Добро пожаловать в Академию Героев. Книга II

Глава 1

Когда в мире впервые появились люди со сверхспособностями, всё пошло не так, как любят показывать в старых фильмах.

Не было эпохи героев. Не было светлого рассвета.

Был хаос.

Способности проявлялись спонтанно. У детей. У взрослых. У тех, кто не был к этому готов — ни морально, ни психически. Одни сходили с ума от страха, другие — от чувства вседозволенности.

Появились Злодеи — те, кто использовал силу ради власти, денег, удовольствия.

Но проблема была даже не в них.

Хуже оказались те, кто решил, что борется со злом.

Линчеватели.

Люди с благими намерениями и отсутствием тормозов. Они не признавали закон. Не признавали суд. Они сами решали, кто виновен, а кто — нет. И каждый из них был уверен, что именно он — прав.

Города горели. Районы стирались с карты. Гибли не только преступники — гибли случайные люди.

Ситуации из фильмов, когда для победы над одним злодеем целые небоскрёбы оказывались разрушенными — со всеми вытекающими из этого жертвами, — были неприемлемы ни в каком виде.

Правительства по всему миру долго тянули. Пытались запрещать. Контролировать. Давить силой. Но очень быстро стало ясно: запретить способности невозможно.

И тогда был сделан единственный возможный шаг.

Тех, кто хотел «творить добро», решили взять под контроль.

Не посадить. Не уничтожить. А научить.

Научить управлять своими способностями. Научить ответственности. И — самое важное — научить спасать людей, а не разрушать город в борьбе с очередным злодеем.

Так появилась Академия Героев.

Не как школа силы. А как школа контроля.

Туда отбирали не только сильных. Туда отбирали тех, чьи способности могли бы помочь людям. Тех, кто понимал цену ошибки. Кого можно было встроить в систему.

Прошло пятьдесят лет.

Мир привык. Герои стали профессией. Злодеи — категорией угроз. Линчевателей приравняли к преступникам.

Система работала.

Плохо. Со скрипом. Иногда — с кровью. Но работала.

А Академия Героев спустя полвека после начала новой эры всё ещё принимала учеников и готовила будущих Героев к непростой жизни, которая будет полна лишений и жертв.

Поколение, которое не знало того хаоса. Или думало, что знает — по учебникам.

Вот только мир… никогда не меняется так сильно, как людям кажется.

***

Учебный день в академии начался с завтрака и вступительной церемонии.

У всех.

Кроме меня.

Я начинал утро, стоя по колено в битом стекле, в полутёмном зале торгового центра, где в воздухе всё ещё висел запах озона, крови и сгоревшей проводки.

И кто-то кричал.

Даже вспоминать не хочу, что там было. В целом опыт немного лучше того, который был во время школьной экскурсии.

Вот я делаю рывок в сторону — и бетон за моей спиной взрывается, когда бронебойная пуля пролетает там, где секунду назад была моя голова. Я перекатываюсь, скольжу по полу, поднимаюсь на одно колено. Передо мной — первый Злодей.

Я пытаюсь достать его кровавыми путами, но он исчезает прямо у меня на глазах. Испаряется, будто его там никогда и не было.

А мне в спину прилетает бронебойная пуля.

«Хорошо, что я укрепил плащ. А то уже был бы мёртв!»

В этот день я понял, что сражаться с Злодеями сложнее, чем с тупыми Монстрами. Намного, намного сложнее.

Монстр идёт вперёд. Злодей — прячется и атакует исподтишка. Монстр атакует всех вокруг. Злодей прикрывается заложниками. Монстр атакует. Злодей отступает, заманивает, анализирует. Монстр молчит. Злодей пытается вывести меня из равновесия словами, криками, угрозами.

Вот я лечу вверх, буквально вгрызаясь в воздух, и тень за моей спиной искажает свет. Второй Злодей падает с высоты, потому что не ожидал, что я окажусь над ним. Кровь бьёт из его плеча, но он всё ещё опасен. Всё ещё контролирует свою силу.

И в этот момент до меня доходит второй факт: я знаю о своей силе слишком мало.

Я использовал это инстинктивно. Грубо. На ощущениях.

Я потянулся к Злодею.

Но мне не дали закончить то, что я попытался сделать. Выстрел в спину отбросил меня на несколько метров. И, кажется, сломал парочку костей. Но это не точно.

Мне пришлось скрываться за углом и самому уйти в отступление.

«Их трое. Они не такие сильные, но действуют очень слаженно», — вздохнул я.

Вскоре я таки дождался того самого момента. Момента, когда один из них стоял в стороне. Не бросался в бой. Он был «мозгом» их компании. Контролировал поле, поддерживал остальных, усиливал, направлял. И именно к нему я побежал.

Его способность, как я понял, позволяла видеть то, что обычный человек не видел. Он всегда точно знал, где я прячусь и как буду атаковать. И это раздражало. Мне нужно было разобраться с ним первым.

Я разогнался на пределе, проскользнул между обломками, принял удар — специально — и в следующую секунду оказался вплотную.

Моя рука ушла ему в грудь.

Не физически.

Я почувствовал это сразу — сопротивление. Как будто рвал плотную, вязкую плёнку. И в следующий миг я смог схватить что-то. Что-то вязкое, почти неосязаемое и очень странное. Вытащив это, я увидел его…

Фантом.

Тот самый. Такие же я раньше поглощал, даже не задумываясь, что именно это такое.

Он был похож на искажённый силуэт человека, сотканный из тёмной материи. Его крик был не звуком — он был ощущением. Давлением на сознание.

И тень отозвалась.

Цепь вырвалась из-под моих ног. Она обвилась вокруг фантома и утащила его внутрь, будто этого и ждала.

Злодей упал на колени. Однако с ним, похоже, всё было в порядке.

— Ч… что ты сделал?.. — выдавил он.

Я смотрел на него и понимал.

— Чёрт… я убью тебя! — он вытянул руку вперёд и попытался что-то сделать.

Но у него не вышло.

— М-моя способность… что ты сделал с моей способностью?!

Очевидно, что я поглотил её. Но откуда он мог это знать? Ведь он не видел ни фантома, ни мои цепи.

Теперь я получил его способность. А он стал обычным человеком.

Оказывается, я могу забрать фантом не только мертвеца. Хотя с живым это проделать немного сложнее.

— Хе-хе… теперь я знаю, что с вами делать, — оскалился я.

Совсем скоро Злодеи оказались обезврежены. Заложники целы — только парочка получила несерьёзные ранения, и всё. Город — почти не пострадал.

Я стоял на крыше, глядя на солнце, и чувствовал усталость, которая проникала до костей.

А потом посмотрел на время.

— …Чёрт.

Как нетрудно догадаться, на вступительную церемонию я опоздал.

Это плохо.

Зато теперь у меня было три новые способности.

И это — очень хорошо.

***

Церемония прошла… нормально.

Я пришёл уже под конец. Никто не стал останавливать, читать нотации или устраивать показательный скандал. Видимо, после утреннего «выхода в город» у меня была негласная индульгенция. И если ученики не знали, кто я, то вот Директор вполне мог догадываться.

Ну или они просто решили — потом разберёмся.

Сразу после церемонии всех учеников собрали по классам, чтобы объяснить, как именно здесь всё устроено.

Академия Героев не была бесконечной.

Всего три года обучения. И на каждом году — четыре класса: A, B, C и D. То есть достаточно стандартная система… но только это и было обычным.

На первом курсе в каждый класс распределяли по сорок человек. В этом году было так же. Сто двадцать учеников, которые прошли вступительный экзамен, и ещё сорок учеников четвёртого уровня и выше, которым этот экзамен был не нужен.

Так и получается, что у нас собралось 160 учеников, по 40 на каждый класс. В дальнейшем их число может сократиться, потому что довольно много учеников исключается по мере обучения.

Никаких поблажек. Никакого «вы — особенные».

Просто — другие стартовые позиции.

Дальше началось самое интересное.

Классы соревнуются между собой.

У каждого класса есть рейтинг. Чем больше очков — тем выше позиция. Класс B может стать классом A. Класс A — легко упасть вниз. Никакой стабильности. Только результат.

Но на этом всё не заканчивалось.

В академии был рейтинг учеников. Отдельно — по каждому курсу. И общий — по всей академии.

И определялся он не только оценками.

Учитывалось всё: практические занятия, способности, боевой потенциал, эффективность в командной работе и даже темперамент.

Оценка была комплексной. Поэтому ей можно было доверять. К моменту выпуска СМИ и геройские агентства должны были точно знать, на что ты способен. Без иллюзий. Без красивых легенд.

Помимо обычных занятий существовали и особые мероприятия.

Фестивали. Турниры. Показательные бои.

Например, Фестиваль Академии Героев — соревнование между учениками, победа в котором могла принести мировую популярность. Или же «Турнир Юных Титанов», где соревновались уже разные геройские учреждения.

Было очевидно: Академия выращивала не только спасителей. Она ставила цель вырастить символ, который одним своим существованием будет воздействовать на зло.

Пока всё объясняли, нам раздали телефоны.

Обычные на вид, но с предустановленным приложением академии. В нём можно было отслеживать своё место в рейтинге академии, достижения, очки.

Я из любопытства открыл профиль.

И сразу завис.

Достижения:

«Первый, кто прошёл Долину Тысячи Криков».

За это мне начислили несколько очков.

Ниже — ещё одно:

«Обладатель редчайшего артефакта — Красный Король».

Ещё очки.

Я пролистал вниз.

Место в рейтинге первого курса: 37.

— …Неплохо, — пробормотал я.

Мне даже стало интересно, кто умудрился набрать больше. Я пролистал вверх — и сразу понял.

Даниэла была среди лучших.

Ну да. Логично. Те, кто вступил без экзамена, стартовали с серьёзным отрывом. Но это меня особо не волновало.

Сейчас я больше увлёкся особенностями жизни в академии.

В плане быта академия была… щедрой.

Бесплатная еда в столовой. Бесплатное проживание. Школьная форма — за счёт академии.

Даже были специальные магазины, где можно было бесплатно получить предметы первой необходимости: мыло, одежду, мелочи для жизни.

То есть выжить здесь можно было без денег вообще.

Но при этом существовали и другие магазины. Где можно было купить почти что угодно.

Правда, валюта там была не рубли. Она так и называлась — «Деньги».

Короче, я понял, что академия — это отдельная система. Можно сказать, другой мир.

И напоследок — самое ожидаемое.

Даниэла и Настя попали в класс A. То есть туда, где учатся лучшие из лучших.

Меня определили в класс D. Класс проблемных учеников.

Причин, я так понимаю, было несколько. Самая очевидная — я и есть проблема. Учитывая, сколько шума я успел наделать за пару дней, удивляться было глупо. Всё-таки распределением занимается не Директор, а особый совет учителей, и они не могли знать, что я из Ордена.

В этот же класс попали Клауд и Ллойд. Наверное, потому что прошли этот путь со мной.

Я посмотрел на них.

Потом на список.

— Ну, — сказал я, — по крайней мере, скучно не будет.

И почему-то мне показалось, что класс D оправдает свою репутацию очень быстро.

Впрочем, тут у меня были и другие знакомые ученики… и нет, я не про Сашу говорю, который попал в класс C.

— Что она тут забыла…?!

Глава 2

Последней в аудиторию зашла девушка, и мне хватило секунды, чтобы её узнать.

Лейсан Лисова. Та самая соседка по парте, с которой мы кок-то незаметно скатились из формального «одноклассники» в странное состояние постоянных подколов и разговоров ни о чём.

Я даже на мгновение усомнился, не галлюцинация ли это, потому что меньше всего ожидал увидеть здесь именно её.

Академия, конечно, была не школой. Никаких парт, никаких рядов по двое. Скорее амфитеатр, кресла и пространство, рассчитанное на лекции. Но, видимо, мир решил продолжить шутку до конца — свободных мест оставалось немного, и Лейсан, осмотрев зал, направилась прямо ко мне. Села рядом, положила сумку на колени и только потом повернула голову.

— Ну надо же, — сказала она с тем самым тоном, от которого всегда было непонятно, она издевается или просто радуется. — А я была уверена, что ты максимум пойдёшь в курсы «Герой за выходные». Без практики.

Я хмыкнул, не отрывая взгляда от аудитории.

— А я думал, ты сейчас зайдёшь и спросишь, где тут столовая для избранных.

Она прищурилась.

— Значит, у тебя была суперсила? — прищурилась она.

Я бросил на неё короткий взгляд. Она выглядела… спокойно. Слишком спокойно для человека, который оказался в Академии Героев. Ни восторга, ни напряжения. Будто просто зашла на очередную пару.

— Ты тоже, как я вижу, — сказал я. — Хотя, если честно, я тебя в поезде не видел.

Лейсан усмехнулась и откинулась на спинку кресла.

— Потому что ты смотрел не туда.

— Или потому что ты ехала не с остальными, — продолжил я. — Четвёртый уровень? Или выше?

Она повернулась ко мне полностью, внимательно посмотрела, будто прикидывая, стоит ли отвечать честно.

— А ты, значит, уже разбираешься в уровнях? Быстро освоился.

— Пришлось, — пожал я плечами. — Здесь любят всё раскладывать по полочкам. Особенно людей.

— Мило, — сказала она. — И как, нашёл себе полочку?

Я усмехнулся.

— Пока нет. Вот, жду пока какой-нибудь старый древний Герой подойдет, и скажет что я избранный.

Она коротко рассмеялась.

— Это на тебя похоже.

На секунду повисла пауза, и я поймал себя на мысли, что странно рад её видеть. Не потому что она особенная или важная, а потому что она — одно из немногих хороших воспоминаний из прошлого.

— Так что, — сказала она, понизив голос, — у тебя действительно есть способности?

— Представь себе, — ответил я. — Мир полон разочарований.

— И ты молчал, — заметила она. — Нехорошо.

— А ты? — тут же парировал я. — Я что-то не припомню, чтобы ты палила школу или поглядывала за парнями.

— В твоем понимании способности нужны только для этого? — ехидно сказала она. — Хотя, чего еще ждать от парня вроде тебя.

Я уже собирался ответить, когда в аудитории стало заметно тише. Кто-то выпрямился, кто-то убрал телефон, кто-то резко вспомнил, что он вообще-то на занятии.

Дверь открылась, и в аудиторию вошёл учитель.

Мы с Лейсан переглянулись. Она чуть заметно улыбнулась, как будто сказала без слов:

«Продолжим потом».

Мне оставалось только ответить губами:

«Обязательно».

Первые уроки начались почти сразу. Расписание оказалось плотным, без раскачки, будто академия специально давала понять: здесь не будут ждать, пока ты освоишься.

Теория, вводные лекции, общие правила, структура обучения. Всё важное, всё нужное, но лично для меня — скучное. Я слушал вполуха, отмечал что-то краем сознания, но мысли постоянно уплывали в сторону.

Пока я не понял, что именно меня так напрягает.

Учитель.

Вернее, учительница.

Я смотрел на неё уже несколько минут, прежде чем окончательно осознал, почему лицо кажется знакомым.

Людмила Дмитриевна! Та самая классная руководительница из прошлой школы!

Сейчас она выглядела немного по-другому. Даже не знаю, что именно изменилось. Ну, наверное, начать можно было бы с имени… какого черта ее теперь зовут Арахна Фобия?! Более того, у нее была другая одежда — гораздо менее «профессиональная». Но самое главное, даже ее лицо отличалось!

Правда, я пока не знаю чем… вот сейчас смотрю на нее, и понимаю — это она, и вроде все так. Но минуту назад я не мог ее вспомнить…

Странно объяснять…

Спокойная, строгая, всегда с этим её взглядом, будто она знает о тебе больше, чем ты сам. И вот теперь она стоит перед аудиторией академии героев, и как будто так и должно быть.

Этого мало — она снова наш классный руководитель. Более того, именно она ведёт практические занятия.

Я поймал себя на неприятном ощущении. Каждый раз, когда её взгляд задерживался на мне, а уголки губ приподнимались в лёгкой улыбке, внутри что-то сжималось. Не страх. Скорее… дискомфорт. Как будто монстр смотрит на меня, готовый в любой момент наброситься и сожрать…

Когда урок закончился и студенты начали расходиться, я не стал долго думать. Вышел следом и догнал её в коридоре.

— Людмила Дмитриевна, — окликнул я.

Сам не знаю, почему я решил с ней заговорить. Все-таки я сам скрывал свои способности. Но что-то не давало мне покое. Какой-то зуд, будто бы сейчас все неправильно, но никто этого не замечает.

Примерно также ты себя чувствуешь, когда смотришь рекламу очередной игры, в которую плохо играют. Так и хочется влезть, и сказать как надо…

Учитель обернулась сразу, будто ждала.

— Демид, — слегка улыбнулась она. — Разве ты не слышал? Меня зовут Арахна Фобия.

— Так прошлое имя — было не настоящим? — поинтересовался я.

Учитель слегка озадаченно огляделась, будто бы пытаясь понять, может ли кто-нибудь услышать наш разговор.

И будто бы нарочно в этот момент ученики начали выходить из классов.

— Нет. Давай об этом поговорим в другой раз. — улыбнулась она.

Эта ее улыбка совсем не сходилась с образом, который был в школе.

— Ладно, — вздохнул я. — Но ответьте тогда на один вопрос: Вы ведь… всегда были такой? В смысле, со способностями.

Она слегка наклонила голову, разглядывая меня поверх очков.

— Нет, — сказала она. — У меня нет способностей.

Я нахмурился.

— Тогда как вы здесь оказались? — спросил я прямо. — Академия героев, всё-таки.

Она улыбнулась. Спокойно. Почти ласково.

— Ты слишком буквально понимаешь слово «сила», — сказала она. — Способности — это лишь один из способов стать сильным. Не самый надёжный, кстати.

— Я не понимаю, — честно ответил я.

— Это очевидно, — сказала она. — Поэтому ты и в моём классе.

Она сделала шаг в сторону, собираясь идти дальше, но перед этим добавила:

— На практических занятиях ты всё поймёшь. Обещаю.

Она ушла, а я остался стоять в коридоре с ощущением, что только что согласился на что-то, смысл чего пока даже не представляю.

Уроки вскоре кончились. К счастью, помимо того, что было много теории, ничего сложного и не было.

Вечером я специально поджидал Даниэлу у выхода из корпуса. Делать вид, что мне всё равно, было бы глупо, так что я просто стоял, опершись о перила, и наблюдал, как мимо проходят ученики.

У классов А и D были одинаковые формы, но кое в чем они все-таки отличались. На груди, прямо у сердца была написана буква, относящая тебя в класс. Соответственно, все проходящие сразу видели во мне ученика самого слабого класса.

Реакция была ожидаемой. Они смотрели на меня с легким пренебрежением и старались игнорировать меня. Даже если я спрашивал у кого-то о Даниэле, они никогда не отвечали — в лучшем случае уходили от ответа, в худшем просто делали вид, что не слышали.

Когда она наконец появилась, я сразу её заметил. Она выглядела спокойной. Даже довольной. А еще, она была в окружении нескольких девчонок. И это сразу сняло часть напряжения.

Увидев меня, она сразу бросилась ко мне. Чуть ли не бежала в мою сторону и махала рукой.

— Ну что, — сказал я, когда она подошла ближе. — Жива? Цела? Никто не пытался сделать из тебя символ или продать твою автограф-карту?

Она рассмеялась.

— Пока нет. Но, думаю, это вопрос времени.

Мы пошли медленно вдоль дорожки, не спеша. Ее подруги шли в десятке метров позади, не решаясь подойти ближе.

А жаль, я был бы не против познакомиться с ними. Авось и получилось бы поладить.

— Тебе нравится в академии? — решил я спросить прямо.

Она не стала юлить и сказала:

— Очень! Занятия — интересные. В столовой много всяких странных и вкусных блюд — ешь сколько захочешь!

Радости при этих словах не было предела.

— Ты смотри на еду сильно не налегай. А то растолстеешь, — решил я ей напомнить.

— Эхе-хе… — она почесала затылок.

Похоже, для юной Героини пятого уровня самым сложным противником окажется диета, а не монстры или злодеи…

— Представляешь, моей соседкой стала Настя! Комнаты в общежитии тоже удобные — там есть все необходимое! — попыталась она неумело поменять тему.

Я кивнул.

— Это хорошо. Вас и в школе было не разлучить. Настя все время у нас ошивалась. Теперь, наконец, вы можете проводить больше времени вместе. — заметил я.

— Хе-хе… и то правда, — заговорчески сказала она.

Ну, ей, похоже, правда нравится в академии. И это самое главное.

— А как у тебя дела?

— Ну, у меня появились друзья. Такие же странные типы, как и я. Но за то с ними весело. С соседом по комнате я пока даже не познакомился, но, судя по всему, это временно.

Она улыбнулась,

— Тебе всегда везло на необычных людей.

Разговор сам собой замедлился, когда я заметил, что группа девчонок все еще за нами следуют. Они переглядывались, перешёптывались и то и дело поглядывали в нашу сторону.

Я остановился и кивнул в их сторону.

— Тебя ждут, — сказал я. — Иди. Не заставляй их думать, что я тебя похитил.

— Мы в кафе собирались, — сказала она немного виновато. — Если ты не против.

— Я буду против, если ты начнёшь экономить, — ответил я чуть более строго, чем хотел бы. — Живи нормально. Не так, как раньше.

Она помолчала секунду, потом полезла в карман и протянула мне руку с картой.

— Тогда возьми. Это академические деньги. Мне, как ученице пятого уровня всё равно много дали.

Я рассмеялся и аккуратно отодвинул её руку, а потом привычным движением потрепал её по волосам.

— Оставь себе, — сказал я. — Мне и так хватает. А если не хватит — значит, сам виноват.

Она хотела что-то сказать, но я уже развернулся.

— Иди, — бросил я через плечо. — И не сиди допоздна.

Она кивнула, улыбнулась и побежала к подругам. Я смотрел ей вслед пару секунд, убедился, что всё в порядке, и только потом пошёл обратно.

Этот недолгий разговор поднял мне настроение. Теперь я уверен, что все это было не просто так. Что я все правильно сделал.

Даниэла начала строить свой маленький мир, в котором не должна заботиться обо мне. Ну а я… а я постараюсь сделать все возможное, чтобы не мешать.

Возможно, если это не будет мешать Дани, буду кирпичик за кирпичиком возводить и свой мир. Но в нем уже всегда будет место для Даниэлы и ее мира.

***

Глава 3

По дороге в комнату меня перехватил Клауд.

— У нас тут такое…! Такое!!!

Он буквально влетел в коридор, перегородив мне путь. Волосы взъерошены, глаза горят, на лице то самое выражение фанатика, который только что прикоснулся к великому откровению и теперь срочно должен поделиться им с миром.

— Что именно «такое»? — устало уточнил я.

— Да всё сразу! — выдохнул он. — Ты просто обязан это увидеть!

Я изначально вообще не планировал заходить к ним. День выдался длинным, голова гудела, а перспектива торчать в комнате, где Клауд и Ллойд обычно превращают любое занятие в хаос, не радовала. Но в его голосе было столько неподдельного восторга, что отказаться оказалось сложно.

«Ну ладно. На две минутки», — мысленно сдался я.

Две минутки растянулись на четыре часа. И то, меня буквально вытолкнул Ллойд.

— Всё! Хватит! — возмущался он, тыча пальцем куда-то мне за спину. — У нас завтра занятия вообще-то! Или только я сюда учиться пришел?!

Вообще-то я уверен, что он тут меньше всех собирается учиться. Но никаких доказательств у меня нет.

— Дем, заходи ночью, — тут же вклинился Клауд, сияя так, будто его только что повысили до командира отряда. — Продолжим играть в «Marvel versus DC 5». Я как раз джойстики на зарядку поставлю.

Да, у них откуда-то появилась приставка последнего поколения. Клауд спустил часть выручки с нашей торговли на игрушку. Ллойда это не особо волновало, ведь его долю никто не трогал… ровно до момента, пока не понял, что теперь я буду проводить в их комнате даже больше времени, чем в своей.

— Во-первых, это не джойстики, а геймпады. — ворчал Ллойд. — А во-вторых, я на вас обоих жалобу напишу!

— За два дня ты это уже раз десять сказал, — лениво заметил Клауд. — И каждый раз ничего не делаешь.

— Потому что вы меня не слушаете!

— Потому что ты просто злишься, — пожал плечами Клауд, — Что Дем снова вынес тебя Бетменом.

— Он читерный! — взорвался Ллойд. — За других ты почему-то играть боишься!

Вот и докопались до сути, чего Ллойд такой взъерошенный.

— Нет, я буду играть только за него. — пожал я плечами. — И дело вовсе не в том, что я боюсь играть за других.

— Тогда почему?

Мы с Клаудом переглянулись и улыбнулись.

— Потому что он БЕТМЕН! / Потому что он БЕТМЕН!

Сказали мы одновременно. А потом оба заржали. От Ллойда чуть пар не пошел.

— Ладно, — усмехнулся я. — Загляну ближе к полуночи, если не захочу спать.

Ллойд побледнел так, будто я только что пообещал устроить пожар.

— Не смей! Тебе тут не рады, понял?!

В этот момент кто-то за стеной начал яростно лупить по перегородке. Звук был таким, будто сосед пытался пробить её кулаком, и заняться кричавшим лично. Ллойд мгновенно сбавил тон и нервно огляделся.

— Ага, увидимся, — кивнул Клауд. — Я пока ещё пару игр скачаю…

Последнее, что я увидел перед тем, как дверь захлопнулась, — Ллойд, набрасывающийся на приставку с видом человека, готового совершить убийство. Но что в этой комнате происходило после этого история умалчивает.

И вот я оказался перед своей дверью.

Я вздохнул, настраиваясь на знакомство с новым человеком. И вошел.

