, заставляя ее содрогаться. Эти лапы саженей в пяти над землей несли тело чудища, громоздкое и черное, как и сами лапы. Туловище спереди имело что-то вроде головы, в самом низу ее можно было увидеть огромные белые глаза, пустые и прозрачные. Выше глаз вырастал длинный хобот как у мамонта, но совершенно прямой и негнущийся, словно жердь. Выше хобота было что-то вроде морды, гладкой и угловатой, будто вырубленной из камня. Во время ходьбы зверь немного поводил головой влево и вправо.

Потом разведчики разглядели туловище диковинного зверя, и тут же стали сомневаться, зверь ли это. На спине его рядом с головой было что-то вроде широкого крыльца с перилами, какие бывают в княжеских теремах, на нем сидели и стояли люди в нерусской одежде, в шапках и кушаках, повязанных на шеях, и закрывавшим им нижнюю часть лица. В руках они держали что-то вроде палок или посохов, мечей и луков не имели. На задней же части чудища, там, где должен быть хвост, высился высокий горб, в котором ярко горел огонь, видневшийся из щелей, словно в кузнечной печи. Из горба вырастали две трубы, из которых непрерывно валил сизый дым. Между «горбом» и «крыльцом» на спине чудища лежали распиленные круглые бревна и куски черного угля. Два человека в черных балахонах стояли подле них, вдруг они взяли вдвоем толстое бревно, открыли в «горбе» дверцу, как заслонку в печке, и кинули бревно в огонь. Горб загудел и дым пошел еще сильнее.

- Пресвятые угодники! - прошептал Мечислав и перекрестился.

Позади чудища и сбоку от него ехали всадники на стегодонах и мамонтах, некоторые на пахицефалозаврах, но не таких породистых, какие были у дружинников. Всадники стегали своих животных шипастыми плетьми, кололи пиками, что были прикреплены к их сапогам, во рты как завров, так и мамонтов были вставлены железные крючья, веревки от которых всадники держали в руках. Было понятно, что таким варварским образом всадники управляли своими ездовыми животными.

Отряд был не очень большой, около тридцати человек, включая тех, кто ехал верхом и кто сидел на чудище. Финист негромко прошептал:

- Добрыня Лукич, сейчас хорошее время для нападения. Я сниму из лука всех, кто сидит на этом, - он показал пальцем на шагающее мимо них чудище, - быстрее чем они успеют почесаться.

- А мы с хлопцами кинемся и в миг разобьем всадников, - сказал Яролик, берясь удобнее за ручку своего внушительного боевого топора.

- Вмиг всех шакалов зарежем! - оскалился Черногор, выхватывая свой заговоренный кинжал.

Дружинники подобрались, показывая готовность вступить в бой. Мечислав даже схватил Лучезара за загривок, чтобы тот не побежал раньше времени в атаку. Но Добрыня покачал головой.

- Нет! Нельзя нам обнаруживать себя. Ежели кто из них сбежит и поднимет тревогу, то мы так и не сможем узнать их козни и найти их становище. К тому же, как вы собрались одолеть это дымящее чудище? Я помню, на прошлой войне ящерские поделки были очень опасны, огромные телеги, бревна на двух колесах, что пуляли огнем и железом. Но таких громадных, как этот, я не видел никогда.

Все оглянулись на Мечислава, который отпустил наконец Лучезара и задумчиво гладил седую бороду.

- Признаюсь, я тоже подобных не видал. Добрыня Лукич прав, хлопцы. Нельзя лезть в бой, когда силы противника не сочтены. Людей-то у них немного, один Святогор бы всех разметал, но вот с чудищем сможем ли сладить, сомнительно мне. Вон они как лес порубили, наверняка такими вот чудищами и порубили.

Вражеский отряд прошел мимо порубежников и удалился в сторону Колоброда.

Когда отряд скрылся из виду, и земля перестала сотрясаться от шагов чудища, ратники вышли из чащи на просеку. Немного постояв и поглядев вслед врагам, они пошли дальше. Какое-то время все шли молча, нахмурившись и обдумывая увиденное, наконец заговорил Лучезар:

- Да, вот таких же, навроде того, что прошел здесь сейчас, я и видел у реки. Только их было больше, штук до десяти.

- Это не звери и не завры, - сказал задумчиво Мечислав, - я так смекаю, что они сделали повозки такие.

- Повозки? - спросил Яролик. - Где ж повозки, если они без колес, а ходят ножищами.

- Да, - сказал Святогор, - в повозки завров запрягают или мамонтов, и они их везут. А это чудище само шло.

- Эх, не знаете вы ящеров, молодежь, - вздохнул Мечислав. - У них то ли кузнецы, то ли ведуны такие есть, что могут летучие корабли смастерить и самодвижущиеся телеги.

- Да, а еще стреляющие огнем палки и бревна, - сказал Добрыня.

Дружинники изумленно покачали головами.

- А что ты скажешь, Ведолюд? - вдруг спросил Добрыня.

Все обернулись на волхва. Тот шел как ни в чем не бывало и шептал какие-то ведовские заклинания, перебирая правой рукой четки из священного ясеня.

- Не звери это, нет души в них, - сказал волхв. - Этих чудищ делают ящеровские колдуны и ремесленники в их кузницах, как мы делаем оружие или подковы. Они из железа, поэтому поразить их мечом или стрелой нельзя, а только разломать как тяжелую повозку. Только самым искусным воинам или самым могучим заврам это под силу.

- Эх! Да что же это за супостаты такие! - в сердцах воскликнул Яролик. - Нет чтобы биться честь по чести, выставить дружину, вызвать на поединок. А то удумали телеги строить такие, что камнем не докинуть до верха.

- А что это за всадники были? - сказал Добрыня. - Вроде люди, на ящеров не похожи.

- Вах, ясно, что шакалы какие-то, продались ящерам! - воскликнул Черногор, схватившись за кинжал.

- На каком наречии они говорили, понял кто-нибудь? - спросил Финист.

Ратники покачали головами. Все, кроме Ведолюда. Остальные тут же вопросительно воззрились на него.

- Слышал я такое наречие, даже знаю его немного, - промолвил он неспешно.

- И кто же это такие? - спросил Лучезар, до этого стеснявшийся вступать в разговор старших, но теперь не вытерпев.

- Да, кто это? - спросил Яролик.

Ведолюд помолчал, взглянул на небо, словно пытаясь разглядеть что-то далекое на нем и наконец заговорил:

- Когда-то, еще давно, когда я еще только учился в велесовом братстве и был младшим ведуном, путешествовали мы с Учителем по разным землям далеким. Бывали мы на южных землях, где все черное от жары и желтое от песка, и где тамошние князья строили огромные холмы из камня. Были на востоке, где от восходящего солнышка у всех тамошних людей глаза словно щелочки. Там мы обучались старинному искусству восточной войны, конь-пу называется. Но это наречие я слышал далеко на Западе, есть там один большой остров, что постоянно окутан белым туманом. Тамошние жители называют его Альпивон. Живет там народ, по виду похож на нас, но богов наших не признает, любит плавать по морям и обычаев придерживается нерусских. Тамошние волхвы очень искусны в науке торговли и как наживать богатства. Эту науку придумал один их мудрый волхв Смитослав, а другой самый мудрый из их волхвов измыслил законы, объясняющие почему яблоки и все другое падает на землю, и как движутся все вещи по небу, большие або маленькие. Законы такие мудреные, что только Учитель смог понять их и записал на берестяном свитке. Звали того волхва Ньютослав.

- Сметливый народ! - сказал Мечислав, оглаживая бороду.

- Плохо только, что ящерам продались, - заметил Сокол.

Ведолюд продолжал:

- Пробыли мы там не так долго, нужно было возвращаться на наше капище в тайге, готовиться к празднованию Велесового дня. Но кое-чему мы научились у народа Туманного Альпивона, я немного их наречие выучил и кое-какие обычаи. А потом как вернулись мы назад, больше этого народа я не видел. Уж без малого тридцать годин прошло.

- Слыхал и я про такой народ, - сказал Добрыня, - некоторые наши князья с купцами плавали к этому острову Альпивону через море Балтов, славное сукно и сапоги делают на Альпивоне. Богатого и сильного князя нашего Махослава даже принимал тамошний главный князь, Кинг, по-ихнему, в своем стольном граде Люндене.

- Эх, чудные же у них названия! - сказал Яролик.

- Это хорошо, что ты знаешь их наречие, Ведолюд, - промолвил Добрыня, - когда возьмем языка, то надо будет его крепко расспросить.

Долго ли, коротко ли шли порубежники, некоторые из отряда уж стали сомневаться, что найдут вражеский лагерь. Мечислав даже предположил, что просека идет насквозь через необъятный Бусый лес без всякого лагеря, и до врага они будут идти много дней. Но Добрыня Лукич настаивал, что лагерь должен быть непременно. И вот уже когда стало вечереть и солнышко покатилось к горизонту, Финист принюхался и негромко сказал:

- Чувствую впереди запах дыма и гудит что-то такое, чего не бывает в лесу.

Скоро и другие порубежники услышали впереди знакомые звуки и повеяло дымком. Отряд сошел с просеки в чащу и пошел осторожнее в направлении звуков.

- Прав был Добрыня Лукич, вот он лагерь! - радостно сказал Лучезар.

Да, Добрыня Лукич был прав, на то он и был сотником и командиром. Вскоре порубежники увидели сквозь деревья широкую пойму возле небольшой речки, окруженную со всех сторон лесом. На этой пойме и встал лагерем враг. То тут, то там стояли шалаши, составленные из грубых бревен, горели костры, на которых жарилась дичь, между всем этим прохаживались воины с черными палками на плечах, впрочем, некоторые носили тонкие прямые мечи.

Но, кроме этих обычных примет военного лагеря, здесь были еще железные чудища, пять штук, и все разные. Одно из них было как будто похоже, на то, что они видели на просеке. А остальные были другими, но разглядеть хорошо их было нельзя из-за вечерних сумерек, и потому что сейчас они не двигались, а лежали на земле, а, может, сидели, кто их, чудищ, разберет.

Какое-то время ратники рассматривали вражеский лагерь, потом отошли вглубь чащи на безопасное расстояние и принялись держать совет.

- Так, бойцы, вы все видели, что предлагаете? - спросил Добрыня. - В лагере не меньше двух сотен воинов, а то и три сотни, вооруженных мечами и, как мне кажется, стреляющими палками. Даже если нападем врасплох ночью, одолеть будет тяжело. Но это пустяки в сравнении с тем, что там пять чудищ, о силе которых мы не знаем. Если они валят деревья, как косарь утреннюю мураву, то, верно, и в бою опасны.

Мечислав задумчиво почесал голову под шлемом и сказал:

- Да, нападать опасно. Ратники мы могучие и смелые, но и враг не прост, особенно эти его чудища. Добрыня оглядел бойцов: - А то можем вернуться на заставу, свою задачу мы выполнили, супостата обнаружили. Вернемся и доложим воеводе, вступать в бой задачи у нас не было...

Вдруг Черногор хлопнул себя по колену, так что порубежники вздрогнули и зашикали на него, а он сверкнул глазами из-под черных бровей и быстро заговорил:

- Нет! Нельзя давать заднюю, Добрыня Лукич! Раз нашли врага, раз можем нанести внезапный удар, надо вступить в бой! Победим ‒ хорошо! Проиграем ‒ попадем в рай, иншалла!

- Да, на пир к Сварогу! - кивнул Яролик и положил руку на плечо Черногора.

Добрыня с сомнением покачал головой на эти слова, тут Лучезар, ерзавший от нетерпения чуть позади, не выдержал, пролез вперед и горячо заговорил:

- Добрыня Лукич, верно говорит Бек Черногор, надо вступить в бой! Они стягивают войско к Колоброду, хотят переправиться и напасть на наши рубежи. Надо нанести удар и разгромить их лагерь! А ежели не сумеем одолеть их и погибнем, перед боем пошлем на заставу филина с донесением, чтобы предупредить товарищей!

Яролик и Черногор закивали и с улыбкой потрепали молодого бойца по голове. Добрыня молчал и думал. Тут раздался бас Святогора:

- Не для того мы столько шли через лес, лапти топтали, чтобы сейчас сбежать! Нападем этой же ночью, я ударом кулака трицератопса могу свалить, мне ли бояться этих смердящих дымом жестяных паучков?! Обижаете, Добрыня Лукич! Прикажите идти в бой!

Тут закивал даже мудрый и степенный Мечислав. В разговор вступил Сокол:

- Хлопцы правы, Добрыня Лукич! Чем судить да рядить, надо провести разведку боем. Я из лука сниму всех часовых даже самой темной ночью. Потом нанесем удар, пока они проснутся, пока поймут в чем дело, мы всех и уложим. Возьмем трофеи и языка заодно!

