До Саввата. Остаться в Морбурге

Морбург

Упади семь раз, поднимись восемь

(японская пословица)

Том складывал дорожную сумку. «Теперь точно не угадаешь, что может пригодиться», – он посмотрел в окно. Пасмурно. Лишь бы дождь не начался. Парень вернулся к своему занятию. Неделю назад он хорошо поразмыслил и решил не оставаться в Морбурге на зиму.

Ещё раз прокрутив в голове все разумные доводы в пользу такого решения, Том застегнул молнию сумки. Перед отправлением стоило зайти к коменданту, чтобы попрощаться. И на всякий случай в интернат.

Натянув ветровку на толстый шерстяной свитер, Том закрыл ставни, оставил сумку у порога и вышел на крыльцо. В лицо ударило сыростью. «Интересно, насколько эта морось ядовита?», – подумал он, предусмотрительно натягивая капюшон на голову. Яркие опавшие листья клёнов прикрывали размокшие дорожки.

Оставляя на каменной лестнице ратуши грязные мокрые следы от походных сапог, Том вошел внутрь. В холле собрались люди. Том протиснулся через толпу и заглянул в открытую дверь кабинета коменданта. Тот как раз поднялся из-за стола:

– Томас, рад тебя видеть! – городской начальник протянул посетителю руку. – У нас тут проблема. Побег из интерната. Людей мало. Твоя помощь будет весьма кстати.

– Надеюсь, это не мой брат? – спросил с тревогой Том.

«Если он это сделал в день моего отъезда, то только чтобы досадить мне», – со злостью добавил он про себя.

– Нет, это не Стефан, – ответил комендант с пониманием и продолжил, – сейчас будет планёрка и выдвигаемся.

– Если честно, я зашёл попрощаться, – остановил коменданта Том.

Мужчина бросил на посетителя выразительный взгляд:

– Предпочел нашей караулке своё подразделение? Жаль, – комендант потёр подбородок. – Давай так, помоги напоследок найти беглянку, а потом попрощаемся без обид?

Комендант Юрген Греф был человеком, которому сложно отказать в одолжении. Потому как он всегда возвращал долги. А в этом случае долг собственно был за Томом: комендант помог пристроить Стефана в интернат.

– Господа, – Греф обращался уже к собравшимся в холле, – прошу всех пройти ко мне, дам вводные данные и распределим маршруты. Человек пять сотрудников караулки и какие-то вольнонаёмные подтянулись к кабинету.

Прослушав пояснения коменданта из дверного проема, Том вздохнул, переступил порог и взял ориентировку в руки. Она была одна на всех — распечатывать теперь негде. К ориентировке была прикреплена фотография.

С карточки смотрела серьезная девчонка. «Мила Вранеш, 15 лет. Сбежала из интерната. Со вчерашнего вечера нет никакой информации о её местонахождении. Приметы: спортивного телосложения, волосы русые, глаза голубые. С собой походный рюкзак. Может оказать сопротивление. Говорит на общеевропейском диалекте».

– Если она убежала вчера вечером, то могла уже далеко уйти, – заметил один из караульных.

– Она шла в темноте, и поэтому двигалась медленно, – ответил комендант, – но преимущество всё равно за ней. Приведите наших собак, они могут взять след.

– Почему она сбежала? – спросил кто-то из наёмников.

– Мы пытались выяснить причину побега, – слово взял помощник коменданта Фишер. – Воспитатели говорят, что она трудный подросток, случается такие по глупости пытаются удрать. Никаких издевательств или нападок на неё со стороны других воспитанников не замечено. Романтическую версию...это когда влюбленные убегают, – пояснил Фишер немного смущенно, – они тоже отрицают, никаких контактов ни в городе, ни вне города у этой Вранеш не было. Поэтому предположить, что ей в голову взбрело довольно сложно, особенно учитывая, что она из номадов.

– Тупая малолетка. Зачем вообще её искать? – возмутился караульный, стоявший у окна. – Давно ли мы таких бродяжек от стен отгоняли толпами? Пусть катится куда хочет, и так дел полно...

По пробежавшему по кабинету шепотку стало понятно, что не он один придерживается такого мнения.

– Маршруты? – отрезал хмурый наёмник.

– Думаю, у нас два основных направления: вдоль реки, и по шоссе – оба на север, – комендант ткнул карандашом в карту. – Будь она трижды номадом, на юге, на западе и на востоке делать нечего. Сбор через полчаса у западных ворот. Под западной стеной нашли подкоп, должно быть через него Вранеш и пролезла.

Когда все разошлись, Том приблизился к столу и склонился над картой. Комендант взял своё ружьё:

– Есть вопросы, Томас?

– Зачем ей на север? – Том в недоумении посмотрел на Юргена Грефа.

– Там другие города. Похоже в Морбурге ей не особо нравилось, может вообразила, что в соседнем городе найдет работу или что они там ищут...

– Если она номад, то навряд ли захочет осесть в городе. Пусть и в другом, – покачал головой Том. – Согласен, через реку на западе ей не переправиться. На юге – неизвестно что. Но вдруг она пошла на восток, откуда приходят номады?

– Номады сейчас приходят отовсюду. А подкоп у нас под западной стеной – оттуда выход на серверные пути.

– А если девчонка вышла через эту дыру, потому что она ближе к интернату? Или потому что других подкопов нет? – Том оторвался от карты и посмотрел в глаза Грефу.

– К чему ты клонишь, Томас? – нетерпеливо спросил комендант.

– Я бы не исключал восток. Если бы я хотел спрятаться, то пошел бы в горы. – ответил Том. – И если она обогнула весь город, чтобы выйти к Рудным горам, а я сейчас выйду через восточные ворота, то вероятность того, что я вскоре настигну её, весьма велика.

– Послушай, Томас, если ты хочешь поскорее убраться в своё подразделение на востоке, не обязательно всё это городить, ты не обязан нам помогать, можешь валить...

– И девчонка тоже может валить, да? Я понял, что ребята не особо рвутся её искать... Зачем проверять восточное направление, когда для галочки, типа «мы добрые самаритяне» можно погулять по протоптанной дорожке на север, правда!?

– Следи за языком, парень, – предостерёг Греф, но затем смягчился. – Ладно, будет уже, делай как знаешь. Мы с собаками пойдём с запада, если ты прав, то встретимся на ближайшей горе. А если я прав, то нарви мне хотя бы яблок на восточных огородах. – Немного помолчав, он добавил, – И возьми оружие. Мало ли. Диких кабанов, бандитов и Легион ещё никто не отменял.

Том кивнул.

Полчаса спустя, перекинув ружье через плечо, Том вышел из Морбурга через восточные ворота. Он сделал несколько сотен шагов по заросшей дороге, которая огибала город, а затем стал подниматься по склону. В этом месте гора была пологой и покрытой растительностью.

Когда начался Хаос, Том только-только подписал свой первый военный контракт. В составе немецкого контингента он проходил службу на базе НАТО у восточных границ. После первых потрясений со спасательным отрядом он совершил марш-бросок через пол Европы и прибыл в родной город. И сразу же бросился к дому. Но дома больше не было. Голыми руками разгребая завалы из кусков бетона, арматуры, кирпича, деревянных перекрытий и раздавленных вещей, Том достал из подвала брата, его няню и нескольких соседей, которым удалось выжить. Родителей Том так и не нашёл. Скорее всего землетрясение застало их в дороге.

Томас был старше Стефана на 14 лет. Надо ли говорить, что они почти не были знакомы? Едва ли малыш Стеф помнил свои первые годы жизни, когда Том навещал семью во время учебных отпусков.

За землетрясениями всю Землю обошла гигантская волна. Худшие дни братья переждали в военном бункере. Том старался приглядывать за братом, но служба не оставляла времени. К тому же Том абсолютно не знал, как обращаться с ребенком. Хорошо, что сестры милосердия заботились об оставшихся без попечения детях.

Когда было получено разрешение выйти на поверхность, от старого мира не осталось и следа. Разрушенные, разграбленные, подтопленные, обесточенные и обескровленные мегаполисы стали рассадниками жестокости, отчаяния и болезней. Выжившие бежали из больших городов и дичали. Централизованной помощи ждать было неоткуда.

Спасательный отряд, с которым прибыл Том, уходил обратно. Военной базе как раньше предстояло защищать границу, только теперь они были наняты не Северо-Атлантическим Альянсом, а местными панами. Воспользовавшись отходом, Том отвёз брата к бабушке в маленький далёкий от всего Морбург. Сам Том вернулся в казарму. После окончания контракта он подписал новый. В Морбург он больше ни разу не приезжал. Пока не получил от посыльного сообщение о том, что его бабушка умерла.

Том понимал, что опекун и тем более воспитатель из него никудышный, а мальчишке нужно было образование. Поэтому приехав в Морбург, он сделал то, что, по его мнению, было лучшим для брата: договорился о том, чтобы Стефана приняли в школу-интернат. За время вынужденного пребывания в городе Том сошёлся с двумя людьми: комендантом Грефом и соседкой Дженнифер. Комендант, отставной военный, сразу проникся расположением к Тому и счёл его решение оставить младшего брата в городской школе наиболее рациональным. Именно он содействовал устройству Стефа в интернат. Комендант и Тому предложил место в караульной службе Морбурга, но Том предпочёл вернуться в свою казарму. Дженнифер же жила тем, что помогала одиноким людям выполнять работу по дому. Отказавшись от любой оплаты, она пообещала навещать Стефана по праздникам.

Стеф, узнав о том, что приезжает старший брат, отнесся к новости равнодушно. Ему представлялось, что тот уже однажды бросил его на попечение бабушки. Не стоило ждать чудес и сейчас. Хотя в глубине души мальчишка надеялся, что Том заберет его с собой, новость про школу-интернат его не удивила. Смотреть на Томаса он стал диким волчонком.

Надо сказать, что и Тома терзала мысль о правильности сделанного выбора. Оставить одиннадцатилетнего парнишку одного – это совсем не дело. Том даже подумывал остаться в Морбурге хотя бы на ближайшие полгода, прежде чем подписать новый контракт. Но отношения между братьями становились всё холоднее: Стеф перестал разговаривать с Томом и не выходил из интерната во время, отведенное для посещений родственниками. Том чувствовал себя виноватым, но ему было нечего предложить младшему брату. К тому же Морбург был ему чужим.

Погруженный в свои мысли, Том вышел на тропу у первого уступа. Внизу остался Морбург, один из пяти городов Западной Лиги, затерянный в лесах незатопленной центральной Европы. Основную дорогу между этими городами проверяли раз в день патрули караульной службы. Но леса, луга, болота, и всё то, что находилось справа и слева от дороги было предоставлено само себе. Людей было слишком мало, чтобы удерживать территорию.

Том огляделся. Небо прояснялось. Света было достаточно, и голый лес хорошо просматривался. На тропинке свежих следов не было, но справа мокрая пожухлая трава была слегка примята. Ещё не успела подняться. Перейдя на другую сторону дороги, поближе к деревьям, Том увяз в размокшей грязи. Чертыхнувшись, он привалился к стволу и вскинул ружье. За можжевеловым кустом кто-то прятался.

– Эй, Мила? – окликнул Том.

Однако, девушка не была намерена разговаривать. Она резко поднялась из-за куста и бросилась бежать вниз по склону. Том не стал спешить за ней. Вместо этого он крикнул:

– Я не буду за тобой гнаться. Но если ты продолжишь бежать на север, то попадёшь как раз на поисковый отряд.

Как будто в подтверждение его слов где-то вдалеке завыли собаки. Мила остановилась:

– Кто ты такой? Что тебе нужно?

– Меня зовут Томас, я не местный. Мы можем поговорить? – сам Том понимал, что предложение звучит так себе, но ничего лучше ему в голову не пришло.

– С учётом того, что ты не из поискового отряда и не местный, ты можешь запросто меня убить, и тебя никто даже подозревать не станет. Так что не подходи ко мне, – пригрозила девушка и бросилась вниз по склону, но уже в южную сторону.

– Осторожнее, – предупредил Том, – на южном склоне у полей расставлены ловушки!

Хоть поля и пустовали, урожай был уже убран, ловушки никто не убирал. В новом мире ловушки вообще никто и никогда не убирал. Пару дней назад Том по просьбе коменданта Грефа проинспектировал эти ловушки с помощником Фишером.

– Разберусь! – бросила на ходу Мила и скрылась в зарослях кустарника.

Однако, через несколько минут Том услышал хруст и вопль. Тогда он стал медленно спускаться со склона. Недалеко от кромки поля в пролеске Том увидел Милу, попавшую в ловушку и висящую в сети на дереве. Он сел под деревом и спросил:

– Тебя освободить?

– Не приближайся! – огрызнулась она.

– Ладно, Мила, у тебя проблемы в интернате? – задрал голову вверх Том.

– Ненавижу этот интернат и эту деревню, – Мила со злостью пилила толстую веревку перочинным ножиком.

– И куда ты собралась бежать? – продолжил как ни в чём ни бывало Том.

– Я найду моего брата.

– Не знал, что у тебя есть брат. В ориентировке об этом ни слова.

Мила бросила на него недобрый взгляд, но ничего не сказала.

– Так что насчёт брата? Знаешь, где его искать? – после некоторого молчания снова спросил Том.

Миле удалось разрезать веревку, но не освободиться из ловушки. Взяв передышку, она посмотрела вниз, чтобы лучше разглядеть незнакомца. Молодой, но это и по голосу было понятно. Без усов и без бороды. Глаза слегка раскосые, но не турок. Лицо бледное, но не дохлик - тренированный, это не скрыть широкой ветровкой. Похоже, что действительно не местный. Кто он? Наёмник?

– Сколько тебе заплатят за мою поимку? – в голосе Милы звучала агрессия.

К удивлению девушки Том просто рассмеялся. Отсмеявшись он ответил:

– Вообще-то я не собираюсь тебя ловить – извини, но ты сама это делаешь лучше любого другого. Я могу запросто отпустить тебя. Но как ты собираешься передвигаться в одиночку?

– Я — номад. Как-нибудь справлюсь.

– Ах да, конечно, ты же номад...Напомни, как тебя нашли? – снова посмотрел вверх Том. Девчонка была точно как в ориентировке. С умными глазами. Может ли она оказать сопротивление – это вопрос, а вот то, что она упрямая как осёл – это бесспорно. Но в ориентировке про это не упомянули.

– Меня никто не находил. Мы путешествовали с братом, и он заболел. Держался сколько мог, но потом повернул в этот Морбург...Местные подлечили его. Он покинул деревню, как только достаточно окреп, и велел мне ждать.

– То есть он ушёл и оставил тебя в Морбурге? – уточнил Том.

– Он не оставил, а спрятал меня здесь до своего возвращения.

– И когда он вернется?

– Мы не установили точной даты, – было похоже, что Мила даже мысли не допускала о том, что в Морбурге она застряла надолго. – Брат был всё еще слаб. Думаю, он отправился к людям, которым мог доверять. Обычно он отсутствовал не больше двух месяцев.

– А в этот раз?

– Я здесь почти год, – призналась Мила.

– Как ты думаешь, почему твой брат не возвращается? – задал наводящий вопрос Том, рано или поздно девчонке придётся столкнуться с реальностью.

– Скорее всего у него проблемы. Он вернется, как только решит их. Так всегда бывало.

Последняя фраза была произнесена с таким напором, что заставила Тома на некоторое время замолчать. А затем он сказал:

– Тогда послушай меня внимательно. Если твой брат действительно вернется, он станет искать тебя там, где оставил. Если ты уйдешь сейчас, то и мы, и твой брат, потеряем твой след. Кстати, почему собаки не взяли твой след? Ветер приносит лай с севера.

– Знаю пару способов сбить их.

– Этому учат номадов?

Мила потупила взгляд.

– И вот ещё, – продолжил Том, – когда тебе будет восемнадцать, тебе вернут документы. Путешествовать с документами гораздо проще: можно пользоваться дорогами.

Мила думала. Том не торопил, он смотрел на быстро бегущие по небу тучи.

– Опусти меня на землю, – попросила наконец Мила.

Том без видимого усилия перерезал охотничьим ножом веревку, закреплённую у основания дерева, под которым сидел. Сетка с Милой рухнула вниз. Всё было настолько неожиданно, что Мила приземлилась на четвереньки. Выпутавшись из сетки она всё еще стояла в нерешительности. Том продолжал смотреть на тучи, даже не обернувшись. Через пару минут Мила села в десяти метрах от Тома и тоже стала смотреть на бег облаков. В какой-то момент она зябко поёжилась.

– А как у тебя с теплой одеждой? – внезапно заговорил Том.

– У меня хорошая одежда, – как бы в подтверждение своих слов Мила натянула пониже шерстяную шапку и одернула надетый под куртку стеганый жилет.

– И то ладно, – потянулся Том. – До восемнадцати тебе осталась пара-тройка лет, так? Если за это время твой брат не объявится здесь — будешь свободна отправиться его искать. А в интернате по возвращению проблем не будет, я договорюсь...

– Сама доброта! – съехидничала Мила.

Том пропустил эту колкость мимо ушей и поднялся на ноги.

– Давай ещё тут немного посидим? – предложила Мила, уж больно ей не хотелось возвращаться. Хотя этот парень в сущности прав. Когда Радан будет её искать, он первым делом наведается в Морбург.

– Недолго, – согласился Том, – нужно спуститься до сумерек.

Когда солнце стало садиться Том отвёл Милу в интернат и попросил сообщить коменданту, если тот уже вернулся, что сбежавшая воспитанница нашлась. Он мог бы сделать это лично, но ему не особо хотелось обсуждать сегодняшний день.

Том вернулся в дом бабушки. Открыл ставни, заложил в камин дрова и сел на диван. Уперся локтями в колени и уронил лицо в ладони.

На следующий день он сообщил коменданту Грефу, что остается в Морбурге.

Наёмник

Дел было хоть отбавляй. Сходить на базар, починить крыльцо, наколоть дров себе и соседке, приготовить ужин (ведь Стеф дома на каникулах) и переставить, наконец, мебель.

Том жил в Морбурге уже год. Несмотря на настойчивые предложения коменданта Грефа и его личную симпатию, Том не стал записываться в караульную службу. Предпочёл стать вольным наёмником, выполняя разные поручения за вознаграждение. С точки зрения Тома положение наёмника было весьма выгодным: во-первых, давало возможность выбирать за что и когда браться, а во-вторых, позволяло без особых объяснений покидать город. С другой стороны – не все услуги ценились дорого, да и спрос на них никто не гарантировал.

Том при выборе заданий не привередничал: кому-то всегда нужно сходить в соседнюю деревню за вещами. Кто-то ищет своих родственников. Городским мастерским нужны запчасти. Помочь собрать урожай. Кое-кто из наёмников такими не особо прибыльными делами брезговал, а Том брался. Расплачивались за всё обычно патронами. В подсобке бабушкиного дома Том собирал самодельные патроны, благо приобрёл это умение ещё в училище. Разумеется, самодельными патронами он никогда не расплачивался, но стрелял только ими. И таким образом неплохо экономил.