Свет горел. Окно было приоткрыто. И первое, что я заметил, — это то, что комната изменилась. Не кардинально, но достаточно, чтобы это бросалось в глаза. В шкафу большая часть полок была уже занята. Аккуратно. Системно. На столе появились какие-то новые предметы интерьера — не безвкусные, скорее наоборот. Комната стала выглядеть… обжитой. Чужой, но не неприятной.

Немного досадно, что со мной не посоветовались. Но, раз уж тут действительно стало уютнее, и сосед может быть просто легкомысленным, то я решил не заострять на этом внимание.

Я прошёл внутрь и только тогда увидел его.

Молодой парень. Безумно красивый — без оговорок. Черты лица мягкие, даже немного женоподобные. Честно признаюсь, на секунду я даже подумал, что со мной поселили девчонку — а то с моей удачей станется. Однако, волосы были короткими для девчонки, да и одежда явно мужская.

Он сидел на своей кровати и что-то делал с телефоном, но, услышав, как я закрыл дверь, поднял взгляд.

Мы пару секунд молча смотрели друг на друга.

— Привет, — сказал я первым.

Я оставался спокойным, и пытался говорить ровно, чтобы первое впечатление было хорошим. А то, если я не буду себя контролировать, то, скорее всего, будет неудержимый поток ехидства и шуток за триста. Я заметил, что, когда мне дискомфортно — шутки выступают чем-то вроде антистресса.

— Привет, — ответил он.

Голос немного грубоват, но в нем чувствует звонкость. Будто он намеренно понижает голос, чтобы выглядеть более мужественным.

Мы оба замолчали. Парень явно не из болтливых. Но, раз уж нам вместе жить несколько лет, то надо бы и познакомиться.

— Похоже, мы соседи. Меня зовут Демид, — представился я, бросая свою сумку на тумбу рядом с кроватью.

Он еще несколько секунд молчал.

— Женя.

Даже имя у него женоподобное.

Знакомство было коротким. И всё же я сразу это почувствовал. Враждебность. Слабую, но чёткую. Как будто он уже сделал обо мне какие-то выводы и они ему не понравились.

Я скользнул взглядом по шкафу, по столу, по комнате в целом. Большая часть пространства действительно была уже занята им.

Некоторое время подумав, я решил, что, возможно, накручиваю себя. Все-таки, некоторые люди просто не умеют быть дружелюбными. Возьмем в пример того же Клауда. Перед любым знакомством он ни один час ломает голову, как представиться и что делать, чтобы оставить положительное впечатление. Наша дружба – исключительно результат этих стараний и удачно сложенных обстоятельств.

Может мне попался кто-то похожий?

— Ты быстро освоился, — заметил я без претензий.

— Люблю порядок, — ответил он. — Надеюсь, не против?

— Нет, — пожал я плечами. — Мне всё равно.

Это было правдой. Комната выглядела лучше, чем утром, а бороться за полку в шкафу мне было откровенно лень. Тем более, у него очевидно в два раза больше вещей, чем у меня.

Он кивнул, будто принял это к сведению. Потом снова сел на кровать.

Разговор на этом не закончился, но и не пошёл дальше как-то легко. Мы обменялись парой дежурных фраз, ничего важного. Он был вежлив. Я тоже. Всё выглядело нормально.

Вот только ощущение никуда не делось.

Я сделал вид, что не замечаю этого, разобрал свои вещи и решил пока не придавать значения. В академии героев странные люди — скорее норма, чем исключение. Возможно, я просто устал.

Но где-то внутри уже отложилось: с этим соседом всё будет не так просто.

Ближе к полуночи, я уже подумывал о том, чтобы заглянуть к Клауду и Ллойду, как Женя что-то спросил про расписание. Я ответил ни о чем особо не думая. Лишь предположил, что ему эта тишина тоже не нравится, и он хочет о чем-то поговорить.

Я уже начал думать, что первоначальное ощущение враждебности было надуманным.

Пока он вдруг не сказал:

— Нам нужно обсудить правила совместного проживания.

Я посмотрел на него с лёгким удивлением.

— Правила?

— Да, — кивнул он, будто это было чем-то само собой разумеющимся. — Чтобы потом не возникало недоразумений.

Я пожал плечами.

— Ну, давай. Если тебе так спокойнее.

Он будто только этого и ждал.

— Во-первых, — начал он, загибая палец, — без стука в комнату не заходить. Даже если кажется, что никого нет. Во-вторых, не трогать мои вещи и даже не смотреть в них. В-третьих, никого сюда не водить. Вообще. Ни друзей, ни знакомых.

Я медленно моргнул.

— Дальше, — продолжил он, не обращая внимания на моё выражение лица. — Ты не должен разбрасывать вещи. Всё должно быть аккуратно. И за чистотой комнаты, — он сделал паузу, — будешь следить ты.

Я пару секунд молчал, переваривая услышанное. Потом не выдержал и тихо усмехнулся.

— Слушай, — сказал я, — Это сейчас было похоже на список требований девчонки, которая притворяется парнем.

Он напрягся, но я уже вошёл во вкус.

— Особенно учитывая внешность, — добавил я, оглядев его с ног до головы. — И имя. Женя… Ты уверен, что не перепутал общежитие?

Моя ухмылка стала шире.

— И сразу скажу, чтобы было понятно: я не собираюсь подчиняться этим дурацким правилам.

На секунду он просто замер. А потом его лицо резко изменилось. Дружелюбие исчезло, будто его и не было. В глазах появилась откровенная злость.

— Если ты ещё раз так со мной заговоришь, — холодно сказал он, — Я изобью тебя до полусмерти.

Я посмотрел на него спокойно. Даже с интересом.

— Девчачьими ударами? — хмыкнул я. — Ну попробуй.

Слова повисли в воздухе. В этот момент всё стало кристально ясно: разговор окончен. Начиналось совсем другое.

— Пошли за мной… — ядовито выплюнул он.

Не знаю, чего он хотел этим. Возможно, пытался меня напугать. Но явно не ту цель выбрал. Я встал и сделал как он сказал.

Мы шли молча.

Не потому что нечего было сказать, а потому что всё уже было сказано. Коридоры академии в это время почти опустели, вечер забирал своё, и это было нам на руку.

Тренировочный полигон находился отдельно от жилых корпусов. Место, где днём должны были проходить практические занятия, сейчас был официально закрыт. Свет погашен. Но, похоже, для моего соседа не было проблемой ни электрический замок на двери, ни то, что это, как бы, нарушение правил.

Женя знал, куда идти. Слишком хорошо знал. Замки поддались без лишнего шума, и через минуту мы уже были внутри.

Полигон оказался большим. Не просто зал, а целое пространство с изменяемым рельефом. Песок, бетонные плиты, металлические конструкции, остатки имитаций стен и укрытий. Всё выглядело так, будто здесь регулярно ломают и перестраивают пространство под разные сценарии боёв. Потолок терялся где-то в темноте, а слабый дежурный свет создавал длинные тени.

«Я слышал, что в Ордене используются особые технологии. Это, я так понимаю, одни из них?»

Сейчас полигон выглядел как лес. Но деревья тут определенно были искусственными.

Мы остановились почти одновременно.

Женя обернулся ко мне и впервые за всё время посмотрел прямо, без маски вежливости.

— Я дам тебе шанс, — сказал он. — Отступи сейчас. Я правда сильнее, чем ты думаешь.

Я усмехнулся.

— Забавно. Обычно такие слова говорят, когда не уверены.

— Я уверен, — ответил он спокойно. — Просто не хочу лишних проблем. Ни себе, ни тебе.

— Тогда плохие новости, — сказал я. — Если ты думал, что сможешь командовать мной только потому, что тебе так удобнее, то ты ошибся. Я не подчиняюсь таким правилам. И таким людям.

Он вздохнул, словно разочаровался.

— Ты сам напросился.

— Я у тебя ничего не просил. Это ты начал вести себя как капризная девчонка.

Его губы сжались.

— Я предупреждал.

— Я тоже, — ответил я. — И да, к слову. Я не слабак!

На этом разговор закончился.

Глава 4

Женя оказался слишком быстрым.

Я это понял не сразу. Когда он исчез, подумал, что его способность — это невидимость. Но потом заметил движение сбоку. Следом почувствовал резкий порыв воздуха. И только потом пришло осознание, что его кулак уже летит мне в лицо.

Я едва успел отклонить голову, почувствовав, как удар проходит в считанных сантиметрах от носа. Если бы не рефлексы и странная, почти животная интуиция, я бы уже валялся на земле.

— Быстрый… — пробормотал я, отступая на шаг.

Он не дал мне времени на раздумья. Его движения были резкими, но не хаотичными. Ни лишнего шага, ни лишнего взмаха. Он будто заранее знал, где я окажусь через секунду. И снова атаковал.

Я уходил, скользил, уклонялся, но с каждой секундой становилось ясно: если продолжать держать дистанцию, он просто задавит скоростью.

«Значит, в этом и есть его способность», — мелькнуло у меня в голове.

Не усиление мышц. Не телепортация. Чистая скорость. Реакция, доведённая до абсурда.

— Бегаешь от меня? — усмехнулся он, появляясь у меня сбоку почти мгновенно. — Зря.

Его скорость – действительно проблема. Возможно, если бы я мог свободно пользоваться силой крови, то победил бы. Однако, все знают, что этой силой пользуется Легион. Если я использую силу Кровавого открыто, то раскрою себя.

«Но, к счастью, у меня есть чем ответить». — мои губы тронулись в улыбке.

Я перестал отступать.

Если он быстрее, значит, нужно лишить его пространства для маневра. И тогда, победа будет за мной!

— Ты сильно недооцениваешь меня, девчонка! — оскалился я. — Я покажу тебе… свою силу.

Пространство вокруг меня стало темнее. Эффект от чрезмерного использования темной энергии.

Я выдохнул, и сосредоточился на своей новой способности.

Победа над Братьями-Злодеями подтвердило мою теорию, что у монстров нет Истока, именно поэтому я не могу использовать их силы. Но у людей Исток есть, и, если моя тень поглотит их фантомы, то я получу их способности.

У каждого из трех братьев были разные способности.

Я сосредоточился, и мир вокруг будто стал плотнее. Это ощущение я знал хорошо — давление, как перед рывком, только теперь оно было не в теле, а вокруг меня. Способность отозвалась сразу.

Атомы воздуха. Частицы пыли. Минералы в бетоне под ногами. Все это начало распадаться, а потом сливаться уже в новой форме.

Одна из четырех моих способностей. Я назвал ее — «Алхимия». Именно из-за этой способности у братьев-ублюдков было столько оружия.

Алхимия позволяла перестраивать атомные связи, заставляя материю принимать другую форму. Не магия, а грубая, но эффективная перекройка реальности в пределах небольшого радиуса. Можно было создать что угодно — при условии, что понимаешь, из чего и как это должно быть собрано. Чем сложнее объект, и чем больше в нём деталей и уровней структуры, тем больше требовалось времени, концентрации и энергии.

Энергии — в самом прямом смысле. Способность жрала химическую энергию тела. То, что я ел. То, что организм успел переработать. Если переборщит и попытаешься создать что-то не по силам — и сразу потеряешь сознание из-за голода.

Поэтому я не стал усложнять.

Из земли и воздуха вокруг меня вырвались стальные тросы. Толстые, грубые, без лишних деталей. Они взметнулись во все стороны, ударились о бетон, металлические конструкции, стены полигона. Я раскидал их, создавая сеть, ловушку, ограничивая пространство для манёвра.

— Попался, — сказал я, делая шаг вперёд.

Женя остановился. Казалось, когда все вокруг в тросах, особо бегать не получится.

— Аха-ха-ха!

Однако, вместо того, чтобы паниковать, он засмеялся. Не нервно. Искренне.

— Ты серьёзно? — сказал он, глядя на тросы. — Спасибо.

Я не успел спросить, за что именно.

Он просто коснулся ближайшего троса.

В следующий миг по металлу прошёлся разряд невероятной силы. Казалось, вся сеть ожила, и по ней хлынули потоки электричества. Тросы стали проводниками, идеально замкнутой системой.

Я понял всё слишком поздно.

Разряд ударил меня сразу со всех сторон. Не как обычный удар током — это было ощущение, будто тебя разрывают изнутри. Мышцы отказали мгновенно, тело выгнуло, зрение вспыхнуло белым.

Это было… чертовски больно!

***

Женя стоял, тяжело дыша, и смотрел на Демида. Его противник все еще стоял на ногах, но было понятно, что сознание уже покинуло его. Когда он упадет — это лишь вопрос нескольких секунд.

Электрические разряды уже погасли, тросы безжизненно обвисли, а полигон снова выглядел обычным — бетон, металл, тени. Всё было кончено.

— Я же предупреждал… — тихо сказал Женя, больше себе, чем кому-либо ещё.

Он не собирался добивать. Это и не было целью. Победа была очевидной, и теперь оставалось сделать единственное разумное — позвать помощь. Женя развернулся, сделал шаг в сторону выхода.

И на этом месте остановился. Застыл, но не по своей воле. Он почувствовал это, и его сердце пропустило удар. Это была не атака. Ощущалось скорее как давление. Будто воздух внезапно стал тяжелее, гуще, и каждый вдох начал требовать усилий.

Женя медленно обернулся. И увидел его. Демид все еще стоял на ногах, и медленно шел в его сторону.

— Что за… — выдохнул он.

От Демида исходила такая сильная темная энергия, что, казалось, ее можно было коснуться. Свет над полигоном будто потускнел, тени стали глубже, резче, словно кто-то выкрутил контраст. Даже деревья вокруг выглядели темнее, чем секунду назад.

Женя невольно сделал шаг назад.

Эта аура была неправильной. Не похожей на усиление, не на выброс адреналина, не на пробуждение способности. В ней не было ярости в привычном смысле. Скорее… присутствие. Тяжёлое, давящее, заставляющее тело реагировать раньше разума.

Женя сам не заметил, как встал в стойку.

Руки напряглись. Колени чуть согнулись. Сердце забилось быстрее.

Ему стало не по себе. Не потому, что он не понимал, что происходит. А потому, что понимал слишком хорошо: это чувство было похоже на страх. Чистый, инстинктивный. Тот, что возникает, когда перед тобой что-то, с чем лучше не связываться.

Именно в этот момент, когда напряжение достигло предела и бой должен был продолжиться, всё оборвалось.

Свет вспыхнул.

Резко. Ярко. Без предупреждения.

Полигон залило белым, и жуткая тень тут же отступила, будто её накрыли сверху. Аура исчезла так же внезапно, как появилась.

— ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?!

Голос ударил сильнее любого электричества.

Женя резко обернулся.

У входа стоял учитель. Высокий, с каменным выражением лица и взглядом, от которого хотелось вытянуться по стойке «смирно». Женя слышал об этом человеке. Один из сильнейших учителей академии, в прошлом Герой А-ранга, известный своими телекинетическими способностями.

Он смотрел то на Демида, то на Женю, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

Женя сглотнул.

Похоже, проблемы только начинались.

***

Наш бой прервали. К моему великому сожалению.

Сделал это тот самый учитель, который когда-то помешал мне продавать артефакты.

«Честно говоря, он уже начинает бесить. Какого черта он всегда там, где я?!» — возмущенно думал я, пока мы шли к директору.

Не под конвоем, но близко к этому по ощущениям. Я шёл сам, Женя рядом, молчаливый и заметно напряжённый.

Кабинет директора встретил нас тишиной. Той самой, от которой хочется либо начать оправдываться, либо, наоборот, вести себя вызывающе.

Директор долго смотрел на нас. Очень долго. Так, будто решал, стоит ли вообще начинать разговор.

Потом всё-таки начал.

Он говорил устало. Без крика. Без пафоса. Просто перечислял факты.

— Первый учебный день ещё толком не закончился, а вы уже успели нарушить несколько правил! — начал он. — Тренировочный полигон был закрыт не просто так. Драки между учениками — особенно с использованием способностей — жестоко наказываются! — заявил он. — Такие происшествия и раньше были, поэтому Учителя постоянно дежурят рядом с полигоном… но еще никто не додумался устраивать такое в первый день!

Директор нас отчитывал.

Я в это время смотрел в сторону, водил носком ботинка по полу и тихо посвистывал. Со стороны, наверное, выглядело так, будто меня сюда вообще случайно занесло.

Женя, в отличие от меня, извинился. Спокойно. Корректно. Без лишних слов.

Директор вздохнул. Потом перевёл взгляд на него.

— Объясни мне, — сказал он, — Почему ученик четвертого уровня вообще вступил в бой с учеником третьего?

Оу, мой сосед у нас такой выдающийся? Ведь среди первогодок ученики четвертого уровня – это настоящая элита.

Женя сжал губы. Помолчал. Потом отвёл глаза.

Ему было нечего сказать.

Директор посмотрел на меня.

— Тогда ты, — сказал он. — Почему ты полез в бой с учеником выше тебя уровнем?

Я пожал плечами. Можно было бы начать с того, что я вообще не знал его уровня.

— Это был не я, — сказал я. — Это мой злой брат-близнец. Он всегда делает всякие пакости. А обвиняют почему-то меня.

Тишина.

Директор медленно закрыл глаза и снова вздохнул. Уже глубже.

— Вы оба теряете по десять очков, — сказал он. — Это значит, что вы подставили свои классы.

Вот тут я всё-таки повернул голову.

— Кстати, — сказал я, глядя на Женю. — А ты вообще из какого класса?

Он посмотрел на меня без особых эмоций.

— А.

Я присвистнул.

— Ого, — сказал я. — Элитник.

Хотя, чего еще ожидать от ученика четвертого уровня?

Я помахал ему рукой, развернулся и пошёл к выходу, даже не подумав спрашивать разрешения.

— Стоять! — рявкнул голос из-за двери.

Это был не директор, а тот самый учитель, который нас сюда привёл. Он уже шагнул внутрь, явно готовый продолжить.

Я даже не обернулся.

— Ноги мои, — сказал я. — Куда хочу, туда и хожу.

В воздухе повисла вспышка злости. Учитель уже собирался что-то сказать или сделать, но директор поднял руку.

— Достаточно, — сказал он спокойно.

Я вышел.

За спиной остались кабинет, вздохи, правила и элитники. А у меня было только одно ощущение: первый день в академии прошёл именно так, как я не хотел бы.

По дороге в комнату я понял одну неприятную вещь — всё было плохо.

Если смотреть честно, бой закончился со счётом один-ноль. Не в мою пользу. Да, я остался на ногах. Да, меня не унесли в медпункт. Но это ничего не меняло. Я проиграл. Меня переиграли, использовали мою же способность против меня.

Конечно, нам помешали, в противном случае смазливый засранец так легко не отделался бы. Но это оправдания проигравшего.

Если смотреть по факту, то первый бой за ним.

Мне это не нравилось.

Я не злился. Не кипел. Было хуже — холодное, неприятное чувство незавершённости. Я хотел реванша. Чистого. Такого, где нам не помешают.

Некоторое время я гулял по кампусу. Стоит отметить, что не по своей воле. Ведь я… я потерялся. Но благо таки смог найти нужную комнату.

К сожалению, к этому моменту сосед уже был в комнате.

Когда я зашёл, первым делом бросил рюкзак на пол. Потом куртку. Потом ещё пару вещей. Сделал это демонстративно, даже не пытаясь выглядеть аккуратным.

Если бы не Женя, я бы так не делал. Но сейчас это было намеренно.

Он окинул взглядом комнату и задержался на разбросанных вещах. Я почувствовал это, даже не оборачиваясь. Его раздражение.

Мы несколько секунд просто смотрели друг на друга.

— Наш бой не закончен, — сказал я спокойно.

Он вздохнул.

— Лучше бы нам не продолжать.

— Я добьюсь реванша, — ответил я. — В ближайшие дни.

Он смотрел на меня внимательно. Без злости. Без раздражения. И это мне не понравилось ещё больше.

— Хорошо, — сказал он. — Я буду ждать.

Уверенность в его голосе была почти осязаемой.

Больше мы ничего не сказали. Он убрал свои вещи, я — свои. Без комментариев. Без попыток продолжить разговор. Каждый остался при своём.

Мы легли спать.

Свет погас.

А я долго не мог уснуть, думая о том, что следующий раз должен закончиться иначе.

Глава 5

Я проснулся рано. Это даже нельзя было назвать утром – все еще ночь. Но спать уже не хотелось.

Иногда такое со мной бывает. Как в самую первую ночь, когда за пару часов я полностью выспался. Однако, предугадать, когда и главное почему я никак не могу.

До будильника еще было два часа. Академия спала, как и мой сосед, полностью укутавшись в одеяло. Но тишина все равно была какая-то неполная.

Я прислушался и понял почему — из комнаты напротив всё ещё доносились звуки. Судя по всему, Клауд и Ллойд так и не ложились. Смех, голоса, что-то похожее на игру. Энергии у них было больше, чем здравого смысла.

Сначала я хотел пойти к ним, но быстро передумал. Нет, не потому что они будут против — Клауд наверняка обрадуется, да и Ллойд, пусть и поворчит, но на самом деле захочет взять реванш.

Однако, у меня были более важные дела.

В голове всё ещё крутились мысли о вчерашнем бое, о Жене, о том, как легко он меня переиграл. Лежать и переваривать это было бессмысленно. Гораздо логичнее — разобраться со своими способностями. С одной из них, по крайней мере.

Я тихо вышел, поднялся выше и выбрался на крышу общежития. Как не парадоксально, с первого раза!

Здесь было холоднее, воздух резал лёгкие, а горизонт только начинал сереть. Хорошее место. Просторное. Никто не мешает.

— Надо бы опробовать ту способность… — улыбнулся я.

Блинк.

Способность простая по описанию и сложная на практике. Телепортация на расстояние до десяти метров. Не рывок, не ускорение, а именно исчезновение и появление в другой точке пространства. Сильная вещь. В бою — вообще подарок. Манёвренность, внезапность, уход из-под атак врага. И бесконечный список вариантов применения.

Но при этом куча ограничений.

Я сосредоточился и шагнул вперёд, одновременно активируя способность.

Мир дёрнулся.

Я оказался в стороне, на пару метров дальше, чем планировал. Никакого движения между точками — просто разрыв, будто кадр вырезали. Желудок неприятно сжался, в голове на секунду поплыло. Я устоял на ногах, но понял, что если бы это было в бою, то после блинка несколько секунд я вряд ли смог бы нормально сражаться. А если сразу несколько раз использовать блинк, то меня и вовсе может стошнить.

— Неприятно, — пробормотал я.

Блинк ломает ориентацию. Мозг не успевает понять, что произошло. Если не привыкнуть, начинаешь терять ощущение пространства, направления, собственного тела. А если блинкаться часто, то эффект накапливается. Тошнота, головокружение, дезориентация.

Короче говоря, отличный способ проиграть бой, если увлечься.

Однако, помнится, тот самый тип, у которого я забрал способность, пользовался этой силой свободно. А значит, вопрос не в том, что способность нельзя эффективно использовать. Дело скорее в практике.

— Если мой организм привыкнет, то я буду непобедим. — ухмыльнулся я.

Я попробовал ещё раз. Чуть короче. Потом ещё. С паузами. С каждым разом становилось немного легче, но всё равно ощущение было такое, будто кто-то резко дёргает реальность за нитку, а ты остаёшься внутри.

«Надо привыкать», — подумал я.

Блинк — не сила, которую можно просто включить и забыть. Её нужно вбить в тело, в рефлексы. Сделать естественной. Иначе в решающий момент она подведёт.

Более того, сейчас мне нужно концентрироваться для телепортации — рассчитывать дистанцию, направление и даже то, где и как я появлюсь. Но с тренировками я смогу оставить все расчеты на подсознание и телепортироваться не задумываясь.

Я остановился, перевёл дыхание и посмотрел на светлеющий горизонт. День только начинался. И у меня было ощущение, что впереди ещё много таких утр, где придётся вставать раньше рассвета и разбираться с тем, кем я вообще становлюсь.

— Еще сто… нет, тысячу блинков, и можно будет передохнуть. — ухмыльнулся я.

***

Утро было беспощадным.

Я понял, что мне будет плохо, еще до будильника. Голова была тяжёлой, тело — ватным, а любое движение отзывалось таким ощущением, будто меня всю ночь методично били мешком с кирпичами. Когда я всё-таки сел, мир слегка качнулся, но, к счастью, не перевернулся.

Когда закончил с тренировками, уснуть я так и не смог. Очевидно потому, что немного проблематично засыпать, когда мир вокруг плывет.

— Эй, мне как-то без разницы. Но на уроки идти не собираешься? — спросил Женя. — Если будешь пропускать занятия, класс потеряет еще больше баллов. Тебя все одноклассники возненавидят. — добавил он.

Мне оставалось только ответить, что скоро буду. Но звучало это больше, как стоны умирающего буйвола.

В столовой мы с Клаудом выглядели одинаково плохо. Настолько, что даже не было смысла подшучивать друг над другом. Хотя в любой другой ситуации я с удовольствием отметил бы, что он похож на Зомби. Или придумал бы другую, более оригинальную аналогию.

Клауд сидел, уткнувшись лбом в стол, медленно помешивал что-то в кружке и явно размышлял о смысле жизни и своих ошибках. Я же просто смотрел в одну точку и пытался вспомнить, зачем вообще встал.

И на фоне этого Ллойд выглядел… нормально.

Не бодро, не свежо, но как человек, который просто не выспался, а не прошёл через ад. Он спокойно ел, листал что-то в телефоне и выглядел пугающе функциональным.

Клауд первым это заметил. Он медленно поднял голову, прищурился и посмотрел на Ллойда так, будто видел перед собой галлюцинацию.

Поправочка, галлюцинацию предателя!

— Подожди, — сказал он хрипло. — А ты почему такой бодрый?!

Ллойд поднял взгляд.

— В каком смысле?

— В прямом, — Клауд ткнул в него ложкой. — Мы вообще-то вместе всю ночь проиграли. Почему только я один страдаю?

