Добро пожаловать в Клишеленд

Глава 1. Добро пожаловать в Клишелэнд

Или как я переехал в страну, где школьники выглядят старше моего отца

Я не хотел уезжать из России. Честно.

У меня были друзья, двор, нормальная школа, где учителя хотя бы не делали вид, что мы все участники реалити-шоу. А ещё у меня была бабушкина гречка, о которой я сейчас вспомнил, глядя на розовую массу в школьной столовой. Но об этом позже.

Папе предложили работу в Техасе. Мама сказала: «Это шанс». Я сказал: «Это полный абзац». Но кого волнует мнение подростка, когда речь заходит о «светлом будущем»?

Так я оказался здесь.

Здание выглядело так, будто его строили специально для съёмок молодёжного сериала. Флаги, газон, табличка с пафосным названием и куча одинаковых жёлтых автобусов на парковке. В холле стоял стенд с фотографиями «выпускников прошлых лет». Я присмотрелся: все они выглядели точно так же, как нынешние ученики. Только причёски другие. И морщин прибавилось.

— Добро пожаловать в Уэствью Хай, — сказала секретарша, даже не поднимая головы. — Твой шкафчик номер 237, расписание получишь у мистера Харриса. Следующий.

Я взял бумажку и пошёл искать этот чёртов шкафчик. Коридоры были увешаны плакатами вроде «Ты можешь всё!» и «Выбери своё будущее!». Всё такое яркое, стерильное и... ненастоящее. Как декорации к фильму, который идёт уже двадцать лет.

На подходе к шкафчику я услышал знакомый звук.

— Эй, лох! Деньги есть? А то после уроков разберёмся!

Я обернулся. Типичная сцена: здоровый парень прижимает к шкафчику мелкого. Всё как в кино. Даже интонации те же.

Здоровый парень — а это был, как я потом узнал, Боб — заметил меня и сразу переключился.

— О, новый! — он подошёл ко мне, поигрывая мышцами. — Ты чё, русский?

— Допустим, — ответил я, мысленно взвешивая рюкзак. Ноутбук жалко, но если бить аккуратно...

— Слышал, вы там все медведей дрессируете и водку ящиками пьёте. Это правда?

— Медведей только по пятницам, — вздохнул я. — А водку мы пьём, чтобы забыть ужасы ваших школьных фильмов.

Боб завис. Он явно не читал сценарий, где русские шутят в ответ.

— Ты чё, умный? — наконец выдавил он.

— Стараюсь. А ты?

Из-за угла выскочил щуплый парень в очках и дёрнул меня за рукав.

— Пойдём, я покажу тебе класс! — затараторил он, утаскивая меня от Боба. — Не обращай на него внимания, он тут всех достаёт.

— Спасибо, — сказал я, когда мы отбежали на безопасное расстояние. — Ты кто?

— Кевин. Я тут типа аутсайдер. Но ты, вижу, тоже не впишешься в их компанию.

— Я вообще не планировал вписываться. Я просто хочу дожить до выпуска.

Кевин посмотрел на меня с уважением.

— Стратегически мыслишь. Это хорошо.

Мы зашли в класс. Я сел за парту и начал рассматривать одноклассников.

И тут я замер.

Бобу, который сидел через два ряда, было явно далеко за двадцать. У него уже намечалась залысина, а щетина на подбородке росла такая густая, что он брился, наверное, два раза в день. При этом на нём была футболка с мультяшным динозавром и рюкзак с брелоками.

— Не обращай внимания, — шепнул Кевин. — Он тут уже шестой год.

— В смысле — шестой год? — не понял я. — Он что, дважды оставался?

— Ты просто ещё не привык, — Кевин грустно улыбнулся. — У нас многие задерживаются. Вон, видишь Стейси?

Я посмотрел на «королеву школы». Она была красива той взрослой, ухоженной красотой, которая требует хорошего косметолога и дорогого крема от морщин. Одета она была в идеально подогнанный «подростковый» наряд — розовый топик, джинсовая юбка, балетки. Выглядело это так, будто её одевали стилисты.

— Сколько ей? — спросил я.

— По паспорту — семнадцать, — вздохнул Кевин. — По факту... ну, говорят, она играла эту роль уже в другом сериале лет десять назад.

Я поперхнулся воздухом.

— То есть она просто переехала из одного школьного фильма в другой?

— Добро пожаловать в американское кино, — Кевин похлопал меня по плечу. — Здесь всем за двадцать пять, проблемы у нас такие, что нормальный подросток поржёт, а зовут нас так, будто мы персонажи комиксов.

В этот момент Боб обернулся и злобно на меня посмотрел. На его лице читалась вековая мудрость человека, который уже десять лет играет тупого качка.

— Чё вылупился? — рявкнул он.

— Да так, — ответил я. — Возрастом интересуюсь.

Боб побледнел. Он машинально потрогал залысину и быстро отвернулся.

Кевин засмеялся в кулак.

— Ты ему в больное место попал. Он уже три сезона пытается выглядеть на шестнадцать, но гримёры бессильны.

— А почему он просто не уйдёт? — спросил я.

— Куда? — Кевин пожал плечами. — В другом сериале такие же роли. Там тоже нужны качки-задиры. А больше он ничего не умеет. У него даже диплома нет — всё время в школе проводил.

Я посмотрел на Боба с новым чувством. Не страхом, не ненавистью — а чем-то вроде жалости.

— Ладно, — вздохнул я. — Буду иметь в виду.

— Что именно? — спросил Кевин.

— Что мы тут все в одной лодке. Только они в ней уже лет десять, а я только зашёл.

В столовой было шумно. Все сидели строго по группам: качки за одним столом, чирлидерши за другим, ботаники — в углу. Я сел с Кевином, который, видимо, был главным (и единственным) представителем ботаников.

На подносе передо мной лежало нечто розовое, рядом — нечто коричневое, и всё это было полито соусом, который выглядел так, будто его уже кто-то ел.

— Это... съедобно? — спросил я.

— Привыкнешь, — пожал плечами Кевин, ловко управляясь с вилкой.

Я посмотрел на эту массу и вдруг...

Вспышка.

Школьная столовая в России. Бабушка на раздаче с половником. «Дениска, бери второе, без первого нельзя, а то желудок испортишь». Гора гречки, котлета, компот в стакане. Вкусно. Просто. Понятно.

— Знаешь, — сказал я Кевину. — Я только что понял, что скучаю по гречке.

— По чему?

— По нормальной еде. Ладно, потом расскажу.

В этот момент к нашему столу подошла Стейси. Вблизи она была ещё эффектнее — идеальный макияж, идеальные волосы, идеальная улыбка. И всё это выглядело... отрепетированным.

— Привет, новенький, — сказала она, кокетливо накручивая локон на палец. — Слышала, ты из России. Это правда, что у вас там медведи по улицам ходят?

Кевин замер с вилкой в руке. Видимо, такой уровень идиотии был редкостью даже для него.

Я посмотрел на Стейси. В её глазах не было злобы. Только усталость. И какой-то заученный текст.

Вспышка.

Тётя Зина с пятого этажа. Выгуливает своего кота на поводке. Кот толстый, ленивый, постоянно ложится на асфальт. Тётя Зина ругается матом. Обычное утро.

— Знаешь, Стейси, — серьёзно сказал я. — Медведи — это только в центре. В спальных районах — лоси. Но они безобидные, если не дразнить.

Она моргнула.

— Правда?

— Абсолютно. Мой папа работает таксистом. Возит медведей в аэропорт. Платят шишками.

Стейси застыла. Было видно, что её программа дала сбой. Она не знала, как реагировать на человека, который не играет по правилам.

— Ты... шутишь? — неуверенно спросила она.

— А ты правда думаешь, что я буду отвечать серьёзно на вопрос про медведей?

На секунду в её глазах мелькнуло что-то живое. Может быть, удивление. Может, обида. А может, просто усталость от того, что приходится играть эту роль.

Она развернулась и ушла, даже не попрощавшись.

Кевин смотрел на меня с открытым ртом.

— Ты только что... Стейси... она... — он не мог подобрать слов.

— Что? — я пожал плечами. — Она спросила — я ответил.

— Ей никто так не отвечает. Она же королева школы!

— А я русский. У нас другие правила.

Кевин задумался.

— Знаешь, Денис, — сказал он наконец. — Мне кажется, ты тут надолго не задержишься.

— Это угроза?

— Это прогноз. Либо тебя убьют, либо ты станешь легендой.

Я посмотрел в сторону Боба, который всё это время пялился на меня со своего стола, сжимая вилку так, будто это моя шея.

— Третий вариант, — сказал я. — Дожить до выпуска и свалить отсюда к чёртовой матери.

— Оптимистично, — усмехнулся Кевин.

— Реалистично. Я вообще-то жить хочу.

После обеда была физра. Тренер, огромный мужик с усами, оглядел меня и сказал:

— Русский, говоришь? А ну покажи, что умеешь. Борьба? Баскетбол?

— Ну... немного самбо, — ответил я.

— Самбо? Это типа джаза? — раздался ржач Боба из строя.

— Это вид борьбы, — спокойно объяснил я. — Придумали в СССР, чтобы качки вроде тебя не задавались.

Тренер заинтересовался.

— Выходи на мат. Покажешь приём?

— Только если доброволец найдётся.

Тренер вытолкнул вперёд самого крупного парня — не Боба, но тоже внушительного.

— Давай, покажи, чему вас там учили.

Я вздохнул. Ну, сами напросились.

Через три секунды парень лежал на лопатках, не понимая, как так вышло. Тишина. Потом тренер медленно захлопал.

— Парень, ты только что сэкономил мне год тренировок. Будешь моим ассистентом.

Я посмотрел на Боба. Тот медленно сползал по стенке.

Вспышка.

Толик из соседнего двора. Тоже любил строить из себя крутого. Тоже потом долго сидел в сугробе и думал о жизни.

— Ладно, — сказал я. — Но сразу предупреждаю: я не умею делать вид, что мне интересно.

Тренер рассмеялся.

— Ты мне нравишься, русский. Добро пожаловать в команду.

Боб в углу что-то прошептал про «чёртовых иммигрантов». Я сделал вид, что не слышу.

Я шёл домой по пустым улицам. Странно: в России в это время во дворах всегда кто-то тусовался, играла музыка, пахло шашлыками. Здесь — тишина. Идеальные газоны, идеальные заборы, идеальные дома. Ни души.

Вспышка.

Друзья зовут гулять. «Денис, выходи, Колян самогон принёс». Бабушка кричит с балкона: «Дениска, не пей много!» Мы смеёмся. Обычный вечер.

Дверь открыла мама. Она выглядела уставшей, но попыталась улыбнуться.

— Ну как школа?

Я посмотрел на неё и сказал:

— Мам, там дети выглядят старше папы.

Она не поверила. Пока я не показал фото Боба, которое успел щёлкнуть украдкой.

— Это... ученик? — растерянно спросила мама.

— Уже шестой год.

Она тяжело вздохнула и пошла на кухню — варить пельмени. Единственное, что нас ещё держало в реальности.