Задания для наёмников жители Морбурга и городская администрация вывешивали в виде объявлений на внутренней стене города. Внутренняя стена делила Морбург на центр и периферию. Почти все коренные жители Морбурга имели дома за внутренней стеной, а новоиспеченные горожане, присоединившиеся после Хаоса, и временно прибывающие (например, торговцы) размещались между внутренней и внешней стенами. Том составлял в этом плане исключение, поскольку поселился в доме бабушки в центральной части.

У внутренней стены Том встречался с другими наёмниками. Кое с кем из них Том мог перекинуться парой фраз. Все они были суровыми мужиками, которые многое повидали. Держались они обособленно, с расспросами не лезли. Поведение многих выдавало в них бывших силовиков: может быть военных, полицейских...Скорее всего именно поэтому Том чувствовал себя лучше в этом окружении, чем в собранной Грефом из гражданских караулке.

Одним словом жизнь в Морбурге это была вовсе не та армейская жизнь по распорядку, к которой привык Том. И не та, что была до армии.

В 12 лет родители определили Тома в кадетский корпус военного училища, чтобы научился дисциплине. А потом всё пошло как по накатанной: казармы, сборы, подготовительные курсы офицеров, служба по контракту. И вдруг мир погрузился в Хаос. В один день. В одно мгновение: всё отключилось. Остановились машины. Сгорели телефоны. Упали самолёты. Погас свет. Все транзисторы и индукторы расплавились.

Хаос застал Тома на службе. В тот день с самого утра у него болела голова, а потом ещё началась вся эта суматоха. База не могла ни с кем связаться: не работали ни проводные, ни спутниковые каналы. Вскоре отключились все остальные приборы. Поскольку причина была неясна, командующий базой объявил режим повышенной готовности. Когда проверка подтвердила, что база отключена от электроснабжения, а аварийные системы выведены из строя, появилась догадка, что началась война. И война началась. Небо рассекали сотни ракет. Сбои в работе военных спутников активировали программы уничтожения. Некоторые из спутников, правда, посталкивались между собой и сошли с орбит, сгорев в атмосфере. Потом настала тишина. Ремонтная бригада базы отправилась менять индукторы, чтобы восстановить связь. Через несколько часов командованию удалось связаться с некоторыми другими базами, которые тоже догадались поменять индукторы в радиоаппаратуре. Но никто не знал, кто нападает. Через двенадцать часов всё повторилось. Снова сгорели индукторы. Звери бежали, птицы врезались в строения. Международная база НАТО, сплошь состоящая из молодых безбашенных циников, в полном составе сидела в убежище и нервно ела консервы. Накатил животный страх. Потом всё перекрыл рёв. Начались землетрясения. Узнав, что командир базы застрелился, многие из иностранных солдат дезертировали.

Когда Том остался в Морбурге, отношения с братом стали налаживаться. Если Том отлучался из города, Стеф оставался в интернате. Но по выходным и, когда Том не был занят, Стеф жил дома. К возвращению Тома соседка Дженнифер обычно готовила что-нибудь сдобное. Поэтому Стеф был даже доволен, если на неделе Том уходил, а к выходным возвращался.

Снег в том году выпал рано. А с первым снегом жизнь с Морбурге становилась еще более тоскливой. Торговцы, перевозившие не только продукты, но и последние новости, менее охотно отправлялись по заметенным дорогам. Любая вылазка из города становилась более сложной. Солнце и без того вечно затянутое пеленой выходило совсем ненадолго.

Преодолевая желание остаться в протопленном доме, Том вышел во двор и взялся за дрова. Уже через четверть часа он забыл об уютном тепле дома, резво орудуя топориком. Часа таких упражнений хватило, чтобы раскраснеться и покрыться испариной. Пожалуй, на этом можно было остановиться и отправиться на базар, чтобы затариться едой.

Место для базара было выделено между внутренней и внешней стенами: чтобы торговцы могли заехать, но сильно в город не углублялись. Заезжим всё-таки не доверяли. Поэтому, чтобы пройти к базару нужно выйти через ворота внутренней стены как раз там, где вывешивают объявления для наёмников. Том намеренно не смотрел на стену. До Зимнего праздника оставалось меньше недели. Идти никуда не хотелось. Да и после полудня на вряд ли на стене что-то осталось. Непроизвольно Том всё же мельком взглянул. И сразу заметил объявление на гербовой бумаге администрации города. Остановившись на пару секунд в нерешительности, Том свернул с дороги.

В администрации города была одна печатная машинка, на ней печатал заместитель коменданта Фишер. Заданий от городских властей поступало немного и чаще всего они касались поимки бандитов. Даже не читая, Том мог бы побиться об заклад, что и этот случай не исключение. И не ошибся бы. В объявлении говорилось, что на караваны, идущие с севера, нападает разбойник Олаф Нахтигалл. Задание состояло в том, чтобы поймать или устранить разбойника. Оплата была весьма хорошей. Странно, что никто другой это объявление до Тома не взял. Обычно такие задания делят между собой Хёрт и Мюллер. Может, его повесили только во второй половине дня? Фишер иногда выходит с объявлениями после обеда. Том прикинул, долго ли добираться до тех мест, где происходили нападения. Вообще-то скоро будет «ёлка у коменданта» и Стефу уже было обещано, что они идут. Но если объявление не взять сейчас, то его точно заберет кто-нибудь другой. А патроны никогда лишними не бывают. Взять объявление и заняться этим Олафом после праздника? А если этот Нахтигалл в предпраздничные дни нападёт на караван, который везёт подарки к коменданту? «Должен справиться», – решил Том и сорвал объявление.

Нужно было, чтобы за Стефом кто-то присмотрел. Поэтому, прихватив со двора корзину дров, Том постучал в соседскую дверь:

– Дженнифер, привет, сможешь приглядеть в ближайшие дни за моим парнем?

– Конечно, – улыбнулась соседка, принимая дрова. – Опять задание?

– Я мигом: туда и обратно, – соврал Том, как бы ненарочно опустив глаза. Он отлично понимал, что поймать Олафа «мигом» не получится. Но он должен успеть.

– Хорошо платят? – осведомилась соседка.

Том просто кивнул.

– Стеф уже знает?

Том отрицательно мотнул головой.

– Ладно, скажи ему. И будь осторожен, – Дженнифер погладила парня по плечу.

Рассказать всё Дженнифер было проще, чем Стефу. Младший брат точно не отнесётся к внезапному уходу с пониманием.

Том вошел через заднюю дверь, поправил прикрепленный к ней колокольчик. Оказалось Стеф сидел на кухне и видел в окно, как Том шел от соседского дома. И потому уже догадывался, что за этим последует.

– Привет, – поздоровался Том.

– Ты уходишь? – скорее констатировал, чем спросил Стефан, скрестив руки на груди.

– Завтра утром, – не стал юлить Том.

– Вернешься к празднику? Помнишь ты мне обещал...

– Помню, – не дал договорить брату Том. – Разумеется вернусь, неужели ты думаешь, что я хочу пропустить праздник?! – он улыбнулся, ведь он действительно не хотел ничего пропустить.

Этот Зимний праздник появился после Хаоса. Его отмечали 22 декабря. Он совмещал в себе день зимнего солнцестояния, христианское Рождество, Новый год, может быть и что-то ещё. Том считал, что объединить все праздники в один — не такая уж плохая идея, особенно учитывая, что значение всех праздников схоже. Теперь у праздника не было ярко выраженного религиозного оттенка, зато он стал объединяющим. Каким-то более крепким. Универсальным.

Утром, еще до рассвета, Том вышел из Морбурга. Дорога лежала на север и холодный ветер дул в лицо. Том поправил балаклаву, надел лыжи и побежал.

По дороге бежать было приятно. Лыжня, проложенная патрулём, была чуть припорошена ночным снегом, но не исчезла. Небо уже светлело. Нужно было поскорее добраться до дальней заставы и выяснить, что известно об этом Олафе.

Через два часа, не переставая бежать, Том моргнул заиндевелыми ресницами: впереди справа от дороги ему померещилось движение. Солнце поднялось над горизонтом, но лес по обе стороны дороги скрывал его, поэтому света всё-таки не хватало. Том пробежал вперед ещё полсотни метров, затем прибился вправо и затормозил у крупного ствола. Аккуратно сняв винтовку со спины, посмотрел в прицел. «Не хотелось бы, чтобы пробежка превращалась в биатлон», – подумал он.

У него были все основания для беспокойства. Тот, кто двигался, приближался справа, то есть шёл с Рудных гор. А за Рудными горами размещался Легион – военное формирование, образованное после Хаоса. Так представляла себя сама организация. А по факту Легион был вооруженной группировкой, которая участвовала в различных конфликтах за мзду. Его бойцы были хорошо экипированы, четко соблюдали субординацию, а кроме того были неплохо обучены, потому что в Легионе уживались и дезертиры, бежавшие из расположений войск в самом начале Хаоса, и уставшие выживать небольшими группками хулиганы, выбравшиеся из неблагополучных районов больших городов, и откровенно преступные элементы. Пока легионеры были не частыми гостями с этой стороны гор, всё-таки перебираться долго, но тем не менее их иногда встречали. И встречи эти всегда заканчивались плачевно.

Кроме легионеров по лесу, а не по дороге, могли пойти одичавшие, мутанты, бандиты или просто запуганные заблудшие души.

Сквозь прицел Том увидел двоих. Затем ещё одного. Одна из них женщина. Присели возле дороги, переговариваются. Незаметно их не объедешь. В новом мире лучше всего было бы разойтись на расстоянии, но времени на то, чтобы бегать кругами нет. А они даже не беспокоятся. Они-то Тома не заметили. Что за..?

Том выехал на середину дороги и, больше не прячась, стал приближаться. Теперь и незнакомцы его видели, но не ретировались, наоборот, стало понятно, что контакта с ними не избежать. Подъехав совсем близко, Том понял, что перед ним подростки. Глаза впалые. Лица нездоровые. Один из них, с опухшей щекой, перешел на другую сторону дороги, как бы преграждая путь. Справа осталась сидеть девушка. Чуть подальше за ней стоял долговязый. Подростки молчали.

– Ребята, какие-то проблемы?

– Приехал ты, парень... – ответил опухший.

– Откуда вы? – спросил как ни в чём не бывало Том. – Давно бродите? Я могу отвести вас в город, у нас есть еда. Там безопасно.

Никакого ответа не последовало. Только девица с опухшим переглянулись. Может быть им не повезло и они уже побывали в каком-нибудь городе, где с ними произошло что-то плохое.

«В рукопашной им меня не одолеть. Но у опухшего топор. И черт знает что там у второго парня», – Том уже знал, что произойдёт дальше. Хоть ему меньше всего на свете этого хотелось, он приготовился.

Опухший парень с топором ринулся на Тома сзади. Расчёт сбить Тома с ног, пока он не успел снять винтовку, в общем-то был неплох. Завались Том на лыжах, вывернуться было бы сложно. Но Том присел, чтобы отстегнуть лыжи, замки у него были специальные, открывались одним нажатием. Удар топора пришелся не туда, куда предполагалось. Но опухший ловко, насколько это было возможно в снегу, развернулся и занёс топор снова. Замок на левой лыже не открывался, сковывая движения. На помощь опухшему уже спешила девица. Теперь у неё в руках была бита. Раньше она прятала её, пристроив вдоль ноги. Дело принимало дурной оборот. Том уже намеренно упал набок, а нападавший парень заревел каким-то нечеловеческим голосом. Том не мог видеть, что там с ним произошло, так как опухший был снова у него за спиной. Наконец, вторая лыжа отвалилась. Том привстал и тут же перекатился на другой бок. Удар битой пришёлся на голову опухшего, который как раз извлёк топор из собственной ноги, но из-за Тома они с подругой друг друга не видели...

Опешившая девица получила прикладом в лоб. Жизнь научила Тома снимать винтовку со спины достаточно быстро. Впереди был долговязый с ножом:

– Не подходи! – крикнул Том, но долговязый кинулся на него и Том успел только выстрелить.

Том поднял лыжные палки и осмотрел обочину. Отвратительно. Но если бы всё кончилось иначе, то зарубив, ребята сожрали бы его.

На душе скребли кошки. Почему они не согласились пойти в город? Почему стали нападать? Это иррациональное поведение людей беспокоило Тома и раньше. Их проблемы голода, отсутствия дома, незащищенности – всё можно было решить. Какого чёрта они на него бросились? Разве что тронулись головой. Нет. Напали потому что он был один. Дикие почему-то всегда вели себя так. Предсказуемо. Это помогало Тому выживать в диких землях.

Начиналось задание весьма паршиво.

Чтобы успокоиться и сбросить адреналин, Том снова перешёл на бег. Он не знал точно, сколько бежал, потому что часы после Хаоса спешили, отставали и останавливались без каких-либо ощутимых причин. Чтобы избавиться от мыслей о подростках, Том переключился на другой факт, который не давал ему покоя: люди никогда не приходили к Лиге с юго-запада. Говорили, что за Альпами ничего не осталось — разлилось море. Но до самых Альп территория несильно пострадала. Что же там случилось? Он часто размышлял об этом во время заданий. Как-нибудь ближе к лету нужно устроить вылазку на юго-запад.

Том хорошо знал дорогу. Скоро влево от неё отойдёт тропинка, которая ведёт к сторожке. Этот укрепленный сторожевой пункт построили для отдыха трекеров, торговцев, караульных и наёмников, работавших на территории между городами Лиги. Том боялся пропустить тропинку в заснеженном лесу, хоть и помнил, что до неё сто пятнадцать шагов после старого дуба, корни которого пробивались через асфальт наружу. Однако, беспокойство было напрасным. Тропинка была утоптана. По свежему снегу проехала повозка. Значит повезло. В сторожке будет с кем поговорить.

Из трубы шёл дымок. Картина была просто пасторальной: заснеженная поляна, избушка за изгородью, повозка с лошадью, прозрачный воздух и хрустальный лес. Удивительно, как в этом мире красота соседствует с...Том снова вспомнил про подростков. Настроение сразу испортилось. Он снял лыжи и открыл калитку.

Внутри сторожки стоял густой дым. Коптили лампы, но в основном это была вина курящих. Настоящих сигарет, с табаком, было уже почти не достать, и вместо того чтобы бросить курить, многие перешли на самокрутки с травой вроде цикория. Том поприветствовал отдыхающих. За столами расселись пятеро: судя по одежде трое торговцы и двое – сопровождение из караульной службы. Те, что из караулки пригласили Тома к себе и предложили горячей еды. Том в свою очередь предложил всем желающим вяленой ветчины и сухофруктов, которые брал вместе с термосом, уходя из города. Атмосфера стала более располагающей к разговорам. Оказалось караван шёл из Эрнштадта, третьего города Лиги. Везли товары к Рождеству. Когда Том спросил про нападения Олафа Нахтигалла торговцы особенно оживились, потому что напал разбойник на кого-то из знакомых им караванщиков. Хотя в эти дни новых нападений они не опасались, потому что весь сброд собирается в замке Ранис, известном теперь больше как Новый Лас-Вегас. Тем не менее совсем без охраны торговцы отправляться не решились. Мало ли...

Перед тем как покинуть сторожку Том достал карту. Бумажные карты были снова в ходу. Том свою детальную получил в качестве вознаграждения от одного библиотекаря. Сколько до этого замка Новый Вегас? Прилично. Надо поторопиться.

Напоследок Том предупредил караульных, что на обочине в сторону Морбурга могут быть трупы (если животные или кто похуже не утащил их), похлопал по загривку лошадку, надел лыжи и побежал.

Замок стоял на отшибе, и Тому пришлось оставить основное шоссе. «Можно было бы попробовать добраться по второстепенным дорогам, но на них велика вероятность встретить разбойников, которых парень на лыжах мог заинтересовать. На вряд ли гости добираются в Новый Вегас на своих двоих. Предпочтительнее было бы подойти ближе лесом. Там оставить лыжи и невзначай присоединиться к кому-нибудь у самого входа», – рассудил Том. Как в замке расправиться с Нахтигаллом Том ещё не представлял, но поворачивать домой было поздно.

Том очень надеялся добраться до замка засветло и осмотреться, а с приходом сумерек спуститься и попробовать войти. Чтобы успеть, он был вынужден двигаться почти без остановок, а кроме того приходилось маскировать следы. Поэтому, завидев издалека замок, когда солнце стояло еще достаточно высоко, Том очень обрадовался. Оставалось найти хорошую обзорную позицию.

Замок Ранис был возведен на скалистом возвышении. Подобраться к нему сзади не было никакой возможности – крутой обрыв начинался сразу за крепостными стенами. Спереди – съезд с дороги вел к воротам, охраняемым стражей. Также стражники дежурили на стенах. Были ли огневые точки на башнях, Том определить не смог даже через прицел.

Несмотря на наличие коврика из изолона, как раз рассчитанного на подобные ситуации, Том начинал замерзать. Всё-таки он уже больше часа лежал в укрытии и рассматривал замок, прибывающих и процедуру досмотра. «Сброд», как выразился один из торговцев в сторожке, прибывал. Одиночные всадники в тулупах приезжали на лошадях. Важные гости были куда изысканнее. Чего стоила повозка какого-то мужика в волчьей шубе, которую по случаю можно было бы назвать каретой. Проехали даже сани и...бронированная разведывательно-дозорная машина с ракетной установкой, не состоявшая, насколько было известно Тому, на вооружении немецкой армии до Хаоса. Тем временем наступили сумерки и дальнейшее разглядывание становилось бесполезным. Том принялся за подготовку.

Нужно было спрятать лыжи и рюкзак. Том не хотел терять снаряжение и полагал забрать его на обратном пути – возвращаться ведь как-то придётся. Затем он занялся внешним видом. Конечно, кожаного пальто или шубы он с собой не прихватил, но вполне можно было намотать поверху шарф-платок. За какого-нибудь рейдера вполне можно сойти, а заодно и лицо маленько прикрыть, ведь без балаклавы как-то неуютно. Поразмыслив, Том перекусил – неизвестно, выдастся ли еще сегодня возможность поесть. Закончив приготовления, он понял, что устал. Но вечер только начинался.

Спустившись боком со склона, где располагалась обзорная позиция, Том вышел к заброшенным постройкам. По крайней мере, во время наблюдения они казались заброшенными. Вдоль них пробрался до съезда и стал ждать подходящего случая.

За время ожидания стража не пустила внутрь двоих всадников, прискакавших вместе. Насколько Том смог понять, всадники не прошли по дресс-коду – на одном из них была какая-то грязная рванина, а на лице другого стражники заметили признаки развивающейся инфекции. «Внимательные парни», – отметил про себя Том.