"Верно, верно!" - раздались голоса. Но Добрыня все думал, нахмурив чело. Наконец он оглядел ратников, смотрящих на него с ожиданием, и заговорил:

- Добрые бойцы мои, я ценю вашу храбрость и преданность воинскому долгу! Не сомневаюсь вашей силе и отваге, что не подведете вы в бою и не отступите перед самым грозным врагом. Но задача у нас разведать замыслы врага, и ее мы должны исполнить прежде всего! А вступить в схватку с ящерами мы еще успеем. Раз они пошли снова на Русь-матушку, то скоро нас ждут славные битвы.

- А что же теперь, отступим? - ратники хмуро глядели на командира.

- Нет, не отступим! - твердо сказал Добрыня. - В прямой бой мы не пойдем, но вылазку в лагерь сделаем, чтобы взять языка. Верно я говорю, Ведолюд?

Тут все снова заметили, что волхва рядом не было. Но как только Добрыня назвал его имя, он появился словно из-под земли.

- Верно, Добрыня Лукич. Но и ратники твои говорят верно. Мы вступим в бой, рассеем лагерь врага и возьмем языка. А потом вернемся на заставу с победой и ценными вестями.

- Я так и знал, что есть у тебя задумка, ведун, - сказал с улыбкой Добрыня.

Глава 7

Когда Ведолюд рассказал свой замысел ратникам, солнце уже село за горизонт и быстро наступила ночь. Ратники без возражений одобрили план волхва и в который раз подивились мудрости и сметливости Ведолюда. И вот под покровом спустившейся темноты ратники разошлись по своим позициям и начали готовиться к нападению на вражеский стан.

В лагере усилили дозор, возле костров сидели воины, доедали жаренную дичь и пили хмельное. Большинство врагов спало в шалашах, но Сокол быстро разглядел, в каких местах вокруг лагеря расположились дозорные. В каждой точке их было минимум двое, кто-то сидел, привалившись спиной к столбам, другие стояли, некоторые прохаживались вдоль ограды, окружавшей лагерь. Дозор был устроен верно, по всем правилам военного дела, но было сразу видно, что нападения никто не ждет, дозорные то клевали носом, то принимались болтать друг с дружкой.

Ратники сидели в лесу, сжимая в руках оружие, и дожидались сигнала от Сокола, который, улучшив момент, должен был снять дозорных. Черногор и Яролик стояли рядом и смотрели из чащи на лагерь.

- Славная будет битва, - сказал Черногор сверкая черными глазами, - хорошо, что уговорили Добрыню вступить в бой!

- Да, славная, - кивнул головой Яролик, - разомнем косточки богатырские и вражьи пересчитаем!

- А спорим, Рыжий, что я больше врагов сражу чем ты! - усмехнулся Черногор.

- Я тебя уважаю, Бек, да только в этом тебе со мной не равняться, - в свою очередь усмехнулся Яролик. - Больше меня врагов разве что Святогор побьет.

- Хорошо! Скоро увидим! - хищно оскалился Черногор, но потом сказал серьезно:

- А если с битвы я не вернусь, надобно, чтобы передал кто-то женам моим, что муж их умер как джигит. Пусть рассказывают потом моим сыновьям и внукам.

- Я бы пообещал тебе передать им весть, но сам не знаю вернусь ли с этой битвы, - тоже серьезно отвечал Яролик. - Меня ведь тоже ждут дома три моих голубушки, красавицы, косы ниже пояса...

- А меня ждут в горах четыре: Лейла, Фатьма, Зульфия и младшенькая - Гюльчатай, - ласково произнес Черногор, - смотрят за хозяйством, пока мужа нет, и нянчат деток. Эх, если вернемся живыми из похода, отпрошусь у воеводы на побывку домой.

- Ты не волнуйся, Бек, найдется кому передать весть о нас, если что. Вон Лучезар, его же ни одна стрела, ни один меч не достанет и ни один всадник не догонит, ловок сорванец, как дикий кот. Или командир наш Добрыня Лукич, такого умного и опытного ратника какой враг одолеть сможет? Или старый Мечислав, в каких только битвах он не бывал, куда этим цыплятам до него! Финист Сокол будет сидеть на дереве и стрелять, до него вообще никто не подберется ближе, чем на сто шагов. Колчан у него зачаровала сибирская ведунья на бесконечный запас стрел. А Святогор! Не родился еще человек, або зверь, кто смог бы победить его. Он когда еще маленьким был, соскочил у матери с закорок и упал в овраг, прямо на большой камень. Высоко было, все думали, что зашибся малец насмерть, а ему ничего, даже не заплакал, только валун на двое раскололся. Но даже если повезет врагам и сумеют они одолеть этих воинов, то что они сделают с Ведолюдом? Ведь он только забавляется, я чаю, а мог бы просто сесть, пошептать заклинания, махнуть своим посохом, и все это становище разлетелось бы, как стог сена в бурю...

Пока Черногор и Яролик философствовали, остальные ратники тоже заняли свои позиции. Финист, как верно сказал Яролик, устроил свой пункт высоко на дереве. Святогор, Мечислав с Лучезаром, Черногор с Яроликом и Добрыня с четырех сторон засели в чаще вокруг лагеря, приготовившись к нападению. А Ведолюд спустился ниже к реке и засел там. Все шло по плану, сигнал к началу должен был подать Сокол.

Двое дозорных сидели возле вкопанного в землю столба, от которого тянулись заостренные частоколины, огораживающие лагерь по кругу. Хотя сидеть сразу обоим не полагалось, один должен был стоять и обозревать лес, обступающий лагерь. Но за столько недель, что их войско стояло здесь лагерем, из лесу только изредка выходили лютоволки, любопытные куницы или велоцерапотры от которых опасности не было никакой. Из-за этого все порядком расслабились и иногда нарушали устав. Дозорные лениво переговаривались, опираясь на свои черные палки, и обгладывали жаренное мясо с костей. Они все чаще поглядывали в сторону шалашей, мечтая скорее сдать пост и уйти на боковую. Вдруг один из них посмотрел в сторону леса и прислушался. В воздухе что-то свистнуло, сначала как будто вдалеке, потом еще раз, а потом вроде как совсем рядом. И следом последовал звук, будто что-то тяжелое упало на траву. Дозорный обернулся к товарищу: "Did you hear this?" Последнее, что он увидел, был его товарищ с костью в зубах, похожий на вождя племени из земель за южными морями. Из кости торчала стрела, насквозь пробив ее, она проходила через голову дозорного, пригвоздив ее к столбу. Вдруг снова что-то резко свистнуло в воздухе, и второй дозорный прикорнул рядом с товарищем. Через совсем небольшое время все дозорные, что охраняли лагерь, возмутительным образом манкировали свои обязанности, одни валялись на травке, другие сидели, прислонившись к столбам ограды и свесив головы на грудь. Сидевшие у костров воины возможно обратили бы внимание на такой непорядок, и может быть даже попеняли дозорным за их нерадивость, но все они, разомлев от плотного ужина и хмельных паров, не смотрели по сторонам, а лениво переговаривались либо дремали, привалившись спиной к толстым бревнам.

В лесу негромко заухал филин и вскоре замолк. С трех сторон к частоколу, окружавшему лагерь, из лесу осторожно подобрались тени, две с одной стороны, две с другой и одна с третьей. Быстро выдернув колья, они крадучись стали подбираться к кострам, возле которых сидели вражеские воины. В разных частях лагеря горели шесть костров, два ближе к середине и четыре у краев. Мечислав, Добрыня и Яролик с Черногором взяли на себя четыре крайних костра. Прежде чем воины, что сидели у костров в центре, поймут, что случилось, с ними должен будет разобраться Лучезар.

Шесть воинов сидели на чурбанах и бревнах возле костра. Жаркое из убитой в лесу дичи было съедено, меха с элем опустели, а сами воины разомлели и медленно моргали сонными глазами. Вот один из воинов поднялся, сонно потянулся и неторопливо побрел от костра к ближайшему шалашу, с намерением лечь на боковую. Товарищи проводили его взглядом и снова повернулись к огню. До шалаша оставалось не более десяти шагов, как вдруг он увидел перед собой воина огромного роста, явно не из их лагеря. Этот гигант был в диковинной кольчуге, в остроконечном шлеме и с пышной русой бородой. Воин встал, выпучил глаза, потом открыл было рот, собираясь сказать что-то, а может крикнуть, но в то же мгновенье тяжелый кулак гиганта врезался ему в висок, так что шлем улетел далеко в сторону с головы, а другая рука тут же подхватила падающее тело и мгновенно отступила с ним назад в тень.

Товарищи воина, оставшиеся у костра, повернули головы на шум, но уже ничего не увидели. От их приятеля и след простыл.

- What's a hell! Where is Jhonny?

- I dont know... I guess...

В тот же мгновенье сзади них раздались вскрики, они в изумлении повернулись туда и успели только заметить валяющихся на земле трех своих приятелей, а прямо перед своими лицами могучую грудь Добрыни. В тот же миг могучие руки схватили их за шеи и со страшной силой ударили друг о друга. Воины рухнули на землю как два мешка с навозом. Один костер был зачищен. Пока Добрыня разбирался с одной группой врагов, возле второго костра вскоре лежало пять поверженных тел. Рядом с ними стоял, усмехаясь, Мечислав и помахивал кистенем. Он ползком подобрался к костру на три шага, улучшил момент, и било кистеня прошлось по головам пятерых врагов, только шлемы зазвенели. Другие две группы обезвредили Яролик и Черногор. Черногор подкрался к костру, как тигр к лежбищу ланей, и кинул свой кинжал. Заговоренный кинжал описал дугу и насмерть сразил трех воинов, которые как раз в этот момент встали с бревен и подошли к костру. Не успели еще их тела коснуться земли, как Черногор прыгнул на оставшихся, и мгновенно сразил ихсвоей шашкой. Еще четыре тела грузно упали на землю. Яролик избрал другую тактику, он накинул на себя накидку вражеского дозорного, надел его шлем и как ни в чем не бывало подошел к четвертому костру. На него не обратили внимания, поэтому, когда другие ратники напали на их товарищей и воины вскочили на шум, Яролик был уже близко. Он зацепил за спину свой могучий боевой топор и взял в руки две небольших булавы. Как только воины вскочили и обернулись на костер, который зачищал Мечислав, Яролик выскочил в круг костра и завертел булавами как мельница. Раздались удары, вскрики и хруст ломаемых костей. Семь воинов рухнули на землю, один попытался сбежать и поднять тревогу, но его настиг кинжал, брошенный Черногором. Черногор кивнул Яролику, Яролик кивнул Черногору. Разделавшись с кострами по краям лагеря, все четыре ратника кинулись к двум кострам в середине его. Быстро подбежав к ним, они увидели возле костров и на расстоянии от них лежащих без чувств вражеских воинов. Лучезар, замотанный во все черное и закрывший лицо балахоном, стоял в боевой позе и оглядывал поле сражения, в руках он держал два небольших кистеня.

- Во дает малец... - начал Мечислав.

Но тут Лучезар сорвался с места и кинулся к одному из шалашей, ратники посмотрели туда и увидели, что из шалаша выходит воин. Он был заспан, тер кулаками глаза и оглядывался по сторонам, видно, его позвала природа, и он выбирал место поукромнее. Он заметил лежащих на земле недвижимых товарищей и уже открыл рот, собираясь издать какой-то звук, может удивления, может страха, а может зов о помощи. Узнать это не пришлось, так как Лучезар в один прыжок очутился подле него и запихнул ему в открытый рот пучок травы. Воин поперхнулся и выпучил глаза, и тут же ему на голову обрушился кистень. Враг рухнул, но не успел коснуться земли, как Лучезар подхватил его и отволок за шалаш.

- Ну и ловок чертенок! - сказал Яролик.

- Да, красавчик, джигит! - сказал Черногор.

- Добрый ратник будет, добрый, - сказал Добрыня, - нас с вами за пояс заткнет!

- Уже заткнул! - усмехнулся Мечислав. - Помните, утром в лесу как он нас?

Лучезар смущенно подошел к ним.

- Сделал все как вы велели, Добрыня Лукич. Я старался! Мне немного Финист помог, подстрелил несколько врагов...

Ратники хлопали его по плечу. "Молодец, молодец! Как же ты справился, тут дюжина человек была? Мы уж кинулись помогать, а ты сам всех уложил. Да так, что никто и не пикнул!"

- Хлопцы! - сказал Добрыня серьезно. - Рано пока радоваться, враг еще не побежден. Всем по местам!

