До встречи в настоящем

Первая часть: Забвение. Глава 1. Идиллия

- Дочь! – Раздался в доме женский окрик, - Юлиана! Вставай, ты опаздываешь в школу! – Последняя фраза звучала уже третий раз за последние пять минут. Юлиана же, к которой и была обращена эта фраза, сладко спала в своей комнате, не подозревая, что до начала уроков осталось всего лишь около получаса.

В конце концов Юлиане пришлось открыть глаза. Время на часах заставило сердце биться чаще. В плохом смысле. Сборы в школу прошли максимально быстро: умыться, одеться, причесаться, заколоть волосы, чтобы короткие пряди не лезли в глаза, покормить Белянку и не забыть закрыть ей клетку, а то опять сгрызёт все провода в комнате… К матери на первый этаж пришлось спускаться, перепрыгивая ступеньки, потому что времени до начала учебного дня оставалось все меньше. Может, мама бы и простила за опоздание – она любила и принимала свою дочь любой, но вот учителя точно не оценили бы подобные выверты, особенно с учетом того, что на дворе еще стоял сентябрь, начало учебного года, а опоздание происходит далеко не в первый раз. Это уже традиция.

- Оделась уже? Молодец. Поешь и беги, - мама, улыбнувшись, коротко обняла дочь. Мама относилась с пониманием к любым поступкам, за что Юлиана очень уважала ее. Определенно, с семьей, с мамой ей крупно повезло в этой жизни, и очередное осознание этого вызвало нежную улыбку и желание остаться дома подольше.

- Ага, - Юлиана, ответив на объятья, зевнула и через материнское плечо глянула на стол. Удивительно, как ее мама умудрялась вставать в такую рань – обычно в пять или в шесть утра! - и еще что-то готовить. Меню всегда было обычным – яйца, каши, супы, бутерброды – но неизменно приготовлено с любовью и заботой.

В этот раз на столе стояла тарелка с яичницей, такой, какую любила Юлиана – с не прожаренным желтком. Папа, например, любил полностью прожаренный желток. Эта трогательная внимательность со стороны мамы лишь сильнее распаляла желание никуда не идти и просто сидеть, обнявшись всей семьей. Хотелось как-то карикатурно схватиться за сердце, высказав тем самым всю степень своей благодарности, но, пожалуй, мама и папа такой жест не поняли бы и не оценили. А жаль. Поэтому оставалось просто еще раз радостно улыбнуться на нежные взгляды мамы. Отец, наблюдавший со стороны и лишь усмехнувшийся из-за бурного начала дня дочери, уже почти все доел и собирался вставать, чтобы уйти на работу.

Семья у Юлианы была, пожалуй, какой-то чрезмерно образцовой: работавший на какой-то важной должности отец, домохозяйка мать и засоня-дочь. Идиллия.

Пока Юлиана спешно впихивала в себя яичницу, поданную на любимой тарелке, мама провожала отца, заботливо и целомудренно поцеловав его. Как подростку Юлиане смотреть на подобное было не слишком приятно, особенно во время еды, но все-таки прекрасно, когда родители ладят и любят друг друга, верно? Кажется, Юлиана в детстве общалась с какой-то девочкой – она уже очень плохо и смутно помнила – у которой родители ругались каждый день, но не разводились. И та девочка постоянно ходила грустная и несчастная, заплаканными глазами наблюдая за чужими семьями и поджимая губы от зависти. Эта картина очень четко отложилась в голове: размытые лица, горящее от обиды лицо и сжатые до боли губы. Что произошло с той девочкой? Юлиана не помнила – может, они как раз после этого инцидента и перестали общаться. Да и какая уже разница? Из-за воспоминаний о ней, о ее детской обиде и душащей несправедливости нынешняя дружная семья и царившая в ней гармония ценились только больше. С каждым годом осознание того, насколько же хорошо родиться в хорошей семье, казалось все очевиднее и очевиднее. К сожалению, иногда осознание собственного везения приходит только тогда, когда существует сравнение с худшими условиями.

Поэтому даже те моменты, когда мама притягивала для поцелуя в лоб, уже не вызывали какого-либо отвержения, наоборот – Юлиана с удовольствием грелась в материнской любви и заботе. Правда, последствия этой любви, к сожалению, физически ощутимы – она чувствовала себя обслюнявленной игрушкой.

Прекрасная погода способствовала хорошему настроению: обычно погода, словно чувствуя человеческое распределение времен года, с первых чисел сентября стремительно портилась: начинались дожди, грязь. Но пока что осень – как говорится, «унылая пора, очей очарованье» - только вступала в свои права, перекрашивая листья в золотистый цвет, а солнышко, только недавно, казалось бы, вставшее, уже ярко светило, приятно грея спинку по дороге. В тени оставалось прохладно, поэтому утром Юлиана предпочитала по возможности ходить по солнечной стороне, греясь и предвкушая грядущий, конечно же, такой же счастливый, как и остальные, день.

Росшие на небольшой аллее ростки каштанов уже обмакнули кончики листьев в эти золотую и коричневую краски, из-за чего приковывали взгляд и вызывали внутреннее умиротворение. Юлиана остро почувствовала, что ей необходимо запечатлеть эту красоту, и сорвала один из листьев, тот, который еще не тронула коричневая краска, небрежно вложив его в учебник. Может, этот листочек ей больше никогда и не пригодится, но он будет напоминанием о том, как прекрасна природа осенью, и это уже неплохо.

Небо с каждым шагом становилось все светлее, солнце – все яснее проглядывало через горизонт, каштаны по-прежнему прекрасны, а опоздание к злой математичке все ближе. Юлиана вздохнула прохладный, успокаивающий горящие легкие воздух, уже впитавший запах начинающейся осени. Идти не хотелось страшно! Но выбора не было. Она ходила в школу не столько для подготовки к экзаменам или для получения знаний, сколько ради общения со своими сверстниками. Все-таки в школе собираются сверстники, объединенные не только фактом обучения, но и увлечениями, а обсудить новую серию сериала всегда хотелось.

- Юлиана, - Высокая женщина с пучком на голове, яркими губами и длинной юбкой – именно такой была учительница по математике. Ученики, приходя в ее кабинет, сразу начинали молиться, - Дневник на стол.

Юлиана не стала противиться, даже и мысли что-то сказать против не возникло, и она сделала так, как велели. Но удержать ребенка в себе сложнее, чем положить дневник на стол – и Юлиана, повернувшись к классу, скорчила лицо подруге. Крис, лучшая подружка, не оценила. Честно говоря, она вообще никогда не ценила шуток Юлианы, считая их детскими выходками и говоря об этом вслух. И хотя Юлиане нечего было противопоставить такой точке зрения, она все равно продолжала упрямо корчить лицо, потому что главное заключалось не в том, что какое-то поведение не нравится Крис, главное заключалось в том, что это нравилось самой Юлиане. Зато ее лицо заметила и оценила учительница, сделав замечание и сказав быстрее идти на место и не отнимать время от урока. Юлиана быстро прошмыгнула на место, так же не пикнув и словив одновременно жалостливые и наполненные уважением взгляды одноклассников. Она не понимала, есть ли разница в том, пропадет одна минутка или нет, ведь у них все равно два урока математики подряд, что сулило неимоверную скуку и головную боль. Подготовка к экзаменам – дело нешуточное, поэтому последний год в расписании зачастую стоят сдвоенные уроки. Делать на этих сдвоенных уроках, казалось, абсолютно и решительно нечего – не вникать же в эти страшные рисунки, перемешанные с буквами и цифрами на доске. До определенного момента математика казалась даже понятной, но после наступления эры графиков, синусов, косинусов и другой нечисти Юлиана перестала что-либо понимать, а оценки сильно просели. Хорошо хоть, что родители не ругались – они с понимаем относились к любым оценкам и проблемам, сами в молодости отличниками далеко не были, но все равно, что называется, выбились в люди, точнее, стали хорошими людьми, и школьные оценки на это никоим образом не повлияли. Поэтому Юлиана считала, что главное – быть хорошим человеком. Вот математичка учила всю жизнь свою математику и стала злой, а она будет веселиться и, может, в ее возрасте будет добрее.

Мари, соседка по парте, уже приготовила телефон для игр на двоих, раскраски и листочки для всяких других игр вроде виселицы или крестиков-ноликов. Этим они обычно и маялись на уроках математики. Несмотря на то, что математика являлась обязательным предметом для сдачи экзамена, ни одна из них не собиралась поступать на направление, для которого она была бы нужна, поэтому главной задачей оставалось набрать проходной балл, а это дело нехитрое – любой справится, так что бездельничать можно спокойно. Мари планировала поступать в гуманитарный университет на актерское направление, а Юлиана – в медицинский университет, в идеале на какое-нибудь такое направление, которое специализировалось бы больше на биологии, а не химии. Стала бы биологом – звучало круто, почти как в сериалах. На своих профильных предметах Юлиана и Мари не бездельничали, а внимательно слушали и не отвлекали друг друга, так что математика являлась той самой отдушиной, которая поддерживает дружбу.

- Ты вчера смотрела новую серию? Боже, да когда ж она догадается! Сил никаких нет уже! – Только прозвучал звонок с урока, как Мари поспешно повернулась к Юлиане. Безделье на математике являлось не единственным объединяющим их занятием.

Обе смотрели популярный сериал под названием «Тайны Вселенной», который Крис, к сожалению, не смотрела, но часто слушала восторженные пересказывания Юлианы молча, не перебивая, лишь изредка вставляя саркастичные замечания. Сериал, несмотря на околонаучное название, имел художественную направленность. В центре сюжета находилась девушка, примерно их ровесница, 16-17 лет, которая, сама того не ведая, путешествовала по разным измерениям. Поначалу непритязательный, обыденный мир показался зрителям скучным, но чем дальше, тем больше странных деталей разворачивалось перед главной героиней, которая, как водится, была непроходимо глупой и не замечала очевидного. С каждой новой серией ее окружение неуловимо менялось, менялось до тех пор, пока стало и вовсе неузнаваемым – люди, сначала лишь совершавшие странные поступки, ближе к середине перестали быть людьми и превратились в непонятных существ, а мир вокруг – в нечто, вызывающее ужас. Юлиана и Мари каждую новую серию недоумевали, когда же раскроется интрига, где же находится героиня и когда же та поймет, что что-то не так. По крайней мере постепенно происходило раскрытие второстепенных персонажей, пытающихся скрыть от героини, что они не люди. Это привносило некоторую комедийную нотку, но не устраняло главной интриги, поэтому сериал оставался на плаву.

-Ага, уже надоедает ее глупость в некоторых моментах. Как можно было не услышать звук поедания сверчков у себя за спиной и не увидеть отражения матери-пчелы? – Звучало как чистой воды бред, но, если задуматься, большинство сюжетов фантастических произведений именно такое впечатление и производили – впечатление полнейшего бреда, который придумал как минимум сбежавший из психбольницы. Юлиана думала, что «Тайны Вселенной» доконают ее когда-нибудь, и она просто дождется выхода всех серий, чтобы узнать конец. Главное, чтоб в конце не оказалось, что все происходящее – сон. Отвратительный сюжетный ход.

На следующей перемене, уже перемыв сериалу все косточки, Юлиана присела к своей лучшей подруге – Крис. Со стороны они совсем не казались подругами, тем более лучшими. Одна – веселая и активная, поддерживающая достаточно ровные отношения со всем классом, вторая – холодная и державшая всех на расстоянии, погруженная в какой-то свой мир и не пускающая туда никого. Крис казалась людям недружелюбной и отстраненной. Юлиана же, знавшая ее с детства, понимала, что Крис просто очень чувствительная, и ей трудно пускать в свой круг общения новых людей. Да и манера общения у нее, чего греха таить, не слишком отличалась мягкостью. Они дружили с самого детства, всегда были неразлучны, и Юлиана очень ценила эту проверенную годами связь и была уверена, что Крис ценит ее не меньше.

Казалось, что у них не было даже общих увлечений и, кроме учебы, не о чем поговорить. Но на самом деле темы разговоров редко касались таких вещей как учеба или сериал. У них были другие точки пересечения. Каждая говорила одновременно о своем и об общем, слушала другую, им хорошо вместе, поэтому даже некоторое время, проведенное порознь, не пугало. Крис сидела одна на последней парте первого ряда, а Юлиана – на третьей парте второго ряда, и во время уроков они никогда не пересекались даже взглядом, но отсутствие разговоров на уроков или небольшие переменки не могли сломить их дружбу.

- Опять смотришь шмотки свои? – Юлиана заглянула в телефон Крис – каждый раз обнаруживала там все новые и новые посты в социальных сетях о моде, об одежде, о трендах. Юлиана таким не особо интересовалась – даже ее розовые заколки, призванные убрать челку и служившие единственным украшением, Крис не одобряла и все время хотела сменить на трендовый ободок, но тщетно. Не одобряла она и того, что Юлиана прятала свою фигуру, предпочитая удобные вещи красивым и постоянно надевая толстовки со штанами или, что бывало изредка, если хотелось нарядиться, юбками. Сама Крис при этом предпочитала стильные вещи: пиджаки, юбки, топы, небольшие сумочки. Ей не подходили теплые оттенки, поэтому она всегда одевалась в холодные, и получалось просто прекрасно – чувство стиля у Крис врожденное. Следуя за своими талантами, она нешуточно увлекалась модой и в будущем хотела бы быть связана с индустрией красоты. По крайней мере примерно об этом они с Юлианой разговаривали пару лет назад и, судя по безупречным образам Крис, ничего не изменилось.

