До последней капли

Акт I. Музыка сфер. Глава 1

Гавр, Французская республика

За сутки до отплытия

В машине пахло только что разлитым бурбоном. Антон Карелин поморщился. Он и так остро реагировал на запахи, а тут ещё и голова кружилась после скоростного изучения нескольких языков. И вот пожалуйста, какой-то нерадивый аристократ пометил территорию при выходе из лимузина.

— Нам бы более скромный транспорт, сильвупле, — попросил Денис Ветров, поглядывая на искажённое лицо детектива. — Можно даже повозку с лошадьми. Мы не прочь подышать свежим воздухом и осмотреться.

— Всё нормально, — взяв себя в руки, ответил Антон помощнику.

— Пардон, — откашлялся портье в чёрном фраке, из-под которого топорщился пижонский воротник, окаймляющий шею словно пингвиний пух. — За всё уже уплачено из государственной казны. Франция не может не отблагодарить сыщиков международного масштаба.

— За что? — уточнил Антон. — Мы же здесь транзитом.

Шарф детектива развевался на ветру, будто пытаясь увести от дурацкой беседы.

— За расследование, — с другой стороны лимузина вырос энергичный человек в плаще. Его голову покрывал криво надетый шиньон. Судя по всему, одевался этот месье в спешке. — Комиссар Дюваль, к вашим услугам.

— Никаких сторонних дел, — резко заявил Ветров и добавил страшным голосом: — Мы спешим на пароход до Нью-Йорка. Громкое дело, знаете ли. Убийство патрульных копов, майора похитили. Может, тоже убили.

— «Нормандик» отчаливает только завтра пополудни, — невозмутимо заявил комиссар. — А здесь, возможно, идёт речь о государственной безопасности Российской империи.

— С чего вы взяли?

Дюваль съёжился от прямолинейности Дениса, но тут же загадочно улыбнулся и ответил:

— В кармане трупа нашли письмо с печатью вашего посольства. А труп обнаружили в казино. Совершенно обескровленным. Похоже, молодой человек заигрался и не рассчитал силы.

Комиссар явно любил свою работу, раз говорил о деле с таким азартом. Лишь бы этот азарт не вышел детективам боком.

— Так мне везти уважаемых господ или нет? — настойчиво спросил шофёр, выглядывая через окно. — У меня уже пять минут простоя.

— Везите, — вздохнул портье и, манерно поправив пушистый воротник, бросил в салон пару монет сверху.

Комиссар и Ветров с Карелиным погрузились в лимузин. Шофёр подставил браслет на левой руке к приборной панели, дождался, пока игла заберёт нужное количество крови, и плавно опустил ногу на педаль газа.

— Вы случайно не вскрывали конверт? — уточнил Антон, рассматривая через окно узкие улочки Гавра. От их приторного вида стало ещё хуже, так что детектив повернулся к Дювалю. Тот, заподозрив неладное, пытался незаметно поправить шиньон лёгкими поглаживаниями руки, но получалось с точностью до наоборот.

— Нет, что вы, — улыбнулся комиссар и резко перестал себя гладить. — Его вскрыл сам покойный. Из чувства такта мы не стали читать. Решили дождаться вас.

Ответ смутил детективов, но оба промолчали. Отказаться от расследования они не имели права, раз в деле уже замешана Россия. Вот только складывалось впечатление, что кто-то искусно ими манипулирует, зная на какие точки надавить.

Времени раскручивать эту мысль не было, потому что лимузин, достигнув места назначения, остановился.

— Если что, я буду ждать здесь, — резво сообщил шофёр перед тем, как детективы вышли.

— Вынужден отклонить ваше предложение, — вежливо сказал Антон. — Мы не готовы платить за аренду целого лимузина.

— О, не беспокойтесь, господа, всё уже оплачено.

— Тогда почему вы жаловались портье на простой? — поинтересовался Денис.

Шофёр только улыбнулся и покрутил монетами перед лицами детективов. Карелин с ветровым переглянулись и пожали плечами. Дюваль в этот момент захотел провалиться куда-нибудь между складками обивки, но упрямые законы физики не давали ему этого сделать.

Снаружи казино больше напоминало посольство или здание мэрии. Крыша была увенчана флагштоками со знамёнами разных стран, включая бело-жёлто-чёрный триколор Российской империи. Денис вышел из лимузина первым и уставился на эту непозволительную блажь с кислым лицом. Он бы простоял так весь день, но Антон вывел помощника из транса короткой репликой на родном языке. Ветров проследовал за детективом через массивную деревянную дверь в три человеческих роста.

Внутри зал выглядел ещё более странно. Ряды игровых автоматов скрывал напряжённый полумрак, который едва разгоняли горящие по периметру свечи. Обычно электрическое освещение подпитывается кровью, но здесь всю магию направили на электронные дисплеи, и лампочки зажигать уже было нечем.

Приближаясь к трупу, Антон ощутил себя частью траурной процессии, вот-вот готовой начать отпевание, чтобы провести душу в последний путь. Детективу не стоит быть таким сентиментальным, но Карелин ничего не мог с собой поделать. Без этой черты он бы не обладал способностями, которые отличали его от всех остальных.

— Убитый — месье Доминик Гравель, тридцати двух лет от роду, — произнёс Дюваль, когда детективы дошли до места преступления.

Тело покоилось на стуле в совершенно естественной позе. Казалось, что сейчас Доминик протянет запястье к передней панели и сделает новую ставку. Антон поёжился от одной мысли об этом. Мертвецы должны выглядеть мертвецами.

— Почему не сработала система защиты? — спросил детектив, бегло осматривая покойника, а потом протёр очки специальной тряпочкой, чтобы рассмотреть его уже подробнее.

Ухоженный маникюр, подведённая как под линейку щетина, дорогие запонки. Доминик хорошо о себе заботился. Что же сподвигло его проиграться настолько по-крупному?

— Вероятно, её отключили, — ответил комиссар из-за игрального автомата и тихонько чертыхнулся.

— То есть, вы до сих пор не удосужились это установить? — возмутился Ветров. — Какая некомпетентность.

Дюваль мигом показался детективам на глаза. Шиньон уже нормально сидел на голове, но поглаживать себя комиссар не перестал.

— Наше внимание привлекло письмо, — напомнил детективам Дюваль.

— А его мы потом сами посмотрим, — резко оборвал его Денис, пряча конверт к себе в карман. — Вы не провели элементарный следственный эксперимент. А значит, его вынуждены провести мы.

— На автоматах есть счётчики? — успокаивающим голосом поинтересовался Антон.

Ему не нравились бессмысленные дрязги. Лучше ведь заниматься делом, чем выяснять, кто больше неправ.

— Индикация скрыта от игроков, — сказал Дюваль, — но они слышат предупреждение, когда тратят чересчур много крови, и автомат больше не принимает ставки. Впрочем, если вам нужны конкретные показатели, я могу распорядиться, чтобы открыли заднюю панель.

— На двух автоматах, пожалуйста, — попросил Карелин. — Нам нужно сравнить.

Когда детектив поднёс свой напульсник к игле, Дюваль его одёрнул:

— Простите, месье Антуан Каррель, ваша кровь слишком ценная. Пусть лучше это сделает ассистент.

Денис зло посмотрел на комиссара, но не стал препираться и запустил два соседних автомата. Пока на экранах бежали значки, детектив обогнул автоматы вслед за Дювалем и окинул взглядом цифровые табло. На одном появилось количество принятых миллиграммов крови. На другом красовался ноль.

— Похоже, кто-то хотел, чтобы это выглядело как самоубийство, — заключил Антон. — Я должен поговорить с руководством казино.

— Сию минуту, месье, — поспешил откланяться комиссар.

Пока Дюваль ушёл за владельцем игорного дома, детектив кивнул своему помощнику и посмотрел на тело особым взглядом. Тем самым, за который Антона так ценили. Пространство на миг схлопнулось, чтобы тут же взорваться сплетением вибрирующих нитей. Их колебания порождают музыку, беспрестанно звучащую вокруг нас. Только слышать её — дано не каждому. Вернее, одному лишь Антону Карелину, детективу международного сыска.

Он пользовался этим талантом, чтобы раскрывать причинно-следственные связи. Потому что мир — не более, чем сплетение сюжетных нитей, которые начинают сбоить, если что-то пошло не так. Например, когда совершили преступление или задумали ещё одно. В таком случае музыка теряет ритмичность, превращаясь в какофонию из фальшивых звуков.

Ещё интереснее смотрелось визуальное выражение истинной природы вещей. От мёртвого Доминика в разные стороны расходились рваные, набухшие нити. Их было много разных цветов, но две, чёрные, как крыло ворона, особенно выделялись на общем фоне.

Антону было достаточно просто ухватиться за одну из них и пойти, куда она тянется. Пугала только нехватка времени — до отхода «Нормандика» оставалось уже меньше суток, а метафизический поход к источнику преступления мог затянуться на хорошую неделю. Провалить важное для России расследование — или опоздать на пароход и подвести заказчиков с той стороны океана. Оба варианта были не очень. И гнаться за двумя зайцами совершенно не хотелось.

В конце концов Антон решил сэкономить время и начать с допроса вероятных свидетелей. Если догнать одного зайца чуть быстрее, то и на второго время останется.

Если кто и повредил счётчик крови в автомате, то он мог сделать это с ведома хозяина казино, чтобы не рисковать убийством случайного бедолаги, который по ошибке обязательно бы сел на роковое место.

— Гаспар Рошан к вашим услугам, детектив, — прервал размышления Антона грузный мужчина с подёргивающейся правой щекой. — Владелец этого скромного заведения.

Допрос не положено вести возле трупа, но Антон настоял, чтобы Доминика никуда не уносили. Иначе нити могли порваться, а месье Рошан ощущал бы себя гораздо комфортнее.

— Как часто ваши автоматы проверяют на неисправность? — без длинных предисловий поинтересовался Карелин.

— Раз в неделю, — стараясь держаться спокойно, ответил владелец. Его мутило от одного вида мёртвого тела.

— Кто этим занимается? — уточнил Денис.

— Мы заключили контракт с компанией-производителем. Они присылают своего человека.

— Нам нужны его контакты.

— Мой секретарь передаст вам, — ответил месье Рошан и взялся за щёку, чтобы унять ненавистный тик. — Позвольте откланяться. Или я могу быть ещё чем-то полезен?

Владелец казино, больше напоминавший мясника в одной из лавок на отшибе города, подскочил со стула, но тут же сел обратно, потому что разговор на этом не кончился.

— Вы знали убитого? — спросил Антон, как только разглядел едва заметную нить, соединявшую месье Рошана с Домиником.