Я лежал в кровати и смотрел в потолок. За стеной шумел кондиционер. В голове крутились события дня: Боб, Стейси, Кевин, тренер.

Достал телефон, нашёл контакт Кевина, написал:

«Спорим, завтра Боб опять подойдёт с тупыми вопросами?»

Ответ пришёл через минуту:

«Спорить не буду. Это же его работа. Кстати, Стейси тебя в инстаграме ищет. Лайкнула твоё фото с котом».

Я усмехнулся. Кот Васька остался в России с бабушкой. Интересно, он тоже скучает по мне? Или уже нашёл нового друга, который кормит его сосисками?

Я закрыл глаза и подумал: «Интересно, а в этом сериале у главного героя вообще бывает хэппи-энд?»

И тут же ответил сам себе:

«Конечно нет. Иначе не продлят на следующий сезон».

Глава 2. Приглашение

Утро началось с того, что Кевин влетел в класс с телефоном наперевес.

— Смотри! — выдохнул он, сунув экран мне в лицо. — Нам пришло!

Я моргнул, пытаясь сфокусироваться. На экране был пост Стейси: яркая картинка с надписью «FRIDAY NIGHT PARTY», ниже — длинный список имён и хештегов.

— И что? — спросил я.

— Как что? Это приглашение! — Кевин чуть не подпрыгивал на месте. — Стейси разослала его всем! Всем! Даже ботаникам!

— Это плохо?

— Это странно. — Он понизил голос. — Обычно она зовёт только избранных. А тут — массовая рассылка. Видимо, не хватает статистов для фона.

Я посмотрел на пост внимательнее. Внизу было примечание: «Явка обязательна. Будут конкурсы. Главный приз — айфон».

— Они разыгрывают айфон? — удивился я.

— Ага. — Кевин закатил глаза. — В прошлый раз разыгрывали наушники. Выиграл Боб. Они сломались через час. Но всем было весело.

Я представил Боба с наушниками и почему-то улыбнулся.

На математике Боб сидел сзади и весь урок пытался меня задеть. То ручку уронит и просит поднять, то громко шепчет: «Русский, слышал, ты на тусовку собираешься? Зря. Там тебя ждут».

Я не оборачивался. Только один раз сказал, не повышая голоса:

— Боб, у тебя фантазия закончилась? Ты это уже в третий раз говоришь. Может, новые шутки придумаешь?

Класс захихикал. Учительница сделала замечание, но Боб побагровел и замолчал.

На перемене Кевин сказал:

— Ты ему в больное место попал. Он же тупым качком работает, а по факту даже шутки у него заезженные.

— Работает? — переспросил я.

— Ну, играет. Ты же видел — ему лет двадцать пять, а он до сих пор в школе. Это уже не жизнь, это амплуа.

Я вспомнил Боба, его залысину и футболку с динозавром. Странное чувство — смесь жалости и любопытства.

После обеда я увидел Стейси в коридоре. Она шла в окружении подружек, все как одна в идеальных нарядах, с идеальными волосами. Как будто сошли со страницы глянцевого журнала.

Я ждал, что она что-то скажет про тусовку. Может, подойдёт, улыбнётся, скажет: «Приходи, будет круто». Как в кино.

Но она прошла мимо, даже не взглянув. Только на секунду мне показалось, что она чуть замедлила шаг. Её подружка что-то сказала, но Стейси не ответила — просто смотрела в мою сторону. А потом улыбнулась. Не той дежурной улыбкой, которой она награждала всех, а какой-то другой. Короткой. Почти грустной.

— Ты чего? — спросил Кевин.

— Да так... показалось.

— Не обращай внимания, — сказал он, когда они скрылись за поворотом. — Она всегда так. Играет в неприступность. А на тусовке будет улыбаться всем подряд.

— Зачем?

— Потому что так надо. — Кевин пожал плечами. — Имидж.

После уроков я пошёл к шкафчику. Коридоры уже почти опустели, только где-то вдалеке гремели шкафчики да слышались голоса.

Я открыл свой, достал учебники, и вдруг услышал за спиной:

— Ты новенький?

Я обернулся. Передо мной стоял парень. Высокий, худой, с бледным лицом и странными глазами — они смотрели куда-то сквозь меня. Одет он был в старомодную куртку, какие носили в девяностых.

— Допустим, — ответил я. — А ты кто?

— Это Майк, — сказал он. — Я тут уже давно.

— И что?

— Слушай, — он оглянулся, будто проверяя, нет ли кого рядом. — Не ходи на эту тусовку.

— Почему?

— Там ничего хорошего. — Его голос стал тише. — Поверь мне. Я знаю.

Я хотел спросить, откуда он знает и кто он вообще такой, но в этот момент из-за угла выскочил Кевин.

— Денис! Ты здесь! А я тебя ищу... — Он увидел парня и замер. — О. Привет.

Парень быстро развернулся и ушёл, даже не попрощавшись.

— Это Майк, — шепнул Кевин. — Он тут уже седьмой год. Говорят, оставался на второй класс два раза, потом переводился, но как-то опять вернулся. Учителя к нему привыкли.

— А чего он ко мне подошёл?

— Не знаю. Может, показалось, что ты нормальный. Он обычно ни с кем не общается. Просто ходит в школу и всё.

— И что, ему не надоело?

— Наверное, надоело. Но куда идти? Работать? А он только школу и умеет.

Я посмотрел в ту сторону, куда ушёл парень. Странно всё это.

— Подумаю, — сказал я.

Мы вышли из школы, и я увидел Боба. Он стоял у своей машины — старого, но начищенного до блеска «Мустанга». Чёрного, с тонировкой и огромными дисками. Боб опирался на капот и смотрел на нас с таким видом, будто только что выиграл чемпионат мира по крутости.

— Ого, — сказал я. — У него есть тачка?

— Ага, — вздохнул Кевин. — Третий год на ней ездит. Говорят, отец подарил, чтобы он хоть чем-то в жизни гордился.

— А чего не гордится?

— Потому что тачка крутая, а он в ней просто по школе катается. Ни гонок, ничего. Иногда паркуется у входа и делает вид, что ждёт кого-то важного. Но никто не садится.

Боб заметил наши взгляды и крикнул:

— Чё вылупились, русский? Хочешь прокатиться? Только сначала догони!

Он засмеялся своей шутке и захлопнул дверцу.

И в этот момент из-за угла школы вышла Стейси.

Она шла медленно, как будто не торопясь, но я заметил, что она смотрит прямо на Боба. Тот сразу выпрямился, поправил футболку и провёл рукой по волосам — залысину, видимо, прикрыть пытался. Потом замер, как аршин проглотил.

— Ого, — прошептал Кевин. — Смотри.

Стейси подошла к машине, открыла дверцу и... села на пассажирское сиденье.

Боб чуть не подавился воздухом. Он быстро обошёл машину, сел за руль, и «Мустанг» с рёвом тронулся с места.

Мы с Кевином стояли и смотрели вслед.

— Это... это что сейчас было? — спросил я.

— Не знаю, — Кевин выглядел ошарашенным. — Стейси никогда ни с кем не ездит. Тем более с Бобом.

— Может, у них что-то есть?

— Да ну. — Кевин покачал головой. — Она королева школы, а он... ну, ты видел. Они из разных миров.

— А зачем тогда села?

Кевин пожал плечами.

— Может, подвезти попросила. Или... не знаю. Странно это.

Перед тем как сесть, Стейси обернулась и посмотрела прямо на меня. Всего на секунду. А потом скользнула в салон.

Я проводил взглядом «Мустанг», скрывшийся за поворотом. В голове крутилась только одна мысль: «Зачем Стейси садиться в машину к Бобу?»

Вспышка.

Россия. Настя из параллельного класса. Самая красивая девочка в школе. К ней подкатывали все, но она садилась в машину только к своему парню — тихому, умному, который играл на гитаре. А не к качкам с хрипящими динамиками.

— Ладно, — сказал я. — Пошли. Тут что-то нечисто.

Я шёл по пустым улицам. Всё те же идеальные газоны, идеальные заборы, идеальные дома. Ни души.

Зашёл в магазин купить воды. На кассе девушка с сонным лицом пробила чек и даже не посмотрела на меня.

Вспышка.

Россия. Продуктовый ларёк у дома. Продавщица тётя Галя: «Дениска, возьми пирожок, бабушка передала». Пирожок тёплый, с картошкой. Я ем на ходу, иду во двор, где уже ждут друзья.

Вздохнул. Ну вот, опять.

Дома мама спросила про тусовку.

— Пойдёшь? — она смотрела на меня с надеждой. Ей хотелось, чтобы я вписался в новую жизнь.

— Не знаю, — честно ответил я. — Там какие-то странные люди.

— Странные — это интересно, — улыбнулась мама. — В России тоже странных хватало.

— Там странные были своими. А здесь — чужими.

Мама вздохнула и пошла на кухню. Через минуту оттуда запахло пельменями.

— Садись есть, — крикнула она. — Заодно расскажешь про своих новых «странных».

Пельмени были настоящие. Бабушкины. Мама возила их в чемодане, завёрнутыми в полотенце, чтобы не растаяли. Здесь такое не продают.

Мы ели молча. Пельмени пахли домом.

Я лежал в кровати и смотрел на телефон. Приглашение от Стейси всё ещё висело в ленте.

Вспышка.

Посиделки во дворе. Костёр, гитара, кто-то поёт «Коня». Шашлыки пахнут так, что слюнки текут. Никаких приглашений — просто выходишь во двор, и все уже там.

Я перевёл взгляд на экран. Айфон. Конкурсы. Пластиковые стаканчики.

— Ну и зачем я туда пойду? — спросил я пустоту.

Телефон пиликнул. Сообщение от Кевина:

«Ты идёшь? Если да, я тоже. Только не бросай меня там одного, ладно?»

Я усмехнулся.

«Идём. Хотя бы ради того, чтобы увидеть, как Боб сломает свой второй айфон».

Кевин ответил сразу:

«Легенда. Жди завтра — расскажу, что надевать»

Я отложил телефон и закрыл глаза.

Завтра будет новый день. А в пятницу — тусовка. Интересно, что там такого «ничего хорошего»? И почему тот странный парень предупредил меня? И зачем Стейси села в машину к Бобу?

Может, он просто хотел, чтобы я остался? Чтобы тоже стал «вечным»?

От этой мысли стало не по себе.

Я повернулся на бок и постарался уснуть.

Но перед глазами всё стояло лицо того парня. И его слова: «Не ходи на эту тусовку. Там ничего хорошего».

Интересно, а он сам ходил? И поэтому стал «вечным»?

Глава 3. Тусовка

Пятница наступила быстрее, чем я ожидал. Кевин весь день ходил сам не свой, то и дело дёргал меня за рукав и переспрашивал:

— Ты точно идёшь? А если там будет Боб? А если они заставят меня танцевать?

— Кевин, — сказал я на четвёртый раз. — Если они заставят тебя танцевать, я засниму это на видео и выложу в интернет с подписью «Звезда танцпола». Ты станешь знаменитым.

— Это не смешно.

— Немного смешно.

Он вздохнул и поплёлся за мной к дому Стейси.