Наконец подходящий момент настал. К воротам подъехала коляска в сопровождении всадников в меховых шапках. Всадники спешились, пропустив коляску вперёд. Кучер заплатил стражникам. Том улучил момент, когда никто не видел, и за спинами всадников выбрался на дорогу. Коляске нужно было открыть ворота, и Том кинулся в этом помогать. Всадники сочли, что он из работников замка, а стражники, что он парень на побегушках у прибывших.

Пока «меховые шапки» расплачивались, Том старался понять, сколько стоит вход. К стражникам он подошёл последним и отсчитал патроны. Охранник с подозрением на него посмотрел: отчего это он без коня? Всех коней уже завели во двор. Том сделал вид, что не заметил этого взгляда, подал жест кому-то из тех, кто уже вошёл внутрь и побежал догонять.

Просторный внутренний двор освещался факелами. Здесь были привязаны лошади гостей, а также припаркован прочий транспорт. Оружие тоже оставляли здесь. Тому не хотелось ни на минуту расставаться с винтовкой, но пришлось её сдать в обмен на талончик. На всякий случай Том запомнил, куда оружейник её повесил, и поспешил вслед за бандой, с которой вошёл: надо было осмотреться и при этом не выдать себя.

В холле «Вегаса» под двухметровой елью в свете прожектора играл небольшой джазовый оркестр. Настоящего электрического прожектора на генераторе! Хозяева генератора явно были безумцами, если использовали его таким образом. Работающих генераторов становилось всё меньше, а испортить генератор можно было в любой момент – электромагнитные импульсы возникали теперь ни с того, ни с сего. В Морбурге работающие генераторы были только в больнице. Ну, и парочка про запас.

В холле также находилась стойка портье с ключами. Скорее всего в обычное время Вегас служил гостиницей. Отсюда же поднималась широкая лестница наверх. Том предположил, что на втором этаже находятся номера. Но мало вероятно, что Нахтигалл приехал в Вегас, чтобы поспать. Поэтому вернее было бы прогуляться понизу. Перестав озираться по сторонам, Том двинулся за бандой.

В левом крыле работало казино. Здесь над столами тоже висели электрические лампы. Играли в рулетку, карты, разве что автоматов наподобие однорукого бандита не было. В глубине зала принимали ставки. В основном ставили на некоего Галлахера. Оказалось, что в Вегасе по случаю Рождества проходит Финальный турнир бойцов. Бои заинтересовали Тома больше, чем казино и, отодвинув черную драпировку, прикрывающую дверь, он вышел в следующий зал.

В центре зала находился ринг. И тоже были включены прожекторы. Вокруг ринга уже собралась публика. Почти одни мужчины. Если встречались женщины, то скорее работающие в Новом Вегасе, а не гости. Чтобы не привлекать внимание Том вышел из круга, освещенного прожектором. Пока бой не начался, Том прошвырнулся по залу, слушая разговоры вокруг. Может быть услышит что-то полезное, например, когда тут будет следующий праздник или про атаки на караваны. К своему удивлению среди присутствующих Том увидел наёмника Мюллера из Морбурга. Мюллер разговаривал с какими-то головорезами. Он тоже узнал Тома, но никак этого не продемонстрировал. «Видимо, не вовремя», – рассудил Том. Потом ударил гонг и всё внимание переключилось на ринг.

Парень на ринге двигался очень здорово. Том сразу же узнал приёмы кёй-то, которыми сам владел. Его противник Галлахер был раза в два крупнее и, похоже, более популярен в данном месте. Поскольку все были увлечены поединком, продолжать активный поиск Нахтигалла было слишком рискованно, и Том позволил себе досмотреть, чём кончится бой.

Правил поединка Том не знал, но понял, что Рождественский турнир идёт уже третий день. И сегодня должен определиться победитель. Первый раунд остался за парнем, владевшим кёй-то. Во время второго раунда Том заметил, что кроме классических ударов и блоков парень использовал какую-то комбинацию. Таких приёмов Том никогда не видел и сомневался, что они существуют в классическом искусстве кёй-то. Этот раунд тоже остался за парнем. Третий раунд пошёл немного по другому сценарию. Галлахер нанес серию из нескольких ударов и рассек парню бровь. Однако, бой не был остановлен. Следующей серией ударов Галлахер повалил парня на пол. И, наконец, придавил его. Но тот вывернувшись, захватил голову соперника и душил Галлахера пока тот не попросил пощады. Судья подошёл к парню, чтобы объявить его победителем, но Галлахер против правил вцепился в кёй-тоиста. Публике это очень понравилось. Пока на ринг выбегали стражники, чтобы развести бывших соперников по углам, бой перешёл в драку, в которой рвались поучаствовать и зрители.

Когда стражники увели Галлахера и зрители поутихли рефери заорал:

–Победитель турнира — Нахти-галл!

В голове у Тома как будто лавина обрушилась. И сразу захлопали те немногие, кто поставил на парня. Остальные засвистели и затопали. Но было уже поздно: победителю вручили бутылку с шампанским и хлопушки с золотыми конфетти. Шампанским, как полагалось, Нахтигалл по большей части обрызгал гостей, а затем сам глотнул из горла. Вытерся поданным полотенцем и поспешил надеть кафтан, не потрудясь при этом его застегнуть.

Затем Олаф объявил, что идёт праздновать в ресторан. Том, не оглядываясь на остальных проследовал за ним. В ресторане стол для победителя был уже накрыт. Нахтигалл с удовольствием съел жаркое из говядины и перешёл к стоявшим подальше рачкам. Вокруг него крутился букмекер из казино. К столу подсели две девицы. Тут же подоспели разномастные любители поесть за чужой счёт, которые для пущей убедительности подняли бокалы за здоровье бойца. Том, держась на некотором расстоянии, тоже взял со стола закуску. Его занимал вопрос, где лучше напасть на Нахтигалла. Ведь с учётом того, что тот владеет кёй-то, быстрой атаки может не получиться. Откинувшись на спинку стула, он стал невольным свидетелем разговора, происходившего за его спиной:

– Мюллер говорит, что это не Олаф Нахтигалл.

– Это уже не важно, хозяин ставил на Галлахера, так что всё равно отсюда его не выпустит. Страже приказано задержать его на выходе.

Такой поворот событий совсем не входил в планы Тома. Он пришёл сюда за Нахтигаллом, никакие внутренние бандитские разборки его не интересовали. Тем более бой Нахтигалл выиграл честно. Том поймал себя на мысли что из-за этой несправедливости стал симпатизировать разбойнику. Или это из-за того, что тот владеет кёй-то?

Как бы то ни было Нахтигалл уже танцевал под народные песни, на которые переключился перекочевавший из холла оркестр.

«Была-не была», – вздохнул Том и ринулся с распростёртыми объятиями к разбойнику:

– Сколько лет, сколько зим!

Нахтигалл не успел увернуться и был крепко зажат нетрезвым гостем. Прежде чем разбойник успел освободиться от незнакомца, тот шепнул ему: «Подыграй, против тебя заговор».

– Ты ли это, доходяга?! – продолжил между тем вслух гость, осматривая и ощупывая Нахтигалла. «С выигрышем уйти не дадут, нужен другой план, я помогу» – просвистел гость над ухом.

– Какой я тебе доходяга? – разозлился боец, подтянув гостя за грудки и незаметно сунув ему ключ: «Комната 13. Жди там». И громко добавил:

– Пошёл вон! – и отправил пинком под зад на лавку.

–Обознался, – объявил нетрезвый гость и отошёл в сторонку, где принялся усердно заедать.

Когда на него больше никто не смотрел, Том вышел в холл и поднялся по лестнице в комнату 13. Осмотрелся. Номер как номер, никаких личных вещей нет, рюкзак уже сложен. Аккуратно отодвинув штору, Том выглянул в окно. Во дворе какой-то человек отдавал приказ охране, а затем повёл группу людей внутрь. «По его душу», – понял Том, – «ну и где его черти носят?»

В этот момент в комнату ворвался Нахтигалл с сумкой:

– Помоги забаррикадировать дверь.

Напару они пододвинули к двери массивный шкаф. Послышался топот шагов по лестнице.

– План такой, – объявил Нахнигалл, – бери сумку, это выигрыш. Полезай в окно, по бордюру доберешься до левой стены, пробежишь по ней, в конце спуск вниз. Я тебя прикрою, когда будешь бежать...

Раздался настойчивый стук в дверь.

– Когда будешь на земле, возьмёшь оружие и прикроешь меня, – Нахтигал надел рюкзак и распахнул окно.

– Открывай! Тебе всё равно никуда не уйти, – раздалось за дверью.

План был не очень. Даже если они доберутся до двора, как им выбраться за ворота и что дальше?.. Но времени думать у Тома не было, Нахтигалл подтолкнул его к окну:

– Времени нет, полезай давай.

Том перемахнул через подоконник, разбойник сунул ему сумку, отчего Том чуть не упал со скользкого бордюра.

–Пошёл-пошёл, прикрою, – подгонял Нахтигал.

Том понял, что сумка слишком тяжелая и с ней он по бордюру не пройдёт, поэтому он замахнулся и швырнул её на стену. В следующее мгновение он сам прыгнул туда же, но еще в полёте услышал оглушительный хлопок. «Выстрел?» – только успело проскочить в голове, но тут же грохот умножился и появились вспышки. Прямо там, куда через секунду упал Том разорвалась петарда. Он посмотрел вокруг: вдоль левой и правой стены загорались и взлетали вверх феерверки и шутихи. Том бросил взгляд назад на окно. Из окна факелом размахивал довольный Нахтигалл.

Вскочив на ноги и подхватив сумку, Том бросился вдоль стены. От вспышек феерверков он почти ничего не видел и врезался в охранника. К счастью, охранник тоже был ослеплён, и Том одним движением вырубил его. Но впереди был второй охранник. Бежать нужно было прямо на него. Если охранник что-то и кричал, то его не было слышно. Прикрываясь одной рукой от феерверков, другой Том швырнул тяжеленную сумку в охранника. Тот явно этого не ожидал и был сбит с ног. Этого Тому хватило, чтобы отобрать у него оружие и отключить его.

Подобрав в который раз сумку, Том распахнул дверь башенки и оказался на винтовой лестнице.

– Что происходит? – крикнул кто-то снизу.

Не успев ответить, Том свалился с лестницы прямо на оружейника. Догадавшись, что он в оружейной, и вспомнив, что ему нужно будет прикрыть Нахтигалла, Том быстро взял свою винтовку. Можно было и ещё что-нибудь прихватить, оружия и весьма неплохого было предостаточно. Но Том решил не жадничать, и так тащит сумку полную патронов.

Выглянув на улицу, Том увидел, что феерверки уже догорают, а во дворе идёт перестрелка. Он рассудил, что оружейная отличная позиция, чтобы прикрыть Олафа, но где он? Том попытался оглядеть двор, но по нему метались кони, из-за чего разобраться было совсем сложно.

– Ты едешь или нет? – Олаф высунулся из БРД-машины.

БРДМ стояла всего в нескольких метрах от оружейной, но по ней велся прицельный огонь.

«Нахтигалл на машине? Нет-нет-нет, это точно не его машина», – потряс головой Том, – «и я вовсе не собирался угонять машину. Единственную работающую машину во всей округе».

Убедительнее слов Нахтигалла прозвучала автоматная очередь. Том в три прыжка добрался до бронированной дверцы, закинул сумку, завалился на сидение сам.

– Поехали! – завёл мотор Нахтигалл.

По ним стреляли, БРДМ всё было нипочём, они снесли ворота и помчались по съезду на шоссе. За ними в проломленные ворота бежали лошади и люди.

– Ха-ха! – вскричал Нахтигалл, – пока ты там бегал, я отвязал лошадей. Они даже погоню не смогут устроить.

– Как ты оказался во дворе раньше меня? – строго спросил Том.

– Пока все смотрели на тебя и на феерверки, я вылез из окна по веревке, – ничуть не смутившись объяснил Нахтигалл.

– Так ты прикрывался мной?! – Том не на шутку разозлился.

– Чем ты недоволен? Я эти феерверки сразу заприметил, когда сюда приехал. Из моей комнаты было хорошо видно, как их готовили к Зимнему празднику. И я решил, что в крайнем случае использую их, как отвлекающий манёвр. Видишь, всё же было продумано...

–Продумано? А машину ты как открыл?

– Машину с ракетами я тоже увидел из окна. Открывать её и не потребовалось. Электронные замки сняты. А вот, чтобы завести, пришлось помудрить, но всё необходимое было готово.

– То есть ты заранее ничего не планировал? Когда ты собрался сюда, ты думал, что всё будет так просто: ты победишь, получишь патроны и уедешь?

– Ты знаешь, да! – Олаф задорно рассмеялся.

Над замком всё ещё взлетали последние феерверки.

– Куда мы едем? – сменил тему Том.

– Просто погонять, – ответил Олаф. – Ты когда последний раз гонял на машине?

– Лет пять назад... – мрачно ответил Том; до него постепенно доходило, что они наделали. Он наделал. Ведь он пришёл за Нахтигаллом, а тот мог его запросто пристрелить, когда Том забросил сумку в БРДМ.

– Тогда, держись покрепче! – Нахтигалл увеличил скорость.

Машину на повороте занесло:

–Осторожно! – прикрикнул Том.

– Ю-ху! – орал Олаф, возвращаясь на дорогу.

«Он точно псих», – покосился на Нахтигалла Том.

По ощущениям Тома они ехали не больше часа, а потом кончилось топливо.

– Вот засада! – выругался Нахтигалл и вылез наружу, но тут же вернулся. – Ракеты! – поднял он вверх указательный палец. – Мы же не оставим им ракеты?

Было бы беспечно и даже глупо оставлять ракеты.

– Куда мы их выпустим? – назидательно спросил Том.

– Какая разница? – удивился Нахтигалл.

– Ты хочешь разбомбить последние выжившие города?

– А, ты об этом, – махнул рукой разбойник, – ну, так выпустим туда, где нет городов.

Тома осенило: города есть везде, а вот с юго-запада никто не приходит:

– Ты когда-нибудь видел людей, приходящих с юго-запада? – для подстраховки уточнил он у Нахтигалла.

– С юго-запада? – задумался тот, разглядывая кнопки на панели БРДМ.

– Неужели так сложно?

– Ты прав. Никогда не видел. Кстати, почему?

– Не знаю, – бросил Том и сдвинул разбойника с места водителя.

– Умеешь пользоваться? – округлил глаза Нахтигалл.

– Умею, – сухо ответил Том и задал направление.

– Можно я запущу? – предложил кёй-тоист.

– Валяй, – кивнул Том, сложив руки на груди.

– Да! Да! Да! – надрывался Нахтигал, когда ракеты вылетали с такой отдачей, что машина подпрыгивала на месте.

– Вот и всё, – подытожил Том, когда вокруг снова повисла тишина.

Они стояли в тусклом свете фар БРДМ. Падал мелкий снежок.

– Точно, – подтвердил Олаф, – разделим патроны и разбежимся. Ты меня предупредил о заговоре, а я вывез тебя из Вегаса, поэтому мы квиты.

– Нет, – внезапно отозвался Том.

– Не понял? – наморщил лоб Нахтигалл.

– Я пришёл в Вегас за тобой.

– А, теперь понятно, – рассмеялся Олаф, только смех его не был веселым, – а я-то думал, с чего ты решил мне помочь...

Том вскинул винтовку и взял разбойника на прицел. Но Нахтигалл успел выхватить заткнутый за пояс пистолет. Конечно, пистолет против винтовки – неравный бой, но выстрелами с десяти метров они безальтернативно убили бы друг друга.

– Может сбросим стволы и сразимся в рукопашный? – предложил Нахтигалл, также спокойно, как если бы они выбирали, какой фильм посмотреть на выходных...

–Справедливо, – отметил Том, но тут же пожалел: зачем он вообще притащил с собой винтовку, если собирается драться?

Отбросив ружье, Том встряхнулся и стал медленно приближаться к Нахтигаллу. Сделав ложный замах Том обманул Нахтигалла, тот выставил блок и тут же попытался получить превосходство в локтевом столкновении. Но поскольку удара не последовало локтевое столкновение выиграл Том, из-за чего Нахтигалл пропустил удар в подбородок как новичок.

– Так ты тоже боец, – неподдельно удивился Нахтигалл.

– А как ты думал, я собираюсь тебя победить? – съязвил Том.

Выкинув руку прямо и проведя блокировку локтем, Нахтигалл ударил Тома в грудь и хорошо приложил его о землю головой.

– Вижу, что твоё кёй-то ещё требует доработок, – посмеялся Нахтигалл.

Том откатился вправо, поднялся и пропустил выпад слева. Противно заныла скула. Поэтому следующим же движением, Том встал на ногу Нахтигалла, заблокировал удар и хорошенько съездил по разбойничьей физиономии. Философия кёй-то всё-таки защита, но уж очень хотелось Тому врезать этому новоявленному победителю турнира в Вегасе.

Через полчаса они оба порядком подустали.

– Эй, чемпион, ты там жив? – крикнул бодрящийся Том, из-за коряги, через которую перелетел.

– Слушай, давай зайдём ко мне, я тебя угощу, а там, если захочешь, можно ещё подраться? – предложил Нахтигалл из сугроба.

– Ты издеваешься? – ответил Том.

– Нет, правда. Я живу здесь недалеко.

– Так ты знал, куда едешь?

– Знал, – пожал плечами Нахтигалл.

– И ты оставишь угнанную БРДМ рядом с домом? – потёр скулу Том.

– Никто же не подумает, что я оставил его рядом со своим домом, верно? – невозмутимо возразил разбойник. – Хотя ты прав, давай его хоть с дороги уберем.

– А может, подожжём её? – в голосе Олафа звучали грустные ноты.

– Чтобы привлечь побольше внимания? – возразил Том.

– Ты прав, если рванёт, то видно будет далеко. А нас и так ищут. Может просто снегом закидаем? Так она пару месяцев простоит...

– Давай закидаем, – согласился Том.

И они вместе стали закидывать машину снегом. Получился весьма милый сугроб. Обессилившие Том и Олаф сидели на сумках. Сумерки редели.

– Надо идти, – вздохнул Нахтигалл.

– Так веди, – отозвался Том, – мы же к тебе идём.

Разбойник надел свой рюкзак, Том поднял сумку с патронами и они поплелись по лесу. Оказалось, берлога Нахтигалла находилась недалеко от Шварцвальда, последнего города Лиги. Заброшенный хутор из нескольких домов. На двери одного — большой амбарный замок:

– Добро пожаловать, – отпер дверь разбойник.

Кухня в доме была просторной. У большого окна стоял деревянный стол, а вдоль него лавки с подушками. Том уселся на одну из лавок и вытянул ноги. Хозяин тем временем разжег печь и выложил на стол металлические банки:

– Армейские консервы, – прокомментировал он, подавая вилку.