В отличие от тех двух, она не была угольно-чёрной, но лёгкое серое свечение указывало на возможный злой умысел.

— Он часто приходил играть, — уклончиво ответил Гаспар. — Обычно в компании мадемуазель.

— Какой-то конкретной, или каждый раз новой? — задал прямой вопрос Ветров. Зная менталитет французов, можно заподозрить всякое.

— Кажется, её звали Аннетт, — с усилием вспомнил месье Рошан. То ли действительно слышал о ней краем уха, то ли не хотел вызывать лишнее подозрение слишком шустрым ответом. — На днях они крупно поссорились. Пришлось даже вызывать охрану. Так что, все хорошо запомнили это имя.

Антону всё больше казалось, что владелец казино не отвечает, а оправдывается. Как будто совесть гложет за нехороший поступок. Но одной интуиции мало, чтобы предъявить обвинения, поэтому пришлось закончить допрос.

— Спасибо. Если что-то ещё понадобится, мы с вами свяжемся, — заключил Антон.

Владелец, стараясь не смотреть на труп, откланялся и пошёл обратно в кабинет. Гаспару было явно не по себе, и детектив не мог это игнорировать. В его метафизическом блокноте из нитей появилась новая пометка насчёт поведения владельца казино. Об этом обязательно стоило ещё поразмыслить.

— Ваше мнение, коллега? — с уважением обратился Денис к месье Дювалю.

При всей своей неуклюжести комиссар был профессионалом и, вероятно, неплохим человеком. Ещё бы поменьше неудач в жизни — и уверенность появилась бы сама собой.

— Возможно, у неё был мотив для убийства, — проговорил комиссар. — Но я бы сначала вскрыл письмо, прежде чем идти в эту сторону.

— Мы как раз собирались, — заметил Денис и сделал многозначительную паузу. Не видя особого эффекта, он добавил: — Без свидетелей.

— Ах, пардон муа, — спохватился месье Дюваль. — Если понадоблюсь, я в участке.

Комиссара как ветром сдуло. Его вообще мало радовало присутствие русских детективов, которых потом вполне могли поставить ему в пример, или в укор — как будет угодно. Другой вопрос, что в Гавре хороших сыщиков не было. Вообще никаких сыщиков не было, кроме Дюваля, так что он не остался бы без работы. Но всё равно неприятно.

Антон машинально достал ножик из внутреннего кармана пиджака, чтобы поддеть кончиком сургуч, но вспомнил, что конверт уже вскрыл сам покойник.

В душе нарастало волнение. Может быть, прямо сейчас выпавший лист бумаги прольёт свет на тайну смерти месье Доминика Гравеля.

Стараясь не дышать, детектив и его помощник развернули письмо.

— Здесь пусто, — механически произнёс Денис с изменившимся лицом.

— Ничего не понимаю, — выдохнул Антон. — Может, нам специально подбросили пустышку, а настоящее письмо давно похитили?

— Хорошо бы выяснить, кто ещё к нему прикасался, — строго молвил Ветров. — Там наверняка было что-то важное.

— Ну или нам специально бросили наживку, которую мы прямо сейчас можем проглотить.

— Лишь бы не устроить себе горе от ума, — грустно усмехнулся Денис.

— Значит, придётся работать с нитями, — вздохнул Антон.

Он не любил активно взаимодействовать с Музыкой сфер. Её звучание на фоне не взимало плату. Но любая попытка вмешаться или рассмотреть структуру более детально тут же сжигала порцию крови. Будто разом слили пол литра-литр, которые всегда могут пригодиться в другом месте или вообще спасти жизнь.

Такова уж природа магии крови. Всё, что ты можешь выбрать, — когда именно потратиться до последней капли.

Чтобы не идти за нитью, существует один хитрый способ. Её можно прозвонить. Прямо как провод под напряжением. В ответ получишь эхо-сигнал, из которого ясно, только где она берёт начало. Будь то любой объект или человек.

Крепко ухватившись сразу за обе нити, идущие из тела Доминика, Антон послал через свои руки импульс. Со стороны это смотрелось нелепо. Приземистый мужчина в костюме и синем шарфе встал над трупом, вытянул перед собой сжатые кулачки и дёрнулся, будто получив затрещину. Но Музыка сфер отображала всё гораздо увлекательнее, наводняя мир тоннами зашифрованной в нотах информации.

— Теперь остаётся только ждать, — подытожил Антон, закончив магический ритуал.

— Может, перекусим? — оживился Денис.

Его вопрос был вызван не сколько голодом, сколько заботой о детективе, который вечно забывал следить за здоровьем. Потратить столько крови за один раз — это не шутка. Теперь надо бы её восстановить.

При игорном доме ресторана не оказалось. Только бар с горячительными напитками. За стойкой работал всего лишь один месье средних лет в чёрном фраке. Его глаза вобрали в себя, казалось, всю грусть коллег по цеху, вынужденных каждый день разливать спиртное на сумму выше собственной месячной зарплаты.

— Пардон муа, у вас, случайно, не работает кухня? — учтиво спросил Антон.

— Нет, — суше любого Шардоне ответил бармен.

— А перекусить что-то есть? — не сдавался детектив.

— Подстаканники, — произнёс бармен, не отрывая взгляда от Антона.

— Не понял, — озадачился тот.

— Ну как в старом анекдоте, — наконец улыбнулся месье в чёрном фраке. — Посетитель думал, что подстаканники — это печенье.

Детектив ничего не понял, но рассмеялся, чтобы не показаться грубым. Денис тоже сделал попытку, но показался себе чересчур неискренним и быстро вернулся к каменному выражению лица.

— Ладно, — бармен резко похолодел. — Нечего вам тут делать. Дзынь!

— Экскюзе муа, — встрепенулся Антон.

— Дзынь, говорю, — на чистом русском ответил месье в чёрном фраке. — Вам по нитям ответ пришёл.

— О, мерси, — бросил детектив и направился обратно к телу.

Денис хотел было задать вопрос, откуда бармену такое известно, но уж очень не терпелось увидеть детектива за работой.

Если бы на выходе из зала Ветров бросил украдкой взгляд на барную стойку, то заметил бы, что там никого нет. Но ему повезло, и любопытство не завело его слишком далеко.

Акт I. Музыка сфер. Глава 2

Антон никогда не посвящал помощника в таинства своего искусства, потому что обладал уникальными способностями, а Денису были доступны только совсем простые чары, почти полностью ограниченные бытовыми нуждами. Зажечь лампочку, завести машину — на это тоже требуется кровь. Ничего сверх он не мог. Да и в Российской империи не приветствовалось, чтобы магии придавали чересчур большое значение. Она была скорее дополнением к быту, нежели чем-то поистине выдающимся. И только единицам с оглядкой на талант разрешали учиться использовать свой дар во благо. Под неустанным контролем государства, разумеется.

Ветров обычно воспринимал свои ограничения стоически, но любому терпению есть предел.

Тактичный детектив не стал описывать подробности расшифровки мелодий, которые ему наиграли нити, и сразу выдал конечный результат.

— У нас двое подозреваемых. Первый — Ренар Пельте, клиент банка, где работал Доминик.

— Банально, — заметил Денис.

В их тандеме Денис отвечал за скепсис и суровый материализм. Именно он возвращал Антона с небес на землю всякий раз, как того заносило. Ну или как сейчас — подвергал критике самый первый вариант, потому что он же, как правило, и самый неправильный.

— Вторая — работница публичного дома.

— Вот это уже интереснее.

— Та самая Аннетт. — добавил Антон. — Но был ли у неё мотив для убийства?

— Конечно, был, — заговорщицки улыбнулся помощник. — Это же Франция. Тут даже стреляются по любви.

Перед тем как уйти, Карелин поднялся к месье Рошану. Тот вздрогнул от стука в дверь, но при виде детектива постарался расслабиться и не выглядеть таким взволнованным.

— Тело можно уносить, — произнёс Антон, внимательно рассматривая владельца казино.

А потом развернулся к выходу.

— Я обещал вам контакты сервисного инженера, — вынырнув из оцепенения, окликнул Гаспар детектива, пока тот не ушёл. — Вот, возьмите адрес фирмы.

— Спасибо, нам пригодится, — бросил Карелин через плечо и вытащил визитку двумя пальцами из рук месье Рошана.

Лимузин покорно ждал внизу, как и было обещано. Детективы уселись внутрь, и Денис тут же попросил поднять звуконепроницаемую перегородку.

— Чтобы нас ещё подслушивали, — фыркнул Ветров и добавил, когда автомобиль тронулся: — По-моему, этот Гаспар слишком переживает. Я понимаю, в его казино случилась такая трагедия. Но он как будто всё время оправдывается.

— Мы по-русски общаемся, — усмехнулся Антон.

— Чего? — переспросил Денис.

— Водитель бы нас всё равно не понял, говорю.

— Разумная предосторожность никогда не повредит, — надулся помощник детектива.

— Я видел нечто странное, — примирительно сказал Карелин, возвращая в глаза Ветрова огонёк. — Тонкую серую нить, идущую от Доминика к месье Рошану.

— Значит, он косвенно причастен к убийству, — наморщил лоб Денис.

— Но при этом сам предоставил адрес фирмы-производителя автоматов.

— Странное поведение.

— Зато у нас в расписание добавился ещё один визит, — заметил Антон.

— Как бы с таким расписанием не пропустить отбытие «Нормандика», — вздохнул Ветров. Антон переживал ещё больше, но решил в этот раз оставить ответ за скобками. К чему переливать из пустого в порожнее, ещё сильнее разгоняя тревогу?

Сквозь тонированные стёкла стали пробиваться лучи стробоскопов, подсвечивающие публичный дом «Лашанс». Здесь это был узаконенный бизнес, и никто не прятался. Напротив, ещё за несколько километров до цели на дороге то и дело начали попадаться рекламные щиты, зазывающие в царство любви. По крайней мере, так на них было написано.

Первый этаж отвели под кабаре. Здесь собирали и обрабатывали публику, приводя её в состояние готовности оплатить уже более приватные увеселения, которые предоставлялись на этажах повыше с затемнёнными окнами. И, конечно же, всё в соответствии с налоговым законодательством — позже небольшой процент с доходов уходил государству.

Антон всё никак не мог понять, зачем люди так держатся за животное начало. Хоть бы попытались идти дальше, и мир изменился бы к лучшему.

Вопреки первому порыву Карелин не стал делиться соображениями с Ветровым. А то Денис сейчас бы всё разложил по полочкам, обязательно упомянув, что все люди разные и не зря поделились на государства под защитой принципа невмешательства.