Ллойд пожал плечами, не отрываясь от еды. И потом энергично сделал глоток сока.

— Я привык перерабатывать.

Секунда тишины.

Я медленно перевёл на него взгляд.

Клауд тоже.

Ллойд понял это почти сразу. На мгновение замер, потом кашлянул и добавил уже быстрее:

— Раньше, еще до академии, я ночами подрабатывал в магазине. Организм привык. — поторопился он объяснить о какой переработке говорил.

— Ага, — протянул Клауд.

Клауд хотел что-то сказать, но решил, что это не стоит затрачиваемых усилий и просто махнул рукой.

Вместо этого беловолосый повернулся ко мне.

— Ладно, он хотя бы логично странный, — сказал он. — А ты что? Мы тебя ночью вообще не видели. Где ты был? Почему ты выглядишь хуже нас?

Я медленно вздохнул, потом зевнул так, что у меня аж глаза заслезились.

— Спал, — сказал я. — Как убитый.

— Заметно, — сказал Клауд. — Только убитый обычно так не ноет, когда садится.

— Вот именно, — кивнул я. — Уснул нормально, а проснулся будто меня кто-то аккуратно, но настойчиво избивал всю ночь.

Я покосился на Ллойда.

— Очевидно, это он, — добавил я. — Проклял меня, чтобы я ночью не вернулся и не мешал ему играть.

Ллойд даже не удивился.

— Если бы я тебя проклял, ты бы не проснулся.

— Вот! — оживился я. — Он даже не отрицает, что умеет.

Клауд хмыкнул.

— Слушай, Дем, а ты точно спал? Или у тебя просто такой талант — выглядеть так, будто ты не спал даже тогда, когда спал?

Я пожал плечами.

— Возможно. Или у меня тело просто мстит за то, что я слишком хорошо к нему отношусь.

Я, разумеется, не стал рассказывать правду. Про крышу. Про способность. Про то, что за утро я использовал его больше тысячи раз, пока пространство окончательно не перестало плыть перед глазами. Про то, как после каждого десятого скачка хотелось сесть и больше не вставать.

Это была та информация, которую лучше держать при себе.

Я молча ел и думал о том, что если сейчас так плохо, значит, дальше будет легче. Иначе весь этот цирк с адаптацией просто не имел бы смысла.

Завтрак так и закончился, и мы все вместе поплелись на уроки. И сегодня первый — и, судя по расписанию, единственный — был практическим. А значит, вне аудитории.

На полигон нас привела Арахна.

Появилась она без лишнего шума, просто встала у входа в аудиторию и посмотрела на нас так, что разговоры сами собой стихли. Я и раньше знал, что она — это самый тип учителя, с которым лучше не проверять границы просто ради интереса. Она коротко кивнула и жестом велела идти за ней.

Полигон при дневном свете выглядел иначе, чем ночью. Просторный, многоуровневый, с зонами, которые явно могли перестраиваться под разные задачи. Здесь не было ощущения спортивного зала. Скорее место, где регулярно все ломают под предлогом какого-нибудь спарринга, а потом восстанавливают.

Вот, например, вчера полигон представлял собой огромный лес из искусственных деревьев. А сегодня это — большая площадь с какими-то странными оборудованиями.

— Запомните, — сказала Арахна, когда мы выстроились, — Практические занятия проходят здесь. Всегда. Если не сказано иное, собираетесь именно на полигоне.

Она прошлась взглядом по группе и продолжила уже спокойнее, но от этого не менее жёстко:

— Практика отличается от остальных предметов. Она длится от двух до шести часов. Иногда дольше. Всё зависит от задания и от вас. Причина простая — опыт важнее любой теории. Его нельзя прочитать или заучить. Его можно только получить. И в условиях обучения не так уж и много мест, где это можно сделать. — сообщила она, а потом посмотрела на меня. — Если, конечно, вы не собираетесь по ночам драться со своими соседями, потому что комнату не поделили. — фыркнула она.

Более прямым этот намек мог быть только если бы она показала на меня пальцем.

Вообще, в классе D собрались самые проблемные ученики академии. Однако, это не значит, что они обрадуются от того, что потеряли баллы.

К счастью, результаты показываются лишь один раз в конце каждого месяца, и там же будет написано, за что мы получили или потеряли баллы. Так что, пока никто не знает о случившемся.

— Первый урок, — продолжила она, — Вводный. Вы сможете показать себя. Без прикрас. Без ролей. Мы проведём серию тестов и определим ваш реальный ранг Пробуждённого. Многие из вас до сих пор понятия не имеют, на каком реальном уровне находятся. Сегодня это исправим.

По группе прошёлся гул. Кто-то явно напрягся, кто-то наоборот оживился. Я был из самой маленькой группы — тех, кому было безразлично.

Я зевнул и тихо буркнул Клауду:

— А я надеялся на спарринг. Хоть бы размяться нормально.

Арахна, разумеется, услышала.

— Спарринги будут, — сказала она, не глядя на меня. — На следующем занятии пройдет что-то похожее. И участвовать будут все первогодки.

На мое лицо наполз оскал.

— Отлично. Тогда запишите меня. И сразу с соседом по комнате из класса А.

Клауд и Ллойд с интересом посмотрели на меня. Я не рассказывал им об этом конфликте. Но, судя по их взглядам, придется объяснить, чего это я так хочу подраться с соседом.

Арахна наконец посмотрела на меня. Внимательный взгляд осмотрел на меня.

— Противники определяются по результатам тестов, — сказала она. — Если судьба будет благосклонна, получите желаемое.

Я широко ухмыльнулся.

— Надеюсь, у судьбы хороший вкус.

Она ничего не ответила, только развернулась и дала команду готовиться к первому этапу. Я же почувствовал, как неприятное утреннее состояние постепенно отступает. Практика начиналась, а значит, впереди было именно то, ради чего я сюда и пришёл.

Первый тест оказался простым по форме и неприятным по сути.

Арахна подвела нас к массивной установке, вмонтированной прямо в пол полигона. Это был силомер — толстая металлическая плита с округлой ударной поверхностью, вокруг которой шли светящиеся сегменты шкалы. Внутри прибора что-то глухо гудело, будто он постоянно находился под напряжением. По словам Арахны, прибор фиксировал не просто силу удара, а импульс, давление и кратковременный выброс энергии в момент контакта. То есть обмануть его было сложно, а иногда — невозможно.

— Пять секунд на подготовку, — сказала она. — Затем один удар. Используйте способности, усиление, что угодно. Ваша задача — показать максимум своей силы.

Она указала на шкалу.

— Это оборудование покажет вашу атакующую мощь. Тысяча килограмм — минимум, чтобы считаться Пробужденным F-ранг. Две тысячи — E-ранг. Четыре — D-ранг. Дальше по нарастающей.

По рядам прошёлся шёпот. Кто-то явно прикинул свои шансы и остался недоволен.

Один из учеников всё-таки поднял руку.

— А разве это объективно? — спросил он. — Способности ведь разные. Не у всех они атакующие.

Арахна посмотрела на него спокойно.

— Верно. Поэтому тестов будет несколько. И оценка будет дана с учетом всех особенностей. — сообщила она.

Она выдержала короткую паузу и добавила уже жёстче:

— Но если способность не позволяет сильно ударить, не помогает ускориться, маневрировать, сражаться или спасать людей в опасной ситуации… если в лучшем случае с ней можно только стоять в стороне, то за что такому Пробуждённому давать ранг выше F? Даже если это способность, которая двигает звезды на небосводе и разрушает какие-нибудь параллельные вселенные. Фактического применения у этой способности нет.

Ответить было нечего. Даже тот ученик, который задал вопрос, просто кивнул.

— Однако, пробуждение, — продолжила Арахна, — Это не только способности. Это ещё и то, сколько Тёмной Энергии вы можете пропустить через себя. Именно она питает дар. И именно она усиливает тело.

Она прошлась вдоль установки.

— Поэтому многие герои с полётом, телепортацией или другими «небоевыми» способностями обладают колоссальной физической силой. Тёмная Энергия неотделима от вас. Она влияет и на дар, и на тело.

После этих слов она без всякой подготовки подошла к силомеру. Не размялась. Не напряглась демонстративно. Просто встала, чуть согнула колени и ударила.

Глухой звук прокатился по полигону. Металл под рукой прибора задрожал. Шкала вспыхнула, цифры побежали вверх и остановились далеко за отметкой, где большинство уже бы нервно сглотнуло.

10 317 килограмм.

На секунду стало очень тихо.

Это был уровень атаки С-рангового Пробуждённого. И это сделал человек, который, по её же словам, не имел способностей.

Я смотрел на цифры и ловил себя на неприятной мысли: я не был уверен, что смог бы повторить такое без использования дара. Даже близко.

Арахна убрала руку, будто ничего особенного не произошло.

— У меня нет способностей, — сказала она. — Но несмотря на то, что я не Пробудилась — моя генетика изменена Темной Энергией. Таких людей тоже много. Гораздо больше, чем вы можете представить. Конечно, большинство из них не обладает такой силой, но я тренировалась всю жизнь. И вы тоже сможете усилить своё тело. Наверное, даже больше, чем я. Но для этого нужно будет тренироваться.

Она повернулась к нам.

— Начинаем. Выходите по одному. Есть желающие?

Я выдохнул и чуть улыбнулся. Ранг, значит. Вот теперь это действительно было интересно.

Глава 6

Ученики шли один за другим.

Кто-то выходил уверенно, кто-то — заметно нервничая, но силомер никого не жалел. Первый парень, высокий и широкоплечий, усилил тело каким-то примитивным бафом. Видно было, как мышцы наливаются, кожа чуть темнеет. Удар вышел мощным, прибор загудел и выдал что-то около двух с половиной тысяч. E-ранг. Парень выглядел довольным, будто ожидал меньшего.

Следом вышла девушка чьи руки горели пламенем. Она не стала бить напрямую, а вложила пламя в импульс, будто взрыв толкнул её руку вперёд. Результат — чуть больше четырёх тысяч. D-ранг. Неплохо, но лицо у неё было напряжённое: явно рассчитывала на большее.

Был парень со способностью уплотнять воздух. Он создал перед кулаком плотную прослойку и ударил уже через неё. Получилось аккуратно и технично, но силы не хватило — чуть больше тысячи. F-ранг. Но справедливости ради, его способности явно не подходили для нанесения урона — скорее защитный тип.

Арахна ничего не комментировала, просто фиксировала результат.

Некоторые пытались хитрить. Один использовал телекинез, толкая свою же руку вперёд. Прибор это засчитал, но не так щедро, как он ожидал. Другой ускорился на долю секунды перед ударом, и шкала бодро перескочила отметку в пять тысяч. Видно было, что такие вещи здесь замечают и учитывают.

Когда вышел Клауд, он выглядел спокойным. Даже слишком. Он подошёл, положил руку на ударную поверхность, словно проверяя расстояние, и только потом ударил. Без лишних эффектов, без вспышек. Прибор показал уверенные четыре с лишним тысячи — минимальный D-ранг. Клауд пожал плечами и вернулся на место, будто ничего особенного не произошло.

Я поймал себя на мысли, что он мог выжать больше. Намного больше. Просто не стал. Почему? Ну, у него наверняка есть свои причины. Захочет, расскажет. А если нет… ну, у меня тоже полно скелетов в шкафу. Так что донимать я не буду.

Ллойд был следующим. Он вообще не спешил. Сначала посмотрел на шкалу, потом на Арахну, потом ударил — сухо, резко, без показухи. Результат почти такой же, D-ранг, чуть ниже, чем у Клауда. И опять то же четкое ощущение: он сдерживался. Не из осторожности, а из привычки. Как человек, который знает, где проходит граница, и не видит смысла её переходить без необходимости.

«Они оба поддаются», — мелькнула мысль. — «Даже интересно стало, какой у них на самом деле показатель?»

Но даже так это был результат выше среднего. Большинство из здесь присутствующих могли надеяться разве что на Е-ранг. А D-ранг – это уровень пусть и слабенького, но профессионального героя.

Очередь постепенно редела, и я понял, что осталось недолго. С каждым ударом я всё чётче ощущал напряжение. Не страх. Скорее интерес, смешанный с расчётом. Я прикидывал варианты. Чистая физика? Усиление тела? Добавить способность? Как именно это сделать?

И главное, стоит ли выкладываться на полную? Или просто стать одним из массовки?

— Демид Денисов, — сказала Арахна.

Я вышел вперёд.

Подошёл к силомеру и на секунду положил ладонь на холодный металл. Пять секунд на подготовку. Не так уж много, если пытаешься решить, кем именно ты хочешь выглядеть в глазах окружающих.

Я быстро понял, что часть моих способностей здесь бесполезна.

То, что я получил от братьев-злодеев, красиво выглядело в бою, но для этого теста не подходило. Перестройка материи не даст нужного эффекта — я могу создать хоть огромный металлический шар, но ударить им нормально не получится. Две другие способности тоже мимо: они полезны в бою, не увеличивают силу удара напрямую. Можно было, конечно, попытаться извернуться, но силомер как раз был тем прибором, который такие фокусы не любит.

Я решил не мудрить.

Пять секунд.

Я встал ровно, чуть согнул колени и сосредоточился на правой руке. Кровь отозвалась сразу. Я не стал делать ничего показного, просто укрепил кровь, ускорил ток крови по венам. Тёмная энергия собралась в руке, не взрываясь, а сжимаясь, будто я сжал пружину до предела.

И вместе с выдохом…

УДАР!

Металл глухо рыкнул, шкала вспыхнула и пошла вверх. Быстро. Потом замедлилась и остановилась.

9 017.

По полигону прокатился шум. Кто-то присвистнул, кто-то выругался вполголоса. Это был высокий результат, спору нет. Уверенный С-ранг, и с такой силой я буду сильнее многих профессионалов.

Так они думали.

Я же смотрел на цифры и чувствовал странное разочарование. Не из-за того, что мало. А из-за того, что мог бы больше. Если я создал огромный кулак из крови, то, наверное, и В-ранг был бы возможен.

«Ну, как В-рангового героя я себя и оцениваю», — сказал я себе.

И все равно, было обидно, что даже с новыми способностями, я не могу показать больше.

— Следующий, — спокойно сказала Арахна.

Я чувствовал какой-то странный интерес к моей персоне, но не понимал, откуда он. Это потому, что мы были учителем и учеником еще раньше?

Кстати, об этом… обещанного разговора так и не случилось. С другой стороны, прошел всего день, может он будет впереди.

В этот раз шаг вперед сделала Лейсан.

Я даже не сразу обратил на это внимание. Просто отметил движение, а потом поднял голову и уже не смог отвести взгляд. Она выглядела собранной, спокойной, без малейшего напряжения.

Ни разминки, ни слов.

Она просто подошла к силомеру и положила руку на ударную поверхность, будто проверяя температуру.

Ей и пяти секунд не потребовалось.

Стыдно признаться, но я даже не совсем понял, в какой момент и как она атаковала. Секунду ничего не происходило, а потом шкала рванула вверх так, будто кто-то сорвал ограничитель. Десять тысяч. Пятнадцать…

В мгновенье ока цифра перевалила за двадцать тысяч!

Шум стих сам собой.

Цифры остановились на отметке, в которую сначала никто не поверил.

35 719.

На полигоне стало тихо. Совсем. Даже те, кто уже видел выступление Арахны, выглядели ошарашенными. Для многих из здесь присутствующих С-ранг — это предел мечтаний. А тут уверенный А-ранг! Да за всю историю академии не наберется и десятка инцидентов, когда только поступивший ученик показывал А-ранг!

Ну как тут оставаться спокойным?

Я медленно выдохнул.

— …Что? — тихо сказал кто-то позади.

Лейсан убрала руку и спокойно отошла в сторону, будто только что не перевернула представление половины класса о собственных возможностях.

Я смотрел на неё и впервые за долгое время чувствовал не раздражение и не азарт, а чистое, почти детское удивление. Я знал, что она не проста. Но чтобы настолько — этого я не ожидал.

Арахна посмотрела на показания, потом на Лейсан, и впервые за всё занятие её губы дрогнули в чём-то, отдалённо похожем на удовлетворение.

«Так дело не пойдет. Я ведь, мать его, Легион. Профессиональный героя! Как я могу проиграть девчонке-ученице?!»

В обычных условиях мне было бы все равно. Но не хотелось уступать этой мисс-ехидность ХХI. Поэтому я решил в дальнейшем показать себя с лучшей стороны.

Мы отошли в сторону почти одновременно. Шум вокруг ещё не улёгся, кто-то продолжал обсуждать цифры, кто-то явно пересматривал собственные ожидания от теста, но мне сейчас было не до этого.

— Я ожидала большего, — сказала Лейсан, даже не пытаясь звучать мягче.

Я посмотрел на неё боком.

— От меня или от жизни? — спросил я. — Или ты тренируешься, что сказать своему будущему мужу в брачную ночь?

Пошлый юмор! Давненько я его не использовал.

— От тебя, — спокойно ответила она, проигнорировав дальнейший комментарий. — Девять тысяч — это сильно. Но не так, как ты сам думаешь.

Я хмыкнул.

— Это был не максимум.

— Я догадалась, — сказала она. — Тем не менее, вряд ли ты можешь показать что-то выше В-ранга. А значит, ты мне не ровня.

Ее слова меня задели.

— Прискорбно, но факт. — вздохнул я. — Правда, от одного этого показателя еще ничего не зависит.

Она прищурилась.

— Если мог лучше, тогда зачем сдерживался?

— Потому что это первый тест, — пожал я плечами. — И потому что мне не хочется сразу выкладывать все карты. Я ещё себя покажу.

Лейсан несколько секунд молчала, внимательно глядя на меня, будто прикидывая, где у меня грань между самоуверенностью и расчётом.

— Посмотрим, — сказала она наконец. — Надеюсь, ты не из тех, кто любит говорить громче, чем делает.

— Лейсан, а ты, оказывается, та еще самоуверенная стерва, когда дело доходит до сил Пробужденных. — хмыкнул я. — Не переживай. В этой школе нет никого, кто был бы сильнее меня. — заверил я ее.

— Даже директор? — прищурилась она.

Я задумался. О нем я не подумал. Впрочем…

— Ну, с ним будет проблемно. — признался я.

— Значит, не уверен в себе? — фыркнула она.

Несколько секунд помолчав, я оскалился.

— Не-а. Я и его могу сделать. — гарантировал я.

Она усмехнулась, но уже без насмешки, и отошла, оставив меня с этим разговором наедине. Я поймал себя на том, что настроение действительно просело. Не из-за неё. Скорее из-за собственных мыслей.

— Эй, — раздался голос Клауда. — Не делай такое лицо, будто тебя только что официально признали посредственностью.

Ллойд встал рядом и кивнул.

— Девять тысяч — это С-ранг. Для первого дня — это более чем достойно!

— Да я знаю, — буркнул я. — Просто…

— Просто ты сравниваешь себя не с ними, — перебил Клауд, кивнув в сторону остальных, — А с тем, кем мог бы быть.

Я выдохнул.

— Наверное.

— Расслабься, — добавил Ллойд. — Второй тест все еще впереди.

Как по заказу Арахна снова взяла слово. В её руках появился небольшой пульт, и полигон начал меняться. Металлические секции сдвигались, панели уходили под землю, пространство расширялось. Через несколько секунд перед нами был уже не полигон, а огромный стадион с чёткой беговой дорожкой. Разметка на сто метров, дальше — отметки дистанции, уходящие куда-то вдаль. Табло показывало полный круг в пять километров.

Я посмотрел на всё это и тихо фыркнул.

— Зачем такая показуха? Можно было просто совместить беговую дорожку и силомер. Пустая трата ресурсов.

— Академия любит демонстрировать возможности, — тихо ответил Клауд. — Привыкай.

Арахна подняла пульт.

— Второй тест — скорость. Все бегут пять километров.

По рядам прошёлся гул.

— Оценивается скорость на короткой и длинной дистанции, — продолжила она. — Это один забег, но учитывается результат сразу за два теста: сто метров и пять километров. Для ориентира: десять секунд на сто метров — F-ранг. Пятнадцать минут на пять километров — тоже F. Можете использовать любые способности – важно лишь чтобы вы стартанули тут, и закончили на соответствующих отметках.

Она сделала паузу, давая нам переварить информацию.

— Первые сто метров вы бежите на максимальной скорости. Потом распределяете силы сами. Это не только тест на скорость. Это тест на выносливость и умение думать головой.

Я понял, зачем она это сделала. Если выложиться на старте и не рассчитать дыхание, последние километры превратятся в пытку. Если же экономить сразу — потеряешь баллы за короткую дистанцию.

Умное и очень неприятное сочетание.

— Готовьтесь, — сказала Арахна. — Старт по сигналу.

Забег делали все ученики одновременно.

Я встал на дорожку и почувствовал, как внутри снова появляется знакомое напряжение.

«Сейчас мне нет смысла сдерживаться. Я покажу свою максимальную скорость!» — оскалился я.

Мой взгляд вернулся к Лейсан.

— Попробуй догони.

Арахна дала сигнал.

Глава 7

Если тут учитывается скорость, то телепортация была бы кстати. Но я сразу понял, что блинк — плохая идея.

За один прыжок я могу преодолеть не больше десяти метров. Теоретически я мог бы прыгнуть десять раз подряд и добраться до отметки в сто метров. Но побочные эффекты никто не отменял. После нескольких прыжков я уже не смогу нормально держаться на ногах. А на пять километров меня просто вырубит. В лучшем случае — обморок. В худшем — сердце или что-нибудь ещё, что не рассчитано на такие издевательства.

Поэтому я даже не рассматривал этот вариант. Вот адаптируюсь, тогда и можно будет таким злоупотреблять.

Зато у меня был другой.

Сигнал прозвучал резко, и стадион будто взорвался движением. Кто-то сразу ушёл в скольжение, покрывая дорожку льдом. Кто-то вспыхнул пламенем и рванул вперёд на реактивной тяге. Были те, кто усиливал ноги. Кто-то использовал воздух вокруг себя. А другие просто бежали, выкладываясь до предела.

А я взлетел.

Не высоко. Не эффектно. Просто оторвался от земли и сразу дал полный разгон. Воздух ударил в лицо, шум стадиона исчез, осталась только прямая линия и ощущение скорости. Тело отозвалось сразу, как будто только этого и ждало. Полёт был для меня естественным, почти комфортным, и в этом была его главная опасность — слишком легко забыть, что ты всё ещё тратишь силы.

В пределах города мне пришлось бы сдерживать свою скорость, потому что мое восприятие не поспевает за такой скоростью, и я не смог бы маневрировать между домами. Но тут, на площадке, мне просто нужно лететь прямо вперед. А в этом – не велика наука.

Сто метров я пролетел почти мгновенно, даже не думая о времени. Потом ещё. И ещё. Я не сбрасывал скорость, потому что не было нужды. Никакого сопротивления, никаких рывков, никакой усталости, которая обычно накапливается при беге. Просто движение вперёд.

Пять километров закончились раньше, чем я ожидал.

Я приземлился, сбросил скорость и только тогда позволил себе выдохнуть. Табло обновилось почти сразу.

— Двадцать семь секунд… — на мое лицо наползла улыбка. — Даже я не мог представить, что сделаю это так быстро. — хмыкнул я.

По полигону прокатилась волна шума. Кто-то выкрикнул что-то неразборчивое, кто-то просто смотрел, не скрывая удивления. Это был показатель А-ранга. Без оговорок.

Я оказался первым.

Я уже начал улыбаться, когда услышал за спиной звук приземления. Обернувшись, я увидел ее.

Лейсан.

Сорок три секунды. Немногим позже меня. Тоже запредельно быстро. Слишком быстро для ученицы, даже с учётом всего, что она уже показала. Она выглядела спокойно. Не задыхалась. Даже не особо вспотела. Просто поправила волосы и посмотрела на табло, словно сверяя цифры с внутренними расчётами.

Я встретился с ней взглядом и вдруг понял, что что-то здесь не сходится.

Судя по всему, отметку в сто метров она преодолела даже быстрее меня. Но после сбросила скорость. Думаю, ей было тяжело придерживаться максимальной скорости, поэтому она и проиграла. Но если мы говорим о чистой скорости – она быстрее меня.

Я отвернулся, сохраняя улыбку, но внутри азарт сменился настороженностью. Этот тест я взял. Чисто. Красиво. Но ощущение было такое, будто соревнование между нами только началось.

Лейсан сама ко мне подошла.

Она смотрела не на меня, а на табло, будто цифры были чем-то второстепенным. Потом перевела взгляд и усмехнулась.

— Неплохо летаешь, — сказала она. — Я уж подумала, ты решишь пройти всё пешком, чтобы не выделяться.

— Сказал человек, который только что выдал сорок три секунды, — ответил я. — С такими способностями ты и правда можешь один из стилей сражения на световых мечах. — фыркнул я. — Неужели ты и в школе обладала такими способностями?

Она чуть наклонила голову, как делала раньше, ещё в школе, когда не хотела отвечать прямо.

— Скажем так, — сказала она, — У меня было время подготовиться.

— Это не ответ.

— Зато честно.

Она улыбнулась — спокойно, без насмешки, — и отошла, так и не сказав ничего конкретного. Это раздражало. И одновременно подогревало интерес.

— Эй, — раздался голос Клауда. — Не делай вид, что тебя это задело.

Я обернулся. Клауд и Ллойд выглядели уставшими. Оба. Их результаты были далеки от наших — чуть больше четырёх минут у каждого. Не провал, но и не повод для гордости.

— По сравнению с вами я вообще — спидстер, — сказал я.

— Вот именно, — кивнул Ллойд. — Так что перестань хмуриться. У тебя результат А-ранга. У нас — хорошо если высокий D.

— Четыре минуты — это нормально, — добавил Клауд. — Мы вообще-то не спринтеры.

Я вздохнул и кивнул. Они были правы. Но ощущение соревнования никуда не делось.

Арахна снова взяла слово.