- Конечно. А вы опять обсуждали тот странный сериал? Бесконечная штука, - Юлиана, в целом, согласилась бы с оценкой «Тайн Вселенной», но было жаль, что такую оценку дал человек, сериалом не увлекающийся. Поэтому она перевела тему:

- Ага. Мы сегодня идем в кино, да?

- Конечно. Ничего не планируй. И сфоткать меня не забудь, - Такова их маленькая традиция – проводить вместе время за просмотром фильмов, прохождением игр, поеданием новинок в кафе. И Юлиана каждый раз исполняла роль личного фотографа. Время на перемене всегда бежало незаметно.

Следующим уроком стояла физкультура. Физкультура часто совмещалась с каким-нибудь другим классом в параллели. И такие дни очень нравились Юлиане, потому что существовал шанс увидеть парня, который ей нравился – Алена. Даже воспоминания о нем доставляли некое удовольствие. Объект обожания часто представляется влюбленным лучше, чем он есть на самом деле. Так и Юлиана – она не могла найти изъяна в Алене. Стоило только взглянуть на него, выделявшегося среди одноклассников, в ее глазах почти сверкавшего, как все вокруг как будто сразу блекло и отступало на второй план. Высокий, с утонченным и дружелюбным лицом, русыми, на редкость светлыми для своего возраста, волосами и голубыми глазами – как такой мог не понравиться? Он выглядел как принц из сказки или главный герой типичнейшего сериала для подростков. Юлиана не понаслышке знала, что он хорош не только внешностью, но и, что было главным, характером.

На самом деле Юлиана никогда близко с ним не общалась, а просто смотрела издалека. Подойти и завести разговор вечно не хватало смелости или что-то отвлекало. Оставалось только смотреть на него, слушая громкий стук сердца, становившийся невыносимым от одной лишь мысли о том, чтобы подойти и поговорить. Юлиана никому не рассказала о своей влюбленности. Она и сама не знала почему – факт того, что она так типично влюбилась в популярного мальчика, волновал, причем в плохом смысле. Неужто она настолько влюбчивая?.. В любом случае, это уже неважно – когда влюбилась, поздно рассуждать о собственной влюбчивости.

Постоянно смотреть на Алена и молчать на самом деле не входило в планы, но и проявлять инициативу как-то неловко, поэтому Юлиана оставалась в хрупком состоянии, когда просто смотрела и ничего не делала. Но так нельзя. Она последний год училась в школе. Если не признаться, то шанс будет упущен, возможно, навсегда. Юлиана планировала как-нибудь незаметно приблизиться к нему, подружиться или хотя бы стать кем-то на уровне знакомой, с которой можно иногда поговорить, а для этого было необходимо перестать мучительно краснеть, кусая губы и заламывая руки, при каждом взгляде на Алена. Если признаться в конце года, не наладив предварительно отношения, то он точно откажет! Но сил сдвинуться с мертвой точки не было…

Почему вот с мальчишками из собственного класса – да и вообще с любыми другими мальчишками, если на то пошло – никогда не было таких нервов? Они абсолютно не вызывали ни трепета, ни смущения. Юлиане даже пару раз признавались в симпатии, но за неимением чувств она с извинениями отказывала, после чего мальчики, признававшиеся ей, быстро находили себе других возлюбленных. Юлиана не обижалась – просто с забавой подмечала данный факт. Наверное, всем хотелось как можно быстрее вкусить любовь, но Юлиана все-таки не чувствовала к этому тяги до тех пор, пока не встретилась с Аленом. Возможно, подойти к нему было так трудно еще и из-за отсутствия опыта.

- Ты чего зависла? – Крис грубо вырвала Юлиану из мыслей. Не то чтобы она со зла так высказала свою мысль. Скорее, привычка. Возможно, она уже поняла, что подруге кто-то нравится, но вслух они об этом не говорили, за что Юлиана была благодарна. Скорее всего, Крис точно и не знала, кем именно является объект воздыхания, так как Юлиана наблюдала за целой группой мальчиков из своего и чужого класса. – Еще и вздыхает… Я не хочу с тобой играть, иди с ребятами из класса играй.

Юлиана фыркнула и рассмеялась над Крис – зачастую все ее занятия сводились к тому, чтобы посидеть в телефоне. А ведь когда-то они вместе занимались волейболом. Теперь же Крис вообще никак не вытащить в игру.

- А может вот так захочешь? - Хлопнув подругу по плечу, Юлиана выхватила у нее телефон и убежала к остальным, задорно хохоча. Карма настигла быстро – Крис нагнала ее и выдернула телефон из рук, наградив презрительным взглядом напоследок. Юлиана же осталась играть в мяч с остальными одноклассниками, быстро обо всем забыв.

За играми и весельем день пролетел незаметно. Ни грамма не учившись и весь день только развлекаясь, полностью положением дел удовлетворенная, Юлиана вышла из здания школы, пританцовывая и навлекая на себя то хмурые взгляды, то снисходительные, полные понимания и дружеской нежности, улыбки Крис.

- Куда идете? – Спросила Мари, которая тоже уже выходила из здания школы. Юлиана и Крис убежали быстро, но и остальные на месте не сидели, и школьный двор был полон радостных школьников, идущих домой.

- Да вот в кино собрались, - Ответила Юлиана, - Хочешь с нами? – Она часто звала кого-нибудь еще, да так, что собирался в итоге едва ли не весь класс. В этот раз так же – казалось бы, позвала только Мари, а в итоге увязалась половина класса.

Путь до торгового центра сопровождался шумом, шутками, добродушными взглядами и улыбками прохожих. Фильм попался отвратительный. Фильм отечественного производства, мыльно снятый, якобы в антураже двадцатилетней давности, с плоскими персонажами и банальнейшим сюжетом-мыльной оперой: она – девочка-припевочка, а он – местный криминальный авторитет в лице школьника, которому мама разрешила набить татуировку на ноге. И вот она влюбляется в него, а он над ней издевается, потом он все осознает и влюбляется, но она уже его не любит… Играли в кошки-мышки. Закончилось все поцелуем, конечно же. Как еще мог закончиться фильм, снятый про школьников для школьников?

По крайней мере, примерно так потом пересказала Крис Юлиане сюжет шедевра, на который они сходили толпой, чем принесли кинотеатру большую прибыль. Примечательно, что кроме их класса в зале находилось еще около пяти человек – в общем, было пусто.

Сама Юлиана как-то отвлеклась от самого фильма на разговоры и дурачества с одноклассниками, из-за чего те самые пять человек, пришедшие просто посмотреть кино, постоянно шикали. Юлиана вышла из кино, запомнив от фильма только замыленную заставку с главными героями – прекрасными, как из сказки, девушкой и парнем. Возможно, посмотри она фильм полностью и незаметно для себя погрузилась бы в мечты об Алене, представляя их в похожих обстоятельствах. Как она признается ему, как он в ответ ее любит… Пожалуй, и хорошо, что фильм посмотреть толком не удалось – стало бы еще больнее от осознания собственной трусости.

За прогулками и весельем незаметно настал вечер. Все разошлись по домам – только Юлиана и Крис какое-то время шли вдвоем, так как близко жили, но последнюю часть маршрута приходилось преодолевать поодиночке, что, в целом, не сильно расстраивало, потому что день выдался веселым и активным. Вот бы всегда так. Юлиана действительно думала, что ее жизнь идеальна и боялась даже думать о том, что когда-то это изменится. Закатное солнце ярко переливалось, разливая оранжевый цвет на деревья и окна. Юлиана не изменяла привычке полюбоваться на аллею и растущие ровным рядом каштаны. Пожалуй, это самое прекрасное место для того, чтобы подумать о чем-то – о жизни, о любви, о проблемах… Да о чем угодно. Симпатичные деревья скрывали ее от проходящих мимо людей и проезжающих машин, коих под вечер было особенно много. И неудивительно, ведь эта небольшая аллея находилась, считай, прямо посреди города – на площади, там же, где располагались многочисленные маленькие кафе и магазины.

Под вечер, если погода позволяла, тут обычно было много человек. Например, семьи с маленькими детьми. При взгляде на них у Юлианы щемило сердце и на лице сама собой расползалась улыбка, иногда горькая. Пару раз ей в голову приходила мысль о том, что когда-нибудь она может гулять тут с Аленом и их ребенком, но такие мысли быстро отгонялись. Лишь в сердце жила какая-то робкая надежда на неопределенное будущее.

Да. Такая жизнь прекрасна. Вот бы ничего никогда не менялось.

Но не всем желаниям суждено сбыться. Идиллия разрушилась, как карточный домик, и все мысли разом испарились из-за резкого рывка за руку.

Юлиану дернул какой-то парень примерно ее возраста. Не слишком высокий, но все-таки выше нее где-то на полголовы, с необычной внешностью – темные волосы, разрез глаз азиатский, но цвет светлый, серый. С первого взгляда понятно, что метис. Не зря говорят, что они очень красивы – забыть невозможно.

Не успела Юлиана осознанно отметить про себя, что он одет в форму официанта из местного кафе, как тот, нервно глядя ей в глаза, взял и крикнул на всю улицу:

- Прекрати уже это все! Верни мир на место!

Глава 2. Красота - не главное

Каким бы пригожим и адекватным ни казался человек перед тобой, если он проявляет признаки психопатии – надо бежать.

Примерно в таком ключе рассуждала Юлиана, когда вырвала свою руку из чужой и подорвалась домой изо всех сил. К счастью, этот красивый сумасшедший парень ее не преследовал, только крикнул что-то напоследок, после чего обхватил голову руками и присел на корточки, как будто ему плохо – больше Юлиана не разглядела, да и смотреть как-то совершенно расхотелось, потому что один лишь его выкрик заставил сердце подскочить к горлу от страха, а ноги – сорваться с места. Кажется, он все-так предпринял попытку догнать ее, но было уже поздно. Сама не зная, отчего стало так страшно в моменте, да и не задумываясь об этом, Юлиана убежала прочь, бежала, насколько хватило сил до тех пор, пока не оказалась на пороге дома, как-то незаметно для себя. Только после того, как перешагнула порог, смогла выдохнуть. Легкие горели от бега, а глаза – от накатывающих слез, вызванных диким страхом.

Солнце начало заходить за горизонт. Теперь мир вокруг больше не казался таким же приветливым и радушным, как тогда, когда все было окрашено в цвет осени и заката. От страха цвета зашедшего за горизонт солнца только подпитывали внутренний скрытый ужас, заставляя плясать тени на заборах и в окнах домов, делая их еще темнее. Дверь в свой светлый и уютный дом была единственным светлым пятном в этом мраке. Юлиана судорожно вздохнула. Неужто она всегда так сильно боялась сумасшедших? Раньше ей никогда не приходилось с ними пересекаться, но после этого случая точно стало понятно: люди, чье мышление невозможно понять логически, очень пугают. И подумать страшно о том, что мог бы сделать тот парень, если бы она не дала деру.

В спокойной атмосфере дома все страхи отступили, оставшись где-то далеко: мама и папа стояли на кухне, вместе готовя ужин, улыбаясь и смеясь. Они шутливо толкались, разговаривали тихонечко о чем-то своем. Юлиана поймала себя на том, что улыбалась при взгляде на них. Даже промелькнула мысль, что, если ее признание пройдет успешно, когда-нибудь и она будет так же стоять на кухне и готовить вместе с любимым человеком. Мама первой заметила Юлиану и спросила ласковым голосом:

- Юлиана, как погуляла? Все хорошо? На ужин будет запеченная курица с картошкой, - К матери безмолвно присоединился отец, так же развернувшись вполоборота и посмотрев на дочь. Юлиане на мгновение стало не по себе от его молчания. Но, поддавшись теплой атмосфере, она рассказала родителям о том, как сходила в кино с одноклассниками, и о том, что ничегошеньки оттуда не запомнила. Про странного парня решила промолчать – они больше никогда не встретятся, так к чему нервировать родителей зря?

После ужина, прошедшего в дружелюбной обстановке, Юлиана полностью успокоилась и осознала, насколько же устала. Но сразу лечь спать и отдохнуть не удалось: Белянка полностью завладела ее вниманием – ее шубку хотелось трогать бесконечно, но прожить жизнь, гладя кролика, к сожалению, невозможно. За этим самым кроликом необходимо убирать, кормить его, поить… и не давать сгрызть провода в комнате. Юлиана, как обычно, выпустила Белянку погулять по комнате, а сама поменяла воду, убрала клетку, насыпала корм. Конечно, в течение дня мама один или два раза заглядывала в комнату и следила, чтобы в клетке всегда была вода, но самой ухаживать за питомцем приятнее. В этот раз Белянка предпочла не носиться по всей комнате, а спокойно сидела, правда, сидела она на кровати, оставляя шерстяные следы, но главное, что все спокойно и не надо никого ловить. Ее красные глаза пристально следили за Юлианой. Вообще, такое ощущение, что животным часто нравится наблюдать за своими хозяевами, когда те чем-то заняты – Юлиана часто замечала какой-то даже осмысленный взгляд на себе, когда делала домашнее задание, собиралась в школу, играла в игры или занималась другими делами. А вот если просто лежала на кровати и бездельничала, то внимания к себе можно было не ждать вовсе – Белянка тоже занималась своими важными кроличьими делами: грызла сено, клетку, поилку, да и в целом все, что находилось в пределах досягаемости.