Лимузин подъехал к «Лашансу», и водитель заглушил движок. Антону не хотелось никуда идти, но расследование не терпело отлагательств, поэтому пришлось себя пересилить и открыть дверь. Денис первым добрался до входа и одним видом удостоверения расположил к себе охрану, которая уже вознамерилась никого не пускать.

Услышав о том, какие гости пожаловали, к детективам вышла не много не мало хозяйка публичного дома по имени Жюли. Она и сама была не прочь поработать в поле. Но скрывать возраст уже не получалось. Грузное телосложение и морщинки вокруг глаз выдавали в Жюли женщину прилично старше бальзаковского возраста. Катастрофическая концентрация духов ещё больше дополняла образ и только усилила головокружение Антона.

— Вы уж поаккуратнее с ней, — низким грудным голосом попросила хозяйка «Лашанса», ведя детективов по коридору. — Бедняжке сейчас выступать. Такая трагедия, конечно. Но работа есть работа.

В голову Дениса закралось подозрение, что грузная дама с ним заигрывает. Но помощник быстро отогнал от себя эту мысль, сосредоточившись на разговоре.

— Доминик часто сюда приходил? — на всякий случай поинтересовался Антон.

— Постоянно, — махнула рукой Жюли. — Сколько мы уже гадали, когда он наконец заберёт отсюда Аннетт. А он всё не забирал.

Наконец процессия остановилась у нужной двери.

— После допроса оплатите по скидочному тарифу, — кокетничая с Денисом, произнесла хозяйка. Ей почему-то казалось, что водить веером в опасной близости от кончика носа собеседника — это располагающая манера. — У нас нередко гостит полиция, вот мы и нашли компромисс.

С задорным смешком директриса удалилась. А шлейф парфюма за ней — отнюдь.

Дождавшись ответа на скромный стук, Антон повернул рукоятку и вошёл в номер, который по совместительству был ещё и гримёркой. Напротив кровати стояла тумба с огромным зеркалом, по периметру которого горели лампочки. Похоже, клиенты здесь не скупились на кровь. Пол был равномерно усеян вещами, на люстре едва заметно раскачивалось переливчатое боа, а в центре всего этого великолепия стояла красивая и непозволительно юная девушка в нижнем белье.

Увидев гостей, Аннетт ничуть не засмущалась и даже не сделала попытки прикрыться. Профессиональная деформация, никак иначе. Разве что слова детективов о том, что они детективы, заставили Аннетт нахмуриться и присесть, так и не надев второй чулок, который она держала в руках.

— Обычно сыщики приходят не ради хороших новостей, — ровным голосом произнесла девушка.

Её вьющиеся локоны мягко спадали на плечи, а в глазах читалась беззащитность, которую ничем не скроешь. Антон не хотел, чтобы чувство утраты исказило милые черты лица и медлил со следующей репликой, так что инициативу перехватил Денис.

— Вашего молодого человека убили.

— Как убили? — смотря в одну точку, спросила Аннетт.

Девушка крепко сжала чулок в руках, словно хватаясь за соломинку, которая в силах спасти от уходящей из-под ног опоры.

— Кто-то взломал счётчик крови у игрового автомата, — с сочувствием ответил Антон.

И всё же, наблюдательный детектив вопреки эмоциям отметил, что Аннетт не удивилась. Она прекрасно знала, что её кавалер был нередким гостем казино.

— Когда вы в последний раз видели покойного? — Денис решил не тянуть время ради сентиментов.

Девушка не реагировала на вопрос и, так же смотря в одну точку, приговаривала:

— Он же только вчера, только вчера. Я же его предупреждала…

Ветров перевёл взгляд на Антона и сощурился. Так помощник без слов выказывал недовольство, и это помогало собраться.

— О чём предупреждали? — почти ласково спросил детектив, стараясь не смотреть на Дениса.

— Почему он меня не послушал? — девушка не смогла больше ничего произнести и просто разрыдалась.

Никогда ещё Ветров не проявил ни к кому сочувствия. Он вёл себя холодно и проводил дистанцию даже с самыми близкими жертвы, мотивируя это тем, что и они под подозрением. Вот и сейчас Денис отстранился, наблюдая, как Антон берёт Аннетт за руки и смотрит ей прямо в глаза. Как несостоявшийся герой-любовник, ей-богу.

Сколько раз уже Ветрову приходилось хвататься за рукоятку пистолета, чтобы в случае чего открыть огонь и спасти детектива. Этот момент тоже не стал исключением. Денис запустил руку под полу пиджака, ожидая любого подвоха.

— Его уже не вернёшь, но вы можете помочь за него отомстить, — вкрадчиво сказал детектив.

Это был запрещённый приём, но Антону ничего не оставалось, кроме как надавить на больную мозоль всех французов.

Аннетт перестала всхлипывать и ответила на взгляд.

— Письмо, — твёрдо сказала она.

И, прежде чем Антон с Денисом успели спросить: «Какое письмо?», отбросила многострадальный чулок и вытащила из груды вещей на полу помятый конверт. Детектив взял его в руки и побледнел.

— Оно тоже из Российского посольства.

— Не может быть, — прошептал Денис.

Рукоять Ветров отпустил, но всё равно держал ухо востро. Аннетт нельзя доверять несмотря ни на что. Когда жена итальянского посла травила мужа ауротиомалатом натрия, она тоже рыдала. Но продолжала медленно убивать.

— Доминик вчера получил точно такое же, — упавшим голосом проговорила Аннетт. — Я сразу почувствовала, что с ним что-то не так. Говорила не вскрывать. Мы чуть не поссорились. Он пообещал, что не станет. И, как всегда, обманул меня.

Девушка притихла и ушла в себя. Но Денис со своей прямотой был тут как тут.

— Вы состояли в отношениях с месье Гравелем?

Вопрос можно было и не задавать. Хотя бы из чувства такта. Но Ветрова в первую очередь интересовал результат. И сейчас нужно было пользоваться моментом. Обычно люди на эмоциях рассказывают гораздо больше, чем стоило бы.

— Не знаю, — тихо сказала Аннетт. — Он всё время болтал о том, что хочет меня отсюда забрать. Обещал жениться и подарить мне жизнь, которую я заслуживаю. Я слушала и верила. Всё надеялась, что настанет один прекрасный день, и больше не придётся ложиться под мерзких толстосумов, которые давно опротивели своим жёнам.

— И долго у вас это тянулось? — не зная пощады, продолжал напирать Денис.

— Я ждала несколько лет, — Аннетт всхлипнула, — а потом перестала. Когда подслушала разговор Доминика с другом, который тоже здесь ошивался. Доминик честно сказал, что держит меня за дуру. Я ведь ему не ровня и никогда не стану. Но слишком красивая, чтобы расстаться.

— Даже после такого вы не порвали с ним? — поразился Антон.

— Нет. Маленькая надежда всё равно тлела во мне, — девушка отвернулась и добавила: — Дура и есть, сама понимаю.

— Чем тебе не мотив? — аккуратно процедил Денис Антону.

Детектив только махнул рукой и принялся разглядывать уже второй по счёту конверт с дипломатической печатью Родины. С ним что-то было не так. Музыка сфер звучала ритмично. Никаких оборванных нитей. Но интонация была совсем другой. Навязчивой, как кредиторы аккурат перед сроком очередного платежа.

Приглядевшись внимательнее, Антон заметил, что от конверта отходит одна совсем тонкая нить такого же смолисто-чёрного цвета, что и от убитого Доминика. Детектив подозревал, что её можно было не прозванивать, но всё равно на всякий случай сжёг для этого немного крови. Разумеется, нить вела туда же — к клиенту банка, где работал месье Гравель.

— Откуда у вас эти письма? — сдавленно спросил Антон. Служебные расходы на магию превысили допустимую норму, и самочувствие постепенно становилось хуже.

— Доминик как-то обмолвился, что увяз в международном скандале. Но больше я ничего не смогла узнать. А потом почтальон принёс мне этот конверт. Уже после того, как Доминик получил свой.

— И вы, конечно же, не запомнили его?

— Обычный почтальон, такого на каждой улице можно встретить. Единственное что — мне стало не по себе, когда я коснулась этого конверта. После такого не то, что открывать, смотреть на него не захочешь. Доминик сам говорил, что у меня хорошая интуиция, но мои слова не стали для него решающим аргументом.

Аннетт чувствовала себя одновременно подавленной и счастливой. Нити, из которых она была соткана, играли сразу две разные мелодии. Реквием и лёгкую фантазию на флейте, которая символизировала скорый приход весны и трепет перед неизведанным. Детектив слышал и то, и другое с одинаковой чистотой. Но лицо его было обеспокоенным. Он что-то хотел сказать Денису и поэтому скосил глаза к двери в знак того, что пора уходить.

— Спасибо за гостеприимство, но мы вынуждены откланяться, — заметил Денис. — Извините за вторжение, мадемуазель. Соболезнуем вашей утрате.

Оставив Аннетт в одиночестве, детективы пошли вниз и, пока Жюли не запеленговала их, ловко выскочили на порог. Ветров достал из кармана брюк портсигар и закурил. Антон покачал головой в ответ на предложение сигареты.

— Это письмо тоже пустое, — сразу перешёл детектив к делу. — И его действительно нельзя открывать. Интуиция не обманула Аннетт.

— Почему? — спросил Денис и крепко затянулся.

Из кабаре доносилась навязчивая музыка, с которой Аннетт вышла на сцену. Вокруг её глаз пятнами текла тушь, но девушка искренне улыбалась. В душе натянулась и лопнула отравляющая связь, высвобождая место для чего-то нового.

— Там запечатан магический приказ, который не оставит в покое до тех пор, пока адресат его не выполнит, — сказал Антон, украдкой поглядывая на танцовщицу. Человеческая душа непостижима. Вот только девушка рыдала от печального известия, а теперь вдохновенно покоряет взгляды новых гостей. — Я уже видел такое в Османской империи. Хорошо, что Аннетт не сорвала печать, это активирует магию. Скорее всего, Доминик получил распоряжение играть до упора. И кто-то намеренно взломал счётчик, чтобы жертву остановила только смерть.

— А причём здесь наше посольство?

— Это нам только предстоит узнать.

— Мы поедем к Пельте? — на всякий случай уточнил помощник.

— Рано, нам бы подготовиться, — объяснил Антон. — Сперва заглянем к производителям автоматов, а потом в банк, где работал Доминик. Хорошо бы выяснить, кто отправлял эти письма. Сомневаюсь, что наши стали бы подбивать людей на самоубийство.