— Следующий тест, — сказала она. — Рывок на пять метров. Оценивается старт, реакция и контроль.

Кто-то заныл. Для многих это была плохая новость. Все-таки, это уже третий тест на скорость. Но, справедливости ради, разница была и ее нужно было учитывать.

Забег на дальние дистанции. Забег на короткий дистанции. И мгновенное сокращение дистанции. Все это разные вещи. Как-минимум последнее будет играть ключевое значение в любом бою.

Полигон снова изменился. Дорожка сократилась до короткого отрезка с чётко обозначенной стартовой линией и финишем. Никакого разгона. Никакой дистанции для манёвра. Только момент.

Я сразу понял: вот здесь мой шанс отыграться.

Когда подошла моя очередь, я даже не стал раздумывать. Пять метров — идеальная дистанция для блинка. Не серия, не изматывающий темп, а один точный скачок. Вся сложность была не в перемещении, а в реакции. В том, чтобы попасть в момент сигнала и не опоздать даже на долю секунды.

Сигнал.

Мир дёрнулся.

Я появился на финише почти сразу, даже не успев почувствовать привычную дезориентацию. Табло мигнуло.

0.237 секунды.

По полигону прошёлся шум. На этот раз — куда громче.

— Да кто это вообще такой? Он то летает, то телепортируется…

— Наверное, у него уникальная способность!

— Кру-то…

Это был феноменальный результат. Почти предел того, что вообще возможно для человека. Оно и понятно, я ведь телепортировался.

Тем не менее, радости не испытывал.

«Я стартовал не сразу. Если бы осознал, что нужно начинать немного раньше — результат был бы иным».

Но с этим ничего нельзя было поделать. Арахна была очень строгой по отношению к переигровкам.

Лейсан вышла следом.

Я внимательно смотрел, пытаясь уловить, что именно она сделает. Никакой телепортации. Никаких резких вспышек. Она просто сорвалась с места и пролетела расстояние. Это немного напоминало то, как летаю я. Но вряд ли она это делает манипуляциями кровью. Скорее телекинез?

Несмотря на то, что способность достаточно распространенная, но ее мощь зависит от Темной Энергии. Поэтому каждый может показать разный уровень.

Ну, судя по результату, уровень у Лейсан был очень даже высоким.

0.300 секунды.

Я улыбнулся. Уже искренне.

Ее результат лишь немного уступает таковому у меня. А ведь я телепортировался, а она именно что пролетела это расстояние.

Клауд и Ллойд показали по 0.7 секунды каждый. Это был уровень, близкий к С-рангу. Для обычных учеников — отличный результат. Они выглядели довольными, хоть и немного уставшими.

— Ну вот, — сказал Клауд, подходя ко мне. — Теперь ты снова доволен?

— Немного, — признался я.

Лейсан посмотрела на меня, приподняв бровь.

— Реванш засчитан? — спросил я.

— Временно, — ответила она.

— Отлично. — улыбнулся я. — Но я всё ещё жду, когда ты перестанешь сдерживаться.

Она снова ничего не сказала. Только улыбнулась. И по этой улыбке я понял: все это время она действительно не показывала всего.

Остальные тесты прошли уже почти на автомате.

Манёвренность, реакция, контроль, устойчивость под нагрузкой — задания менялись, полигон перестраивался, ученики выдыхались, кто-то злился, кто-то наоборот ловил кураж. В дальнейшем я делал ровно то, что считал нужным: показывал достаточно, чтобы быть среди сильных, но не настолько, чтобы выворачивать всё наизнанку. Где-то летал, где-то ускорялся, где-то работал телом и кровью, не заходя слишком далеко.

Когда Арахна наконец подвела итоги, я уже примерно понимал, к чему всё идёт.

— По совокупности результатов, — сказала она, глядя в планшет, — Пять учеников класса получают ранг С.

Я услышал своё имя и кивнул сам себе. Без удивления. Это было ожидаемо.

Клауд и Ллойд получили D-ранг. Оба. И оба, судя по их лицам, были этим более чем довольны. Для первого дня, для первокурсников — это был отличный результат. Ведь D-ранг — это уже уровень пусть и слабеньких, но профессиональных героев.

Вот почему они радовались такому результату. Особенно если учитывать, сколько они недоговаривали о своих возможностях.

— А ранг А, — продолжила Арахна после короткой паузы, — В этом классе получает Лейсан Лисова.

Никаких аплодисментов не было. Просто тишина. Та самая, в которой цифры звучат громче любых слов. Ранг А для ученика академии — это не просто «очень хорошо». Это уровень, к которому идут годами. Иногда — безуспешно.

Я посмотрел на Лейсан. Она стояла спокойно, будто речь шла не о ней. Ни радости, ни гордости. Только лёгкая сосредоточенность, словно она мысленно отмечала галочку в списке дел.

Мне стало… досадно.

Не из-за неё. И не из-за результата как такового. А из-за того, что я слишком хорошо понимал, почему мой ранг — С. Я знал, что мог бы показать больше. Знал, что если бы использовал всё, что у меня есть, не оглядываясь на последствия и внимание, цифры были бы другими.

Но я также понимал и другое.

Даже если бы я выложился полностью, ранг А был бы мне не по плечу. Не сейчас. Максимум, на что я мог надеяться — В-ранг. И то с натяжкой. Слишком много способностей, слишком мало времени, слишком слабое тело для той нагрузки, которую я на себя вешал.

Это было неприятно признавать. Но честно.

Я сжал кулак и медленно выдохнул.

И тут же пообещал себе, без пафоса и громких слов: я стану сильнее. Не ради рейтингов и букв. А потому что сам этого хочу.

Когда результаты были объявлены и напряжение понемногу начало спадать, Арахна снова вышла вперёд. Она обвела нас взглядом так, будто пересчитывала — не по головам, а по тому, кто вообще здесь остался.

— Поздравляю, — сказала она. — В этом классе нет ни одного ученика с рангом ниже F.

Несколько человек облегчённо выдохнули. Кто-то даже улыбнулся. Но радость продлилась недолго.

— Ах да, — добавила она как бы между прочим, — Я, кажется, забыла упомянуть одну деталь. Учеников с рангом ниже F мы бы исключили.

Тишина наступила мгновенно.

Кто-то побледнел. Кто-то медленно сглотнул. Несколько человек переглянулись, словно только сейчас осознали, насколько близко они были к вылету. Я видел это по лицам: до них дошло, что это был не просто «ознакомительный» тест. Это был фильтр.

— Выходит… — тихо пробормотал кто-то позади, но договорить не решился.

Арахна смотрела спокойно. Ни капли сожаления. Ни намёка на шутку.

Никто не поверил, что она действительно забыла. Это было слишком аккуратно. Слишком вовремя. Она намеренно не сказала. Чтобы посмотреть, кто отнесётся к экзамену всерьёз, а кто решит, что академия — это место, где можно расслабиться и «как-нибудь пройти».

Я поймал себя на мысли, что это было очень в её стиле. Жёстко, но честно. Не пугая заранее, а просто убирая тех, кто не готов.

— Запомните, — сказала она. — Здесь нет безопасных тестов. И нет вторых шансов, если вы относитесь к происходящему легкомысленно.

Она развернулась, давая понять, что занятие окончено. Мы начали расходиться, и только сейчас до меня дошло, насколько тонкой была грань между «прошёл» и «вылетел». Академия героев не собиралась никого нянчить. И этот урок мы получили в самый первый день.

Глава 8

Всем ученикам выдали значки.

Небольшие металлические жетоны с символом академии и чётко выбитой буквой ранга. Простая вещь, но ощущалась она почему-то тяжелее, чем должна была. Я покрутил свой в пальцах, прежде чем прикрепить к форме.

С-ранг…

Немного обидно, что я не выделяюсь по сравнению с другими учениками.

— Запомните, — сказала Арахна, когда все получили свои значки. — Следующий пересмотр рангов будет в конце семестра. До этого момента ваш текущий ранг считается окончательным.

Она сделала паузу, давая нам время расслабиться. И тут же добила:

— Стандарт академии таков, что к концу первого семестра у каждого студента должен быть зафиксирован рост. Для вас, кто только поступил, самый минимум — это один ранг. — ошарашила она всех — Те, кто не покажет прогресс, будут отчислены.

Паника накрыла почти сразу.

— Это… это шутка?

— А если не получится?

— Все? Прямо всех?

— Но ведь один ранг — это много!

— Как нам за несколько месяцев показать такой рост?!

Голоса наложились друг на друга, кто-то начал возмущаться, кто-то, наоборот, притих и побледнел. Несколько человек глядели так, будто только что поняли, что вообще здесь делают.

Арахна ничего не уточняла. Не оправдывалась. Не успокаивала. Просто посмотрела на нас ещё раз и сказала:

— На сегодня всё.

После этого группа начала расходиться. Медленно. Рассеянно. Люди шли, переговаривались вполголоса, кто-то нервно смеялся, кто-то уже прикидывал, сколько вообще времени осталось до конца семестра.

Я шёл рядом с Клаудом и Ллойдом и молчал. Эти двое выглядели не особо взволнованными. Скорее всего потому, что могли показать С-ранг уже сегодня.

Тем не менее, Клауд спросил:

— Как думаете, она шутила?

Ллойд на секунду задумался, и ответил:

— Вряд ли. Все-таки, один ранг — это серьезный прогресс для нескольких месяцев. Возьмем ту же Лейсан, или как ее там. Она уже сейчас получила А-ранг. И что теперь, к концу семестра должна стать S-ранговой? Это неправдоподобно. — поделился он своим мнением.

— Действительно. На всю страну приходится всего десять S-ранговых. Если бы ранг можно было так легко поднять, то проблем с этим не было бы. — согласился Клауд.

А вот у меня был другой ответ.

— Думаю, она говорила правду, но только отчасти. — сказал я. — И дело даже не в жёсткости академии. Большинство из тех, кто сюда пришел, не развивали способности вовсе, или развивали их самостоятельно. Разумеется, это приносило минимальную пользу. Обучение в академии же совершенно другое дело — нам будут помогать профессионалы. — озвучил я очевидное. — В начале тренировок рост самый быстрый. Организм адаптируется, способности раскрываются, тело учится пропускать больше энергии. Потом этот процесс замедляется. Значит, именно сейчас логично ставить жёсткую планку.

Ллойд услышав мои слова задумался. А Клауд выглядел заинтересованным.

— А почему тогда правда только отчасти? — спросил он.

Но мою мысль решил продолжить Ллойд.

— Понял! То есть, те самые уникумы, которые проходили профессиональное обучение, уже не смогут так быстро прогрессировать. И на них такие жёсткие правила не будут распространяться!

— Что-то в этом роде. — кивнул я.

Услышав, что мы оба пришли к консенсусу, Клауд довольный улыбнулся.

— Другими словами, экзамен в конце первого семестра вполне реален. А вот дальше — вряд ли. Никто не станет требовать постоянного скачка, когда рост станет постепенным. — заключил он.

Мы с Клаудом и Ллойдом разошлись. У меня были еще планы. И хотя они не помешали бы моим планам, но они сами решили оставить меня одного.

Именно тогда Арахна подошла ко мне.

Не демонстративно. Не на глазах у всех. Просто оказалась рядом, будто шла мимо. Её шаги я даже не услышал. Она не посмотрела на меня сразу, лишь замедлилась на полсекунды и почти незаметно вложила мне в руку сложенный листок.

«Увидимся», — одними губами прошептала она, и пошла дальше.

Я инстинктивно сжал пальцы. Бумага была плотной, без печатей и знаков академии. Ничего официального.

«Это что?» — удивленно рассматривал я записку.

Открывать сразу я не стал. Раз уж она озаботилась тем, чтобы никто этого не видел, то, наверное, лучше никому и не показывать.

Я бросил быстрый взгляд вокруг. Никто, кажется, ничего не заметил. Клауд и Ллойд уже отошли, остальные были заняты своими разговорами или переживаниями.

Раскрыв бумажку, я сразу понял, что это.

«Приглашение на встречу…»

Время и кабинет были указаны. А еще почему-то бало нарисовано сердечко… от чего у меня пробежали мурашки по спине.

— Это точно от нее? — пробурчал я, смотря через окно на Арахну, которая как раз показалась в здании напротив. — Больше похоже на любовную записку…

Честно говоря, если бы это была не Учитель, я подумал бы, что Клауд и Ллойд решили меня разыграть.

«Но это совсем не в ее стиле…»

Мне оставалось только вздохнуть. Что ни говори, а тема для разговора у нас была. Правда, что-то подсказывает мне, что лучше бы эту тему не поднимать. Но и проигнорировать приглашение я не могу.

Арахна — или как бы ее там на самом деле не звали — заметила мой взгляд, и уголки её губ едва заметно дрогнул.

«Есть разговоры, которые лучше вести без лишних ушей». — снова прочитал я по ее губам.

Это не было угрозой. Скорее констатацией факта. От этого становилось только интереснее.

Я кивнул и убрал письмо.

— Понял.

Она уже отходила, когда бросила напоследок:

«Не опаздывай».

И ушла.

Я остался стоять, чувствуя странное сочетание настороженности и любопытства. Обещанная встреча, о которой она говорила раньше. Значит, всё это было не просто словами. И, судя по способу приглашения, разговор предстоял не самый обычный.

Впрочем, у меня еще было время. Поэтому я пошел искать свою сестру.

Я нашёл Даниэлу уже ближе к вечеру. Она сидела на скамейке у одного из корпусов и крутила в пальцах что-то металлическое. Увидев меня, сразу улыбнулась, но я заметил — улыбка была чуть напряжённой.

— Ну что? — спросил я, садясь рядом. — У вас тоже был этот… цирк с тестами?

Она кивнула.

— Был.

Я помолчал пару секунд, подбирая слова.

— И как прошло?

Если честно, я переживал. Сильно. Она сама говорила, что до конца не контролирует свою силу, а после слов Арахны про отчисления у меня в голове рисовались не самые приятные варианты.

— Я думал, — начал я осторожно, — Что тебе могут поставить низкий ранг. Или вообще…

Она ничего не сказала. Просто протянула мне то, что держала в руке.

Жетон.

Я машинально взял его, опустил взгляд — и замер.

Жетон с гербом академии и буквой «А».

Я медленно поднял голову.

— Ты… шутишь?

— Хе-хе, — счастливо улыбнулась она и чуть смущённо пожала плечами. — Я сама не понимаю, как это вышло.

— Подожди, — я снова посмотрел на жетон, будто буква могла исчезнуть. — А-ранг? Ты что, уже в топовые герои метишь?

— Угу, — кивнула она. — Я правда не понимаю, как работают мои способности. Но на тестах всё получилось. Как будто… — она замялась, — Как будто сила сама делала то, что нужно.

Это мне не понравилось.

— Покажи, — сказал я сразу. — Мне интересно узнать, какие у тебя способности.

Она встала, сосредоточилась, вытянула руку, попыталась повторить хотя бы что-то из того, что делала на полигоне. Ничего. Ни вспышки, ни даже выброса темной энергии. Пусто.

— Видишь? — она опустила руку. — Я не понимаю, почему тогда получилось.

Я вздохнул и положил руку ей на плечо.

— Спокойно. Такое бывает.

— Бывает?! — она посмотрела на меня почти в панике. — А если в следующий раз это будет критический момент? Если сила просто… не захочет мне помогать?

Я немного помолчал, подбирая слова.

— Возможно, твоя способность имеет собственную волю. Или реагирует не на команды, а на состояние. Желание. Намерение. Такое тоже бывает.

— Это ужасно, — тихо сказала она.

— Это неудобно, — поправил я. — Но не смертельно. Значит, тебе просто нужно научиться подчинять её. Не договариваться, а подавить своей воле. — я на секунду задумался. — Только представь, ты еще даже не можешь ее контролировать, а уже достигла А-ранг. Что же будет, когда ты ее подчинишь? Да ты станешь сильнейшим Героем в академии… нет, во всем мире!

Глаза Даниэлы загорелись. Она уже представляла, как это будет.

— Ты всегда так говоришь, будто всё можно решить.

— Не всё, — улыбнулся я. — Но многое. И твоя «проблема» одна из таких. — заверил я.

Мы зашли в ближайшее кафе, взяли чай, посидели, поговорили о мелочах, о первом дне, о странных однокурсниках.

Когда стемнело, мы разошлись.

Я шёл обратно один и уже не улыбался.

Мне не нравилось то, что я услышал. Способность, которая проявляется сама, когда ей вздумается, — это не подарок. Это риск. Тем более, когда эта способность такая сильная.

И каким бы спокойным я ни пытался выглядеть перед Даниэлой, внутри было другое решение.

«Нужно что-нибудь придумать», — сказал я себе.

Был вариант с тем, чтобы забрать способность, как я это сделал с братьями-злодеями. Однако, неизвестно, есть ли риск у насильственного вырывания дара из тела человека. На братьев мне было плевать. Но вот над Даниэлой проводить эксперименты я не намерен.

Пока что я решил оставить это как последний вариант. И моя голова была занята решением этой проблемы.

В комнату я вернулся уже вечером. Усталый, перегруженный мыслями, с ощущением, что день тянулся дольше, чем должен был.

Свет был включён. Женя сидел на своей койке и что-то листал в телефоне. Услышав, как я захожу, он поднял взгляд.

Мы несколько минут пытались сделать вид, что друг друга не существует. Но вечность это продолжаться не могло.

— Как прошли тесты? — спросил он первым.

Без привычной колкости. Почти нейтрально.

Я бросил рюкзак на стул и пожал плечами.

— Нормально. Без сюрпризов. У меня F-ранг.

Он хмыкнул.

— Врёшь.

Я усмехнулся и сел напротив.

— Ладно. С-ранг.

Женя выглядел чуть удивленным, будто ожидал чего-то большего.

— Всего-то? Я думал, что ты минимум А-ранга. — сообщил он.

То есть, в его представлении я могу быть и S-ранговым? Приятно слышать такую высокую оценку. Тем не менее, тогда еще более странно, что он все еще выпендривается передо мной.

— А у тебя? — спросил я.

Он не ответил сразу. Отложил телефон, встал и подошёл к шкафу. Достал свой жетон и молча показал.

А-ранг.

Я несколько секунд просто смотрел.

— Понятно, — сказал я наконец. — Значит, ты тоже…

Я хотел сказать. «показушник», но промолчал. Сейчас во мне играет зависть.

— Тоже? — приподнял он бровь.

— В этом году уже есть Лейсан, — ответил я. — И Даниэла. Так что, А-ранговых минимум три.

Женя замер.

— Ничего себе. А я слышал, что такие лишь раз в несколько лет появляются… — пробормотал он.

— Ну, значит, слушаешь не в тех местах. — фыркнул я.

Говорить, что это, возможно, еще не все, я не стал.

— Такого раньше не было.

— Вот именно, — сказал я. — На первом году. В одном наборе.

Мы помолчали. Тишина была не неловкой, а тяжёлой. Я прокручивал в голове всё, что знал. Академия. Экзамены. Слишком много совпадений. Слишком резкий скачок.

Я посмотрел на него.

— Думаешь, это просто совпадение? — сам не знаю почему, спросил я.

Наверное, спрашивать у А-рангового, можно ли доверять А-ранговым — это самое странное, что я делал за последние двадцать четыре часа.

Он покачал головой.

— Нет оснований считать иначе. — сказал он. — Если это проблема — она сама себя покажет.

Я был с ним согласен. Иногда лучший ход — ничего не делать и смотреть, как расставятся фигуры.

Мы разошлись каждый к своей стороне комнаты. Свет погас. Я лёг и уставился в потолок.

Ночью в дверь постучали.

Не громко, но настойчиво, будто стучали не в первый раз. Я как раз прокручивал в голове день, поэтому встал почти сразу. Открыл — и, конечно, увидел Клауда и Ллойда. Оба выглядели слишком бодрыми для этого времени.

— Мы решили познакомиться с твоим соседом, — сказал Клауд с таким видом, будто это самая естественная причина в мире.

— Очень решили, — добавил Ллойд. — Нам стало любопытно.

Я молча отступил в сторону, впуская их. Женя сидел у себя, уже без телефона, и, кажется, понял, что это не случайный визит. Он посмотрел сначала на меня, потом на гостей, и его лицо осталось спокойным.

Слишком спокойным для того, кто требовал от меня не приводить гостей.

— Похоже, у вас тут сборище, — сказал он ровно. — Я пойду.

— Уже? — спросил Клауд, будто искренне расстроившись. — А мы пришли узнать соседей поближе. — улыбнулся он.

Уж что-что, а фальшивую улыбку этот гад прокачал до максимума.

Женя даже не посмотрел на него. Встал, взял куртку и направился к выходу. Проходя мимо меня, он на секунду задержался.

— Мы ещё не закончили, — сказал он тихо.

Намекает, что после нашего следующего боя я не буду приводить сюда гостей? Очень даже интересно…

— Я в курсе, — ответил я.

Он вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Было видно, что ему не понравилось присутствие посторонних. И не потому что они шумные или неприятные. Просто он не любил, когда в его пространство кто-то вторгался.

Я посмотрел ему вслед и подумал, что бой действительно стоит закончить. Иначе это так и будет висеть между нами.

— Уютно у вас, — заметил Клауд, оглядывая комнату. — Напряжение прямо чувствуется.

— Это из-за него? — спросил Ллойд.

Я кивнул.

— Вкратце: мы подрались на полигоне. Он быстрее, чем кажется. Я — упрямее, чем следовало бы. Самому интересно, кто победил бы. Но нас прервали. Вот и висит вопрос, кто главный в комнате.

— Романтично, — сказал Клауд. — И чем закончилось?

— Пока ничем, — ответил я. — Но закончится.

Ллойд задумчиво кивнул.

— Тогда неудивительно, что он не в восторге от твоих гостей.

— Сочувствую, — сказал Клауд. — Соседи — это всегда лотерея.

Я пожал плечами.

— Переживу.

Повисла пауза. Потом Клауд хлопнул в ладони.

— Ладно, раз уж мы здесь. Пойдём к нам. Играть. Тебе явно нужно отвлечься.

Я посмотрел на часы, потом на дверь, за которой исчез Женя, и понял, что это далеко не самое худшее, что я мог бы сейчас сделать. Да и Женя будет рад не обнаружить нас тут, когда вернется.

— Пойдём.

Мы вышли в коридор и направились к их комнате. Напряжение немного отпустило. Иногда лучший способ не думать о грядущих поединках, странных рангах и подозрительных совпадениях — это просто сесть и сыграть во что-нибудь бессмысленное.

Хотя бы на пару часов.

Но… почему у меня такое чувство, будто я что-то забыл?

«Ай, да без разницы. Раз забыл, значит было не так уж и важно». — отмахнулся я.

Возможно, если бы комната Клауда и Ллойда была чуть дальше, то покидая комнату я надел бы костюм… и обнаружил бы в кармане записку. Но комната была прямо напротив, и потому в пиджаке не было смысла.

Кто же знал, что определенная Учительница прождет больше трех часов в специально выбранной комнате, одев пальто и самое соблазнительное платье в своей жизни…?

Может быть кто-то и знал, но точно не я и не в эту ночь.

***

Глава 9

Утро началось паршиво.

Не в смысле «катастрофа», а в смысле «жить можно, но не хочется». Я проснулся позже, чем планировал, чуть не опоздал, а по дороге в корпус ещё и умудрился наткнуться взглядом на того самого учителя.

Телекинетика.

Того самого, который уже дважды смотрел на меня так, будто я лично испортил ему карьеру, настроение и, возможно, жизнь.

— Отлично… — пробормотал я себе под нос.

Он стоял у входа в аудиторию, высокий, сухой, с идеально ровной осанкой и выражением лица человека, который считает, что мир держится исключительно на дисциплине и ремне. Когда наши взгляды пересеклись, его губы едва заметно сжались.

Значит, не показалось.

«Если бы не успел до начала урока, он устроил бы мне вынос мозга».

Я прошёл мимо, не останавливаясь, и занял место ближе к середине. Клауд сел рядом, Ллойд — через проход, но так, чтобы всё видеть. Лейсан была где-то впереди, Даниэлы здесь не было — у классов А и D расписания сегодня расходились.

Аудитория постепенно наполнялась. Шум стоял обычный — разговоры, кто-то листал терминал, кто-то жаловался на тесты, кто-то обсуждал ранги. Всё как всегда.

Пока не хлопнула дверь.

Разговоры оборвались почти синхронно.

Учитель встал перед учениками, оглядел класс и выдержал паузу. Ту самую, выверенную, которую используют люди, уверенные, что тишина — лучший способ напомнить о своём статусе.

— Доброе утро, — сказал он ровно. — Меня зовут Виктор Сергеевич Крон. Я буду вести у вас курс «Мир Пробужденных и его Угрозы».

Я машинально отметил фамилию.

Крон.

— Прежде чем мы начнём, — продолжил он, — Сразу обозначу: это не развлекательный предмет. Не философия и не попытка «нагнать драму». Это курс о причинах, последствиях и ошибках. О том, почему мир сейчас выглядит именно так, а не иначе.

Он сделал шаг вперёд и посмотрел прямо в зал.

— И если кому-то кажется, что всё самое страшное уже позади… — его взгляд скользнул по аудитории и на долю секунды задержался на мне, — …То этот курс быстро его разочарует.

Я едва заметно усмехнулся.

Начинается.

«Математика — царица наук».

«Философия — нужна для любой науки».

И еще тысяча бредовых высказываний, которые добавляют значимости конкретным предметам.

Как понятно, таким фразам я совсем не верю.

На стене за его спиной ожил экран. Появилась карта мира — старая, ещё до катастрофы.

— Когда появились первые Пробуждённые, — начал Крон, — Мир не был готов. Ни технологически, ни политически, ни морально. Люди получили силу, не имея ни опыта, ни системы, ни ограничений.

Дальше он говорил почти тем же тоном, что и Арахна. Без эмоций. Без попытки приукрасить.