Дом Стейси оказался огромным. Двухэтажный, с колоннами, бассейном и кучей машин на подъездной аллее. Музыка гремела так, что стёкла дрожали, а на лужайке уже кто-то умудрился уронить пластиковый столик.

— Выглядит так, будто здесь снимают клип 2007 года, — сказал я.

— Не позорь меня, — простонал Кевин.

Мы вошли внутрь. В лицо ударила волна музыки, пота и дешёвых духов. В гостиной было не протолкнуться: все танцевали, пили, кричали, делали селфи. Кто-то уже упал на диван и отключился, кто-то целовался в углу. На стене висела огромная неоновая надпись «PARTY TIME».

Вспышка.

Россия. Посиделки во дворе. Костёр, гитара, друг Колян поёт «Коня» так, что соседи стучат по батареям. Никаких фейсконтролей, никаких пластиковых стаканчиков. Просто мы.

— Ну и где тут халявная еда? — спросил я, оглядываясь.

— Ты серьёзно? Мы пришли, а ты сразу про еду?

— Кевин, ты сам говорил, что здесь будет пицца. Я голодный.

Он закатил глаза и потащил меня на кухню.

На кухне мы столкнулись с Бобом. Он стоял у холодильника с банкой пива в руке и смотрел на нас так, будто мы только что испортили ему весь вечер. Рядом с ним топтались двое его приятелей — такие же здоровые, с одинаковыми тупыми улыбками.

— О, русский пришёл! — заорал он, чтобы перекрыть музыку. — Медведя своего привёл?

— А он у входа, пасётся, — ответил я, взяв кусок пиццы с тарелки. — Ты аккуратнее, у него аллергия на тупые шутки.

Приятели Боба заржали. Сам Боб побагровел.

— Ты чё, умный? — он шагнул ко мне.

— Боб, я вообще-то есть пришёл. И за айфоном. А ты мне мешаешь.

— Ах ты... — он сжал кулаки, но его схватили за плечо.

— Спокойно, Боб, — сказал один из приятелей. — Не при всех.

Кевин дёрнул меня за руку.

— Пошли отсюда, — прошептал он. — Он же псих.

— Не дёргайся, — сказал я, жуя пиццу. — Он просто хочет внимания.

Боб открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но в этот момент из гостиной донеслись крики: «Стейси! Стейси!» — и он отвлёкся.

Она спускалась по лестнице, и все действительно смотрели на неё. Белое платье, идеальные волосы, идеальная улыбка. Как будто сошла с обложки журнала. Но я заметил, как она на секунду задержалась на последней ступеньке и поправила лямку платья — жест, который никто, кроме меня, не увидел.

Я наблюдал, как она подходит к разным компаниям, улыбается, фотографируется, говорит что-то приятное. Но когда она останавливалась на секунду между группами, лицо у неё становилось другим. Уставшим. Почти грустным. Как у актрисы, которая забыла, что её не снимают.

Я подошёл к ней, когда она стояла у окна и смотрела на улицу.

— Ты чего тут одна? — спросил я.

Она обернулась. На секунду в её глазах мелькнуло удивление, потом снова натянулась улыбка.

— Воздухом дышу. А ты чего не танцуешь?

— Людей смотрю.

— И как тебе?

— Странно.

Она усмехнулась.

— Что именно странно?

— Всё. — я кивнул в сторону гостиной. — Это всё. Как будто все играют роли.

Стейси замолчала. Улыбка сползла с её лица. Она посмотрела на меня долгим взглядом — не надменным, а усталым.

— Ты зачем сюда пришёл? — спросила она тихо.

— Пиццу поесть. Кевин сказал, будет халявная еда.

Она не засмеялась. Только покачала головой.

— Ты не такой, как все, да?

— Надеюсь.

— Это плохо. Здесь быть не таким — опасно.

— Боб уже пытался меня пугать. Как-то не очень получается.

— Боб — это цветочки. — Она оглянулась, проверяя, нет ли кого рядом. — Ты вообще не понимаешь, куда попал.

— Так объясни.

Она помолчала, потом сказала тихо, почти шёпотом:

— Думаешь, мне нравится это? — она обвела рукой комнату. — Улыбаться всем, фоткаться, быть «королевой»? Это работа. Если я перестану — меня перестанут звать. А если меня перестанут звать — я стану никем.

— А зачем тебе быть королевой?

— А куда мне деваться? — она усмехнулась, но как-то горько. — Мои родители платят за эту школу бешеные деньги, чтобы я была «лучшей версией себя». Ты не понимаешь. У вас там, в России, по-другому?

Я хотел ответить, но в этот момент к нам подбежала какая-то девушка и закричала:

— Стейси! Иди, там конкурс начинается!

Стейси натянула улыбку, кивнула и ушла, даже не взглянув на меня. Но перед тем как скрыться в толпе, она на секунду обернулась и посмотрела на меня. И в этом взгляде было что-то... похожее на зависть.

В гостиной организовали пивной понг. Боб, конечно, был главным. Он уже успел накачаться пивом и размахивал руками, призывая всех участвовать.

— Русский! — заорал он, заметив меня. — Давай, покажи, чему вас там учили!

— Боб, я вообще-то не пью, — сказал я.

— А что, в России не пьют? — он заржал, довольный своей шуткой. Приятели подхватили.

— Пьют. Но я за рулём.

— У тебя даже машины нет!

— Я на самокате. Он электрический. Опасно.

Несколько человек засмеялись. Боб побагровел ещё сильнее.

— Ты просто ссышь!

— Боб, я просто не хочу унижать тебя при всех. Отстань.

Он хотел броситься на меня, но его снова схватили дружки.

— Спокойно, Боб, не надо, — зашипели они. — Все смотрят.

Я отошёл в сторону. Кевин догнал меня.

— Ты офигел? Он же тебя убьёт когда-нибудь!

— Кевин, он просто шумный. Как фейерверк: много дыма, а толку ноль.

— Фейерверки тоже иногда взрываются, — пробормотал Кевин, но я сделал вид, что не услышал.

Я взял ещё кусок пиццы и отошёл в угол. Там стояла небольшая компания, которая явно не участвовала в общем веселье. Парень и две девушки, все выглядят чуть старше остальных. Пьют колу, о чём-то тихо разговаривают. У них был вид людей, которые пришли не веселиться, а наблюдать.

Среди них я узнал того самого Майка. Он заметил мой взгляд и кивнул.

Я подошёл.

— Привет, — сказал я. — Спасибо за предупреждение.

Он усмехнулся.

— Ты всё-таки пришёл. Ну, как тебе?

— Странно. Вы почему не участвуете?

— Натанцевались уже, — ответила одна из девушек. У неё были длинные тёмные волосы и очень усталые глаза. — Мы тут уже... сколько лет? Пять?

— Шесть, — поправил парень.

— Вот. Шесть лет на одних и тех же тусовках. Одно и то же каждый раз. Люди меняются, а тусовки — нет.

— А чего не уйдёте? — спросил я.

Они переглянулись.

— А куда? — сказал Майк. — Школу закончить надо. А тут как-то затянуло. Работать не хочется, а школа привычная. Знаешь, бывает такое... залипаешь.

— И так и живёте?

— Живём, — кивнул он. — Смотрим на новых, как они влипают в те же грабли. Иногда предупреждаем. Но редко кто слушает.

— Я слушаю.

Они снова переглянулись.

— Тогда слушай, — сказала девушка. — Не лезь ты в это всё. Не пытайся стать своим. Ты тут вообще-то чужой, и это твоё преимущество. Как только ты станешь своим — ты застрянешь.

— Как вы?

— Как мы.

Я посмотрел на них. Странное чувство — смесь жалости и уважения. Они не были несчастными. Они просто... застыли.

— А если я не хочу застревать?

— Тогда не играй по их правилам, — сказал Майк. — Вообще не играй. Будь сам по себе. Это единственный способ выйти отсюда живым.

Я хотел спросить, что значит «живым», но в этот момент в углу что-то грохнуло — кто-то уронил столик с бутылками. Все обернулись, а когда я посмотрел обратно, старожилы уже растворились в толпе.

— Странные они, — сказал Кевин, подходя с новой порцией пиццы. — Но ты с ними поаккуратнее.

— Почему?

— Не знаю. Просто... они знают слишком много. А когда человек знает слишком много, он либо очень умный, либо очень опасный.

Я посмотрел на Кевина. Он говорил это так серьёзно, что я даже не нашёлся, что ответить.

В доме стало душно. Я вышел на задний двор. Там было тише, только музыка доносилась приглушённо. Несколько человек сидели у бассейна, болтали ногами в воде. Кто-то курил в углу.

Я сел на лавочку и посмотрел на звёзды. В России в это время уже, наверное, костёр жгут. Бабушка звонит: «Дениска, ты где?» А мы сидим, гитара, песни до утра.

Вспышка.

Костёр. Колян играет «Сплин». Кто-то подпевает, кто-то уже уснул на плече у друга. Бабушка кричит с балкона: «Дениска, домой!» Мы смеёмся и не идём. Никто не играет ролей. Мы просто есть.

— Опять мечтаешь?

Я обернулся. Рядом стояла Стейси. Она уже сняла туфли и держала их в руке.

— Не мечтаю. Вспоминаю.

— О чём?

— О доме.

Она кивнула, как будто поняла. Села рядом на лавочку.

— Ты чего вышла?

— Тоже душно. И надоело улыбаться.

Мы помолчали.

— Слушай, — сказала она. — Я тут подумала... Ты не такой, как все. Ты не пытаешься понравиться, не строишь из себя кого-то. Ты просто... есть.

— Спасибо, наверное.

— Это комплимент. — она усмехнулась. — Редко встретишь человека, который не играет.

— А ты играешь?

Она долго молчала.

— Каждый день, — сказала она наконец. — С утра до ночи. Иногда мне кажется, что я уже забыла, какая я на самом деле. Что там, под этой улыбкой, — пустота.

— Не похоже, что пустота.

— Откуда ты знаешь?

— По глазам видно. Когда человек пустой, у него глаза как у рыбы. А у тебя живые. Просто уставшие.

Она посмотрела на меня. В темноте было трудно разглядеть её лицо, но мне показалось, что она улыбнулась. По-настоящему.

— Спасибо, — сказала она тихо.

— За что?

— За то, что не пытался со мной заигрывать и говорить комплименты. Ты просто поговорил. По-человечески.

Она встала, надела туфли и пошла к дому. На пороге обернулась.

— Будь осторожен с Бобом. Он просто так не отстанет.

— Я заметил.

— И не лезь к старожилам. Они не опасны, но... они знают то, чего не знаем мы. Иногда это знание портит жизнь.

— Ты о чём?

— Просто поверь.

Она ушла.

Я нашёл Кевина на кухне. Он доедал четвёртую порцию пиццы.

— Ну что? — спросил он с набитым ртом. — Натанцевался?

— Пошли отсюда.

— А айфон?

— Кевин, ты серьёзно? Его всё равно Боб выиграет. Или сломает по дороге.

Он вздохнул, но послушно пошёл за мной.

Мы вышли на улицу. Ночь была тёплая, но ветер приносил прохладу.

— Ну как тебе? — спросил Кевин. — Первая американская тусовка?