Тень уходящего дня шлейфом тянулась от публичного дома «Лашанс», где Аннетт обретала новую жизнь под овации клиентов. Она давно могла бы вернуться к учёбе и позволить себе зарабатывать в другом месте, но послушно ждала, когда же Доминик соизволит исполнить обещание. Даже после того, как услышала, что этому не бывать.

Иногда человеку нужен толчок, чтобы пойти по правильной дороге. И Аннетт сейчас получила свой. Детектив, наблюдая за тем, как докуривает Денис, отметил, что где-то далеко на фоне оборвался реквием, уступив место весенним трелям в душе Аннетт. Теперь у неё всё будет хорошо. Только бы она не передумала до завтра, когда получит за свои услуги крупную сумму от прокурора, затаившегося у столика в заднем ряду. Слишком велик соблазн, чтобы позволить ему стать последним клиентом.

Всё, что мог сделать Антон, — осторожно надорвать тянущуюся к девушке нить, чтобы она не вплелась в гармонию, которая овладевала Аннетт. На это ушло много крови, но детектив знал — если он сейчас просто уйдёт, то никогда себе этого не простит.

В отличие от американского майора, девушку ещё можно было спасти.

— Что-то ты бледный, — проронил Денис, затушив окурок об стену «Лашанса». — Всё в порядке?

— Конечно, — ответил Антон и не спеша двинулся к лимузину.

Акт I. Музыка сфер. Глава 3

Дирекция фабрики игровых автоматов оказалась достаточно циничной, чтобы назвать её «Ле Тру». Отверстие, если по-русски. То самое отверстие, через которое Доминик слил всю свою кровь, чтобы обогатить очередных никчёмных дельцов.

Офис «Ле Тру» стоял прямо на площади Отель-де-виль, аккурат напротив здания муниципального совета с ярко освещённым фонтаном, который не глушили даже ночью. Здесь вообще было чересчур светло. Денис пригляделся и заметил, что чуть ли не каждое дерево обвито гирляндой, переливающейся на все лады. Не лучшее решение для европейской страны, в которой энергетика безальтернативно завязана на крови.

Отпустив едкий комментарий по поводу Франции и всех её жителей вместе взятых, Ветров направился ко входу. Несмотря на поздний вечер, в «Ле Тру» кипела работа. Главным образом, над тем, как правильно вложиться в биржу, чтобы нагреть людей на перепаде курсов валют. Вальяжные господа и экзальтированные дамы сгибались в три погибели над телеграфными аппаратами, расшифровывая перехваченную трансляцию с новыми индексами. Главное — узнать новости раньше других, и тогда тебе обеспечен перевес.

Увидев ксивы сыщиков международного масштаба, сотрудники «Ле Тру» побросали свои дела и живо провели Антона с Денисом к владельцу, который оказался беглым бельгийцем по имени Винсент Платто.

— Вы понимаете, мон ами, — старательно изображая французский акцент, говорил месье Платто, — На моей родине ничего не смыслят в бизнесе. С приходом изоляционизма всё рухнуло. Власти решили отгородиться от остальной Европы и занялись местными вопросами, напрочь забыв о мировой экономике. Да, возможно, трава там теперь действительно зеленее, но мы, вернее, они, напрочь оторваны от глобальных процессов и не понимают, как важно дарить людям мечту.

— Мечту спустить целое состояние в унитаз? — вклинился в этот монолог Денис.

— О нет, месье, ну что же вы, — закудахтал месье Платто, вращаясь на кресле из стороны в сторону, потому что детективы очень неудобно обступили его. — У всех одинаковые шансы на победу. Мы лишь предоставляем эти шансы, а уж как ими воспользуются, не в нашей компетенции.

Винсент попытался выдавить из себя улыбочку, но это смотрелось настолько жалко, что ему даже пришлось закрыть рот рукой.

— Сегодня из-за неисправности вашего автомата погиб человек, — произнёс Антон, придвинувшись вплотную к месье Платто. — И мы очень хотели бы найти виновного.

— Вы думаете, мы к этому причастны? — изумился Винсент и тут же подскочил налить себе полный бокал вермута безо льда. — Господа, не хотите ли отведать?

— На работе не пьём, — сухо заметил Денис.

— Какая трагедия, — цокнул языком месье Платто. Детективы молчали, предоставив ему возможность поговорить, и Винсент не преминул ей воспользоваться. — Первое, с чего мы начали разработку, это как раз счётчик крови. Ну мы же не убийцы, в самом деле, чтобы не считаться с техникой безопасности. Это всё равно что бросить утопающему проколотый спасательный круг. Нет, мы не такие, — месье Платто, не прекращая расхаживать по кабинету, отпил из стакана половину. — Система точно налажена, и никто не может её вывести из строя. Все глубинные настройки хранятся под сервисным паролем, который знаю я и ещё несколько ведущих инженеров.

На последней фразе Винсент запнулся и стеклянными глазами посмотрел на детективов.

— Нам пригласить инженеров для допроса, — с хитрым прищуром спросил Денис, — или вы сами справитесь?

— Сколько вам заплатил Гаспар Рошан? — добавил сверху Антон.

— Вы не понимаете, господа, — чуть ли не зарыдал месье Платто. — Мне сказали, это будет весёлый розыгрыш под наблюдением врачей. А потом предложили кругленькую сумму.

— Во сколько же вы оценили жизнь Доминика Гравеля? — не на шутку разошёлся детектив. Убитый ему был неприятен как личность, но ведь это всё равно убийство.

— Три миллиона франков, — проблеял Винсент.

— А ещё, наверное, грозились рассказать о ваших махинациях на бирже? — спросил Денис.

Месье Платто поставил опустевший стакан на стол и рухнул обратно в кресло.

— Что теперь со мной будет?

— Мы передадим вас в руки местной полиции, — заверил его Антон. — Пусть они решают.

Лимузин отправили за Дювалем, и уже через полчаса, заспанный и дезориентированный, он появился в кабинете Винсента Платто.

— Вы арестованы за соучастие в убийстве, — пробубнил комиссар, уставившись через полуоткрытые веки на Дениса. Кофе ещё не успел пробудить все нервные центры, но потихоньку Дюваль овладевал собой и, осознав промах, сделал три четверти оборота влево. — Вы арестованы за соучастие в убийстве.

Едва сохраняя каменные лица, детективы направились к выходу из богадельни «Ле Тру». Здесь их работа была окончена.

— Значит, всё-таки, Гаспар приказал отключить счётчик, — подытожил Антон.

— Вот скотина, — озвучил Денис то, что надо было озвучить.

— Теперь ещё бы узнать, кто стоит за месье Рошаном, — Карелин посмотрел на помощника и тут же сам выпалил: — Письмо. Нужен ордер на обыск.

Прежде чем Денис что-либо спросил, Антон сказал:

— Но сначала в банк. Держимся изначального плана.

Свет единственного фонаря отразился в очках детектива, только подчеркнув его решимость.

Отделение, где работал убитый, находилось всего в двух поворотах от производителей автоматов. Оно располагалось в доме со стенами, похожими на песочное печенье, которые расходились сразу по двум улицам. Все работники были по местам. Их предупредили, что придётся задержаться для расследования.

Сослуживцы месье Гравеля оказались на редкость сговорчивыми людьми. У каждого нашлось, что рассказать о Доминике. В основном, это касалось его финансовых махинаций, на которые руководство закрывало глаза, очевидно будучи в доле.

— Помнится, он как-то выдал кредит на тридцать лет вместо двадцати, уверяя многодетную семью, что так им будет меньше платить, — говорила рыжая женщина, расположившись в кресле мёртвого коллеги. — И забыл предупредить о рефинансировании, если процент займов уменьшится. Этих пунктов даже не оказалось в договоре, и теперь бедолаги попали в долговую яму до конца жизни. А как он этим кичился, вы бы только знали…

— Доминик удивительно легко продавливал такие условия сотрудничества, чтобы его клиенты влезали в сумасшедшую каббалу, — вещал месье с потными залысинами с того же места. — Помнится мне, как он чуть не обвёл вокруг пальца самого мэра. Тут его и прихватили…

— Начальство очень ценило его, — разоткровенничалась молодая девица, ещё толком не ощутившая тягот жизни во взрослом коллективе. — Месье Гравеля всегда ставили нам в пример. Посмотрите, какую он делает прибыль компании, не то, что вы, бездари.

— Кажется, я начинаю понимать убийцу, — украдкой шепнул Денис Антону. — Мерзкий тип.

— Вы что-то знаете о его международной деятельности? — спросил детектив молодую особу.

Её было легче всего вывести на откровенный разговор.

— В последнее время месье Гравель работал с оружейным заводом, — ответила девушка и тут же спохватилась: — Ой, это же, наверное, коммерческая тайна.

— Расследование не терпит тайн, — спокойно втолковал ей Денис. — Спасибо, что сообщили.

Теперь детективы знали, что искать. Выпроводив последнего свидетеля из кабинета Доминика, Антон уселся перед своим помощником.

— Ренар Пельтье связан с оборонной промышленностью Франции, — устало произнёс детектив.

— Музыка сфер нашептала? — усмехнулся Денис.

— Ищем любые зацепки, — скомандовал вместо ответа Антон и зарылся в глубины письменного стола.

Спустя минут пятнадцать детектив уселся на колени и вздохнул.

— Ничего не понимаю. Всё совершенно невинно. Гравель, должно быть, перестраховался и прикупил какой-нибудь сейф… Это же ещё столько поисков. Мы точно опоздаем на «Нормандик».

Не говоря ни слова, Денис прильнул к ящику с другой стороны и, отделив налипшие листы друг от друга, обнаружил дарственную от Ренара Пельте.

— Как-то так, — заметил Ветров и прокашлялся, чтобы сбить неловкость момента.

Столько нулей сыщики международного масштаба не видели за всю свою жизнь.

— Спасибо, друг, — произнёс Антон. — Сейчас на многое прольётся свет.

Особо заряженные вещи хранят в себе память. Достаточно сжечь немного крови, чтобы увидеть историю, которая кроется за уликой. Не всегда она чёткая, и всё равно приходится расследовать причинно-следственные связи, но с дарственной всё было иначе. Её пропитали яркие эмоции, и нити мироздания обрели чёткий объём. Едва Антон прикоснулся к ним, как всё встало на свои места.

— Пельтье специально банкротил свой завод, — сказал детектив. — Сливал деньги на счета Доминика, чтобы саботировать производство, которое заказала…

— Россия, — договорил Денис. — Но зачем?

— Это мы уже спросим у самого Ренара.

— Так что, едем?

— Нам нужна ещё одна улика, — напомнил Антон. — Возвращаемся в казино.

