До завтра...
Глава 1
Кент Маклауд поставил металлическую кружку на журнальный столик рядом с диваном, на котором расположился Кристофер Мэнпауер.
- Ты молока, что ли, налил? – недовольно спросил Кристофер, взяв кружку и заглянув внутрь. – Плесни сока. Там же есть початый пакет, в холодильнике.
- Выпей молоко – получишь сок, - ответил Кент. – Кружка только одна.
- Налей в стакан, - пожал плечами Мэнпауер.
- Последний стакан мы разбили еще позавчера, - терпеливо объяснил Маклауд. - Осталась только эта кружка.
- Мы разбили… - ворчливо передразнил его Кристофер. – Бэнтли раскокал, руки-крюки…
- Из шести стаканов три разбил я, два – ты и один Бэнтли. – Кент демонстрировал поистине божественную выдержку и хладнокровие. – Поэтому я и сказал «мы».
- Все равно, - продолжал ворчать Мэнпауер. – Бэнтли разбил последний стакан. Будем теперь, как пропойцы со стажем, из одной кружки по кругу…
- Да хватит уже ворчать! – взорвался, наконец Кент. – Сколько можно? Черт, Крис, да неудивительно, что тебя все местные девчонки отшивают. Это ведь с ума сойти можно, все это выслушивать, да еще и таким сварливым тоном. Да я на месте любой из них повесился бы, наверное, если бы хоть один день с тобой провел.
- Ай, ай, все, молчу, - Крис быстро поднял руки, но было, как всегда уже поздно – Мак разбушевался.
- Это – не хочу, то – не буду, это – ерунда, то – тоже. Да когда, наконец, ты слезешь с этого своего продавленного дивана и начнешь жить? Последние три года ты только и делаешь, что лежишь на диване, смотришь телек и ворчишь по каждому поводу.
Маклауд перевел дыхание и замолчал – он уже остывал. Моментально сориентировавшийся благодаря своему богатому опыту Мэнпауер тут же придал своему лицу виновато-раскаивающееся выражение и, по товарищески разведя руками, потянулся за пультом от телевизора.
- Сейчас дюдик классный будет, глянем? – небрежным тоном предложил он.
- Да нет, пожалуй, - уже спокойно ответил Кент. – Пойду лучше цветами займусь. Давно я там не был.
- Ну, ладно, - кивнул Кристофер, - погляжу один. Подходи, если что.
Он взял со столика кружку с молоком, отхлебнул, вытер рукавом своей бордовой рубашки капли с верхней губы, улегся на диван, свесив ноги через подлокотник и включил телевизор. Зал наполнился приятной музыкой рекламного ролика. Маклауд постоял немного рядом, подождал, пока красивая светловолосая девушка на большом широкоформатном экране обворожительно улыбнется, демонстрируя идеально белые зубы, потом повернулся и пошел к выходу. Он не успел взяться за ручку двери, как под потолком раздалась мелодичная трель звонка. Кент открыл дверь и увидел симпатичную девушку лет двадцати, которая, насколько он помнил, жила в коттедже где-то неподалеку.
- Привет, Макс. А Бэнтли дома? – спросила она, широко улыбаясь.
- Мак, - автоматически поправил Маклауд.
- Он обещал маме зайти, посмотреть, что с кондиционером, - не обратив на замечание никакого внимания, продолжала девушка, обшаривая глазами зал, виднеющийся из прихожей за спиной Кента. Было очевидно, что Маклауд слишком малоинтересен ей под любым именем. – А то жара, сам понимаешь, приходится ходить по дому в одной майке. – Она хихикнула и выжидающе посмотрела на Кента.
- По правде сказать, я не знаю, дома ли он, - извиняющимся тоном ответил Маклауд. – Сейчас посмотрю.
Он снова прошел в главную комнату.
- Кого это там? – без особого интереса спросил Мэнпауер со своего дивана. – Опять приперлись ценительницы брутальных повес?
- Да, это к Бэнтли, - сказал Кент. – Ты не знаешь – он дома?
- Не видел, чтобы он спускался, - пожал плечами Кристофер. – Хотя, может быть, он ушел рано утром, как обычно. Сейчас проверим. Эй, к тебе пришли! – заорал он в потолок и прислушался. Ответа не последовало. – Его нет.
- Спасибо, - поблагодарил Маклауд и вернулся к девушке, по-прежнему стоящей в дверях и наблюдающей за ними. – Боюсь, что Бэнтли нет дома, - сообщил он ей. – Передать ему что-нибудь?
- Да нет, не надо. – В голосе девушки засквозил холод, взгляд ее стал небрежным. – Я зайду попозже.
- Хорошо. Всего доброго, - слегка поклонился Кент.
Когда он выпрямился, то увидел только спину удаляющейся гостьи. Она прошла мимо цветочных клумб до калитки в невысокой деревянной ограде и, выйдя на дорогу, пошла в сторону центра поселка. Маклауд вздохнул, спустился по ступеням парадного входа и прошел в дальний, самый заросший угол сада. Здесь, посреди высокой сорной травы, росло несколько десятков кустов маков. Некоторые уже начинали набирать бутоны и откладывать наведение порядка здесь дальше было никак нельзя. Несколько минут Кент ходил вокруг заросшей клумбы, морально подготавливаясь и прикидывая, откуда лучше начать. Затем, почувствовав, что он собрал в себе достаточно сил, присел на корточки и, поднатужившись, осторожно, стараясь не оборвать корень, выдернул первый сорняк.
- Мак! – вдруг донесся до него отчаянный вопль Кристофера. – Мак, иди сюда! Быстрее!
В смешанных чувствах Маклауд поднялся с земли и, дав себе торжественную клятву, что он только узнает в чем дело и тут же вернется к работе, прошел по тропинке до стены коттеджа и заглянул в окно. Мэнпауер по-прежнему лежал на диване, перекинув ноги через подлокотник. Насколько мог судить Кент, его жизни ничего не угрожало. Но Маклауд все же вытер руки травой и прошел в дом.
Когда Кент вошел в холл, Кристофер уже принял сидячее положение и, не отрываясь, смотрел на экран. Вид у него был обалделый.
- Ты только глянь, что они учудили, - сказал он подошедшему Маклауду, даже не взглянув на него. – Это же идиотизм. Даже сериал прервали.
Кент тоже стал смотреть на экран телевизора. Сначала он мало что понял из быстрой и лихорадочной речи диктора, но потом его лицо вытянулось, а губы растерянно приоткрылись.
- Это утка, - наконец проговорил Маклауд. – Не может быть. Это точно утка.
- Черт. Может, глянем, а? – Мэнпауер неуверенно поглядел на Кента. – Давай, пока этого нет. Он не узнает.
- Давай… - медленно кивнул Маклауд, все еще глядя на экран, на котором мелькали движущиеся бронетанковые колонны. – Ну и как?..
- Подожди, - пробормотала Кристофер. Брови его были сдвинуты, взгляд стал стеклянным. – Подожди… Ничего не понимаю… Обалдеть… - Он, наконец, поднял глаза и растерянно посмотрел на Кента снизу вверх. – Это не утка.
- Не может быть. Но как же так?.. – Маклауд как-то неуверенно улыбнулся и посмотрел на Мэнпауера. – Сто раз мы проглядывали этот мир на тысячи лет вперед – не было ничего подобного. Через четыреста лет, кажется, что-то такое должно быть, но небольшое совсем…
- Теперь уже нет, - покачал головой Кристофер, снова уйдя в себя. – Если все пойдет так и дальше, то через четыреста лет здесь все еще будет выжженная пустыня.
- Но… Почему? – прошептал Кент и вдруг, словно догадавшись о чем-то, пристально посмотрел в глаза Мэнпауеру, и Кристофер перехватил этот взгляд и понял.
- Бэнтли!
- Бэнтли!
Они заговорили одновременно и сразу же замолчали, настороженно глядя друг на друга. А через секунду Мэнпауер весело рассмеялся и откинулся на спинку дивана.
- Ах он, шельмец! – восхищенно воскликнул он. – И ведь как чисто сработал. Это ведь год своего личного времени надо потратить, чтобы такое подготовить и не оставить никаких следов. А ведь по нему и не скажешь!
- Да… - все еще неуверенно, но с видимым облегчением протянул Маклауд и тоже уселся на диван рядом с Кристофером. Ноги его все еще дрожали. – Вот уж никогда бы не подумал. Фу, в груди-то как колотится. Ишь, что удумал. Ну, ничего, пусть только вернется, я с ним поговорю. Вернем все на место? – повернулся он к Мэнпауеру.