Ратники устремились к громоздким шалашам, в которых посапывала вражеская армия. Храп из шалашей разносился по всей пойме, и в заводи возле реки ему вторили лягушки. Лучезар запрыгивал на крыши и привязывал к опорному столбу каждого шалаша веревки. Всего в лагере стояло больше двадцати шалашей, веревки еле хватило на пять, все веревки, что были у отряда. Концы от веревок связали в один и протянули за ограду лагеря. Конец этот взял и намотал на руку Святогор. Он пока пока не вступал в бой, так как Добрыня опасался, что великан будет слишком шуметь, когда возьмется за дело.

Вторая часть плана Ведолюда была в том, чтобы застать врага врасплох и не дать части его войска выйти из шалашей. Добрыня взял за плечо Лучезара и жестом велел идти за собой. Они подошли к шалашу в центре лагеря, который был заметно больше остальных. Добрыня наклонился к молодому ратнику и прошептал:

- Осторожно зайди сюда и привяжи оставшуюся веревку к ноге их воеводы.

- А как я узнаю их воеводу? - прошептал Лучезар.

- Он спит под самым толстым одеялом.

Лучезар надел шлем и плащ, снятые с вражеского воина, и осторожно зашел под полог шалаша. Внутри некуда было ступить, везде лежали и спали воины, на спинах, на боках или привалившись к стенам. Храп стоял, как в ямской избе на киевской дороге. Но Лучезар сразу приметил того, о ком говорил ему Добрыня. Один высокий воин спал, растянувшись во весь рост у самой стенки, вокруг него никого не было пяди на четыре, а одеяло у него было самое длинное и мохнатое. "Ну точно ‒ воевода!" - подумал Лучезар.

Он как кошка проскочил между спящими теламик воеводе и накинул на высовывавшуюся из-под одеяла ногу петлю веревки. Потом таким же образом быстро пробрался до выхода и отдал конец веревки ожидавшему Добрыне.

- Добро, - сказал Добрыня. - Ну, парень, а теперь отойди подальше!

И он махнул рукой ратникам. Увидев сигнал командира, Яролик выбил опорный столб шалаша своим огромным топором. Крыша шалаша и его стены с грохотом сложились внутрь. В это же время Мечислав и Черногор, навалившись, обрушили стену другого.

Под обломками шалашей поднялся гвалт и крики, но это было еще только начало. Веревка, которая была привязана к опорным столбам пяти шалашей, натянулась, задрожала как струна, и наверняка бы порвалась, если бы ее предварительно не вымочили в реке. Но как раз в то мгновение, когда осела пыль от двух рухнувших шалашей, веревка поддалась и выдернула все пять столбов. Шалаши с шумом рухнули. Гвалт и крики усилились в сотню раз, кричали придавленные бревнами спящие, из остальных шалашей выскакивали заспанные воины и поднимали тревогу. Их глазам предстало небывалое зрелище: костры были потушены, по всему лагерю валялись тела их товарищей, а семь шалашей с одного края лагеря рухнули. Но самое дивное было то, как из командирского шалаша ногами вперед с криками вылетел капитан рыцарской стражи, его тут же подхватил на плечо огромный воин в странных доспехах и понес в сторону леса. Оцепенение, овладевшее воинами на время, исчезло, они поняли, что на лагерь напали враги, а их капитан взят в плен. Они наспех вооружались, а группа из тринадцати человек кинулись в погоню за воином, похитившим их капитана. Воин уходил быстро, и капитан на плече будто совсем не тяготил его, но все же преследователи начали его настигать, и уже приготовились кинуть ему в спину копья. Вдруг воин резко упал на землю, копья пролетели над ним, а из леса им на встречу со страшной силой вылетело двадцатифутовое толстое бревно. Оно пролетело через преследователей, которые разлетелись, словно городки на лужайке перед купеческим домом, и врезалось в еще один шалаш, обрушив его тоже. К счастью для врага, в нем уже никого не было. Воины, бегавшие по лагерю и искавшие неприятеля, замерли и уставились в ту сторону, откуда прилетело бревно. Из темноты леса, на освещенную ущербной луной поляну выходило существо, напоминавшее то ли огромного медведя, то ли гигантопитека из южных лесов, но облаченное в кольчугу и шлем. На плече оно несло другое бревно, еще больше прежнего. Настал час Святогора вступить в дело.

Верно предвкушал Черногор, это была славная битва! Гусляры и через много лет слагали о ней песни. Воинство врага, как и предсказывал Добрыня, доходило почти до трехсот, и хоть они и понесли чувствительные потери в самом начале, но по-прежнему были весьма сильны. Когда из лесу вышел Святогор, на другом конце лагеря уже кипела битва, три ратника: Мечислав, Черногор и Яролик, встав спина к спине, отражали атаки врагов. Свистел кистень Мечислава, ломая руки и шлемы вражьих воинов. Мелькала булатная шашка Черногора, разя врагов, и без устали летал его заговоренный кинжал, каждый раз сражая по три и даже по четыре воина. А от ударов топора Яролика валились целыми охапками, разлетались мечи и щиты. Был у ратников еще и четвертый, незримый, помощник, когда какой-то враг опасно подбирался к ратникам, и заносил уже меч или ятаган для коварного удара, раздавался резкий свист, и враг падал, сраженный меткой стрелой. Ратники сражались храбро, натиск врагов скоро ослабел, и они стали смотреть назад, в поисках подмоги. Но напрасны были их ожидания. Внушительный отряд их товарищей не мог прийти к ним на помощь, потому что в страхе пятился от приближавшегося к ним чудовищного воина со стволом дерева на плече. Гигант остановился, поглядел на выстроившихся перед ним врагов и, издав чудовищный рев, не уступающий по громогласности реву голодного смилодона, взял руками бревно и, размахнувшись всем телом, швырнул его в строй врага. Два десятка воинов разлетелись, как горох из сухого стручка. А гигант с ревом ринулся на остальных и принялся разить их ударами своей чудовищной булавы.

Воспользовавшись растерянностью врага, Яролик, Черногор и Мечислав перешли в наступление. Отряд врага попятился, и тут сбоку в их строй врубился высокий воин с прямым обоюдоострым мечом. Его удары не могли сдержать ни щит, ни латы. Это был Добрыня. А с другой стороны, перепрыгнув через головы врага, в его тыл влетел ловкий и быстрый воин в черном одеянии. Пока перелетал через врагов, воин ловкими ударами ног отправил на землю четверых, а когда приземлился, сходу сразил еще пятерых молниеносными ударами меча. Это был Лучезар. Ряды врага пришли в еще большее расстройство. Наконец враги заметили, что ужасный гигант, разметавший другой их отряд, тоже приближается к ним, держа в руках свою громадную палицу. Тут враг не выдержал, дрогнул, смешал строй и побежал кто куда, оставив на земле множество сраженных товарищей. Ратники опустили оружие, глубоко вздохнули, сняли шлемы и вытерли пот с богатырских лбов.

- Славная была битва! - сказал Черногор. - Враги, конечно, хлипкие и больно мало их было! Вот если бы тысяча... Ну ладно, для разминки и три сотни сойдет.

- Да, легкая прогулка! Но все ж таки я сразил больше тебя! - толкнул его в бок Яролик.

- Где это больше?! - вспылил Черногор. - Ты и половины не сразил, против меня!

- А я и не считал сколько сразил, - вальяжно сказал Святогор, - может одну сотню, а может полторы. Черногор и Яролик недовольно посмотрели на гиганта и промолчали.

- Все ж, так главный молодец у нас — это Финист! - промолвил Мечислав. - Как он ловко снял всех дозорных, а потом, когда началась битва, скольких опасных врагов сразил.

- Нет! - покачал головой Добрыня. - Главный молодец у нас ‒ вот он. И Добрыня подтолкнул вперед Лучезара. Лучезар смущенно вышел перед товарищами, потупив взор, и залился румянцем, как красна-девица.

- Да я... ничего... я так, это все хлопцы... - забормотал он. Ратники подошли к нему и по очереди ласково потрепали молодого бойца по плечу.

- Ну что, Добрыня Лукич, стало быть, победа! - сказал Мечислав, утомленно выдохнув.

- Нет, еще не победа! - решительно произнес Добрыня. - Прав был волхв. В черт-телегах засели воины.

И он показал кивком головы на темнеющую громаду возле противоположного конца лагеря. Порубежники увидели, что громада эта двигалась и внутри ее разгорался огонь. В следующее мгновенье с громким лязгом и скрипом черт-телеги поднялись на ноги, завертелись их колеса, и они повернулись в сторону ратников.

Глава 8

Над поляной светила луна, и теперь ратники смогли рассмотреть "чудищ" как следует. Самое грозное и страшное из них было чудище на двух ногах. Похожее на великана с очень раздутыми квадратными ногами и овальной головой, вросшей прямо в квадратное же туловище. Очень короткие, в сравнении с телом, квадратные руки оканчивались на концах длинными и толстыми железными жердями. По бокам головы торчали длинные черные трубы, которые шли от "пуза" великана, в котором полыхал яркий огонь.

Вторым было даже не чудище, так как ни рук, ни ног, ни головы у него не было. Громоздкий приземистый и прямоугольный, словно сарай, стоящий на мелких колесах, крутящихся внутри широких лент, по три ленты с каждой стороны. Сверху «Сарая» была большая топка с трубой, спереди нее громоздкая квадратная коробка с прямым жестким хоботом, под ней тянулись вниз широкие железные бивни, словно у уродливого динотерия. Только если у динотерия бивней было два, то у «Сарая» их было штук пять.

Третий был похож, на чудище, которое проходило мимо них по просеке. Шесть толстых, длинных паучьих ног, громоздкое тело с головой, но у головы было два хобота и один большой глаз, светивший желтым огнем почти как луна на небе. Позади головы, там, где у настоящих пауков было брюшко, у чудища дымила тремя толстыми трубами огромная печь. «Паук» был самым проворным из чудищ и быстро полз на витязей, перебирая длинными лапами.

Четвертое чудище в самом деле было как телега, но на восьми огромных и широких колесах. Телега была высокая, будто на колеса взгромоздили целый терем. В середине нее была огромная печь с пылающим внутри огнем и высокими черными трубами, а спереди и сзади телеги стояли толстые и приземистые сторожевые вышки, сверху до низу усеянные маленькими окошками-бойницами. Эти вышки сплошь щетинились черными, длинными кольями, что торчали из бойниц, и которые поворачивались во все стороны, словно флюгера. Это чудище было самым большим из всех, но и самым медленным.

Пятое из чудищ держалось позади других, оно было круглое, как огромное блюдо, и катилось на трех огромных колесах. Колеса были закреплены на толстых коротких ножках под днищем "Блюда". Сверху него громоздилась огромная печь с несколькими трубами, а от краев его во все стороны торчали железные бревна. "Бревна" эти шевелились, сгибались и разгибались, словно огромные руки, а на концах их были круглые широкие блины с зубьями или по три железных пальца, похожие на огромные кузнечные клещи.

Когда ратники задумывали план нападения на лагерь, Ведолюд предупредил, что черт-телеги сразу вступить в бой не смогут, они ездят с помощью огня, и надобно сначала в их печи закинуть дров и растопить как следует. Может и вообще они в бой не вступят, если ратники быстро разобьют врагов и те не успеют снарядит телеги. Но может случиться так, что в телегах постоянно сидят специальные воины, до которых так просто не добраться. Тогда, как только начнется битва, эти воины спохватятся и начнут раскочегаривать топки, чтобы вступить в бой. Поэтому времени у ратников не так много, если черт-телеги удастся снарядить быстро, и они придут на подмогу воинам в лагере, то быть беде, с такой силой они могут и не справиться. Сам Ведолюд не участвовал в нападении и ушел к реке, как раз чтобы следить за черт-телегами и, если что, приготовить против них управу. На деле вышло вроде бы удачно: лагерь они разбили, но черт-телеги хоть и поздно, но все же вступили в бой.

- Хлопцы! - тихо сказал Добрыня, - отступаем в сторону леса! В разные стороны, осторожно!

- Добрыня Лукич, - сказал Яролик, - что ж нам отступать, когда мы уже почти добили вражину. Неужто испужаемся этих железных корыт?

Раздались одобрительные возгласы, Черногор и Святогор выступили на встречу приближающимся чудищам. Лучезар припал к земле, словно готовился стремглав кинуться на врагов. И только мудрый Мечислав покачал головой, понимая опасения Добрыни. Он знал не понаслышке на что способны ящеры.

- Всем стоять, к врагу не приближаться! - грозно прикрикнул Добрыня - Мой приказ ‒ отступать в лес!

Воины в нерешительности остановились и только спесивый Святогор не послушался и сделал еще несколько шагов на встречу чудищам.