– Спасибо, – тряхнул головой Том, надо же – консервы.

– Могу разогреть, – моргнул Олаф.

– Не надо, – Том уже ковырял вилкой внутри.

Ели они быстро и молча. После еды Нахтигалл собрался и спросил:

– Так что ты от меня хотел?

– У меня задание — остановить разбой на дороге, – прямо ответил Том.

– Тогда, парень, я должен тебя разочаровать, – заключил Олаф.

– Что это значит? – от усталости, разбегавшегося по телу тепла и еды Том валился с ног, но нужно было покончить с этим делом.

– Если коротко, то я не Олаф Нахтигалл, – сжал губы разбойник.

– Так это правда? – Том вспомнил разговор в Вегасе, свидетелем которого он случайно стал.

– Правда, – кивнул кёй-тоист, – но для тебя это не самое главное. Главное в том, что Нахтигалла я уже поймал и получил за него награду. Хорошо, что у разбойников много врагов, да?

Том схватился за голову.

– Да ладно тебе, – успокоил его собеседник, – патроны из Вегаса мы поделим.

– Тогда кто ты вообще такой? – Том перестал понимать уже что-либо.

– Я такой же наёмник как и ты, – терпеливо пояснил хозяин. – Жизнь тут разная, поэтому чтобы подзаработать, я собирался участвовать в боях в Вегасе. Но, чтобы меня туда пустили нужно было что-то придумать. По заданию от нанимателя я выследил Нахтигалла, который разорял караваны. Получил награду за его голову, и присвоил себе его имя для участия в турнире. А также прихватил его консервы. А дальше ты знаешь.

– Отличная история, – резюмировал Том. – Теперь я могу спокойно возвращаться...

– А как насчёт отдыха перед дорогой? – подкинул дров в печь псевдо-Нахтигалл.

– Надеялся, что ты спросишь, – прищурил глаза Том.

– Ты уж извини, – усмехнулся тот, – но у меня только одна кровать, тебе придётся спать на лавке, – Олаф протянул Тому плед.

– И на том спасибо, добрый хозяин, – Том взбил подушку и тут же провалился в сон.

Проснулся он глубоким вечером. Нахтигалл ходил по дому. Видимо, он встал немного раньше и приготовил отличный ужин. Они уселись за стол и Олаф разлил по большим кружкам пенистое пиво:

– Должен тебе сказать, что напитки из солода после Хаоса стали только лучше, – нахваливал он. – Маленькие пивоварни и всё натуральное, – Нахтигалл раскидал картошки по тарелкам. – Я бы предложил тост за знакомство, но до сих пор не знаю, как твоё имя?

– Томас. Зови меня Том. А ты?

– Олаф.

– Ну конечно, Нахтигалл, – скептически добавил Том.

– Рад знакомству! – улыбнулся хозяин и коснулся своей кружкой кружки гостя.

Стекло звякнуло. А пиво и вправду оказалось очень вкусным. На столе нашлась и вяленая рыба к нему. А также квашеная капуста. Том задался вопросом, квасит ли её сам Олаф, или покупает, но рассудил, что это не столь важно.

– Да у тебя тут романтика, – допивая вторую кружку, Том смотрел на огонь в печке, деревянные перекрытия на потолке, милые коврики и занавесочки на окнах.

– Я переехал на хутор ещё до Хаоса, – Олаф погладил деревянную столешницу. – Искал гармонии для души и тела. По большому счёту после Хаоса в моей жизни ничего не изменилось.

Том понимающе кивнул. Нечего душу травить. У каждого может быть свой скелет в шкафу. И незачем об этом знать каждому встречному-поперечному.

– А чем ты здесь занимался? – сменил тему Том.

– До того как стал наёмником? Разводил пчёл. Сажал огород. Медитировал и практиковал кёй-то. Кстати, я заметил, что ты не держишь удар слева...

– Кстати, – передразнил Том, – в Вегасе я заметил, что ты использовал приёмы, которых нет в кёй-то...

– А-а, заметил? – протянул Нахтигалл, – Это как раз и было моим развлечением: придумывать новые приемчики.

–Неслыханная непочтительность к искусству, – укорил его Том.

– Разве? – искренне недоумевал хозяин.

– Забудь, – Том отмахнулся. – Вот что: мне пора возвращаться.

– Куда? – Олаф встал и вынул из печки ломтики запечённых в яйце и сахаре яблок. – Неужели не останешься на сладкое?

– Не думал, что ты такой хозяйственный, – Том протянул руку за ломтиком, но тут же отдернул; они были слишком горячими.

– Сам удивляюсь, – Олаф поставил противень на прихватку.

– Я живу в Морбурге, – продолжил тем временем свою мысль Том.

– Самый южный город Лиги? – ни то спросил, ни то констатировал Олаф. – Надеюсь, в Вегасе ты не встретил никого знакомого? Кто мог бы о тебе сболтнуть?

– Нет, – соврал Том.

После ужина они ещё немного посидели, а затем принялись за патроны.

– Как будем делить: по счёту или на вес? – Нахтигалл приподнял сумку.

– Ты хочешь до утра их пересчитывать? – Том рассудил, что в сумке килограмм десять патронов и пересчитывать их по одному было бы безумием.

–Послушай-ка, Золушка, – начал шутливым тоном хозяин дома, – призовой фонд Рождественского турнира — тысяча патронов. Из них мне полагается пятьсот. А вот если ты по дороге патроны растерял, то деля по весу я получу меньше.

– Ради высших сил! – взмолился Том.

– Шучу, – похлопал его по плечу Олаф и выдвинул большие весы с гирьками.

Разделив патроны поровну, Нахтигалл спросил:

– Куда их тебе отсыпать?

Том вспомнил, что оставил свои лыжи и вещи у замка. Заметив замешательство гостя, Олаф обо всём догадался:

– Понятно, то-то я смотрю ты налегке. Ладно, дам тебе мой запасной рюкзак.

– И лыжи, – прибавил Том с невинным видом.

– Уговорил, – нарочито мрачно согласился Олаф, – лишь бы ты уже убрался поскорее, пока тебе больше ничего не понадобилось.

Том стал натягивать сапоги.

– Ты что, сейчас что ли собрался? – опешил хозяин. – Чтоб тебя волки с моими патронами и лыжами сожрали? Завтра на рассвете пойдёшь...

Том встал с первыми лучами солнца. Как и обещал, Олаф собрал ему снаряжение и даже еды с собой:

– Ну, как тебя дядя Олаф одарил?!

– Какой ты мне к черту дядя? – выругался Том.

– Ладно, Том, может ещё встретимся, и держи удар слева – Олаф помахал рукой с крыльца и скрылся в доме.

Том бежал всё быстрее, понимая, что всё равно опоздает. В пять начинался праздничный приём у коменданта в ратуше – самое долгожданное событие года. Он уже воображал, как обидится Стеф и будет прав. Простит ли он это отсутствие, если взять его на ярмарку в соседний город? Снег пошёл ещё сильнее. А если он вздумает убежать из дома? С него станется...Не нужно было браться за это задание, настоящего Нахтигалла все равно не он поймал. Почему-то всегда так получалось: помогая чужим людям, Том подводил самых близких. Вот так. И вдалеке показались огни караульных башен Морбурга.

У ворот Том снял лыжи, вошёл в город и направился прямиком к ратуше. Вдруг Стеф пошел без него и они встретятся? Но праздник был уже завершен. Последние гости расходились, и у выхода их провожал лично Юрген Греф. Заметив Тома, он подал ему знак, чтобы тот дал ему момент для того, чтобы распрощаться с гостями.

– Томас, где тебя носило? – комендант в праздничном сюртуке осмотрел лыжи и рюкзак Тома.

– Думаю, комендант, Вам действительно стоит выслушать эту историю, – ответил Том тоном, который никак не шёл к атмосфере праздника, царившей вокруг.

– Заходи, – пригласил Греф и провёл Тома в холл.

Удивительно, как преобразилась ратуша к празднику! В воздухе витал запах яблочного пирога. Стали оттаивать замерзшие пальцы, которых Том уже добрый час не чувствовал и заболела ушибленная во время драки скула. Именно боль в скуле вернула Тома к реальности, и он коротко рассказал коменданту о своем походе: о диких на дороге, встрече с бойцом псевдо-Олафом Нахтигаллом, про Лас-Вегас и ракеты. Юрген Греф выслушал, не перебивая.

– Комендант Греф, – обратился Том, – настоятельно предлагаю Вам ещё раз подумать о создании регулярной армии для защиты Морбурга.

– Если я объявлю призыв, Томас, люди начнут беспокоиться. По той же причине нам очень повезло, что выпущенные вами ракеты мало кто видел. Думаю, мы пока обойдёмся караулкой, но продолжай держать меня в курсе, – уклончиво ответил комендант. Юрген Греф, конечно, знал, что в карауле у него стоят мужчины, которые до кризиса сидели по офисам, продавали диваны и подержанные автомобили. Когда-то он проводил для них начальную военную подготовку. И одна мысль о том, что нужно обучить кого-то военному ремеслу, возвращала коменданта в дни Хаоса. А нового хаоса Юрген Греф не переживёт. Он засел с людьми в этой глуши за крепкой стеной и верил, что так пройдёт вся жизнь. Приятно было в это верить. Что-то совсем старик Юрген расклеился. Вслух же комендант сказал:

– Иди домой, тебя там уже заждались. Счастливого тебе Праздника!

– Счастливого Праздника, комендант! – ответил Том и, подхватив лыжи, из последних сил побежал в сторону улицы с клёнами.

Ещё издалека он заметил, что в гостиной горят свечи. В доме его тоже заметили, потому что на крыльцо выскочил Стеф:

– Эй, давай быстрее! – он замахал руками, призывая поторопиться.

– Прости, – Том обстучал залепивший ботинки снег и прислонил лыжи к стене. Крыльцо скрипнуло под его ногой – так и не отремонтировал...

Из коридора Том почувствовал аромат хвои и жареного мяса. В гостиной был накрыт стол, а у стены за креслом красовалась украшенная ель.

– Не удивляйся, – усмехнулся Стефан, смотря на ошарашенного брата, – это мы с Дженнифер сделали. Знали, что на тебя мало надежды...

– Ну, не то чтобы мало, – с кухни появилась соседка с большим противнем в руках, – просто мы знали, что ты придешь в самый последний момент.

– Правильно сделали, – похвалил Том.

– Ты раздевайся, мой руки, – женщина ловко управлялась с сервировкой. – У нас всё готово.

За ужином Стеф рассказал, что они с Дженнифер были на празднике в городской ратуше, где им подарили по имбирному прянику.

– С таким кавалером можно хоть куда идти, – заверила соседка, кивая на мальчика.

Смущенный словом «кавалер» Стеф выскользнул из-за стола и, усевшись перед зажженным камином, спросил:

– А ты? Расскажи про твои приключения.

Дженнифер тоже устроилась возле камина в большом кресле и улыбнулась, давая понять, что тоже не прочь послушать о приключениях молодого наёмника.

– Мой поход был достаточно скучным, – напустил на себя маску безразличия Том, разве что встреча с разбойником...

– С настоящим разбойником? – переспросил восторженный Стеф.

Тогда Том весьма избирательно и художественно рассказал о своём поединке с Олафом Нахтигаллом. И как раз в том момент, когда рассказ подошёл к концу, колокол на городской ратуше прозвонил полночь. Каждый поблагодарил прошедший год и поприветствовал силы нового жизненного цикла. Дженнифер сконцентрировалась на чём-то, возможно прочитала молитву. Том не знал, была ли она верующей. Стеф точно загадал какое-то желание.

– Дженнифер, даже не знаю как тебя благодарить! – Том присел возле кресла.

– Не надо никаких благодарностей, – ответила женщина, – если бы не вы, то сидела бы я сейчас одна, это в лучшем случае...

– А давайте дарить подарки, – сгорая от нетерпения предложил Стеф.

– Может с утра? – решил подразнить младшего брата Том.

– Сейчас-сейчас! – канючил Стеф.

– Ладно, – согласился Том, – тогда идём под ёлку!

Болезнь

Весна выдалась ранней. Том сидел на ступеньках починенного крыльца и смотрел на грачей, когда его окликнул проходивший по улице Мюллер:

– Привет, Томас!

Том приветственно помахал рукой, поднялся и пошёл к изгороди.

– Не работаешь? – с иронией спросил Мюллер.

– Погода больно хорошая, – отшутился Том. Хотя в этой, как и в каждой шутке, была только доля шутки. Ясные деньки он использовал для того, чтобы привести в порядок двор.

– Ребята, которые вчера вернулись, говорят, в наших краях завёлся какой-то новый зверь. Нашли пару трупов, все покрыты ни то укусами, ни то мелкими царапинами.

– Хорошо бы взглянуть, – заметил Том.

– Ты же не думаешь, что Хёрт приволок трупы в город? – с усмешкой спросил Мюллер.

– Уверен, что Хёрт к ним даже не притронулся, – в тон ему ответил Том.

– Я бы не беспокоился, если бы это был единичный случай. Но такие же трупы видели на болоте. И за Эрнштадтом. Причём от последних явно желали избавиться и сжечь.

– Думаешь это новый зверь пытался их сжечь? – усомнился в догадках наёмников Том.

– Да, чёрт его разберет... – Мюллер тоже не знал, что на это сказать. Сам-то он таких трупов не видел.

– Надо собраться и поговорить об этом с остальными, – предложил Том.

– Я только что был у коменданта Грефа, рассказал ему. Пусть проверит, что об этом известно другим городам Лиги.

Том одобрительно кивнул.

Мужчины какое-то время молча стояли, подставив лица лучам солнца, пробивавшимся сквозь поднявшуюся во время Хаоса в стратосферу пыль.

– Ну и натворил ты делов в «Вегасе», Томас, – сказал после этой паузы Мюллер.

Том вопросительно посмотрел на наёмника. Не то чтобы он не понимал, что после «Нового Вегаса» он заимел кучу врагов. Даже не врагов, а желающих спустить с него шкуру...Но его интересовало, что именно хотел сказать Мюллер. Вообще-то Мюллер мог при первой возможности сдать Тома, и этот добрососедский разговор грозил стать предостережением. Проще было всё прояснить прямо сейчас. Однако, Мюллер не дожидаясь вопросов Тома произнёс:

– Лучше о том, что мы с тобой знакомы никому не знать.

Затем он поправил свой охотничий ремень и, насвистывая, пошёл дальше по кленовой улице.

Хороший мужик Мюллер.

В выходные погода не испортилась. Показалось, что, весна окончательно вошла в свои владения. Было решено открыть весенне-летний сезон ужином на улице. Пока Том учил Стефа разводить костёр, соседка Дженнифер накрывала на стол. Она первой услышала топот ног по улице. Мимо бежали мальчишки, друзья Стефа. Приподнявшись над изгородью, так, чтобы его было видно, один из них крикнул:

– Эй, Стеф, у центральных ворот, кажется, будет драка! Ты идёшь?

Стеф вопросительно посмотрел на Тома. Старший брат поднял бровь:

– Думаю, ужин можно на часик отложить. Как ты, Джен? Сходим к воротам, посмотрим, что там происходит.

Нет, Том не был ротозеем. Но Стеф всё равно бы только и думал, что о мальчишках, направившихся к воротам. К тому же, если затевалась драка, то может понадобиться кто-то, кто сможет её разнять. Поэтому они быстро свернули приготовления и направились к внешней стене.

Центральные ворота, против обыкновения, были заперты. Слышалась перебранка караульных с теми, кто был снаружи. Периодически ворота сотрясали удары. Кроме мальчишек у ворот уже собрались наёмники и другие жители внешнего кольца. Том оставил Дженнифер и Стефа в стороне, а сам подошёл к торговцу, лавка которого была первой от ворот:

– Эй, что тут случилось?

– После полудня у ворот появились эти бродяги, – торговец явно пересказывал историю уже не первый раз, чему был рад. – Старший караульной службы по предписанию велел их не впускать, чтобы они не слонялись по городу.

Том знал, что днём Морбург открыт для всех. Здесь можно было найти еду, медикаменты...Однако, правила позволяли караулке отказать во входе в город, если возникало подозрение, что гости могут создать угрозу безопасности горожан. По настоящему бродяги не были опасными, они были вроде нищих номадов, но их нигде не любили. А торговец продолжал:

– Эти бродяги требовали впустить их, потому что в диких землях разразилась чума. Они хотят переждать её у нас. Старший караульный Майер послал их ко всем чертям, но они не уходят.

Том вспомнил о трупах, про которые рассказывал ему Мюллер:

– Коменданту Грефу сообщили?

Комендант появился вместе с доктором Шульцем. До Хаоса Шульц вёл приём в медицинском кабинете Морбурга как врач общей практики. После Хаоса он получил в распоряжение всё здание, в котором находился кабинет, и переоборудовал его под больницу. Наряду с Шульцем в больнице работал хирург Шнайдер и несколько человек из младшего медицинского персонала.

Юрген Греф поднялся на стену и посмотрел на бродяг, сгрудившихся у ворот:

– А ну-ка перестаньте ломиться!

Призыв возымел действие. Видимо, бродяги поняли, что с ними разговаривает тот, кто принимает решения. Они отпрянули от ворот, чтобы лучше видеть его.

– Что вам нужно? – спросил комендант.

Вперёд выступил бродяга, которого другие признавали за главного:

– Мы пришли из-за Бад-Ордруфа. Там дикие земли поражены чумой. У людей начинается лихорадка и появляются нарывы на коже. Мы к таким не подходили. Всех, кто больных видел, выгнали. Если у вас ещё нет заболевших, впустите нас и закройте город.

– Подождите, – велел им комендант. А сам обратился к доктору Шульцу, – Что думаете, доктор?

– Ну, если они там ели сусликов, например, то вполне возможно, что в Европу снова пришла чума. Её переносят грызуны. Ничего тут странного нет...

Не дав доктору договорить, в разговор вмешался Старший караульный:

– Вдруг они уже заразились?

Доктор сделал снисходительный жест, будто обращался с маленьким:

– Если это действительно чума, то мы умеем её лечить. Подходящие антибиотики у нас есть. Меня волнует другое, а что если это не чума? Мы же не можем полагаться на мнение этих господ, ведь, насколько я понял, заразившихся никто из врачей не осматривал? – Затем доктор обратился к бродягам. – Сколько вы в пути?

– Пять дней.

– Как правило, симптомы чумы проявляются за неделю, – резюмировал доктор.

– И что это значит? – не понял комендант.

– Давайте осмотрим их, если у них нет симптомов, пусть посидят в изоляции...

– Нет симптомов, нет! – заверял бродяга, стягивая с себя одежду.

– Кто вообще подтвердит, что они говорят правду? Может это разбойники, которые ночью захватят Морбург, – настаивал Старший караульный.

– Я тебе крест даю... – взмолился бродяга.