- Успеем еще, - махнул рукой Кристофер. – Да и вообще, мне лично не охота со всем этим возиться. Работа уж очень тонкая. Представляешь, скольким теперь память менять надо? Бэнтли все это затеял, пусть сам и разгребает.
- Интересно, зачем он это сделал?.. – задумчиво проговорил Кент.
- Да известно – зачем! – фыркнул Мэнпауер. – Солдафон же. Всю эту военную дурь из него, видимо, ничем не выбьешь.
На несколько в комнате воцарилась тишина. Кент сидел, уперев локти в колени и положив голову на сжатые кулаки и о чем-то размышлял. Кристофер рассеянно смотрел телевизор, на экране которого все еще мелькали разрозненные кадры военных приготовлений.
- Ладно, - произнес, наконец, Маклауд. – Пойду, займусь цветами.
- Что?.. – непонимающе взглянул на него Мэнпауер. – А, цветами… Цветы, конечно, дело хорошее… - Глаза его все еще смотрели куда-то в пространство перед собой, думал он явно о другом. – Ну, что ж, - Кристофер потряс головой и собрался. – Ладно. В любом случае, не стоит что-либо предпринимать, пока мы не дождемся нашего затейника. По крайней мере – до завтра. А там – посмотрим…
Кент одобрительно кивнул и направился к выходу. И в этот момент входная дверь раскрылась и в комнату вошел Бэнтли Тандэрберг, одетый, как всегда, в выцветшие голубые джинсы и непонятного цвета выгоревшую на солнце футболку. Только сейчас джинсы его были по колено мокрые от росы, а в руках он держал сплетенное им же самим лукошко, доверху наполненное клубникой.
- Ага! Явился! – увидев Бэнтли, заорал Мэнпауер и вскочил со своего дивана.
- Держите, бездельники! – широко улыбнулся Тандэрберг, ставя корзинку на тумбочку. – Специально с рассветом встал, часа четыре, наверное, ползал. Зато вон сколько набрал!
И он с гордостью посмотрел на плоды своего труда.
И Кент Маклауд, с первых его слов все понявший, но все не решающийся в это поверить, потому что поверить означало обречь себя на что-то страшное и непонятное, Кент Маклауд, все это время пытающийся поймать взгляд Бэнтли, и, наконец, поймавший его, посмотрел в его открытые синие глаза. И если бы в них затаилась хотя бы тень, хотя бы крупица загадочности или таинственности, или недоговоренности, Маклауд мигом бы ее разглядел и вздохнул бы с облегчением. Но в глазах Тандэрберга ничего такого не было, они глядели просто и весело, и, заглянув в них, Кент почувствовал, как его сердце сжимается в комок от какого-то страшного, леденящего душу чувства.
- Ты что, Мак? – обеспокоено посмотрел на него Бэнтли. – Что случилось?
- А я тебе сейчас расскажу, что случилось! – с лихой язвительной улыбкой заорал Кристофер, встава рядом с Маклаудом. – Неужто думал, что провел нас, а? Ну нет, врешь! И не таких кололи!
- Это не он, Крис, - дрожащим голосом проговорил Кент.
- Ага, не он! – вспылил Мэнпауер. – А кто же тогда? Я, что ли? Или, может быть, ты? Или, может быть, они сами до такого додумались? Что-то, скажут, в мире слишком спокойно стало, давайте-ка хапнем по полной, чтобы жизнь медом не казалась! Нет, это только нашему вояке такое в голову могло прийти, уж я-то его знаю!
- Я тоже его знаю, - тихо произнес Маклауд. – Это не он.
- Да о чем вы толкуете? – удивленно спросил Тандэрберг. – Неужели последний стакан разбили?
- Ой, не прикидывайся!.. – саркастически скривил губы Кристофер.
- Сегодня в семь часов утра Федеральная Империя объявила войну всем остальным мировым державам, - глядя в пол, проговорил Кент.
- Чего? – задрал бровь Бэнтли. – Вы тут совсем рехнулись что ли?
Маклауд не ответил. Мэнпауер за его спиной как-то кисло усмехался, глядя в сторону. Тогда Тандэрберг быстро прошел к телевизору, посмотрел пару секунд на кадры военных приготовлений и подключился к информационной сети.
- Да брось шланговать, - устало сказал ему в спину Кристофер. – В этой вселенной есть только три человека, способные на такое. И я знаю, что это не я, и уверен, что это не Мак.
Бэнтли не обратил на него никакого внимания. Он жадно проглядывал ползущие по экрану страницы текста. И все еще не поднимая головы, Маклауд вдруг почувствовал, как неприятный холодок, едва касаясь, пробежал по его спине.
- Бэнтли, это ведь не ты, да? – тихо проговорил Кент.
Тандэрберг быстро взглянул на него и снова погрузился в чтение текста.
- Да, Мак, - наконец, ответил он. – Это не я.
Глава 2
- Фу! Наконец-то закончили! – Кристофер откинулся на спинку своего дивана и уставился в центр потолка, откуда свисала старомодная стеклянная люстра. – Ну и работенка! Энергоемкость минимальна, но возни… - Он прищелкнул языком и покачал головой. – Прямо-таки ювелиром надо быть. Не знаю, почему вы не захотели сделать все по старинке. Я бы один в пять секунд уложился.
- Мы же решили больше не использовать свою силу в этом мире, - сказал Тандэрберг, ерзая в своем кресле, устраиваясь поудобнее.
- Но сейчас же использовали, - возразил Мэнпауер.
- В минимальном количестве, - ответил Бэнтли. – И только потому, что это было необходимо. По большому счету, такое незначительное вмешательство даже нельзя назвать генерацией реальности.
Кристофер в ответ лишь пожал плечами.
Маклауд посмотрел на часы над диваном – доходило двенадцать ночи.
- Интересно, - проговорил он, задумчиво покусывая нижнюю губу. – Из-за чего же все это действительно произошло?..
- Или из-за кого же, - проворчал Мэнпауер.
- Ты наверняка исподтишка уже проверил все мои действия, - глядя на него, усмехнулся Бэнтли. – Я целых два года никуда отсюда носа не показывал. Разве что только в лес за грибами, да ежевикой, которую ты всегда уплетаешь за обе щеки.
Кристофер пренебрежительно фыркнул и отвернулся.
- Может быть, какая-нибудь спонтанная цепная реакция? – предположил Кент. – Да и потом, мы ведь проглядывали этот мир довольно давно.
- Нет, - отрицательно покачал головой Тандэрберг. – После того, как мы создали Федеральную Империю, я очень тщательно проверил все вытекающие последствия. И не было даже намека, на что-то подобное.
- Но тогда получается, что… - Маклауд беспомощно поглядел на него, потом, словно ища поддержки, посмотрел на Мэнпауера.
Но Кристофер созерцал потолок и тогда Кент снова перевел взгляд на Бэнтли.
- Да брось, Мак, - успокаивающе улыбнулся ему Тандэрберг. – Это все подсознательные страхи. Ну, правда, кто, кроме нас троих в этой вселенной на такое способен? Может быть, действительно…
Бэнтли не договорил, внезапно замерев и замолкнув на полуслове. Маклауд удивленно взглянул на него и вдруг ощутил маленький, едва заметный всплеск первичной сингулярности, который, словно легкий ветерок, просквозил по комнате. И в ту же секунду стоявшая на столе кружка с молоком, которое Кристофер забыл допить еще утром, вдруг поднялась в воздух и быстро и грациозно проплыв к дивану, опрокинулась, вылив свое содержимое прямо на голову Мэнпауера, и упала на пол. Кристофер открыл рот и безумным взглядом впился в Тандэрберга. По лицу его быстро стекали белые капли.
- На меня даже не смотри, - угрюмо сказал ему Бэнтли.
- Ищи, дурак! – прохрипел Мэнпауер резко севшим голосом и сжал зубы.
И в тот же мик Кент ощутил невероятный, громадный всплеск энергии, исходивший от Кристофера, и понял, что он просветил всю вселенную до самых дальних галактик.
- Сам дурак, - вздохнул Тандэрберг. – После такого светопреставления мы теперь точно ничего не найдем.