Закончившая со всеми делами, Юлиана упала на кровать. День выдался до ужаса тяжелый, особенно в моральном аспекте. Она уже была готова ко сну, осталось только уснуть. Но захотелось посекретничать с Белянкой, раз уж та, будучи хорошей девочкой, так тихо сидела и просто хлопала глазами, как будто готовая выслушать все проблемы в мире.

- Я не хочу рассказывать об этом своим родителям… и дневника у меня нет. Расскажу тебе, ты ведь всегда меня внимательно слушаешь, - Юлиана улыбнулась и погладила кролика. Белянка продолжала сидеть после подобного посягательства на сохранность своей шубки, что было редкостью и свидетельством отличного настроения, - Знаешь, сегодняшний день, впрочем, как и все дни до него, был идеален: я так счастлива, что даже не представляю, что это изменится когда-либо. Гуляла с Крис, с одноклассниками, мы ходили в кино… Не помню на какой фильм. А! – Она вскрикнула громче, чем нужно было, и поспешно прикрыла рот, чтобы не разбудить родителей ночью, - Еще я видела Алена на физре. Он такой красивый, умный… ответственный…Так выделяется среди своих одноклассников. Мне нужно заговорить с ним, я знаю, - Юлиана вертелась по кровати в смущении, прикрывая красное лицо, - но как мне это сделать? Такое ощущение, что все возможности упущены… Надо как-то естественно подойти и что-то сказать. Но как?.. – она вздохнула, - Еще я сегодня встретила какого-то странного типа. Представляешь, он схватил меня за руку посреди площади и выкрикнул что-то… там был какой-то бред вроде «спаси мир»? «Измени мир»?.. Не помню. Он очень меня напугал. Знаешь, как страшно встречать сумасшедшего? А выглядел таким красавчиком… Даже жаль, - Юлиана усмехнулась. Она решила выкинуть этот случай из головы, как только проговорила о нем вслух – зачем помнить неприятные вещи? Снова вздох. Ей стало легче, когда она рассказала обо всем Белянке, все еще внимательно слушавшей и смотревшей своими красными глазками.

- Хорошим девочкам пора спать, - С этими словами Юлиана взяла кролика на руки, с удовольствием отметив то, что Белянка немного потяжелела, и положила обратно в клетку. Проверив, чтоб та не открылась ночью, Юлиана уснула.

Ночью она спала очень плохо. То и дело проваливаясь между непонятными, смазанными снами и темной реальностью комнаты, она чувствовала себя почти так же, как и при сорокаградусной температуре. Если при температуре может хотя бы присниться что-то интересное или необычное, над чем можно посмеяться при пробуждении, то нынешние сны представляли собой кошмары, никак не откладывающиеся в памяти. В них мелькали различные голоса, казавшиеся знакомыми, образы, звуки, но ничто не складывалось в целую картину. Утром Юлиана проснулась полностью разбитая: опухшая и с больной от недостатка сна головой. До будильника оставалось еще достаточно времени – какая редкость для нее. С момента пробуждения остатки кошмаров выветрились из головы так, будто никогда и не снились вовсе, оставив после себя лишь учащенный пульс, сбившееся от метаний постельное белье и тупую, фантомную боль на щеке.

Юлиана лежала, пытаясь прийти в себя после сна, как услышала возню в клетке. Белянка подавала сигналы о том, что пора бы уже поесть. Конечно, добросовестная хозяйка не могла это проигнорировать. Позаботившись о Белянке и закончив утреннюю рутину раньше обычного, Юлиана спустилась на кухню. Солнышко встало только недавно, и все в доме казалось пустым – только в воздухе летала едва уловимая в лучах пыль. Подобное случалось увидеть лишь изредка – оттого момент стал еще ценнее и красивее. Домашние, очевидно, еще спали.

Погода с утра радовала – несмотря на раннюю осень, солнце не пряталось за тучами, и от этого так и тянуло на утреннюю прогулку. Тем более прохлада улицы хорошо убирала отеки. Юлиана жила в центральном районе города, небольшого, но очень уютного. Здесь не было высоток, не было изысканных ресторанов, даже торговый центр – и тот всего один на весь городок, иногда больше смахивающий на большую деревню, в которой если не все, то почти все друг друга знали. В одном районе органично переплетались, соседствуя, и многоквартирные дома, серые и новые, украшенные рисунками, и частные дома, – из кирпича, из бетона, из дерева, с ремонтом и нет, все абсолютно разные – в одном из которых и жила Юлиана, и площадь с аллеей, и небольшие кафе. На удивление, подобное нагромождение всего и сразу не чувствовалось гротескным, а наоборот, создавало собственную, домашнюю атмосферу города.

Дом семьи Юлианы относился к частным домам и среди остальных домов, пожалуй, не выделялся никак. Двухэтажный, кирпичный, бело-оранжевый – он просто растворялся среди остальных цветных домов, но вместе они создавали гармоничную картину типичного частного сектора, какой можно найти, пожалуй, в любом городе. Удивительно, как в современном мире уживались рядом огромные стеклянные дома, казавшиеся пиком человеческих технологий, и простые домики вроде ее собственного.

За домом, в отличие от соседних, не было никакого огорода или сада – территория слишком маленькая, на ней размещался один только дом. Мама говорила, что от этого одни плюсы – не надо ничего делать для красивого сада, достаточно подровнять траву около дома и все. Юлиана же, смотревшая на соседские кусты, пестрившие разными цветами, не могла не сожалеть о решении матери, но толика понимания в ней была – соседка каждый день летом тряслась над своими грядками, поливала их и удобряла. Однако в результате у нее росли прекрасные пухлые бутоны, распускавшиеся под конец лета и радовавшие глаз. Пожалуй, в будущем Юлиана все-таки попробует разбить свой небольшой садик, чтобы соседи смотрели на него таким же взглядом, каким она сама смотрит на их.

Юлиана немного прошлась за территорией дома – подходила к соседским домам, смотрела на стоявшие невдалеке пятиэтажки, вызывавшие в душе только глухую тоску из-за их серости, проглядывающую невдалеке аллею с каштанами – и жизнь потихоньку стала казаться лучше. Рассветные лучи окрашивали все в цвет надежды. Окружающий пейзаж выглядел так, как будто Юлиана оказалась, сама того не зная, в каком-то фильме, и сама мысль об этом вызвала улыбку на ее лице. Ни одной негативной мысли в голове и не мелькало.

Прохлада осеннего утра действительно освежила, причем настолько, что холод как будто пролез под кожу. С началом сентября всегда резко холодало. Тем не менее, голова болеть перестала, а в мыслях как будто появилась непривычная легкость.

Незаметно мир начал просыпаться, и пришла пора идти в школу. Как бы ни хотелось каждый день прогулять, школа необходима – хотя бы для сдачи экзаменов. Возможно, Юлиана даже никуда не поступит, но главное – сама попытка. Так она себя утешала, вспоминая результаты прошлогодних пробных экзаменов.

Сборы в школу, несмотря на ранний подъем, происходили в привычной спешке – оказалось, прогулка заняла слишком много времени. Тем не менее Юлиана ни о чем не жалела – настроение улучшилось, отеки ушли, дом наполнился привычными запахами и теплом, она получила поцелуй в лоб от мамы и поддерживающий хлопок по плечу от папы. В школу бежала снова счастливая, как и вчера утром.

Новый день пролетел, как и дни до этого, весело и бодро. Даже математика всего одна – уже счастье. Но из-за отсутствия математики времени, чтобы поиграть с Мари на уроках, стало меньше – ведь сначала они трудились на литературе, которую сдает Мари, а после нее шла химия, над которой страдает Юлиана. Все было так плохо, что Юлиана задумалась о необходимости репетитора по этому страшному предмету. Возможно, у химии с Юлианой просто не задалось с самого начала, но Юлиана никак не могла воспринять формулы. Они сами собой разлетались в голове, не поддавались структурированию. Тем не менее, это, конечно, не повод сдаваться, особенно для Юлианы, она свято верила, что все равно сможет сдать, на что Мари только неловко улыбалась, Крис ехидно смеялась, а для остальных противостояние Юлианы с химией стало почти легендарным. Даже если баллов кое-как хватит для прохождения в университет, главное, чтобы в итоге все-таки хватило – а дальше уже как пойдет. Да и, как казалось самой Юлиане, до экзамена времени еще полно – успеет вызубрить и то, что надо, и то, что не надо. До тех пор можно пожить для себя и гулять с друзьями.

Последним же уроком стояла физкультура – шанс увидеть Алена, повздыхать над влюбленностью к нему и снова не найти в себе смелости подойти и завести разговор ни о чем, чтобы просто поддержать знакомство. Однако этим планам не суждено сбыться – на уроке, пока все играли в волейбол, и Юлиана в том числе, одной из девочек из другого класса стало плохо и она упала в обморок. В тот же миг в зале повисла тишина, а мгновением спустя все вокруг загудело, как пчелиный улей. Юлиана не знала, как оказывать первую помощь, да и знакома с девочкой не была, потому, как и практически все присутствующие, могла лишь волноваться и наблюдать за тем, что произойдет дальше. Издалека она увидела, как Ален помог той девочке – привел в чувства и, придерживая под руку, вывел из физкультурного зала в окружении девочек, тоже вызвавшихся помочь. Инцидент краткий, но запоминающийся, в их маленьком городе теперь все будут говорить об этом.

Юлиана, провожая исчезающую светлую макушку Алена взглядом, повернулась к Крис:

- А ведь он и тебе так же помог, да?

-…ага, - Крис почему-то ответила с задержкой и немного нахмурившись. Ей было неприятно вспоминать ситуацию, когда пришлось принять чужую помощь – все-таки она очень гордая и всегда старается быть независимой, насколько это вообще возможно. Юлиана улыбнулась подруге и, погладив ее по голове, сказала:

- Но все-таки я рада, что он тебе помог. Кто знает, что могло бы произойти, если бы он прошел мимо, - Тучи на лице Крис от этих слов рассеялись: взгляд, обращенный к Юлиане, смягчился, а на губах заиграла улыбка.

- Пойдем, поиграю с тобой, - Хмыкнула довольная Крис, подняв мяч с пола и крутанув его на пальце. Ученики уже успокоились, и многие разошлись, чтобы продолжить урок. Юлиана с радостью продолжила игру вместе с Крис – у той отлично получались верхние подачи.

На протяжение игры Юлиана думала вовсе не о том, как и куда летит мяч, не о том, что ее команда может проиграть, и даже не о том, что Крис наконец развеселилась. Она вспомнила свою первую встречу с Аленом – та произошла примерно год назад. Тогда он помог Крис, которой стало плохо в коридоре, она почти потеряла сознание, опершись всем телом на Юлиану, чтобы не рухнуть. В тот момент Юлиана моментально покрылась холодным потом от ужаса – она впервые столкнулась с подобной ситуацией и совершенно не знала, что делать. К счастью, дело было на перемене, и проходивший мимо Ален обратился к Юлиане с предложением помочь, и они вместе донесли Крис до медпункта. Медсестра сказала, что она упала от теплового удара – под конец мая температура поднимается выше тридцати градусов на улице, в помещении не многим лучше, а кондиционер – роскошь для общеобразовательной школы, и раз в пару лет в это время года ученики, особенно загруженные старшеклассники, иногда падают. То лето как раз выдалось на удивление жарким, и за месяц стало плохо не только Крис, но только она довела себя до того, что упала в коридоре. Юлиана только постояла рядом, наводя панику и ежеминутно спрашивая, как подруга себя чувствует, держа ее за руку и обмахивая каким-то попавшимся под руку документом, до этого лежавшим на столе. В общем, с Крис уже через десять минут все было хорошо, настолько, что она и Юлиану успокоила, а медсестра сказала выпить как можно больше воды и отдохнуть в медпункте. К сожалению, у Юлианы с собой воды не было – попросту не носила в школу. Тогда Ален, велев подождать, сбегал за собственной водой, помог Крис выпить ее и даже проводил подруг до класса. Убедившись, что с Крис все хорошо и та, как всегда, села за свою любимую последнюю парту, воткнув наушники, он обратил внимание и на Юлиану – в тот момент она чувствовала себя беспомощной и бесполезной, испугалась как будто даже больше, чем сама пострадавшая. Даже после того, как Крис спокойно села и занялась своими делами, Юлиану немного потряхивало от переживаний. Тогда Ален позвал ее в коридор на пару слов и, слабо сжав ее ладонь, утешил:

- Ты молодец, так переживаешь за подругу. Но, послушай, сейчас уже все хорошо. Видишь? – Он взглянул на занимавшуюся своими делами Крис и усмехнулся тому, насколько та беззаботна, - С ней все в порядке. Правда?