– Есть основания полагать, что они не врут, – нехотя произнёс Греф. – И потом, что мы, звери что ли? Пусть доктор Шульц их осмотрит за воротами, если всё чисто, пусть заходят, но сидят в изоляции в последнем доме во внешнем кольце до дальнейших указаний.

– Конечно, во внешнем кольце... – послышалось возмущение со всех сторон.

– Раньше-то ничего, никого в первый год не пускали, зверьми были, зато выжили... – возмутился кто-то.

– А ворота? – спросил Старший караульный.

– Никого кроме этих не впускать. Я отправил запрос в города Лиги. Посмотрим, что они ответят.

Доктор Шульц послал за своим чемоданчиком для осмотра. Пятеро бродяг действительно не имели никаких признаков заболевания. Доктор Шульц лично отвёл их в дополнительно выделенное больнице, но пустовавшее здание на самом краю города. Люди недовольно пошумели, но стали расходиться.

Через день колокол на ратуше зазвонил общий сбор. Вообще-то внеплановые собрания устраивались крайне редко. И ещё со времен Хаоса не сулили ничего хорошего.

Собирались на площади перед ратушей. На входе работники администрации выдавали горожанам марлевые маски и рекомендовали не здороваться со знакомыми за руку. Надо отметить, что маски раздобыл помощник коменданта Фишер. Каким-то образом он успел получить их на ткацкой фабрике Морбурга, которая до Хаоса была градообразующий предприятием. Хоть к сожалению Юргена Грефа Фишер и не был военным, зато он был от природы расторопным, за что комендант и держал его при себе.

На собрании комендант Греф объявил, что получил ответ от коменданта Бад-Ордруфа:

– В соседнем городе началась неизвестная эпидемия. Поэтому на две недели в Морбурге вводится чрезвычайное положение. В это время жителям не рекомендуется покидать свои дома. При посещении общественных мест обязательно ношение марлевой повязки, сведение к минимуму тактильных контактов с другими людьми. Запрещается кому-либо входить в город или выходить из города. Исключение составит караульная служба и трекеры, выполняющие задания по моему личному поручению. Если вы заметили у себя на коже какие-то образования или если почувствовали недомогание, незамедлительно обратитесь в больницу. Чтобы избежать дальнейших собраний во время чрезвычайного положения, администрация будет вывешивать объявления с обеих сторон внутренней стены.

Следующие две недели в Морбурге были самыми напряженными, с того момента как Том здесь поселился. На исходе двенадцатого дня все были на взводе. Чтобы оставаться в курсе событий Том пошёл к внутренней стене, проверить нет ли объявления от администрации. Объявление на гербовой бумаге было вывешено в нескольких экземплярах во избежание столпотворения. Том подметил,что несмотря на рекомендации на улице многолюдно. Все хотели положительных новостей.

Одно из объявлений читал механик. В паре метров от него ждал своей очереди парень, работающий в караулке. Когда механик закончил читать и развернулся, караульный спросил:

– Ну, что?

– Хорошие новости, – коротко ответил механик, кутаясь в шарф.

Но караульный успел заметить крупный волдырь у механика на лице:

– Что у тебя на щеке?

– Прыщ вскочил, – ответил механик, поспешно удаляясь.

Караульный не был бы караульным, если бы не крикнул:

– Стой!

На этот крик обернулись и все остальные.

– А если это не прыщ, а чумной бубон? – продолжал караульный.

Механик молчал.

– Я видел у него на лице бубон, – обратился караульный уже ко всем присутствующим. – Он заражён!

Тут механик вышел из остолбенения :

– Нет у меня никакого бубона!

– Опусти шарф и покажи всем, – настаивал караульный.

– Отстань от меня!

Том наблюдал за этой сценой, не вмешиваясь, пока не услышал звук перевода ружейного затвора. Появившийся из ворот, наёмник Хёрт взял механика на прицел:

– Опусти шарф! – повторил за караульным Хёрт. – Живо!

Угроза Хёрта подействовала, и дрожащими руками механик опустил шарф. На его щеке был волдырь. А ниже еще четыре прижженных. Те, кто оказался рядом с механиком, ахнули и отпрянули.

– Ты всех нас тут угробить захотел? – прорычал Хёрт.

Том встал между Хёртом и механиком:

– Хёрт, опусти ружьё. Если это чума, то она лечится. Так сказал Шульц. Я отведу его в больницу.

– В больницу? – разозлился ещё больше Хёрт.

– Да, его место в больнице, – спокойствие давалось Тому не легко: сейчас Хёрт пристрелит их обоих и дело с концом.

– Пусть идут в больницу, – подал голос Мюллер.

Его реплика сопровождалась одобрительным комментариями, поэтому Хёрт сплюнул на землю и опустил ружьё.

– Идём, – скомандовал Том механику, и они направились в сторону больницы.

Том так и не прочитал объявление, старательно напечатанное Фишером на его машинке. Но надежды на то, что чрезвычайное положение отменят в ближайшие дни, рушились на глазах.

Доктор Шульц принял пациента с энтузиазмом. Оказалось, он ещё на собрании просил у коменданта разрешения отправиться в Бад-Ордруф, чтобы осмотреть заболевших и составить своё мнение о заболевании. Однако, комендант рассудил, что не может отпустить доктора. С тех пор Шульц ждал своего «первого пациента».

Доктор увёл механика в кабинет, а Том остался в коридоре: кто его знает этого механика? Может он и не болен. А может выкинет какой-нибудь пируэт.

Вскоре в больнице появился и комендант Греф, которому доложили о случившемся у стены:

– Томас, спасибо тебе.

–Пожалуйста, – пожал плечами Том, вспоминая что за правое дело Хёрт его чуть не прикончил.

– Шульц ещё осматривает?

Том кивнул.

– Подождём, – согласился Греф и присел рядом с Томом.

Как только доктор освободился, он сам вышел к коменданту и заявил:

– Что ж, могу вас порадовать, по моему мнению это не чума.

– А что? – не выдержал флегматичности доктора комендант.

– Не думаю, что нарушу профессиональную этику, если... – доктор не договорил.

– К чёрту этику, – рявкнул Греф, но тут же принял спокойный вид, – у нас тут эпидемия, а Вы не хотите сказать отчего.

– Картина весьма походит на корь. Но мне нужно будет взять анализы и провести некоторые исследования, – без тени смущения продолжил доктор.

– Хорошо, – отметил Греф. – Корь заразная болезнь?

– Очень, – вздохнул доктор. – Но есть одно смягчающее обстоятельство: большинство из нас вакцинированы от кори. Тем не менее, пока у меня нет подтверждения, я настаиваю на продолжении ношения масок и продлении чрезвычайного положения.

– Та-ак, – портянул Греф. – Ну, а лечение? Вы умеете лечить корь?

– А что тут уметь, – усмехнулся Шульц. – От кори нет специфического лекарства. Будем давать поддерживающую терапию. Единственное, о чём я бы попросил: наш пациент живёт с двумя братьями, надо их понаблюдать. Пусть придут сюда. Поселим их в наш изолятор.

– Томас, раз уж ты здесь, – обратился комендант, – Будь добр, сходи за братьями. В счёт заведения, разумеется. Кстати, – обратился Греф уже к доктору, – как там в изоляторе наши бродяги?

– Похоже, из них никто не заболел, – развёл руками Шульц.

Что бы там не происходило, в одном Шульц был прав: пока диагноз не подтвердится следует соблюдать меры предосторожности. Поэтому следующие пять дней Том и Стеф сидели по своим комнатам. Стеф сообщил, что у него полно школьных заданий, но Том подозревал, что брат читает вовсе не учебники. Сам Том с прилежанием достойным подражания мастерил патроны. Это кропотливое занятие снимало стресс. Окончательно затосковав и решив немного размяться, он отложил гильзы в сторону и вышел на ступеньки черного хода.

В окне соседнего дома Том заметил Дженнифер. Женщина помахала ему, показывая, что тоже его видит. Через минуту она появилась на крыльце, завёрнутая в плед.

– Хорошей погоды и след простыл, Джен?

– И не говори, – поежилась соседка. – Том, я видела, как сегодня шла к больнице многодетная семья. Думаешь, эпидемия всё-таки будет?

– Сложно сказать, – поморщился Том, – мы же не знаем, зачем они пошли в больницу. Мало ли, что с детьми может случиться. И потом, если доктор Шульц прав, и это корь, то дети родившиеся после Хаоса как раз под ударом. В отличие от взрослых.

– Да, дети у них маленькие... – задумчиво произнесла Дженнифер.

Её мысли были прерваны криками: «Живей-живей». По улице с клёнами бежали караульные.

– Что ещё стряслось? – подняла глаза к небу Дженнифер.

– Пойду посмотрю, – Том скрылся в доме. На этот раз, припоминая выходку Хёрта, он решил прихватить с собой ружьё.

Новый конфликт разгорелся возле больницы. Точнее возле изолятора. Бродяги, которых приютили в городе, требовали теперь, чтобы их немедленно выпустили. Причиной резкой перемены их настроений стал тот факт, что подселенные к ним в здание братья механика заболели. А тут еще появились наверняка заразные дети, из той семьи, что пришла сегодня.

– Мы добрались до сюда здоровыми не чтобы подыхать! – бродяги сыпали проклятиями. – Если собираетесь держать нас с зараженными, дайте лучше нам убраться из вашего злосчастного города!

На больничном дворе показался Шульц. Он подозвал Старшего караульного и отдал команду:

– Никого не выпускать.

Караульные перегородили дорогу, но бродяги продолжали напирать:

– Лучше уж умереть от пули, чем от чумы!

Тогда доктор Шульц обратился к постояльцам изолятора:

–Послушайте, уважаемые. Предположение о чуме не подтвердилось, – эта новость заставила бродяг остановиться. – Мы имеем дело с неустановленной пока болезнью, – продолжил Шульц. – Поэтому до окончательной постановки диагноза никто карантинную зону не покинет. Но, чтобы всем было спокойнее, мы с доктором Шнайдером организуем инфекционные боксы. В них вы будете отделены от других изолированных. Вам ничего не будет угрожать. Я прошу вас вернуться в здание и не провоцировать больше беспорядки. Уж поверьте, жить при больнице гораздо лучше, чем обнаружить у себя нарывы в чистом поле.

Бродяги посовещались и нехотя отошли назад. Том не понял, что повлияло на них больше: увещевание доктора или направленные ружья.

– Как тут, Майер? – сзади подошёл помощник коменданта Фишер.

– Вроде всё обошлось, – Старший караульный отделился от остальных. – Но Шульц ужасно зол.

И в правду, на лице приближавшегося к Фишеру Шульца читалось раздражение.

– Доктор Шульц, чем мы можем Вам помочь? Поставим охрану у больницы? – первым заговорил Фишер.

– Фишер, наконец-то Вы появились, – отозвался доктор. – С охраной это как Вам будет угодно. Меня гораздо больше волнует само заболевание. Передайте, пожалуйста, коменданту, что мои лабораторные исследования не подтвердили догадку о кори. Назначенное пациенту лечение не дает желаемого результата. Мы снова вернулись в изначальную точку.

– Как себя чувствует пациент? – поинтересовался Фишер.

– Хотите посмотреть? – вопрос доктора Шульца был скорее провокационным, но Фишер этого не понял.

– Пойдемте посмотрим, – принял приглашение он.

Фишер с доктором удалились. Майер остался ждать дальнейших распоряжений. Только тогда Том заметил, что на шум сбежалось много горожан, ставших свидетелями разговора доктора Шульца с бродягами. Том прислушался.

– Вы видели, Шульц не знает, что это за зараза!

– Больше знаний Шульца меня волнует, как болезнь попала в город, если отсюда больше двух недель никто не выходил?

– Может её стены не останавливают?

– Это как?

– Ну, как радиация...

– Вот и я говорю – невидимая.

– Это Земля от нас избавляется, всё помереть должны. Кого Хаос не стёр, того болячки сожрут.

– Да перестаньте ж, вы!

– Что делать-то, люди?

Когда Фишер вышел из больницы толпа недовольно гудела.

– Фишер, что будет делать администрация? – выкрикнул кто-то.

– Мы всех оповестим, – кинул помощник коменданта, продираясь сквозь собравшихся. На нём лица не было. Неужели то, что он увидел в больнице так сильно его впечатлило?

Первым умер механик. Затем один из детей. Но в последующие две недели никто не заболел.

А на третей неделе люди потянулись к больнице. Эпидемии избежать не удалось. На внутренней стене появилось объявление администрации города для наёмников: больнице требовался дополнительный персонал. Том отправился к коменданту, чтобы узнать, насколько всё плохо. Если уж там совсем «край», то он оставит Стефа с Дженнифер и поможет в больнице.

Доктор Шульц был в кабинете у Грефа. Не иначе как по поводу объявления.

– Добрый день, комендант, доктор, – Том изобразил приветствие. – Я читал больнице требуется персонал...

Шульц реагировал не менее бойко чем в тот день, когда Том привёл механика:

– Ещё как требуется. У нас заболел хирург Шнайдер и еще двое из младшего персонала.

– Доктор Шнайдер заболел несмотря на все предосторожности? – удивился Том.

– Ну, «все предосторожности» это сильно сказано. Видимо, принятых нами предосторожностей было недостаточно, – доктор сделал ударение на слове «принятых».

– Да, по поводу предосторожностей, – аккуратно начал Том, понимая, что наступает на любимую мозоль медика. – Вы в курсе, какие слухи ходят по городу? Что эта болезнь как радиация, проникает сквозь стены...

– Ради всего святого, Томас! – вскинул руки Шульц. – Хотя бы ты не повторяй эту глупость.

– Да я в это не верю, – стал извиняться Том, – просто спросил, слышали ли вы...

–Слышали-слышали, – ответил за доктора Греф.

– Никакая это не радиация, – авторитетно заявил Шульц. – Это инфекционное заболевание, что подтверждают лабораторные анализы. Латентный период — от двух до трех недель. За три недели они все забывают куда ходили и что делали, отсюда и берутся все эти бредни про проклятия. – Шульц даже фыркнул, произнося последнее слово. – Кроме этого доподлинно известно два факта: что болезнь сильно заразная и что, похоже, не все ею заражаются.

– Это кто «не все»? – уточнил Том.

– Например, глава многодетного семейства, поступивший три недели назад. Он так и не проявляет никаких симптомов. Шнайдер пытался вести эпидемиологическое расследование, но из-за своего состояния...вы понимаете.

– Понимаю, – закивал Том. – Если в больнице всё совсем плохо, я могу помочь.

– Томас, тебя я не возьму, – сообщил к изумлению Шульца комендант. – Случись что с тобой, Стефан останется совсем один. Ты не можешь так рисковать.

– А кто уже записался? Кого вы взяли?

– Пока никто, – поджал губы доктор.

– Тогда, может, всё-таки я?..

– Томас, – повысил голос комендант, – я, кажется, уже сказал своё слово. Если никто не придёт, я сам помогу доктору Шульцу в больнице. Всё. Иди.

По дороге домой Том наслаждался спокойствием, царящим на кленовой улице. Всё было таким обновлённым: эти листочки, цветочки, пчёлки...

– Вернулся? – радостно окрикнула его соседка, развешивавшая постиранное бельё.

– Кормильцев с иждивенцами не берут, – выражение Тома давало понять, что он не считает подобное условие справедливым.

– Знаешь, Том, – Дженнифер как следует тряхнула мокрую скатерть, – комендант Греф в этом случае прав.

– Ладно, прав так прав,-- не стал вступать в полемику парень. – А как по-твоему, механик и многодетная семья заразились в одном месте или в разных?

– Не знаю. Определённо близко они не общались, в гости друг к другу не ходили.

– А глава семейства, может, он с механиком в карты играл или ещё что-нибудь?

– Нет, глава семейства – примерный отец. Он либо на работе пропадает, либо помогает с детьми... – Дженнифер замолчала на полуслове.

– Что?

– Я только сейчас подумала, разве что фрау Хофманн. Она нянчила детей. И приходила пару раз в неделю в дом механика – прибиралась, готовила...Как я. Но фрау Хофманн не болеет.

– Откуда ты знаешь, что она не болеет? – Том сосредоточился.

– Я видела её сегодня, – Дженнифер уже ничего не понимала.

– Ты к ней приближалась? – нарочито спокойно произнес Том.

– В чём дело? – теперь соседка была напугана.

– Ты к ней приближалась? – повторил Том.

– Ну, приближалась, и что с того? Она же не болеет!

– Тихо-тихо, – попытался исправить ситуацию Том, ему очень не хотелось, чтобы Джен разревелась. Из-за этой болезни. Из-за этой фрау. Из-за него. Но какого чёрта люди, которым сказано сидеть по домам, вечно шляются по улице? В итоге он сказал: – Может ничего и не случилось. В общем, Шульц сказал, что некоторые не заболевают. Где живёт эта фрау Хофманн?

– Как ты к ней пойдешь, если она заразная? – всхлипнула женщина.

– Ну, я же не буду к ней приближаться...

Всё те же листочки, цветочки, пчёлки – всё раздражало. У них обновление, а тут...

Том шёл к ратуше, чтобы рассказать о связи между заболевшими Шульцу и Грефу, когда почувствовал запах дыма. Он попытался определить, откуда несёт дым, но из-за домов было ничего не разобрать. Тогда он вышел на ближайший перекресток, и увидел столб дыма в западной части города. У Тома не возникло даже тени сомнения – красные всполохи поднимались до неба. Это был пожар.

Приближаясь к месту пожара, Том встречал всё больше озадаченных людей на улицах.

– Что горит? – спросил он, усевшегося на заборе паренька.

– Дом механика, – ответил тот, продолжая с интересом вглядываться в происходящее.

«Почему они стоят и не тушат?» – недоумевал Том. Но ответ не заставил себя долго ждать. Перед горящим домом выстроились люди, не подпускавшие никого.

Владельцы соседних домов пытались пробиться:

– Все же сгорим!

Но их не пропустили:

– Мы пришли поквитаться с разносчиками заболевания! Пусть все разносчики знают, что их ждёт! – перегородивший проход оттолкнул соседа с ведром. Тот упал. Вода разлилась по дороге. И Том осознал, что дорогу перекрыли поджигатели.

«Стрелять в них? – засомневался Том, – Нет. Нельзя. Надо предупредить караулку».

К счастью, в этот момент подкатила повозка пожарных. При виде повозки поджигатели отошли, с пожарными связываться они не стали. А может, просто всё что они хотели, они уже сделали. Дом покойного механика и его братьев догорал. Пожарные спасали соседей. Но и в стороне активность поджигателей не закончилась:

– Теперь, – заявил один из зачинщиков, – что касается потенциальных зараженных.

– Выгнать их! – потребовали другие.

– Из города выходили только трекеры, – озвучил кто-то свою версию, – значит они и принесли болезнь.

– Точно, занесли заразу вместе с сообщением из Бад-Ордруфа, – подхватили другие.