Мэнпауер нахмурился, машинально провел рукой по лицу и непонимающе посмотрел на свою ладонь, испачканную молоком. Затем медленно опустил ее, покачал головой и, рассеянно щелкнув пальцами, вернул себе опрятный вид. И, глядя на эту необычную для Кристофера растерянность, Кент Маклауд почувствовал, как в комнате вдруг стало зябко и неуютно, и с ногами забрался в свое кресло.
Глава 3
Осень быстро уносилась вдаль последними вереницами оранжевых листьев клена, сорванных с веток холодным ветром, и Кент Маклауд неторопливо шагал вслед за ней, подняв воротник своего поношенного серого плаща. Вскоре последние деревья остались у него за спиной, и перед глазами раскинулось бескрайнее поле, много лет назад использовавшееся для выращивания злаковых культур, а теперь по пояс зараставшее каждое лето густой травой. Но сейчас трава уже пожухла и клонилась к земле, словно готовясь к наступлению холодов. Кент с грустью поглядел вдаль, туда, где холодное сероватое небо касалось поля, и засунул руки поглубже в карманы плаща.
- Здравствуйте… - неожиданно услышал Маклауд голос позади себя и обернулся.
Перед ним стояла женщина неопределенного возраста. На вид ей можно было дать и двадцать, и тридцать лет. А, может быть, даже больше.
- Здравствуйте, - ответил Кент, растерянным взглядом смотря на незнакомку.
У незнакомки были волнистые, темно-каштановые волосы чуть ниже плеч, лицо с правильным овалом, серо-стальные, немного странноватые глаза и красивые прямые брови над ними. Она зябко куталась в такой же осенний плащ, как и у Маклауда, только более темного оттенка.
- Хорошо здесь у вас, - проговорила женщина, поглядев в даль над полем из-под чуть сдвинутых бровей. – Только елки не хватает.
- Елки? – непонимающе посмотрел на нее Кент.
- Да. Или сосны. Вон там, почти у линии горизонта. И чтобы под нею – большой камень, валун какой-нибудь округлый… Представляете, как это будет смотреться ночью? Безоблачное синее небо все в звездах, и под ним – бескрайнее некошеное поле, посреди которого виднеется ель рядом с большим валуном. И чтобы звезды иногда срывались и, оставляя за собой яркий тонкий хвост, падали с этого неба, пролетая как раз над деревом…
Кент Маклауд представил описываемую незнакомкой картину, и грудь его наполнилась знакомой грустью и легкой тоской. Он глубоко вдохнул сырой и холодный осенний воздух, закрыл глаза от наслаждения и медленно выдохнул.
- Да, - тихо произнес Кент. – Это было бы красиво… Это будет красиво – я посажу там дерево и притащу валун. Когда-нибудь…
Женщина молчала по-прежнему глядя вдаль.
- Как вас зовут? – спросил Маклауд, чтобы что-нибудь сказать.
- Какая разница? – грустно отозвалась незнакомка, не поворачивая головы.
И в будущем, спустя много-много лет, глядя на ее лицо, на котором изменился лишь взгляд, и вспоминая эту встречу, Кент Маклауд каждый раз приходил к мысли, что именно после этих своих слов он почувствовал, что впервые за всю свою жизнь он встретил человека, такого же, как и он сам. И, наверное, именно в тот момент он неосознанно начал догадываться о том, кем этот человек был на самом деле.
- Когда-то давно меня звали Ирис, - по-прежнему глядя вдаль, проговорила девушка. – Но никому не было до этого дела.
- Откуда вы? – снова спросил Кент, не найдя, что ответить.
- Я родилась и жила в месте, которое находится очень далеко отсюда. У нас все по-другому.
- Да, - задумчиво кивнул Маклауд. – Здесь один из немногих оставшихся районов, где еще не проводили общую реконструкцию. Лет через десять таких мест не останется вообще.
- Все на благо человечества? – улыбнулась девушка.
- Да. Наверное.
- Быть может, кому-то для счастья совсем не нужны гигантские сферические автономные мегаполисы, а достаточно всего лишь елки среди поля и круглого валуна под ней, чтобы на нем сидеть. – Ирис на минуту замолчала, задумавшись. – Вы не проводите меня до поселка? Скоро стемнеет, а я не хочу идти через лес одна.
- Да, конечно, - улыбнулся Кент. – Мне и самому уже пора возвращаться.
И они пошли по старой лесной тропинке, на которой едва могло уместиться двое, и поэтому их плечи иногда легко касались друг друга. По обе стороны тропинки проплывали назад деревья с голыми ветвями, вся листва их уже несколько дней лежала на земле желтым ковром. И, неспешно шагая по этой листве, Ирис время от времени старалась поглубже зарыть в нее нос своего ботинка, чтобы услышать ее шорох. И когда шорох получался особенно шуршащим, Ирис радостно улыбалась.
- Люблю осень, - проговорила она.
- Я тоже, - сказал Маклауд, глядя на листья под ногами.
- У тебя, наверное, день рождения осенью? – взглянула на него Ирис.
- Да, - ответил Кент, - в самом начале, в сентябре. А у тебя?
- Почти, - виновато улыбнулась Ирис. – В ноябре. Почти в самом конце. Это уже, скорее, зима.
- Снег здесь ложится только в середине декабря, - тепло посмотрел на нее Кент.
- Здесь – да… - Девушка медленно покивала в знак согласия. – Хорошо здесь у вас, все-таки. Даже люди другие. Вот бы везде так было.
- Вы давно здесь живете? – спросил Маклауд.
- Мы же, кажется, уже разговаривали на ты? – с улыбкой посмотрела на него Ирис.
- Да, действительно, - смутился Кент. – Простите. То есть, прости.
Ирис негромко и весело рассмеялась.
- Я здесь с прошлой осени, - сказала она.
- Я никогда не видел тебя раньше. Ты редко выходишь из дома?
- Почти никогда.
- Почему?
- Не знаю. Не хочу, наверное. Больше люблю быть одна. Быть может, человеку лучше, когда он один…
Маклауд хотел было возразить, но вдруг подумал о том, что и сам редко выходил за пределы своего сада, а если и шел на прогулку, то бродил обычно по лесу, в полном одиночестве. И Кент промолчал.
Когда их тени, бегущие впереди, стали очень длинными и почти совсем уже не различимыми, лес перед ними расступился, и они вышли к поселку.
- Теперь мне направо, - сказала Ирис.
- А мне налево, - ответил Маклауд.
- Спасибо, что проводил.
- Не за что. По правде сказать, в этом лесу нечего и некого бояться. Да и вообще уже во всей федеральной Империи, наверное, нет никакой опасности. А скоро не будет и на всей планете.
- Все равно. Мне было приятно, когда мы вместе шли по лесу, - сказала Ирис, глядя под ноги, и как-то тяжело вздохнула. – Одной скучно. Так скучно, что хоть вешайся, честное слово…
- Ну… - немного растерявшись проговорил Кент. – Мне знакомо такое состояние. Я часто испытывал такое. Особенно раньше.
- А сейчас? – Ирис вскинула на него взгляд своих глаз, в которых читалась крайняя заинтересованность и даже какая-то надежда.
- Сейчас? – переспросил Маклауд. – Не знаю. Как-то не думал об этом. Привык, наверное.
И вдруг он поднял свои зеленые глаза и с теплотой посмотрел в глаза Ирис.
- Хочешь завтра тоже побродить вдвоем по лесу?
- Хочу, - чуть дрогнувшим голосом ответила девушка.
Они помолчали, немного неуверенно глядя друг на друга.
- Тогда до завтра? – сказал Кент.
- До завтра, - сказала Ирис.
Глава 4
В середине ноября резко похолодало и выйдя однажды утром в сад, Кент впервые за эту осень почувствовал запах мороза – еще не сильного, стойкого, но уже довольно ощутимого. Его вполне хватило для того, чтобы за одну ночь перекрасить низкую остролистую траву у фасада дома из темно-зеленого в тускло-синий цвет. Маклауд глубоко вдохнул морозный воздух, чувствуя, как холод растекается по груди и посмотрел в сторону леса, начинавшегося недалеко за улицей. Лес был чем-то похож на поизносившуюся дворовую метлу, которую Бэнтли смастерил года два назад из вишневых прутьев и каждую осень очень усердно ей работал, убирая облетевшую листву на дорожках вокруг дома.
Кент вдруг подумал, что мысль о схожести голого леса со старой метлой приходила ему в голову и прошлой осенью, и позапрошлой.