Последнее предложение не нуждалось в ответе. Ален поудобнее перехватил руку и взглянул в глаза Юлианы. Наверное, в тот момент она и влюбилась. В эти светлые глаза, которые, несмотря на свой цвет, были как будто более загадочными, чем сотни виденных до этого. Пусть в глазах этих не читалось и капли заботы, но прикосновения и слова были нежны, и Юлиана подумала о том, что, раз такой человек нежен к незнакомцам, то к любимой должен стать еще нежнее и заботливее. Тот, кто проявляет сочувствие и помогает другим, не может не понравиться. Понравилось все: от бесчувственных светлых глаз и красивой внешности до тихих утешений в коридоре. Ален прижал ее к стене и загородил учеников, чтобы они не толкались, и возможно поэтому Юлиана видела в тот момент только его. Ей захотелось, чтобы проявленная к ней забота стала искренней, чтобы чужие холодные глаза потеплели и полюбили ее. Первая любовь наполнила внезапно и неотвратимо.

Но, несмотря на бушевавшую изнутри решимость, на деле Юлиана так и не смогла найти в себе силы, чтобы подойти к Алену. Вместо этого она иногда, когда подворачивался случай, наблюдала за ним. Так она узнала о том, что Ален, хоть и часто помогает другим, редко с кем-либо сближается: на уроках физкультуры и на переменах, если Юлиана видела его, то он почти всегда был один. Иногда кто-то хотел с ним подружиться, они ходили вместе, но уже спустя пару недель Ален снова ходил один. Возможно, он любит одиночество? Или у него есть друзья вне школы? Как вообще привлечь внимание такого человека, который сам ставит стену между собой и обществом? Как стать той, кто останется рядом? Юлиана не знала. Вот и трусила подходить – боялась и на себе ощутить эту невидимую преграду, которую Ален возводил со всеми. Все, что ей оставалось – верить, что однажды что-то случится, и они смогут познакомиться получше и поладить. За думами Юлиана и не заметила, как ее команда проиграла, но не испытала по этому поводу ни расстройства, ни чувства вины.

Рутина поглощает, и поглотила собой Юлиану. Она свято верила, что является чуть ли не самым счастливым человеком на планете – хорошая семья, друзья, школьная жизнь. Может быть, будущие экзамены немного портили картину, но до них еще предстояло хотя бы дожить. Кажется, недавно ее что-то тревожило. Но что? Память никак не могла вытащить никакой конкретики, а раз она этого не сделала, то и нервничать нет смысла. Наверное, там ничего важного и не было. Или нервы просто разыгрались – иногда бывает такое, что человек нервничает и думает, что что-то забыл, но на самом деле все в порядке, и просто шалят нервы. Юлиана поймала себя на том, что уже некоторое время она ходит домой какими-то окольными путями – не через привычную аллею на площади, а чуть ли не полгорода обходит, чтоб подальше от аллеи. Это странно – обходить любимое место. Вот Юлиана и решила, что пойдет домой как раньше, любуясь каштанами, золотыми листьями и просто наслаждаясь спокойной атмосферой ранней осени и природы.

Оказавшись перед самой аллеей, Юлиана остановилась – что-то внутри не давало идти дальше, отчаянно предупреждало, что не стоило подходить, повергая владелицу этих чувств в шок. Она не понимала, почему тело как будто само не хочет здесь идти, почему сердце забилось в тревоге, стоило только увидеть знакомые деревья. Вдохнув и силой воли подавив внутреннюю панику, она ступила на аллею. Ничего не произошло. Плечи, поднятые непонятно когда, опустились, а дыхание стало ровнее. Первый шаг всегда самый страшный. И Юлиана, стараясь не думать о странной охватившей ее ранее тревоге, пошла дальше, рассматривая деревья и людей. Со школы она шла относительно рано – обычно в два или три часа дня – поэтому на улице редко кого можно было встретить, кроме таких же идущих домой школьников, переговаривающихся и веселящихся – смотреть на увлеченных моментом людей всегда радостно.

Не успела недавняя тревога полностью позабыться, как за руку кто-то дернул и пришлось остановиться. Дежавю. Мыльный пузырь, в котором царило счастье и спокойствие, лопнул, и вернулись воспоминания о том, что не так давно случилось на аллее и почему все внутри Юлианы переворачивалось, стоило сюда ступить. Мгновенно дала о себе знать тревога, не то сосредоточившаяся где-то в животе, не то подступавшая к горлу.

Деваться некуда, и пришлось посмотреть страху в глаза – точнее, в глаза парню, который ответил взглядом, не менее наполненным страхом и какой-то непонятной надеждой. Юлиана просто не смогла выдернуть руку. Воспользовавшись возможностью, он умоляющим голосом сказал:

- Пожалуйста, выслушай меня.

Глава 3. Зерно сомнения

Утром Юлиана проснулась от привычного звука будильника. Еле разлепив глаза и не став дожидаться материнских криков, она встала самостоятельно. Первое, что волнует каждый день, - Белянка. Все-таки Юлиана хозяйка, и она должна заботиться о том, кого приручила.

Закончив с утренними делами, уже закрепляя заколки на челке и оценивая свой вид в зеркале, Юлиана тяжело вздохнула. Это был один из тех дней, когда в школу абсолютно не хотелось, но она же в выпускном классе – пропускать нельзя. Не успела закончиться осень, как появилось желание снова уйти на каникулы.

Внизу мама уже готовила завтрак, и Юлиана с натяжкой улыбнулась ей, пожелав доброго утра. Завтрак, как и всегда, был безупречен, но есть не слишком хотелось, так что какая-то часть порции осталась, что, на самом-то деле, несвойственно этому дому, в котором обычно съедалось подчистую все, что хорошо лежало. После некоторых событий Юлиане просто кусок в горло не лез. Никого не хотелось видеть – в идеале бы просто лежать дома, смотреть видео о тайнах человеческого организма или играть с Белянкой, а не вот это вот все. Тошно.

В доме слишком душно - на улице легче. Душно даже не в физическом смысле, а просто атмосфера дома, ранее не вызывавшая ничего, кроме бесконечной нежности и уюта, внезапно стала тяготить. Даже погода, словно улавливая настроение Юлианы, не радовала – серость, слякоть, они растекались повсюду непонятным пятном, поглощающим все, что попадало в поле зрения, делая мир бесцветным. Кому-то такая погода нравится, но идти куда-то утром после прошедшего ночью дождя – не самое великое удовольствие, грязь еще не успела засохнуть и прилипала к обуви, а вместе с грязью прилипали и типичнейшие признаки осени в виде опавших грязно-желтых и коричневых листьев, отдирать которые тоже не очень приятно. Прекрасные золотые листья и неприятную осеннюю слякоть отделил друг от друга всего лишь один ночной дождь. Может, листьев было не очень много, все-таки осень только началась, но все равно с каждым днем становилось до боли очевидно, почему это время года считают умиранием природы – а вместе с природой умирало и настроение что-либо делать и куда-либо идти.

В школе расписание тоже не радовало – снова математика. Хорошо хоть, после нее была биология, которую Юлиана, как ни странно, улавливала лучше, а потому и любила больше, к тому же она планировала сдавать этот предмет на экзамене для поступления в университет. Отдельным удовольствием можно назвать повторяющуюся из года в год тему «Деление клеток»…

- На, - Мари, соседка по парте, с которой Юлиана часто играла, протянула ей ручку. Это некий условный сигнал для начала игры. Какой именно – узнаешь после того, как возьмешь ручку. На математике уравнения и задачки как в одно ухо влетали, так и из другого вылетали, нигде не задерживаясь и не откладывая в голове ни крупицы информации, так что Юлиана не видела ничего зазорного в том, чтобы вместо страданий, какая математика непонятная, немного развлечься.

Посмотрев на подложенный прямо под руку листок, Юлиана сразу поняла, какая игра ее ждет. Виселица. Иногда они играли таким образом – одна загадывала слово, рисовала виселицу, а вторая угадывала, выписывая около этой самой постепенно разваливающейся виселицы пляшущие буквы. Слова обычно были несложными – они ведь сидели в классе, а потому чаще всего придумывались так или иначе связанные со школьной программой слова.

Вот и в этот раз, не ожидая никакого подвоха, Юлиана взялась за ручку и уселась поудобнее, чтобы посчитать количество букв, которых оказалось семь. В эту игру они играли не впервые, и Юлиана, как и Мари, выработали стратегию – сначала называть гласные буквы, потому что их попросту меньше. Такая стратегия не приносила особого веселья, зато была действенной. Использовав свою гениальную стратегию и дважды ошибившись, Юлиана узнала, что в слове есть буквы «е», «и» и «а». Слово, состоящее из семи букв, в котором третья буква – е, пятая – и, а последняя – а. Юлиана понятия не имела, что это такое, придуманное Мари слово не было похоже на что-то, связанное со школой. М, н – правильная! – л, р – тоже правильная! – в ход пошли и другие буквы. С трудом, но Юлиана все-таки угадала – «трещина».

Интересно. Почему именно трещина? Откуда пошла такая ассоциация? Слово вызвало лишь недоумение, и Юлиана повернулась к Мари с вопросом в глазах, но та, моментально поняв, чего от нее хотят, тут же кивнула на окно.

Окно как окно, типичное школьное. Спасибо, что без решеток. Не прикрытое жалюзи, оно ясно показывало погоду – даже днем она оставалась такой же пасмурной, как и утром. В тот же миг, как Юлиана взглянула в окно, задул ветер, да такой мощный, что закрытые окна заскрипели, и полил дождь. На окне стала заметна трещина. Еще не такая большая, но достаточная, чтобы заставить понервничать. Старое школьное окно постепенно разрушалось. Кто знает, как давно оно служит. Пока что едва заметная трещина на нем обещала разрастись в скором времени и принести массу проблем. В наличии трещины на окне не было ничего такого – вещам свойственно ломаться, а в старых зданиях всегда случаются казусы. Но именно этот след разрушения на ранее надежном окне вызвал неопределенные, явно негативные чувства. Шум класса, голос учительницы, сплетни, рассказываемые Мари ей на ухо шепотом, - все это в момент стало неважным и ушло на второй план. Мир схлопнулся до единственной трещинки на сером, мокром снаружи от дождя окне и чувстве неприятия.

Откуда это чувство? Почему оно пришло? Юлиана не могла найти ответ. Ранее целое окно, покрывающееся трещинами и распадающееся на осколки… вызывало какую-то смутную, непонятную тревогу. Да, пожалуй, именно тревогу – из-за нее настроение испортилось, а окружающие исчезли. Из-за нее сердце сжималось, а дышать становилось все труднее. Все труднее отвести глаза, прикованные к разрушению чего-то цельного. Снова… тошнит. И голова закружилась.

Из оцепенения вырвал звонок с урока – Юлиана и не заметила, что пялилась на окно как сумасшедшая, тяжело дыша и покрываясь потом. Сидящая рядом Мари тоже занервничала, когда поняла, что что-то не так, но Юлиана как будто не слышала ее, погрузившись в какой-то свой мир. Все веселье моментально исчезло.

Если окно вызывает тревогу, значит, надо перестать в него смотреть. Пусть даже трещина от этого никуда не денется. Она разрастется и уничтожит смысл существования окна. Тогда, возможно, придет время сожалеть о том, что изначально маленькая трещинка была проигнорирована. Но потом будет потом. А пока что игнорировать проблему проще, чем пытаться решить.

К концу учебного дня погода нормализовалась – выглянуло солнышко, подсохли лужи, и в общем потеплело. Во дворе школы Юлиана увидела Алена, он разговаривал с Крис. Интересно, о чем они говорили? С расстояния слов не разобрать, но, судя по дерганным движениям, разговор не из легких. Юлиана и вовсе не знала, что Крис помнит Алена, и тем более, что Ален помнит Крис. Возможно, их разговор связан с инцидентом годовой давности? Но почему тогда Крис, развернувшись, почти бегом подошла к Юлиане и утащила ее подальше? Сопротивляться хватке бесполезно, так что Юлиана позволила себя увести, бросив последний взгляд в сторону Алена. Тот, кинув как будто обиженный взгляд из-за плеча, молча развернулся и ушел в другую сторону. Эта уходящая фигура, несколько сгорбленная под тяжестью неведомой обиды, сама собой врезалась в память.

Крис шла, не разбирая дороги, торопливо, почти бегом, и не отвечала на вопросы Юлианы, сыпавшиеся как из рога изобилия. Имело смысл подождать, пока Крис сама не успокоится и не решит завести разговор. Так, она привела следующую за ней как жертвенный агнец Юлиану в уже привычное и любимое место – на площадь с каштановой аллеей. На самой площади располагался небольшой фонтан, работавший в теплое время года. Когда становилось холодно, ближе к новогодним праздникам, на этом фонтане устанавливали искрящееся украшение, напоминавшее силуэт струй воды. Только присев на бортик и посадив рядом с собой хранившую какое-то время молчание Юлиану, Крис отпустила ее и заметно расслабилась – опустились плечи, дыхание стало глубже, исчезло хмурое выражение, уступив место усталости. Юлиана молча ждала объяснений тому, что видела. Но Крис не торопилась – казалось, она сидела в каком-то оцепенении. Глаза не двигались, рот немного приоткрылся, все движения остановились, что даже грудь как будто замерла, не выдавая дыхания. Только Юлиана заволновалась, и подруга ожила –она просидела в таком состоянии буквально пару секунд, но выглядело все равно жутко. Крис повернулась к Юлиане и с нахальной улыбкой проговорила:

- Я не знаю, чего этот дылда за мной ходит, но он сказал, что хочет с кем-то подружиться.