— Вы уже должны были об этом слышать, раз уж стали Пробужденными. Хаос. Злодеи. Линчеватели. Разрушенные города. Горящие районы.

Многие из присутствующих кивнули. Все здесь официально зарегистрированы как Пробужденные. А значит с ними проводили разъяснительные беседы.

Я — исключение. Но даже мне Крэя рассказывала об этом. Не слово в слово, но суть была знакома.

— Однако, — Крон щёлкнул пальцами, и карта изменилась, — Первая катастрофа была лишь началом.

На экране появились отметки. Сначала редкие. Потом всё больше.

— Практически сразу после массового Пробуждения людей произошло то, чего не ожидал никто, — продолжил он. — Мутации затронули и животных.

В аудитории кто-то тихо выругался.

— Домашние. Дикие. Морские. Воздушные. — Крон говорил спокойно, но слова ложились тяжело. — Они начали меняться. Агрессия. Увеличение размеров. Появление способностей. Инстинкты, усиленные Тёмной Энергией.

На экране появились изображения.

Монстры.

Я видел похожих. Не всех, но достаточно, чтобы понять масштаб.

— Люди ещё не справились с проблемой Пробуждённых, — продолжил он, — Когда получили вторую. И вот к ней мир был абсолютно не готов.

Он сменил слайд.

Два материка. Северная и Южная Америки...

— Именно эти регионы пострадали сильнее всего, — сказал Крон. — Причин несколько. География. Климат. Плотность населения. И — что немаловажно — политическая раздробленность на момент катастрофы.

Цифры всплывали одна за другой.

— До начала волн наплыва монстров на двух континентах проживало более одного миллиарда человек, — произнёс он. — Через несколько дней… — пауза, — …В живых осталось немногим больше ста миллионов.

В аудитории стало по-настоящему тихо.

Не «вежливо», а тяжело.

— Остальные погибли, — без тени эмоций продолжил Крон. — Или стали частью экосистемы, которую мы теперь называем «зонами полного заражения».

Я машинально сжал пальцы. Даже меня пробрало от мысли, что за несколько дней почти миллиард человек оказались убиты.

— Те, кто выжил, бежали, — продолжил он. — Морем. Воздухом. Через всё, что ещё не было окончательно уничтожено. Они расползлись по миру, ища хоть какое-то убежище.

Карта снова изменилась. Потоки беженцев.

— Страной, принявшей больше всего людей, стала Россия, — сказал Крон. — Более семидесяти миллионов человек.

Кто-то в аудитории удивлённо присвистнул.

— Причина проста, — добавил он. — Именно там фронт борьбы с монстрами был одним из самых активных. Нужны были люди. Рабочие. Солдаты. Пробуждённые. Любые.

Он сделал паузу.

— Это была демографическая катастрофа, — признал Крон. — Экономический коллапс. Голод. Эпидемии. Конфликты. Конечно, если вдруг набежит семьдесят миллионов голодных ртов — все это будет неизбежно. — вздохнул он.

Экран показал старые кадры. Лагеря. Очереди. Разрушенные города.

— Но, — он поднял палец, — В тот момент плохо было везде. Мир уже трещал по швам. И на фоне общего краха выживание стало приоритетом, а не комфорт.

Я слушал и думал, что всё это… логично.

Жестоко, но логично.

— Совместными усилиями человечество выстояло, — сказал Крон. — Ценой невероятных потерь, но выстояло.

Следующий слайд.

Океаны.

— Самых сильных монстров удалось отбросить в море, — продолжил он. — Это не победа. Это отсрочка. Морские пучины и сегодня остаются самой опасной территорией на планете. Именно там спрятались Императоры Монстров.

Карта мира теперь была другой.

Америка — тёмные пятна. Океаны — зоны повышенной опасности.

— В остальных регионах монстры слабее, — сказал Крон. — С ними можно бороться. Их можно сдерживать. Уничтожать.

Он посмотрел на аудиторию.

— Но два американских континента до сих пор считаются одними из самых опасных территорий на планете.

Кто-то нервно сглотнул.

— Вот в таком мире вы живёте, — подвёл итог Крон. — И именно в нём вам предстоит стать героями. Не в сказке. Не в фильме. А здесь. — он хмыкнул, оглядев напряжение в классе. — Ну что, теперь вы понимаете, что ряженные клоуны, величающие себя Злодеями и уличные монстры, которых иногда можно встретить в городе — это далеко не самое страшное в мире?

Он выключил экран.

— Вопросы?

Тишина.

Я откинулся на спинку кресла и задумался.

Если честно… человечеству повезло.

Да, погибла почти половина населения планеты. Да, целые континенты стали адом на земле. Но если подумать шире…

«Если бы люди не Пробудились незадолго до этого», — мелькнула мысль, — «Нас бы просто стерли».

Монстры против обычного человечества.

Даже думать не хочется, чем бы это закончилось.

Мы выжили не потому, что были готовы. А потому что случай дал нам шанс.

Очень кровавый шанс.

— Запомните, — сказал Крон напоследок. — История не прощает слабости. И она не даёт вторых попыток. Вполне возможно, что именно на ваш век придется новый прорыв. И хотя сейчас ситуация совершенно другая — как-минимум, военные технологии значительно продвинулись — но и монстры, уверен, стали сильнее. Так что, лучше вам быть готовыми.

Его взгляд снова скользнул по залу и остановился на мне.

— Особенно тем, кто считает себя умнее системы.

Я встретил его взгляд спокойно.

— Учту, — пробормотал я достаточно тихо, чтобы услышал только я.

После короткой паузы аудитория начала медленно оживать.

Сначала тихо — кто-то заёрзал, кто-то открыл терминал, кто-то шепнул соседу пару слов. История мира, даже поданная сухо, давила сильнее любого теста. В ней не было героизма. Только выживание.

Руку подняли не сразу.

Это был парень с заднего ряда. Высокий, крепкий, с таким выражением лица, будто он пришёл сюда именно за ответом на один конкретный вопрос, а всё остальное — так, шум фоном.

— Виктор Сергеевич, — начал он, — А когда нас начнут отправлять… ну… — он на секунду замялся, — …На настоящие задания?

В аудитории снова стало тихо.

— С монстрами, — уточнил он. — Когда мы с ними столкнёмся не на симуляциях, а по-настоящему?

Кто-то одобрительно хмыкнул. Кто-то, наоборот, напрягся.

Я поймал себя на том, что вопрос был… ожидаемым. Даже странно, что его не задали раньше. Ведь у большинства местных учеников не было опыта в сражении с монстрами. Даже в лесу, хоть нас и пугали монстрами и преступниками, по итогу ничего такого не оказалось — только ловушки.

Крон посмотрел на парня внимательно. Не с раздражением. Скорее с усталостью человека, который слышит этот вопрос каждый год.

— Никогда, — сказал он спокойно.

В аудитории прокатилась волна удивлённого шума.

— В смысле? — вырвалось у кого-то.

— Для первокурсников — никогда, — уточнил Крон. — Первый выход против реальных монстров начинается не раньше второго курса.

Парень нахмурился.

— Но… — начал он, — Разве не логично учить нас сразу? Чтобы было больше опыта?

Крон скрестил руки на груди.

— Раньше так и было, — сказал он. — До первого семестра. Еще на вступительном экзамене.

Он выдержал паузу.

— Результат? — продолжил он. — Высокая смертность. Калечащие травмы. Психологические срывы. Ученики, которые больше никогда не могли вернуться к нормальной жизни.

Экран за его спиной снова ожил. Старые фотографии. Отчёты. Цифры.

— С тех пор как в Академию пришёл нынешний директор, — сказал Крон, — Система была пересмотрена. Радикально.

Он щёлкнул пультом.

— Количество погибших учеников сократилось почти до нуля.

В аудитории кто-то выдохнул с облегчением.

Кто-то — с разочарованием.

— Это не значит, что вас берегут, — добавил Крон. — Это значит, что вас готовят. По-настоящему. — хмуро осмотрел он класс. — Но если мы решим, что вы не пригодны для этого, то вас просто исключат из академии.

Он прошёлся взглядом по классу.

— Вы ещё слишком слабы.

Я хмыкнул про себя.

Уж в чем-чем, а в своей возможности сражаться с монстрами я более чем уверен.

— Чтобы вы поняли, о чём идёт речь, — продолжил он, — Мы поговорим о рангах. О тех, с кем вы потенциально столкнётесь. И о том, кем вы сами станете… если доживёте.

На экране появилась шкала.

F → E → D → C → B → A → S

— Ранги существуют не для красоты, — сказал Крон. — Это не ярлыки. Это примерная оценка угрозы и возможностей.

Он указал на нижнюю отметку.

— F-ранг. Самый низкий уровень Пробуждённых и монстров, которые могут причинить реальный вред.

На экране появилось изображение.

Волкоподобное существо. Прямоходящее. Около двух метров ростом. Длинные когти, вытянутая морда, глаза без зрачков.

— Гримм, — произнёс Крон. — Типичный монстр F-ранга. Немногим сильнее обычного человека. Опасен в стае. Один на один — убивается подготовленным солдатом.

Он посмотрел на нас.

— Пробуждённый F-ранга… — добавил он, — …В лучшем случае физически превосходит обычного человека. Немного быстрее. Немного сильнее. Способность — малопригодна для боя. Да и в целом — всё ещё уязвим.

Экран сменился.

— E-ранг. Первый действительно опасный уровень.

На изображении был гуманоид с костяными наростами и непропорционально длинными руками.

— Один точный удар — и он разорвет обычного человека на части, — сказал Крон. — Монстры этого ранга уже являются серьезной проблемой. Но полицейские все еще способны справиться с такими, ибо обычное огнестрельное оружие может их взять.

Он сделал паузу.

— Пробуждённый E-ранга способен убить человека одним ударом. Без оружия. Без подготовки цели.

В аудитории кто-то сглотнул.

— D-ранг.

Экран мигнул, показывая массивное существо, похожее на смесь гориллы и носорога.

— Голыми руками способен разорвать автомобиль на части, — сказал Крон. — Бетонные стены для него — не преграда. Такие монстры уже — большая проблема. Обычные люди без особого вооружения не смогут такого устранить.

Он перевёл взгляд на нас.

— Так как же их устраняют Агенты? — спросил он, и его взгляд остановился на мне. — Демид Денисов, не будешь ли любезен ответить?

Вот ведь прицепился. Похоже, я его личный враг.

— Вы сами ответили на свой вопрос. Люди без особого оборудования не могут убить D-рангового монстра. Значит, с особым оборудованием — это возможно. — пожал я плечами.

Учитель улыбнулся. Он не стал подтверждать мои слова, и лишь продолжил.

— Пробуждённые D-ранга — это уже уровень профессиональных героев. То, кем вы теоретически можете стать к выпуску. Их способности уже представляют угрозу для общества, поэтому, за Пробужденными D-ранга будут внимательно следить.

Я вспомнил силомер. Цифры. Лейсан. Женю.

— C-ранг, — продолжил он.

На экране — огромный паукообразный монстр, нависающий над зданиями. Он был не меньше десяти метров и, скорее всего, мог бы легко уничтожать танки и сбивать вертолеты.

— Локальная катастрофа, — сказал Крон. — Если такая тварь начнет буянить в центре города, то жертвы будут исчисляться сотнями. Они способны уничтожать целые здания. Герои, если не уверены что могут быстро победить такую тварь, стараются не вступать в бой и просто сдерживать ее.

Экран показал существо, похожее на гигантского червя, пробивающегося из-под земли.

— B-ранг. Угроза регионального уровня, — сказал он. — Если не будет Героя, который мог бы остановить такого монстра, то будет мобилизована армия. Авиация разбомбят эту тварь несмотря на все возможные потери.

В аудитории стало заметно холоднее.

— A-ранг, — продолжил учитель, не став объяснять про Героев В-ранга, как делал это раньше.

Экран не показал конкретного изображения. Только горящий город и десятки разрушенных домов.

— Эти монстры могут уничтожить целый город, — сказал Крон. — Если появится такая тварь, то обязанность каждого Героя – остановить ее во что бы то ни стало. В случае же, если это невозможно, то с высокой долей вероятности будет использовано особое оружие, после которого городу будет нанесен огромный ущерб.

Подтверждая свои слова, он сменил фотографию, и теперь в центре города виднелся огромный километровый кратер. Такая рана в самом центре города… такая рана никогда не сможет залечиться.

Все настолько помрачнели, что, казалось, атмосфера в помещении стала на несколько оттенков темнее.

— И наконец…

Экран потемнел. Появилась тень.

Огромная. Чешуйчатая. Силуэт, уходящий за границы изображения. Его невозможно было разглядеть в воде. Тем не менее, силуэт очень даже читался…

— S-ранг, — произнёс Крон.

На следующем кадре был океан. И над ним — нечто. Похоже, это существо все-таки смогли снять, пусть и с огромного расстояния.

— Водяной Дракон, — сказал он. — Размеры — до сотни метров. Дыхание — поток энергии, способный стереть с лица земли военно-морскую базу. Такую тварь может уничтожит только S-ранговый Пробужденный или Ядерное Оружие. — объяснил он. — Но поскольку на всю нашу великую страну всего десять S-ранговых Героев, у них есть указания — сдерживать монстра S-ранга, пока не будет подготовлено Ядерное Оружие, а потом отступать. — он вздохнул. — Такой размен — использование сильнейшего орудия человечества для убийства S-рангового монстра — более чем допустимый исход. — закончил он.

В аудитории повисла мёртвая тишина.

— Разве… разве в таком случае — жертвы не будут исчисляться миллионами?! — спросил кто-то из учеников.

Учитель Крон вздохнул.

— S-ранговые монстры слишком опасны, — продолжил Крон. — Герои, конечно же, попытаются оттеснить его в безлюдное место. Но если все-таки не получится, то устранить такую тварь — важнее.

Он выключил экран.

— Именно поэтому вы не выйдете против них завтра, — сказал он спокойно. — И послезавтра тоже.

Он посмотрел на того самого ученика.

— Когда вы столкнётесь с монстрами, — добавил Крон, — Вы должны быть готовы не просто выжить. Вы должны быть готовы победить.

Я откинулся на спинку кресла.

«Везение», — снова подумал я. — «Человечеству очень повезло».

Если бы таких, как мы, не было… Если бы Пробуждение опоздало хотя бы на пару лет…

Никаких рангов уже не существовало бы.

— На сегодня всё, — сказал Крон. — Домашнее задание получите в системе.

Он уже собирался уйти, когда добавил:

— И запомните. Монстры не ждут, пока вы станете сильнее. Это вы должны успеть раньше.

Я усмехнулся.

Интересно, он понимает, что для некоторых из нас это звучит скорее как вызов?

***

Глава 10

Когда урок закончился, аудитория выдохнула почти одновременно.

Стулья заскрипели, терминалы закрывались, кто-то сразу поднялся, кто-то ещё сидел, переваривая услышанное. Крон уже собирал свои материалы, будто нас здесь больше не существовало, и я был уверен — если сейчас не уйти, он найдёт повод сказать что-нибудь ещё. Желательно неприятное.

Я поднялся вместе с Клаудом и Ллойдом, машинально закинул сумку на плечо и уже шагал по коридору, когда почувствовал это.

Взгляд.

Не тяжёлый. Не давящий. Но очень знакомый.

Я обернулся — и, разумеется, увидел Арахну.

«И почему она на меня так смотрит?» — задался я вопросом, ответа на который не получил.

Она стояла у дальней стены, чуть в стороне от потока студентов. Не торопилась. Не звала. Просто смотрела. Спокойно. Слишком спокойно.

И в тот же миг я вспомнил.

— …Чёрт, — пробормотал я себе под нос.

Вчера.

Комната напротив. Клауд. Ллойд. Игры. Шум. Смех.

И записка.

Черт возьми, я не пришел на назначенную встречу!

Не «не успел». Не «перенёс». А именно забыл. Как последний идиот.

«И умудрился же я встретиться с ней уже утром…»

Где-то внутри неприятно сжалось. Было… стыдно. Именно так. Не страх, не напряжение — стыд. Редкое чувство, но очень точное.

Я почти физически ожидал, что сейчас она подойдёт, скажет что-нибудь холодное, язвительное или — что хуже — официально-вежливое.

Но она не сказала ничего.

Просто улыбнулась.

И от этой улыбки стало только хуже.

Потому что в ней не было ни строгости, ни раздражения. Только лёгкая обида. Тонкая. Аккуратная. Та самая, которую невозможно проигнорировать.

Клауд что-то говорил рядом, но я его уже не слышал.

— Я догоню, — бросил я и свернул с потока.

Она заметила, что я иду к ней, но не изменилась в лице. Даже бровью не повела. Это раздражало больше, чем если бы она была недовольна.

Мы встретились у окна, из которого был прекрасный вид на фонтан. Открытое окно позволяло услышать шум воды. Да и почему-то птички пели.

Наверное, более неправильно-романтическим эту обстановку сделать было невозможно. Однако, она смотрела на меня так, что ни о какой романтики и мыслей быть не могло.

Люди проходили мимо, но почему-то казалось, что между нами образовалось небольшое пустое пространство.

— Доброе утро, — сказала она.

Спокойно. Как ни в чём не бывало.

— Эм… — я кашлянул. — Слушайте… насчёт вчерашнего.

Вот и всё. Назад пути нет.

Она молчала. Смотрела на меня поверх очков, чуть наклонив голову. Весь ее вид будто спрашивал: — «Ну давай, удиви меня своей отмазкой».

— Я забыл, — сказал я сразу. — Не специально. Просто… день был, — я махнул рукой, — насыщенный. Я вспомнил только сейчас.

Это была правда. Глупая, неловкая, но правда.

Арахна несколько секунд смотрела на меня, потом тихо вздохнула.

— Я поняла, — сказала она.

И вот это «поняла» прозвучало не как упрёк. Скорее как принятие.

— И… простите, — добавил я уже тише. — Правда, мне очень стыдно…

В глубине души я понимал, что это совсем не в моем стиле. Я ведь Альфа-Сигма-Босс, который всех троллит и ведет себя демонстративно нагло.

Однако, сейчас я понимал, что это моя ошибка. А значит, извиниться — не зазорно.

Она посмотрела на меня внимательнее. Не как учитель. Как человек.

— На самом деле, — сказала она после паузы, — хорошо, что ты не пришёл.

Я моргнул.

— В смысле?

— Возможно, тебе ещё рано знать то, о чём я хотела поговорить, — ответила она. — Иногда знание — это не преимущество, а лишний груз.

Я нахмурился, но спорить не стал.

— К тому же, — продолжила она, — У вас впереди серьёзное испытание на практических занятиях.

Вот тут я сразу оживился.

— Насколько серьёзное?

— Настолько, что тебе лучше начать готовиться уже сейчас, — сказала она. — И не отвлекаться.

Я усмехнулся.

— Ну, если вы намекаете, что мне стоит меньше сидеть у соседей и больше тренироваться, то я и сам к этому пришёл.

Она едва заметно улыбнулась.

Я на секунду замялся, потом вспомнил:

— Кстати, — сказал я, — вы же говорили, что на следующем занятии будет что-то вроде спарринга. И что я смогу… — я сделал неопределённый жест, — …позаниматься с соседом.

Арахна усмехнулась.

— Я не помню, чтобы что-то обещала.

— Вот как, — протянул я. — А звучало очень убедительно.

— Испытание будет через месяц, — спокойно продолжила она. — Когда вы освоитесь. Так что это никак не повлияет на следующее занятие.

Я выдохнул с облегчением и улыбнулся.

— Тогда отлично. Спасибо.

— За что? — спросила она.

— За честность. И за то, что не злитесь.

Она посмотрела на меня и вдруг улыбнулась по-настоящему. Не той учительской улыбкой. Живой. Тёплой.

— Ты слишком драматизируешь, Демид, — сказала она.

И добавила что-то ещё. Тихо. Почти шёпотом.

Я не был уверен, что расслышал правильно.

Что-то вроде… — «Я готова ради тебя на всё».

Я моргнул.

— Простите… что? — переспросил я.

— Ничего, — сказала она уже обычным тоном. — Тебе показалось.

Я пару секунд смотрел на неё, потом покачал головой.

«Да нет, — подумал я. — Не могла же она сказать такое».

— Тогда… до встречи, — сказал я.

— До встречи, — ответила она.

Мы разошлись в разные стороны.

Я сделал несколько шагов и только потом понял, что улыбаюсь. Сам не знаю почему. Возможно, потому что чувствовал: этот разговор был не последним.

И, возможно, в следующий раз мне уже не позволят забыть.

Я не сразу вернулся в корпус.

Голова была забита мыслями, и идти по прямой в таком состоянии — плохая идея. Поэтому я просто свернул в сторону, вышел за территорию учебных зданий и пошёл куда глаза глядят.

Это я пытаюсь оправдаться, почему не нашел дороги домой… если считать, что ты сам выбрал прогуляться — это помогает не злиться…

Кампус академии был большим, но при этом удивительно живым: студенты, небольшие лавки, кафе, дорожки между корпусами, где постоянно кто-то спорил, смеялся или тренировался прямо на ходу.

Я шёл, не особо вглядываясь в лица.

И именно поэтому заметил его не сразу.

Саша.

Он шёл в компании нескольких человек — смеялся, что-то рассказывал, активно жестикулировал. Обычный, живой, уверенный. Совсем не тот грубый качок, которого я помнил.

Зато он меня узнал мгновенно.

Я увидел это отчётливо: как он сначала замер, потом побледнел, а потом резко сбился на полуслове. Его взгляд метнулся в мою сторону, задержался на секунду — и всё. Улыбка исчезла, плечи напряглись.

Он понял, что я его увидел.

И понял, что я иду к нему.

— Эй… идите вперед, я догоню. — сказал он своим и, не дожидаясь реакции, сделал шаг в сторону.

Хороший выбор.

— Иди за мной, — сказал я, проходя мимо.

Не хотелось бы позорить его рядом с друзьями.

Мы прошли пару кварталов в молчании и зашли в небольшую кафешку на углу. Ничего особенного: тёплый свет, дешёвый кофе, столики у окна. Я взял чай и попросил приготовить на вынос два стаканчика самого дорогого мороженого. Саша захотел чего-то покрепче, хотя по его виду было ясно: ему сейчас не до вкуса.

Мы сели друг напротив друга.

— Ну, — сказал я, первым нарушая тишину, — Как успехи?

Он моргнул. Явно ожидал другого начала.

— Нормально, — осторожно ответил он. — Даже… хорошо.

— Конкретнее.

Саша выпрямился. В этом движении было что-то знакомое. Желание выглядеть увереннее, чем чувствуешь себя на самом деле.

— Я сдал тест и получил С-ранг, — сказал он. — И я один из лидеров класса.

Я фыркнул.

— Забавно. У меня тоже С-ранг.

Он уставился на меня так, будто я только что рассказал плохую шутку.

— Да брось, — сказал он почти сразу. — Ты наверняка просто поддавался...

— С чего ты взял?

Он наклонился вперёд и понизил голос.

— Дем… — начал он, — ты победил Кинга.

Я чуть приподнял бровь.

— И?

— Кинга! — повторил он. — Одного из лучших А-ранговых героев в мире. Понимаешь, в мире! И ведь никто даже не знал, что он способен управлять монстрами! У тебя минимум А-ранг. — пробурчал он, и уже тише добавил. — Возможно даже S...

Я не стал его поправлять.

Про себя же только усмехнулся.

После сегодняшнего урока всё встало на свои места. Кинг был сильным, да. Но полноценным А-ранговым — нет. Скорее средний В-ранг. После слияния с той тварью он, возможно, и дотягивал до нижней границы ранга. Но все равно, сказать что я его «победил» — преувеличение. Он с какого-то перепуга сбежал. Да и я не очень хорошо помню ту стычку…

Так что, я в лучшем случае А-ранговый со всеми своими фантомами.

Но объяснять это Саше… нет, желания не было никакого.

— Пусть будет так, — пожал я плечами.

Он принял это как подтверждение.

— Я так и знал, — кивнул он. — Ты всегда… — он замялся, — …играл в долгую.

Я сменил тему.

— А твои способности? — спросил я. — Раз ты стал С-ранговым, значит, разобрался как работает регенерация и ее границы?

Очевидно, что с одной только регенерацией С-ранговым не станешь. Там и сила нужна. И скорость. А регенерация в своей основе никак на эти показатели не влияет.

Его лицо сразу изменилось.

Гордость. Чистая, почти детская.

— Это… — он выдохнул, — это офигенно.

Я усмехнулся.

— Мне нравятся такие вступления. — признался я.

— Я могу бить так сильно, что тело просто не выдерживает, — заговорил он быстро, воодушевлённо. — Мышцы рвутся, кости ломаются. Иногда — всё сразу. Но регенерация срабатывает мгновенно. Я могу выкладываться на сто… нет, на все двести процентов.

Он на секунду замолчал.

— Правда… — добавил он уже тише, — Это нереально больно.

— Верю, — кивнул я. — Значит, тебе нужно повысить болевой порог.

Он скривился.

— И перестать бояться боли, — продолжил я. — Потому что пока ты её боишься, ты не используешь способность на максимум.

Он ничего не ответил, но по глазам было видно — попал.

— Н-ну… я работаю над этим… — отвел он взгляд.

Понятно, значит он даже не пытается адаптировать способности. Потому что не хочет раз за разом калечить себя.

— Сколько человек в твоей группе? — спросил я.

— Четырнадцать, — ответил он. — Почти половина класса.

Я удовлетворённо кивнул.

«Возможно, я смогу их использовать», — пришла мысль в голову.

Холодок пробежал по его спине. Я это заметил.

— Что ты задумал? — осторожно спросил он.

Я посмотрел на него спокойно.

— Скоро узнаешь.

Ему это не понравилось. Очень. Но возражать он не стал.

— Завтра, — сказал я, вставая, — в шесть вечера. Собери всех.