– Нужно идти к Дому трекеров, – эта реплика прозвучала как вердикт.

–Разберемся с ними!

– Пусть ответят, переносчики!

И зачинщики с новыми приспешниками двинулись от сгоревшего дома к Дому трекеров, оставив позади пожарный обоз и доведенных до нервного срыва соседей. Тому не оставалось ничего иного, кроме как опередить их. Он стремглав помчался к Дому трекеров, надеясь успеть вызвать туда караулку от восточных ворот.

Однако, вызывать никого не пришлось. Перед Домом трекеров уже стоял отряд во главе со Старшим караульным.

– Майер! Майер! – крикнул Том начальнику караульной службы. – Толпа, которая подожгла дом механика идёт сюда. Они думают, что...

– Мы готовы, – перебил его Старший. – Пожар привлёк внимание и мы получили сигнал. Всё под контролем.

Звучало убедительно.

Придя в себя, Том подумал, что идти в такой момент к коменданту бессмысленно. У Грефа сейчас на повестке бушующая толпа, а не разносчик заболевания. А вот если поджигатели каким-то образом узнают или хотя бы заподозрят старую фрау, то добиться от нее уже ничего не получится. Поэтому Том заключил, что правильнее будет сначала зайти к фрау Хофманн, а затем наведаться в ратушу.

Дом фрау Хофманн стоял на отшибе. За домом начинались городские огороды. Соседи были только с одной стороны. Пожилая женщина занималась чем-то во дворе. Том расценил, что поговорить можно и на улице — подслушивать некому.

– Фрау Хофманн? – окликнул Том.

– Чем могу быть полезна?

– Я хотел бы узнать, зачем Вы выходили из города во время карантина?

На лицо старушки легла тень:

– Никуда я не ходила.

–Перестаньте, – по-простому отсёк дальнейшие препирания Том, – врать вам совсем не к лицу. Расскажите куда Вы ходили и почему. Ведь рано или поздно это всё равно раскроется. И тогда, всё Ваши доводы слушать уже никто не захочет.

– Никуда я не ходила. Кто ты вообще такой, чтобы меня допрашивать?

– Я Вас не допрашиваю. Я собираю информацию для эпидемиологического расследования. Но, Вам, наверное, всё равно. А вот перед заболевшими семьями, Вы тоже будете всё отрицать?

– Вам бы все расследования... – присела на скамейку фрау Хофманн. – У меня была сестра. Я навещала её раз в неделю. Когда объявили чрезвычайное положение, я не смогла пойти. У меня сердце было не на месте. И я через огород вышла к болоту, а там уже лесом...И в Бад-Ордруфе знала тропиночку. Сестра как меня увидела, попрощалась да отошла в мир иной. Мы с соседкой её той же ночью схоронили. А я вернулась той же дорогой. Сестра же не болела. И я ведь не заболела.

– Не заболели, но, похоже заразили остальных, – поделился догадкой Том.

– Это ещё нужно проверить. И не надо, не говорите мне, что эти люди умерли из-за меня. Я же так любила этих детишек! – Она вытерла краем кружевного платка навернувшиеся слёзы. – Ну за что мне такое наказание?

«Видимо сестру Вы любили больше раз предпочли её безопасности целого города, включая детишек», – мысленно ответил ей Том. Но сдержался. Даже если он это скажет, положение вещей не изменится. Фрау Хофманн прекрасно знала, за что ей такое наказание. Но хотела, чтобы её пожалели. Жалеть её Том не стал.

– Фрау Хофманн, пожалуйста, будьте дома. Возможно, за Вами придут из больницы – не волнуйтесь. И про Ваше похождение никому кроме врача или коменданта пока не рассказывайте. Понятно?

Пожилая женщина промычала что-то нечленораздельное, но Том догадался, что ей было всё ясно.

Теперь нужно было передать новости доктору Шульцу. Но прежде зайти к Грефу: во-первых, узнать, разогнала ли караулка толпу, а во-вторых, коменданту тоже не помешает послушать по прогулки фрау. Поэтому от дома на окраине Том направился к ратуше. В кабинете Юргена Грефа не было.

– Фишер, – позвал Том, – где комендант?

– Ушёл помогать Шульцу. Ты опять по поводу объявления?

– Объявления? – Том уже забыл, что приходил с утра по поводу работы в больнице. – Нет. Фишер, тут такое дело. У Дома трекеров стоит толпа, которая подожгла дом механика. Они решили, что трекеры занесли болезнь в город. Их сдерживает караулка, но тебе нужно туда пойти. Потому что трекеры ни при чём. Я нашёл того, кто принёс болезнь...

Фишер вскочил из-за стола, подхватил пальто и ружьё:

– Они там все с ума посходили? Давай, расскажешь подробности по дороге.

Слава Высшим силам Фишер был сговорчивым.

Когда Том с помощником коменданта добрались до Дома трекеров, увиденное поразило их. Трекеры забаррикадировались внутри здания. А караулка почти полным составом примкнула к бушующей толпе. Фишер с трудом пробирался через это сборище вперед:

– Что вы устроили? Майер, чем занимается караульная служба? А в следующий раз вы на кого нападёте? На соседей? На ратушу?

– Администрация не может нас защитить. Поэтому мы действуем сами! – выкрикнул кто-то из караульных.

– А кого вы защитили, поджигая дома? Кого защищаете сейчас? – Фишер огляделся. – Я не разу не слышал, чтобы пустующий дом, в который никто не заходит, кого-то заразил. Если бы всё можно было просто сжечь и решить таким образом проблему, думаете мы не стояли бы сейчас на пепелище? Я бы первым бросил спичку. Но это не поможет. И вы знаете это ни хуже меня. Вы боитесь. И кидаетесь на кого попало. И мешаете работать. Вы говорите, администрация города не может вас защитить? Сегодня я целый день потратил на то, чтобы защитить город от вас! Пугать людей, жечь дома, нарушать установленный режим, нападать на учреждения и не выполнять приказы на службе – это вы можете! – гневно перечислял Фишер. – И ведь никто. Никто не вызвался помочь больнице! – тираду он закончил уже в полной тишине. – И вот ещё, – добавил он обводя взглядом побеждённую толпу, – пока вы творили бесчинства, мы поняли, как болезнь попала в город. И трекеры здесь ни при чём. Так что оставьте их в покое.

После этих слов интерес к Дому трекеров испарился. Как будто не те же люди пять минут назад ломились в двери и швыряли камни в окна. Теперь они присмирели, заговорили вполголоса и потянулись небольшими группками к своим домам.

Из осаждённого дома показался начальник службы трекеров:

– Фишер, вы чуть не опоздали, – здоровый детина протянул было руку помощнику коменданта, но в последний момент убрал. Не положено.

– Благодари Томаса, – отмахнулся Фишер, – он у нас сегодня герой дня...

– День ещё не кончился, – заметил смущённый Томас.

– День может и нет, а у нас вроде бы уже всё, – заключил трекер. – Пойду внутри прибирать.

– Майер, – помощник коменданта переключился на Старшего караульной службы. – Снять всех, кто участвовал в нападении с дежурства и отправить в принудительный отпуск до официального рассмотрения этого инцидента. Вызови других караульных и займитесь, наконец, тем, для чего вас нанимали!

Когда Майер ушёл, Фишер добавил:

– Томас, пойдёшь со мной в больницу, перескажешь всю эту вакханалию Грефу. Хочу, чтобы он услышал это от тебя.

– Ладно, – не стал упираться Том, это вполне совпадало с его планами.

Комендант помогал медбрату устанавливать новые койки в палату. Когда он увидел Фишера в сопровождении Тома, металлический матрас выскользнул у него из рук прямиком на ногу. Пнув в сердцах матрас, Юрген Греф выругался. Потирая ушибленную ногу, он выслушал доклад Фишера и рассказ Тома, а затем изрёк:

– Нельзя оставить управление даже на час!

– Зря Вы так, комендант, – вступился за помощника Том, – если бы не Фишер, то кто знает, кого бы эти активисты выбрали следующей жертвой.

– Мне интересно сколько ещё людей выходили из города, как фрау Хофманн, – это был риторический вопрос. – Так значит, она не болеет? – продолжил он. – Пусть даже не она принесла вирус (а я уверен, что это вирус), но она имела контакты с заболевшими. Знаете, это очень, очень интересно. Сегодня с утра Шнайдер листал старый справочник болезней. Я имею в виду совсем старый, который мы обычно не используем. И он предположил, что наша неизвестная болезнь — это натуральная оспа. Дело в том, что считается, что оспа была побеждена к 80-м годам двадцатого века. Поэтому в новом справочнике её нет. Но изображение в старом — точь-в-точь наша картина. Я посмеялся над ним, но теперь, я даже не знаю, что думать. Я сейчас же лично наведаюсь к фрау Хофманн, чтобы проверить одну догадку – сообщил доктор Шульц.

– Прямо сейчас? – поморщился комендант.

– А зачем время терять?! – с этими словами доктор покинул больницу.

Комендант отправил Фишера в ратушу на тот случай, если произойдёт что-то ещё. Тома же попросили остаться. Он должен будет проинформировать Фишера о том, подтвердилась ли догадка Шульца.

Шульц вернулся через пару часов сияющим и пригласил коменданта и Тома в палату, где лежал хирург.

– Шнайдер, ты был прав, – торжественно объявил он и пожал коллеге руку. – Фрау Хофманн была привита в детстве. У неё на плече осталась оспина. Как и у меня.

– И у меня, – вставил Том, – военных, служащих на базе НАТО вакцинировали от оспы на случай, если противник решит применить биологическое оружие.

– У нас остается многодетный отец, – вставил Шнайдер, – и он, работающий на ферме, скорее всего перенес какую-то животную форму...

– Всё-таки я тобой восхищаюсь Шнайдер, – складывалось полное ощущение, что доктор Шульц радуется. – Ты никогда в жизни не видел натуральной оспы, но пришло же тебе в голову...

– Жить захочешь, ещё не такое в голову придёт– рассмеялся Шнайдер, хотя смешного было мало.

– С комплиментами закончите потом, – оборвал врачей Греф. – Почему остальные не привиты?

– Комендант Греф, – Шульц даже не сделал мученический вид, – с тех пор, как оспу победили, вакцинацию прекратили. До Хаоса образцы вируса хранились только в двух лабораториях! Одна из которых вакцинировала нашего Томаса.

– Хорошо, – испортил веселье доктору комендант Греф, – теперь, когда всё понятно, что мы будем делать? У вас есть лекарство?

Доктор Шульц сложил руки на животе:

– Проверим животных на ферме, может кто-нибудь ещё болеет...

– Шульц, Вы издеваетесь?! – не выдержал комендант. – Я Вас спрашиваю, как мы будем лечить людей? При чём тут животные? Через них распространяется заболевание?

– Нет, что Вы! – поспешил спасти животных Шульц. – Всё совсем наоборот. Коровья оспа для людей практически не опасна, но переболевший человек получает устойчивый иммунитет к натуральной оспе, как наш многодетный отец! Если мы найдём заболевшее животное, сможем «вакцинировать» тех, кто ещё не заболел.

– А готовой вакцины нет? – с недоверием отнёсся к затее Греф.

– К сожалению нет, – ответил Шульц.

Было понятно, что с начала эпидемии комендант проводил слишком много времени вместе с доктором. И в какой-то момент смертельно устал от этого общения. Поэтому он на всякий случай переспросил:

– Шнайдер?

– Нет, комендант, – подтвердил хирург.

– Тогда отправьте кого-нибудь на ферму, пусть осмотрят коров, – нетерпеливо распорядился Греф. – Доктор, поясните, что конкретно нужно искать.

Настроение поднялось. Всем не терпелось положить конец этому испытанию. Слухи поползли по больнице и, казалось, от одной хорошей новости пациентам становилось легче.Но вернулся караульный и сообщил, что больных животных нет. Надежда на скорое избавление от болезни лопнула как мыльный пузырь. Снова стало нарастать напряжение.

– Остается худший вариант: вариоляция, – объявил Шульц.

– Шульц, пожалуйста, подробнее: что это и чем это грозит? – попросил комендант.

–Вариоляция — это та же вакцинация, но прививать мы будем не от коровы, а из созревшей пустулы больного человека, – постучал пальцами по столу доктор.

– Что вы барабаните по столу? – не удержался Греф. – Почему мы сразу этого не сделали? Это же гораздо проще...

– Это гораздо опаснее, – поднял указательный палец Шульц. – По задумке вариоляция должна привести к болезни в лёгкой форме. Но на практике часть привитых таким образом умрёт.

– Какая часть? – на лбу коменданта проступили морщины.

– Большая, – вздохнул доктор.

– А нельзя придумать ещё что-то? – возобновил разговор после некоторой паузы Греф. – Использовать как-то иммунитет вакцинированных. Ну, кровь там или что-нибудь?

Шульц помотал головой.

– Решение об обязательной поголовной вариоляции отложим до утра, – распорядился комендант. – Завтра утром я зайду в ратушу и ознакомлю с предложением Фишера. А потом, доктор, я приду к Вам, и мы ещё раз переговорим.

– Томас, послушай. Эта вариоляция, которую предлагает доктор – это вариант. Но у любого варианта должна быть альтернатива. План Б, понимаешь?

Комендант дождался пока Том утвердительно кивнёт, а затем продолжил:

–Альтернатива – это избавиться от больных, – Юрген Греф остановился, чтобы проверить ясно ли он донёс свою мысль. – Моя задача – сохранить город. И я пока не решил, как лучше действовать. Но караулка с планом Б не справится. Эта задача будет на наёмниках.

–Комендант, есть другая альтернатива. Нужно проверить животных в соседних городах? Я могу...

– Томас, ты нужен здесь. Караулка с планом Б не справится, – повторил холодным тоном Юрген Греф.

Запасной план не был гуманным. Больше того – он не гарантировал прекращения заражений, лишь давал шанс популяции Морбурга выжить. Многие бы осудили его. Но в этом и был груз ответственности коменданта. Том колебался: на одной чаше весов было доверие Грефа, большого человека, которого нельзя предать. На другой – внутреннее неприятие плана Б. Чаши весов болтались и скрипели как не смазанные качели. Том вспомнил разговоры в толпе, направлявшейся к Дому трекеров.

– Подумайте до утра, комендант, – посоветовал Том и поплёлся домой.

Тома беспокоило, что Стеф может заразиться. От него. Ведь Том не заболеет, но как фрау Хофманн может послужить переносчиком. И по плану Б комендант велит избавиться от Стефа. Поэтому ещё с порога Том велел брату убираться к себе в комнату. Сам же он сменил одежду, тщательно вымылся, надел маску и завалился на кровать, даже не поужинав. Так и проспал до утра в маске.

Утром Том направился прямиком в ратушу. Необходимо было узнать, что решил комендант. Но в кабинете Юргена Грефа не оказалось. Фишер сообщил, что Греф не появлялся, видимо, снова помогает в больнице. Тома это удивило, ведь комендант ясно сказал, что перед тем, как пойти к доктору Шульцу обсудит дела с помощником.

– Фишер, – на всякий случай уточнил Том, – Греф не ввел тебя в курс плана Б?

– Нет, Томас, а в чём состоит план А? – вздохнул Фишер.

– В вариоляции, – рассеянно ответил Том, – наверное... – добавил он чуть погодя и бегом бросился в больницу.

«Если план Б стал планом А?» – рассуждал Том. – «Может быть, я уже опоздал».

От бега он запыхался, хотелось сорвать маску и сделать несколько глотков свежего весеннего воздуха, который был вокруг. Но Том сдержался. Вид красного и тяжело дышащего Тома, бесцеремонно ввалившегося через порог кабинета, казалось, возмутил доктора Шульца.

– Где Греф? – выпали Том, не обращая внимания на укоризненный взгляд врача.

– Греф заболел, – сообщил Шульц.

Оценив ошарашенный взгляд парня и приняв его за испуг, врач добавил:

– Немногие избегнут оспы и любви. Средневековая немецкая поговорка.

– Значит, вариоляция? – неуверенным голосом спросил Том.

– Из двух зол выбирают меньшее, – казалось доктор решил весь день разговаривать поговорками.

– Доктор Шульц, – обратился Том, – думаю, что во время болезни обязанности коменданта будет выполнять помощник Фишер. Пожалуйста, зайдите к нему сегодня и проясните с ним детали, составьте графики...

– Конечно, – заверил Шульц, – как только управимся здесь. Ведь теперь и от коменданта никакой помощи...

В этот момент раздался стук в дверь. В кабинет заглянул один из тех мужчин, что вчера протестовал у Дома трекеров. Через Тома как будто пропустили электрический разряд.

– Доктор Шульц, мы добровольцы. По объявлению, – за спиной говорившего стояли ещё двое, – с чем помочь?

– Очень, кстати, – обрадовался доктор.

С чувством облегчения Том вышел из больницы. Появился шанс договориться с помощником коменданта. Но нельзя терять ни минуты. Как же Том вымотался за эти дни! «При первой же возможности надо перекусить», – пронеслось у него в голове, прежде чем он снова перешёл на бег.

Новость о том, что комендант Греф болен помощник Фишер перенес стоически. Как и известие о грядущей поголовной вариоляции и её последствиях. Просто Фишер был не из тех, кто отчаивается. Или не из тех, кто своё отчаяние демонстрирует.

– Фишер, – подвёл итог Том, – нужно проверить коров в других городах Лиги. Уговори Шульца и Грефа не начинать вариоляцию до моего возвращения. Сегодня к тебе заглянет Шульц, потяни время...

–Постараюсь, Томас, – пообещал помощник. – Но поторопись, возьми нашего коня и пропуск на въезд и выезд из города.

На тот случай, если бы Фишер заколебался, у Тома был припасён дополнительный аргумент — план Б. Но про план Б рассказывать не пришлось. Как и предполагалось Фишер здраво оценил ситуацию.

При содействии Фишера Том беспрепятственно покинул Морбург, готовившийся к вариоляции. Непривычно было ехать верхом. У Тома коня не было. Соседка Джен не раз предлагала ему обзавестись скакуном, который бы во многом облегчил работу наёмника. Но Том не соглашался. Для него это бы означало осесть, остепениться, принять тот факт, что в Морбурге он надолго. Навсегда. Он даже собаку не заводил. Наверное, потому что очень скучал по той собаке, которая была у него в детстве. В том мире, где прошло его детство.

Хотя преимущество коня над пешим ходом было неоспоримым. В два счёта лошадь городской администрации доставила Тома к воротам соседнего Бад-Ордруфа. В отличие от Морбурга город был открыт. Больные так и шастали по улицам. Том не сразу понял, что они обходят дома: проверяют, нет ли умерших. Если умершего находили, его грузили в повозку. Повозка стояла так, что из-за угла Том не видел, насколько она нагружена. И заглянуть в неё было совсем не любопытно. «Вот она, вариоляция», – подумал Том и направился к городскому центру.