- С кем? – Юлиана спросила с надеждой. А вдруг Ален тоже помнил о ней и хотел стать друзьями? А от друзей и до возлюбленных недалеко.

- Не знаю. Сказала, что если хочет – пусть сам идет и дружбу водит, а ко мне не лезет. Дальше ты сама видела.

- Ты из-за этого так разозлилась, что и меня утащила? – Юлиана рассмеялась. Действительно, ее подруга никогда не отличалась легким характером, но всегда была достаточно прямолинейна в суждениях. Тем не менее от сердца отлегло – хорошо, что ничего серьезного не произошло.

- Конечно! Я ему кто, дружеский купидон? – Крис фыркнула и встала, видимо, холодно все-таки сидеть на каменном бортике фонтана осенью, - Давай что ли в кафе сходим? Там появился новый чай, хочу попробовать.

Успокоившись и приняв предложение подруги, Юлиана сообразила, где находится – там же, где встретила недавно того самого сумасшедшего. Мгновенно всплыл в памяти их разговор, точнее, то, о чем он ей рассказал и велел подумать. Юлиана и подумала – подумала, что все это ерунда, и только уверилась в его сумасшествии. Пытаясь не выдать своего состояния перед Крис, оглянулась, потому что точно помнила, что видела на нем форму одного из местных кафе. К счастью, вокруг сновали только школьники. Это не отменяло того, что Юлиана могла бы встретиться с тем парнем – в прошлый раз он поймал ее как раз в это же время, но все-таки радовало, что можно спокойно выдохнуть и не переживать.

- Ты чего? Что-то случилось? – Однако Крис, кажется, что-то заметила. Юлиана не хотела ничего говорить подруге о местном сумасшедшем, и она перевела тему:

- Да нет, ничего. Какой чай хочешь попробовать?

- О, тут рядом недавно вышла новинка со вкусом арбуза… - Крис, несмотря на то что увлекалась модой, была также неравнодушна к чаю и разным его вкусам, что немного не сочеталось с ее внешностью, но являлось милой отличительной чертой. Юлиана всегда рада провести время с ней – к тому же в последнее время они и вовсе не гуляли вместе. Захотелось отбросить все проблемы и некую недосказанность, витавшую вокруг обеих, и просто пойти пить чай.

Приземлившись в ближайшем кафе, Юлиана обнаружила, что здесь действительно новая позиция в меню – чай с арбузом. Интересно. Она тоже захотела его попробовать. Правда, новинка несколько запоздала – все-таки лето уже прошло, но предвкушение меньше не стало. До этого Юлиана уже пробовала вместе с Крис несколько чаев – даже с мандарином, хотя она, являясь тем человеком, что пьет только обычный черный чай в пакетиках, даже не подозревала о подобном сочетании – и все из них были очень вкусными, поэтому и в этот раз сомневаться во вкусе не приходилось.

Кафе, в котором они разместились, на удивление было уютным и солнечным, полным живых растений, от того и не скажешь даже, что лето уже закончилось – здесь оно царило, видимо, круглый год. Умиротворяюще. Даже душившая утром и напомнившая о себе совсем недавно около фонтана тревога отступила.

Правда, ненадолго. Пожалуй, эта жизнь не слишком хотела, чтобы Юлиана радовалась.

Честно, все было хорошо, просто отлично до того момента, как она обратила внимание на официанта, который обслуживал их с Крис столик. Не то чтобы она имела что-то против официантов, совсем нет. Просто в подошедшем к ним человеке она узнала того самого сумасшедшего азиата. И он узнал Юлиану, отчего сверкнул фальшивой улыбкой. Первая реакция – отвернуться и прикрыть лицо, якобы не видно. Юлиана не видела реакции того парня, но Крис вопросительно приподняла бровь, заставляя краснеть от стыда за собственные поступки. Юлиана быстро выпрямилась, но поздно, дело сделано: Крис в недоумении, парень-метис-официант-сумасшедший тихо помирал от смеха… и тишина вокруг. Как неловко.

Юлиана резко схватила принесенный ей чай и выпила половину за раз, почти не распробовав. Вроде вкусно. Но мозг не улавливал вкуса, сосредоточившись только на собственном стыде.

- Вы знакомы? – Проанализировав ситуацию, произнесла Крис. Ее бровь все еще не опустилась, а взгляд перемещался от уже успокоившегося официанта к красной подруге и обратно.

- Да.

- Нет.

Вырвалось одновременно у официанта и Юлианы. Они переглянулись: она настороженно, он - с вежливой натянутой улыбкой. Крис с интересом наблюдала, прихлебывая чай.

- Понятно… - И Крис продолжила пить свой чай молча, что делу не помогало. Повисла неловкая тишина. По крайней мере для Юлианы она была таковой, а вот другие двое смотрели на нее с неприкрытым ожиданием.

- Пожалуйста, можно не сейчас. Я поговорю с тобой потом, - Сквозь зубы прошипела Юлиана. Сложившаяся ситуация не вызывала ни одной положительной эмоции.

После того, как недавно она выслушала парня, Юлиана, конечно, и решила про себя, что он сумасшедший, но все-таки ее страх перед ним почти полностью ушел. Да и в такой ситуации не до страха.

- Я подойду к вам позже, - Он наконец отошел, но все равно поглядывал на Юлиану и Крис.

- И что это было? Чай вкусный, кстати, - Крис, как всегда равнодушная и гордая, сохраняла железобетонное спокойствие и не отвлекалась от своих дел, даже когда перед ней развернулся небольшой комедийный акт.

- Неважно. Потом как-нибудь расскажу, - Юлиана хотела было отмахнуться от вопроса, но скептичный взгляд напротив все-таки убедил ее выдумать хоть сколько-нибудь убедительное оправдание своему поступку, - Понимаешь, он просто местный сумасшедший, который недавно схватил меня за руку на улице и признался в любви, - Договаривая свою ни разу не убедительную ложь, Юлиана поймала на себе еще один изумленный взгляд самого объекта обсуждения. И отвернулась, чтобы не видеть. Послышался удивленный вздох, на который совершенно не было нужды обращать внимание. Бровь Крис выгнулась еще сильнее, но она ничего не сказала, даже раскусив очевидную ложь, за что Юлиана внутреннее ее поблагодарила и подумала, что не зря они лучшие подруги.

- Когда-нибудь ты обязана рассказать мне подробности этой истории.

- Конечно, - Улыбнувшись от безграничного доверия, Юлиана мысленно добавила: «когда эта история закончится…», - И ты тоже, - она подмигнула, намекая на историю с Аленом, про которую тоже не стала подробно спрашивать, опасаясь задеть чужие чувства. Как Крис чувствовала вранье Юлианы, так и Юлиана поняла, что Крис не хотела рассказывать ей все детали их взаимоотношений с Аленом, но решила не зацикливаться, а просто принять объяснение подруги, бывшее куда убедительнее ее собственного. Крис уловила намек, но только усмехнулась, отводя глаза.

Не считая сверлящего взгляда где-то в зале, Юлиана и Крис хорошо провели время. Чай оказался необычным и довольно вкусным. В какой-то момент ощущение чужих глаз пропало и Юлиана, переглянувшись с Крис, сказала ей:

- Пожалуйста, давай прямо сейчас сбежим, пока он отошел.

- Так чего сидишь? – Крис уже вскочила, прихватив сумки. Ей дважды повторять не надо.

К счастью, из кафе удалось выйти быстро и незаметно. Юлиана поспешила домой, наскоро распрощавшись с Крис. Только там она чувствовала себя в безопасности и тепле, понимала, что никто не причинит вреда.

На кухне стояла необыкновенная, непривычная уху тишина. Когда бы Юлиана ни выходила из комнаты, мама обычно порхала над плитой, стирала, убиралась – всегда занималась какими-то домашними делами. Непривычное молчание и сумерки немного пугали: без мягкого света и маминого голоса все казалось непривычным и чужим. Поняв, что мама, скорее всего, просто прилегла поспать, Юлиана тихонько поднялась к себе.

День выдался насыщенным на события. Рядом с Крис это было незаметно, но после встречи с тем парнем нервы все-таки натянулись, как струны, и даже Белянка на коленях не помогала успокоиться. Юлиана никак не могла выкинуть из головы недавний разговор.

То, что говорил тот парень, звучало как чистой воды бредни больного, но все равно никак не забывалось. По нему было видно, что и сам нервничает, но все равно упрямо говорил:

- Я понимаю, что напугал тебя, извини, но мне обязательно надо сказать, - Он взъерошил волосы, очевидно, не замечая этого жеста, вызванного тревогой, но продолжал сжимать запястье Юлианы, отчего становилось неприятно, почти больно, - Я тогда начал не с того. В общем, понимаешь…- Замялся, подбирая слова.

- Говори быстрее и отпусти меня, - Юлиана попыталась вырвать запястье один раз, второй – удалось только после того, как она развернулась, показывая, что готова слушать, и глядя собеседнику прямо в глаза.

- В общем, я не знаю, что происходит, но мир вокруг меня как будто застыл: люди каждый день говорят одно и то же и занимаются одним и тем же, как машины. Я думал, что сплю или попал в день сурка, пока не увидел тебя: каждый день разная, то веселая, то задумчивая, в разной одежде, иногда с подругами. Ты единственная меняешься в этом мире. Поэтому я подумал, может, ты что-то знаешь о том, что происходит…

- Не знаю. У меня все нормально, а проблемы только у тебя и, скорее всего, с головой, - Отрезала Юлиана и собиралась уйти, как ее руку снова схватили, насильно удерживая на месте. После слов этого странного парня он больше не казался таким страшным, как раньше, но интуиция все равно велела уходить, и как можно быстрее. Будто она не должна слышать того, что он говорит. Это неправильно.

- Тогда, может, ты знаешь о том, что происходит за городом? Видела? Если нет, то я отведу и покажу… - Не успел он договорить, как Юлиана все-таки вырвала руку и убежала домой, сказав напоследок:

- Я не бываю за городом и не знаю, что там, иди лечись. – В спину ей донеслись сдавленные ругательства и глухое:

- Если захочешь проверить, то приходи!

Юлиана ничего не хотела. Этот разговор вызвал в ней только отторжение: всем своим нутром она чувствовала, что больше пересекаться им не стоит, что она зря это все услышала и что надо забыть и этот диалог, и парня. К сожалению, совсем забыть не получилось… Но теперь-то они точно не встретятся: Юлиана знала, что парень всегда где-то на площади, и больше она туда ни за что не сунется.

Чтобы справиться с внутренней затаенной тревогой, не было ничего лучше, чем погладить Белянку. Она наконец повзрослела: перестала грызть провода и в целом заметно стихла по сравнению с тем, что творилось раньше. Она даже больше не вырывалась, когда гладили. Прогресс, не иначе.

Но ночь немилосердна. Юлиана не смогла спокойно уснуть: все ворочалась, просыпалась и обратно засыпала. Так жить невозможно. Сон был недолгим, и среди ночи она проснулась от каких-то жутких, непонятных кошмаров, которые спустя мгновение не смогла вспомнить, и боли в шее – неудобно лежала. Сердце колотилось, а тело вымокло от холодного пота. Пару секунд Юлиана лежала, осознавая себя в пространстве. Затем пошевелила сначала пальцем, потом рукой, ногой. Мозг проснулся быстрее тела.

От некачественного сна то ли пространство искажалось, то ли голова кружилась. От яркой лампочки ванной лучше не стало, наоборот – только глаза заболели. Голубая плитка то сужалась, то расширялась, не поддаваясь законам физики, и Юлиана осознала, что в таком состоянии нельзя сидеть в ванной, и поспешно вылезла, скользя мокрыми руками по бортикам и едва не падая. Комната встретила тем же мраком, лишь через окно лился слабый, неяркий лунный свет. Может, прогуляться?.. Только нужно взять что-нибудь для самозащиты, на всякий случай.

Под покровом ночи Юлиана тихонько улизнула, никого не разбудив. Улица встретила ее запахом азота, приятно наполнявшим грудь. К тому же, без солнца холодно – пришлось кутаться в легкую кофточку плотнее, чтобы ветер не проникал через кожу в самые кости. Куда идти? Не было идей. Юлиана просто брела, куда вели ноги. И так она увидела то, чего видеть явно не должна была, нет, того, чего не должно было существовать, но глаза не обманывали – в какой-то момент улица обрывалась, а за ней – пустота. Белое ничто, а рядом – парившие куски земли. На четкой границе, разделяющей город и пустоту, Юлиана увидела знакомую фигуру.