- Все возвращается на круги своя, - с легкой грустью тихо проговорил Маклауд.
Он еще раз взглянул на лес и вернулся в дом. Часы в холле показывали без пяти минут полдень. В кресле под часами сидел Тандэрберг и перебирал кучу ивовых веток. Каждую ветку он аккуратно разделял ножом на прутики и каждый прутик складывал в соответствующую кучку на полу. Всего кучек было три – с короткими прутиками, средними и длинными. Кент присел в кресло напротив и посмотрел на экран включенного телевизора. Ничего интересного для него на экране не показывали и тогда Маклауд стал смотреть в окно.
Из столовой вышел Кристофер с одним из шести новых стаканов тонкого стекла, которые Бэнтли купил на прошлой неделе в городе. Мэнпауер прошел к дивану и, поставив стакан на столик, повалился на свое любимое место. Ноги он свесил через подлокотник.
- Опять реформы, - недовольно проворчал Кристофер, глядя на экран телевизора. – Скоро каждый день будет по реформе. А то и по две.
- Ну, правильно, - усмехнулся Тандэрберг, выуживая из кучи очередную ветку. – Больше же нечем людей кормить. А люди хотят хоть какой-нибудь государственной активности, хоть в какой-то сфере. А какая государственная активность может быть в государстве – извиняюсь, в Федерально Империи – если все и так хорошо и все показатели на самом высоком уровне? Приходится нет-нет да выдумывать что-нибудь, чтобы люди не заскучали и не начали выдумывать это сами. Вот и суют людям любую реформу, даже если она бессмысленная и ни на что, в общем-то, не влияет.
- Хочешь сказать, что раньше было лучше? – уже серьезно спросил Мэнпауер, посмотрев на Бэнтли.
- Да нет, - ответил Тандэрберг. – А хотя – не знаю, - добавил он после некоторого молчания. Тут все зависит от того, с какой точки зрения на все это смотреть. Если смотреть на это с точки зрения существования каждого отдельно взятого человека и уровня его благополучия, то, конечно, сейчас стало намного лучше, и большинство взрослого населения вспоминает прошлые десятилетия, как дурной сон, в котором не было ни свободы, ни средств, а цели были недостижимы. Да и мало кто о целях задумывался, потому что все высокие цели заменяла одна примитивная – выживание. Поэтому сейчас каждому отдельно взятому человеку, несомненно, живется лучше. Но вот если рассматривать это улучшение с точки зрения глобального прогресса всего социума человечества, то…
- Что – то? – спросил Кент, не дождавшись продолжения.
- Не знаю, Мак, - покачал головой Бэнтли, задумчиво вертя в пальцах прутик. – Обо всем этом мы можем только догадываться, так как абсолютная сила совсем не дает абсолютного знания.
- Хочешь сказать, что все, что мы сделали, в конечном итоге было впустую? – спросил Кристофер со своего дивана.
- Совсем нет, - ответил Тандэрберг. – Я хочу сказать только то, что даже мы не можем судить, было ли то, что мы сделали, сделано впустую или нет. Чтобы судить об этом, нужно знать ответ на вопрос, который мы ищем всю свою жизнь, но так пока и не нашли. И ответ этот не заменит никакая наша абсолютная сверхсила и прочая вытекающая из нее ерунда. А потому все разговоры на эту тему есть не более, чем догадки.
- По крайней мере, человек теперь не должен пахать по двенадцать часов каждый день, чтобы прокормить себя и семью, - недовольно проворчал Мэнпауер. – Теперь у человека появилось время, а главное – возможности для становления и достижения разных и, как ты их называешь, высоких целей. А это по-всякому лучше, чем жить и думать только о том, как выжить.
- Так я и не спорю, - пожал плечами Бэнтли. – Весь вопрос в том, что человек будет делать тогда, когда всех этих высоких целей он достигнет и целей больше не останется.
- До этого момента еще далеко даже по нашим временным меркам, - махнул рукой Кристофер.
- Далеко, - согласился Тандэрберг. – Но когда-нибудь этот момент все-таки настанет. И, возможно, к тому времени ты точно также будешь лежать на диване перед телевизором, а я – стругать ивовые ветки.
- Вот тогда и поговорим, - подвел итог Мэнпауер. – А пока хватит пугать Мака. Вон, он уже даже в кресло с ногами забрался от твоих пророчеств.
- Да нет, - улыбнулся Маклауд, - просто зябко.
- Точно! – воскликнул Бэнтли. – Пустая голова! Я же забыл обогрев включить! Не серчай, Мак, совсем из головы вылетело. Сейчас вот зарежу и спущусь.
- Ничего страшного, - ответил Кент. – Я не замерз. Просто немного прохладно с непривычки. Да и все равно я ухожу скоро.
- Опять на весь день, что ли? – спросил Кристофер. – К ужину-то хоть придешь? Тут один философ грозился яблочным пирогом.
- Да, наверное, - кивнул Маклауд.
- Хоть на ужин пригласил бы ее как-нибудь для приличия, - усмехнулся Мэнпауер. – А то что девушка подумает?
- Я приглашал, - вздохнул Кент. – Она сказала, что как-нибудь зайдет.
- Да не слушай ты его, - произнес Тандэрберг. – Главное, чтобы душа на месте была. А приличия – дело второе. Если человеку нравится по лесу гулять, то незачем его в дом тащить. Вся зима еще впереди.
- Ты думаешь, зима помешает им шататься целыми днями по лесу? – хмыкнул Кристофер и, не глядя, потянулся за стаканом.
Раздался звон разбитого стекла, и по полу растеклась ярко-красная лужа.
- Счет открыт, - усмехнулся Бэнтли.
- А какой кретин поставил его на самый край? – начал было протестовать Мэнпауер, но, видимо, вспомнив, что сок он налил себе сам, так как Маклауд выходил, тут же умолк.
Тандэрберг усмехнулся, глядя на него, а в следующую секунду в парадную дверь постучали.
- Наверное, это к тебе, - посмотрел на Кента Кристофер.
- Наконец-то я вас познакомлю, - обрадовался Маклауд и пошел открывать.
Но за дверью оказалась не Ирис, а пятнадцатилетний русоволосый мальчишка Кай с четвертой улицы. На лице его присутствовало серьезное выражение, а нос был разбит и из него текла кровь, которую он пытался остановить ладонью.
- Привет, Мак, - сказал Кай. – Поможешь?
- Кай! – воскликнул Кент растерянно. – Что случилось?
- Долгая история, - уклончиво ответил мальчик. – Можешь остановить мне кровь? А то моей матери в таком виде лучше не показываться.
- Конечно, проходи, - Маклауд посторонился, пропуская Кая в холл, - но все-таки…
- Давай я посмотрю, - сказал Бэнтли и, пересев поближе к окну, поманил мальчишку рукой. – Мне тоже когда-то нос разбивали.
- Тебе? – недоверчиво посмотрел на него Кай, подойдя ближе. – Врешь!
Кент невольно улыбнулся и опустил голову. Два года назад, когда поселок подключали к беспроводной электросети, Тандэрберг один таскал на плече двухсоткилограммовые мачты передатчиков от вертолета до места их установки. С тех пор его авторитет, как самого сильного в поселке, оставался непоколебим среди местной детворы.
- Еще как разбивали, - задумчиво проговорил Бэнтли, осторожно ощупывая нос Кая, покорно стоявшего перед ним. – Не все же такие правильные, как Мак. Потом карандашом выравнивал… Ну вот. Страшного ничего нет. Кость немного сбили, но это ерунда, сейчас поправим.
Маклауд ощутил небольшой гармоничный всплеск энергии в комнате и благодарно посмотрел на Тандэрберга.
- Ну, вот и все! – Бэнтли хлопнул Кая по плечу. – Умыться можешь у нас. Ванную найдешь?
- Ага, - сказал Кай и пошел приводить себя в порядок.
- Неслабо его приложили, - озадаченно проговорил Тандэрберг. – Интересно, кто?
- Глянем, что ли? – лениво спросил Кристофер.
- Лучше не надо лишний раз этого делать, - сказал Бэнтли.
- А сам-то! – прищурился Мэнпауер.
- Ну, тут другое дело, - возразил Тандэрберг. – Тут человеку нужна была помощь и без этого никак. Не то пришлось бы к хирургу вести. А там – родители, сам понимаешь.
- Так тут, может, тоже помощь нужна, - хмыкнул Кристофер.