Месье Рошан не очень обрадовался повторному визиту. Детективы застали его, когда владелец игорного дома собирался уходить.

— Нам нужно обыскать ваш стол, — произнёс Денис.

— У вас нет ордера, — начал отпираться Гаспар. — Вы просто наёмные сыщики и не можете нарушать закон. Сами знаете, к чему это приведёт.

— Нельзя мешать следствию, — вспыхнул детектив и достал пистолет, нацелив его на Пельтье. — Сами знаете, к чему это приводит.

Карелин был очень мягким человеком, но, раз уж задета честь России, его терпение лопнуло… Денис с удивлением посмотрел на детектива и тоже вытащил своё оружие.

— Глаз с него не своди, — проронил Антон и начал выворачивать ящики один за другим.

На пол посыпались смятые купюры, револьвер, документы и — наконец — злосчастный конверт с дипломатической печатью Российской империи. Разумеется, вскрытый.

— Теперь мы докажем, чьими стараниями взломали счётчик, — заключил детектив. — Гаспар, спешу сообщить, что вы составите нам компанию. Пора навестить оружейного барона.

Владелец казино больше не сопротивлялся и покорно сел в лимузин, который довёз всю компанию до закрытой территории фабрики. Решающим аргументом стало, что месье Рошан не будет проходить по обвинению в соучастии. Только как свидетель.

Из труб оружейного завода валил густой дым. Производство не останавливалось ни на секунду. Даже с опустошёнными счетами у торговцев войной есть резервы для бесперебойной работы.

Несмотря на принцип невмешательства, оборону от сошедших с ума правителей никто не отменял.

Ренара Пельтье никто не предупредил о скором визите детективов, чтобы у него не было времени подготовиться. Хозяина военного завода застали за написанием письма в Париж. Как он не сопротивлялся, бумага всё равно попала в руки Антону, пока Денис нашёл для Пельте более увлекательное занятие — следить, чтобы его палец на спусковом крючке случайно не дрогнул.

Как говорится, добрым словом и пистолетом можно добиться больше, чем просто добрым словом. Ренару оставалось только сидеть в кресле, запустив руки в волосы, и ждать.

— Очень хорошо, — улыбнулся детектив, дочитав отчёт французским властям до конца. — Вас даже не придётся отдельно мотивировать. Вы сами всё подробно изложили в этом письме.

Ренар Пельтье с ненавистью посмотрел на Антона, но тот продолжил:

— Мир, основанный на правилах. Принцип невмешательства. Это все сказки для самых маленьких, не так ли?

— Мы свято верим в порядок! — воскликнул Пельтье, но его уже никто не слушал.

— Наше Министерство обороны заказало вам большую партию межконтинентальных ракет. На всякий случай, для обороны. Вы, Ренар, с удовольствием выступили подрядчиком, но тут же угодили в водоворот интриг. Французские власти боялись сотрудничать с Россией. Вы же не станете это отрицать?

— Я не имею права говорить от лица властей, — взъелся Пельтье.

— Тогда я сам, — спокойно сказал Антон. — Франция не была бы Францией без шпионажа. Вместо того, чтобы просто остановить вас, власти решили с вашей же помощью выведать секреты ВПК потенциального противника. Неплохой сюжетный поворот, не так ли?

— Моё начальство сожрёт вас с потрохами, — мрачно рассмеявшись, протянул Пельтье.

— Или моё вас, — фыркнул детектив. — Вы же не просто шпионили, водя мою страну за нос. Вы настолько зарвались, что отправили письма по нескольким адресам.

— Чего вы хотите? — в конце концов спросил Ренар, понимая всю безнадёжность своего положения.

— С этого и надо было начинать, — заговорил Денис, до того хранивший гробовое молчание. — Во-первых, расскажите Гаспару, как вы сделали его соучастником убийства.

Пельтье только поджал губы, выбрав молчание.

— Ладно, я сам. Месье Рошан, к вам обращались с прямой просьбой взломать собственный игровой автомат, и вы отказались. Так?

— Уи, — ответил владелец казино.

— Затем вы стали свидетелем ссоры Доминика с его, кхм, дамой.

— Истинно так.

— А потом увидели на своём столе подозрительный конверт с двуглавым орлом. Точно такой же, из-за которого ругались Аннетт с Домиником.

— Не надо было его вскрывать? — месье Рошан выглядел совершенно беспомощным, но это не помешало ему злобно сверкнуть глазами в сторону Пельтье.

Детективы заставили Гаспара как можно лучше отрепетировать эту фразу, и она вышла крайне убедительной.

— Мы не станем предъявлять вам обвинения, — на всякий случай успокоил Гаспара Антон. — Вы не можете нести ответственность за чужую магию.

— Как вы подделали печать? — с нажимом произнёс помощник детектива, развивая в преступнике чувство вины.

— Ваша страна готовится к войне, — зло прошипел Ренар вместо ответа.

— К войне всегда надо быть готовым, — пожал плечами Денис. — И тем не менее, как?

— Вы не понимаете. Россия очень напугана. Иначе зачем было обращаться ко мне частным образом?

— Хорошо, наша страна решила закупить у вас немного снарядов, — отозвался Антон. — Что здесь особенного? Все так делают.

— Моё правительство сказало, что Россия хочет нарушить принцип невмешательства. Это всё равно, что открыть ящик Пандоры. Ваша страна была готова оплатить сотни боеголовок. Сотни!

— И поэтому вас надоумили на шпионаж? — спросил детектив.

— Я должен был остановить диверсанта! Доминика завербовали ваши спецслужбы.

— Но Доминик же помог вам сымитировать банкротство, чтобы не выполнять обязательства по контракту.

— Я тоже так думал, — буркнул Пельтье. — Он должен был перепрятать мои деньги на подпольных счетах, но вместо этого всё перевёл Российской империи.

— И вы решили отомстить? — рассмеялся Денис. — Вот уж достойный сын Франции. Много вы на себя взяли, уважаемый.

— Кто бы не отомстил за Родину? — пафосно ответил Пельтье.

— Что было в третьем конверте? — спросил Антон, пропустив эту реплику мимо ушей.

— А, так вы все нашли, — проговорил Ренар. — Бедняжка Аннетт так и не вскрыла свой?

Детектив и его помощник строго воззрились на хозяина военного завода. Тот не выдержал тяжести взглядов и продолжил:

— Она должна была уничтожить все улики и вызвать подозрение на себя.

— Вас отдадут под суд, — стальным голосом декламировал Денис. — Наши страны сами прекрасно разберутся. А вы просто струсили, что связались с Россией, и правительство Франции вами заинтересовалось. Пакуйте.

Последнее слово было адресовано комиссару Дювалю, который уже окончательно проснулся и ждал за дверью в сопровождении двух участковых. Пельтье тут же скрутили. На запястья повесили наручники и поволокли к выходу.

— Самостоятельно наши страны не разберутся, — бросил напоследок Ренар. — Всё только начинается.

Один из жандармов подогнал его пинком, и в кабинете остались только Антон, Денис и месье Рошан.

— Вы свободны, — на всякий случай сообщил ему Денис.

Гаспар просиял и, не говоря ни слова, бросился к выходу, пока никто не передумал.

— Но ведь и правда, зачем России скупать чужие ракеты? — спросил детектив, когда никого не осталось поблизости. — Это слишком крупная партия.

— Непохоже, чтобы это была чья-то прихоть, — ответил Денис. — Что-то надвигается. Что-то грядёт.

Дело близилось к ночи. Детективы сели в лимузин и отправились в номер, чтобы уже следующим днём ступить на борт «Нормандика». Хмурое настроение не покидало Антона всю дорогу, да и Денис не выглядел счастливым. Дело закрыто, но не окончено.

Возможно, следующая ниточка ждёт на той стороне Атлантики. Вряд ли Конфедерация пригласила Антона с Денисом по чистой случайности. Международных сыщиков много, но выбор пал почему-то на этих двоих.

Акт I. Музыка сфер. Глава 4

Гавр, Французская республика

День отплытия

Поднимаясь по трапу, Антон почувствовал что-то неладное. Словно тонкие вибрации сбились с ритма, и музыка сфер потеряла свою гармонию. Ощущение было коротким, но пронзительным. И достаточным, чтобы посеять в сердце тревогу.

— Проходите, сэр, не задерживайте остальных, — учтиво попросил стюард, приметив, что Антон замешкался.

Детектив тряхнул головой и продолжил восхождение, уступив место Денису.

«Нормандик» оказался намного крупнее, чем можно было вообразить. Первый из новой серии скоростных пароходов, самый прочный и самый ухоженный лайнер на всём атлантическом побережье. После успешного спуска на воду он готовился совершить повторный рейс в Нью-Йорк.

Ещё совсем чуть-чуть, и вчерашнее расследование обесценило бы долгий путь из Одессы в Гавр, но Карелину повезло быстро вычислить преступника. Только у всего есть своя цена. Детектив сжёг много крови, и его способности ослабли. Слушать вибрации это пока не мешало, но активно действовать уже не получалось. Хорошо бы это не усугубилось. Ещё лучше, чтобы этого не заметил Денис, а то в ближайшие недели будет фонтанировать одними упрёками, как самый настоящий друг. Таких друзей то ли обнять хочется, то ли придушить. Карелин пока не решил.

— О, добро пожаловать, добро пожаловать! — вещал налево и направо бородатый капитан.

Раз уж самый главный человек на судне вышел встречать обычных пассажиров, это могло значить лишь одно — билеты на лайнер очень дорогие.

Ни Антон, ни Денис понятия не имели, во сколько обошлось их путешествие. Всё оплачивала принимающая сторона. И от этого было особенно неловко, потому что друзья чувствовали себя обязанными вдвойне.

Раз обломок некогда великой державы нуждается в помощи, это накладывает определённую ответственность. При должном отсутствии принципов можно воспользоваться положением и устроить революцию. В конце концов, развязать войну.

Но детективы не собирались идти на подлость. Пока. В Юнион их вело исключительно расследование, пусть и приправленное новыми политическими оттенками со вчерашнего дня. А значит, если Россия окажется в опасности, плюнут оба и на принцип невмешательства, и на мировой порядок.

— Ты видишь где-то поблизости кулер? — спросил первым делом Денис, очутившись на серой палубе.

— Наверное, в надстройке, — ответил Антон и зашёл внутрь, миновав металлическую дверь с задвижкой.

Узкий коридор переходил в лестницу, под первым пролётом которой и стояла заветная канистра.

— Видимо, ты совсем не спал вчера, — с сочувствием проговорил Карелин.