Комендант Бад-Ордруфа объявил о том, что болен, заперся в городской башне и никого не принимал. У входа в башню командовал мужчина в белом халате и респираторе:

– Вы врач? – поинтересовался Томас.

– Вроде того, – ответил тип. – Из медицинских учреждений в Бад-Ордруфе была только аптека. А я был в ней аптекарем.

Том расценил этот ответ как положительный. Скорее всего этот аптекарь тут всем заправлял:

– Я прибыл из Морбурга. Наши врачи смогли установить причину болезни.

Тип в халате резко повернулся, проявив внезапный интерес:

–Продолжайте.

Том коротко рассказал о теории доктора Шульца. Выслушав, аптекарь схватил за рукав какого-то пробегавшего мимо мальца и распорядился:

– Проводите человека в стойла.

Том лично осмотрел всех коров. Но больных среди них не нашлось. По крайней мере, если они и болели, то не оспой. Поэтому Том вернулся на главную площадь ни с чем.

– Хоть ваш визит к нам оказался достаточно бесполезным, я всё же благодарю администрацию Морбурга. Если у вас дойдёт до вакцинации, дайте нам знать! – даже через респиратор голос аптекаря звучал с явными задатками городского лидера.

Несмотря на то, что в Бад-Ордруфе Том потерял много времени, он не волновался: солнце только-только поднялось в зенит.

В Эрнштадте в отличие от Бад-Ордруфа ворота были закрыты. Караульный, увидев всадника гаркнул:

– Приказ никого не впускать.

– Я из Морбурга. Наши врачи установили причину болезни. Мне нужно переговорить с комендантом.

– Оставайся у ворот, – велел караульный.

У ворот любезно был выставлен чан с водой и корыто с сеном. Том решил накормить коня, неизвестно, сколько ещё придётся ехать. За этим занятием Том скоротал время до прихода эрнштадских коменданта и доктора. Эти двое не стали кричать с городской стены, а сами вышли за ворота. Но держались на расстоянии. Том сообщил им, что по мнению доктора Шульца они столкнулись с натуральной оспой и ищут зараженную корову. Местный врач смотрел с недоверием и завистью. Не поверить было легко, но признать, что коллега первым распознал болезнь – весьма неприятно. Главное, чтобы это не помешало созданию вакцины. К счастью, менее самолюбивый комендант заметил:

– Наши коровы ещё пасутся. Пастух - единственный человек, который покидает город. Когда солнце будет садиться, он пригонит стадо к западным воротам. Тогда и осмотрим их. Впустить в город я никого не могу, так что поезжай вдоль стены на запад и жди там.

Хоть солнце уже и стояло не так высоко, до заката было ещё несколько часов. Том не хотел терять время, но если бы он самостоятельно отправился искать пастуха, то только бы разозлил коменданта Эрнштадта. А это совсем ни к чему. Пришлось ждать. Том прикинул, успеет ли он, в случае если все коровы здоровы, добраться затемно до Кирхенфельда или Шварцвальда, и решил, что всё же успеет. Интересно, пустят ли его переночевать...эти мысли и теплое апрельское солнце сморили Тома.

К реальности его вернуло громкое мычание. Стадо возвращалось домой. Заскрипели и открылись ворота. Из них показались комендант и доктор. Комендант Эрнштадта Ланге подозвал к себе пастуха и велел загонять коров по одной. Примечательно, что он разрешил и Тому присутствовать при осмотре. Животные глядели на людей снисходительно: что, мол, с них взять...

– Вот у этой что-то есть, – отозвался пастух, выводя из ряда недавно отелившуюся корову.

Все бросились к нему.

– Спокойно, – предупредил от сближения комендант.

Но Том уже и так видел на вымени у коровы пузырьки. Точь в точь, как на картинке в справочнике у Шнайдера.

– Корову мы вам не отдадим, – тут же заявил доктор. – Поймите меня правильно, она нам самим пригодится.

– Да вы посмотрите, – возмутился Том, – может у вас еще заболевшие животные есть.

И они проверили всех коров до последней. Но других с явными симптомами не нашлось.

– Заразите мне другую корову, – предложил тогда Том.

Кажется, шутка подействовала на доктора, или он действительно испугался того, что придётся прививать весь Морбург, и ответил:

– Загоняйте коров, будем разводить заразу.

Когда стало понятно, что дальше ехать не придётся и корова найдена, Том впервые задумался о том, как он её поведёт. Корова всё же не лошадь. Как будто прочитав его мысли, комендант Эрнштадта спросил:

– Парень, а как ты корову доставишь в Морбург?

Вместе с комендантом Том придумал погрузить корову в телегу, любезно предоставленную администрацией Эрнштадта. Посчитав, они пришли к выводу, что корову надо брать помельче, потому что лошадь увезет груз превышающий её собственный вес не более чем в два раза. И это включая вес телеги. Лошадь была крупная, но всё же...И ещё ехать на ночь глядя было безумством.

– Нечего и думать, о том, чтобы добраться в темноте, – предостерёг комендант.

Да собственно Том и не был опытным возницей, чтобы на такое отважиться. По лесу ночью вообще лучше не бродить, ни пешему, ни конному. Но что с ночлегом?

– Чтобы отправиться утром, мне придётся где-то переночевать, – констатировал Том.

– Хороший ты парень, но в город я тебя не пущу, уж не обессудь, – ответил Ланге. – А вот место в хлеву могу выделить, если не брезгуешь.

– Христос родился в хлеву, уж я и как-нибудь переночую, – согласился Том.

Наутро Тому помогли впрячь лошадку в старенькую повозку с высоким бортом, загнали туда корову, проверили потянет ли.

– Скрытый период у коров от восьми до двенадцати дней, – напутствовал доктор, который тоже появился.

– Привет коменданту Грефу, – махнул рукой на прощание комендант Эрнштадта.

Конечно ехать с груженой повозкой так резво как скакать на коне не получалось. Но всё же в Морбург Том въехал еще до полудня. Как раз в том момент Фишер стоял у внутренней стены и вывешивал объявление о начале вариоляции с графиком очередности. Помощник коменданта обернулся на шум и сразу всё понял.

– Нашёл! – крикнул ему на всякий случай Том.

– Только бумагу зря переводили, – шутливо посетовал Фишер, срывая объявление.

Через неделю у коровы появились пустулы и доктор Шульц начал вакцинацию, которая дала ожидаемые результаты. Привили также и уже заболевших. И хирург Шнайдер и комендант Греф выжили, хотя на память у них на лицах остались оспины. Про существование «плана Б» Том никогда ни с кем не говорил.

Когда ситуация в Морбурге стабилизировалась, комендант Греф связался с другими городами, чтобы узнать, не нужна ли им помощь. Таким образом была проведена всеобщая вакцинация, и через три месяца жизнь в городах Лиги вернулась к привычному укладу.

Тайна Нойштадта

Жизнь вернулась в своё русло. Но из-за оспы время посевной было безвозвратно потеряно. Растениям и без того не хватало короткого лета, а уж из-за запоздания урожай собрали более чем скромный. Поэтому зима грозила стать одной из тяжелейших после Хаоса.

Том залез в горячую ванну с еловой хвоей. Ни за что на это Рождество он не повторит свой прошлогодний подвиг. Вспоминая их с псевдо-Нахтигаллом побег из Нового Вегаса, Том рассмеялся. Не так он представлял себе свою жизнь.

В детстве Тома за раскосые глаза дразнили «китайцем». Хотя в его роду китайцев не было. Мать Тома родилась в немецкой общине Казахстана, отец – в корейской. Вот от него-то мальчик и получил неординарную внешность. То есть неординарной она была в Германии, куда с последней волной немецкой миграции по настоянию маминых родителей переехала семья.

Корейский дедушка Тома погиб во время Второй Мировой войны. А смерть корейской бабушки неожиданно получила далеко идущие последствия. Однажды, когда Тому было года четыре, он застал отца ужасно расстроенным и поинтересовался, что случилось.

– Бабушка умерла, – ответил отец.

– Что происходит с человеком, когда он умирает? – задал вопрос пытливый Том.

– Его душа попадает на небо, – не сразу сказал отец.

– На небо, где летают самолёты? – удивился сбитый с толку Том.

– Нет, – покачал головой отец, – думаю подальше: в открытый космос.

Эта идея странным образом деформировалась в детском сознании Тома. Он стал расспрашивать всех, как устроен космос. Оказалось, что точно ответить на все его вопросы никто не может. Том понял, что придётся разбираться во всём самому и решил стать космонавтом. Его изыскания вылились в то, что он стал зачитываться историями про НЛО, засматриваться приключениями космических героев и посещать спортивную секцию.

Подростком он хотел поскорей ускользнуть от пристального присмотра родителей и поэтому с радостью согласился на кадетское училище. Тем более это вовсе не шло в разрез с его желанием попасть в космические войска. Несмотря на то, что позже от космических войск пришлось отказаться, Том любил вспоминать эту свою мечту.

Том снова посмотрел на свечки, расставленные по периметру. Как же не хватало электричества. Хоть иногда. Того же телевизора. Хотя бы радио. Пресловутого телефона («как там сейчас парни на границе?»). Социальных сетей («забавно подумать о возможности выложить селфи в ванной»). Все включенные во время Хаоса приборы погибли разом. А те, что были выключены, не работали, потому что сгорели и расплавились все каналы передач. Что это было: электромагнитное излучение от взрыва атомных бомб, какое-то внешнее воздействие на магнитное поле Земли? Оказалось у людей нет инструментов, чтобы исследовать этот вопрос. Но эти инструменты можно было построить: Том точно знал, что можно проложить новые защищенные от магнитных воздействий каналы, использовать новые материалы...кто бы мог подумать, что лекции по электромагнитной защите окажутся такими актуальными...

И ведь где-то люди могут ещё создавать новые технологии. Восстанавливать сообщение. Продолжать изучение. Только таких мест Том на своём пути с границ экс-Польши до самого Морбурга не встречал. В Морбурге механизировали ткацкую фабрику. В Бад-ордруфе продолжалась выделка свиной кожи с помощью ручных автоматов. В Эрнштадте – краснодеревщики делали мебель. Но всё это было не то...Если так и дальше пойдёт, то скоро все они будут бегать по лесам с копьём...

– Том! – раздался голос Стефа. – Дженнифер принесла пирог, может уже вылезешь из ванной?

И как он мог замечтаться? Вода-то уже остыла. Том поспешно вылез и завернулся в полотенце.

– Твоего рябчика с яблоками, которого ты оставил в печи, я спасла, – сообщила Джен, когда Том появился в гостиной. – Несу всё сюда?

– Мы поможем, – вызвался Том, подталкивая Стефа к кухне.

– Это картошка, солёные огурцы, компот, пирог, – поясняла соседка, передавая посуду, – а в корзинке - леденцовые петушки.

– Петушки, как на ярмарке в Бад-Ордруфе? – удивился Стеф.

--Может даже лучше, – улыбнулась ему Джен, – я сделала их сама.

– А на ярмарку мы все равно поедем? – спросил брат у Тома.

– Боюсь, что ярмарки в этом году не будет, – пожал плечами Том. – После эпидемии люди не очень стремятся собираться...

– Но хоть раскатывать гору завтра вместе со всеми мне можно пойти? – не унимался Стеф.

– Я думал, что мы все пойдём, – отозвался Том.

– Только я отдельно, ладно? – не сдавался младший брат.

На празднике у коменданта объявили, что для зимних забав взрослые решили утрамбовать снежную горку недалеко от центральных ворот. Том на приём не ходил, поэтому Стеф ещё не успел обсудить с ним предстоящую задумку. То есть Стеф предпочел бы пойти и ничего не обсуждать, но для выхода из города несовершеннолетним требовалось разрешение от опекунов.

За ужином Том и Джен стали вспоминать, куда они ходили и ездили в возрасте Стефа.

– Помню суши-бары, рок-концерты и футбольные матчи на стадионах в сто тысяч человек, – Том не без радости отметил, что в глубине сердца эти воспоминания были живы. – Помню даже как ди-джеил на каком-то фестивале и собирался на МКС...у меня были большие ожидания!

– А я однажды ездила со школой во Францию, – поделилась воспоминаниями Джен. – Мы ходили с экскурсией на парфюмерную фабрику. А когда вернулись, нас попросили написать доклад о стране. Только я мечтала, что вырасту, накуплю себе этих флакончиков и буду путешествовать.

– Да, Хаос сильно подпортил нам планы, – посочувствовал Том, всё ещё думая о компьютерной приставке и больших кинотеатрах.

– Полагаю, что некоторым планам не суждено было сбыться вовсе не из-за Хаоса, – вздохнула Джен. – Когда я переехала в Морбург, то стала присматривать за чужими детьми, пару флакончиков я себе, конечно, купила, но вот поездки по миру пришлось отложить в долгий ящик.

– Тогда всё не так страшно: отправиться посмотреть мир никогда не поздно, возможно, сейчас это будет даже интереснее, – предположил Том.

– Нет, это уже не тот мир, по которому я хотела путешествовать, – покачала головой Джен.

– Знаете, – перебил Стеф, – у меня складывается такое ощущение, что все взрослые только и делают, что плачут о прошлом, но на самом деле не было оно таким уж хорошим.

Том и Джен переглянулись.

Колокол пробил полночь.

– Сейчас будет салют! – вскочил Стеф.

– Куртку надень, – крикнул ему вдогонку Том. А затем добавил: – Кажется,я становлюсь ужасным занудой!

– Ты просто становишься более ответственным, – поправила его Джен.

– Не утешай меня, – Том открыл соседке дверь.

Возможно Джен хотела что-то добавить, но раздался свист первых выпущенных ракет.

Стеф уже стоял посреди двора, задрав голову. Небо разрезали яркие полосы, а затем посыпались искры. Красные, желтые, зелёные. В темноте зажигались звезды и хризантемы. Какие-то долго летели и хлопали, а какие-то сразу рассыпались серебристым конфетти. Выше и ниже. Сразу много-много-много. Запахло гарью. И через мгновение всё стихло. Внезапно стало темным-темно. Ночь дохнула особенным холодом, от которого побежали мурашки по спине.

Джен, стоявшая возле Тома поглубже закуталась в пальто.

– А теперь подарки! – развернулся к дому Стеф.

Он не помнил наступления Хаоса. Он не боялся ракет. А взрослые помнили, поэтому прошло несколько лет, прежде чем в Морбурге устроили первый салют.

– Да, подарки, – поддержала Стефа соседка.

От того места, где стоял Том, к крыльцу тянулась дорожка света. В этом тусклом свете едва различимые падали снежинки.

– Идите-идите! – поторопил он. А сам остался стоять в полоске света, подставив лицо снежинкам. Химический анализ, который провёл осенью доктор Шульц показал, что состав осадков не имеет больше ярко выраженного агрессивного действия. Как же было хорошо не беспокоиться о снежинках!

Когда Том проснулся, солнце уже заглядывало в комнату сквозь ставни. Он потянулся, открыл окно и улыбнулся. В лицо ударил морозный воздух. Отличный день.

Стеф был на ногах. Не дожидаясь тёплого молока, он заглатывал варёные яйца, закусывая пирогом, заботливо оставленным соседкой.

– Я пойду к воротам, – сообщил младший брат, уже в коридоре запивая завтрак, поданным Томом молоком.

– Жди меня там, – Том принял пустую кружку.

Стеф выбежал во двор, схватил «ватрушку» и посмотрел на крыльцо:

– Давай быстрее!

Том рассмеялся и закрыл дверь. Хотелось бы ему быть снова таким беззаботным как Стеф. Парень сел за стол. Даже кофе нет. Раньше кофе продавали на каждом углу. Нет, молоко само по себе было вкусным. Вкуснее того, что раньше можно было найти в супермаркете, сладкое. Но жизнь в новом мире всё равно давалась как-то через силу. Том уговаривал себя, что это шанс построить нечто лучшее. Без грязных промышленных предприятий, без опасных атомных электростанций, без оружия...если постараться может и кофе снова появится.

В дверь постучали. «Должно быть Джен», – пронеслось в голове. Том наскоро натянул пуховик и вышел в коридор.

На крыльце действительно ждала соседка:

– Привет, – она как будто светилась изнутри в унисон этому сверкающему морозному дню, – ты готов?

– Стеф уже убежал, пойдём, – Том взял протянутую руку в вязаной варежке и потянул её за собой.

Перед воротами было многолюдно. Оказалось, чтобы раскатать горку, многие пришли семьями. Ворота должны были открыть с ударом колокола. Том заметил Стефа с мальчишкой из семьи учителей. Они с Джен подошли и поздоровались. Пока всё обменивались поздравлениями караульный, со стены крикнул:

– Эй, Майер, у ворот кажется что-то лежит! Похоже на мешок.

– Откуда бы ему взяться? – спросил Старший.

Поскольку ответа не последовало Майер велел:

– Так пойди и посмотри, что это за мешок.

Караульный нехотя спустился со стены. Вот так всегда бывает: увидишь что-нибудь первым, а потом – разбирайся. Лучше вообще не смотреть. Вон ночной караульный ничего не сказал и спокойно сменился. А мешок-то точно ночью притащили. Но жаловаться было бессмысленно. Оставалось надеяться, что какой-нибудь умник прикинулся святым Николаем, ну или дедом Морозом, или ещё кем, и подкинул мешок подарков под дверь. Тогда точно лучшие подарки караульный заберёт себе.

Стараясь рассуждать позитивно, караульный приоткрыл ворота: не спрятался ли кто. Со стены никого не было видно, но лишняя предосторожность не помешает. Никого вокруг не было. То есть...

– Человек! – заорал караульный, когда понял, что перед ним не мешок.

Все обернулись. Другие караульные бросились на стену, чтобы посмотреть сверху. Выходить из ворот никому не хотелось. Только Майер пошёл вперёд, звание старшего обязывало.

Без сомнения это был человек. Свернувшийся в комок и покрытый снегом. Сколько он здесь пролежал? Может ещё жив? Надо бы проверить. Старшему караулки совсем не хотелось проверять:

– И это в первый-то день после Праздника.

– Как год встретишь, так его и проведёшь, – отозвался кто-то со стены.

Майер отмахнулся, дав понять, что приближается.

– А вдруг он заразный? – снова крикнул кто-то из караульных.

– Ну-ка, дай мне какую-нибудь палку, – велел Майер караульному, увидевшему «мешок».

Аккуратно палкой Майер толкнул человека. Никакого эффекта. Даже не понятно, твердый он или нет.

– Так, – рявкнул Майер, – всем оставаться в городе. Позовите мне сюда доктора Шульца и сообщите коменданту.

В этот момент раздался колокольный перезвон.

Комендант прибыл вместе с доктором на больничных санях. Шульц живо спрыгнул и направился прямиком за ворота. Когда его голова снова показалась внутри, он выругался на Старшего караулки:

– Ну, вы и ироды!