- Помощь… - Бэнтли задумался и вдруг весело посмотрел на Мэнпауера и загадочно улыбнулся. – Ну, тогда давай сами сходим.
- То есть как? – приподнял бровь Кристофер.
- Как обычно, по старинке, как раньше делали.
- Да ты шутишь, что ли? – усмехнулся Мэнпауер. – Нас же тут любая собака знает. И никто из местных жителей тебя не испугается.
- Кая побили не местные, - покачал головой Маклауд.
- Откуда ты знаешь? – с удивлением воззрился на него Кристофер и подозрительно прищурился. – Запрет нарушаешь?
- Нет, я не смотрел, - ответил Кент. – Но я уверен, что никто из местных не стал бы этого делать.
- А это мы сейчас узнаем, - сказал Тандэрберг, глядя на Кая, который как раз вернулся из ванной комнаты уже умытый и опрятный. – Слушай, Кай, колись, все-таки, кто тебя так отделал?
- А, - махнул рукой Кай, - я и сам не знаю. Прилетели сегодня какие-то на «шторме». С города, наверное. Начали в клубе руки распускать. Обидно стало, вот я и ввязался.
- На «шторме» говоришь? – улыбнулся Бэнтли. – Дорогое удовольствие. И много их там?
- Нет, - Кай расстроено помотал головой. – Всего трое. Но слишком уж ловкие – раскидали нас, как котят.
- Ага, значит, есть и другие пострадавшие, - прищурился Мэнпауер.
- Нет, - быстро сказал Кай, поняв, что сболтнул лишнего. – Ну, то есть, есть кое-кто с синяками, но это не страшно. Больше всех только мне досталось.
- Ловкие, говоришь? – задумчиво проговорил Тандэрберг. – Ладно, Кай. Беги домой и скажи своим, чтобы держались от клуба подальше, пока эти драчуны не улетят домой. Там вон у двери корзинка с яблоками, угощайся. Последние в этом году.
- Спасибо, - поблагодарил Кай и, прихватив два темно-красных поздних яблока из корзины, вышел на улицу.
- Ну что, пойдем, что ли? – таинственно ухмыльнулся Бэнтли, глядя на Кристофера.
- Пошли, все равно делать нечего, - ответил Мэнпауер и слез с дивана. – Мак, ты с нами?
- Ох, я даже не знаю… - неуверенно начал Кент.
Он не договорил – его прервала трель телефонного звонка. Маклауд растерянно огляделся.
- На тумбочке, - весело подсказал Тандэрберг.
Кент взял трубку.
- Да, - сказал он.
- Здравствуй, - донесся из динамика простуженный голос.
- Здравствуй, Ирис, - ответил Макалуд.
- Прости. Я не смогу пойти сегодня.
- Жаль… Почему?
- Кажется, у меня простуда или что-то, вроде этого.
- Ясно… Может быть, зайти к тебе? У нас есть яблоки…
- Да нет, не стоит. Спасибо тебе за заботу. Думаю, через пару дней я буду в порядке. Сейчас мне просто надо отдохнуть и поспать.
- Хорошо. Поправляйся скорее.
- Спасибо. До свидания.
- До свидания… - эхом ответил Кент и повернулся к Бэнтли и Кристоферу. – Я иду с вами, - сказал он.
- Отлично! – потер руки Мэнпауер. – Как раз трое на трое.
- Только не надо особо увлекаться, - просительно проговорил Маклауд. – А то нас потом на улице стороной обходить все будут.
- Ну, тогда давайте подойдем к этому вопросу с другой стороны. – Тандэрберг заговорщицки посмотрел на Кристофера и Кента. – В самом деле, не идти же на разборки в таком виде. Нас ведь на смех поднимут.
- Что ты имеешь в виду? – насторожился Маклауд, хотя уже о многом догадывался.
- Напяливай свой бронированный пиджак, - сказал ему Бэнтли. – Да и вообще, все, в чем ты раньше ходил. И прическу старую сделай. А ты, - обратился он к Мэнпауеру, - надевай свои шмотки – плащ тот темно-красный и остальное. И глаза спрячь тоже. Сделай себе какие-нибудь очки, как у Мака, только лучше красные.
- А ты тоже очки нацепишь? – поинтересовался Кристофер, не в силах сдержать улыбку восхищения.
- У меня есть фуражка верховного командора, - ответил Тандэрберг. – Я носил ее, когда был верховным командором. С ней никаких очков не надо. И мундир у меня остался. Мак, мы втроем в твою колымагу влезем?
- Она же на колесах, - скривился Мэнпауер. – Это же древность.
- Много ты понимаешь, - обиделся Кент. – Это классика.
- Так мы же не по земле поедем, - ухмыльнулся Бэнтли. – Сядем прямо на их «шторм», вот будет потеха.
- Но в глиссере нет современного антигравитационного двигателя, - с грустью сказал Маклауд. – Он может летать только на аннигиляции трития, а ядерные реакции запрещены законом.
- А кто узнает-то? – с удивлением посмотрел на него Тандэрберг.
- Но тритиевое свечение… - неуверенно начал Кент.
- Мак, - Бэнтли закатил глаза к потолку, - ну, кто в наше время знает, как выглядит тритиевое свечение? Даже на космодромах уже двадцать лет не используют ничего, кроме водорода.
- Ну, хорошо, - сдался Маклауд.
- Тогда одевайся и выгоняй глиссер на задний двор, чтобы никто не видел. Мы сейчас тоже подойдем, - сказал Тандэрберг и встал с кресла.
Через пять минут Кент, облаченный в свой старый черный пиджак, бронированный легированной сталью, и такие же черные джинсы, с очками из серого стекла, поднятыми на лоб, уже стоял во дворе позади дома и осматривал глиссер. Черная поверхность корпуса глиссера была покрыта толстым слоем пыли, а между колесами и крыльями висели грязные и лохматые гирлянды паутины. Маклауд взял тряпку и принялся за дело.
Скоро из дома, давясь каким-то подозрительным кашлем, вышли Бэнтли и Кристофер. Тандэрберг был облачен в свой старый темно-зеленый военный мундир и огромную фуражку от устаревшей полвека назад командорской формы. На Мэнпауере болтался плащ цвета «бордо», из-под которого виднелись такого же цвета рубашка и брюки. Глаза его были скрыты старомодными очками с красными стеклами.
- Ну и пылища! – восхищенно сказал Кристофер и, подойдя к глиссеру, пнул по колесу. – Неужели еще работает?
- Работает, - насупился Кент. – С чего ему не работать?
- Да просто вид у него, как у динозавра, пролежавшего миллион лет под землей.
- А топливо для полета еще не выдохлось? – спросил Бэнтли.
- Нет, конечно, - ответил Маклауд. – Период полураспада трития – двенадцать лет. Лет на семь еще хватит.
- Ну, ладно, открывай, - сказал Мэнпауер.
- Открыть, - приказал Кент казенным голосом, глядя на кабину глиссера.
Кристофер и Тандэрберг тоже выжидающе посмотрели на глиссер. Прошло несколько долгих секунд. Глиссер оставался недвижим. Мэнпауер вдруг фыркнул, поперхнулся и согнулся пополам, схватившись за живот и содрогаясь от беззвучного смеха. Бэнтли тактично улыбнулся, но глаза его блестели. Маклауд густо покраснел и с усилием сдвинул бронированное стекло кабины вручную.
- Звуковой сенсор был отключен, - пробормотал он, перегнувшись через дверцу и нажимая какие-то клавиши на панели управления. Приборная панель озарилась мягким голубым светом индикаторов.
- Пора уже его в переработку, - сквозь смех проговорил Кристофер.
- Ничего не пора, - сказал Маклауд. – Система аннигиляции вещества в порядке, и остальные системы – тоже. Все, можно лететь.
Кент забрался в водительское кресло и включил двигатель.
- А дай мне порулить? – все еще улыбаясь, попросил Мэнпауер.
- Уверен? – с сомнением посмотрел на него Маклауд.
- Конечно.
Кент закусил губу, нерешительно глянул на Кристофера, перевел взгляд на руль, а затем опять на Кристофера.
- Ну, не будь занудой, Мак, - сказал Мэнпауер. – Ничего плохого не случится.
Кент вздохнул и перебрался на пассажирское кресло, предусмотрительно оставив место для Тандэрберга.
- Я не такой толстый, - усмехнулся Бэнтли, устраиваясь рядом. – Двигайся ближе, поместимся.