Глава 4. Сломанный мир

Картина перед глазами предстала сюрреалистичная. Юлиана никогда не думала, что вживую увидит, как над чьей-то головой парит кусок асфальта. Парень, над чьей головой парили аж несколько кусков земли размером с человека, стоял спиной и вглядывался в пустоту. Словно почувствовав что-то, он обернулся к Юлиане, их взгляды встретились – она уже успела подойти достаточно близко, настолько, что, возможно, были слышны шаги. Юлиана застыла, не в силах ступить дальше: что-то внутри вновь призывало остановиться, не идти, не смотреть, и она послушалась. В прошлые разы на аллее чем закончилось то, что она игнорировала свою интуицию? Да как будто ничем хорошим. Может, еще не поздно просто развернуться, закрыть глаза и уши и сделать вид, что все увиденное – сон? Подумала так – и поймала чужой взгляд, полный чувства собственной победы.

- Удачно пришла. Видишь? – Парень усмехнулся, явно радуясь смятению в чужих глазах, - Ну как, видела уже такое? Кто-то говорил? – Небрежно махнул на пространство за своей спиной.

- Нет… нет, не говорил, - Юлиана растерянно выдохнула. Шок постепенно уменьшался, пока она все сильнее привыкала к зрелищу перед глазами, - Ты знаешь, что это такое?

- Нет, конечно. Я ловил тебя на улице, как сумасшедший, как раз для того, чтобы спросить, а что ты знаешь об этом и знаешь ли вообще, - Он еще раз взглянул на ее растерянное лицо, тяжело вздохнул и отвернулся, - Но, похоже, ты тоже ничего не знаешь. По крайней мере, ты хотя бы видишь. Все остальные, кому я говорил, или не понимали, о чем я, или и вовсе не видели эту пустоту. И это еще не конец странностей. Эта пустота идет целиком вокруг города, как будто больше в мире ничего нет – куда ни глянь, везде белым-бело. Существует только город, да и то… - он замялся, подбирая слова, - там что-то не так. Как будто несколько мест слились в одно.

- Зачем ты мне это рассказал? – Юлиана не знала, что это все такое, и знать не хотела. Почему, кроме них, никто не видит эту пустоту? Почему, по словам этого парня, существует только город? Что значит «несколько мест слились в одно»? Ни на один из этих вопросов не было желания знать ответ, хотя они кружили рядом и настойчиво лезли в голову. От осознания того, что она обнаружила что-то странное, почти потустороннее, то, о чем говорил сумасшедший… это осознание рождало внутреннюю панику. Держать себя в руках при таких обстоятельствах сложно.

- Если ты тоже это видишь, значит, я еще не сошел с ума, - Он пожал плечами и повернулся обратно к Юлиане, успокоив бушующие эмоции, - Тем более, как я говорил тебе раньше, ты одна здесь похожа на реального человека. Остальные как будто куклы, выполняющие одни и те же действия каждый день. Я уже думал, что у меня крыша летит. Но теперь сомневаюсь – ты же тоже это видишь. Или она у нас обоих летит?..

Юлиана закатила глаза. Ей точно не до философских замыслов какого-то парня.

- Кстати, - добавил он, - Мы уже несколько раз встречались, но я так и не узнал, как тебя зовут. Меня зовут Аки. Сразу скажу, что у меня мама японка, поэтому такое имя. А тебя как зовут? – Юлиана вмиг покраснела, вспомнив сцену в кафе недавно и то, что она, вообще-то, сбежала. Хорошо, что Аки не стал ей это припоминать, а то вышло бы неловко.

- Юлиана, - Она помедлила, не горя желанием продолжать общение, и сразу увидела протянутую для рукопожатия ладонь, сопровождавшуюся формальным «Приятно познакомиться».

- Давай пройдемся что ли. Расскажу тебе обо всем, что успел узнать, - Аки тут же пошел в сторону, вдоль границы пустоты и города. Юлиана молча последовала за ним. Почему? И сама не знала.

С одной стороны, интуиция яро сопротивлялась тому, чтобы в принципе находиться здесь, невыносимо хотелось сбежать и забыть обо всем увиденном и услышанном, считать Аки просто сумасшедшим. С другой же… надлом в душе уже произошел: она уже увидела, уже узнала и чувствовала, что, сделав шаг, больше назад не вернется. Точнее, шаг уже сделан – в тот момент, как была увидена эта странная пустота. Юлиана понимала, что попросту не сможет забыть, как бы ни хотелось, поэтому, наверное, и согласилась пройтись, узнать обо всем еще подробнее. Что еще остается делать, если уже влезла шагом? Сделать второй и влезть окончательно.

Удивительно, но людей вокруг на наблюдалось совсем. Не то чтобы удивительно то, что ночью на улице нет людей, нет, не это, а то, что даже малейшего признака кого-либо живого не наблюдалось: ни единого звука, ни проезжающих машин, ни света в окнах. Жил ли здесь хоть кто-то? Единственное, что слышалось – тихий, но четкий голос Аки.

За время их короткой прогулки он многое успел рассказать о том, что с ним случилось. Оказалось, что он и сам не знает, как давно все началось – чувство времени просто стерлось. Просто он уснул как обычно, проснулся, начал жить свой обычный день, но понял, что что-то не так – в первую очередь с людьми вокруг. С мамой, которая стала еще молчаливее, с отцом, прежде таким веселым, но ставшим закрытым, с одноклассниками, которые почти ни на что не реагировали. И так продолжалось изо дня в день. Приходилось, конечно, жить как обычно – учиться, ходить на подработку в кафе, но ситуация смущала. Тем более, что и сам город стал как будто странным: Аки не мог объяснить точно, но осознавал, что некоторые его части как будто не на своем месте. Например, аллея на площади. Кто ее вообще там разместил? Было ощущение, что она взялась из воздуха – настолько непривычной и даже отталкивающей казалась. Желая узнать, сколько всего изменилось в городе, Аки решил пройтись. Так и обнаружил пустоту. Он обходил ее несколько раз, но безрезультатно – она не увеличивалась и не уменьшалась. Если поначалу он считал, что все его дни повторяются и, возможно, это просто длинный сон, то после пустоты подумал, что и вовсе мир разрушается, поэтому пытался рассказать обо всем родителям и друзьям, но те лишь отмахивались, говоря, что он придумывает, ни в какую не желая верить. Один друг случайно оказался рядом, и Аки заставил его подойти и увидеть пустоту, но друг лишь непонимающе смотрел, говоря, что ничего особенного тут нет – город как город. После этого пришло отчаяние. Если никто не видит и не понимает перемен, то, может, он просто сумасшедший?.. И тогда Аки увидел ее, Юлиану, и решил попробовать донести до кого-то все происходящее в последний раз, ведь он отчаянно хотел вернуться обратно, домой, где бы ни находился. И ставка сыграла.

Аки разоткровенничался, но Юлиане, на самом деле, было не слишком интересно. Она все еще не понимала, что же ее тут держит, в ней боролись два несовместимых чувства, одно из которых приказывало уходить и забыть все, а другое – остаться и разобраться в происходящем. Какое побеждало – пока под вопросом, но Юлиана не ушла и выслушала историю Аки от начала до конца, сделав вывод о том, что они оба теперь, видимо, сумасшедшие. Но он больше.

Дальнейший путь продолжали молча. Настроение у Юлианы было, что называется, ни к черту: весь день душила тревога, спала плохо, а тут еще и узнала, что у нее мир разваливается. Когда паника немного прошла, нахлынула сонливость – все-таки Юлиана спала мало, а прогулка на свежем воздухе способствовала сну. И было как-то абсолютно все равно на мир, на Аки, на будущее – хотелось просто уткнуться в подушку и спать. Аки тоже было не до Юлианы: он задумался о чем-то своем, поглядывая то на белую пустоту, то на Юлиану и делая выводы, неведомые никому, кроме него самого. Медленно подняв глаза, Юлиана увидела над собой прекрасное темное небо, полное звезд. Она сама иногда выходила на улицу ночью, но столько звезд видела впервые: жила в центре, и свет круглосуточно откуда-то лился – из соседних домов, от фонарей или проезжающих машин. Но на краюшке города, где они с Аки ходили, фонари почти не встречались, а машин и света из окон не было вовсе, так что вид предстал прекрасный и по-своему успокаивающий. Даже это небо делилось на две ровные половины – белую, после которой шла пустота, и черную, родную и полную звезд. Вздохнув поглубже наполненный азотом воздух, Юлиана первой начала давно уже угасший диалог:

- Ты пробовал войти в эту… белую штуку? Или выйти… - Она растерялась, не зная, как правильно назвать явление перед глазами.

- Да, но туда нельзя войти, когда попробовал – просто оттолкнуло и все, - Аки пожал плечами, - Я надеялся, ты что-то будешь знать.

- Да почему именно я должна что-то знать?! – Юлиана вспыхнула, повысив голос, но причины и сама не знала. Может, из-за стресса. Или из-за недосыпа. Или от шока? Ответа не было, но эмоции враз накалились, стоило только прозвучать словам, намекающим на ожидание чего-то от нее. Юлиана и сама ничего не знала! Так чего ему вообще от нее надо?

- Потому что мне кажется, что ты – центр этого мира. Я уже говорил, - Аки уловил раздражение Юлианы, но не разозлился. В какой-то степени он мог ее понять: в первое время после осознания того, что мир разрушается, он и сам злился, не знал, что делать и куда себя деть. И только потом собрался с силами и начал что-то делать: ходил, искал… Встретил Юлиану, давшую хоть какую-то надежду, что он не сумасшедший, - Ну, не знаешь, так не знаешь. Я тоже, вообще-то, не знаю, только предполагаю, основываясь на фактах. Я слышал в кафе, как ты с подружкой школу обсуждала. В каком классе? – Вместо допытываний, он просто перевел тему, потому что видел, что Юлиана расположена недружелюбно. Но она – единственный человек, которого он знает, который увидел пустоту и не проигнорировал его. И Аки не собирался упускать шанс разобраться в ситуации, он будет цепляться за любую соломинку, пусть даже эта соломинка не хочет этого.

- В одиннадцатом. А ты? – Юлиана отвечала и спрашивала, по большей части, из вежливости. Больше всего хотелось домой, но не ответить и уйти было бы совсем грубо. Аки выглядел ее ровесником, но Юлиана немного сомневалась, так как видела, что тот работает. Среди ее одноклассников никто не работал – все бездельничали, пока такая возможность еще была. Но возможно, что Аки уже и не учился в школе – многие уходили после девятого класса, и их больше, чем тех, кто оставался, чтобы поступить в университет.

- В десятом. Я думал, мы ровесники или ты помладше, - по лицу Аки ясно читалось, что он искренне удивлен тем, что оказался младше. Но разница между ними не такая уж и большая, так что удивление быстро сошло, уступив место задумчивости. Юлиана же больше поразилась тому факту, что он каким-то образом совмещает учебу и работу, но ничего не сказала по этому поводу. У нее не слишком много желания продолжать диалог, да и у задумавшегося Аки, пожалуй, тоже.

Снова повисла тишина, но она не давила, а отнюдь – была скорее просто спокойной, ни к чему не обязывающей, той, при которой не надо лезть из кожи вон и заводить диалог, чтобы не было неловко. Или так казалось Юлиане из-за сонливости? Дорога казалась бесконечной. В целом, она такой и была – пустота обвивала город по кругу, и если бы они шли достаточно долго, то рано или поздно пришли к тому месту, с которого начали. Юлиана плохо знала этот район, так что просто шла следом за Аки до тех пор, пока небо не начало светлеть. Горизонт постепенно озарялся все более нежными оттенками фиолетового, синего и оранжевого, но на душе тяжким грузом лежал камень из прежней, невыраженной тревоги, постепенно обволакиваемый окружающим покоем и усталостью. И пусть Юлиана узнала абсолютно неведомую, как будто нереальную и невозможную вещь – мир разваливается у нее на глазах! – и даже увидела тому доказательства, через некоторое время ничего особенного по этому поводу не чувствовалось. Разве что с каждой минутой преобладало желание попросту спрятаться где-то, чтобы ничего не знать. Нахлынуло осознание того, что Аки хочет, чтобы и Юлиана втянулась в процесс исследования пустоты, стала кем-то вроде спасителя, жертвующего собой ради остальных. Но эта мысль вызывала не гордость, а одно отторжение. Зачем ей что-то расследовать, что-то менять в своей и без того прекрасной жизни? Даже если мир завтра погибнет, она бы не хотела об этом знать – лучше уж до самого конца жить спокойно. Появилось стойкое чувство отвращения к Аки, проявившееся горечью на языке, за то, что рассказал все, показал. Да, это неблагодарно, но почему именно она? Почему не кто-то другой? Юлиана просто хотела продолжать жить своей обычной жизнью: просыпаться от запаха маминой еды, гулять с подружками, смотреть видео по биологии и сериал «Тайны Вселенной», обсуждая на переменах слепоту к окружающим главной героини, и гладить Белянку перед сном. Это разве плохо?