— Всех? — переспросил он.

— Всех, кто за тобой идёт. — объяснил я.

Возможно, формулировка была немного грубая, но это как раз соотносится с тем, что мне пришло в голову.

«Это будет весело», — хмыкнул я.

Саша сглотнул.

— Хорошо. — тихо согласился он.

Что там он на самом деле думает меня не волновало. С тех самых пор, как я решил сделать из него свою шестерку, его судьба была предрешена.

Мы попрощались без лишних слов. У кассы я забрал заказ и указал на Сашу:

— Он за меня заплатит.

Было видно возмущение Саши, но возражать он не стал.

Я вышел из кафе и направился в сторону, где чувствовал Даниэлу.

Впереди было много дел. Но пока я решил просто побаловать сестру вкусным лакомством.

***

Глава 11

Утро в столовой было… никаким.

Не плохим — именно никаким. Серым, вязким, таким, что время будто растягивалось между глотками чая.

Я сидел, уткнувшись взглядом в тарелку, и лениво ковырял в ней вилкой, будто надеялся откопать что-то интересное на дне. Спойлер: интересного там не было.

Еда была разнообразной, но сейчас я не был голоден. Скорее уж накатила странная апатия. Скорее всего организм соскучился по адреналину, который получаешь в сражении с монстрами и злодеями.

А тут такое быстрое переключение к почти обычным школьным будням…

Я морально готовился к урокам. К тем самым, где всё будет правильно, скучно и полезно, а значит — смертельно утомительно. История, теория, ещё теория. Никаких тебе полигонов, никаких тестов, никаких поводов напрячься.

Следующее практическое занятие будет в понедельник. То есть, ждать еще пять дней…

— …И вот нам вчера объявили, — говорил Ллойд, методично нарезая что-то на тарелке, — Что в конце месяца будет турнир между учениками.

Я вяло хмыкнул, не поднимая головы. Поддев вилкой горошинку, я, используя вилку как катапульту, запустил ее в Клауда, сидящего на против. Он подхватил горошинку ртом и проглотил.

— Турнир, — продолжал Ллойд, — Официальный. С допуском от преподавателей. Победы будут влиять на уровень доступа.

Вот тут я всё-таки оторвался от тарелки.

— М-м? — протянул я. — А это уже интересно.

В этот раз участь горошинки повторила виноградинка. Правда, полетела чуть криво, но Клауд не сплоховал, и все также искусно ее поймал зубами.

— Вот именно, — кивнул Клауд, дожевывая виноградину. — Шанс изменить уровень. Или хотя бы закрепить текущий.

— Или облажаться на глазах у всей академии, — добавил Ллойд. — Тоже вариант.

Я снова уткнулся в тарелку. Даже турнир не спасал утреннюю тоску.

Рядом со мной сидела Лейсан. Спокойная, собранная, с привычно ровной осанкой. Она ничего не говорила — иногда можно было даже забыть, что она тут. Ллойд и Клауд давно привыкли, что она держится где-то поблизости и почти всегда садится рядом со мной — будто моя тень, так что никто даже не делал вид, будто это кого-то удивляет.

Но сейчас гораздо больше девушки рядом и грядущего турнира меня интересовало, насколько далеко сможет зайти Клауд?

Теперь настала очередь оливки. Я знаю, что Клауд не очень любит оливки. Именно поэтому и интересно.

Клауд особо и не смотрел, что хватал ртом. И потому через секунду его лицо скривилось. Я чувствовал в его глазах обиду за такую подставу.

Ответом ему стала ещё одна горошина.

Поймал. Съел.

Ллойд продолжал говорить, не обращая на это никакого внимания:

— Если всё пойдёт по плану, то турнир может серьёзно перекроить баланс в классах…

Я метнул ещё.

Клауд начал коситься на меня.

— Дем, ты или навыки стрельбы улучши, или хотя бы что-нибудь вкусное бросай, — сказал он сквозь жевание.

Я ухмыльнулся и отправил в полёт кусочек чего-то неопознанного, но явно съедобного.

Поймал.

— Ты издеваешься, да? — прищурился он.

— Нет, — лениво ответил я. — Я реконструирую и воссоздаю военный поход империи Цинь против империи Хуэй.

— Вы все дурака валяете? — вмешался Ллойд. — Турнир, между прочим, серьёзное событие. Там будут отборы, сетка, наблюдатели…

— О, наблюдатели, — протянул я и метнул следующую цель.

Но в этот раз Клауд как раз открыл рот, чтобы ответить Ллойду.

Оливка прилетела ему прямо в лицо.

— …!

Клауд замер. Медленно вытер щёку. Посмотрел на меня.

— Всё, — сказал он и резко вскочил.

— О-о, — протянул я. — А вот и последствия.

Клауд схватил яблоко и, не целясь как следует, швырнул его в мою сторону.

Промахнулся.

Яблоко с глухим «тук» ударилось о голову Лейсан.

В столовой повисла пауза.

Очень плохая пауза.

Клауд побледнел.

— Я… я не хотел! — выпалил он. — Прости, Лейсан, правда, я…

Он даже шаг сделал вперёд.

Но было уже поздно.

Лейсан медленно подняла взгляд. Спокойно. Слишком спокойно. Взяла тарелку с кашей.

И без замаха швырнула её вперёд.

Каша с влажным «шлеп» встретилась с лицом Клауда.

— А-а-а! — выдохнул он. — Это же горячо!

Но судьба решила, что одного пострадавшего мало.

Часть каши по инерции полетела дальше — и аккуратно приземлилась на плечо и воротник Жени, который по непонятному стечению обстоятельств сидел прямо за Клаудом и до этого момента спокойно ел, не участвуя в нашем цирке.

Он медленно опустил ложку. И оглянулся на Лейсан. Которая совсем не собиралась извиняться и лишь демонстративно фыркнула.

Ллойд напрягся мгновенно.

— Так, — сказал он резко. — Стоп. Нет. Даже не думайте.

Он обвёл нас взглядом.

— Нам вовсе не обязательно идти по дурацкому клише из мультика про девочек-охотниц, и устраивать настоящее побоище в столовой.

Я посмотрел на Клауда, измазанного кашей.

На Лейсан, совершенно не раскаивающуюся.

На Женю, который ещё ничего не сказал — а это было самым тревожным.

И ухмыльнулся.

Скуку как рукой сняло.

***

Даниэла шла в столовую вместе с подругами, лениво слушая их болтовню и время от времени улыбаясь.

Утро было обычным: тёплым, шумным, наполненным тем особым гулом академии, где сотни студентов одновременно куда-то спешат, обсуждают, спорят и смеются.

Даниэле очень нравилось в академии Героев. И ничего не предвещало… чего бы то ни было.

— Ну так кто он? — протянула одна из девушек, нарочно растягивая слова и поглядывая на Даниэлу с хитрой улыбкой. — Тот самый красавчик, который вчера притащил тебе мороженное. Не какие-нибудь там сладости из автомата, а самое дорогое мороженное! Я, между прочим, посмотрела — это стоит как моя месячная стипендия!

— Да-да, — подхватила другая. — Он ещё так смотрел, будто вообще не сомневался, что тебе это понравится. Уверенный. Мне такие нравятся.

Даниэла рассмеялась, чуть смутившись, и машинально поправила прядь волос.

— Это мой брат, — сказала она легко, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном.

Эффект был мгновенным.

— ЧТО?!

— Брат?!

— Подожди… родной?! Вы же совсем не похожи.

Девушки тут же оживились, заговорили разом, перебивая друг друга. Кто-то ахнул, кто-то захихикал, а кто-то сразу же начал задавать уточняющие вопросы, будто речь шла не о человеке, а о чудном музейном экспонате.

Тем временем, пока они проходили в столовую, какая-то девушка заметила, как в окне пролетел силуэт. Но подумала, что ей привиделось и не стала обращать внимание.

— То есть ты хочешь сказать, — медленно произнесла одна из них, — Что такой красавчик свободен и при этом твой брат?

— Нечестно, — заявила другая. — Просто нечестно.

— Да будь у меня такой брат, я, может, и не вышла бы замуж никогда!

— Он вообще в академии учится? — тут же спросили. — Или он герой? Или… — она понизила голос, — …Что-то ещё более интересное?

Даниэла только покачала головой и улыбнулась, не вдаваясь в подробности. Она привыкла к такой реакции. Дем всегда привлекал внимание — даже когда сам этого не хотел.

Девушки так увлеклись своими разговорами, что не заметили, как в столовой происходило что-то странное.

Люди носились туда-сюда, кто-то кричал, кто-то явно ругался, а кто-то… дрался?

Даже когда послышался звук ломающихся окон и громкий звук падения чего-то тяжелого, никто из них не обратил на это внимание.

— Познакомь нас с ним, — потребовала одна из подруг, уже не в шутку. — Ну пожалуйста.

— Да, — поддержала другая. — Мы же твои подруги. И потом, — она хитро прищурилась, — Вдруг мы ему понравимся?

Даниэла замедлила шаг. Улыбка на её лице стала мягче, но в глубине души появилось лёгкое, почти незаметное сомнение. Она считала этих девушек потрясающими — яркими, умными, живыми. Но при этом почему-то была уверена: Дем заслуживает кого-то… другого. Лучшего. Более невероятного.

— Ладно, — наконец сказала она. — Если будет возможность… познакомлю.

Подруги радостно загудели.

И в этот момент они вошли в столовую.

Шум ударил по ушам сразу. Не обычный гул разговоров и стука посуды, а настоящий хаос. Крики. Смех. Возгласы. Звон посуды. Даниэла сделала шаг вперёд — и застыла.

Посреди столовой возвышался трон. Огромный, нелепый и при этом удивительно устойчивый. Он был собран из сдвинутых столов, перевёрнутых лавок и подносов, будто кто-то целенаправленно строил эту конструкцию, не жалея ни мебели, ни здравого смысла. И на этом троне, закинув ногу на ногу, сидел Дем, возвышаясь до самого потолка.

Он выглядел… довольным.

Вокруг него кипела настоящая осада. Группы учеников раз за разом пытались прорваться ближе, но каждый раз их оттесняли. Перед троном стояли Саша и Настя, а также больше десятка студентов из класса С — те самые, что, по уверениям Насти, «следовали за Сашкой посчитав его лидером».

Они действовали слаженно, прикрывали друг друга, смеялись, кричали и отбивались подручными средствами, будто это была не столовая академии, а поле боя.

— Я — король! — громко заявил Дем, перекрывая шум. — И мой дворец вам не взять! Осаду объявляю заочно провальной!

В ответ раздался гул — кто-то возмущался, кто-то смеялся, кто-то кричал, что это нечестно.

Но самое интересное было не в этом.

По разные стороны столовой сформировались ещё три силы.

Одну возглавлял Женя. Он стоял с каменным лицом, а за его спиной собрались в основном парни, бросающие взгляды на девушек. В их глазах читалось простое и понятное желание — доказать, что именно они достойны внимания.

Вторая группа держалась чуть в стороне. Во главе стояла Лейсан, холодная, собранная, с выражением человека, который терпит всё происходящее исключительно из принципа. За ней стояли девушки, явно настроенные дать отпор мальчишкам, к коим относилась группа Жени, и показать, что они здесь не для того, чтобы быть трофеями.

И третья группа…

Даниэла безошибочно узнала Клауда и Ллойда. Они переглядывались, что-то быстро обсуждали и явно прикидывали, как лучше всего добраться до Дема и, желательно, стащить его с трона.

Подруги Даниэлы молчали. Широко раскрытые глаза, приоткрытые рты — восторг, шок и абсолютное непонимание происходящего смешались в один коктейль.

— …Это, — медленно произнесла одна из них, — И есть твой брат?

Даниэла смотрела на Дема. На трон. На хаос. На людей, которые уже делили столовую на стороны, будто это было чем-то естественным.

— Воины мои, не дайте им прорваться! Подумайте, что они сделают с вашими женами! Пощадят ли он ваших детей? И, что самое важное, они могут убить меня! Так давайте же дадим им отпор! За короля! — поддерживал Демид своих, судя по всему, соратников.

Кто-то из «воинов» выкрикнул.

— Да мы тебя вообще не знаем! Мы здесь из-за Алекс-…

Но ему в голову прилетело яблоко, брошенное точно в цель Демидом.

— Молча-а-ать! Я не потерплю тут аппозиционных взглядов! С разделением власти в нашем королевстве разберемся после войны!

И вдруг ей стало очень смешно.

— Да, — сказала она. — Это мой потрясающий старший брат.

***

Глава 12

***

Если честно, я давно так не веселился.

Стоя на своём импровизированном троне из столов, я смотрел на столовую сверху вниз и чувствовал себя не королём — императором. Подо мной скрипела мебель, вокруг летали подносы, кто-то кричал, кто-то смеялся, а кто-то уже орал от боли, получив по голове чем-то тяжёлым и явно не предназначенным для боя.

— НА ШТУРМ! — заорал кто-то из толпы, и в следующий миг всё окончательно полетело к чертям.

Первый удар я принял багетом.

Настоящим, длинным, ещё тёплым, с хрустящей коркой.

«Если использовать темную энергию для укрепления, то даже такое оружие может быть смертоносным!» — понял я.

Тем не менее, вторым ударом я разломал багет о чью-то голову.

Я перехватил остаток, провернул его в руке и тут же вогнал концом кому-то в живот. Парень согнулся, задыхаясь, и тут же получил по спине зелёной луковицей от Саши, который использовал свое оружие на манер кинжалов.

— ДЕРЖИ ЛЕВО! — заорал он, и я увидел, как со стороны Жени прорываются сразу трое.

У них было оружие посерьёзнее. Один размахивал рыбой-мечом — судя по всему, кто-то вытащил её прямиком из морозилки. Она свистела в воздухе, оставляя за собой ледяной след.

— Идите сюда, мальчики! — оскалился я.

Схватив газировку, я бросил прямо ему в голову — банка взорвалась как граната, а он полетел вперед, прямо в стол перед ним.

Оставшиеся двое решили напасть одновременно. Один из них использовал способность пускать воздушные потоки и сбросил меня с трона. Я не успел ничего сделать, как другой влет прямо в выстроенные парты — судя по всему, не боялся получить раны из-за способности к укреплению.

Парты с глухим БУМом разлетелись во все стороны, оставив в бетоне вмятину.

— ЭТО БЫЛ МОЙ ТРОН! — возмутился я и влетел в ответ.

Я схватил два багета я швырнул вперед, отправляя одного бедолагу полетать через окно. Второй же оказался чуть проворнее, и увернулся. Однако, я предполагал это, и багет подобно бумерангу развернулся и прилетел ему в затылок, отправляя ненадолго поспать.

Слева уже кипела своя война. Лейсан и её группа шли клином — без смеха, без криков, чётко и зло. Девчонки били не менее жёстко, чем парни. Я видел, как одна из них, вооружённая большой голенью, работала как с дубинками, отправляя в полет одного бедолагу за другим. А другая использовала запечённые курицы как кастеты — тяжёлые, масляные, идеально ложащиеся в ладонь. Удар в челюсть — и человек падал без лишних вопросов.

Но у групп Жени и Лейсан были свои разборки. Целью девушек было «избить парней». А целью парней было «поставить девчонок на место». Отсюда и личная вражда.

Клауд носился между столами, подхватывая всё, что попадалось под руку, и использовал это с пугающей изобретательностью. Он швырял подносы как метательные диски, подбивал людей снизу лавками, а в какой-то момент схватил арбуз, в который кто-то додумался вбить швабру.

— Я — воин с молотом! — заорал он и со всего размаха обрушил эту конструкцию вниз.

Пол содрогнулся. Арбуз взорвался, швабра треснула, а двое неудачников улетели в сторону, пробив собой перегородку между секциями столовой.

Ллойд же всем своим видом делал вид, что он в этом не участвует… ровно до того момента, пока ему в лицо не прилетело котлетой, а руки и ноги сковали макаронами. Возможно, последовала бы казнь куриной ножкой, но он решил, что еще хочет пожить, и наконец решил ответить и беспощадно избил Сашу сосисками-нунчаками.

На этом он не остановился, и начал бить всех врагов своей группы.

Я видел, как он швырнул газированную банку под ноги группе Жени, а затем вторую — сверху. Взрыв пены, скользкий пол, и трое падают, сталкиваясь друг с другом. В следующий миг Ллойд уже добивал их багетом, действуя скорее, как искусный ниндзя, а не ученик академии Героев.

— Я ненавижу, когда все идет не по плану! — орал он, врезая очередному бедолаге багетом по рёбрам.

Пока остальные были заняты войной, я создал себе еще один трон. На этот раз еще выше. И снова начал безучастно взирать на жалких плебеев, которые копошились внизу как тараканы.

Казалось, ничто не бросит тень на мою власть.

Но вдруг вылетает Женя, который, вроде как, совсем недавно сражался с Лейсан.

— Хех. — ухмыльнулся я.

Подхватив котлету с ближайшего стола, я швырнул ею как сюрикеном. Но Женя уклонился.

— Этого недостаточно. Попробуй увернуться от этого!

В моих руках появилось сразу шесть котлет, которые полетели вперед с разных траекторий.

Он был быстрым, как и всегда. Используя зеленую луковицу как кинжалы, он отбил все шесть котлет.

Но я этого и ждал. Ведь сюрикены лишь отвлекали внимание. Настоящая атака была в газированной банке, которая полетела вперед пока он отвлекся.

Однако, в этот момент что-то острое пробило банку, и она взорвалась. От ударной волны меня отбросило в стол, который разлетелся, а я пролетел сквозь него, сбив ещё двоих.

— Слезай со своего трона! — послышался нежный голос.

— Король должен пасть. — согласился и Женя.

Я вытер томатный с губы и ухмыльнулся.

— Так значит Лейсан и Женя объединились против меня, — сказал я и подхватил пиццу. — Ну, в таком случае, у меня плохие новости. Я тиран!

Пицца полетела вперед на манер смертельного оружия, рассекая парты и прорезая стены.

Но это была ловушка. В момент, когда пицца оказалась в центре группы Жени она разлетелась на шесть кусков, каждая из которых вынесла по одному бойцу.

— Попробуйте меня скинуть, если получится!

— Впере-ед! — взревел Женя.

Мы сошлись в жестком бою. Женю я взял на себя, потому что знал, что с его скоростью ничто не справится.

Его скорость против моей силы. Его точность против моей наглости.

Наши удары были такими, что столы рядом разлетались, а одна из стен треснула, покрывшись паутиной.

Где-то на фоне кто-то орал, что сейчас придут преподаватели. Где-то смеялись. Где-то уже лежали, стонали и не вставали.

Я оттолкнул Женю, подпрыгнул, схватился за край моего трона и снова взобрался наверх, возвышаясь над этим безумием.

— Слушайте сюда! — заорал я, перекрывая шум. — Мой дворец стоит! Мои враги падают. И если кто-то думает…

В этот момент в меня прилетел багет.

Прямо в лицо.

Я замер на секунду, снял его с головы и медленно посмотрел в сторону, откуда он прилетел.

— …То он глубоко ошибается! — закончил я.

И я прыгнул обратно в бой.

Это был не просто бардак. Это была война. Глупая, абсурдная, громкая и по-настоящему честная. И, чёрт возьми, мне хотелось победить!

Шум схлопнулся не сразу.

Сначала он просто начал трескаться — крики стали короче, удары реже, кто-то уже смеялся скорее по инерции, чем от веселья. А потом в столовой стало так тихо, будто кто-то выдернул шнур из розетки.

— Эй, вы чего остановились? — спросил я у Клауда.

Сейчас наши роли поменялись. Женя и Лейсан опять поругались и их группы начали сражаться между собой. А я продолжиться возиться с Клаудом.

Но несмотря ни на что, я могу смело заявить, что именно наша команда была ближе всех к победе. Ведь в какой-то момент мы сражались один против трех! А такую войну далеко не каждый смог бы пережить.

Однако, похоже, время веселья закончилось.

— Что. Здесь. Происходит?

Голос был ровный. Без крика. Без угроз. Именно поэтому он прозвучал громче любого рыка.

Я даже не оборачивался — и так понял, кто пришёл. В этот момент вокруг меня начали происходить странные вещи: люди резко вспомнили, что у них есть руки, которые можно держать по швам, кто-то поспешно бросил багет, кто-то попытался незаметно стереть кашу с лица.

Даже Женя остановился, что само по себе было достижением.

— Я спрашиваю, — повторил Крон, — Кто начал этот… — он оглядел разрушенную столовую, перевёрнутые столы, проломленную перегородку, следы от рыбы-меча в стене, — …Инцидент?

Пауза длилась ровно секунду.

А потом десятки рук, пальцев и даже один поднос указали на меня.

— Он.

— Этот парень.

— Демид Денисов.

— Его Велич-… то есть, Демид.

Я медленно моргнул.

— Эй, — сказал я искренне удивлённо. — Я вообще-то сидел.

В моём представлении это было правдой. Я действительно не бегал первым, не орал «в атаку» и уж точно никого не заставлял бить друг друга арбузом со шваброй. То, что я немного подталкивал процесс — ну, это детали.

Крон посмотрел на меня долго. Очень долго. Так, будто он наконец получил то, что искал.

— Ты, — сказал он. — Со мной.

— К директору? — уточнил я, спрыгивая с останков трона.

— Именно, — кивнул он.

Мы оба шли в сторону выхода из столовой. Там же я увидел слегка ошарашенную группу девчонок, среди которых была и Даниэла.

Улыбнувшись, я помахал ей. Но здороваться не стал, чтобы у нее не было проблем.

У самого выхода я оглянулся в сторону учеников.

Клауд выглядел слегка озадаченным и виноватым, будто именно из-за него меня наказывали. Ллойд просто радовался, что на этом все закончится.

Остановившись, я во весь голос заявил:

— Мой трон стоит! И покуда он есть, то Король победил. Ол хайль Демид. Ол хайль Стулия!

Меня повели. Формально — «проводили». Фактически — все расступались так, будто я был заразным. Мы вышли из столовой, прошли по коридору… и тут Крон резко свернул.

— Не туда, — заметил я.

Честно, не знаю, как я это узнал. Я ведь не нахожу дорогу. Но что-то подсказывало, что мы идем не к директору.

— Я знаю, — спокойно ответил он.

Мы остановились в пустом учебном зале. Свет был приглушён, окна выходили во двор. Тишина здесь ощущалась почти физически.

Крон закрыл дверь.

— Я передумал, — сказал он. — Директору ты пока не нужен.

— Оу, — протянул я. — Значит, линчевание на месте?

Очевидно, Крон понял, что Директор терпит все мои выходки. А значит и сейчас ничего не сделает. Ну, в крайнем случае пожурит меня взглядом.

— Не утрируй, — холодно ответил он. — Но ты — проблема.

Я прыснул.

— Вы так говорите, будто я вирус.

— Именно так я тебя и воспринимаю, — без колебаний сказал он. — Ты подрываешь дисциплину. Провоцируешь. Ломаешь систему, даже не прикасаясь к ней напрямую. Таких, как ты, нужно убирать. Ради светлого будущего Героев.

— Вы сейчас это серьёзно? — я приподнял бровь. — Или у вас просто плохой день?

Он не улыбнулся.

— Ты слишком плохо влияешь на академию, — продолжил он. — И я сделаю всё, чтобы от тебя избавиться.

Я рассмеялся. Не зло. Искренне.

— Подождите, — сказал я. — Вы сейчас собираетесь меня убить?

— Нет.

— Тогда в чём смысл? — я развёл руками. — Воспитательная беседа? Запрет на столовые приборы?

— Я выгоню тебя из академии, — сказал Крон. — Любым законным способом.

— А-а, — протянул я. — Вот теперь звучит по-взрослому.

Я посмотрел на него внимательнее.

— Скажите честно, — спросил я. — Почему вы так меня не любите?

Он молчал несколько секунд. Потом заговорил — и в голосе впервые появилась не злость, а усталость.

— Я тридцать лет чту законы академии, — сказал он. — Я подчинялся правилам. Системе. Директору. Я верил, что порядок важнее всего. И видел, что благодаря этому порядку Ученики становятся сильнее и выживают там, где раньше могли бы погибнуть. — он взглянул на меня и вздохнул, но его взгляд оставался предельно серьезным. — А потом появляется мальчишка, которому плевать на эти законы. Которого прикрывают. Которому позволяют слишком многое.

Его вид стал гораздо более угрожающим.

— Неважно, насколько я предан директору. Я всё равно избавлюсь от тебя. Даже если это пойдёт вразрез с его указаниями.

— Романтично, — заметил я. — Но вы так и не ответили, что мне делать.

— Уйти, — сказал он. — По-хорошему. Пока ещё можно.

Я широко ухмыльнулся.

— Скажите, Виктор Сергеевич, — спросил я, будто между делом. — А вы ведь классный руководитель первого курса… класса С?

Он нахмурился.

— Да. И что?

— Того самого класса, — продолжил я, — где учится Саша?

Крон насторожился, но кивнул.

— Удачное стечение обстоятельств, — сказал я искренне.

— О чём ты?

Я сделал шаг вперёд.

— Давайте спор, — предложил я. — Честный. Простой.

Он молчал.

— Если вы побеждаете меня в дуэли, — продолжил я, — я добровольно ухожу из академии. Без скандалов. Без апелляций. Исчезаю. И вы меня больше никогда не увидите.

Я сделал паузу.

— А если побеждаю я… — ухмылка стала шире, — вы становитесь моим учеником.

В зале стало очень тихо.

— Это абсурд, — сказал он наконец.

— Возможно, — согласился я. — Но справедливо. Вы ведь тоже требуете от меня чего-то, что я очень не хочу делать. А становиться учеником того, кто сильнее тебя — это не зазорно.

Он смотрел на меня долго. В его глазах боролись ярость и холодный расчёт.

— Ты понимаешь, что предлагаешь? — спросил он.

— Лучше, чем вы думаете, — ответил я. — Так что?