Кристофер уже сидел в кресле пилота, положив руки на руль, и довольно улыбался.
- Ну, что, покатили? – с энтузиазмом произнес он и большими пальцами нажал кнопки включения реактивной тяги.
Глиссер мягко качнулся и поднялся в воздух, зависнув в метре над землей. Все четыре колеса его приняли горизонтальное положение, а низ озарился фиолетовым свечением.
- Хорошо, хоть на последней улице живем, - сказал Тандэрберг. – Можно надеяться, что никто не будет озадачен нашим триумфальным взлетом.
Маклауд потянулся вперед и задвинул кабину.
- Поехали! – сказал Мэнпауер и до упора потянул штурвал на себя.
- Не так резко!.. – запоздало крикнул Кент, проваливаясь назад.
Фиолетовое пламя тугим реактивным потоком ударило в землю, и глиссер вертикально взвился вверх и исчез в небесной выси.
Глава 5
Взявшись за руки, они шагали по хорошо знакомой им тропинке среди уснувших деревьев. Листва под ногами была черной и уже совсем не шуршала, как ни старалась Ирис поддеть ее носком своего ботинка.
- Не шуршит, - сказала Ирис.
- Да, - кивнул Маклауд. – Теперь уже все. Что поделать – ноябрь.
- Да. Ноябрь…
- Скоро ведь твой День Рождения? – сказал Кент.
Ирис как-то странно взглянула на него, сдвинув брови, но потом рассмеялась.
- Ах, да, я же сама сказала тебе об этом в день нашей первой встречи. Да, скоро.
- Сколько тебе исполнится? – спросил Маклауд.
- Много! – улыбнулась Ирис. – И вообще, невежливо спрашивать о таком девушку.
- Почему?
- Потому! Вот сколько исполнилось тебе в сентябре?
- Ох… - Кент замялся и задумался.
Действительно, подумал он, мне ведь уже довольно много. И об этом так просто не скажешь. А если еще учитывать тысячелетия, проведенные в криосне… А если без них? Девятнадцать до заморозки, восемь – после нее, лет пять по остальным мирам, десять лет провел с Камиллой, потом здесь еще пять лет… Надо будет как-нибудь точно сосчитать.
- Вот видишь! – довольно сказала Ирис. – Не хочешь говорить сам – не спрашивай других!
- Дело не в том, что я не хочу, - неуверенно проговорил Маклауд. – Просто в моем случае это немного сложнее, чем обычно… Скажи, а на сколько я выгляжу? – спросил он вдруг с интересом и остановился, глядя на Ирис.
Ирис сделала еще несколько шагов, повернулась и смерила Кента придирчивым взглядом.
- Даже не знаю, - с сомнением проговорила она. – Закрой глаза.
Маклауд повиновался.
- Лет на двадцать пять, - сказала Ирис.
- А с открытыми глазами? – улыбнулся Кент, подняв веки.
- На тысячу, наверное! – рассмеялась Ирис и снова взяла его за руку.
Они пошли дальше.
- Да… Мы все становимся старше и от этого никуда не деться, - задумчиво проговорил Маклауд. – В детстве мы все хотим поскорее стать взрослыми, а повзрослев, хотим вернуться назад.
- Я никогда не хотела становиться взрослой, - тихо сказала Ирис, глядя на пожухшую листву под ногами.
Я, наверное, тоже, подумал Кент.
- Ко мне тут подруга заходила, - произнесла Ирис после недолгого молчания. – Такого порассказала.
- О чем? – спросил Маклауд дрогнувшим голосом.
- Да в клубе позавчера сражение было, - улыбнулась Ирис. – Прямо война настоящая. Сначала из города трое прикатили на «шторме» восьмой модели. Высокие все, спортсмены. Стали приставать к девушкам, а местная детвора за них вступилась. Но эти трое их всех вмиг отметелили и продолжили сидеть в клубе. А через некоторое время явились за ними еще трое. Эти уже совсем туши свет. Тоже с города, наверное. Какая-то странная черная машина у них, с колесами, похожая на те, что выпускали в начале века. Только эта еще и летает, и когда летит, у нее дно фиолетовым пламенем светится.
- Врут, - запинаясь, сказал Кент, чувствуя, как у него начинают пылать уши.
- Да нет, многие видели. Они прямо над штормом сначала пролетели, так у него весь верх оплавился. Потом сели почти у самых дверей клуба и вылезли из машины. Одеты непонятно как. Один – в черном, другой – в красном, третий – в зеленом. У одного волосы красные, у другого желтые. Двое в очках каких-то странных, а третий без очков, но в огромной кепке. Когда они зашли в клуб, все сразу за ними побежали посмотреть, что будет. Но не успели и двери открыть, как первая троица едва ли не кубарем на улицу выкатилась, попрыгала в свой «шторм» и так и улетела с оплавленной крышей. Даже не попрощались.
- А те трое? – осторожно спросил Маклауд.
- Тоже не задержались, - с улыбкой ответила Ирис. – Здорово, все-таки.
- Что здорово?
- Здорово им живется, наверное. Этим троим. Я им даже немного завидую.
- Почему?..
- Их трое. Я всегда завидовала тем, у кого есть друзья.
- Думаешь, они друзья?
- Думаю, да.
Кент ничего не ответил. А через минуту они вышли на опушку леса.
- Смотри, - сказал Маклауд. – Хотел показать тебе на День Рождения, но если снег ляжет раньше, вид будет уже не тот.
Ирис поискала взглядом, и губы ее удивленно приоткрылись, а в глазах застыло изумление.
Далеко впереди посреди поля одиноко стояла высокая ель, а рядом с ней лежал огромный камень.
- Как ты это сделал? – пораженно спросила Ирис. – Ну, дерево еще можно дотащить. Но валун… Там же тонн двадцать…
- На вертолете, - с улыбкой ответил Кент. – В городе еще осталось несколько старых, еще не демонтированных. Договорился с рабочими.
- Вот это да… - проговорила Ирис.
- Пойдем, посмотрим? – предложил Маклауд, протянув ей руку.
- Пойдем, - тихо ответила Ирис и вложила в его руку свою. Но не сделав и двух шагов, она вдруг с силой сжала его пальцы. – Нет… Сейчас не хочу… Давай в следующий раз. У меня почему-то так тяжело на сердце. Пойдем лучше к тебе? Ты ведь хотел познакомить меня со своими приятелями…
- Но ведь… - начал было Кент, но Ирис еще раз сжала его руку и с какой-то немой мольбой посмотрела ему в глаза. – Ну, хорошо, - кивнул он, - пошли к нам. Крис и Бэнтли наверняка сейчас дома.
Холодное ноябрьское солнце уже начало клониться к горизонту, когда они подошли к бирюзовому двухэтажному коттеджу.
- Красивый сад, - сказала Ирис, глядя на пожухшие стебли маков на клумбе.
- Летом здесь ярко, - проговорил Маклауд. – А сейчас – запустение…
- Мне так нравится даже больше, - улыбнулась Ирис.
- Мне тоже, - тихо произнес Кент. – Ну, входи.
Он открыл парадную дверь, пропустил Ирис вперед и вошел следом. На них никто не обратил внимания. Мэнпауер лежал на диване перед телевизором, Тандэрберг, сидя в кресле и наклонившись к полу, сплетал очередную корзину, рядом с ним лежала охапка ивовых прутьев.
- Познакомься, Ирис, - сказал Маклауд, - это Бэнтли и Кристофер.
Мэнпауер, услышав слова Кента, неудобно вывернул шею, кивнул в знак приветствия и опять уставился в экран. Тандэрберг посмотрел на Ирис, чуть задержался на ней рассеянным взором, отвел было глаза, но вдруг снова перевел на нее взгляд, сдвинул брови…
- Вы купили новый набор бокалов? – улыбнулась Ирис, глядя на журнальный столик у окна и расставленную на нем посуду. – Раньше у вас была одна только жестяная кружка.
И внезапно Бэнтли молниеносно выкинул обе руки ладонями вперед, до крови стерев на них кожу от воздушного трения и ударил по ней чем-то страшным. И Маклауд почувствовал, что это было какой-то невероятно чудовищной энергией, и в тот же миг увидел, как Ирис, с лица которой еще даже не успела сойти грустная улыбка, исчезла в потоке неизмеримой, всеразрушающей энергии. Вместе с ней исчезла половина дома, почти вся луна, попавшая под удар, и около четверти солнца, так как энергия, которой ударил Тандэрберг, расходилась конусом из его ладоней.