Мгновенно нахлынула обида, разрывающая грудь, и обожгла глаза слезами, готовыми вот-вот вылиться. Почему она должна жертвовать своим счастьем ради других? Ради кого? Ради Аки? А если они вдвоем действительно просто обезумели? А если мир на самом деле не разваливается? Может, это все шутка, просто очень неудачная? Вдруг есть еще кто-то, кто, как сказал Аки, «центр этого мира» и «может увидеть пустоту», просто этот человек еще не нашелся? Чем больше думала об этом, тем больше Юлиану разрывали противоречивые мысли: с одной стороны, если есть возможность спасти мир, то она обязана ею воспользоваться и сделать все возможное, потому что иначе подставит буквально всех людей, с другой же… хотелось так эгоистично все забыть, как раз потому, что мир – не ее забота, она занята своим счастьем. Все происходящее внутренне страшно отторгалось. Пошатнулся идеальный маленький мир, который как будто создан для нее. Стало очевидно, что с ним что-то не так, что есть во всем окружающем что-то неестественное и притянутое. Но, если ее маленький мир только пошатнулся, то ведь можно сделать вид, что этого никогда не было и все само собой придет в норму, верно?

Неверно. Жизнь так не работала. И очень скоро, когда первые горячие капли слез уже пролились из глаз и их пришлось незаметно смахнуть, Юлиане ясно дали это понять.

- Я думаю, нам стоит походить еще. Может быть, все-таки найдем что-то. Есть же какое-то разумное объяснение всему происходящему, - Аки выглядел полным решимости, в отличие от расклеившейся Юлианы.

- Уже светлеет, мне пора домой, - Юлиана вежливо намекнула на то, что она уже устала полночи ходить по городу и пора бы расходиться. И без того слезы текли сами собой, и усталость душила уже давно, и в целом ничего хорошего в сложившейся ситуации не было.

- Согласен, - К счастью, Аки не был глуп и умел считывать такие прозрачные намеки, - Предлагаю тебе и завтра встретиться, чтобы пройтись. Я пока подумаю, что нам дальше делать, ведь невозможно вот так ходить каждую ночь.

Юлиана только было успела порадоваться, что наконец-то пойдет домой и забудет обо всем случившемся, как о страшном сне, как вдруг Аки добавил:

- Ты выглядишь уставшей, да и глаза, кажется слезятся. Наверное, устала ходить в линзах? Зачем вообще надевать цветные ночью?.. Кто увидит-то?.. – Последние два предложения он еле слышно пробурчал, но тут же исправился и добавил, - Но тебе очень идет. Розовый к лицу.

Да уж. Кажется, Юлиане все-таки не удастся сбежать от всей этой неразберихи с разваливающимся миром, пустотой и всем остальным. Если бы ее это никак не коснулось, то можно было бы сделать вид, что ничего и не было. Но теперь Юлиана поняла, что ее мир не просто пошатнулся, а пошел трещинами, просто увидела она их только после этих сказанных Аки слов. Не они с Аки сошли с ума. А весь мир.

Юлиана не носила линзы.

В момент, когда Аки озвучил свой неловкий комплимент, она поняла, что эти глаза, эти розовые глаза отличаются от всех остальных. А Аки они светло-серые, что ярко выдает в нем метиса, у Алена сказочно-голубые, как у принца из детских книжек, а у Крис – удивительно зеленые, такие, каких больше не сыскать, яркие и выразительные, подчеркивающие колючий характер. В общем, нормальные, человеческие цвета. У родителей тоже: оба с карими глазами. А у Юлианы… вот. Как ни странно, она никогда не замечала своих розовых глаз – они казались самыми обычными, не было нужды акцентировать внимание на цвете. Никто не обращал на них внимание, будто так и должно быть. Аки стал первым, кто это сделал. И в тот же момент чувство диссонанса, неправильности всего вокруг усилилось в несколько раз. Во время прогулки Юлиана никак не хотела принимать реальность, хотела просто сбежать, закрыть глаза и уши и сделать вид, что так и было. Ее жизнь ни в чем не изменилась и не пострадала от того, что за городом образовалась пустота. Лучше уж жить в этом пустом, но безопасном мире, чем рисковать и пытаться его исправить. Но как только пришло осознание, что сама Юлиана отличается от обычного человека, что она тоже какая-то «неправильная» - все пошло прахом. Нельзя больше сбегать. Нельзя сделать, что ее не касается. Осознание ударило резко и без жалости.

Юлиана развернулась и убежала домой, в безопасность. Аки чертыхнулся, подивился любви Юлианы к сбеганиям и что-то прокричал вслед о том, что будет ждать ее по вечерам на площади, что не было услышано. Дом – единственный уголок мира, в котором можно просто зарыться под одеяло и поплакать, не думая ни о каких проблемах. Слушая звуки с кухни, чувствуя привычный запах дома, Юлиана чувствовала себя хорошо и спокойно, и в моменты душевных терзаний нет ничего лучше, чем вот так полежать и послушать, почувствовать мир вокруг.

Старая калитка заскрипела от резкого рывка, а дверь как будто была готова слететь с петель, но домашняя обстановка успокаивала сбившиеся дыхание, сердце и мысли. По крайней мере, они должны были успокоиться.

Успокоение работало ровно до тех пор, пока все поле зрения не заслонил собой отец. Высокий, крепкий и с темным, строгим и осуждающим взглядом. Он молча возвышался над Юлианой, скрестив руки на груди. Ей стало не по себе от этого взгляда и позы. Отец никогда не был особо разговорчивым, чаще всего они виделись за завтраками или ужинами – мама рассказывала о чем-то, он молча слушал и ел, проявляя интерес только тогда, когда разговор угасал. Это не значит, что он не любил их с мамой или не волновался о них – просто человек молчаливый. Это понимали оба родителя и в моменты, когда мама расстраивалась от отсутствия эмоциональной реакции и замолкала, он подавал голос, показывая, что слушает, а она дальше продолжала щебетать. Юлиане нравились отношения между ее родителями, по-своему гармоничные и стабильные. Они жили в крепком браке уже много лет и крайне редко ругались. Возможно, это потому, что они безусловно друг другу доверяли: мама знала, что папа никогда не подведет, а папа – что мама всегда будет ждать его дома, его надежный тыл.

Но если мама подходила отцу как пазл, вставший на место, то отношения отца с Юлианой вовсе не были настолько гладкими. Конечно, они не ругались, но Юлиана иногда думала о том, что ею не интересуются, не обращают на нее внимание. Умом понятно, что это совсем не так, но сердцу ребенка не прикажешь – чувства просто появляются сами собой в ответ на действия окружающих, и с этим надо жить, принимать эти чувства и учиться правильно их выражать. В общем, отношения сложились немного натянутые, но не по чьей-либо вине, а из-за особенностей характера.

И вот, впервые вернувшаяся домой под утро Юлиана испытала все тяготы отцовской любви – увидела строгое лицо и испугалась. Стоило ему шевельнуться, расправляя руки, как она тут же дернулась. На мгновение стало так страшно и жутко: как будто все узкое пространство коридора мгновенно сузилось до одного единственного человека напротив, до его движений рук и взгляда. Аж все внутри скрутило. Пространство вокруг поплыло, превратившись из простого коридора в тысячи осуждающих глаз, от которых хотелось сбежать как можно быстрее, потому что они видели каждый грешок, каждую оплошность и малейшую неуверенность.

Как оказалась в своей комнате Юлиана помнила смутно: вот она оттолкнула отца, поднялась по лестнице и упала на кровать. Воспоминания смазанные, как кадры из дешевого фильма. От бесконечных переживаний выворачивало наизнанку – чувство неизбежности, какой-то обреченности висело как судный меч, грозя упасть и разрушить все, окончательно разбить ее мир, покрывшийся трещинами.

В свете нового дня красные глаза наблюдали.

Конец первой части. Глава 5. Прощай, мечта

Как известно, нервы очень выматывают. Вот и Юлиана так сильно вымоталась, но сама не могла найти этому объективной причины – вроде ничего такого и не делала, но от бесконечной тревоги голова просто пухла. Не считая ночных побегов из дома, ничего не изменилось: школа, прогулки с друзьями, сериал, учеба, молчаливый отец и добрая мать, как всегда симпатичная и немного буйная Белянка.

Только вот бездельничать на уроках математики с Крис стало уже не так интересно, особенно после увиденной в кабинете трещины на окне, а прогулки после школы почти перестали приносить удовольствие. Даже привычная и всегда освежающая аллея с каштанами приходилась в тягость.

Юлиану больше не будила мама в школу – она приучила себя вставать самостоятельно по будильнику и строго придерживалась этого правила: вставать самой, без напоминаний. Пожалуй, единственное, что целиком и полностью осталось таким же, как прежде и все так же приносило радость – это уход за Белянкой. Ее Юлиане подарили родители несколько лет назад на день рождения, взяв строгое обещание, что ухаживать за кроликом она будет сама. Мама помогала первое время, они вместе учились тому, как правильно обращаться с новым членом семьи: какую еду можно давать, какую нельзя, как крепить поилку к клетке и всему остальному. Как только Юлиана уловила основное и научилась делать сама, мама сказала, что помогать теперь не будет – Белянка полностью переходит под ее ответственность. И Юлиана ни дня не жалела о том, что у нее есть домашний любимец, Белянка стала для нее больше, чем простым животным – она была другом, хранившим в себе многие ее секреты: и о первой влюбленности, и о Крис, и о родителях… даже об Аки, но не очень много. Все-таки с последним Юлиана познакомилась совсем недавно, да и после заявлений о том, что она связана с разрушением мира, как-то и вовсе не хотелось о нем вспоминать.

Все чаще Юлиана брала Белянку на руки, просто чтоб уткнуться лицом в белую шерстку и немного подышать. Странно, но успокаивало. Может, это самообман, но некоторые животные, особенно если они твои, вкусно пахнут. Да и в принципе ощущение теплого белого комочка в руках грело не только холодные от постоянного нервного напряжения пальцы, но и сердце. К сожалению, сидеть с Белянкой все время невозможно – мало того, что та почти всегда начинала вырываться через пару минут, больно ударяя задними лапами по рукам, ногам и в принципе везде, куда только дотягивалась, так еще и свои, человеческие дела в лице школы никто не отменял. К тому же добавилась новая обязанность – обходить границу пустоты по ночам вместе с Аки, что тоже отнимало немало энергии, поэтому времени на Белянку, как и на все остальное, оставалось до обидного мало.

- Юлиана, там новая серия «Тайны Вселенной» вышла, ты смотрела? Она наконец-то поняла! Поняла, что что-то не так! Я дождалась! – Мари увлеченно щебетала о сериале, который они вместе смотрели. И ведь действительно – еще недавно и представить было невозможно, что кто-то из них перестанет смотреть «Тайны Вселенной» или говорить о них. И вот настал день, когда Юлиана, не жалея, пропустила серию и знать не желала, что же там показывали. О чем догадалась главная героиня, где она, кто настоящий человек, а кто нет – уже не интересно. Ничего в принципе больше не цепляло глаз. После школы у Юлианы не было сил на просмотр сериала, и она просто спала до самой ночной вылазки.

Это апатия?

Промелькнула слабая мысль и растворилась в пустоте. Школа – место по своей сущности шумное, но в голове Юлианы почему-то становилось все тише. Окружающие звуки смешивались в непонятную какофонию, неразборчивый шум, люди отходили на второй план, она почувствовала себя героиней театра, подсвеченной софитами, когда все остальные оказались за пределами зрительского внимания в темноте.

- Пойдем, давай погуляем, смотри какая погода хорошая! – Звонко хохотали девочки одноклассницы, подначивая всех – и мальчиков, и девочек – сходить прогуляться до кино, как это было недавно, они хорошо посидели. Юлиана даже не поняла, кто перед ней. Лицо говорящей напрочь стерлось из памяти и на нем проглядывали лишь непонятные пятна – глаза, улыбка… Все казались одинаковыми – с натужными улыбками и пристальными взглядами, Юлиана уже привыкла к этому постоянному, пристальному и навязчивому вниманию, к глазам, как будто чего-то ожидающим. Может, это болезнь? Депрессия? Депрессия ведь тоже болезнь. А вдруг шизофрения? Но Аки-то нормальный. И он единственный таковым был – при других людях, включая родителей, Юлиана чувствовала себя как под дулом пистолета. Когда это появилось? Непонятно… Постепенно, с каждым днем чужой интерес к ней становился все очевиднее.

- Спасибо, девчонки, мне домой надо, - Выдавила из себя улыбку, пытаясь скрыть собственную незаинтересованность в разговоре, и, увильнув от чужих объятий и глаз, поспешила домой, слушая затихающее цыканье остальных за спиной.

Погода и вправду стояла хорошая: несмотря на начало осени, ветер не холодил кожу, а солнышко приятно припекало. Наверное, это прощальный подарок солнца к людям, чтобы те могли пережить холодно сияющую, пронизывающую до костей зиму. Но любимые листья каштанов постепенно все больше желтели, гнили и опадали, а деревья оставались голыми скелетами, некоторые из которых гордо тянулись вверх, некоторые – более старые – уже сгибались под тяжестью прожитых лет. Юлиана чувствовала себя вторыми – такая же уставшая, согнутая и как будто голая, лишенная желаний и ориентиров.

Белянка снова вспомнила, что они гиперактивная и Юлиану ждал неприятный сюрприз: любимица сгрызла провод от настольной лампы. С самой Белянкой при этом ничего не случилось, очевидно, она не обычный кролик, а повелитель электричества, ничем иным любовь к проводам и опасности объяснить было нельзя. Разбираться с лампой сил никаких не осталось, поэтому Юлиана решила, что, раз уж с Белянкой все нормально, то и лампой просто не будет больше пользоваться. В комнате был еще основной свет, и с ним выполнять задания вполне реально.