Он медленно выпрямился.

— Ты пожалеешь, — сказал Крон.

Я улыбнулся.

— Это можно считать за согласие? — склонил я голову.

Его глаза загорели зеленым от мощной энергии.

— Да…

Глава 13

***

Виктор Крон был уважаемым и сильным человеком. Герой-Ветеран, за которым числится не мало заслуг.

Тем не менее, каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел море. То самое море, из которого прямо на его глаза вылезли смертоносные твари.

Пятьдесят лет назад он был мальчишкой. Слишком маленьким, чтобы что-то решать, и достаточно взрослым, чтобы помнить всё. Помнить запах дыма, солёную воду, крики людей, которые уже понимали, что не все сумеют выжить.

Его семья бежала вместе с тысячами других — не как герои, не как солдаты, а как стадо, загоняемое к последнему выходу. Монстры тогда только начали появляться. Никто ещё не знал, что делать, никто не знал, как с ними сражаться. Знали только одно — оставаться нельзя.

Он помнил, как мама несла его на руках до самого корабля. Она не жаловалась. Не плакала. Просто шла, шаг за шагом, пока ноги ещё слушались. Когда трап был уже совсем рядом, её силы закончились. Она поставила его на доски, подтолкнула вперёд — и не пошла дальше. Виктор обернулся лишь на секунду. Этого оказалось достаточно, чтобы запомнить её лицо навсегда.

Тогда он еще не понимал, что огромное красное пятно на ее рубашке было от смертельной раны. Но она проявила чудеса выносливости и показала высшую форму материнской любви.

Она умерла там же. Среди толпы. Никто даже не знал, каким героем она была.

С того дня Виктор Крон дал себе обещание. Простое и жёсткое. Он не позволит этому повториться. Никогда. Ни для кого.

Когда начались появляться Пробужденные, Виктор оказался среди них. Это было… разочарованием. Не потому что он не хотел силы — наоборот. Потому что потенциал оказался низким. Слишком низким. Он чувствовал Тёмную энергию, мог управлять ею, но пределы были очевидны. Он не станет тем, кто выйдет против чудовищ и переломит ход битвы.

И тогда он согласился на самое глупое свое решение.

Испытания препаратов не были секретом. Все знали, что это ад. Что выживают не все — лишь один из десяти испытуемых. А те, кто выживает, уже никогда не будут прежними.

Однако, то были темные времена. И человечество делало все, чтобы выжить. Поэтому правительство закрывало глаза на такие мелочи, лишь бы появлялись сильные Пробужденные.

Виктору было всё равно. Ради силы он прошёл через боль, через месяцы лихорадки, через дни, когда хотелось умереть просто для того, чтобы это закончилось.

Он выжил.

Его телекинез был чудовищным. По мощности — не слабее, чем у S-ранговых героев. Он мог удерживать монстров и ломать их кости на расстоянии. Но тело… тело осталось обычным. Слабым. Хрупким. Любая серьёзная травма могла стать смертельной.

Но, что еще важнее, дальность и масштабность его силы осталась на том же низком уровне. И вот такая ирония — своим телекинезом он был способен сдерживать сильнейших монстров, но не мог сдвинуть даже небольшой камень или двигать предметами в нескольких метрах от себя.

Именно поэтому ему дали ранг А, а не S, хотя в бою он мог сражаться на равных даже с сильнейшими монстрами.

Он был полезен. Но не идеален.

Эта слабость стала роковой. В бою с S-ранговым монстром его невозможность массовых воздействий сыграла против него. Одного мгновения хватило, чтобы осколок прошёл там, где навсегда разрушил его мечту. Рана не убила его. Но перечеркнула карьеру.

Герой, который не может рисковать телом, долго не живёт.

Так Виктор Крон оказался в академии.

Он стал учителем не потому, что хотел власти или статуса. Он хотел вырастить тех, кто сделает то, чего не смог он. Хотел подготовить поколение, которое не будет бежать к кораблям, потому что кораблей больше не понадобится.

Но годы шли. Ученики умирали. Калечились. Ломались. Он видел это снова и снова. И отчаяние медленно, но верно разъедало его изнутри. Он почти решился уйти. Признать поражение. Смириться.

А потом пришёл новый директор. Очередной. На которого Виктор Крон не возлагал никаких надежд.

Реформы были жёсткими. Непопулярными. Но эффективными. Жизни учеников поставили выше всего. Смертность упала почти до нуля. Мир героев изменился. И Виктор поклялся себе, что будет поддерживать этот устав до конца. Потому что это был единственный путь, который имел смысл.

И теперь появился он…

Мальчишка, которому плевать на правила. Который смеётся над дисциплиной. Который ломает порядок, даже не пытаясь его разрушить напрямую. И что хуже всего — директор терпит его. Прикрывает. Позволяет слишком многое.

Виктор видел, как этот хаос заражает других. Видел, как ученики начинают смотреть не на устав, а на него. На его наглость. На его уверенность. И повторяют за ним. Это было недопустимо.

Он решил остановить это любой ценой. Даже если придётся уволиться. Даже если придётся сесть в тюрьму. Даже если мир снова назовёт его фанатиком.

И вот теперь этот самоуверенный мальчишка вызвал его на бой.

Виктор Крон медленно сжал пальцы. В отражении стекла он увидел не учителя и не героя. Он увидел того самого мальчишку, стоящего на трапе корабля.

«Я не позволю», — сказал он про себя. — «Ни тебе. Ни кому-либо ещё».

Он отвернулся от окна.

Дуэль была принята.

Зал был пуст. Слишком пуст для того, что здесь должно было произойти.

Высокие потолки, ровный пол, тренировочная разметка, следы старых ударов на стенах — место, где обычно учат, а не ломают.

Виктор Крон стоял ровно, с прямой спиной, и не сводил взгляда с мальчишки напротив. В нём не было суеты, только холодная собранность человека, который прошёл через слишком многое, чтобы позволить себе ошибку.

— Ты пожалеешь о своей наглости, мальчишка! — холодно улыбнулся он.

Виктор ударил первым.

Телекинез обрушился сразу, без разведки. Воздух перед Демидом сжался, будто невидимая стена рванула вперёд. Пол под ногами треснул, тяжёлые тренировочные маты сорвало с креплений и понесло, как картон.

Это был не точечный удар — это была волна. Именно так Крон всегда сражался: не выцеливая, а подавляя.

Демид ушёл в сторону слишком легко. Не отпрыгнул — просто оказался там, где удара уже не было. Крон нахмурился. Пространство вокруг Демида вело себя странно. Телекинез цеплял всё — воздух, пыль, обломки, — но не его. Будто сила проходила мимо, не находя за что зацепиться.

Крон усилил давление. Стены заскрипели, потолок задрожал, в воздухе повисли обломки бетона. Он попытался взять Дема целиком, сомкнуть поле, раздавить, как прессом. И снова — пустота. Мальчишка опять исчез и оказался в другом месте.

«У него способность телепортации?» — задался он вопросом. — «Но это не соотносится с тем, что написано в его профиле…»

Виктор впервые почувствовал раздражение. Он не понимал, с чем имеет дело. Ни структура силы, ни тип, ни источник — всё ускользало.

Демид смотрел на него спокойно. Слишком спокойно.

— Не пытайтесь, — сказал он негромко. — Вы всё равно не поймёте.

Крон сжал зубы и резко рванул телекинез в сторону, заставляя пол вздыбиться, как волну. Демид подпрыгнул, приземлился на край разрушенной плиты и, не повышая голоса, добавил: — А, понятно. Ваш телекинез очень силен, но ограничен. Верно? — сразу выявил он его слабость.

Виктор впервые остановился и заинтересованно взглянул на мальчика.

Как бы балагуром он ни был, его боевые инстинкты и интеллект — поражают воображение…

«Возможно, будь у него другой характер, он стал бы моим любимым учеником». — пришла ему мысль в голову.

Но Виктор Крон сразу от нее отказался. Не хватало еще проникнуться к нему симпатией.

— И все же, вы неудачливый человек, Виктор Крон. — улыбнулся маленький бес. — Ведь среди всех учеников, вы нарвались на меня. — его улыбка стала шире, большее напоминая оскал зверя. — Но прежде, чем я надеру вам задницу, прошу, никому не рассказывайте мой секрет.

Виктор подумал, что мальчишка совсем сума сошел.

И в следующую секунду тени в зале ожили.

Сначала это было похоже на иллюзию: затемнение в углах, удлинённые силуэты, будто свет стал падать неправильно. А потом из этих теней начали выходить фигуры. Одна за другой. Десятки или даже сотни. Смутные, искажённые, но отчётливо живые. Фантомы. Монстры. Солдаты из тьмы.

Крон побледнел.

Он знал эту силу.

— Ты… неужели ты и есть тот самый Легион?! — выдохнул он, сам не заметив, как произнёс имя вслух.

Герой, появившийся из ниоткуда. Тот, кто за считанные дни стал настоящим символом всеподавляющей силы. Тот, о ком говорили шёпотом и с восторгом. Никто не знал, кто он на самом деле. Он не появлялся ни на телевиденье, и не заключал никаких контрактов со спонсорами.

Легион — это Настоящий Герой.

И теперь этот Герой был здесь. Перед ним. В теле мальчишки, которого он считал проблемой.

— Ты что, решил притвориться другим героем и думаешь, что я поверю?! — сам не зная почему, начал отрицать очевидное Виктор Крон.

Телекинез взорвался снова. Крон ударил по фантомам, разрывая их, сминая, швыряя в стены. Десятки теней рассеялись, но в ту же секунду они восстанавливались, будто физические атаки не могли причинить им урона.

А еще, их было слишком много. Его сила была мощной, но ограниченной. Она не умела воздействовать сразу на много целей. Не умела атаковать по большой площади. И каждое использование тратило больше темной энергии, чем он мог себе позволить.

«Если бы… если бы я не был ранен, то даже с ограничениями…» — он пытался сам себя оправдать, но лишь больше загнал себя в угол. — «Нет, былая сила уже не имеет значения. Ведь сражаюсь я сейчас!»

Он пытался отбрасывать их одного за другим.

«Мне всего лишь нужно подойти к мальчишке. И тогда вся его бессмертная армия не будет иметь значения. Моя сила раздавит его самого!»

Казалось, у него все получится. Он уже долго держал оборону.

Однако… один из фантомов прорвался. Ударил. Не смертельно, но достаточно, чтобы Крона отбросило назад. Он врезался в стену, воздух выбило из лёгких. В ту же секунду холодный металл коснулся его затылка.

Пистолет.

Кто-то… держал пистолет у его затылка. Уверенно. Его рука не дрожала. И он не боялся его использовать.

Это был не фантом. Это был сам Демид Денисов.

— Шах и мат. — ухмыльнувшись объявил он. — Сдаетесь, учитель? Хотя, мне, наверное, стоит называть тебя учеником? — ехидно спросил он.

Крон замер. Внутри всё стало кристально ясным. Если бы это был реальный бой — он был бы мёртв. Без героизма. Без последнего слова. Просто ещё одно тело.

Но он не мог смириться.

Стиснув зубы, он рванул телекинезом вперёд, пытаясь схватить Дема. Сжать. Раздавить.

— Всё или ничего! — заорал он, что было ему совсем не свойственно.

И в этот момент Дем исчез.

Не рывок. Не ускорение. Просто — вот он здесь, а вот его уже нет.

«Снова! Сколько же у него способностей?!»

Крон не успел повернуть голову, когда удар пришёл сзади. Кулак вошёл точно в глаз. Мир вспыхнул белым, а затем рухнул. Он упал на колено, попытался подняться — и получил следующий удар. Потом ещё один. И ещё.

Дем бил жёстко. Без пафоса. Без злости. Как человек, который знает, что делает. Каждый удар был выверен. В корпус. В лицо. По суставам. Возраст, звание, прошлые заслуги — всё это не имело значения. Здесь и сейчас решало только одно: кто стоит на ногах.

— Это было близко. — ухмыльнулся Демид, очередным ударом отбрасывая его назад. — Если бы я не видел волны телекинеза, может так бы и погиб. — признался он.

Он видел его телекинез? Что это значит?!

Однако, ответить ему никто не мог.

Крон пытался поднять телекинез, но тело не слушалось. Очередной удар выбил воздух, следующий — опрокинул. Он упал, попытался встать — и снова был сбит. Боль была знакомой. Старой. Той самой, от которой он когда-то бежал.

— Достаточно, — прохрипел он наконец.

Демид остановился.

— Признаёте поражение? — спросил он спокойно.

Крон лежал на холодном полу, глядя в потолок, и понимал, что больше не может. Ни телом. Ни силой. Ни волей.

Но тем не менее, признаваться в этом он не мог.

На лице бесенка появилась широкая улыбка.

— Аха-ха-ха! Так бы сразу! И не пришлось бы тебя бить, старик. — засмеялся он.

Виктору Крону хотелось возразить. Ведь сильные Пробужденные стареют гораздо медленнее обычных людей. И хотя он прожил почти шестьдесят лет. Но физиологически ему слегка за сорок.

Ну а волосы у него были седые еще с детства.

— И так, назови меня учителем, мой ученик. — садистки потребовал молодой дьявол.

Виктор сморщился.

— Ни за что. Я лучше умру… — хрипло ответил он.

Демид о чем-то на секунду задумался, и улыбнулся.

— Отлично! В таком случае, продолжаем побои!

Глаза Виктора Крона удивленно полезли на лоб. Он думал, что это условие с «Учителем» — это просто шутка.

— Эй! Что ты делаешь? Я тебе в отцу гожусь! Ай! Прекрати! Ах… я на тебя пожалуюсь! Ай…

*Хрясь!

Через десяток минут Виктор Крон уже стоял перед этим Дьяволом — уже не молодым, и не бесом, а самым настоящим — сложив руки на манер китайских мастеров боевых искусств.

— У-ученик… пр-при-привет-…-ствует… приветствует Уч-… Учителя…

На лице дьявола появилась зловещая улыбка.

— Отлично. Ученик мой, какая у тебя зарплата? — спросил он.

У Виктора появились опасения. Но он не осмелился промолчать.

— С-сто тридцать тысяч рублей. — ответил он через несколько секунд.

Дьяволенок о чем-то задумался.

— Ладно, так уж и быть. Сегодня у меня хорошее настроение, так что оставлю тебе тридцать тысяч. Ну а сто тысяч ты будешь приносить мне каждый месяц. Это оплата за то, чтобы я тебя обучал. — заявил он.

— Д-да как же так?! — возмущению Виктора Крона не было предела.

Глаза дьявола сузились.

— У тебя есть какие-то возражения? — с угрозой спросил он, и Виктор вздрогнул. — Или хочешь сказать, что тридцать тысяч — это слишком много, и готов мне платить по сто тридцать тысяч за обучение?

Как там у учеников это называлось? Буллинг, запугивание и вымогательство…?

— Н-нет… я все принесу…

На лице Демида опять появилась счастливая улыбка.

— Ну и отлично! У меня замечательный первый ученик!

Виктор же поклялся, что совсем скоро отомстит. Да. Обязательно!

— Эй, чего притих? Неужели о мести думаешь?

— Н-нет, что вы! Вечная благодарность учителю! Вечная слава учителю!

Демид лишь фыркнул. И пошел куда-то.

***

Глава 14

***

Вечером я чувствовал себя на редкость бодро.

Не потому что день был лёгким — как раз наоборот, — а потому что всё шло ровно так, как я и рассчитывал.

А еще, я изрядно так спустил пар.

Мы с Виктором шли по территории академии. И хотя я сейчас был в образе Легиона — со всем вытекающим, включая костюм — не боялся, что меня кто-нибудь увидит.

Во-первых, уроки уже давно закончились. А во-вторых, даже если увидят Героя в геройской академии — что в этом странного?

Виктор шёл рядом, напряжённый, собранный, с каменным выражением лица. Под глазом у него уже наливался вполне различимый фингал — результат нашей «церемонии принятия в ученики».

Он не пытался его скрыть, но и не делал вид, будто это нормально. Просто шёл и молчал. Я видел, как он время от времени бросает взгляды по сторонам, будто надеется, что кто-нибудь поймет, что что-то не так, и поможет ему.

Когда мы подошли к месту встречи, эффект превзошёл ожидания.

Приспешники Саши из класса С уже были здесь. Сам Саша стоял впереди, напряжённый, но собранный, и первым заметил нас.

Его глаза расширились. Наверное потому, что я пришел сюда как Легион. Ну а еще, потому что как-то втянул в свои непонятные планы их классного руководителя — сурового Виктора Крона.

А затем, словно по цепочке, это дошло до остальных.

— Это… — начал кто-то.

— Да ладно…

— Это же…

— ЛЕГИОН?!

Восторг был почти осязаемым.

Кто-то шагнул вперёд, кто-то выругался от избытка эмоций, кто-то просто застыл, не веря своим глазам.

Я ощущал это как волну — внимание, ожидание, чистое, наивное восхищение. Люди любят символы. Особенно когда они сильные и молчаливые.

— Тихо, — сказал я, и шум стих почти сразу.

Приятно, когда тебя слушают.

Некоторых из них я узнал. Еще сегодня утром мы вместе защищали мой «трон». Хотя, справедливости ради, никого особо я не запомнил. Никого из них нельзя была назвать сильным.

Помимо Саши только одна ученица выделялась С-рангом, а остальные все поголовно D-ранговые.

Кто-то из задних рядов вдруг прищурился и выдал:

— Эй… а у Виктора Сергеевича синяк?

Наступила короткая, но крайне неудачная пауза.

Виктор повернул голову медленно. Очень медленно. Посмотрел на говорившего так, что тот мгновенно понял — сегодня он узнал что-то лишнее о жизни и о себе.

Парень замолк, сглотнул и сделал вид, что его вообще здесь нет.

— Перейдём к делу, — сказал я, не давая ситуации развиться во что-то неловкое. — Виктор Сергеевич обратился ко мне с просьбой.

Это было чистейшей воды враньё, но звучало убедительно.

— Он попросил меня лично заняться вашей подготовкой. Не всего класса С, а конкретно вашей группой. Которую с этого дня мы будем называть «группой Черных Фениксов». — улыбнулся я.

На секунду повисла тишина. А потом класс С взорвался.

— Серьёзно?!

— ЛЕГИОН будет нас тренировать?!

— Это вообще законно?!

Я краем глаза видел, как Виктор сжал челюсть. Но он кивнул.

— Это правда, — сказал он сухо. — Я… считаю, что вам пойдёт на пользу дополнительная подготовка.

Радость была почти детской.

Они улыбались, переглядывались, кто-то хлопал друг друга по плечам. Никто из них ещё не понимал, во что именно ввязывается. Они видели популярного героя. Сильного. Легенду. И не видели ад, который им предстояло пройти.

Мне это нравилось.

На самом деле, Виктор согласился не из-за педагогических соображений. И не из-за веры в мой метод. Всё было куда проще. Я недвусмысленно дал ему понять, что если он откажется, то история о том, что «у Виктора Крона есть учитель», может случайно стать достоянием и учеников, и преподавателей. А ещё — прессы. У него не было выбора.

В обычно ситуации он бы ни за что не согласился подвергать учеников опасности даже под угрозой смерти. Но я обещал, что никто из них сильно не пострадает, и даже продемонстрировал, что могу гарантировать их безопасности.

Только так он и согласился.

— На сегодня всё, — сказал Виктор, явно желая закончить как можно быстрее. — Оставляю вас с этим человеком. — произнес он, после чего тихо добавил: — И да поможет нам всем Бог…

Его последние слова никто кроме меня не услышал.

Он даже не посмотрел на меня, когда развернулся и ушёл.

Шёл быстро, почти торопясь, будто хотел оказаться как можно дальше. Я не стал его останавливать.

Ну и ладно. Свою роль он уже сыграл.

Я остался перед классом С. Поскольку прошлая маска была сломана, и тратить несколько миллионов на новую не было никакого желания, я носил другую. И она не скрывала нижнюю часть моего лица.

Благодаря этому мои новые ученики могли видеть мою улыбку.

— Рад знакомству, — сказал я. — И сразу предупрежу: мои тренировки будут непростыми. Если кто-нибудь из вас хочет отказаться, то сейчас самое время. Потому что больше у вас такой возможности не будет. — предупредил я.

Они засмеялись, решив, что им все по плечу.

Бедные, бедные дети.

— Ну, раз никто не против… — я внимательно их оглядел. — То давайте сразу к делу. — предложил я.

Смех стих не сразу. Кто-то ещё улыбался, думая, что это часть образа. Кто-то переглядывался, ожидая продолжения в духе мотивационной речи.

Но её не было.

Я стоял перед ними в маске Легиона и смотрел так, будто уже делал выводы.

— Имена мне не нужны, — продолжил я. — Характеры — тоже. Я запомню вас по тому, как вы тренируетесь. Этого более чем достаточно.

Радость начала потихоньку выветриваться. Саша — единственный, кто за все время так и не улыбнулся — сглотнул и с отчаяньем посмотрел туда, куда ушел Виктор.

Он знал меня достаточно хорошо, чтобы понять: если я говорю таким тоном, дальше будет неприятно.

— Первое задание, — сказал я и повернулся в сторону.

За пределами освещённой площадки, в тени корпусов, возвышалась скала. Искусственная, но от этого не менее внушительная. Почти вертикальная. Гладкая, как камень. Местами шероховатая, но таких мест было катастрофически мало. Высота — больше тридцати метров, и это было видно даже в полумраке. Наверху — узкая площадка, ограждённая металлическим бортиком.

Тренировочный объект. Старый. Использовался редко.

— Вам нужно подняться туда, — сказал я. — Всем.

Кто-то нервно хмыкнул. Кто-то прищурился, оценивая маршрут.

— Почти нет зацепов, — добавил я, будто между делом. — Используйте способности как хотите. Также вы можете использовать все, что у вас сейчас с собой или найдете тут же. Но уходить на двадцать метров от скалы — запрещено.

Я сделал паузу и посмотрел на них.

— Если к рассвету хотя бы один из вас не окажется наверху, — продолжил я, — Наказаны будут все.

Тишина стала ощутимой. Не напряжённой — тяжёлой.

— Эй, — наконец не выдержал один из учеников, шагнув вперёд. — Это вообще-то бред. У меня способность вообще для такого не предназначена. Я что, должен просто… упасть?

Я посмотрел на него сквозь маску.

Не ответил.

— Я серьёзно, — продолжил он, уже менее уверенно. — У нас разные способности. Кто-то просто взлетит. А кому-то забираться туда? Это нечестно.

Я развернулся спиной к нему.

— Начинайте, — сказал я.

Он замолчал. Несколько секунд стоял, будто ожидая, что я всё-таки передумаю или хотя бы посмотрю на него ещё раз. Но я уже не смотрел.

Поскольку формально это был приказ учителя — пусть и весьма специфического, — большинство всё же двинулось к скале.

Неохотно, с сомнениями, но двинулось. Кто-то сразу начал активировать способности: усиление тела, изменение сцепления, управление ветром. Кто-то долго выбирал маршрут, водя ладонями по холодному камню, пытаясь найти хоть что-то, за что можно зацепиться.

Первые полезли.

Кто-то завис, застряв на одном месте, не в силах двинуться ни вверх, ни вниз.

Кто-то сорвался почти сразу. Всем казалось, что я помогу падающим, чтобы они не покалечились. Однако, я как сидел в десятке метрах, так и остался там сидеть. Ученик больно ударился и даже слегка разбил калено. Но я не сдвинулся с места.

Ученики быстро поняли, что могут полагаться только на себя.

Ну и отлично. Хорошо, что они сразу это осознали.

Саша лез молча, методично, не торопясь. Его мышцы рвались и срастались, пальцы срывались и снова впивались в камень. Он понимал, что это не проверка силы. Это проверка упрямства.

Несколько человек остались внизу.

Они стояли, скрестив руки, или просто прислонившись к стене, глядя вверх с плохо скрываемым раздражением. Кто-то злился. Кто-то боялся. Кто-то считал себя выше этого. В любом случае, они отказывались сделать это.

Я смотрел на них, но ничего не говорил.

Ночь только начиналась.

И я не вмешивался. Не подгонял. Не комментировал.

Это было не нужно. Скала делала всё сама.

Холодная, равнодушная, одинаково неприятная для всех — она очень быстро показывала, кто здесь пришёл тренироваться, а кто привык, что мир подстраивается под его удобства.

Первые метры прошли почти все. На адреналине, на упрямстве, на желании не выглядеть хуже остальных.

Потом начались первые различия. Я видел, как один из парней активировал способность усиления сцепления: ладони будто покрылись чем-то вроде полупрозрачной смолы, и он полез вверх почти без остановок, двигаясь быстро и уверенно, будто скала была лестницей.

Чуть дальше девчонка с управлением плотностью собственного тела облегчала себя до предела, отталкивалась от микронеровностей и буквально «перетекала» вверх, цепляясь там, где обычный человек даже не заметил бы зацепа.

Ещё один использовал телекинетические толчки — короткие, грубые, но эффективные: подпрыгнул, зафиксировался, снова толчок. Не красиво, зато быстро.

Такие поднимались почти без проблем. Их было много. Почти половина из собравшихся. Они быстро достигали верхней площадки, вываливались туда, тяжело дыша, но с сияющими глазами.

Радость была искренней, но, они еще не догадывались, что преждевременной.

Кто-то смеялся, кто-то хлопал себя по груди, кто-то уже начал переговариваться, обсуждая, что это было проще, чем ожидалось.

А внизу всё выглядело иначе.

Там оставались те, чьи способности не решали задачу напрямую. Манипуляции звуком. Иллюзии. Ограниченная регенерация без усиления сцепления. Пара ребят с чисто боевыми усилениями, которые не давали ни контроля, ни устойчивости. Они лезли медленно. Срывались. Повисали, дрожа от напряжения, не в силах ни подняться, ни спуститься. Один из них, задыхаясь, прижался лбом к камню и тихо выругался, будто скала могла его услышать и смягчиться.