— Много думал, — буркнул Денис и подставил браслет под иглу.

Кулер в ответ выстрелил стаканчиком, и туда сразу потекла вода.

— От избытка мыслей начинает сушить, — усмехнулся детектив, наблюдая, как Ветров залпом выпил стакан и налил себе ещё один.

— Судя по вчерашним событиям, мы ввязались в большую игру, — Денис смял стаканчик и убрал в карман плаща.

— Странно, что России понадобилось столько ракет для защиты, — развёл руками Антон, стоявший так близко, что помощник мог разглядеть себя в отражении его очков с толстой оправой. — Только мы многого не знаем, нет смысла гадать. Лучше найдём каюту. Ты помнишь, на какой она палубе?

Вскоре окончательно заблудившихся детективов подхватил один из членов экипажа, у которого на руках по удачному стечению обстоятельств был список пассажиров.

— Тони Карр? — с недоумением спросил молодой офицер в форме, которому поручили передать друзьям все необходимые материалы по расследованию.

— Что-то не так? — насупился Денис.

В этой паре именно Денис отвечал за колючки на толстой коже.

— Вы же из России. Но имя звучит совершенно по-американски.

Офицер сию же минуту понял, какую бестактность сморозил, и покраснел.

Но отступать было некуда, и пришлось терпеть окислившееся лицо помощника, в то время как детектив расплылся в милой улыбке и пояснил:

— На самом деле меня зовут Антон Карелин. Но Тони Карр звучит для вас гораздо привычнее. И выговаривать легче.

— Хорошо, сэр, — стремясь поскорее кончить разговор, выдал офицер. — Спасибо, сэр.

На этом красные щёчки, оттеняемые погонами с петлёй Нельсона, покинули каюту, и друзья наконец смогли обменяться впечатлениями.

— Зря мы согласились, — вздохнул Ветров, аккуратно развешивая плащ на спинке стула. — Нам будут заглядывать в рот, при этом держа фигу за спиной. В типично американской манере.

— Да, да, — будто не слыша ответил Антон. — Я тоже так считаю.

На самом деле, все мысли детектива были заняты сбивчивыми вибрациями. Не от корпуса парохода, а теми самыми, глубинными, на которых строится всё мироздание. Антон чувствовал, будто налаженный механизм дал осечку, и шестерёнки завертелись вразнобой, ломая ритм. Заметил это — жди беды.

Или беда уже пришла.

— Итак, что мы знаем о Неваде? — спросил Денис, привыкший к тому, что детектив часто витает в облаках.

— Дикие пустоши, — ответил Антон, не переставая смотреть в никуда. — Сеть подземных тоннелей, в которых прячутся отбросы общества. Бесконечные казино.

— И совершенно бестолковая полиция, которая не в состоянии справиться с пустяковым делом, — договорил за детектива помощник.

— Денис, мы скоро умрём, — спокойно произнёс Антон, наконец вынырнув из отрешённости.

Обычно способности детектива касались только самих преступлений и помогали выйти на подозреваемых. Такое чёткое предсказание случилось впервые, и это встревожило Дениса не на шутку.

— Ты уверен? — спросил Ветров, усевшись на корточки перед Антоном, чтобы видеть его глаза.

— Почти на сто процентов, — ответил Карелин.

Взгляд детектива снова сфокусировался.

— Тогда почему ты не почувствовал ничего раньше?

— Слишком увлёкся расследованием.

— И сжёг чересчур много крови, — вспылил Денис. — Далась тебе эта Аннетт. Тоже мне, благодетель нашёлся.

— Откуда ты знаешь? — удивился детектив.

— Элементарно, Ватсон, — процитировал помощник одного известного коллегу. — Ты даже не замечал, но тебя вело. Так бывает, когда кружится голова.

Карелин с Ветровым дружили достаточно давно, чтобы этот разговор не перерос в ссору. Уже через пару минут оба забыли о перепалке и вышли наружу посмотреть, как отплывает лайнер.

Снаружи открывался чудесный вид на кормовую швартовую станцию, по которой бегали ошпаренные матросы, выбирая канаты из воды. Разбухшие, мокрые, уходящие в никуда — они напоминали Антону о нитях мироздания, из которых соткано всё сущее. В какой-то мере он и сам был матросом, который вынужден носиться от одной нити к другой, не способный уследить за всеми одновременно.

— Не кажется ли он вам подозрительным, коллега? — язвительно спросил Ветров.

— Слишком нервно таскает канаты? — уточнил Карелин.

— Вот! И ты это видишь, — помощник слегка улыбнулся, на секунду позабыв об угрозе. — Знаешь, я всё думаю о твоих словах. Да, мы не знаем пости ничего, но это не мешает нам рассматривать заказ ракет и поездку в Америку как одно дело.

— Нет никаких причин их связывать, — возразил Антон. — Но я тебя понимаю. Слишком оно совпало по времени. Русские детективы оказались в Гавре ровно в день гибели парня с письмом из России в кармане. А теперь кто-то желает нам смерти.

— Непохоже, что наши заказчики. Думаю, в их интересах, чтобы мы добрались.

— Но вот зачем мы им там…

— …на месте и выясним, — закончил Ветров за детектива.

Когда берег достаточно отдалился, Денис с серьёзным видом объявил:

— Пора начинать допрос.

— Только работай тоньше, — попросил его Антон, — а не как обычно.

Следующие несколько часов друзья провели в попытках выяснить, что не так с «Нормандиком». Ветров ходил из каюты в каюту, доставал поваров и матросов, задавал совершенно немыслимые и провокационные вопросы и приглядывал, чтобы Антон, погружённый в свои мысли, семенил где-то рядом.

— Вы не собираетесь никого отравить? — уточнил помощник у стюарда, схватившись с другого края за тарелку, которую он нёс.

— Нет, сэр, — затрясся бедный парень в припадке. — И в мыслях не было.

— Антон?

— Ах, да, — мотнул головой Карелин, с трудом погружаясь в обычный слой реальности. — Тут всё чисто, идём дальше.

В присутствии стюарда Музыка сфер не сбоила. Даже наоборот, настраивалась на мажорный лад, преисполняясь нечеловеческой гармонией. Славный парень, ничего не скажешь. Но таких славных парней полон экипаж, так что надо продолжать.

Путём хитрых манипуляций и запугиваний — в частности, палубной команды и молодых офицеров — парочка русских детективов наконец прорвалась в машинное отделение и там, среди копоти угольных пароварок, отыскали старшего механика. Естественно, глухого на одно ухо.

— Ась? — переспрашивал ирландец, постоянно вытирая рукавом пот с лица.

— Вибрация! — старался докричаться до него Денис через рокот движков.

— А, вибрация! — обрадовался рыжий стармех, когда наконец до него дошло. — Да, у нас с этим большие проблемы!

— Может, лучше поговорим снаружи?! — надрывался Ветров, чувствуя, что его голоса надолго не хватит.

— Ась?

— Снаружи! — завопили друзья хором.

Глаза ирландца вновь загорелись радостью узнавания, и он жестом пригласил детективов пойти за ним.

Оказавшись посреди центрального пульта управления с убогой звукоизоляцией, компания почувствовала себя немного легче, потому что нагрузку на горло можно было значительно сократить.

— У парохода ещё с верфи остались конструктивные недостатки, — затараторил старший механик, словно его кто-то подгонял. — Но ничего, через какой-то круг между Старым и Новым светом «Нормандик» отведут в док, и там разберут корму, чтобы всё починить. Можете быть покойны, господа русские, вас эта вибрация почти не коснётся.

Выдав насыщенный текст, ирландец уставился на друзей с победным видом и сощурился, пытаясь что-то вспомнить.

— Мы немного не о том спрашивали… — начал было Карелин, но старший механик перебил его громким хлопком по лбу.

— Котёл! — только и выпалил тот, юркнув из ЦПУ обратно к движкам.

Денис пристально посмотрел на детектива, ожидая, что скажет Антон.

— Нет, — он мотнул головой. — Это не конструктивная особенность. Тут запланировали настоящее преступление.

Вынужденные подниматься из машинного отделения одни, детективы на всякий случай осмотрели окрестности и прислушались к рокоту движков. Проблема действительно могла быть в механизмах. Антон остановился и напряг слух до предела, сопоставляя Музыку сфер с жужжанием установок.

— Нет, — всё же проронил Карелин. — И близко не тот ритм.

Ложиться спать было не очень приятно. Если при восхождении на борт гнетущее чувство грызло только Антона, то теперь оно жадно впилось сразу в обоих друзей.

Ни одна палуба больше не внушала доверия. Казалось, из-за любого угла может выскочить убийца с пистолетом, или того хуже — скальпелем — и устроить настоящий переполох, из которого не всем удастся выйти живьём.

С каютой тоже было не всё в порядке. Две одинарные кровати, шкафчик и стол не вызывали ни малейшей теплоты. Может, если только торшеры… Нет, тоже редкостная дрянь с абажурами из прессованного картона, прямо как в худших американских отелях, пусть и носящих гордое название «Мейфлауэр».

— Нас ждёт тяжёлый круиз, — вздохнул Денис, убедившись, что за каютой никто не следит.

— Если только он не прервётся на середине, — пространно заметил Антон, опять смотря куда-то в себя.

Друзья на всякий случай ещё раз изучили план эвакуации и расписание по тревогам, а затем всё-таки удалились спать. Отдых был просто необходим после сумасшедшего дела в Гавре. Карелин ещё более-менее нормально провёл ночь, а вот на Ветрова было тяжело смотреть. Красные глаза, преисполненное ненависти ко всему живому выражение лица. Тут только проглотить таблетку мелатонина и закрыть глаза. Других вариантов нет.

Как ни странно, лёгкая вибрация из машины не будоражила. Напротив — её мелкие дробные колебания успокоили после дневных треволнений, и детективам удалось крепко проспать до самого утра.

— Денис, давайте ещё раз пробежимся по досье? — предложил Антон, выходя из душа в одном халате и с полотенцем на голове.

Не то, чтобы у Карелина вились пушистые локоны. Просто ему так было гораздо комфортнее.

— Не вижу никакой пользы от бумажек, — не сводя глаз с газеты, ответил Ветров. — С людьми надо говорить.

— Ну-ну, — только покачал головой Антон. И только потому, что Денис не увидел в этой сцене иронии.

Новый тираж сюда не могли доставить физически, так что приходилось довольствоваться позавчерашними сводками. Как всегда, на первую полосу поместили самый сочный заголовок: «Какой Союз без товарища майора?»