Снимая с коротких волос и складывая в коробочку розовые заколки, Юлиана пристально посмотрела на отражение. Все такое же, как и обычно. Те же розовые глаза, на которые почему-то никогда не обращалось ничье внимание. У обычных людей без проблем со здоровьем не бывает таких загадочных, почти мистически розовых глаз. Логично, что Аки обратил на них внимание, а вот то, что не обратил никто, кроме него, - уже напрягало. Чувство неправильности происходящего все сильнее искажало все вокруг, словно намеренно доводя до точки кипения. До замечания Аки все казалось совершенно обычным, как у всех. Теперь же взгляды в зеркало вызывали странную тошноту. Надо прекращать с этим всем как можно скорее. Юлиана рывком сорвала с челки оставшиеся заколки, разбросав на столе, и отвернулась, лишь бы не видеть собственное недоуменное отражение. Закрыла шторы, легла.

Перед сном мысли и воспоминания сами всплывали в голове, не поддаваясь контролю. Так, думы Юлианы вертелись сначала около Крис – с того раза, как они увидели Аки в кафе, с Крис они никуда не выходили. Арбузный чай необычный, но все-таки вкусный, надо попробовать какой-нибудь еще, сходить куда-то. Только вот времени на все не хватало – днем учеба, ночью Аки. Удивительно, что родители заметили пропажу дочери лишь однажды – в самый первый раз. Или замечали еще, но бездействовали? Что-то в темных глазах отца заставляло думать, что он все знает и молчит, но подтверждений не было. Даже у Крис и Мари этот липко-понимающий, почти снисходительный взгляд проскальзывал в разы чаще, чем необходимо. Они тоже постоянно наблюдали за действиями и реакциями Юлианы, от чего становилось не просто неловко, а по-настоящему страшно. К тому же Крис немного отдалилась в общении, но ее кошачьи глаза пронизывали спину на уроках. Может, она хотела что-то сказать, но не могла? К тому же Юлиана краем глаза несколько раз в укромных местах замечала Алена недалеко от Крис – они не делали ничего предосудительного, даже не разговаривали, а стояли неподалеку друг от друга, но один вид их рождал внутри обиду. На что? Что это за обида? Неужто ревность? Кстати, а ведь недавно Юлиана стала свидетельницей ссоры Крис и Алена, но сути так и не узнала, позволив подруге солгать и утаить причину. Может, после того момента все стало таким странным?.. Юлиана не могла найти ответ. С одной стороны замечательно, что она могла чаще видеть Алена, с другой – эта невыразимая обида с каждым разом грызла все сильнее, настолько, что приходилось и вовсе специально не замечать. Может, примерно такой логикой руководствовалась героиня «Тайн Вселенной», когда не замечала очевиднейших вещей? Может, она все видела, знала, что ее близкие – не люди, но не хотела признавать факты и только делала вид, что такая глупенькая и слепая? Тогда получилась бы не комедия, а целый детектив. И действительно – жизнь Юлианы тоже превратилась в какой-то хоррор-детектив, в котором и за ней постоянно наблюдают, и она вынуждена притворяться, что все нормально, при этом расследуя свое дело. Расследование, правда, у них с Аки не двигалось с мертвой точки, и все, что удалось понять – это то, что все очень-очень странно. Был ли смысл продолжать ночные вылазки, если мало того, что ни к чему не приводили, так еще и повергали в лишний стресс? Юлиана просто не верила, что они что-то найдут. Кроме самых очевидных вещей – например, существования пустоты и того, что ее никто не видел – они так ничего и не откопали. Где они? Что происходило с ними, с городом, с миром? Не было ни одного ответа. Так не лучше ли просто сдаться?

В темноте глаза различали только силуэты предметов. Когда очертания стали более четкими, к телу начала возвращаться чувствительность, и Юлиана поняла, что в какой-то момент уснула и проснулась. Тело как трактор переехал, но голова все-таки стала свежее. Приятно лежать в темноте после сна. Тишина и покой. Никаких нервов. К тому же впервые за долгое время сон представлял собой не спутанный, забытый во время пробуждения кошмар, а просто забытье без снов, отчего было еще приятнее наконец-то почувствовать эту негу после сна, а не истерично вскакивать в холодном поту.

За окном стемнело и в доме тишина, а это значит, что пришло время собираться на встречу с Аки. Юлиане было ужасно лень. Во-первых, у нее только-только получилось выспаться. Во-вторых, по-прежнему мучил вопрос: что они, два подростка, могут сделать? Принять возможную неизбежную смерть проще, чем понадеяться на спасение, а потом горько сожалеть о том, чего изначально не могли сделать.

Когда Юлиана пришла, Аки ждал на условленном месте – на площади. Ночью в ней таилось особенное очарование: если днем виднелись аккуратные постройки, фонтан и аллея, то по ночам зажигали разноцветные гирлянды, опоясывающие здания и деревья, что каждую ночь создавало особенное, почти праздничное настроение. Пусть Юлиане и Аки было не до праздника, но обстановка радовала душу, по крайней мере, до тех пор, пока они не уходили за пределы площади.

Несмотря на первое впечатление, после нескольких встреч Юлиана поняла, что сильно ошиблась в Аки, приняв его за сумасшедшего: каждую ночь разговоры увлекали все больше, хотя они не беседовали ни о чем особенном, и Юлиана даже не слишком старалась поладить с новым знакомым, поэтому чаще всего он говорил сам. Аки рассказывал о себе самые базовые вещи, не теребя ни свою, ни чужую душу, не выискивая подробностей и не пытаясь заставить вспомнить или понять, почему существует пустота или есть ли еще люди, видевшие ее. Все происходило ненавязчиво, само собой, он был на самом деле хорошим собеседником, из-за чего Юлиана стала немного больше к нему расположена. Она узнала немного о его семье, например, то, что Аки был единственным ребенком в семье, а его мама родилась в Японии, и именно она настояла на таком имени для сына, но никогда не учила его родному языку, так что он совершенно его не знал. Узнала и о его увлечениях: что ему нравилась геометрия, что он увлекался детективами – один из которых даже пересказал, назвав первым в мире детективом, к чему Юлиана отнеслась скептически. Сюжет заключался в том, что в один день в Англии произошло громкое убийство матери и дочери. Все, слышавшие, но не видевшие преступление, говорили, что преступник – иностранец. Но в итоге им оказалась то ли обезьяна, то горилла, сбежавшая от владельца. Издаваемые ею звуки люди и принимали за речь разных народов, потому что звуки были похожи на человеческую речь, только очень непонятную. Юлиану заинтересовал этот рассказ, но прочитать его самостоятельно она все время то забывала, то ленилась, то и вовсе сил не было, и она выбирала поспать. Чтение не совсем по ее части, хотя школьную программу она старалась читать всю, за исключением огромных романов, у которых и краткого содержания хватит. Возвращаясь к исходной теме, в общем, Юлиана постепенно узнавала Аки как человека. Формой их общения являлся все-таки диалог, а не монолог, поэтому Юлиана и о себе рассказала: о скорых экзаменах, планах на будущее, подругах и Белянке. Однако не всю информацию она выдала Аки. По нему было прекрасно видно, что он очень хотел выяснить, откуда пустота, что происходит с городом, с людьми и с ними двумя, что только они пустоту видят, а остальные нет. Но чем больше они виделись, тем меньше Юлиана на что-то надеялась, и потому скрыла одну немаловажную, но ни к чему не ведущую деталь: она не носила линзы, и про них подумал лишь один человек.

В этот раз разговор не клеился, и они большую часть пути шли молча. Около Юлианы бродила навязчивая идея – рассказать о своих глазах. Или не стоило? Она и сама не понимала, почему ее глаза такие, что отличает ее от того же Аки с его вполне обычными серыми глазами. Имело ли смысл рассказывать? Она не думала, что ее глаза станут ключом ко всей ситуации, но, возможно, она неправа в своем недоверии и действительно был смысл рассказать? В любом случае этот факт ничего не изменит. Так к чему скрывать? И Юлиана решилась, вдохнув побольше воздуха для расшалившихся нервов и неровно стучавшего сердца, она начала:

- Знаешь, - Аки повернулся к ней. Он в принципе был довольно внимателен к чужим словам и замечал каждый раз, когда Юлиана неуверенно мялась. Может, потому что детективы любит?.. – Я как-то забыла тебе рассказать. В общем, у меня тоже есть странность. Я не ношу линзы.

Аки удивился, но быстро взял себя в руки. Только вот он подумал, что Юлиана поддерживает их привычный светский разговор и спросил из вежливости: - Это какая-то особенность твоего организма?

- Нет, ты не понял. До того, как ты сказал, я даже не осознавала, что мои глаза чем-то отличаются от других. У меня никогда про них не спрашивали, - Она поймала его взгляд, ставший обеспокоенным, - Мне кажется, это тоже влияние вот этой пустоты…

Аки нахмурился и остановился. Посмотрел на летающие камни, на пустоту, на Юлиану – и задумался еще крепче. В конце концов он сказал, растрепывая волосы: -Да уж… жаль, что я не детектив. Не понимаю. Пустота, камни, твои глаза. Происходящее точно как-то связано с тобой, и ты являешься центром всего, но я совершенно не улавливаю, что конкретно происходит. Мир разрушается из-за тебя? Мы попали в другой мир? Или ты как-то разрушила привычный нам мир, сама того не ведая? Как отсюда выбраться… - В конце концов он просто присел на корточки, обхватив руками голову и бормоча что-то в свои колени. Очевидно, сокрушался о том, что ничего не понимает. Юлиана поймала себя на том, что поза выглядела знакомо, но не стала останавливаться на этой мысли. И как бы жалко его ни было, Юлиана все-таки решилась поделиться своим мнением, о котором до сих пор молчала, сдаваясь под напором и упрямством Аки выбраться отсюда:

- Слушай… Может, мы действительно просто останемся здесь? Даже если за пределами города пустота, на нас это не влияет – мы до сих пор живы и здоровы. К тому же пустота не расширяется, сколько бы мы ни наблюдали, может, она вообще безвредная. Да и что мы можем изменить? Мы всего лишь подростки…

На последних словах Аки резко вскочил и яростно посмотрел на Юлиану, скривив лицо. Она еще не видела таких ярких эмоций на его лице, и кажется, эти слова сильно его задели.

- Ты действительно хочешь остаться тут? Не понимаешь, что будет, если мы просто смиримся? Мы станем, как те марионетки, которые живут вокруг меня – совершают одни и те же действия каждый день, говорят одно и то же, это как будто даже не живые существа! Если мне придется жить вот так, то лучше и не жить. Пока жив, буду стараться выбраться отсюда – ведь я, в отличие от некоторых, хочу домой, в свой настоящий дом, к настоящим родителям, в настоящий город в конце концов! Если тебе так тут нравится, если ты ничего не хочешь делать и готова просто помереть тут – оставайся, не приходи больше, я один справлюсь, - Закончив, он последний раз блеснул разочарованным взглядом и ушел быстрым шагом прочь.

Юлиана не стала догонять. Чужая спина стремительно удалялась, недовольно пыхтя. У них обоих уже сдали нервы, так что лучше успокоиться по отдельности. Тем более, что их взгляды не сходятся – Юлиана была не против остаться в таком, сломанном и разрушающимся мире, лишь бы быть счастливой, а он отчаянно хотел вернуть то, что имел раньше. Юлиана могла его понять, но не могла найти в себе сил помочь. И тем не менее его слова о том, что она «готова помереть тут» ударили, и ударили больно.

Но Юлиана не понимала, в чем была неправа. По ее мнению, остаться и смириться – самый лучший вариант. Неожиданный крик Аки, человека, который до этого был весьма спокойным, выбил ее из колеи и вывалил наружу собственную внутренние неудовлетворенность ситуацией, страх и тревогу. Да, Юлиана тоже хотела стать обычной, без этих пугающих розовых глаз, но как? Как, если у них нет ни одной зацепки? Если они только и могут, что шататься по ночам? Это невозможно.

Дома никто не встретил – ни тревожно, ни гневно, просто никак. Даже эта уже ставшая привычной картина темного тихого дома задела что-то внутри, отчего из глаз полились слезы. Почему слезы? Юлиана и сама хотела бы знать. Настроение настолько испортилось, что ничего не хотелось делать – только забыться. Солнце показалось из горизонта, все в доме еще спали. Жизнь замерла. Юлиана страшно устала и, несмотря на дневной сон, упала на кровать, чтобы проспать до утра, когда жизнь вернется и время обретет свой ход. Так все надоело: Аки, непонятные терзания и волнения, та пустота за городом. Уже на грани сна она отчаянно пожелала, игнорируя заливавшиеся с щек в уши слезы:

- Вот бы все просто исчезло.

Юлиана уснула, а город с замершей в нем жизнью постепенно разрушался: взлетали вверх огромные куски домов, асфальта, деревьев. Все растворялось в пустоте. Красные глаза наблюдали все пристальнее.