Вдруг "Двуногий" остановился, поднял свою короткую руку и направил железную жердь на Святогора. В то же мгновенье на конце ее вспыхнул огонь и раздался громовой звук.

Святогора отбросило на землю как от тяжелого удара, вокруг него взметнулась земля и осыпала ратников. Те ошеломленные припали ниц. В тот же миг Паук выпустил из своих хоботов длинную струю огня, которая сожгла траву вокруг порубежников и подпалила им бороды.

- Всем в лес!! - крикнул Добрыня.

Он ухватил под руку Яролика и вместе с ним подбежал к лежащему на спине Святогору. Он схватили его за руки и поволокли в сторону леса, остальные воины тоже отступали. И вовремя, "Двуногий" поднял вторую руку из ее жерди также вырвался огонь. Раздался грохот, земля взметнулась в воздух как раз на том месте, где только что были ратники. От удара те попадали на землю. Только они успели подняться, как раздался громкий стрекот. Вокруг отступающих ратников засвистело, будто от града стрел. Этот град летел из кольев "Терема". Мечислав ойкнул и наклонился, с головы его слетел шлем. Тут же взвыл от боли Лучезар, который мог бы давно добежать до леса, но ему было стыдно оставлять товарищей. Струя огня снова вырвалась из Паука и сожгла траву, по которой только что пробежали порубежники. Следом затарахтел “Сарай”, и из его толстого хобота с грохотом вылетел сноп огня, над головами ратников что-то тяжело просвистело, и тут же деревья впереди них разлетелись на мелкие щепки, осыпав ошеломленных ратников. Хорошо, что до леса было не так далеко, вскоре богатыри сумели добраться до него и скрыться от огня чудищ. За спинами у них грохотало, трещали и валились деревья, летели щепки и комья земли, многие деревья и кусты загорелись. Порубежники уже порядочно отошли от поляны и остановились. К ним присоединился Сокол, который все видел с вершины своего дерева.

- Сюда им не пробраться, но сейчас они начнут палить и ломать лес. Столько бед натворят окаянные! - сказал Мечислав, понурив голову без шлема.

- Да, так просто с ними не сладить, - произнес Финист. - Когда они пошли на вас, я выпустил по чудищам десятка три стрел, в самые разные места метил, но бесполезно. Стрелы против них как былинки.

- Я думаю, что и другое наше оружие не возьмет их, - покачал головой Мечислав. - Тут надо что-то другое, тяжелой конницей трицератопсов хорошо бы вдарить.

Черт-телеги меж тем решительно ломали и жгли лес, стремясь догнать беглецов. Одни за другим трещали и падали огромные деревья, полыхали трава и подлесок. Сокол и Мечислав подошли осмотреть Лучезара. Кольчуга у него на спине была пробита, пробита и рубаха и на коже немного ниже лопатки виднелась длинная красная рана, из которой сочилась кровь.

- Ерунда, малец! Царапина, словно мечом слегка ударили, до свадьбы заживет! - сказал Мечислав.

- Спасибо на добром слове, Мечислав Радогорович, но жениться вы меня не уговорите, - сказал Лучезар, морщась от боли и улыбаясь одновременно.

Мечислав усмехнулся и потрепал парня по голове, Сокол достал из походной сумки сушеного подорожника и присыпал рану Лучезара. В это время Святогор, до этого момента лежащий на земле, пришел в себя, сел и очумело завертел головой.

- Где я?! Уже в Вальгалле? А что тут так темно?

Ратники подошли к нему, Святогор уставился на них, потом остановил взгляд на Добрыне и улыбнулся сквозь опаленную бороду.

- Батюшка Перун! Я не опоздал на твой славный пир? Вели подать мне кубок с вином, что-то жарко у тебя в палатах, аж во рту пересохло!

Добрыня усмехнулся и покачал головой:

- Я не Перун, я твой сотник Добрыня Лукич, но в Вальгаллу ты в самом деле чуть не отправился.

- Что! Что случилось?! Только я хотел пойти повыдергать этим чудищам ноги, меня как приложит чем-то... Никак булавой кто-то подкрался и вдарил!

- Слава богам, живой! - сказал Мечислав, присев перед Святогором.

- Я же говорил тебе не идти на тех чудищ, - с укоризной произнес Добрыня, - а ты ослушался приказа, вот и поплатился! Эти телеги могут пулять чем-то тяжелым, как хранцузские требушеты. Булава твоя семипудовая расплющилась всмятку, хорошо, что ядро попало в нее.

- Это и спасло тебя, да и кольчугу твою из колодезных цепей так легко не пробить, - сказал Финист.

- Да и самого тебя, такого детину, попробуй пробить, тело-то у тебя словно камень, - сказал Яролик.

Ратники начали понимать, что попади Чудище вместо Святогора в кого-нибудь из них, то Вальгалла была бы не самое плохое место, где они могли оказаться. Святогор поднялся на ноги и ощупал себя.

- В голове звенит немного, а так, вроде, ничего, хоть сейчас в бой... Так! А кто это мне бороду подпалил?! Чуть не в три раза короче стала! - воскликнул он, грозно оглядывая товарищей.

- А ты глаза бы разул, - сказал Мечислав, - аль не видишь и не слышишь как лес полыхает со стороны реки. Кабы Яролик с Добрыней тебя не вытащили, то остались бы от тебя одни кости.

- Ах, нехристи! - загремел бас Святогора. - Наш лес палить вздумали! Ну я им сейчас!

И, решительно наклонив голову, он пошел в сторону поймы, откуда им на встречу через лес прогрызались чудища. "Стой! Куда!" - закричали товарищи и кинулись останавливать гиганта. Мечислав схватил его за одну руку, Яролик за другую, Черногор повис на шее, Лучезар и Финист повисли на ногах. Но Святогор почти не замедлил хода несмотря на все их старания.

- Вот ужо! Будет вам сейчас! - грозно гудел он и шел вперед, ничего не замечая.

Яролик, висевший на его правой руке, ударился о ствол дерева и с проклятьями отвалился. Потеряв противовес для левой руки, Святогор, делая очередной шаг, махнул ею чуть сильнее, и с нее свалился Мечислав. Черногор, безуспешно пытавшийся заломить его шею в захват, схватился ладонями за лицо Святогора, закрыв ему глаза. Тот мотнул головой как бык, и горец с криком полетел на землю. Лучезар и Сокол обхватили голени гиганта и висели на них, словно две белки на стволах деревьев. Так бы Святогор и вышел из лесу на неравный бой с черт-телегами, но вдруг у него на пути встал Добрыня и поднял руку. "Стой!" Святогор все шел, а Добрыня так же стоял у него на пути и грозно смотрел прямо в глаза ратника. Вот Святогор подошел почти вплотную к Добрыне, не сбавляя шага, еще миг ‒ и они столкнулись бы, словно два могучих мастодонта в схватке. Никто в целом свете не мог бы остановить Святогора, если он решился идти напролом. Никто, кроме Добрыни. Святогор сделал последний шаг и остановился, Добрыня стоял перед ним как скала, они тяжело дышали друг на друга, так что колыхались их бороды.

- Добрыня Лукич, Христом-богом прошу, дай пройти! - пророкотал Святогор.

- Ты не пройдешь здесь! - грозно крикнул Добрыня.

- Добрыня Лукич, отойди!!

- Ты! Не пройдешь!! Здесь!!! - громогласно возвестил Добрыня, вонзив свой двуручный меч в землю перед Святогором.

Тут со стороны поймы раздался грохот, и в тот же миг могучая сосна позади Добрыни переломилась и стала валиться на витязей. Видать, чудища услышали крики богатырей и вдарили.

- Бегите, глупцы! - послышался голос Мечислава.

Добрыня и Святогор пришли в себя и отскочили в сторону, и тут же на это место рухнул тяжелый ствол дерева. Чудища продолжали палить железом и огнем по лесу. Вокруг стали трещать, валиться и вспыхивать огнем деревья. Ратники спешно отошли вглубь чащи и переместились на другую позицию, подальше от удара черт-телег.

- Что же Ведолюд так долго возится? Опять, что ли, сидит, скрестив ноги как восточный волхв, и набирается сил от земли? - сказал Мечислав, когда ратники остановились.

- Он изучает черт-телеги, думает, как вернее сладить с ними, - отвечал Добрыня. - Не боитесь, Ведолюд не подведет.

- А что нам делать? - спросил Сокол. - Просто сидеть в лесу, как зайцам?

- Да! Что ж мы, будем здесь по кустам хорониться?! - в гневе сказал Черногор.

- Нет! - решительно сказал Добрыня. - Выйдем из леса чуть далее, там, где нас не ждут, и будем ждать удобный момент!

Ратники осторожно вышли на окраину леса, шагах в трехста от того места, где в него ломились чудища. Их глазам предстало жуткое и грозное зрелище. Огонь вырывался из пастей и жерл чудищ, ломал и разносил в щепки деревья, "Паук" поливал огнем и жег лес на многие сажени вглубь. Но вдруг вперед выдвинулось "Блюдо" и подъехало прямо к горящему лесу. "Блюдо" не плевалось и на стреляло огнем, оно начало действовать только приблизившись к деревьям. Растопырив свои руки с зубастыми блинами на концах, оно вдруг загудело, закрутилось на своих трех колесах, и тут же завизжали зубья блинов, вгрызаясь в стволы деревьев. Блюдо крутилось и махало руками не так долго, ратники не успели бы досчитать до ста, но за это небольшое время оно вгрызлось в лес на добрых сорок шагов, оставив вокруг себя широкую выемку, на которой валялось столько спиленных деревьев, что хватило бы на три баржи волжским рыбакам.

- Так вот как они такую огромную просеку прорубили! - прошептал Мечислав.

- Ах, нехристи! - прошипел Яролик.

- Спокойно, хлопцы, дождемся Ведолюда и ужо тогда покажем им! - сказал Добрыня.

Все это время, как в стане врага кипело сражение, вплоть до того момента, когда разбитое вражеское воинство бежало и в бой вступили черт-телеги, Ведолюд стоял на широком камне посреди реки и наблюдал за ходом схватки. А точнее, он наблюдал за пятью железными грудами, что неподвижно лежали на земле. Хотя "лежали" было не совсем точным словом, они стояли или, в крайнем случае, сидели. "Сарай" и "Терем" стояли и почти не поменяли своего положения, когда вступили в бой. Но "Двуногий", "Паук" и "Блюдо" в момент нападения были на земле. Теперь они поднялись на ноги и колеса, возвысив над землей громоздкие туловища.

Ведолюд уже понял, что черт-телеги оживают от огня, а до тех пор, пока в их топках не разгорится пламя, они будут неподвижны и безвредны. Когда его товарищи ворвались в лагерь и стали биться с врагом, Ведолюд следил, не кинется ли кто из вражеских воинов к телегам, чтобы разжечь огонь в их чревах. Но этого не произошло, воины использовали обычное оружие, мечи, шашки, палицы. Некоторые пытались взяться за огненные палки, даже начинали засыпать в жерла этих палок огненную крупу и железный горох, но таких быстро разила стрела Сокола. По уговору Сокол должен был следить за стрельцами в рядах врагов и не давать им использовать свои огненные палки. Но к черт-телегам никто из врагов не подходил. Когда битва уже кипела вовсю, и враги начали сдавать под натиском витязей, Ведолюд заметил, как кто-то задвигался внутри телег и начал вылезать наружу. То были какие-то люди, непохожие на воинов, в черных балахонах до земли, закрывавших им головы и лицо. Они что-то делали с чудищами, торопливо возились и сновали между ними. Ведолюд понял, что это вражьи волхвы, владеющие искусством править черт-телегами. И вот он заметил, как внутри черт-телег, в одной за другой, вспыхивает и разгорается огонь. После чего волхвы в черных балахонах стали торопливо забираться внутрь чудищ, открывая дверцы и исчезая в их железных недрах. А витязи еще бились, правда, перевес уже был на их стороне, один за другим падали на землю вражеские воины, а те, кто остались, начинали отступать. И вот, когда разбитые отряды супостата побежали с поля боя, а семеро его товарищей опустили оружие и переводили дух, Ведолюд увидел, как зашевелились телеги, как стали подниматься на ноги, крутить мордами и колесами. Волхв понял, что сейчас последует, и не стал ждать более. Когда железные чудища пошли на ратников, поливая их огнем, волхв уже сидел на камне, скрестив ноги, закрыв глаза, держа в вытянутых руках посох, и сосредоточенно произносил заклятия...