Справедливости ради, северный осколок США все называли заокеанским словом «Юнион». Но игру слов можно было сохранить, только переведя название государства на русский. Тут легко читался намёк на СССР. В основном, благодаря словосочетанию «comrade major».

Детективы не решились опять разговаривать с матросами. После вчерашних вопросов в духе: «Не собираетесь ли вы протянуть капитана под килем и захватить власть на судне?» экипаж вряд ли был приветлив и общителен. Так что Антон принял волевое решение начать с пассажиров премиум-класса.

Аристократы обычно знают больше других.

Грустный опыт «Титаника» преподал морским конструкторам хороший урок, и за триста с лишним лет они всё-таки додумались, как сделать пароходы безопаснее. Днище судна оснастили двойной обшивкой, чтобы при контакте с айсбергом пробоина в наружном слое всё равно не давала корпусу зачерпнуть воды. Маневренность тоже увеличили за счёт калибровки рулевой передачи. Даже количество и вместимость шлюпок стали соответствовать числу людей на борту.

Только заокеанские корабелы всё равно не смогли избавиться от кастовой системы, потому что ей пронизан весь уклад западного общества. И вылилось это в одну неприятную деталь: пассажирские палубы третьего класса и ниже не сопряжены с остальными. Совсем. Никак.

Разумеется, узкие трапы ведут наверх с нескольких сторон, как и у любого нормального парохода. Но выход наверх надёжно перегорожен решётками, запертыми на замок, и ключи есть только у членов экипажа — единственных, кому дозволено свободно перемещаться по судну.

Американские коллеги были щедры, оплатив билеты детективам. Но недостаточно, чтобы позволить им заселиться в каюту выше третьего класса. «Дружба дружбой, но мани любят счёт, сэры», — именно эти слова прочитал Карелин в письме от майора Смитсона, временно возглавляющего правоохранительные органы Юниона, или проще говоря — Юн-полицию.

— Закрыто, — посетовал Антон, схватившись за холодный замок на одной из решёток. — Идём на другой борт.

— И тут закрыто, — играя желваками, констатировал Ветров. — Может быть, это только снаружи так?

Когда друзья обнаружили, что и парадная лестница упирается в громадную металлическую дверь, Денис фыркнул в знак глубочайшего разочарования и позволил себе заметить:

— Если мы не допросим свидетелей вовремя, то велика вероятность, любезный коллега, что наши окоченевшие трупы останутся на дне Атлантического океана.

— Коллега, — с лиричной улыбкой обратился Антон к помощнику, — наши окоченевшие трупы могут остаться на дне Атлантического океана, даже если мы допросим свидетелей. Мне нравится твоя решительность, но её надо перенаправить в другое русло. Я бы попробовал докопаться, как именно корабль хотят пустить ко дну.

Ветров помолчал секунду и кивнул в ответ. К этой случайно брошенной фразе стоило прислушаться. По части интуиции детективу не было равных, и порой он, сам того не понимая, выдавал небольшие пророчества. Это была ещё одна сторона его великого дара. А без дара бы ему никто не разрешил пользоваться магией, и ходил бы он как Денис у кого-нибудь в ассистентах.

Акт I. Музыка сфер. Глава 5

Опасность грозила всему судну, так что единственным верным решением было поговорить с капитаном. Детективы поднялись на мостик по сквозной лестнице для вахтенных матросов, которая никак не сопрягалась с палубами выше третьего класса. Она вела через всю надстройку, не забывая служить делу изоляции патрициев от плебеев.

— Мистер кэптен, — заговорил детектив с должным почтением, озираясь на проглядывающий через иллюминаторы бескрайний океан. — Разрешите обратиться. Мы считаем, что судну грозит опасность. Скорее всего, продолжать рейс больше не представляется возможным.

— И что вы предлагаете? — достав изо рта трубку, крякнул бородач в форме. — Думаете, я всё брошу из-за чьих-то невразумительных гипотез?

— Нет, что вы, — сразу пошёл на попятную Карелин. — Мы всего лишь хотели предупредить о возможной опасности.

— Понятно, — капитан отвернулся и продолжил курить.

— Послушайте, сэр, — хотел было взять слово Денис.

Но бородач его грубо оборвал:

— Не отвлекайте вахту, товарищи. И вообще, прочь из зоны ограниченного доступа!

Больше от капитана детективы ничего не добились. Офицер розовые щёчки под строгим надзором своего командира выпроводил Антона с Денисом на ту же самую лестницу, откуда они пришли.

— Музыка сфер опять была чересчур гармоничной, — жаловался Карелин, вышагивая по каюте. — Как у любого члена экипажа. Я бы сказал, нечеловеческая. Такого звучания просто не бывает в природе.

— Это очень странно, — согласился Денис. — Может, если музыка нечеловеческая, то и вокруг нас не люди?

Антон ничего не ответил, но это заставило его крепко задуматься. Слишком много странностей на одно замкнутое пространство. Даже в самых изощрённых сюжетах не бывало так, чтобы все одновременно были под подозрением, но при этом полностью невиновны. По крайней мере, Музыка сфер не могла врать.

С другой стороны, стоило закончить разговор, как она сбоила ещё пуще прежнего, указывая на то, что беда неминуема.

Почти неделю друзья тщетно пытались допросить кого-нибудь из экипажа. В основном, встречалось два типа реакции: неприкрытая агрессия матросов, которых утомили идиотские нападки двух русских джентльменов, или торопливая беготня испуганных офицеров, строго исполняющих запрет капитана говорить с детективами. Даже розовощёкий парень с одной петлёй на погонах скользил мимо, стараясь не смотреть на доставучих пассажиров.

— Нам объявили бойкот, — сухо констатировал факт помощник детектива. — При том, что мы действительно боремся за живучесть судна.

— А не против неё, как некоторые, — вздохнул Антон. — Ладно, хватит болтать. У нас важная миссия.

Карелин с Ветровым затаились у входа в грузовой офис на главной палубе. Через небольшую щель они наблюдали за старшим помощником, который копошился у балластной консоли, переключая клапаны и запуская насосы. Возле него громоздилась баклажка с кровью, откуда старпом временами зачерпывал немного и подливал внутрь, чтобы установка продолжала работать.

— Чего ему сдался балласт посреди океана? — задался справедливым вопросом Денис.

— Рутинный обмен воды, чтобы не привезти в Нью-Йорк чужеродную микрофлору, — шепнул помощнику эрудированный Антон. — Но здесь что-то не так. Он ведёт себя подозрительно.

— Что с Музыкой сфер?

— Ничего, — пожал плечами детектив. — Ритм скачет и обрывается, как и раньше. От него — нечеловеческая гармония.

Услышав странный шорох, старпом отвлёкся от работы и заглянул за дверь. Вдруг кто-то шпионит. Но в коридоре никого не было. Ветров с Карелиным успели скрыться.

Когда вконец замотанные беготнёй детективы остановились перекурить на своей палубе третьего класса, за бортом послышались странные звуки. Медленный шорох каната и ярко выраженный «плюх!» За ним ещё один. И ещё. Перегнувшись через фальшборт, детектив увидел, как шлюпки с верхних палуб спускают на воду. Казалось, там сидело больше людей, чем они могли вместить.

— Всё это не к добру, — скромно заметил Денис, наклонившись ещё дальше, чтобы разглядеть происходящее за мощными плечами Карелина, с которых ещё и топорщился ловко подхваченный ветром шарф.

— Знаешь, что меня больше всего пугает? — спросил Антон, когда развернулся к помощнику. — Нарочитое сходство с «Титаником».

— Потому что накануне катастрофы оттуда сбежали аристократы?

— Вот именно.

Детективы решились пойти на мостик ещё раз. Не достучаться до капитана — так хоть собрать побольше информации и понаблюдать за его поведением. Как и следовало ожидать, этот визит прошёл ещё хуже предыдущего. Бородач в форме с роскошными погонами всё так же попыхивал трубкой, приглядывая с кресла за офицером розовые щёчки, который носился по мостику как угорелый. В присутствии начальника все вынуждены судорожно делать вид, что действительно работают.

— Как вы сюда проникли, чёрт бы вас побрал? — спросил капитан, побагровев.

От былой гостеприимности не осталось и следа. Наружу вылезло хамство и явно больше не собиралось прятаться.

— Почему пассажиры оставляют судно? — ненавязчиво поинтересовался Ветров, пока Тони мучился в попытках подобрать нужные слова.

— Вы что, не видите? — рявкнул капитан. — Малкольм, поди сюда и покажи этим любезным джентльменам карту.

Молодого офицера затрясло мелкой дрожью, а его щёчки опять зарумянились. Ну не любил он прикасаться к навигационным инструментам. Особенно его пугал измеритель. Таким можно и дистанцию прикинуть, и злобно проткнуть глаз нерадивому помощнику.

— Вот, — стараясь незаметно стереть пот со лба, сказал Малкольм. — Мы проходим аккурат мимо Гренландии, и некоторым из премиум-класса захотелось полюбоваться на экзотику.

— Там одни снега да ледышки, — задумчиво протянул Ветров. — Неужели туда потянуло сразу столько людей?

— Да! — гаркнул капитан. — Что вам не ясно? Без ордера на мостик больше ни ногой!

В этот раз бородач собственноручно выгнал детективов, не поскупившись на морской разговорный. Плотно задраив дверь, он повернулся к молодому офицеру, грозно на него посмотрел — но ничего не сказал. Лишь вернулся в своё кресло и механическими движениями набил трубку новой порцией табака.

Так прошло ещё несколько дней. Тёплая дружеская атмосфера накалилась до того, что уже весь экипаж был настроен против детективов. Стараниями капитана каждому оставшемуся на судне внушили, что с Антоном и Денисом опасно иметь дело. Их закономерно стали сторониться. Даже Малкольм позволял себе фыркать, проходя мимо. Только старший механик оказался достаточно воспитанным, чтобы выслушивать жалобы бедных Карелина с Ветровым. А, может, дело было в его односторонней глухоте. Как знать.

— Вибрации совсем с ума посходили, — мрачно заметил Антон во время ужина.

— Что-то грядёт, — не менее мрачно произнёс Денис.

Стюард отказался носить еду в каюту к двум странным джентльменам, которые запугали его до полусмерти, и они были вынуждены добывать пропитание самостоятельно. Иногда им даже удавалось поесть в офицерской столовой.

— Вибрация — это нормально! — попытался успокоить старший механик детективов, когда дожевал очередную ложку макарон по-флотски. — Я же говорю, в доке всё починят!

Друзья переглянулись и только пожали плечами. Как раз перед тем, как раздался ужасающий гул, будто сотни железнодорожных составов разом сошли с колеи.