— Странно, — честно сказал я. — Шумно, душно, и все играют роли.

— А в России не так?

Вспышка.

Костёр. Гитара. Кто-то уже уснул. Бабушка больше не звонит — знает, что я сам приду. Никто не играет ролей. Мы просто есть.

— По-другому, — ответил я.

Кевин посмотрел на меня с интересом.

— Расскажешь как-нибудь?

— Расскажу.

Мы пошли по пустой улице. Где-то вдалеке ещё гремела музыка, но с каждым шагом она становилась тише.

Я думал о Стейси. О старожилах. О Бобе. О том, что здесь всё сложнее, чем кажется. И о том, что я, кажется, вляпался.

— Кевин, — спросил я. — А ты веришь, что можно застрять в школе навсегда?

— В смысле?

— Ну, как те старожилы. Шесть лет, и всё никак не уйдут.

Кевин пожал плечами.

— Не знаю. Наверное, если очень не хотеть взрослеть, можно и застрять.

— А если хочешь, но не можешь?

— Тогда это грустно.

Мы замолчали. Где-то вдалеке залаяла собака.

— Знаешь, — сказал я. — Мне кажется, Стейси тоже застряла. Только по-другому.

— В смысле?

— Она тоже играет одну роль. И боится, что если перестанет — её не примут.

Кевин подумал.

— Она королева школы. Ей нечего бояться.

— Есть. Быть никем.

Кевин посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты странный, Денис. Ты видишь то, чего не видят другие.

— Это плохо?

— Не знаю. Посмотрим.

Мы дошли до моего дома. Кевин махнул рукой и пошёл дальше.

Я зашёл в подъезд, поднялся на лифте. Дома было тихо. Мама уже спала.

Я лёг в кровать и уставился в потолок.

Завтра будет новый день. А послезавтра — школа. И Стейси, и Боб, и старожилы.

Интересно, что они имеют в виду, когда говорят «выйти живым»?

И почему мне кажется, что я уже внутри?

Глава 4. Секрет Стейси

Утро понедельника встретило меня унылым серым небом и Кевином, который поджидал у входа в школу с видом человека, только что выигравшего в лотерею.

— Ты не поверишь! — выпалил он, едва я подошёл.

— Если это про то, что Боб в пятницу напился и упал в кусты, то я уже в курсе. Ты сам мне вчера пять раз написал.

— Нет, это новое! — Кевин понизил голос и заговорщически оглянулся. — Его вчера вечером видели у дома Стейси.

— И что?

— Как что? Он стоял у калитки и размахивал руками. Она выходила, они о чём-то говорили, а потом она быстро забежала обратно.

— Может, просто разговаривали.

— Денис! — Кевин посмотрел на меня как на слабоумного. — Боб и Стейси не разговаривают. Они из разных миров. Она — королева, он — придворный шут. Если они о чём-то говорят, значит, что-то не так.

Я вспомнил вчерашнюю сцену на парковке, когда Стейси села в машину Боба. И её взгляд перед тем, как захлопнуть дверцу. Что-то здесь действительно было не так.

Вспышка.

В России такие вещи решались проще. Если кто-то кого-то шантажировал — собирались всем двором и объясняли, что так нельзя. Иногда кулаками, иногда словами. Но всегда вместе.

— Ладно, — сказал я. — Посмотрим.

На математике Боб сидел сзади и всю первую половину урока вёл себя подозрительно тихо. Кевин то и дело оглядывался, я делал вид, что ничего не замечаю.

А потом учительница сказала:

— Мистер Райли, вы не хотите решить пример у доски?

Я посмотрел на доску. Там было написано что-то, что я видел впервые в жизни.

— Вообще-то, миссис Дэвис, — начал я, — мы это ещё не проходили.

— Как не проходили? — она нахмурилась и посмотрела в журнал. — Это же домашнее задание на сегодня.

Я обернулся. Боб сидел с каменным лицом, но в глазах у него плясали чертики. Один из его дружков, сидевший рядом, ехидно ухмылялся.

— Я, видимо, ошибся, — сказал я. — Записал не то.

— Садитесь, — вздохнула учительница. — Будьте внимательнее.

Я сел и краем глаза увидел, как Боб показывает кому-то из своих дружков большой палец. Ну конечно. Это он подговорил кого-то стереть запись в моём дневнике или как-то иначе подставить.

На перемене Кевин подошёл ко мне:

— Это Боб, да?

— Ага.

— И что будешь делать?

— Ничего. Он же хотел, чтобы я опозорился. А я не опозорился. Значит, он проиграл.

— Но он не отстанет.

— Знаю. И это меня уже начинает бесить.

После уроков я пошёл к своему шкафчику. Коридоры уже почти опустели, только где-то вдалеке гремели шкафчики да слышались голоса.

Я открыл дверцу и вдруг услышал за спиной знакомый голос:

— Денис.

Я обернулся. Стейси стояла в двух шагах от меня. Без своей обычной свиты, без улыбки, без макияжа — ну, почти. Она выглядела уставшей. Глаза красные, будто она не спала всю ночь.

— Привет, — сказал я. — Ты чего здесь?

— Тебя искала.

— Меня? Зачем?

Она оглянулась, потом подошла ближе и понизила голос:

— Ты видел меня в пятницу. На парковке. Когда я садилась в машину к Бобу.

— Видел.

— И что подумал?

— Подумал, что у вас, наверное, дела.

Она усмехнулась, но как-то горько.

— Дела. Можно и так сказать.

— Слушай, это не моё дело, — сказал я. — Ты можешь не объяснять.

— Нет, — она покачала головой. — Ты должен знать. Потому что Боб... он теперь и на тебя охотится.

— Я заметил.

— Это только начало. Он мстительный. И у него есть на меня... компромат.

Я поднял бровь.

— Компромат? Это же школа, а не политика.

Она вздохнула и села на подоконник. Долго молчала, собираясь с мыслями. Я ждал.

— Я завалила тест, — сказала она наконец. — Важный. Если родители узнают — они меня убьют. Не фигурально, а почти буквально. Отправят в другой штат, к бабушке, в какую-то школу-интернат, где я буду как в тюрьме.

— А Боб?

— Боб каким-то образом узнал. Наверное, видел результаты, когда помогал в учительской. И теперь... он говорит, что будет молчать, если я буду делать то, что он скажет.

— И что он говорит?

— Пока просто ходить со мной рядом. Чтобы все видели. Думает, что это повысит его статус. — она поморщилась. — Представляешь? Он думает, что если его увидят с королевой школы, он станет крутым.

Я представил Боба, идущего рядом со Стейси с гордым видом. Картинка была такой нелепой, что я чуть не засмеялся.

— И долго ты собираешься это терпеть?

— А что мне делать? — она посмотрела на меня с вызовом. — Если он расскажет — моя жизнь кончена.

— Не кончена. Просто станет другой.

— Легко тебе говорить. У вас в России всё по-другому.

Вспышка.

Настя из параллельного класса. Тоже боялась, что родители узнают про двойку. Мы всем классом помогали ей подтянуть алгебру. Просто так. Без шантажа. А когда Толик из 9-Б попытался её шантажировать — ему быстро объяснили, что так нельзя. Он потом сам извинялся.

— Может, и по-другому, — сказал я. — Но шантаж — это везде шантаж. И если ты сейчас уступишь, он поймёт, что это работает. И будет требовать больше. Сначала просто ходить рядом. Потом что-то ещё. А потом ты уже не сможешь отказать.

Она замолчала, обдумывая мои слова.

— Что ты предлагаешь? — спросила она наконец.

— Не знаю. Но если хочешь, можем позаниматься вместе. Я по математике не отличник, но базовые вещи объяснить могу. А если не смогу — найдём того, кто сможет. Вместе всегда легче.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. В её глазах мелькнуло что-то — удивление? недоверие? надежда?

— Ты серьёзно?

— А почему нет? Ты же не виновата, что тест сложный. А Боб — козёл.

Она улыбнулась. Впервые за этот разговор — по-настоящему. Не той дежурной улыбкой, которой она награждала всех, а тёплой, почти детской.

— Ты странный, Денис.

— Знаю. Мне уже говорили.

Она встала с подоконника и на секунду задержалась.

— Спасибо. Правда.

— Не за что.

Она ушла, а я остался стоять у шкафчика, глядя ей вслед.

Когда я выходил из школы, Кевин ждал меня на лавочке у входа. Он сидел, нахохлившись, и грыз яблоко.

— Ты чего так долго? Я уже думал, тебя Боб в шкафчике запер и забыл.

— Со Стейси разговаривал.

Кевин поперхнулся яблоком.

— С кем?!

— Со Стейси.

— Зачем?!

— Она попросила помощи.

И я рассказал ему всё. Про тест, про Боба, про шантаж.

Кевин слушал с открытым ртом. Яблоко так и осталось недоеденным.

— Ни фига себе, — сказал он, когда я закончил. — А я думал, у неё жизнь — сахар. А она, оказывается, в том же дерьме, что и все.

— Выходит, что так.

— И ты что, согласился помочь?

— Да.

— Ты понимаешь, что Боб теперь и тебя возненавидит ещё сильнее?

— Он меня и так ненавидит. Разницы никакой.

— Разница есть. — Кевин понизил голос. — Он теперь будет делать всё, чтобы ты опозорился. Он же псих.

— Кевин, — сказал я. — У нас в России есть поговорка: «Не так страшен чёрт, как его малюют». Боб — просто большой ребёнок, который не знает других способов привлечь внимание.

— А если он не ребёнок? Если он реально опасен?

— Тогда будем разбираться. Вместе.

Кевин посмотрел на меня, потом вздохнул.

— Ладно. Но если меня убьют — я буду являться тебе по ночам.

— Договорились.

— И буду есть твои пельмени.

— Кевин, у тебя аллергия на глютен.

— В виде призрака у меня не будет аллергии.

Я засмеялся. Кевин — единственный, кто мог разрядить обстановку в любой ситуации.

Мы пошли по пустой улице. Где-то вдалеке уже зажигались фонари.

— А знаешь, — сказал Кевин. — Я, наверное, впервые вижу, чтобы кто-то просто так помогал Стейси. Обычно все хотят что-то получить. Дружбу, статус, внимание. А ты просто... помогаешь.

— Может, потому что мне ничего от неё не нужно.

— И это самое крутое.

Дома я сидел за столом и смотрел в учебник математики. Рядом лежал телефон. Я ждал сообщения от Стейси.

Мама заглянула в комнату:

— Ты чего такой задумчивый?

— Да так. Школа.

— Проблемы?

— Наоборот. Появилась возможность кому-то помочь.

Мама улыбнулась. Она всегда так улыбалась, когда я говорил что-то, что ей нравилось.

— Это хорошо. Помогать — это по-нашему.

Вспышка.

Бабушка на кухне, мешает суп и говорит: «Дениска, если можешь помочь — помогай. Люди добро помнят. А если не помнят — то не люди».

— Бабушка так говорила, — сказал я.

— Бабушка умная женщина, — кивнула мама. — Хоть и ворчит вечно.

Она ушла, а я снова уставился в учебник.