На мгновение все стихло. А затем послышался какой-то странный и неприятный скрежет и Кент понял, что планета начала сходить с орбиты.
- Ты что?.. – дрогнувшим голосом жалобно спросил Маклауд.
- Это она! – сказал Бэнтли, словно ища что-то перед собой глазами.
- Уничтожил? – отрывисто спросил вскочивший с дивана Кристофер.
- Не знаю… Нет! – внезапно прорычал Тандэрберг. – Она в минус трехтысячном! За ней, быстро! Мак, верни тут все на место и – за нами! Живо!
Маклауд открыл рот, чтобы что-то сказать, но ни Бэнтли, ни Мэнпауера уже не было в этом мире. Тогда он торопливо и, скорее, машинально, нежели осознанно восстановил коттедж, луну, снова синхронизировав ее с землей, и недостающую часть солнца, прекратив в нем все начавшиеся негативные цепные реакции, и вернул Землю и остальные планеты на правильные орбиты. Затем он немного постоял в нерешительности, собираясь с мыслями, и, наконец, собравшись, шагнул в минус трехтысячный мир.
Глава 6
Минус трехтысячный мир в этот момент представлял собой нетронутый разумными формами жизни оазис на одной стороне планеты и выжженную ударом громадного метеорита несколько тысячелетий назад почти безжизненную пустыню на другой ее стороне. Едва очутившись в этом мире, Маклауд увидел Бэнтли и Кристофера, застывших на месте на берегу большого голубого озера среди девственного хвойного леса. Было видно, что с момента прибытия сюда они еще не предпринимали никаких серьезных и глобальных действий.
- Что происходит? – тихо спросил Кент, глядя на них.
- Ищем, - рассеянно ответил Тандэрберг.
- Нет, - сказал Маклауд. – Что вообще происходит? Почему ты уничтожил Ирис?
- Уничтожил, как же, - проворчал Мэнпауер, - держи карман шире… - Он с иронией посмотрел на Кента. – Ты что, до сих пор не врубился, Мак? Тебе уже пора бы выработать привычку проверять людей, с которыми ты знакомишься. Из-за своей чрезмерной доверчивости ты часто попадаешь в неприятные истории.
- Что ты имеешь в виду? – проговорил Кент, непонимающе глядя на него.
- Это она, Мак, - сказал Бэнтли, по-прежнему глядя куда-то в пространство перед собой. – Она тогда облила молоком Криса. И, скорее всего, это она устроила объявление войны. Ее сознание невозможно увидеть, а история ее действий не прослеживается до осени прошлого года, словно раньше она вообще не существовала во вселенной.
- Что? – ошеломленно проговорил Маклауд. – Но кто же она тогда? Абсолют?
- Не знаю, - покачал головой Тандэрберг. – Но она явно не слабее нас. Так что будь предельно осторожен.
Кент растерянно огляделся. Вокруг были исполинские ели, вертикально уходящие в небо своими верхушками, желтый песок, от которого веяло прохладой, и неподвижная гладь прозрачного озера с голубой водой, сквозь которую была видна розовая галька и в которой отражался свет заходящего солнца на безоблачном вечернем небе. От всего веяло спокойствием и безмятежностью.
И безумно дикой показалось Маклуду мысль о том, что сейчас им необходимо противостоять кому-то, пусть даже очень опасному, пусть даже такому же, как и они сами.
Неужели, нельзя без этого, подумал Кент, глядя на песок под ногами.
- Кого ищете? – раздался вдруг веселый и насмешливый женский голос.
И подняв глаза, Маклауд увидел Ирис, стоящую за спиной Тандэрберга и заглядывающую ему через плечо.
Бэнтли не шелохнулся. Ни один нерв не дрогнул на его лице. Но в Ирис, превращая все на своем пути в вакуум, снова ударила волна чудовищной энергии. Кент даже на расстоянии почувствовал всю ее невероятно громадную мощь, которой хватило бы на свертывание сотен и тысяч квазарных звезд. А потом он почувствовал себя как-то странно и, оглядевшись, понял, что энергия эта задела и его. Левый рукав его плаща исчез вместе с рукой, и из срезанной, словно бритвой, ткани текла кровь.
- Идиот, Мак! – закричал Кристофер. – Ты что, еще человек?! Переходи на абсолют! Быстро!
Маклауд испуганно посмотрел на Мэнпауера, сделал свое тело неуязвимым и восстановил руку. Только в силу многолетней зрительной привычки новая рука была облачена не в серую материю осеннего плаща, а в черный рукав его старого пиджака.
- Так-то лучше, - нервно усмехнулся Кристофер, глядя на это. – Подумать только, Мак, ты ведь сейчас был на волосок от гибели.
Кент ничего не ответил. Он только снова посмотрел на Ирис. А она все так же стояла на своем прежнем месте, заложив руки за спину, и задорно улыбалась. Чудовищный удар не оставил на ней ни царапины. Бэнтли, повернувшийся к Ирис лицом, медленно отходил в сторону Мэнпауера, держа перед собой руки и сосредоточенно думая.
- Да ладно тебе, не старайся, - с усмешкой бросила ему Ирис. – Все равно другого ничего не придумаешь. Ну, увеличишь ты мощность еще в миллион раз в миллионной степени, ну и что? Эти фокусы для меня – как с гуся вода.
- А ну-ка, дайте мне, - сказал вдруг Кристофер и поднял ладонь вверх.
И сияющий светоч сорвался с его пальцев и тонким лучом ушел в космос. А в следующий миг из космоса ударило чем-то странным, и Маклауд не сразу понял, что это. Это была какая-то невозможная энергия, в которой одновременно смешались аннигиляционные и дезинтеграционные волны, пропитанные электричеством в триллионы вольт и ампер, и энергия эта била сразу на сотни лет вперед и в месте удара коверкала и рвала само время. Атмосфера вокруг Ирис и земля под ее ногами моментально исчезли. Но девушка, стоя в потоке, лишь зевнула, демонстративно прикрыв рот ладонью.
- Ну и ну! – протянула Ирис, когда энергия иссякла, и, шагнув в сторону, встала рядом с образовавшейся бездонной ямой на берегу и заглянула в нее. – Да таким целую галактику свернуть можно. Самому-то не трашно?
Мэнпауер с отсутствующим выражением на лице щелкнул пальцами, и дыра исчезла.
- Бесполезно, - проговорил Тандэрберг. – Сейчас она тоже абсолют.
- Абсолют? – Ирис удивленно приподняла брови. – А вы подобрали удачное слово. Раньше я называла эту позицию совершенством. Но абсолют, конечно, подходит гораздо лучше. Ладно. Теперь моя очередь бросаться всякими штуковинами. Вот тебе сдача, - сказала она Кристоферу и небрежно взмахнула рукой.
Мэнпауер весь напрягся, готовясь отразить чудовищный удар. Но вместо этого ему в лицо шлепнулся всего лишь огромный белый торт – «графские развалины» или что-то в этом роде. Ирис прыснула, глядя на его ошарашенное, выпачканное кремом лицо и плечи.
- Осторожно! Не дай ей шанса ударить, - сказал Кристоферу Бэнтли.
- Ха-ха-ха, - рассмеялась Ирис весело. – Какой смысл мне вас бить-то? Вы же все равно абсолюты. Вы же теперь будете такими постоянно, каждую секунду дрожа от страха оттого, что нечаянно можете стать обычными и подставить себя под удар.
- Сама-то не дрожишь от этой мысли? – смерил ее недобрым взглядом Тандэрберг.
И вдруг Ирис посмотрела ему прямо в лицо, и на мгновение во взгляде ее мелькнуло какое-то безудержное яростное отчаяние, а затем глаза ее вновь потухли.
- Боялась сначала, когда шла сюда, - как-то вяло и тихо ответила она и, внезапно поежившись, засунула руки в карманы плаща и ссутулилась, бесцельно глядя в песок под ногами. – Теперь уже, наверное, нет.
И, услышав тон ее голоса, Маклауд внимательно посмотрел на Ирис и увидел ее профиль, полускрытый спутавшимися каштановыми волосами, и уныло опущенные и отчего-то искрящиеся в последних лучах солнца глаза. И вдруг Ирис всхлипнула.