Глава 9

А черт-телеги разошлись не на шутку! "Блюдо" вертелось не переставая, размахивало "руками" и все больше падало деревьев на сыру землю. Остальные чудища стреляли по лесу из всех своих "хоботов" и "жердей", "Паук" поливал лес огнем, так что скоро зарево пожара поднялось высоко к небу, а дым закрыл звезды и редкие облачка. Ратники уже совсем стали терять надежду, как вдруг со стороны реки пахнуло ветерком. Потом ветер подул сильнее, и вдруг ратники увидели, как на реке образуется вихрь, закручивается в воронку, поднимая вверх воду, растет и начинает двигаться в сторону леса.

- А вот и наш Ведолюд! - воскликнул Добрыня.

- Глядишь ты! Вона чего придумал! Ай, да голова! - восхищенно сказал Мечислав.

Ветер загудел сильнее, пригибая верхушки деревьев. А водяной вихрь отделился от реки и стал стремительно приближаться к месту битвы. Вот он прошелся над разгромленным лагерем врага, развалив оставшиеся шалаши и разметав брошенное оружие с амуницией, и начал приближаться к месту пожара. Черт-телеги все так же жгли и валили лес, не замечая, что творится у них за спиной. Первым поднял тревогу "Терем", вышка, что стояла на задней его части, заметила приближающийся водяной вихрь и тут же издала громкий сигнал, словно затрубило стадо мамонтов. Черт-телеги прекратили стрелять по лесу и стали поворачиваться. Заметив вихрь, они попытались было разбежаться в стороны, но было уже слишком поздно. Да и не были они сильно проворными из-за тяжести и громоздких размеров. Водяной вихрь окатил телеги одну за другой, потушил огонь в их печах, а потом направился в сторону леса. Прежде чем рассеяться окончательно, вихрь потушил часть пожарища. Однако лес все еще продолжал гореть во многих местах.

Увидев, что черт-телеги стали замирать и останавливаться, потеряв огонь, витязи выскочили из засады и пошли на приступ.

- Иду на вы! - громовым голосом провозгласил Добрыня, вынимая меч из ножен и устремляясь на супостата.

Ратники обнажили оружие и последовали за командиром.

- Вперед, добры-молодцы! - воскликнул Мечислав, размахивая кистенем над головой.

Лучезар в одно мгновенье добежал до черт-телег и кинулся в битву, раздавая удары мечом и булавой направо и налево. Но эти удары не возымели ни малейшего эффекта на железных чудищ. Пока Лучезар колотил по ногам и бокам чудищ, остальные ратники подбегали к врагам.

В это время волхвы в черных балахонах вылезли из укрытий внутри телег и кинулись разжигать печи. Дрова и торф на телегах отсырели, и разжечь их было непросто, но волхвы, похоже, знали что делать. Одни из них достали из потайного места на телегах железные кадушки и принялись лить из них густую черную воду прямо в топку на сырые дрова. В руках у других закрутились языки пламени, и когда их помощники залили черную воду в топки, огненные шары из их рук полетели в печи, и в них тут же вспыхнуло неожиданно сильное пламя.

Ратники поняли, что черт-телеги скоро оживут снова. Времени было очень мало!

Вместе с волхвами из дверей телег вылезли вражеские воины с огненными палками. Они принялись быстро засыпать в жерла своих палок черный порошок и вслед за ним железный горох. Но выстрелить никто из них не смог, прежде чем они успели поднять палки и прицелиться в ратников, их всех сразили стрелы Сокола. Но вражеские волхвы сколдовали вокруг себя защитный туман, и стрелы их поразить не могли.

Святогор поднял с земли тяжелый речной валун и, грозно сдвинув брови, устремился на "Двуногого".

- Ужо будет тебе, паскудник! Будешь знать, как пулять железом в русского богатыря! - проревел он и запустил валуном в чудище.

Валун, весом пудов в шесть, с огромной силой врезался прямо в середину туловища "Двуногого", как раз в печь, возле которой стояли вражеские волхвы, торопясь разжечь огонь. От удара волхвы, стоявшие на узких железных полатях возле печи, посыпались на землю, как горох. Печь смяло, и огонь стал вырываться наружу, облизывая туловище "Двуногого". Вскоре оставшиеся волхвы, что правили чудищем, выскочили из его "головы" и с криком попрыгали на землю, спасаясь от языков пламени. Святогор подошел к "Двуногому", присел, ухватился богатырскими руками за его толстую ногу, и, крякнув, приподнял ее. «Двуногий» пошатнулся, Святогор поддал еще, и двуногая черт-телега с грохотом рухнула на землю. Расправившись с чудищем, Святогор, как цыплят, поймал попытавшихся было сбежать волхвов и крепко связал их.

В это время Лучезар, понявший тщетность своих попыток справиться с черт-телегами обычным оружием, крикнул:

- Добрыня Лукич, подсобите! Мне бы только взобраться на них, а уж потом я справлюсь.

Добрыня подбежал к Лучезару.

- Ну что, давай закину тебя на "Паука", - сказал он, поставив руки ковшом.

Лучезар встал в сплетенные ладони Добрыни, тот присел, прицелился и сильно подкинул юношу. Лучезар несколько раз перекувырнулся в воздухе, как скоморох на ярмарке, и приземлился прямо на одну из ног "Паука". Быстро перебежав по ней до туловища чудища, он кинулся к печи, возле которой стояло пятеро волхвов и растапливали ее. Увидев Лучезара, один из волхвов завопил что-то, остальные обернулись, и тут же в руках у них появились огненные шары. Лучезар в три прыжка достиг площадки, где виднелась топка печи и стояли волхвы. Ему на встречу полетели клубки огня, но ратник с легкостью увернулся, и в то же мгновенье один из волхвов с криком полетел на землю от быстрого удара его кулака. Следом полетели на землю два других, Лучезар подпрыгнул и сбил их ударами ног. Таким ударам его научил Ведолюд, когда они с ним занимались военной наукой конь-пу, которой ведуна обучили восточные волхвы. Другой волхв хотел ударить Лучезара тяжелым посохом, но молодой воин увернулся, ловко схватил волхва за руку с посохом и сбросил его вниз. Последний волхв, съежившись от страха, выхватил из своего балахона черный мешочек, высыпал из него на ладонь горсть розового порошка, и, когда Лучезар повернулся к нему, дунул на порошок, и розовое облачко пахнуло прямо в лицо молодого витязя. У Лучезара перехватило дыхание, он покачнулся, взмахнул руками и стал валиться с ног. Но из последних сил успел схватить волхва за подол и вместе с ним рухнул вниз на землю.

Добрыня, после того как забросил Лучезара на "Паука", заметил, что к нему рывками пытается докатиться "Блюдо". Черт-телега уже не ездила так быстро и не махала «руками», но блины на «руках» все еще вертелись и визжали. Добрыня выхватил меч и кинулся на врага. Сходу рубанул по ближайшей к нему толстой «руке» с тремя длинными пальцами. Меч-кладенец, глубоко вошел в «руку» чудища. Добрыня высвободил меч, замахнулся и тут же рубанул по «руке» с другой стороны. «Рука» отвалилась и с лязгом рухнула на землю. «Блюдо», дрогнуло, злобно заскрипело и вдруг повернулось вокруг оси, размахнувшись руками. Добрыня только успел пригнуться, как одна из «рук» с зубастым блином просвистела у него над головой. Следующая «рука» метила ниже, и попала бы острыми зубьями богатырю в живот, но Добрыня был тоже не промах, он отразил удар «руки» мечом и в тот же миг рубанул по ней сверху. Чудище потеряло еще одну «руку». Из последних сил оно замахнулось оставшимися «руками», пытаясь ударить витязя, но Добрыня увернулся от одного удара, а вторую «руку» встретил клинком меча, да так, что она тоже покатилась по земле, изливая черную воду, словно кровь. "Блюдо" заскрипело, попыталось повернуться еще раз, но огонь, который успели разжечь волхвы, был еще слишком слаб, и Добрыня ловко поотрубал оставшиеся «руки». Потом ударил мечом по колесу чудища, переломил ему ось, и "Блюдо" со скрежетом завалилось на бок. Добрыня подошел к лежащему на боку чудищу и ударил мечом в средину «Блюда», там где виднелась широкая круглая дверь, словно большая крышка. Дверь перекосило, еще пара сильных ударов, и она покатилась по земле, а из круглого отверстия стали выбираться вражьи волхвы, испуганно склоняя головы под суровым взглядом Добрыни.

С "Сараем" тем временем разбирался Мечислав. Он вскарабкался по его лентам, с помощью которых чудище ездило, и взобрался на его широкий короб, как раз там, где стояла большая прямоугольная башня с железным хоботом. Мечислав выглянул из-за башни, на задней стороне "Сарая" возле печи стояли волхвы и разжигали в ней огонь. Огонь уже полыхал сильно, быстро сушил и захватывал отсыревшие дрова. А волхвы с посохами в руках и огненными шарами между ладоней смотрели по сторонам, дожидаясь, когда оживет черт-телега.

"Так, в лоб на них идти опасно, колдовство свое запустят, так, чего доброго, сожгут еще. И подобраться к ним никак, сразу заметят". Но Мечислав был бывалым ратником, не было такого укрепления или боевой задачи, с которой бы он не справился. Он быстро огляделся, ища уязвимые места черт-телеги. Взгляд его упал на толстый длинный хобот "Сарая", из которого совсем недавно вылетали смертоносные железные чурки, разбивающие в щепы деревья. "Так-так, применим-ка мы военную хитрость!"

На башне спереди был ряд узких бойниц, через которые глядели вражеские воины. Мечислав подобрался к ним, снял свои толстые боевые рукавицы и заткнул ими две ближние к хоботу бойницы. Внутри башни послышались злобные восклицания.

- Но-но! Я тебе поругаюсь! - прикрикнул Мечислав и пару раз крепко стукнул кулаком по башне.

Внутри сразу затихли. "Вот и ладно, сидите, не высовывайтесь!", - усмехнулся Мечислав и ухватился руками за хобот. Хоть он был уже не молод для таких упражнений, но силушка богатырская еще оставалась при нем. Он, кряхтя поднял ноги, обхватил ими хобот и, держась руками и ногами, пополз к его концу, там, где зияло черное жерло. Добравшись до жерла, он отпустил одну руку и достал из-за пояса свой богатырский кистень с большим шипастым билом на длинной цепи. Било, большое и круглое, как раз такого размера, что могло войти в жерло. Мечислав затолкал его туда, било вошло немного и застряло из-за своих шипов. Старик достал из-за пояса другой кистень и несколько раз сильно ударил им по билу, вогнав его глубже в жерло. "Ну вот, теперича попробуйте пульните из хобота!"

Он быстро сполз по хоботу назад к башне, вынул рукавицы из бойниц и погрозил в них кулаком. Изнутри снова послышались злобные крики. Мечислав же выглянул из-за башни и, крикнув, запустил второй кистень в стоявших у печи волхвов. Те всполошились, закричали, и в ратника тут же полетели огненные шары, едва не попав, хорошо, что он успел снова спрятаться за башню.

После этого старик соскочил вниз и побежал прочь от "Сарая". Волхвы яростно закричали, огонь к этому времени уже вполне разгорелся, колеса железного чудища и его башня закрутились. Мечислав отбежал шагов на двадцать и остановился. «Сарай» поворачивал свой страшный хобот прямо на него. "Ну ладно, пан или пропал! Ежели, старый дурак, не рассчитал ты чего, то туда и дорога!" И Мечислав снова погрозил чудищу кулаком. Тут раздался страшный грохот, хобот чудища разворотило как ячменный колос на мельнице, и из его башни повалил дым. В ней открылись дверцы и оттуда стали валиться вниз оглушенные воины. Кто-то так и остался лежать на земле, другие, шатаясь, поднимались на ноги. Но Мечислав был тут как тут, кого кулаком по шее, кого в дыхалку, и скоро уже все супостаты лежали на земле и постанывали.

Волхвы, когда разорвало хобот «Сарая», попадали навзничь. А когда стали вставать, то колдовская защита их уже не действовала, и их быстро сразили стрелы Сокола, который наблюдал за битвой.

В это время Яролик и Черногор подбирались к «Терему». «Терем» хоть и не мог уже двигаться, но по прежнему щетинился железными кольями, которые стреляли по ратникам. Яролик и Черногор пригнулись и, выставив перед собой щиты, наступали на черт-телегу. В щиты им то и дело гулко бил железный горох.

- Ох, крепко они засели, гады, и огнем бьют, аж головы не высунуть! - сказал Яролик.

- Ничего, Рыжий, сейчас подберемся ближе и покажем им где раки зимуют! - отвечал Черногор.

Они наконец подобрались к "Терему" и укрылись под его литыми колесами. Колеса были с человека высотой, а на широкой площадке над ними стояли вышки с воинами и громадная печь. Возле печи возились волхвы и уже развели порядочный огонь. Из труб снова повалил черный дым, «Терем» заскрипел и загудел.