Телефон пиликнул. Стейси написала:

«Завтра после уроков. Библиотека. Спасибо».

Я ответил:

«Ок».

И лёг спать.

Завтра будет новый день. И, кажется, очень интересный.

Глава 5. Занятия

— Ты идёшь на свидание! — объявил Кевин с утра, едва я переступил порог школы.

— Я иду в библиотеку, — поправил я. — С человеком, которому нужна помощь.

— С девушкой. В библиотеку. После уроков. Это называется свидание, Денис. Во всех культурах мира.

— В моей культуре это называется «помочь однокласснице».

Кевин закатил глаза.

— Ты безнадёжен. Но я за тебя рад. Если что, я рядом. Буду сидеть в углу и делать вид, что читаю.

— Ты серьёзно?

— А ты думал, я пропущу такое зрелище? Королева школы и русский парень в библиотеке. Это же исторический момент! Я буду твоим ангелом-хранителем.

— Ангелы обычно не подглядывают.

— Значит, я буду особенным ангелом.

Я вздохнул. Спорить с Кевином было бесполезно.

Вспышка.

В России, если парень и девушка шли заниматься в библиотеку, это действительно было свидание. Только называлось это «подготовка к контрольной», и все всё понимали. Бабушка говорила: «Дениска, если с девочкой идёшь учиться — значит, она тебе нравится». Я тогда отнекивался. А она оказалась права.

— Ладно, — сказал я. — Но если будешь мешать — выгоню.

— Договорились! Я буду невидимкой. Как ниндзя.

— Ниндзя в очках и с рюкзаком с пони?

— Это самые опасные ниндзя.

Библиотека в нашей школе оказалась на удивление уютной. Мягкие кресла, длинные столы, стеллажи с книгами до потолка и тишина, которую нарушал только шелест страниц. Пахло бумагой и чем-то старым, почти как в России.

Стейси уже сидела за дальним столом у окна. Увидев меня, она махнула рукой. Без своей обычной свиты, без идеальной укладки — просто девушка с хвостиком и уставшими глазами.

— Привет, — сказал я, садясь напротив.

— Привет, — она улыбнулась. Нервно, но искренне. — Спасибо, что пришёл. Я боялась, что передумаешь.

— Да ладно. Мне всё равно нужно было повторять.

Рядом со Стейси лежала стопка учебников и тетрадей. Сверху — ежедневник в розовой обложке с блёстками. Он выглядел так же неуместно, как Боб на уроке математики.

— Это что? — спросил я, кивая на ежедневник.

— Планировщик, — вздохнула она. — Мама заставляет записывать всё, что я делаю. Чтобы я «эффективно использовала время».

— И помогает?

— Не знаю. Я записываю, но всё равно ничего не успеваю. Вчера, например, написала «поспать», но так и не поспала.

Я засмеялся.

— Может, просто мамы любят, чтобы мы что-то записывали. Им так спокойнее.

— Наверное. — она улыбнулась. — У тебя мама тоже так делает?

— Не-а. Моя мама просто кричит из кухни: «Дениска, иди есть!» И я иду. Никаких планировщиков.

— Везёт.

Я открыл учебник.

— Ладно, давай смотреть, что там у тебя с математикой.

Оказалось, что Стейси не глупая. Совсем. Просто ей никто никогда не объяснял нормально. Учителя говорили быстро, родители требовали результатов, а она сидела и тупо заучивала, не понимая смысла.

— Смотри, — говорил я, водя ручкой по формулам. — Здесь главное — не запомнить, а понять. Если ты поймёшь, как это работает, задачи будут решаться сами.

— Легко тебе сказать, — буркнула она. — Ты, наверное, с детства в математике.

— Не-а. Я тоже тупил поначалу. У нас в классе был один парень, Колян. Он вообще ничего не учил, но как-то всё понимал. Я спросил его: «Как ты это делаешь?» А он сказал: «Просто представь, что это не цифры, а конфеты».

— Конфеты?

— Ага. Вот смотри. — я показал на формулу. — Здесь у нас есть икс. Это не неизвестное число. Это котлета.

Стейси засмеялась.

— Котлета?

— Да. И тебе нужно понять, сколько котлет осталось, если половину съели, а потом добавили ещё три. Глупо, но работает.

Она посмотрела на формулу, потом на меня, потом снова на формулу.

— Кажется, я начинаю понимать, — сказала она удивлённо.

— Ну вот видишь. А говорила — сложно.

— А что, Колян... он тоже так объяснял?

— Он объяснял про конфеты. Но я подумал, что котлеты тебе ближе.

— Почему?

— Ну... ты же американка. У вас тут всё с котлетами.

Она засмеялась так громко, что библиотекарь подняла голову и строго посмотрела на нас.

— Ты невозможный, — прошептала Стейси, вытирая слёзы.

Вспышка.

Колян сидит на подоконнике и рассказывает мне про логарифмы. У него самого тройка по математике, но он объясняет так, что доходит до любого. «Ты просто представь, что это не цифры, а конфеты», — говорит он. А я тогда подумал: «Какой же ты дурак». А теперь сам так делаю.

— Колян был прав, — сказал я. — Иногда самые глупые объяснения — самые правильные.

Кевин сидел за соседним столом и делал вид, что читает книгу. На самом деле он подглядывал за нами и кривлялся каждый раз, когда я поднимал глаза. Его «невидимость» давала серьёзные сбои.

— Твой друг... — прошептала Стейси, кивая в его сторону. — Он всегда такой?

— Всегда, — вздохнул я. — Но он безобидный. Просто любопытный.

— Милый, — улыбнулась она. — И преданный. Таких мало.

— Знаю. Поэтому я его терплю.

В этот момент Кевин, видимо, решил, что его обнаружили, и резко уткнулся в книгу. Книга была перевёрнута вверх ногами.

— Он читает вверх ногами, — заметила Стейси.

— Он особенный.

Мы засмеялись, и Кевин, поняв, что раскрыт, помахал нам рукой.

— Я просто проверяю, всё ли у вас хорошо! — прошептал он.

— У нас всё хорошо, Кевин. Можешь отдыхать.

— Я на посту!

Мы просидели в библиотеке почти два часа. Стейси действительно схватывала всё на лету — достаточно было объяснить один раз, и она уже решала сама.

— Ты молодец, — сказал я, когда мы закончили. — Завтра продолжим?

— Давай, — она улыбнулась. — Спасибо тебе. Правда. Я уже неделю не спала из-за этого теста.

— А сейчас?

— Сейчас, кажется, посплю.

— Это хорошо. Нервные клетки не восстанавливаются.

— Откуда ты знаешь?

— Бабушка говорила.

Она посмотрела на меня долгим взглядом.

— У вас в России все такие?

— Какие?

— Ну... нормальные. Которые просто помогают. Не потому, что что-то хотят, а просто так.

Я задумался.

— Не знаю. Мы просто не строим из себя тех, кем не являемся. Если друг — значит друг. Если враг — значит враг. А здесь всё как-то... запутанно. Все играют роли.

— Здесь — да, — кивнула она. — Я сама играю. Каждый день.

— А со мной не играешь?

Она посмотрела на меня. В её глазах было что-то — может быть, удивление, может быть, благодарность.

— С тобой почему-то не хочется.

Вспышка.

Россия. Мы с Колей сидим на лавочке у подъезда. Он говорит: «Знаешь, настоящий друг — это тот, с кем можно молчать. И это не будет неловко». Я тогда не понял. А теперь понимаю.

— Это хорошо, — сказал я. — Играть устаёшь.

— Устаю, — она вздохнула. — Очень.

— Тогда не играй. Хотя бы со мной.

Она улыбнулась. По-настоящему.

— Договорились.

Мы вышли из библиотеки и тут же столкнулись с Бобом.

Он стоял в коридоре, прислонившись к стене, и смотрел на нас с такой ненавистью, что даже воздух, кажется, стал холоднее. Рядом с ним топтались двое его приятелей — те самые, с одинаковыми тупыми улыбками.

— О, какие люди, — протянул Боб. — Королева и её новый дружок. Прямо как в кино.

— Боб, отвали, — устало сказала Стейси.

— Что, уже командуешь? — он усмехнулся. — Забыла, кто тут главный?

— А кто тут главный? — спросил я.

Боб перевёл взгляд на меня.

— Ты, русский, вообще молчи. Ты тут никто.

— Я тут человек, который занимается математикой. А ты тут... — я посмотрел на его приятелей, — массовка.

Один из приятелей хихикнул, но быстро заткнулся под взглядом Боба.

— Ты думаешь, я не знаю, что вы там делаете? — Боб шагнул ближе. — Думаешь, я не видел, как вы шушукались?

— Мы решали уравнения, Боб. Если хочешь, можем и тебя научить. Хотя, судя по твоим оценкам, тебе бы тоже не помешало.

Он побагровел. Кулаки сжались.

— Ты...

— Что — я?

Он хотел броситься, но в этот момент из-за угла вышла миссис Дэвис, та самая учительница математики.

— Мистер Боб, что вы здесь делаете? — строго спросила она. — Разве вам не нужно готовиться к пересдаче?

Боб замер. Его приятели быстро ретировались.

— Я... мы просто...

— Идите, мистер Боб. И без глупостей.

Он развернулся и ушёл, бросив на меня взгляд, который я запомню надолго. В нём было всё: ненависть, злость и обещание.

— Он тебя убьёт, — прошептала Стейси.

— Не сегодня, — ответил я. — Пошли отсюда.

Мы вышли из школы. Кевин догнал нас у ворот, запыхавшийся и взволнованный.

— Вы видели его лицо? — затараторил он. — Он готов был взорваться! Это было эпично!

— Кевин, — сказал я. — Он реально бешеный.

— Да знаю, — он вздохнул. — Но ты справишься. Ты же русский. У вас там медведи, морозы и всё такое.

— Это стереотип.

— Но работает же! Все думают, что русские непобедимые. Пусть Боб тоже так думает.

Стейси засмеялась.

— Денис, у тебя странные друзья.

— У тебя теперь тоже, — ответил я.

Она посмотрела на меня, потом на Кевина.

— Наверное, это даже хорошо.

— Конечно хорошо! — Кевин вскинул руку. — Мы теперь команда. Как в фильмах. Только без спецэффектов. И без бюджета.

— И без сценария, — добавил я.

— Сценарий мы сами напишем!

Вспышка.

Россия. Мы с Колей и ещё пацанами сидим во дворе и обсуждаем, что настоящая команда — это когда каждый готов за другого. Даже если просто постоять рядом.

— Ладно, — сказал я. — Завтра встретимся. В то же время?

— Да, — кивнула Стейси. — Спасибо.

— Пока.

Она ушла, а мы с Кевином пошли в сторону дома.

— Знаешь, — сказал Кевин. — Мне кажется, ты ей нравишься.

— Кевин, мы просто занимаемся математикой.

— Ага. А Боб просто так стоял и смотрел. И миссис Дэвис просто так мимо проходила.

— Ты хочешь сказать...

— Я хочу сказать, что ты теперь официально в игре. И Боб этого так не оставит.

— Я знаю.

— И что будешь делать?

— Не знаю. Но отступать не собираюсь.