- Почему все так нечестно? Почему вас трое? – дрожащим и сдавленным голосом произнесла она. – Почему всем совершенным созданиям, которых я создавала, было наплевать на меня и они хотели лишь наслаждаться своей абсолютной силой? Почему в моей вселенной никогда не было и никогда больше не будет такого человека, как я? Почему?! – крикнула Ирис и в крике этом зазвучали и отчаяние, и бессильная ярость, и безграничная жалость к себе, и горькая, злая обида на весь мир, а из глаз ее брызнули слезы. – Давайте! Можете меня прикончить, если хотите! Я не буду больше пользоваться своей силой. – И она бессильно упала на колени, упершись ладонями в песок. – Уничтожьте меня. Все равно я никому не нужна ни в той, ни в этой вселенной такой, какая я есть, без всех этих абсолютов.
Ирис замолчала, содрогаясь и глотая слезы, и Маклауд почувствовал, что в этот момент она действительно была лишь обычным человеком, совсем, как тогда, когда он впервые встретил ее на опушке леса. А через миг Тандэрберг ударил по ней абсолютной энергией. Но удар этот, вопреки ожиданиям троих находящихся на берегу озера людей, не причинила Ирис никакого вреда.
Нет, Ирис не стала снова абсолютом и даже не выставила защиту. Она по-прежнему сидела на песке и глотала слезы. Но теперь перед ней стояла незримая и непреодолимая стена из абсолютной энергии, бесконечностью уходящая во все стороны света своей плоскости и делящая мир на две части на много тысячелетий вперед. И Кент Маклауд, очутившись по одну сторону вместе с Ирис, держал стену, вытяну руку. А по другую сторону этой нерушимой преграды стояли кисло усмехающийся Мэнпауер и растерявшийся Бэнтли.
- Ты что, Мак? – хмурясь, проговорил Тандэрберг.
- Хватит, - сказал Кент. – Больше мы не будем воевать.
- Но она же абсолют! – Бэнтли ударил в стену кулаками. – Она может уничтожить любого из нас, стоит только дать ей шанс! Наша жизнь превратится в ад, если мы оставим ее живых! Она – абсолютная угроза для нас! Как ты этого не понимаешь?
- Я понимаю это, - ответил Маклауд. – Только я в это не верю. Ты ведь знаешь, что в историю абсолюта нельзя заглянуть даже на секунду вперед. История абсолюта непредсказуема. Так почему же ты думаешь, что все обязательно должно закончиться плохо? С таким же успехом вы с Крисом можете бояться даже меня или друг друга.
- Я знаю все это, Мак, - тихо проговорил Тандэрберг. – Я знаю, что нельзя предсказать действия абсолюта. И я не берусь их предсказывать. Я только делаю то, что необходимо, на случай, если все действительно окажется так, как я думаю.
- Под всем этим ты подразумеваешь уничтожение, - произнес Кент.
- Да, - ответил Бэнтли. – Но это уничтожение направлено на предотвращение еще большего уничтожения.
- Да, если ты прав. А если ты ошибаешься? Тогда это всего лишь обычное убийство ни за что.
Тандэрберг молчал, но взгляд его остался непоколебим.
- Почему бы просто не дать ей шанс? – сказал Маклауд, глядя ему в глаза. – Совсем необязательно, что она использует его для того, чтобы нас уничтожить. Почему бы просто не поверить в нее? Или не довериться ей? Неужели это так страшно – вложить свою жизнь в чьи-то руки? Пусть даже и такие могущественные руки. – Кент помолчал, задумавшись. – Мы с ней почти каждый день проводили вместе на протяжении целого месяца. И за это время она могла бы уничтожить меня тысячи раз, потому что я не был абсолютом, и она это знала. И мне кажется, что я даже забыл за это время, что могу быть кем-то другим помимо обычного человека. И, наверное, она тоже не была абсолютом. И я не думаю, что наша жизнь станет адом, если мы все оставим, как есть.
- Эти разговоры ни к чему не приведут, - негромко проговорил Бэнтли.
- Да, - сказал Маклауд. – Поэтому я оставлю эту стену навсегда. Или до тех пор, пока вы оба не дадите слово больше не вступать в противостояние с ней. По крайней мере, не будете зачинщиками.
- Но… - попытался возразить Тандэрберг, но так ничего и не сказал, лишь бессильно опустил руки и разжал кулаки.
А Ирис, все еще сидя на коленях и все еще всхлипывая, посмотрела на Кента снизу вверх заплаканными глазами.
- Ты действительно хочешь это сделать? – спросила она сдавленным голосом. – Ради меня?
- Да, - сказал Маклауд.
- Но почему?..
- Я и сам еще не знаю точно, - тепло улыбнувшись ей, ответил Кент. – Но мне кажется, что я вот-вот найду ответ на вопрос, на который я безрезультатно пытался ответить всю свою жизнь.
И Кристофер вдруг рассмеялся, и тяжело вздохнул.
- Хватит, Бэнтли, - сказал он. – Ты слишком завоевался.
Тандэрберг повернулся и с какой-то странной тоской посмотрел на Мэнпауера.
- Ты тоже считаешь, что я не прав?
- Откуда мне знать, прав ты или нет? Но мне не особо хочется убивать беззащитную и тонущую в собственных комплексах девчонку.
Бэнтли бросил долгий взгляд на Ирис и вдруг устало махнул рукой.
- Ладно, делайте, что хотите, - сказал он. – Я больше в этом не участвую.
И Тандэрберг шагнул в сторону и исчез. Лишь несколько следов от его ботинок остались на желтом песке.
- По-моему, он не соврал, - задумчиво сказал Кристофер, глядя на Кента.
- По-моему – тоже, - ответил Маклауд.
Он провел ладонью перед собой и незримая стена, разделившая мир пополам, исчезла. Затем Кент подал руку Ирис и помог ей встать.
- Пойдем? – сказал он ей.
- Куда? – шмыгнув носом, жалобно спросила Ирис.
- Куда-нибудь, - ответил Мак.
Эпилог
Эпилог.
Они сидели на гладкой и прохладной поверхности валуна и смотрели вдаль, туда, где холодное синее небо соприкасалось с темнеющей массой некошеного поля у горизонта. Ель рядом с ними едва слышно шелестела ветвями и иголками под легкими дуновениями сырого ноябрьского ветра. Было немного зябко, и Ирис прижималась своим плечом к плечу Мака. А по небу, прямо над горизонтом, время от времени пролетали звезды, падая вниз под разными углами. Конечно, это были не звезды, а всего лишь небольшие метеоры, которые Кент рассыпал над планетой. Но отсюда, с верхушки валуна под деревом они казались звездами.
- Завтра будет снег, - сказал Мак.
- Да. Будет, - сказала Ирис.
- Скажи, почему ты не пришла раньше? Ведь мы покинули твою вселенную пять лет назад.
- Я боялась, - просто ответила Ирис. – Я очень боялась. Когда я поняла, что кто-то еще обладает той же силой, что и я, и увидела вас троих, когда вы вытащили из воды тот огромный корабль и разбили купол над королевством, да еще и изменили структуру атмосферы, чтобы его не поставили вновь, я чуть с ума не сошла от страха. Я забилась в самый темный угол вселенной и сидела там целый год, боясь, что вы меня найдете. А когда вернулась к себе, увидела, что вы ушли. И обнаружила след, ведущий неизвестно куда. Мне потребовалось очень много времени, чтобы понять, как последовать за вами. И еще больше времени для того, чтобы на это решиться.
- Прости, - сказал Мак и обнял Ирис за плечи.
- Ничего, - улыбнулась Ирис. – Все это в прошлом. – Она помолчала. – Помнишь, ты говорил, что вот-вот найдешь ответ на какой-то вопрос, который искал всю свою жизнь? Что ты имел в виду?
- Я искал смысл человеческой жизни, - ответил Кент.
- И в чем этот смысл? – тихо спросила Ирис, повернув к нему лицо и заглянув в глаза.
- Не знаю, - улыбнулся ей Мак. – И теперь меня это больше не интересует.
Ирис сильнее прижалась к его плечу и положила свою руку поверх его.
- Мне надо ненадолго вернуться к себе, - с сожалением сказала она. – Я не была дома уже больше года. Но я вернусь очень быстро, обещаю. Подождешь меня на этом камне?
- Тогда до завтра? – спросил Мак.
- До завтра, - ответила Ирис.
Конец
Спасибо за чтение
Вернуться к книге