- Эх-ма! Надо срочно отогнать волхвов и угасить огонь! А то, вишь, снова запускают свою чертову телегу! - в отчаянии сказал Яролик.

- Ну-ка, подставь плечи, подсади меня! - сказал Черногор.

- Куды? Только ты залезешь, как в тебя начнут палить со всех сторон! - мотнул головой Яролик.

- Я знаю, поэтому скидывай кольчугу! Я ее надену поверх своей, - отвечал Черногор.

- Думаешь, поможет?

- Думами черт-телегу не победить! Думай — не думай, а надо остановить этих волхвов, иначе чудище оживет снова, и тогда нам всем не поздоровится! А в лесу я больше прятаться не буду! - горячо проговорил Черногор.

- Давай я залезу вместо тебя!

- Нет, Рыжий, не залезешь, слишком тяжел ты. Не спорь, давай! Времени мало!

- Хорошо, - сказал Яролик и похлопал товарища по плечу, - будь осторожнее!

Он развязал пояс и стал снимать кольчугу. Черногор мигом влез в нее, она была ему велика, но сверху на его кольчугу пришлась в пору. Затем Яролик присел, а Черногор залез ему на плечи. Когда Яролик уже встал, и Черногор зацепился руками за край черт-телеги, он глянул вниз:

- Если что, помнишь, я говорил тебе? Передай моим женам, что их муж умер как джигит.

Яролик грустно кивнул головой и перекрестил товарища:

- Да поможет тебе Перун!

Черногор ловко вскарабкался на телегу, оказавшись как раз между вышками возле печи. Волхвы как его заметили тут же подняли крик. В него полетели огненные шары, и с вышек загремели выстрелы. Но Черногор прыгнул вперед, как тигр, схватил двух волхвов за капюшоны балахонов и прижал к себе. Других волхвов, что стояли чуть дальше, просвистев в воздухе, сразил его заговоренный кинжал. Схваченные волхвы брыкались и извивались в его могучих руках, но с вышек перестали палить, опасаясь попасть по своим.

Черногор прижимал к себе волхвов, закрывшись ими как щитом, и думал, что делать дальше. Печь уже гудела во всю, и черт-телега ожила, закрутились колеса, грозя раздавить спрятавшегося внизу Яролика, завращались вышки. Из их бойниц стали выдвигать толстые полые бревна из чугуна, ратники уже знали, на что способны такие. Другие витязи в это время успешно разделывались со своими чудищами, Святогор уже свалил "Двуногого" и осматривал поле боя, держа под мышкой связанных волхвов. Черногор понял, что "Терем" сейчас начнет стрелять по его товарищам.

- Ах, шайтан побери! Надо срочно остановить это корыто!

Он в гневе пнул ногой заслонку печи, она отлетела в сторону. Внутри горел сильный огонь как в хорошей кузнице. Черногор, придерживая левой рукой одного волхва возле себя, правой схватил за грудки второго, приподнял и начал трясти.

- А ну гаси печь! Гаси, морда твоя нерусская! - кричал он на волхва.

- Ple-ace, sto- op! I'm give up! I don't un-ders-tand you! - лепетал волхв, клацая зубами от тряски.

- Что ты бормочешь?! Эх, вот олух! Как же ему втолковать!

Вдруг Черногор сделал страшное лицо, оскалил зубы и, схватив волхва за загривок, повернул его лицом к открытой топке.

- Вот сейчас подпалю твою шкуру, мигом все поймешь!

И он наклонил голову волхва прямо к топке. Тот завизжал, уперся руками в печь, но тут же обжегся и отдернул руки, а Черногор придвинул его лицо еще ближе к пылающему в печи огню.

- No!! Pleace, no!!!

- Гаси!! Гаси огонь, гад!!!

Вряд ли волхв понял, что кричит ему Черногор, но из чувства самосохранения он все таки вынужден был сделать то, что требовал от него этот страшный чужеземец. Он сложил ладони вместе и судорожно зашептал заклятия. Потом достал из-за пазухи мешочек с каким-то порошком, взял щепотку этого порошка и кинул в огонь. И тут же пламя в печи стало слабеть, уменьшаться и через небольшое время угасло.

- Вай, красавчег! Давно бы так!

С торжеством воскликнул Черногор и одним пинком сбросил волхва с телеги, а следом и другого. После этого тут же сиганул вниз сам, под грохот выстрелов с вышек.

Пока Черногор разбирался с волхвами, "Терем" успел прицелиться и сделать несколько выстрелов из железных бревен по ратникам. Хорошо что витязи успели разделаться с другими чудищами и теперь могли укрыться от "Терема" за их железными тушами. Сокол подбежал к дымящемуся "Сараю" и прятался за ним вместе с Мечиславом, иногда выглядывая и быстро выпуская стрелу в какую-нибудь из бойниц "Терема".

Но вот огонь в печи "Терема" снова погас, вышки его перестали крутиться и замолчали стреляющие бревна.

- Вперед! - крикнул Финист. - Хлопцы его угомонили!

Ратники выскочили из укрытий и устремились к последней черт-телеге. Так как с вышек все еще сильно стреляли, впереди шел Святогор, в своей непробиваемой кольчуге, прикрыв голову щитом. Укрывшись за его могучим телом, за ним шли все остальные ратники. Наконец они добрались до "Терема" и скрылись под его колесами. К ним на встречу поднялись Яролик и Черногор.

- Что ж вы так долго? Мы тут почти без вас управились! - крикнул им с усмешкой Яролик. - Ну что, последнего свалим и победа!

- Похоже, что так! Теперь уже точно победа! - усмехнулся Добрыня.

- Последний-то последний, но как одолеть этакую оказию? - сказал Мечислав, задирая голову и рассматривая дно огромной черт-телеги.

- Стольких врагов победили, а этого не сможем?! - промолвил, улыбаясь, Черногор. - Победим! Соберемся с силами только... Эх, но скажите, славная ведь была битва! Не часто такая выпадает воину!

Он с улыбкой сделал несколько шагов на встречу товарищам, но вдруг покачнулся, побледнел и повалился на землю.

- Черногор! Бек! Что ты! - кинулись к нему ратники.

- Что-то мне дурно сделалось, - пробормотал бледный Черногор. - Утомился, видать, но ничего, сейчас поднимусь. Он попытался встать, приподнялся было, но тот час же снова рухнул без сил. - Его ранили! Эти, на вышках! Он же залез туда и погасил эту треклятую печь! - воскликнул Яролик, опускаясь на землю возле головы Черногора. - Бек, дружище, держись! Как вернемся, возьмем увольнительную и поедем к тебе в горы! Угостишь меня вашим горским блюдом, ты постоянно хвалил его. Как оно... шалаш. Нет, шалтай...

- Шашлык, - слабо проговорил Черногор.

- Да, башлык! Рано еще помирать нам, не вздумай!

- Постойте, - вдруг встревоженно сказал Мечислав, - а где наш пострел? Где Лучезар?

Воины мрачно переглянулись.

- Так! - решительно сказал Добрыня. - Нашим товарищам требуется лекарская помощь. Но пока это чудище цело, мы не можем ничего сделать и должны укрываться здесь под колесами. А по-хорошему, надо найти Ведолюда, он знахарь на все руки.

- Что же делать? - спросил Сокол. - Эти воины на вышках нам и головы высунуть не дадут.

Вдруг Яролик вскочил на ноги.

- Я знаю как победить его! Давайте, живее, Черногору плохо!

Все собрались вокруг Яролика, и он начал быстро объяснять план, горячо размахивая руками.

- Глядите, черт-телега стоит немного под наклоном на этот бок, надо подкопать землю под колесами на этой стороне, чтобы она еще сильнее накренилась. А как накренится, мы ей поможем, подтолкнем.

- Хм, а это мысль! - одобрительно кивнул Мечислав. - хотя тяжеленная, наверно, что ломовой мамонт.

- А чем мы будем копать? - спросил Святогор.

- Ну ты-то можешь и ручищами своими копать, - сказал Яролик, - а я могу весьма неплохо копать своим топором. Другие пусть копают мечами или клевцами. За дело!

И Яролик кинулся к переднему левому колесу "Терема" и принялся вонзать в землю свой широкий топор. Он в самом деле управлялся неплохо, и довольно быстро под колесом стала образовываться яма, в которую то начало оседать. Другие ратники подкапывали остальные три колеса с левой стороны черт-телеги. Святогор попытался было ковырять землю кинжалом, но вскоре бросил и начал копать землю руками, как советовал Яролик, зачерпывая каждый раз полные пригоршни. Добрыня и Сокол копали своими мечами, Мечислав небольшим боевым молотом. Быстрее всех подкопал свое колесо Яролик, следом Святогор. У остальных дело шло медленно, но Яролик, как закончил у себя, тут же кинулся к другим колесам и начал яростно махать топором.

- Идите, присмотрите за Черногором, все равно от вас толку немного, - сердито сказал он.

Долго ли, коротко ли шла работа, но вот наконец подкоп был закончен, и «Терем» значительно накренился на левый бок. Ратники подошли к колесам на его правой стороне и крепко ухватились за них. Святогор ухватился за среднее колесо, Добрыня за соседнее, за крайнее колесо взялся Яролик, Мечислав с Соколом вместе за другое крайнее.

- Ну, навались! - прорычал Святогор.

Ратники напряглись и потянули колеса вверх. Сколько весила огромная черт-телега страшно было представить, если бы большая часть веса не ушла на левую сторону, то вряд ли богатыри справились с такой тягой.

- Давай!!

Вот Святогор напряг жилы, побагровел, заревел, так что огромное колесо стало гнуться в его руках. Остальные тоже тянули изо всех сил, и вот "Терем" стал поддаваться и крениться. Богатыри перевели дух и навалились еще раз.

- Наддай!!

"Терем" накренился сильнее, левые колеса под такой тяжестью еще ушли в землю, и вот черт-телега медленно, но неуклонно стала заваливаться и наконец со страшным грохотом рухнула на бок, подняв облако пыли.

- Шабаш! - выдохнул Мечислав.

Глава 10

Ратники уселись на землю, утирая пот со лба. Уже наступило утро, и с востока из-за леса поднималось солнышко. Передохнув немного, Добрыня поднялся и сказал: - Сокол, беги к реке, найди Ведолюда. Остальные, — за мной. Финист побежал к реке, а ратники вместе с Добрыней пошли брать пленных. Святогор мигом выломал двери на вышках в поваленной черт-телеге, оттуда стали выбираться враги, кто-то пытался отбиваться, кто-то хотел убежать. Ратники не ловили убегавших, а кто пытался сопротивляться быстро успокаивали. Многие же сдавались сразу и бросали на землю свои мечи и стреляющие палки. Скоро возле поваленной черт-телеги сидело не меньше трех десятков пленных воинов. Туда же привели связанных волхвов и воинов с других телег. Святогор принес на руках Лучезара.

- Что с ним? Живой? - с тревогой спросил Мечислав. Святогор положил Лучезара на землю рядом с Черногором. Молодой воин не шевелился, лицо его было совсем белым.

- Эх, неужто убили парня?! - с грустью произнес Яролик. - Жаль! Славный был ратник! Эх, и ты, друг мой Черногор, я передам твоим женам слова, что ты мне наказал.

- Погоди кликать Марену, Яролик. - сказал Добрыня. - Подождем волхва. Скоро вернулся Сокол, а с ним и Ведолюд.

- Что ты так долго, Ведолюд? Нелегко нам пришлось тут, твоя помощь была бы не лишней, - грустно сказал Мечислав.

- Было и у меня дело, - промолвил ведун. - Посмотрите на лес.

Ратники осмотрелись. Кое-где от леса еще поднимался белесый дымок, но пожара больше не было.

- Правильно, Ведолюд, надо было спасти владения Велеса, - сказал Добрыня.

- Что лес не сгорел — это хорошо, но у нас потери, волхв. Лучезар и Черногор скоро уйдут к предкам или уже ушли, - мрачно сказал Яролик.

Ведолюд подошел к лежащим на земле ратникам и присел сначала над Лучезаром. Приоткрыл ему веки, пощупал, бьется ли жила на шее, и задумался, нахмурившись. Потом вынул из своего мешочка пучок каких-то сиреневых листьев и приложил к губам Лучезара. Затем поднял листья на свет и стал рассматривать. Он спросил, что случилось с ратниками, ему быстро рассказали, как происходила схватка с черт-телегами.

- Лучезара отравили колдовским снадобьем, хорошо, что я знаю это снадобье. И ударился он сильно, когда упал с черт-телеги. Утрясение мозга произошло.

- Утрясение чего? Это что же за хворобь такая? - с тревогой спросил Святогор.

- Не волнуйся, тебе она не грозит, - сказал Ведолюд.