Кевин посмотрел на меня с уважением.

— Ты реально странный, Денис. Но мне это нравится.

Мы засмеялись и пошли дальше.

Дома я сидел за столом и смотрел в учебник. Мысли были не о математике.

Мама заглянула в комнату.

— Ты сегодня какой-то задумчивый.

— Да так. Много всего.

— Расскажешь?

— Потом. Когда разберусь.

Она кивнула и ушла. Через минуту вернулась с тарелкой пельменей.

— Держи. Наши. Бабушка передала.

— Спасибо.

— И не засиживайся. Завтра новый день.

Вспышка.

Бабушка на кухне. Мешает суп и говорит: «Дениска, если у тебя проблемы — не молчи. Вместе всегда легче. А если проблемы большие — приходи, пельменей наварим».

Я взял телефон и написал Кевину:

«Как думаешь, что Боб сделает дальше?»

Он ответил почти сразу:

«Не знаю. Но если что — я с тобой. Даже если меня убьют».

«Спасибо».

«Не за что. Ты мой друг. А друзей не бросают».

Потом пришло ещё одно сообщение. От Стейси:

«Спокойной ночи. И спасибо ещё раз. Правда».

Я улыбнулся.

Здесь, в этой странной стране, у меня появились друзья.

И ради этого стоило переехать за океан.

Глава 6. Школьные будни

Утро вторника началось с того, что Кевин встретил меня у входа с видом заговорщика из шпионского фильма.

— Ты не поверишь! — выпалил он, даже не дав мне поздороваться.

— Если это опять про Боба, то я уже сыт им по горло.

— Про него самого! — Кевин понизил голос до шёпота. — Он сегодня пришёл с каким-то странным типом. Я таких раньше не видел.

— Странным — это как?

— Ну... взрослый. Очень взрослый. Лет тридцать, наверное. В чёрной куртке, с такой стрижкой... ну, знаешь, как у людей, которые в фильмах злодеев играют. Они шептались у входа, а потом этот тип уехал на крутой тачке.

— На какой?

— Чёрный джип. Тонированный. Номера местные, но я такие в нашем районе раньше не замечал.

— Может, брат старший?

— У Боба нет брата. Я проверял.

— Ты проверял?

— Ну... — Кевин замялся и посмотрел в сторону. — Я просто интересовался. Для общего развития. Вдруг пригодится.

Я вздохнул. Кевин оставался Кевином.

Вспышка.

Россия. Бабушка на кухне чистит картошку и говорит: «Дениска, если кто-то чужой к школе подъезжает — сразу беги к учителям. У нас вон в девяносто восьмом какие-то люди приезжали, потом весь класс год разбирались». Я тогда не понял, а теперь вспоминаю.

— Ладно, — сказал я. — Будем иметь в виду. А где Стейси?

— Ещё не приходила. Странно, она обычно раньше всех. Я её утром видел, она мимо школы прошла, даже не зашла.

— Куда прошла?

— К остановке. Села в автобус и уехала. Я думал, может, в магазин или ещё куда.

— Странно.

— Странно, — согласился Кевин. — Что-то происходит.

Стейси появилась только ко второму уроку. Она вошла в класс с красными глазами и села за парту, даже не взглянув в мою сторону. Её волосы были небрежно собраны в хвост — впервые я видел её неидеальной.

Я написал ей записку: «Ты как? Что случилось?»

Она прочитала, скомкала и спрятала в карман. Даже не посмотрела на меня.

На перемене я попытался подойти к ней, но её тут же окружили подружки и утащили куда-то в конец коридора. Они шептались и бросали на меня странные взгляды.

— Что с ней? — спросил я Кевина.

— Не знаю. Может, родители узнали про тест?

— Не должны. Мы же только начали заниматься.

— Может, Боб что-то сделал?

Я вспомнил вчерашнюю угрозу. И сегодняшнего странного типа в чёрном джипе.

— Надо узнать.

— Как?

— Пока никак. Но надо.

Вспышка.

Колян в России: «Если девушка от тебя прячется, значит, либо ты ей надоел, либо у неё проблемы. Второе чаще».

На большой перемене я увидел Боба в коридоре. Он стоял с довольным лицом и что-то обсуждал со своими дружками. Увидев меня, он широко улыбнулся — той улыбкой, от которой хочется умыться.

— О, русский! — крикнул он. — Как там твоя подружка?

— В порядке, — ответил я, стараясь не показывать эмоций.

— А я слышал, у неё проблемы. Большие проблемы. Прямо очень большие.

— Откуда ты слышал?

Он подошёл ближе. Его дружки двинулись следом, создавая полукруг.

— Я много чего слышу. И вижу. И знаю. У меня теперь есть... друзья. Серьёзные друзья.

— Боб, если ты ей что-то сделал...

— Что? — он усмехнулся. — Что ты сделаешь, русский? В библиотеку отведешь? Математике научишь? Ты даже не знаешь, с кем связался.

Его дружки заржали. Противно так, будто их учили смеяться по команде.

Я сжал кулаки, но заставил себя успокоиться. Бабушка всегда говорила: «С дураками не связывайся. Они тебя до своего уровня опустят и задавят опытом».

— Увидим, Боб. Увидим.

Я развернулся и ушёл. Кевин догнал меня через полминуты.

— Ты чего? Он же специально тебя бесит!

— Знаю. Потому и ушёл. Не хватало ещё в драку влезть.

— Правильно. Драка — это последнее дело. Надо хитростью.

— И какой у тебя план?

— Ну... — Кевин задумался, почесал затылок. — Пока никакого. Но я работаю над этим. У меня уже есть три идеи.

— Какие?

— Первая — подождать. Вторая — понаблюдать. Третья... я забыл.

— Кевин.

— Что?

— Ты гений.

— Знаю!

После уроков я решил задержаться. Стейси так и не появилась в библиотеке, и я пошёл искать её. Прошёлся по коридорам, заглянул в столовую, даже к спортзалу подошёл — пусто.

В пустом крыле, у окна, я наткнулся на Майка. Он стоял и смотрел на улицу, как делал это всегда. Казалось, он вообще никогда не уходит из школы.

— Привет, — сказал я.

Он обернулся медленно, будто выныривая из своих мыслей.

— А, новенький. Привет.

— Ты не видел Стейси?

— Видел. Ушла после четвёртого урока. Плакала.

— Плакала? Почему?

Майк пожал плечами.

— Я не спрашивал. Не моё дело. Но если она плачет, значит, случилось что-то серьёзное. Она обычно держится. Королева же.

— Это Боб, да?

— Может быть. — Майк посмотрел на меня внимательно. — Ты влез в их дела, да?

— Влез.

— Зря. Здесь свои правила. Ты их не знаешь.

— Научи.

Он усмехнулся. Не зло, а скорее устало.

— Смелый. Это хорошо. Но смелость тут не всегда помогает. Тут хитрость нужна. И терпение.

— А что помогает?

Майк задумался, глядя куда-то в окно.

— Знать, кто враг, а кто друг. И не путать. У тебя тут, кажется, появились друзья. Кевин, например.

— Кевин — да.

— И Стейси?

— Думаю, да.

— А ты ей?

Я задумался.

— Хочу помочь. Если она позволит.

— Она позволит. Ты ей нравишься.

— С чего ты взял?

Майк усмехнулся.

— Я тут семь лет. Я видел, как люди смотрят друг на друга. Она на тебя смотрит не так, как на других. Не как на часть свиты, а как на... человека. Это редкость.

— И что мне делать?

— Быть рядом. И не сдаваться. Боб — это не самое страшное, что здесь есть.

— А что самое страшное?

Майк посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах было что-то такое, от чего мне стало не по себе.

— Одиночество. Когда ты один, тебя могут сломать. Люди — они как волки. На одного нападают, а на стаю — нет. А когда у тебя есть друзья — ты сильнее. Даже если эти друзья странные и читают книги вверх ногами.

Я улыбнулся.

— Ты про Кевина?

— И про него тоже.

Вспышка.

Бабушка на кухне, мешает суп и говорит: «Дениска, один в поле не воин. Держись своих, и они тебя вытащат. Даже если свои — дураки, но свои».

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что. И будь осторожен. Боб просто так не отстанет. У него теперь...

— Что?

— Не знаю. Но что-то изменилось. Он сегодня другой был. Уверенный слишком. Такое неспроста.

Я вспомнил чёрный джип и странного типа.

— Похоже на то.

Дома я сразу написал Стейси. Долго думал, что сказать, потом просто написал:

«Ты как?»

Она ответила не сразу. Через полчаса, когда я уже начал переживать.

«Нормально. Прости за сегодня. Просто день плохой».

«Что случилось? Ты можешь мне рассказать».

Пауза. Минута. Две. Пять.

«Родители узнали про тест. Не знаю как. Наверное, Боб рассказал. Они злые. Отец кричал, мама плакала. Говорят, что я их подвела. Что я безответственная. Что они на меня надеялись».

«Но ты же сдашь пересдачу! Мы же занимаемся!»

«Они не верят. Говорят, что я всё равно провалюсь. Отец сказал, что если я не сдам, он заберёт машину и телефон. На месяц. И к бабушке отправит. На всё лето».

Я смотрел на экран и не знал, что ответить. У меня не было опыта таких разговоров.

«Скажи им, что будешь заниматься. Что я помогу. Что мы вместе подготовимся».

«Они не поверят русскому, которого даже не знают».

«Тогда покажи результатом. Сдай тест. И все увидят. Это единственный способ».

Пауза. Потом:

«Ты прав. Наверное. Просто страшно».

«Чего ты боишься?»

«Что не сдам. Что они правы. Что я на самом деле никто, просто притворялась всё это время».

Я перечитал её сообщение три раза.

«Слушай. Ты не никто. Ты — Стейси. Ты сильная. Ты просто устала притворяться. А когда устаешь, кажется, что ты слабая. Но это не так. Ты просто устала».

Пауза.

«Откуда ты знаешь?»

«Я тоже устаю. Иногда хочется просто лечь и ничего не делать. Но потом вспоминаю, что есть люди, которым я нужен. И встаю».

«Я тебе нужна?»

«Да. Ты мой друг».

Она долго не отвечала. Я уже думал, что сказал что-то не то.

«Спасибо. Правда. Завтра занимаемся?»

«Да. В библиотеке. В то же время».

«Хорошо. Спокойной ночи».

«Спокойной».

Я отложил телефон и посмотрел в потолок. За окном шумел город. Где-то лаяла собака. Где-то играла музыка.

Вспышка.

Россия. Бабушка сидит на лавочке у подъезда. Я рядом. Она говорит: «Дениска, жизнь — это полосатая зебра. То белое, то чёрное. Главное — не останавливаться. Идёшь себе потихоньку, и полосы меняются. А если встанешь — так и останешься на чёрной».

Я улыбнулся.

— Зебра так зебра, — сказал я вслух.

За стеной мама что-то готовила на кухне. Пахло пельменями.

Всё будет хорошо.

Глава 7. Давление

Среда началась с того, что Кевин встретил меня с таким лицом, будто только что выиграл в лотерею и одновременно проиграл все деньги.