– Мы научены горьким опытом, – ничуть не стушевавшись, пояснил Майер.

Доктор бросил на того осуждающий взгляд:

– Повезло, что хоть мороз сегодня не сильный, – Шульц пониже натянул свою шапку. – Комендант, я никаких признаков заболевания ни на лице, ни на руках не вижу. Для дальнейшего обследования раздевать я его здесь не буду. Так что с Вашего позволения, заберу его в больничный бокс. Пока он ещё жив.

– Добро, – согласился комендант.

Шульц махнул медбратьям, чтобы поднимали замерзшего и несли к саням.

– Ну, любезный, потерпи, – обратился Шульц то ли к замерзшему человеку, то ли сам к себе, – сейчас мы тебя отогреем.

Когда сани отъехали Майер проворчал в толпу:

– Идите, катайтесь...

Мальчишки с секунду поколебались, а затем побежали за ворота. За ними пошли взрослые. Комендант жестом попросил Тома задержаться. Отпустив Дженнифер и Стефа вперед, Том подошёл к Юргену Грефу.

– Почему бы летом вам с Дженнифер не пожениться? – серьёзно спросил Греф. – Вы же и так друг у друга постоянно в гостях. К тому же невооружённым глазом видно, что она к тебе неравнодушна...

– Что правда? – Том смутился. Он никак не ожидал, что комендант заведёт разговор об этом. То есть он, конечно, знал об особом внимании, которое уделяет им Джен. Но избегал этой темы, чтобы ненароком каким-нибудь нелепым словом не обидеть соседку.

– Правда, – улыбнулся комендант. А затем добавил: – Знаешь, Дженнифер не из Морбурга. В юности она попала в неприятную историю и ей пришлось переехать сюда, к тётке. Но тётка умерла во время Хаоса. А Дженнифер – славная девушка.

– Да, славная, – согласился Том, разве нет?

– И тебе уже пора обзавестись семьёй.

– Я уже за Стефа отвечаю, – неловко возразил Том, сделав ударение на слова «уже», как и комендант.

– Стеф скоро вырастет. Пара лет – и всё.

– Я...даже не думал... – не нашёлся что ответить Том.

– Так вот подумай, – комендант похлопал парня по плечу. – Не пойдёт же она сама к тебе с предложением...

Том вздохнул и побрёл на гору.

Когда настал обеденный час, раскрасневшиеся и уставшие горожане стали возвращаться. Караульные всё спорили, откуда перед воротами мог взяться человек:

– Куда смотрел ночной караул? Как можно было не заметить пришедшего человека? – не унимался тот, что сменился днём.

– Как будто ты сам не знаешь: был праздник, шёл снег, тьма. Что ты пристал?

– Может, это трекер из Бад-Ордруфа! А мы его заморозили!

– Он же не стучался...

– А ты уверен?

– Какая теперь разница?

– Мы бы хоть понимали, сам он пришёл или его сюда кто-то притащил.

Том был уверен, что человек пришёл сам. Выйдя за ворота, прежде чем присоединиться к строительству горы и до того, как все ночные следы были окончательно затоптаны, Том смог найти полузаметённый след. Одна пара хороших ботинок проложила путь с юга. Том прошелся вдоль. След уходил за поля. Именно направление беспокоило Тома.

«Сколько у нас осталось муки?» – мысленно перебирал остатки провизии Том. Зима только-только перевалила за половину, а учёт уже стал необходимостью. Выходом служила охота. Но Том придумал кое-что поинтересней. Он собирался сходить на реку на зимнюю рыбалку. Поднимая упавший под тяжестью выпавшего снега плетень, он размышлял о том, что ему в этом пригодится.

– Привет, Томас!

Том был так погружен в свои мысли, что не заметил приближения коменданта.

– Какими судьбами, комендант? – было странно видеть Юргена Грефа, прогуливавшегося по тихой улочке, на которой стоял дом.

– Хорошо тут у вас.

– Может зайдёте? – предложил Том. Не голыми же клёнами комендант зашёл полюбоваться.

– В другой раз, – вежливо отказался Греф. – Присядь-ка.

Том застегнул фуфайку, чтобы не простудиться и сел рядом с Грефом. Ожидать можно было чего угодно. И уж лучше, чтоб это был не разговор о свадьбе.

– Помнишь, Томас, мы после праздника перед воротами нашли человека? – начал спокойно комендант, будто бы о замерзшем человеке не судачили в Морбурге на каждом углу.

– Конечно, помню. Что-то случилось? – попытался навязать разговору свой темп Том.

Но ничего у него не вышло. Комендант продолжал всё также неспешно, загадочно посматривая вдаль:

– Этот человек пришёл в себя и начал разговаривать. Это зовут Петер Рихтер. По крайней мере он так представился. Документов при нём нет, – комендант замолчал, обдумывая, что-то, а потом продолжил: – Шульц говорит, что он был сильно обморожен. Собирался ампутировать ему пальцы. Но Петер стал нести какой-то бред про то, что он бессмертный, и в итоге зашевелил обмороженными пальцами. Шульц не понимает, как это возможно, но оставил пальцы в покое. В остальном дела ещё хуже. Петер говорит, что ничего не помнит. По мнению Шульца временная потеря памяти вполне совместима с общей картиной: человек на грани смерти, стресс и так далее...Но одну деталь наш Рихтер всё же вспомнил. Он сообщил, что пришёл из Нойштадта.

– Что это за город? – Том слышал это название, но Нойштадт не входил в Лигу.

– В том-то всё и дело, Томас. Из Нойштадта никогда не было никаких вестей. Я сомневаюсь в том, что наш Петер пришёл оттуда.

–Полагаете, он врёт?

– Хочу проверить, – взгляд коменданта теперь был сконцентрирован в одной точке под ногами.

– Отправите кого-то в Нойштадт?

– Я мог бы послать туда трекеров, но, кто знает, что они там найдут. Этот поход до поры до времени должен остаться в тайне. Мне нужна конфиденциальность наёмников. И как понимаешь, объявление на стене я дать не могу.

Том понял это по своему. А именно что зимнюю рыбалку придётся отложить:

– Хотите, чтобы я сходил?

– Если ты не слишком занят. Плачу хорошо, – предложение коменданта было яснее ясного.

Да и не было это вовсе предложением. Настала очередь Тома молчать. Он давно уже подумывал о вылазке на юг. Но из-а разразившейся эпидемии всё откладывал. А теперь подвернулся такой шанс: не только удовлетворить любопытство, но и сделать это за патроны. Но какое-то заиндевелое состояние коменданта заставило всплыть в памяти давнишний разговор про «План Б». Подтверждение каких догадок хотел получить Греф в этот раз? В чём его план?

– Согласен, – решился Том. – В понедельник Стеф пойдёт на занятия, и я отправлюсь.

– Вот и договорились. Ну, и для официальной версии придумай что-нибудь.

– Не вопрос, – кивнул Том.

«Сколько времени мне понадобится на Нойштадт? – рассуждал Том, рассматривая карту. – Пара дней туда, пара обратно и день на осмотр города? К выходным буду дома». Следовало проработать маршрут. Выбрать места для ночлега. Чтобы сбить с толку случайных свидетелей, Том выбрал путь через горы. Пусть все думают, что он пошёл проведать заставу, ту, что на другой стороне Рудных гор.

Провожая Стефа в школу, Том сказал:

– Если я не вернусь, ты останешься в Морбурге и доучишься. В моей мастерской лежат патроны. За помощью...

–...обращайся к Джен. Я уже наизусть это заучил, – пожаловался Стеф. – Каждый раз одно и то же.

И то правда. Каждый раз перед уходом Том давал одно и то же наставление младшему брату. Но если он действительно не вернется, Стеф должен знать, что делать.

– Всё, я пошёл, – махнул рукой Стеф, – пока!

Теперь можно было сосредоточиться на деле.

Сколько раз Том не поднимался в горы, каждый раз они поражали его своей красотой. Первый день бежать предстояло на юг, лишь к вечеру сместившись на запад. Таким образом Том планировал обогнуть реку, чтобы не искать переправы и выйти на шоссе.

Поэтому, когда солнце стало клониться к горизонту, Том действительно увидел извивающуюся ленту автострады. Он рассчитывал найти здесь какую-нибудь брошенную машину и заночевать внутри. В глубинке брошенные машины были редкостью, но если они стояли, то были в хорошем состоянии. Насколько может сохраниться машина после нескольких лет простоя на улице. Факт в том, что никто не разбивал, не разбирал (поскольку это бесполезно) и не убирал отсюда машины. В общем, за неимением построек, можно было спрятаться в салоне. Не слишком надёжная защита, но от диких животных и ветра вполне спасало. Тому повезло, и он действительно набрёл на припаркованный у обочины вероятно со времен Хаоса седан, в котором устроился на ночёвку. Как только рассвело, Том поднялся на ноги, надел лыжи и направился на запад.

Он бежал всё утро, делая небольшие остановки.

Уже после полудня показался Нойштадт. Поскольку никакой информации относительно города у Тома не было, осторожность не могла быть излишней. Было бы правильным понаблюдать за городом пару часов из какого-нибудь укрытия, прежде чем спуститься. Но солнце клонилось к западу, времени на наблюдения не было. Встал вопрос: идти сразу в город или заночевать возле? Том бросил взгляд на строения. Воздух был прозрачным, видимость отличная: нигде над домами не вился дымок. Отсутствие дыма было признаком того, что город был заброшен. Зимой все что-то жгли, чтоб согреться. Но раз людей там нет, значит ли это, что спуститься и заночевать в городе будет безопасно? Нет, не значит. Тем не менее Том стал спускаться.

Том пересек рельсы. Исследуя карту, он узнал, что в Нойштадте была железнодорожная станция, раньше поезда связывали его с другими городами Тюрингии. На станцию Том обязательно зайдет, но со стороны города. Сейчас стоит осмотреть улицы. У въезда стояла металлическая будка. Том предположил, что до Хаоса в ней дежурил охранник. Далее виднелись АЗС и придорожный магазинчик. Наличие или отсутствие бензина и товаров в магазинчике могли дать кое-какое представление о том, что здесь происходило. Том попытался оживить аппараты АЗС, но ничего не вышло. Только нежелательный грохот прокатился. Том заглянул через окно в магазинчик. Но ничего не увидел. Снаружи было светло, а внутри темно. Стоит ли заходить внутрь? Вероятность того, что кто-то прячется в промороженном магазине мала. С другой стороны, магазинчик – отличная позиция у входа в город. И в первом и во втором случае его бы уже заметили. Третий вариант — самый неприятный, в магазинчике могли быть трупы. Том знал, что могли. И не в самом лучшем виде. Он осмотрелся. Хоть АЗС и была в снегу, Тому не удалось заметить ни следов борьбы, ни разбитых предметов, ни странных темных пятен. Даже брошенных машин на АЗС не было. Том отстегнул лыжи, снял винтовку и потянул ручку двери.

Дверь легко подалась. Том увидел, что и внутри весь магазинчик покрыт снегом. Дверь черного хода была открыта настежь. Сквозь снег проступали силуэты товаров: пакетики, разбросанные по полу коробочки. Том заглянул за прилавок. Было ясно: людей в магазинчике нет. Ни живых, ни мёртвых. Надо двигаться дальше.

Том взял лыжи в руки. На АЗС остались его следы. Других следов не было. Совсем. Так, сколько это место пустует?

За АЗС находился шинмонтаж. Мини-маркет вроде базарчика с хозтоварами. Первый жилой дом. В базарчик Том заглянул: полки были пустыми, но что-то ещё оставалось. А вот в дом совсем не хотелось идти.

Дверь в него была заперта. Окна занавешены. Удивительно, что почти везде сохранились стёкла. Обойдя дом вокруг, Том заметил заднюю дверь. Вот на ней замок был сбит. Том встал у двери и прислушался. Нет. Только тишина – удивительная тишина вокруг. Если внутри хозяин — то стоило бы постучаться. Если внутри гость – возможно, лучше застать его врасплох. Мало ли что там внутри – Том получше натянул балаклаву.

В доме был порядок. За исключением грязной посуды и смятой кровати, что оставили после себя посетитель вскрывший дом, всё было на своих местах: фото, одежда, таулетные принадлежности. Никаких признаков борьбы, внезапного бегства или недомогания хозяина.

Второй и третий дома – та же картина. Никого. И причина, по которой жителей в городке нет тоже не прояснилась. «А вдруг тоже оспа?» – предположил Том. Но тут же отмёл эту догадку. Больные же не исчезают. А ещё ему не хотелось уподобляться Майеру из караулки, который во всем видел «новые болезни». Хотя найти и проверить больницу тоже нужно. И здание школы. И комбината.

Что ж, после обхода города можно было заключить, что Нойштадт пуст. Опасения Грефа оправдались.

Несмотря на отсутствие каких-либо признаков чужого присутствия в городе Тому было неуютно. Он не понимал, что тут произошло. А оттого в этих заброшенных домах он ночевать не хотел. Том не отличался мнительностью. Но одно дело суеверия, а другое — инстинкт самосохранения. Инстинктам Том доверял.

Поэтому он пошёл на станцию. Решил, что останется, но спать не будет. Вроде бы всё чисто, но что-то не так. Уже в потёмках Том устроился на кресле в зале ожидания.

До Хаоса эта станция, должно быть, не сильно отличалась от прочих. Вон там было кафе-фастфуд, здесь – пресса, касса, контроль, сувениры, туалет. Он представил себе группу отправляющихся в поездку школьников, едущих на работу в другой город, людей с чемоданами, направляющихся в аэропорт. «Может быть все на поезде уехали?» – думал Том, погружаясь в дремоту.

Ему снился одинокий человек на перроне с портфелем в руках. Он садился на поезд какой-то весь озябший и бледный. В поезде к нему подходил контролёр и проверял билет. У человека был именной абонемент. Пока контролёр рассматривал документ, мужчина открыл свой портфельчик и включил маленькое устройство. В поезде внезапно погас свет, вагон качнуло, колеса оторвались от рельсов, перестали работать телефоны, часы, компьютеры. Абонемент припечатало к стеклу перевернутого поезда. Он был выписан на имя Петера Рихтера.

Том открыл глаза. Светало. Он осмотрел станцию полностью и нашел две дрезины. Работающие. Которыми по всей видимости не так давно пользовались. Одна спрятанная, а вторая брошенная прямо на подъезде. Что это могло означать? Что Петер, если допустить, что он действительно пришёл из Нойштадта, не жил здесь, а приехал на дрезине. А вслед за ним приехал кто-то ещё? И где сейчас этот кто-то?

Про себя Том отметил, что дрезины пришли с запада. Хорошо бы узнать откуда. Но не в одиночку. Не в этот раз. В этот раз задание — проверить Нойштадт. И раз Греф побаивался пускать сюда трекеров, значит было чего бояться.

Значит больше здесь делать нечего. И Том отправился в обратный путь. Хоть вернется раньше, чем рассчитывал.

По дороге Том размышлял про Петера Рихтера. Пришел ли странник отсюда? Произошло ли здесь что-то ужасное настолько, что Рихтер стал единственным выжившим и потерял память? Либо он просто врал. Том отругал себя за то, что не поговорил с Петером лично до того, как отправиться в Нойштадт. Возможно, Греф что-то упустил. Или намеренно не сказал. По возвращении Том решил наведаться в больницу.

В это раз ночевать пришлось в лесу. Том лежал и смотрел в небо. Звезд не было. Их не было с тех пор, как пыль поднялась. Увидит ли он их когда-нибудь снова? И вдруг ужасно захотелось увидеть если не звёзды, то хоть кого-нибудь. Но вокруг на десятки километров не было ни души. В этой пустоте Том впервые почувствовал одиночество. А потом раздался вой. Волчий.

Никто никогда не учил Тома распознавать волчий вой, но почему-то ни тени сомнения у него не возникло: стая. Этого только не хватало. Думая об одиночестве, он явно перестарался. Теперь у него была компания.

Волки показались в тусклом свете догорающих углей. Том пытался разворошить костер, чтобы он горел ярче и дымил. Раньше бы волки никогда не подошли к человеку, тем более костру. Но Хаос поменял правила. Хотя одно осталось: любое животное быстрее и сильнее человека.

Волков было как минимум пять. Нечего было и думать о том, чтобы справиться с ними в темноте. Том вытянулся во весь рост, накинул на плечо ружьё и стал медленно отступать к деревьям. Как назло, пятясь он споткнулся, и ружьё, накинутое только на одно плечо соскочило. Том дёрнулся во тьму вслед за ружьём, но поднимать не стал. Наука психологического боя гласила: стоит наклониться и волки набросятся. Нельзя падать или становится ниже них.. Глядя на волков Том продолжил отступление до подходящего дерева.

Чтобы улучить несколько секунд и взобраться на дерево, Том крикнул, чтобы напугать животных. Но его голос разлетелся по безлюдному лесу. Волки повели ушами. Они явно не поняли, что хочет сделать жертва. Потом один из них стал скалиться.

Подпрыгнув, Том уцепился за прочную ветку и подтянулся.

Волки лежали под деревом. Непуганые. Животным хорошо без людей. Том думал о своих перспективах. Сколько он просидит на дереве? Без еды можно прожить достаточно долго. Без воды – уже меньше. А ещё есть риск свалиться с дерева во сне. Сколько он может продержаться без сна? Больше или меньше, чем без воды? Чтобы снизить потенциальные угрозы, Том снял ремень и пристегнул себя к дереву.

К утру, видимо заскучав, волки решили обнюхать место, где прежде сидела добыча. Один из волков заинтересовался рюкзаком и сунул морду внутрь. Ещё бы! Там пахло едой. Том со злостью подумал, что животное раздерёт ткань, и рюкзак можно будет выкинуть. И был прав, волк придавил передними лапами одну часть и зубами стал рвать другую. Том отломал у дерева близлежащую ветку и запустил в направлении животного. Бросок оказался метким и ветка угодила прямо в спину волку. Тот, взвизгнул и отскочил. Затем холодно посмотрел на человека. Медленно приблизился к рюкзаку, схватил его в зубы и побежал в сторону. Его примеру последовали остальные. Стая скрылась.

Не имея малейшего представление о том, сколько стая будет занята его завтраком, но подозревая что недолго, Том спрыгнул, подобрал ружьё, надел лыжи и побежал. В худшем случае ему придётся отстреливаться. Скоро будет ручей, впадающий в реку, на которой Том собирался рыбачить. Если он не полностью замерз, но его след прервется.

Перейдя ручей, Том был так рад, что едва не забыл, что по официальной версии вернуться он должен с гор.

Он старался бежать, равномерно дыша. В голове смешивались мысли о станции, звездах и волках. Сказывалась усталость. Но местность была уже знакомой. Том поднялся в горы, чтобы обогнуть поля. На прогалине южного склона кто-то стоял.