- Да, у меня здоровье, дай Белобог каждому! - осклабился Святогор и согнул руку в локте, показывая бугристые мышцы. Ведолюд, порылся в мешочке и достал оттуда какую-то сухую травку, перетер ее между ладонями в порошок и спросил:

- Осталась ли у кого байкальская водица?

Воины переглянулись.

- Нет, Ведолюд, ничего не осталось. Бой-то был жаркий, во рту пересохло, и силы были нужны чтоб последнее чудище свалить, мы все и выпили.

Ведолюд покачал головой и снял с пояса свой кожаный мех.

- Хорошо, что у меня немного осталось. Он капнул несколько капель на порошок в ладони, размешал его пальцем и влил получившееся снадобье в рот Лучезара.

- Пусть полежит пока. Потом подошел к Черногору.

- Он что, в двух кольчугах? Ну-ка снимите их! - приказал он. Яролик и Сокол принялись снимать кольчуги с лежавшего без чувств товарища. Ведолюд задрал рубаху Черногора и стал его осматривать. На теле ратника в нескольких местах виднелись круглые раны, из которых сочилась кровь, одна рана на вылет виднелась на шее. Все-таки в него попали, когда обстреливали с вышек «Терема». Ведолюд сел на землю возле Черногора, скрестил ноги, закрыл глаза, сомкнул пальцы в мудреные кольца и стал мычать на распев заклятия. Ратники почтительно наблюдали за ним, иногда толкая друг друга локтями. Далее Ведолюд, не открывая глаз и продолжая мычать заклятия, стал водить руками над телом раненого. Наблюдавшие за этим ратники ахнули от удивления, из ран Черногора стали выползать черные горошины и вскоре вывались наружу. Всего их было пять штук. Ведолюд открыл глаза и посмотрел на горошины.

- Так, теперь надо промыть раны. Наберите воды из реки и принесите мне, - приказал он.

Взяв в охапку пустые меха, к реке побежал Сокол и вскоре вернулся назад с водой. Ведолюд промыл раны Черногора, потом достал из мешочка пучок еще какой-то травы и сухую красноватую глину. Накрошил глину и траву в один из мехов, где было немного воды, и тщательно взболтал, потом вылил содержимое себе на ладонь. Получилась глиняная вязкая смесь. Этой смесью он стал замазывать раны Черногора. Потом достал из мешочка еще какую-то траву и положил ее в полный мех. Взболтал его, прочитал заклятия и, приподняв голову Черногора, стал понемногу вливать воду из этого меха ему в рот. Прошло много времени, прежде чем он споил всю настойку Черногору, но это дало плоды. Черногор стал розоветь, задышал и глаза его стали приоткрываться. Лучезар тоже начал приходить в себя и ворочаться. Ратники облегченно вздохнули.

- Эх, вот же голова Ведолюд! - сказал Мечислав. - Одно слово — ведун, все ведает! Остальные одобрительно закивали. Их и без того великое почтение к волхву возросло еще сильнее.

- Хвала Велесу, что я успел оказать лечение, и наши братья поправятся. Но до заставы им не дойти. Святогор, ты понесешь их, - сказал Ведолюд.

Святогор молча кивнул головой, нести на себе двух мужчин для него было легкой прогулкой. Тут заговорил Добрыня:

- Надо нам убираться отсюда быстрее. Это перевалочный лагерь врага. Что мы его разгромили — это хорошо, но скоро сюда прибудут новые силы с Запада. Еще один бой мы вряд ли выдержим. Ратники молчали, хоть им было совестно это признавать, но они понимали, что командир был прав. Все они смертельно устали после битвы и имели двух раненых.

- А что делать с пленными? - спросил Сокол.

- С собой поведем, не зря же победили их, - сказал Яролик.

- Больно с ними мороки много будет, - покачал головой Мечислав.

- Возьмем не всех, - сказал Добрыня, - только волхвов и воеводу их, что сидит привязанный в лесу.

- А остальных куда, Марене на побывку? - спросил Святогор. Добрыня покачал головой.

- Отпустим. Это воины, как и мы, не пристало русским витязям убивать безоружных. Все согласно закивали. Добрыня подошел к пленным воинам и подозвал Ведолюда. Пленные сумрачно и опасливо поглядывали на него.

- Волхв, я сейчас скажу им кой-какие слова для науки, а ты будешь толмачом. Он оглядел пленных и начал говорить зычным голосом:

- Вы пришли к нам с недоброй задумкой, хотели осквернить землю русскую, захватить города наши, затоптать жнивы. Чудищ железных привели с собой. Теперь же будет вам наука: кто с мечом к нам придет, тот без штанов от нас уйдет! Отпускаю вас назад на туманный ваш остров. Но передайте своему конунгу, чтобы не приходил более на землю русскую и не замышлял супротив Руси. А паче всего передайте, чтобы перестал якшаться с ящерами. Ведолюд сразу переводил речь Добрыни на вражеский язык. Когда он сказал: "he must stops hanging out with reptiles". Вражеские воины вздрогнули и переглянулись. Добрыня продолжал:

- Теперь же ступайте и боле не возвращайтесь. Занимайтесь торговлею и наукой, как раньше, но клепать железных чудищ зарекитесь. Ящеры вас к тому подбили, мы знаем, не верьте их посулам. Враги они для людского племени, мы с ними воевали уже, знаем. Ну а теперь, ступайте! И Добрыня махнул рукой в сторону леса. Вражеские воины переглянулись, и начали подниматься, с опаской поглядывая на могучую фигуру Святогора. Затем коротко сказали: "Thank you, sir" (Спасибо, сэр), - и спешно пошли по направлению к просеке, что вела от поймы на Запад. Вскоре они скрылись из виду, остались только связанные вражеские волхвы, восемь человек.

- Уходим в лес! - сказал Добрыня ратникам. - Святогор, бери Лучезара и Черногора. Яролик и Мечислав, вы поведете пленников. За мной!

И он направился в лес, ратники за ним, оставив позади на поляне железные остовы поверженных черт-телег и разгромленный лагерь. В лесу Добрыня подошел к высокой сосне, к которой был привязан воин. Это был тот вражеский командир, которого они похитили в самом начале из шалаша.

- Его тоже возьмем с собой. Сокол, развяжи его, - сказал Добрыня.

Услышав голос витязя, воин обернулся и устремил пристальный взгляд на ратников.

- Мать честная Лада! - воскликнул Мечислав.

- Леший меня раздери, это что! - воскликнул Яролик.

Сокол, уже направившийся к воину, замер на месте. Даже Добрыня со Святогором потеряли на мгновенье дар речи. Только Ведолюд оставался спокойным, как и всегда. Теперь, в свете дня, было хорошо видно лицо пленного командира. И вроде не было в нем ничего необычного: высок и широкоплеч, черная острая борода, приплюснутый нос, широкий рот, длинные волосы заплетенные в косицы. Но когда он взглянул на них, все увидели, что глаза у него желтые и с узкими, как у кошки, зрачками. Даже, скорее, не как у кошки, а как у змеи.

Порубежники возвращались назад, они шли через самую чащу Бусого леса, опасаясь приближаться к просеке, где их мог искать враг. Святогор нес за спиной раненых товарищей, которым Ведолюд сплел нечто вроде люлек. Яролик и Мечислав вели пленных врагов: волхвов и капитана рыцарской стражи. Руки им связали, Мечислав шел спереди них, а Яролик сзади. Сокол шел впереди всех, шагов за пятнадцать, внимательно всматриваясь в чащу и прислушиваясь. Добрыня и Ведолюд шли рядом и иногда негромко переговаривались.

- Ну вот и славно, разведка наша удалась более чем, - сказал Добрыня.

- Твоя правда, Добрыня Лукич, - отвечал ведун.

- Все ж таки, ты был прав, ящеры снова объявились, - продолжал Добрыня. - Чудища железные, хитрость, все в ящерском духе, хоть ратников в этот поход они набрали с Альпивона. Но воин этот — он хоть и на человека похож, но глаза в точности как у ящеров. Кто он такой, как мыслишь? Ведолюд промолчал, но тут раздался голос Мечислава, который все слышал:

- Видал я уже такое. Воин этот — отпрыск от союза женщины-ящера и человека.

- А где ты такое уже видал, Мечислав Радогорович? - спросил Добрыня.

- Давно это было, еще во времена прошлой войны с ящерами. В одной деревне в Сибирских землях, где стоял наш отряд, там был парень один. Кузнечеством промышлял, мечи ковал хорошие, мы к нему часто ходили выправить оружие. Парень был молодой, удалой, росту высокого, плечистый и с русым кудрявым чубом. Девки на него заглядывались, а он задурил — жену себе взял не из наших, а чужую какую-то. Девка та была, как по мне, никудышная, против наших девок, румяных да златокосых, как коза против косулей. Я видел ее мельком несколько раз, когда ходили к нему с работой. Волосы черные, прямые, вся из себя тонкая, гибкая, словно без костей, ни сзади, ни спереди нет ничего, будто и не баба вовсе, а глазищами желтыми как глянет, аж не по себе становится. Но приворожила того парня, что он совсем голову потерял, никого слушать не хотел, поперек воли родителей пошел. Отстроил себе избу отдельную на краю села и стал с ней жить. А потом и детки пошли у них. Как детки пошли, так парень сделался мрачным, как туча, нелюдимым, гостей к себе больше не звал и сам ни к кому не ходил. Как придет домой, так и сидит там с женой и детками, никого чужого в дом не пущает. Потом к хмельному начал прикладываться, работать стал хуже. Я уж этого всего не видел, после люди передавали. Жена у него оказалась плодовита, как кошка, за четыре года десять детей принесла. Стало ему тяжело кормить такое семейство, хоть он и пропадал с утра до вечера в кузнице. Его жена хозяйством заниматься не умела совсем, а с родителями и братьями он разругался. И вот стали его соседи замечать, что у них птица пропадает, скотина болеть начала. Ну и стали думать на его жену, паче, что с деревенскими бабами она не якшалась, на праздники вокруг идолов хороводы водить не ходила, все сидела дома с детками и только по вечерам выходила иногда на улицу. Как-то раз одна их соседка вышла поутру подоить мамонтиху и задать корму динохиусам, вдруг видит, как кто-то с заднего двора выскакивает и убегает. А загон с цыплятами орнитомимусов открыт, там шум, кутерьма, перья везде. Выскочила она вслед за вором и видит, как огородами убегают четыре ребятенка, прыткие такие, головки черненькие, через забор сигают, а иные под забором проныривают, а кто-то и между частоколинами проскальзывает. И все они в один миг скрылись за забором того кузнеца. Она как увидела такое, так чуть не упала прямо в корыто для динохиусов. А потом пошла и рассказала все мужу, и в тот же день он собрал селян, и пошли они к дому кузнеца. Подошли они к его дому и стучат в дверь, никто не отзывается, но слышно, что в доме есть народ, кто-то говорит тихонько, шаги быстрые, возня. Ну и решили они зайти без приглашения, шибко уж их доняла семья кузнеца. Дверь была заперта на засов, но мужики плечом налегли и отворили. Вошли они в избу и тут увидели такое... Мне про этот случай рассказывал один мужик с того села, уже через много лет. Он был в той толпе и все видел сам, так он когда рассказывал, то временами содрогался. В избе по всем полатям и лавкам сидели дети того кузнеца, как только ворвались туда селяне, так они зашипели, с лавок и полатей попрыгали и стали расползаться кто куда: кто на печку, кто под печку, кто за сундук, кто через лаз в подпол. А жена кузнеца лежала на полу совсем без одежды, вся тряслась и извивалась. Мужики сначала подумали, что падучая с ней приключилась, но потом увидели, что дело в другом. Как разглядели они, что делает жена кузнеца, так некоторые побежали из дому без оглядки, а бабы заголосили от страха. Вылезала она из своей кожи: кожа ее человеческая оставалась на полу, а из нее вылезала женщина, похожая на прежнюю, но без волос, вся в бледных чешуйках и в слизи, как улитка. Вылезает она из своей кожи, глядит на людей злыми змеиными глазами и вдруг зашипит, словно самовар, и языком раздвоенным изо рта туда-сюда. Тут уж последние мужики повернули оглобли и вон из избы. После этого случая пропала жена кузнеца, сбежала из дома, наверно, назад к ящерам. Кузнец вернулся домой, хватился, а нет никого, ни жены, ни детишек. Погоревал он, погоревал, но потом успокоился. И рассказал селянам, что не сразу понял, что жена его из ящеров, а когда понял, уж не мог разорвать, приворожила парня, змеюка. Вот он и жил с ней, маялся, думал чуть не каждый день уйти, но мочи не было. А потом как детки пошли, тут уж все, он парень честный был, с детками бросить не мог. Жена-то ему потом призналась, что полюбила его сразу, поэтому и прикинулась обычной девкой. Мол, хорошего мужа из ящеров и найти-то нельзя, ящеры все слабые по мужской части и больно жадные. Поэтому многие девушки-ящеры хотят себе мужа из русов или из другого людского племени. Детки, что родились у них, их почти было не отличить от обычных людей, только глаза и ящерские повадки могли их выдать. Вот такой случай вышел.