— Ты не представляешь! — выпалил он, даже не поздоровавшись.

— Боб опять привёз того типа?

— Лучше! — Кевин оглянулся и зашептал. — Я выяснил, кто это.

— И кто?

— Помнишь, я говорил, что у Боба нет брата? Так вот, это не брат. Это его... ну, как бы... крёстный.

— Крёстный? Как в мафии?

— Не знаю. Но тачка крутая, вид бандитский. И Боб теперь ходит такой важный, будто ему всё можно.

— А что нельзя?

— Вот именно! — Кевин развёл руками. — Он теперь вообще берега потерял. Вчера после уроков подходил к девятиклассникам и требовал деньги. Говорят, за защиту.

— За защиту от чего?

— От себя самого, наверное.

— А они дали?

— Не знаю. Но после этого разговора у них лица были такие... серые.

Вспышка.

Россия. Бабушка смотрит криминальные новости и вздыхает: «Опять эти, с понятиями. Дениска, если кто к тебе подойдёт с такими разговорами — сразу в полицию. Или деду скажи, он их быстро научит». Я тогда думал, что она преувеличивает. Теперь не уверен.

— Надо Стейси предупредить, — сказал я.

— Она уже знает. Я ей написал.

— И что она?

— Не ответила. Вообще.

— Это плохо.

— Это очень плохо, — согласился Кевин. — Она всегда отвечает. Даже когда не хочет.

На первом уроке Стейси сидела бледная и молчала. На мои записки не отвечала, на вопросы учителя — тоже. Миссис Дэвис три раза вызывала её к доске, но Стейси просто стояла и смотрела в одну точку.

— Мисс Стейси, с вами всё в порядке? — спросила учительница.

— Да, — еле слышно ответила она.

— Тогда решите пример.

Стейси посмотрела на доску. Там было написано что-то простое, что она щёлкала как орешки ещё неделю назад. Она взяла мел, постояла и положила обратно.

— Я не могу, — сказала она и села на место.

В конце урока миссис Дэвис отправила её к медсестре.

На перемене я нашёл её в пустом коридоре у окна. Она стояла, прижавшись лбом к стеклу, и не оборачивалась.

— Ты как? — спросил я тихо.

— Нормально, — ответила она, не глядя на меня.

— Не похоже.

— А как должно быть похоже? — она резко повернулась. Глаза у неё были красные, но слёз не было. — У меня родители орут каждый день. С утра до ночи. Про то, что я бездарность, что я их позорю, что они на меня столько денег потратили, а я... я...

Она сглотнула.

— Боб теперь с каким-то бандитом ходит и всем рассказывает, что я его девушка. А я через неделю пересдаю тест, от которого зависит вся моя жизнь. Если не сдам — меня отправят к бабушке в другой штат. На год. В школу, где учатся одни неудачники.

— Стейси...

— Как это должно выглядеть, Денис? Как? Скажи мне, я должна улыбаться? Делать вид, что всё хорошо? Потому что я больше не могу. Не могу!

Она отвернулась обратно к окну. Плечи вздрагивали, но она не плакала. Или не хотела показывать.

Я подошёл ближе. Остановился в шаге от неё.

— Извини, — сказал я тихо. — Я не хотел...

— Знаю, — она вздохнула. — Прости. Я не на тебя злюсь. Просто... всё сразу.

— Мы справимся.

— Мы?

— Я, ты, Кевин. Мы команда, забыла?

Она посмотрела на меня. В её глазах блеснуло что-то — может быть, надежда, может быть, просто отражение света.

— Ты правда думаешь, что справимся?

— Думаю. У нас есть план: ты сдаёшь тест, Боб идёт лесом, а странный тип пусть катится на своей тачке куда подальше.

— А если не сдам?

— Сдашь. Я рядом.

Она улыбнулась. Слабо, еле заметно, но улыбнулась.

— Ты странный, Денис.

— Знаю. Мне уже говорили.

— И всё равно продолжаешь.

— Привычка.

Вспышка.

Колян в России, когда я ныл, что ничего не получается: «Денис, если ты будешь ныть, то ничего и не получится. А если будешь делать — может, и выйдет. Простая математика».

После обеда мы с Кевином сидели в столовой. Доедали пиццу, обсуждали планы на вечер. Вдруг за нашим столом появился Боб. Без приглашения, без предупреждения. Просто сел напротив и уставился.

— Чего надо? — спросил Кевин, стараясь говорить твёрдо, хотя голос чуть дрогнул.

— Не с тобой разговариваю, — Боб даже не посмотрел на него. — С тобой, русский.

— Слушаю.

— Ты думаешь, я не знаю, что вы там с королевой моей затеяли?

— Она не твоя.

— Ах, не моя? — он усмехнулся. — Скоро будет. Очень скоро.

— Боб, иди отсюда.

— Я уйду. Но сначала скажу: ты зря влез. Она тебе не по зубам. И я не по зубам. У меня теперь... поддержка.

— Крёстный?

Боб дёрнулся. На секунду в его глазах мелькнуло что-то — удивление? страх?

— Откуда знаешь?

— Кевин рассказал.

— Кевин много болтает, — Боб зыркнул на моего друга. — Язык без костей.

— А ты много угрожаешь. Толку мало.

Он встал, навис надо мной. Вблизи он был реально большой. И пахло от него потом и чем-то ещё — может, страхом?

— Посмотрим, русский. Посмотрим.

Он развернулся и ушёл. Его дружки, сидевшие за соседним столом, потянулись за ним.

Кевин выдохнул так, будто минуту не дышал.

— Я думал, он меня ударит.

— Не бойся. Он только языком работает.

— А если нет? Если он правда с бандитами?

— Тогда будем думать. Не одни же.

Вспышка.

Колян в России учил: «С такими только так: если боишься — они чувствуют и давят. А если не боишься — они теряются. Главное — самому не лезть в драку. Драка — это край».

— Не боись, Кевин. Прорвёмся.

— Ты прямо как супергерой.

— Нет. Я просто русский.

— Это почти одно и то же.

Я засмеялся. Кевин — единственный, кто мог разрядить обстановку в любой ситуации.

После уроков мы встретились в библиотеке. Стейси пришла с красными глазами, но настроена была решительно.

— Давай заниматься, — сказала она. — Хватит ныть.

— Вот это настрой! — обрадовался Кевин, который снова притащился с нами. — Я буду морально поддерживать.

— Ты будешь сидеть тихо, — поправила Стейси.

— Это моя моральная поддержка. Тихая, но мощная.

Мы просидели два часа. Стейси схватывала всё на лету, но напряжение чувствовалось. Она то и дело отвлекалась, смотрела в окно, кусала ручку.

— Отдохни, — сказал я, когда она в пятый раз переписала одну и ту же формулу. — Перерыв.

— Некогда отдыхать.

— Надо. Иначе перегоришь.

Она откинулась на спинку стула и закрыла глаза.

— Денис, а почему ты помогаешь мне?

— Ты просила.

— Я просила помощи с математикой. Но ты... ты делаешь больше. Ты меня слушаешь, поддерживаешь, с Бобом разбираешься. Зачем?

Я задумался.

— Не знаю. Наверное, потому что мы друзья.

— Мы знакомы неделю.

— А какая разница? В России я с некоторыми людьми годами общался, а друзьями так и не стали. А с тобой... как-то сразу.

Она открыла глаза и посмотрела на меня.

— У нас в Америке не так. Здесь надо заслужить доверие.

— Так заслужи.

— Ты уже. — она улыбнулась. — Поэтому я тебе верю.

Кевин из-за стеллажа показал большой палец.

— Я тоже верю! И я тут!

— Ты просто подглядываешь, — сказала Стейси.

— Это моя работа! Я официальный подглядыватель нашей команды.

— У нас есть официальный подглядыватель? — удивился я.

— Только что появился. Добро пожаловать!

Мы засмеялись. Впервые за весь день.

Когда мы вышли из школы, у ворот стоял чёрный джип. Тот самый. Рядом с ним курил тот самый тип в чёрной куртке.

— Это он, — прошептал Кевин.

— Вижу.

— Пошли через другой выход?

— Нет, — сказал я. — Спокойно. Не бежать.

Мы пошли мимо. Я старался держаться ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле. Тип посмотрел на нас, усмехнулся и бросил окурок на землю. Раздавил его ботинком.

— Эй, мелкие! — крикнул он.

Я остановился. Кевин замер рядом.

— Чего?

— Ты Денис?

— Допустим.

Он подошёл ближе. Вблизи было видно, что ему лет тридцать, не больше. Обычное лицо, обычная куртка. Но глаза... глаза были пустые. Как у человека, который уже всё видел и его ничего не удивит.

— Мне Боб про тебя рассказывал. Говорит, ты тут самый умный.

— Не умный. Просто не глупый.

Он засмеялся. Коротко, без эмоций.

— Забавный. Слушай, парень, не лезь ты в это дело. Боб — он хороший, но вспыльчивый. А я не люблю, когда моих друзей обижают.

— А кто его обижает?

— Ты.

— Я с ним даже не дрался. Мы просто разговаривали.

— Разговоры разные бывают. — он смотрел на меня в упор. — Короче, предупредил. Дальше — сам.

Он развернулся, сел в джип и уехал. Кевин выдохнул так, что, кажется, воздух закончился во всей округе.

— Это было страшно, — сказал он.

— Нормально. Просто пугает.

— А если не просто? Если они реально опасны?

— Тогда будем осторожны. И не будем одни ходить.

— Я с тобой. Куда угодно.

— Спасибо.

Вспышка.

Бабушка, когда я собрался идти на разборки с дворовыми хулиганами: «Дениска, если тебе угрожают — не геройствуй. Отойди, пережди. Герои в могилах лежат. А нам ты живой нужен».

— Пошли домой, — сказал я. — Завтра новый день.

Дома я долго сидел и смотрел в потолок. Мысли путались. Перед глазами стояли пустые глаза того типа. И Боб с его ухмылкой. И Стейси у окна.

Мама заглянула в комнату:

— Ты чего такой задумчивый?

— Да так. Школа.

— Проблемы?

— Есть немного.

— Расскажешь?

— Потом. Когда разберусь.

Она кивнула и ушла. Через минуту вернулась с тарелкой пельменей.

— Держи. Бабушка передала. Говорит, от всех проблем помогает.

— Спасибо.

Я взял телефон. Написал Стейси:

«Всё будет хорошо. Завтра встретимся».

Она ответила сразу:

«Знаю. Спасибо».

Потом Кевину:

«Ты как?»

«Жив. Но если меня завтра убьют, пусть на моих похоронах играет рок. И пусть положат в гроб мою коллекцию комиксов».

«Не убьют. Мы команда».

«Команда — это круто. А комиксы всё равно пусть положат. На всякий случай».

Я улыбнулся и отложил телефон.

За окном темнело. Где-то лаяла собака. Где-то играла музыка.

Пельмени пахли домом.

Вспышка.

Бабушка на кухне: «Дениска, жизнь — это борьба. Но бороться можно по-разному. Можно кулаками, а можно головой. Голова всегда побеждает. Особенно если у неё есть друзья».

Я доел пельмени и лёг спать.