— Я не могу… — донеслось сверху. — У меня руки…

Он сорвался и повис на способности, с трудом удерживаясь в нескольких метрах от земли. Потом спрыгнул. Приземлился неудачно, сел, уставившись в пустоту.

Я ничего не сказал.

Кто-то внизу начал оглядываться. Искать поддержки. Смотреть на тех, кто уже наверху. Видеть их радость. Их облегчение.

И постепенно в этих взглядах появлялось кое-что ещё — раздражение. Обида. Мысль: «Почему им можно, а мне нет?»

Один из учеников просто отошёл от скалы. Сел на камень. Скрестил руки. Он даже не выглядел сломленным — скорее упрямым. Решившим, что это задание не про него. За ним отошёл ещё один. Потом ещё. Кто-то пытался оправдываться вслух, кто-то бурчал себе под нос, кто-то молчал, но больше не делал ни шага к стене.

А были и другие.

Те, кто снова и снова пробовал. Медленно. Неловко. Неуклюже. Они находили миллиметры, цеплялись ногтями, стирали ладони в кровь, сползали вниз на пару метров и начинали сначала. Без красивых способностей. Без уверенности. Только упрямство и злость на самих себя.

Я видел, как Саша, уже почти добравшись до середины, замер, посмотрел вниз, а потом — в сторону одного из тех, кто застрял. Он мог бы ускориться. Мог бы закончить быстрее. Но вместо этого он сменил темп, стал лезть так, чтобы оставаться в поле зрения, иногда бросая короткие фразы: где лучше поставить ногу, куда сместить вес.

Ночь тянулась.

Наверху радость постепенно стихала. Люди начинали мёрзнуть. Даже просто сидеть там — это тоже испытание. Они понимали, что для других это не задание на десять минут. Но я запрещал им спускаться, пока не поднялись все.

Внизу оставшиеся редели. Кто-то окончательно сдавался. Кто-то всё ещё цеплялся за скалу, как за последний аргумент.

Крик разорвал ночь резко, неприятно, как лопнувшая струна.

— Да это всё чушь! — заорал он, даже не глядя на скалу. — Полная чушь!

Я медленно повернул голову.

Парень стоял внизу, освещённый редкими фонарями. Плечи напряжены, лицо перекошено злостью и усталостью, в глазах — не страх, а обида. Та самая, липкая, детская, от которой люди чаще всего делают глупости.

— Почему мы вообще должны это делать?! — продолжал он, всё больше заводясь. — Почему?! У одних способности под это идеально подходят, и они уже наверху прохлаждаются, а мы тут должны умирать просто потому, что нам не повезло?! Причем, наши способности ведь не хуже! Просто для этого не подходят!

Наверху кто-то шевельнулся. Несколько человек переглянулись. В его словах они услышали себя.

Я подошёл ближе. Медленно. Не спеша. Так, чтобы все видели.

— Тебе не нравятся мои методы тренировок? — спросил я спокойно.

Он даже обрадовался, что его наконец-то услышали.

— Да! — рявкнул он. — Не нравятся! Это тупо и бессмысленно! Моя способность — землетрясение! — выкрикнул он. — Я могу крушить землю, ломать здания, валить монстров! А тут она бесполезна! Что я должен делать? Трясти эту долбаную скалу?!

Я остановился прямо перед ним.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Он, кажется, ждал ответа. Объяснения. Лекции. Справедливости.

Улыбнувшись, я кивнул.

И ударил.

На одном ударе я не остановился. Продолжал бить еще и еще. Он что-то хлюпал, пытался сказать, но я не слушал.

Вокруг стояла абсолютная тишина. Ученики выглядели белее мела. Возможно они такое только в ужастиках видели. А может быть даже для таких фильмов — это слишком жестоко.

Не знаю.

Я выпрямился, медленно стряхнул кровь с костяшек и обвёл взглядом остальных. Кто-то побледнел. Кто-то сделал шаг назад. Кто-то, наоборот, застыл, не в силах отвести взгляд. Было даже несколько, кого стошнило, но, возможно, еще и сыграло сильное переутомление.

— Есть ещё недовольные? — спросил я ровно.

Никто не ответил.

Я видел, как в головах у них наконец-то что-то щёлкнуло.

— Тогда полезли, — сказал я. — Все.

И они полезли.

Не сразу уверенно. Сначала резко, нервно, почти в панике. Кто-то спешил, будто скала могла исчезнуть. Кто-то наоборот — осторожно, но уже без прежних оправданий.

Я видел, как меняется ритм. Как исчезают жалобы. Как злость превращается в работу.

— Если не закончите, до рассвета вы отсюда не уйдёте, — добавил я, когда первые метры снова были пройдены. — Если к утру кто-то не справится — после уроков вас ждут тренировки, по сравнению с которыми это покажется разминкой.

Этого оказалось достаточно.

Страх стал продуктивным.

Они начали помогать друг другу. Не так, как раньше — не из дружбы, а из расчёта. Кто-то подсказывал, куда лучше поставить ногу. Кто-то держал снизу, пока другой искал зацеп. Кто-то страховал словом, криком, присутствием. Это была не командная работа — это была коллективная попытка выжить.

Когда несколько человек наверху попытались спуститься, я поднял руку.

— Назад нельзя, — сказал я. — Кто наверху — остаётся там. Помогать могут только те, кто ещё лезет.

Несколько секунд — и до них дошло, почему. Наверху оказались те, чьи способности это позволяют. Другими словами, если бы они могли спуститься, то помогли бы и всем остальным.

Однако, они не додумались сделать это сразу. Точнее, посчитали, что это излишне хлопотно. И не стали помогать.

Именно поэтому я поставил условие, что казаны будут все. Ведь они – будущие Герои. И они должны помогать друг другу в том, где у остальных есть слабости.

Ночь тянулась. Небо начало светлеть едва заметно. Руки у них дрожали, сил почти не оставалось, дыхание сбивалось, кто-то плакал от злости и боли, кто-то матерился, но никто больше не отходил от скалы.

Последний поднялся за час до рассвета.

Он буквально вывалился на площадку, рухнул на спину и уставился в небо, тяжело дыша, будто только что вынырнул из-под воды.

Остальные молчали. Даже радоваться не было сил.

Я посмотрел на них снизу и кивнул сам себе.

Первый урок они усвоили.

Хочешь или нет — твои способности всегда будут «неподходящими». И если ты не научишься действовать вопреки этому — ты труп.

«Однако, кое-что они все-таки не учли».

На мое лицо наползла улыбка.

Когда последний из них вывалился наверх и рухнул на холодный металл, по площадке прокатилась волна облегчения. Не радость — именно облегчение. Тяжёлое, вязкое чувство «я выжил». Кто-то лежал, раскинув руки, кто-то сидел, уткнувшись лбом в колени, кто-то просто смотрел в светлеющее небо, не моргая.

Они были грязные, изодранные, с окровавленными ладонями и дрожащими пальцами, но живые. И, что важнее, — наверху.

Я дал им ровно столько времени, сколько нужно, чтобы эта мысль успела оформиться.

— Не расслабляйтесь, — сказал я.

Головы повернулись почти синхронно. Взгляды — уставшие, пустые, но уже настороженные. Они начали меня понимать. Это было видно.

— Вы ещё не закончили.

Несколько секунд тишины.

— В смысле? — хрипло спросил кто-то. — Мы все здесь.

Я медленно поднял руку и указал вниз.

Туда, где у подножия скалы, в тени, всё ещё лежал один человек.

Тот самый, кого я и избил.

Кто-то выругался. Кто-то резко выпрямился. Кто-то просто уставился вниз, будто надеясь, что если смотреть достаточно долго, реальность передумает.

— Он без сознания, — сказал кто-то. — Он не мог лезть.

— Это нечестно, — добавил другой. — Вы же сами его…

— Нечестно? — переспросил я спокойно.

Я посмотрел на них всех по очереди. Медленно. Без спешки.

— Вы оставили своего человека внизу, — продолжил я. — И даже не задумались об этом. А виноват — я? Думаете, будь тут сейчас монстры, то они пощадили бы вашего друга только за то, что он без сознания? — спросил я.

Однако, они были не совсем согласны.

— Мы и сами ели поднялись! Что мы могли сделать?

— Могли, — ответил я. — Подумать. Заранее. До того, как бездумно пытаться залезть на скалу, вы должны были озаботиться безопасностью всех. Ведь вы — Герои, а не обычные люди.

Тишина снова стала тяжёлой. Не потому что им нечего было сказать, а потому что всё, что можно было сказать, звучало бы как оправдание.

— А теперь, я объясню, почему я накажу всех вас. И почему ваша сила не имеет значения, когда дело доходит до того, что вы должны сделать. — выдохнул я.

Сейчас, когда они впали в пучины отчаянья, они смогут меня понять.

— Когда ты Герой, и перед тобой лежит раненный человек, то не важно, подходит твоя способность или нет. Твоя цель – помочь! И только это имеет значения.

Принцип того, почему они должны были лезть я объяснил.

— А теперь, касательно наказания. Вы все — не обычные люди. А будущие Герои. И должны вести себя как будущие Герои. Помогать тем, кому нужна помощь. Если твой товарищ не справляется сам, то как ты можешь лезть вперед? Никто из вас даже не задумался о помощи остальным, пока угроза не стала нависать над вами!

Где-то на горизонте небо окончательно посветлело. Рассвет вступал в свои права — медленно, лениво, как будто ему было всё равно, что здесь произошло ночью. Холодный свет скользнул по их лицам, подчеркнув усталость, синяки, страх.

— На сегодня всё, — сказал я и опустил руку. — Идите по комнатам. Приводите себя в порядок. Готовьтесь к занятиям.

Несколько человек моргнули, не сразу поняв, что это значит.

— А… — начал кто-то. — А он?

— Им займусь я, — ответил я.

Я сделал паузу и добавил, уже без нажима, просто фиксируя факт:

— Завтра в шесть вечера вы все должны быть здесь. Без опозданий. Без исключений. Если кто-то не придёт — я сочту его недовольным.

Этого слова оказалось достаточно.

Я видел, как у них побледнели лица. Как в головах прокрутились варианты: не прийти, спрятаться, пожаловаться, отказаться. И как все эти варианты умерли почти сразу.

— Поняли? — уточнил я.

— Да, — ответили они. Не хором, но достаточно дружно.

Я махнул рукой, и они начали расходиться. Медленно. Молча. Никто не шутил. Никто не оглядывался.

Они уходили так, как уходят после катастроф — не оглядываясь, потому что не хотят снова это видеть.

Когда площадка опустела, я спустился вниз.

Он всё ещё лежал там же, где упал. Дышал. Поверхностно, неровно, но дышал. У него больше не было никаких ран.

Я же не идет, чтобы избивать людей и оставлять доказательства, верно? То же касается и тех, кто навредил себе пытаясь подняться. Все они были целыми и невредимыми.

Да, это еще одна способность. Последняя из тех, которую я получил от братьев-злодеев.

Область исцеления. Способность позволяет покрыть определенную территорию особым барьером, внутри которого все не слишком серьезные раны исцеляются за считанные минуты.

А я, как бы сильно и жестоко его не избил, все же не бил в важные органы.

Он застонал и открыл глаза.

Сфокусировался не сразу. Потом увидел меня.

И резко дёрнулся, отползая назад, пока не упёрся спиной в камень.

— Спокойно, — сказал я. — Ты в порядке.

Он тяжело дышал, глядя на меня так, будто перед ним сидел монстр.

— Ты… — голос сорвался. — Ты…

Я улыбнулся. И сказал ему все то же, что и остальным.

Он сглотнул. Кивнул. Быстро. Слишком быстро.

— Ты можешь идти, — добавил я.

Он не стал задавать вопросов. Не стал спорить. Просто встал, пошатываясь, и пошёл прочь, несколько раз оглянувшись, будто не верил, что его действительно отпускают.

Я остался один.

Солнце окончательно поднялось над горизонтом. День начинался. А у меня впереди было ещё слишком много дел, чтобы позволить себе жалость.

«Ну, на уроках могу выспаться».

***

Глава 15

Поскольку в учебе не было ничего интересного, я с нетерпением ждал шести часов вечера, чтобы продолжить тренировки группы Феникса.

Все было не так, как они ожидали. И, если честно, не так, как ожидал даже я.

Группа Саши оказалась… занятной. Он были не сильными в классическом понимании. Но при этом я чувствовал в них упрямство и силу воли.

После вчерашнего они перестали смотреть на меня как на легенду и начали смотреть как на проблему. Это был хороший знак.

Я запоминал их постепенно. Не имена сразу — скорее уж то, кто какое впечатление оказывал.

Саша, разумеется, выделялся. Он был якорем для всей группы. Не самым сильным, не самым быстрым, но тем, вокруг кого всё выстраивалось. Он не ныл, не спорил и почти никогда не спрашивал «зачем». Просто делал. Его регенерация позволяла ему заходить дальше остальных, но я видел, что он учится не полагаться на неё. Он начал экономить движения. Беречь себя. Это было важно.

Азиата по имени Таката Ката я заметил на второй же тренировке.

Невысокий японец, спокойный до раздражения, всегда держался чуть в стороне. Его способность оказалась странной: он мог «разрезать» что угодно при касании.

Способность вроде бы исключительно боевого типа. Тем не менее, вчера он оставлял надрезы в скале, за которые можно было схватиться. Он — один из тех, из-за кого другие вообще смогли подняться.

Из остальных я выделил ещё четверых.

Илья Рогов — управление трением. Он мог сделать поверхность абсолютно скользкой или, наоборот, такой, что к ней липло всё подряд. Он был ленив, но умён, и каждый раз пытался минимизировать усилия. Иногда это работало. Иногда — нет.

Мария Вельт — способность к кратковременной инверсии боли. Она могла перенаправить боль от себя в другого в пределах видимости. Сильная способность, но психологически тяжёлая. Например, самое логичное с такой способностью — причинять себе боль намеренно, чтобы перенаправить на врага. Но она еще не готова к этому — слишком боится. А еще, она слишком добрая и робкая для этого.

Давид Шемякин — локальные землетрясения. Да, это был тот самый тип, которого вчера я избил до полусмерти. Его способность и правда была сильной. Если сможет управлять ею, то, думаю, он вполне сможет стать В или даже А-ранговым.

И Ника Сорокина — изменение тела. Она могла перенять свойства любой материи, которой касалась. Например, камня — и стать каменной. Или железа, чтобы стать непробиваемой. Потенциал огромный.

На следующий день я решил, что пора усложнять.

— Сегодня вы не будете драться, — сказал я, когда они собрались на полигоне. — И не будете лезть. И не будете бегать.

Они насторожились. Это было хуже всего.

Полигон представлял собой открытую зону с разбросанными платформами, столбами, узкими мостами и ямами. Под землёй — датчики. В воздухе — дроны. Над всем этим — купол, который реагировал на использование способностей.

Впрочем, официально тут Виктор их тренирует, так что проблем с этим возникнуть не должно.

— Ваша задача проста, — продолжил я. — За шесть часов пересечь полигон от точки А до точки Б.

— И всё? — осторожно спросил кто-то.

— Нет, — ответил я. — Вы связаны.

Щёлк — и из пола поднялись браслеты. На запястьях у каждого из них замкнулись энергетические цепи, связывая их в одну систему. Дистанция — не больше пяти метров. Если кто-то выходил за предел — он почувствует боль.

Дем понимал, что это слишком жестоко. Но ему было все равно.

— Использовать способности можно, — сказал я. — Но любое активное применение усиливает сопротивление цепей. Чем больше вы стараетесь в одиночку — тем большую тяжесть вы почувствуете. И хуже будет всем.

Я видел, как у них вытянулись лица.

— Добро пожаловать в командную работу, — добавил я. — Начали.

Они не продвинулись и на сто метров за первый час.

Кто-то тянул, кто-то тормозил, кто-то пытался быть героем.

Я наблюдал.

«Они справляются на удивление хорошо, если учитывать, что их тела сейчас будто весят по несколько тонн.

И именно в этот момент мой терминал завибрировал.

Срочный вызов.

Код, который не использовали без причины.

Я посмотрел на экран, потом на них. Они были в процессе. В грязи. В спорах. В боли. Короче говоря, им было не до меня.

— Стоп, — сказал я.

Они замерли.

— Продолжите без меня, — добавил я, уже снимая перчатки. — Правила те же. Я скоро вернусь. Если хоть кто-то будет отлынивать... ну, остальным будет тяжелее.

— Когда вернетесь? — спросил Саша.

Я посмотрел на сообщение ещё раз.

— Скоро, — ответил я. — Или нет. Не знаю. Но в любом случае, вы не покинете это место до шести утра. Усекли?

И развернулся.

Покидая академию, я чувствовал странное раздражение. Не из-за вызова.

Мне позвонили.

— «Легион», — голос Крэи Клэр был собранным, быстрым, но в нём проскальзывало напряжение. — «ЧП. Город к юго-востоку от академии в руинах. Крупный монстр буянит и уничтожает все на своем пути. Ранг — не ниже А!»

Я уже направлял в ту сторону.

— Почему я? — пробурчал я, выскальзывая за пределы полигона.

— В академии сейчас нет свободных А-ранговых Героев, — ответила она сразу. — Те, кто есть, не успеют. Ты — единственный, кто может добраться в кротчайшие сроки.

С одной стороны, это логично. С другой же, мне такая логика не нравится!

Но поделать ничего я не мог.

— Координаты, — сказал я.

Крэя направляла меня. Без этого я бы потерялся.

Уже на подлёте стало ясно: ситуация действительно плохая. Дым. Крики. Сигналы тревоги, которые перекрывали друг друга. Целый квартал был разворочен, будто по нему прошёлся ураган с зубами.

Я увидел его не сразу.

Сначала — тень. Огромную, рваную, пронёсшуюся по фасаду высотки. Потом — звук. Резкий, хриплый, с металлическими нотами, от которого вибрировали окна. И только потом он вырвался в поле зрения целиком.

Птицеподобный монстр. Но это слово было слишком слабым.

Размах крыльев — как у небольшого самолёта. Перья — не перья, а жёсткие пластины, местами покрытые чем-то вроде костяной брони. Клюв — изогнутый, зазубренный, будто его специально делали для разрыва металла. Он врезался в здание, вырывая куски бетона, и те с грохотом падали вниз, превращая улицу в смертельную ловушку.

— Вижу цель, — коротко сказал я в связь. — Гражданских эвакуируют?

— Частично, — ответила Крэя. — Но он слишком быстро перемещается. Будь осторожен.

Я отключил канал.

Лезть в лоб было глупо. В воздухе он был хозяином. Но он меня еще не заметил. Значит, это лучший шанс ударить.

Я обошёл квартал, держась ниже крыш, растворяясь в тени, сдерживая присутствие до минимума. Монстр был сосредоточен на разрушении, не сканировал окружение — типичная ошибка существ, привыкших, что им никто не угрожает.

Когда расстояние сократилось до предела, я атаковал!

Десятки кровавых шипов вырвались вперёд почти одновременно. Они прошили крыло, грудь, шею, вонзились в сочленения, туда, где броня была тоньше. Удар был точным, выверенным, смертельным — для всего, что не ожидало его.

Казалось, монстр как раз подходил под это описание.

Однако в следующую секунду Птица исчезла. Она так быстро переместилась?!

Монстр взревел. Не от боли — от ярости. Крылья дёрнулись, мышцы сократились, и он рванул вверх. Кровь хлынула вниз, заливая улицу, но он уже набирал высоту.

— Чёрт, — выдохнул я.

Он заметил меня.

Голова резко дёрнулась в мою сторону, глаза — жёлтые, пустые — зафиксировали цель. Следующий взмах крыльев был не для полёта, а для атаки. Ударная волна смела всё на своём пути, и мне пришлось уйти в сторону, пробивая стекло ближайшего здания и вываливаясь обратно наружу.

— «Легион, он в воздухе»! — раздался голос Крэи. — «Подкрепление-…»

— Не успеет, — ответил я, уже поднимаясь. — Не волнуйся, я и сам справлюсь. — улыбнулся я.

Хотя и сам не был в этом уверен.

Монстр взмыл выше, уходя от зданий, будто приглашая. Умно. На открытом пространстве его преимущества становились абсолютными.

Однако, мне ничего не оставалось.

Взяв под контроль свою кровавую одежду, я тоже взлетел.

Воздушный бой — худший вариант. Здесь нельзя спрятаться, нельзя затаиться, нельзя ударить из-под тишка. Только скорость, расчёт и выносливость.

Монстр ринулся на меня, разрезая воздух, на бешеной скорости.

Его клюв прошёл в сантиметрах от меня, срезав край плаща. Я ответил шипами, но он ушёл в сторону, слишком быстро, слишком точно.

Мы закружились над городом.

Внизу — хаос. Сверху — только небо и взмахи крыльев.

— Ну что ж, — пробормотал я, сжимая кровь плотнее. — Значит, по-плохому.

И рванул навстречу.

Он оказался более неприятным, чем я рассчитывал.

Кто же знал, что помимо уже продемонстрированных способностей, у него еще будут мощные атаки электричеством?!

Первый разряд я почувствовал раньше, чем увидел. Воздух вокруг сжался, зазвенел, будто кто-то натянул гигантскую струну, и в следующий миг молния ударила в фасад дома подо мной.

Я лишь чудом успел отойти в сторону.

Бетон взорвался, стекло посыпалось вниз дождём, и мне пришлось рвануть в сторону, теряя высоту. Птица развернулась в воздухе слишком легко для своих размеров, крылья на мгновение сложились — и в меня полетели перья.

Не «перья». Снаряды.

Они прошивали воздух со свистом, врезались в асфальт, машины, стены. Одна из них пробила грузовик насквозь, вылетела с другой стороны и застряла в рекламном щите. Другие также легко пробивали стены домов.

Я ушёл вниз, почти касаясь крыш, чувствуя, как по спине скользит статическое электричество. Ещё один заряд прошёл рядом — сильнее предыдущего, плотнее, от него закладывало уши.

— Прекрасно… — выдохнул я сквозь зубы.

Он сражается на дальней дистанции. Еще и контролирует бой с воздуха. И атакует электричеством. Его перья — как бронебойные боеприпасы, которые еще и служат проводником тока.

Идеальный боец в небе. И абсолютно паршивый для меня. Фантомы здесь были почти бесполезны — почти никто из них не умеют летать. И моя кровь не доставала.

«Подобраться снова незаметно — невозможно».

Пришлось думать быстро.

Я начал тянуть бой вниз. Не резко — приманивая. Делал вид, что теряю контроль, что скорость падает, что я не успеваю уходить от зарядов. Он клюнул. Птица опустилась ниже, начала атаковать чаще, мощнее, с явным желанием добить.

Я считал.

Разряды. Интервалы. Направление ветра. Напряжение в воздухе. Каждый его сильный удар требовал короткой паузы — доли секунды, когда ток уходил в крылья.

План был простым и сложным одновременно: загнать его над узким кварталом, вынудить использовать максимальный разряд, а в момент отката — прорваться вплотную. Так я смог бы срезать крылья. А без них он — просто большая мишень

Я почти довёл его туда, куда нужно.

Именно тогда из-за здания выбежал ребёнок.

Маленький. В куртке на два размера больше. Он не кричал — просто бежал, споткнулся, упал и остался сидеть посреди улицы, глядя вверх широко раскрытыми глазами. Всё это заняло секунду. Одну проклятую секунду.

Я развернулся раньше, чем успел подумать. Инстинкт.

Птица это почувствовала. И не знаю, есть ли у этой твари интеллект, или это просто совпадение,

Но она выстрелила своими перьями в мальчишку.

Я бросился его спасать. И сам пропустил удар.

Разряд ударил в меня почти в упор. Не прямым лучом — рассеянным, хлёстким, как удар молота. Меня отбросило, перевернуло, в груди что-то хрустнуло. Второй удар — перья. Два вошли в плечо, один — в бок. Боль была такой, что на мгновение мир просто исчез.

Я рухнул на крышу, проломив её, и скатился вниз, оставляя за собой кровавый след. Попытался подняться — и понял, что не могу. Ноги слушались плохо, дыхание рвалось, зрение двоилось. Я активировал исцеление — и почувствовал пустоту.

Слишком много повреждений. Слишком глубоко. Оно просто не успевало.

«Вот и всё», — мелькнула мысль неожиданно спокойно.

Лежать и умирать оказалось… обидно. Не страшно. Именно обидно. Я только начал жить так, как хотел. Нашёл людей. Нашёл цель. Даже начал получать удовольствие от всего этого безумия. И вот — электрическая птица, дурацкая случайность и конец.

Небо надо мной потемнело. Птица заходила на финальный удар. Я видел, как в её груди собирается свет, как электричество стягивается в одну точку. И электричество полетело в меня.

Я закрыл глаза.

И в тот же миг что-то встало передо мной.

Кровавый щит возник не плавно — он вырвался, будто кто-то сорвал стопор. Плотный, вязкий, дрожащий, он принял удар на себя. Электричество растеклось по поверхности, зашипело, ослепило, но не пробило. Если бы кровь не была отличным проводником и с помощью нее я не смог перенаправить электричество в землю, то меня уже не было бы.

Меня тряхнуло, но я остался жив.

Я закричал.

Не от боли. От злости.

— Я НЕ УМРУ! — голос сорвался, стал хриплым, но громким.

Я поднялся, опираясь на собственную кровь, чувствуя, как что-то внутри рвётся, расширяется, выходит за пределы. Птица на мгновение замерла, будто почуяла опасность.

Мои глаза горели. Не светились — горели красным.

— Потому что я… — я выдохнул, чувствуя, как мир вокруг начинает трескаться, — Сильнейший герой.

Слова сорвались тихо, почти шёпотом, но их услышали все.

Я сложил руки вместе. Это обязательное условие для активации этой техники.

— Открытая Территория…!