Ратники после рассказа Мечислава какое-то время шли молча. Потом заговорил Яролик:

- Эх, беда с этими ящерами! Сущее наказание! И раньше с ними было тяжело сладить, а теперь они с этим заморским народом в сговор вступили и с людьми смешиваться начали.

- Надо доложить воеводе, он соберет вече из князей и волхвов, авось скумекаем что-нибудь, - сказал Добрыня.

- Да-а-а, - протянул Святогор, - а я вот ящерских девок еще не видал. А что, Мечислав Радогорович, так уж плохи они? Как ты рассказывал про ту девку, так мне и ничего вроде. Семь жен у меня есть, могу и восьмую взять с желтыми глазами и черными волосьями.

- Что ты мелешь! - погрозил ему кулаком Мечислав. - Я тебе таких жен дам! Ратники заулыбались.

Уже ночью вышли они из леса на берег Колоброда. Пока пробирались через лес, слышали, как со стороны просеки раздаются звуки, что-то громыхает, топает, иногда замечали и дымок вдали. Но никто их не обнаружил, Сокол вел отряд через чащу потаенными тропами и далеко от просеки. Скоро дошли они до того места, где спрятана лодка, и начали переплавляться обратно на левый берег. Сначала переправили раненных, потом пленных. Последними переправились Добрыня, Мечислав и Сокол. Пока шла переправа, Добрыня послал Сокола разведать, что делали ящеры в том месте, где их заметил Лучезар два дня назад. Яролик снова спрятал лодку в зарослях камыша, и ратники пошли к своим оставленным скакунам. Но ехали не быстро, на могучего пахицефалозавра Святогора положили раненных, с ними ехал Ведолюд. Черногор и Лучезар уже пришли в себя, но были еще слабы и больше дремали. А сам Святогор шел пешком и вел пленных.

- Что там было, Финист? - спросил Добрыня.

- Переправу строили они. Из бревен, уже почти готова была. Но, видать, когда мы напали на их лагерь, к переправе прибежал гонец из лагеря. Они все бросили и поехали назад, сейчас там никого, даже часовых нет.

- Славно мы им гнездо разворошили! - довольно усмехнулся Яролик.

- Да-а. Благодарность вам будет, добры молодцы! И награда от князя! Мы не только разведали козни врага и взяли языков, но и сумели задержать его, - сказал Добрыня.

- Так вернутся они, Добрыня Лукич, - сказал Мечислав.

- Может, и вернутся, но мы их будем уже ждать. А может, и не вернутся, они ведь хотели переправиться и напасть нежданно, но не получилось, и они это знают. Но все равно, новая война с ящерами близится, - отвечал Добрыня

- Помоги нам Перун! - вздохнул Мечислав и перекрестился.

На небе уже светало, запели утренние птички и застрекотали утренние динозавры. Отряд порубежников все ближе подходил к заставе.

Часть 2 Далекий поход

Пролог

В то время как храбрые порубежники во главе с Добрыней возвращались в свой гарнизон из разведки, за много верст от Руси, близ Междуземного моря, происходило одно тайное собрание. Немногие знали о нем, а еще меньше были приглашены на него. Местом собрания, как повелось, была гора Сион.

Подходы к горе со всех сторон окружала стража ‒ высокие, могучие воины с зеленой чешуйчатой кожей и в чешуйчатой броне. Их желтые змеиные глаза внимательно осматривали каждого пришедшего и его пригласительный билет. Билеты были разосланы загодя всем знатным и могущественным ящерам, руководившим новой попыткой покорения Земного Мира и основавших в разных частях Земли свои ящерские цитадели. Кроме них, на собрание были приглашены некоторые союзники и вассалы ящеров.

- Т-ш-ш! Попрош-ш-шу ваш-ш-ш билет! - грозно прошипел ящерский страж выставив пику перед незнакомцем в балахоне, пришедшим к горе с северной части долины.

Незнакомец откинул с головы капюшон и достал из-за пазухи свиток пергамента с печатью.

- Аж-ш-ш! Человек! Ненавиж-ж-жу человеков! - зашипел страж, и с длинных клыков его закапал яд.

- Великий Змей пригласил меня на собрание, - невозмутимо отвечал ему незнакомец. - Быстро дай пройти, болван! Вот, смотри приглашение!

Он протянул стражу свой свиток, то взял его своей зеленой когтистой рукой и развернул.

- Хорош-ш-шо! Проходи, ничтож-ж-жный человек! - брезгливо прошипел он и убрал преграждавшую путь пику.

- Пошипи у меня, дурак! Ты хоть знаешь на кого языком своим поганым лебезишь?! - сердито прикрикнул незнакомец.

- И з-з-знать не хочу!

Человек презрительно махнул рукой и стал подымать по широкой тропе на гору. Впереди и сзади него, а так же по соседним тропам поднимались приглашенные, большинство из них относились к роду ящеров, но были также лесные, подземные жители, водяные и несколько горных чудищ. Было не так много пришедших из племени динозавров, а людей и того меньше.

Приглашенные поднимались на вершину Сиона и занимали свои места, согласно положению и важности. Солнце двигалось по небу все выше и скоро достигло зенита, последние приглашенные заканчивали прибывать.

На вершине Сиона стоял нестерпимы зной, но нестерпимым он был для людей и других коренных племен Земли-матушки, а вот ящеры очень любили жару. Поэтому гостей не из ящеров сразу было заметно в собравшейся толпе, как они закрывались накидками от солнца, обмахивали себя опахалами и поливали головы водой. Человек в балахоне тоже страдал от жары, но не так сильно как другие. Он предусмотрительно занял место рядом с огромным горным троллем и прятался от зноя в его тени.

Но вот все притихли, а ящерская стража вытянулась, взяв пики на плечо. Послышался приближающийся гул, в небе мелькнула тень, и на огромный черный камень, возвышавшийся над местом сбора, приземлилась громадная крылатая туша. Все с почтением воззрились на нее. Это был глава собрания, огромный трехголовый летающий змей, известный всей Руси по имени Змей Горыныч.

Сев на камень, он оперся передними лапами в него, подался вперед, и три его головы свирепо уставились на расположившееся перед ним собрание.

- Приветствуем тебя, о владыка ящеров! - раздался хор голосов из толпы.

Змей Горыныч оглядел еще раз собрание, вдруг запыхтел, зашипел и из левой его головы вырвался сноп пламени, чуть не спалив первый ряд гостей. Все в страхе вскочили и отпрянули назад, Змей Горыныч же прокашлялся левой головой, отдышался и заговорил рычащим голосом:

- Уф! Устал я немного, с утра все летал по делам... Кашель, вот, напал! Прошу прощения у благородного собрания за неудобства.

Гости облегченно вздохнули и сели на место, правда, уже немного дальше от черного камня.

- Благодарю всех, кто пришел по моему приглашению, - продолжал Горыныч. - Я собрал вас всех здесь чтобы обсудить очень важный вопрос.

Он говорил эти слова средней головой, вдруг правая голова вмешалась в разговор и заговорила более мягким, шипящим голосом:

- Да-с-с. Очень важ-ж-жный вопрос-с-с.

- Помолчи! - сурово рыкнула средняя голова. - Тебе пока не давали слова!

- Ох, хорош-ш-шо! - правая голова картинно закатила глаза.

- Так вот! Как вам известно, не одну сотню лет пытаемся мы захватить Земной Мир и покорить его нашему ящерскому закону. Но всякий раз наши планы рушит Русь. Последний раз эти наглецы нанесли нам чувствительное поражение при Байкале. Эти глупцы думают, что победили нас! Ха-ха-ха!

И средняя голова громко захохотала, правая голова захихикала ей в ответ, а левая фыркнула было от смеха, но тут же закашлялась и снова пыхнула пламенем, еще сильнее чем в первый раз. Гости опять вскочили и отпрянули, но несколько нерасторопных гостей из первого ряды на этот раз сгорели.

- Уф! Прошу прощения у благородного собрания за неудобство! - смущенно произнесла средняя голова. - Стража! Уберите эти головешки!

Стража кинулась исполнять приказание, а испуганные гости снова сели, на это раз отодвинувшись от главы собрания еще дальше.

- Так! Значит, эти глупцы... - продолжал Змей и вдруг внимательно посмотрел на собрание. - А что вы так далеко уселись? Вам хорошо меня слышно?

- Да-да! Хорошо! - раздались голоса из толпы.

- И так! Эти глупцы думали, что победили нас, но они не поняли с кем связались! - торжественно возвестил Змей. - Настало время нанести по русам окончательный удар! В этот раз мы разгромим Русь и станем владыками этого Мира!

В толпе раздался взволнованный ропот, гости стали переглядываться и перешептываться. Горыныч поднял когтистую лапу, призывая к порядку. Собрание примолкло.

- Нам долгое время не удавалось покорить Русь, но теперь мы не повторим былых ошибок. В этот раз мы подготовили нападение более тщательно, заручившись поддержкой одного народа из племени человеков. Но главное, с помощью разведки нам удалось узнать слабое место русов! Теперь они обречены!

Торжественно произнеся эти слова, средняя голова замолчала, и тут же заговорила правая голова.

- Да-с-с-с! Теперь мы вс-с-сё продумали! Западный сос-с-сед рус-с-сов взялс-с-ся помочь нам. А мы помогли ему, дали этому умному народу маш-ш-шины. Очень с-с-скоро этот народ нападет на Рус-с-сь, но это будет лиш-ш-шь отвлекающ-щ-щим маневром! И пока рус-с-сы будут заняты войной с западным сос-с-седом, мы нанес-с-сем удар и разруш-ш-шим рус-с-скую защиту!

И три головы снова захохотали, гости в страхе вскочили, но левая голова на этот раз предусмотрительно отвернулась в сторону и лишь опалила камни на горе слева от Змея.

- И так, уважаемые гости нашего тайного собрания — торжественно продолжала средняя голова, - теперь, когда вы знаете наш победоносный план, мы рассчитываем на вашу помощь в разгроме Руси! После того как наступит тысячелетний ящерский рай, ваша помощь в завоевании Земного Мира не будет забыта…

От этих слов толпу охватило ликование, и в ней послышались крики:

- Да здравствует Великий Змей!! За тысячелетний ящерский рай!! За тысячелетний ящерский рай!!

Змей Горыныч довольным взглядом осматривал взбудораженную толпу перед собой, когда крики стихли, он продолжил:

- Час нашей победы близок, скоро мы покорим род людской и установим царство ящеров на земле! Как только будет разгромлена Русь, остальные народы мы покорим без труда. Скоро вы узнаете какой у нас план и что требуется от вас. Вот все, что я пока хотел вам сказать. Теперь возвращайтесь назад в свои земли и ждите приказаний. От том, что вам нужно будет делать, я каждого оповещу через своих посыльных. Собрание окончено!

Собравшиеся зашумели и стали подниматься, вновь со всех сторон начали раздаваться крики:

- Слава Великому Змею! Слава Змею! Ящеры — сила!

Змей Горыныч одобрительно покивал всеми тремя головами, потом вскинул лапу, прощаясь с пришедшими. Толпа загудела и тоже стала вскидывать руки и лапы, прощаясь с владыкой ящеров. А Змей развернулся, замахал огромными крыльями, подняв вокруг тучу пыли, взмыл вверх и улетел в свою тайную пещеру.

Собравшиеся стали спускаться по тропам с горы и расходиться. Человек в балахоне вместе со всеми неспешно спустился по тропе вниз и вскоре дошел до небольшого поселения близ Сиона. Там он сел в маленькую самодвижущуюся телегу и сказал сидевшему впереди ящеру: «Гони в порт!». Телега понеслась по пустыне по направлению к морю.

Приехав в большое приморское поселение, человек вылез из телеги, кинул ящеру золотую монету и пошел в порт, туда, где на верфи стояло большое трехмачтовое судно с поднятым парусом. На судне, похоже, ждали его, как только человек подошел к сходням, команда и капитан вскочили и вытянулись перед ним. Человек взошел на палубу, скинул с головы капюшон и с улыбкой посмотрел на синее море перед ним.

- Куда прикажете плыть, князь? - спросил его загорелый чернобородый капитан.

- Куда плыть? Назад, конечно, на Русь-матушку! - ответил человек с улыбкой.