Надеюсь, она права.

Глава 8. Пересдача

Утро четверга было серым и душным. Типичное майамское утро, когда ещё до рассвета понимаешь, что день будет тяжёлым.

Денис стоял у окна и смотрел на улицу. В голове крутились мысли о Стейси, о тесте, о Бобе и его странном «крёстном». За спиной на кухне гремела посудой мама.

— Есть будешь? — крикнула она.

— Не хочу.

— Денис, ты должен есть. У тебя важный день.

Он обернулся. Мама стояла с половником в руке и смотрела на него с той особенной тревогой, которая бывает только у матерей.

— Откуда ты знаешь?

— Кевин написал. — она улыбнулась. — У тебя хороший друг.

— Знаю.

Он сел за стол, взял ложку. Каша была горячей, как он любил.

— Расскажешь? — спросила мама, садясь напротив.

— Что рассказывать?

— Про девочку. Про тест. Про то, почему ты так переживаешь.

Денис помолчал. Взял ещё ложку, потом отложил.

— Её зовут Стейси. Она... не такая, как кажется.

— А какая кажется?

— Королевой школы. Популярной, уверенной, счастливой.

— А на самом деле?

— На самом деле она боится. Боится, что не сдаст тест. Что родители отправят её к бабушке. Что она останется одна.

Мама кивнула. Она всегда умела слушать так, что хотелось говорить.

— И ты решил помочь?

— Да.

— Это правильно. — она накрыла его руку своей. Тёплой, чуть шершавой от работы. — Но знаешь, что ещё правильно?

— Что?

— Иногда помогать — значит быть рядом. Даже если не можешь ничего изменить.

Вспышка.

Бабушка на лавочке у подъезда. Солнце светит в глаза, она щурится и гладит его по голове: «Дениска, ты не спасатель. Ты просто человек. А человек может только быть рядом».

— Я понял, — сказал Денис.

— Иди. Удачи вам.

Он встал, уже в дверях обернулся.

— Мам?

— Да?

— Спасибо.

Она улыбнулась и махнула рукой.

Кевин ждал его на углу, приплясывая на месте от волнения.

— Ты где пропадаешь?! Я уже сто лет тут стою!

— Пять минут.

— Для меня это сто лет! — Кевин схватил его за руку и потащил к школе. — Стейси уже внутри. Она бледная, как мел. Я ей кофе купил, но она даже не притронулась.

— А Боб?

— Не видел. Но это странно. Он обычно торчит у входа с утра, как охранник в дешёвом магазине.

— Может, проспал?

— Боб? Никогда. Он же качок, у них режим. Подъём в шесть, протеин в семь, тупые шутки в восемь.

— Откуда ты знаешь?

— Я изучаю врага. Это стратегия.

Они вошли в школу. В коридорах было шумно, как всегда, но Денису казалось, что все звуки приглушены. Он думал только об одном: успеет ли он увидеть Стейси до теста.

Успел.

Она стояла у кабинета, прижимая к груди папку с тетрадями. Белая рубашка, тёмные джинсы, волосы собраны в тугой хвост. Без макияжа, без улыбки — просто девушка, которая боится.

— Привет, — сказал Денис, подходя.

Она подняла глаза. В них было что-то — может быть, надежда. А может, просто усталость.

— Привет.

— Ты как?

— Страшно.

— Это нормально.

— Я не выспалась. Всю ночь учила. Мама сказала, что если я не сдам...

— Сдашь.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю.

Кевин подошёл и втиснулся между ними.

— Я тут принёс... — он вытащил из рюкзака шоколадку. — Это на удачу. Моя бабушка всегда говорит, что шоколад помогает.

Стейси улыбнулась. Слабо, но искренне.

— Спасибо, Кевин.

— Не за что. Мы же команда.

— Команда, — повторила она. — Мне всегда хотелось быть в команде.

Дверь кабинета открылась. Выглянула миссис Дэвис.

— Мисс Стейси, заходите. Время пошло.

Стейси глубоко вздохнула, посмотрела на Дениса.

— Я справлюсь?

— Справишься.

Она кивнула и вошла. Дверь закрылась с тихим щелчком, который показался Денису громче выстрела.

Они сидели на скамейке в коридоре. Кевин нервно тряс ногой.

— Как думаешь, у неё получится?

— Получится.

— А если нет?

— Получится.

— Ты прямо как заведённый.

Денис не ответил. Он смотрел на дверь и думал о том, что сейчас там, внутри, решается судьба не просто теста, а человека. Человека, который впервые за долгое время поверил, что может что-то изменить.

— Слушай, — вдруг сказал Кевин, перестав трясти ногой. — А где Боб?

— Не знаю.

— Это странно. Он должен был прийти. Обязательно. Он же не упустит шанс...

Кевин не договорил.

Потому что в конце коридора появился Боб.

Он шёл медленно, с наглой улыбкой, а за ним — тот самый тип в чёрной куртке. Пустые глаза, кривая усмешка. Сегодня на нём была та же куртка, что и в прошлый раз. Казалось, он вообще никогда не меняет одежду.

— О, какие люди, — протянул Боб. — Ждёте принцессу?

— Боб, проваливай, — сказал Денис, не вставая.

— А то что? — Боб подошёл ближе. — Вызовешь полицию? Ой, точно, у тебя же там сестра работает?

Он заржал. Тип за его спиной даже не улыбнулся.

— Ты зря влез, русский, — сказал тип. — Я же предупреждал.

— Предупреждал.

— И что?

— Я не боюсь.

Тип усмехнулся. Коротко, без эмоций.

— Это проблема. Потому что бояться надо.

— Чего?

— Того, что будет, когда ты поймёшь, что ошибся.

Он развернулся и ушёл. Боб потоптался, плюнул на пол — прямо на только что вымытый линолеум — и пошёл за ним.

Кевин выдохнул так, будто минуту не дышал.

— Что это было?

— Предупреждение.

— Мы в опасности?

— Мы всегда в опасности.

— Это не успокаивает.

— Я знаю.

Кевин посмотрел на дверь кабинета.

— А она там... даже не знает.

— Пусть не знает. У неё сейчас другая война.

Час тянулся бесконечно. Кевин успел сходить за кофе, выпить его, сходить за вторым и выпить его тоже. Потом сходил за третьим, но Денис отказался.

— Ты лопнешь.

— Я нервничаю.

— Я вижу.

— А ты почему спокойный?

— Я не спокойный. Я просто умею это скрывать.

Кевин посмотрел на него с уважением.

— Научи.

— Потом.

Денис сидел неподвижно, глядя на дверь.

В голове крутились слова бабушки: «Человек может только быть рядом».

Он был рядом.

И этого, наверное, достаточно.

Наконец дверь открылась.

Стейси вышла. Бледная, уставшая, но... улыбающаяся. Не той дежурной улыбкой, которой она награждала всех в коридорах, а настоящей. Усталой, но настоящей.

— Ну? — подскочил Кевин, едва не расплескав четвёртый кофе.

Она посмотрела на Дениса.

— Сдала. B плюс.

Кевин заорал так, что на них обернулись прохожие в конце коридора. Он схватил Стейси и закружил прямо посреди школьного коридора, расплёскивая кофе на пол и на себя.

— Я знал! Я знал! Мы гении! Мы команда! Мы непобедимы!

Стейси смеялась — первый раз за долгое время по-настоящему. Смеялась так, что на глазах выступили слёзы.

Потом Кевин поставил её на пол, и она подошла к Денису.

— Спасибо.

— Не за что.

— Нет, правда. Если бы не ты...

— Ты сама. Я только помогал.

— Этого было достаточно.

Они смотрели друг на друга, и Кевин, поняв, что он лишний, деликатно отвернулся. Сделал вид, что рассматривает плакат на стене.

— Ну, я пойду... э... позвоню бабушке. Да. Бабушке. Она очень волнуется за Стейси. Хотя не знает её. Но волнуется.

Он ушёл, чуть не врезавшись в стену.

Стейси взяла Дениса за руку.

— Ты не представляешь, что я сейчас чувствую.

— Что?

— Свободу. Впервые за много месяцев.

— Это хорошо.

— Это лучше, чем хорошо.

Она улыбнулась.

— Пошли отсюда. Хочется просто гулять.

— Пошли.

Они шли по пустым улицам. Солнце пекло, но ветер с океана приносил прохладу. Где-то кричали чайки, где-то играла музыка из открытого окна.

— Знаешь, — сказала Стейси. — Я думала, что никогда не выберусь.

— Выбралась.

— Благодаря тебе.

— Не только. Кевин тоже помогал. И шоколад его бабушки.

— Кевин — чудо. Но ты... ты появился, когда я уже не верила, что можно что-то изменить.

Денис молчал.

— Тебя не смущает, что я сейчас говорю?

— Нет. Просто не знаю, что ответить.

— Ничего не отвечай. Просто слушай.

Она взяла его за руку. Ладонь у неё была тёплой и чуть влажной — то ли от жары, то ли от волнения.

— Я не хочу быть королевой школы. Не хочу улыбаться тем, кто мне противен. Не хочу играть роли.

— А чего ты хочешь?

— Быть собой. И чтобы рядом были те, кому я нужна.

— Ты нужна.

— Кому?

— Мне. Кевину. Даже этой дурацкой школе, хотя она этого не заслуживает.

Стейси засмеялась.

— Ты странный.

— Знаю.

— И это мне в тебе нравится.

Они шли дальше, и впервые за долгое время Стейси чувствовала, что у неё есть дом. Не тот, где живут родители и кричат по вечерам, а тот, который носят в себе. И который можно разделить с другими.

Денис вернулся домой поздно. Мама уже не ждала — ушла спать, оставив на столе записку и тарелку с пельменями.

«Молодец. Горжусь. Бабушка звонила — передаёт привет»

Он улыбнулся и сел за стол.

Телефон пиликнул. Кевин:

«Ну как? Догуляли?»

«Ага»

«И чё?»

«Ничего. Просто гуляли»

«Врёшь. Ты ей нравишься»

«Кевин»

«Ладно, молчу. Но я всё вижу»

«Спокойной ночи»

«Спокойной. Завтра в школу»

«Не напоминай»

Потом ещё одно сообщение. От Стейси:

«Спасибо. Правда. Спокойной ночи»

«Спокойной»

Денис отложил телефон. Посмотрел в окно. Там, за стеклом, горели огни города.

Вспышка.

Бабушка на кухне, мешает суп и говорит: «Дениска, счастье — это когда есть с кем разделить пельмени».

Он посмотрел на тарелку. Пар поднимался над пельменями, пахло домом.

— С тобой, ба, — сказал он тихо. — С тобой.

И лёг спать.

Где-то в темноте, в другом конце города, Боб смотрел на телефон и сжимал его так, что экран треснул.

— Сдала, значит, — прошептал он.

Рядом зазвонил другой телефон. Тот, чёрный, без номера.

— Да, — ответил Боб. — Она сдала. ... Нет, пока ничего. ... Хорошо, я понял.

Он отключился и посмотрел в окно.

— Это ещё не конец, — сказал он пустоте. — Только начало.

За окном гасли огни. Майами готовился ко сну.