— Это ещё что такое? — Ветров аж подскочил со стула, но тут же уселся обратно, потому что судно начало зверски качать.

Со столов полетели тарелки. Пустые стулья сдуло в один угол, потом в другой, и так по очереди. Да и сами столы тоже начали вытанцовывать по намазанной воском палубе. В один момент пароход стал песчинкой в руках стихии. Так вела бы себя ореховая скорлупка на ручье. Но что же это был за ручей, если большое судно раскачало, будто пьяного канатоходца?

— Моя машина! — завопил ирландец и с трудом помчался к выходу, но замер, как только услышал объявление по громкой связи.

— Всему экипажу пройти на шлюпочную палубу! Я повторяю, всему экипажу пройти на шлюпочную палубу. Капитан говорит!

Затем раздался звук брошенной трубки, и наступила оглушительная тишина, чтобы всего через секунду её разорвал безжалостный удар волны о борт.

— Только экипажу? — забеспокоился Карелин, хватаясь за сердце и одновременно за край уезжающего стола.

Последние недели хорошо попили у Антона крови. Говорил же ему Денис — ну не гранатового сока, так винца. Но детектив не слушал, и вот результат.

Старший механик, выразив лицом страшную муку, всё-таки решился на отважный шаг и прокричал:

— Идёмте со мной, сэры!

Прокрутив запорную рукоять, Гудмен вышел навстречу шторму. Волны клокотали под бортом, ветер свистел со страшной силой. Усиленно прикрываясь руками, за старшим механиком проползли детективы. Самый крупный пароход на всём атлантическом побережье болтало как щепку, и не привыкшие к стихии джентльмены судорожно хватались руками за всё подряд, пока наконец не обвились пальцами вокруг металлических перил фальшборта.

Ситуацию это не спасло, но хотя бы уменьшился риск быть выброшенными за борт. Только если руки не соскользнут, конечно.

— Сэр, что за чёрт? — лаконично поинтересовался Дэннис, глядя вперёд.

— Матерь божья, — только и сказал Гудмен.

Вгрызаясь в неспокойные воды, болтаясь как щепка на ветру, подскакивая каретой на ухабах, передняя половина корпуса трепыхалась, что называется, на одних соплях. Будто её хотели отпилить гигантскими зубцами, но остановились у самой цели.

— Это… — старший механик тревожно сглотнул, когда очередная порция солёных брызг попала ему в рот. — Скорее, к шлюпкам!

Покачиваясь в такт разломанному пароходу, Гудмен ринулся к ближайшему трапу и отпер тяжёлую решётку, которая всё это время преграждала друзьям путь на палубы премиум-класса. Антон и Денис скользнули через проём и, не заметив, что старший механик по привычке защёлкнул замок, продолжили неуклюжий бег, пока перед ними не оказалась последняя шлюпка, в которую пытался уместиться весь экипаж.

Матросы, мотористы, офицеры — все по очереди занимали места в не очень просторной лодке. Процессию замыкал капитан. Ему полагается оставлять судно последним.

Но только если все пассажиры уже спаслись.

— Они отдали остальные шлюпки! — закричал Денис. — Их было больше, Антон. Я же помню.

Карелин опустил голову и увидел то, чего никак не мог ожидать. Люди. Много людей с нижних палуб ломились в двери, но те были заперты. Люди отчаянно тянули руки через перила. Люди пытались изловчиться и залезть наверх по переборкам, но самые крепкие моряки сталкивали их обратно, к плебейским отсекам надстройки.

— Что это значит, Гудмен? — прокричал бородатый командир, увидев детективов. — Вы что, не помните мой приказ?

— Ась? — переспросил глухой на одно ухо стармех.

— А ну полезай в шлюпку, — гаркнул капитан, схватив ирландца за шиворот. — Полезай, старая бестолочь!

После смачного пинка под зад старший механик всё-таки оказался в лодке. Он только развёл руками и прокричал: «Простите! У меня жена и дети!»

— Что касается вас, джентльмены, — процедил капитан, нервно облизнувшись, — счастливо оставаться. Малкольм, что встал? Был приказ оставить судно.

— Нет! — внезапно выпалил офицер розовые щёчки, едва не потеряв равновесие от очередного толчка волны.

— О, господи! Да мне плевать, делай, что хочешь! Экипаж, все на борт!

Матросы тут же перестали бить пассажиров и напялили свои спасательные жилеты, чтобы уже поскорее занять места в шлюпке. Им не мог помешать даже молодой офицер со своими попытками отпереть проклятую решётку, которая не пускала пассажиров наружу.

— И вы дадите им погибнуть? — спросил Антон.

Детектив наконец всё понял. Кто-то очень не хотел, чтобы русские гости добрались до Юниона и разворошили там осиное гнездо. Но пожертвовать ради этого сотнями людей!

— Сколько стоила ваша честь? — не дождавшись ответа, выпалил разгневанный Карелин бородачу прямо в лицо.

— Счастливо оставаться, — повторил капитан и, смерив детективов уничтожающим взглядом, залез в шлюпку. — Поехали! Живей, живей!

— Штурвал! — первым спохватился Денис. — Мы без рулевого!

Офицер розовые щёчки, не проронив ни слова, побежал на мостик, чтобы хоть как-то выправить курс судна. Вернее, того, что от него осталось. Никогда ещё парень не чувствовал себя таким живым. Всё это время его будто сдерживала невидимая рука, но перед лицом опасности её тиски ослабли, и душа сама рвалась совершить что-то по-настоящему значимое.

Пароход трясло и швыряло во все стороны. Титаническими усилиями преодолев несколько пролётов, молодой офицер приложил браслет к стойке штурвала и активировал аварийное управление. В глазах потемнело от недостатка крови — очень уж энергозатратная процедура — но парень остался верен долгу и направил судно прямо на волну, чтобы стихия окончательно не уложила корпус на бок.

Отчаянные возгласы пассажиров не давали сосредоточиться. Так что, Антон просто закрыл глаза, и во тьме зрачков вспыхнули тонкие вибрирующие нити. Красные — это напуганные до полусмерти люди. Серые — небо и океан. Мерцающие всеми цветами радуги, разорванные на лохмотья — трещина поперёк судна, которая грозила всех убить. Её мерцание разливалось по корпусу и грозило вот-вот дойти до людей.

— Нити можно сшить, — тихо проговорил Антон, но помощник его услышал.

— Ни за что! — крикнул Денис. — Ты можешь умереть!

— Мы и так обречены.

— Откуда ты возьмёшь столько крови? — пытался Ветров достучаться до своего друга, но Карелин его уже не слушал.

Детектив опять закрыл глаза и позволил своему разуму отделиться от тела. Уже через секунду пароход опять качнёт, и оно завалится на бок, но Денис удержит Антона от падения. Денис надёжный.

Пройдя до миделя, Карелин уселся на корточки и начал сшивать нити одну за другой. Жаль, детектив сразу не догадался, чем всё обернётся, но зато сейчас он мог это исправить. В ментальном отпечатке рук появилась тонкая иголка, и осталось только скрепить разделённые части корпуса покрепче.

Пароход надо было обшить со всех сторон. Спустившись в самый низ, Тони увидел, как серые нити собрались в носу и корме, ломая судно пополам.

Пока детектив заделывал трещину, его лицо теряло цвет. Ветров держал тело друга в руках и наблюдал, как их обступают пассажиры. Дети перестали кричать. Взрослые больше не прощались друг с другом. Они напряжённо ждали спасения.

Стежок за стежком Антон продвигался с левого борта на правый. Шевелиться становилось всё труднее. Руки будто сковало тяжёлыми цепями. Ноги затекли и окоченели, в голове словно надулся огромный пузырь, уперевшись в мозг. Но надо было продолжать, пока жизнь окончательно не оставила детектива.

Радужное сияние нитей затягивалось обратно в трещину, которая уменьшалась с каждой минутой.

— Ну же! — прикрикнул на себя Карелин, чувствуя прилив слабости. — Давай, ещё немного.

Перед тем, как силы окончательно покинули Антона, кто-то посторонний выхватил иголку из его рук. Детектив пригляделся. Возле него стоял мужчина в чёрном кожаном костюме и шёпотом чертыхался, продолжая ремонт.

— Иди обратно, — сказал незнакомец, когда заметил, что Антон смотрит на него. — Я кому сказал, обратно иди. Дзынь, если ты ещё не понял!

Карелин в упор не понимал, что от него хотят, зато настойчиво протянул руку, затребовав иглу обратно.

— Ну и дурак, — воскликнул мужчина в кожаном костюме и растворился.

А с ним и игла. Пришлось сделать себе ещё одну и залатать пострадавшее судно до конца.

Худо-бедно добравшись до правого борта, детектив уже еле дышал. Казалось, что на этом всё кончено. Даже если оставить всего несколько миллиметров, мерзкая трещина всё равно разойдётся и утянет всех за собой на дно.

Осталось три стежка. Два. Один.

Антон распахнул глаза.

— Слейте балласт, — едва слышно прошептал детектив и потерял сознание.

Акт I. Музыка сфер. Глава 6

Палуба больше не трещала по швам, зато Антон лежал без сознания. Денис вглядывался в лица пассажиров, ещё только осознающих, какой жуткой участи они миновали и чего это стоило детективу.

— Ну всё, постояли — и хватит, — резко выпалил Ветров, силясь перекричать ветер с волной. — Есть тут врач?

Люди смотрели на Дениса и просто моргали, как будто до них не доходил смысл сказанного.

— Врач тут есть? — ещё раз воззвал к ним Ветров. — Мой друг спас всех нас, теперь надо спасти его.

Из толпы вышел один мужчина. Предварительно ему пришлось уговорить сына разжать свою маленькую ручку, чтобы папа мог исполнить долг.

— Чудесно, — наконец удовлетворился Денис. — А теперь мне нужны крепкие мальчики и свободная каюта с кроватью. Где-то ещё должны быть носилки… Малкольм?

Офицер розовые щёчки дёрнулся всем телом, как дёргаются от резкого пробуждения, и побежал вниз. Достав из кармана ключи, он, конечно же, тут же их уронил, но быстро поднял и продолжил нисхождение к судовому госпиталю.

— Что с ним? — спросил Денис у доктора, который, не теряя времени, уже провёл первичный осмотр.

— Обильная кровопотеря, — ответил мужчина, не поднимаясь с колен. — Чуть больше крови бы сжёг и умер. А так — просто впал в кому.

Рядом с Карелиным шлёпнулся объёмный свёрток, и Малкольм тут же раскатал его как тесто, превратив в устройство для транспортировки.

— Раз, два, взяли! — приказал Денис трём молодым парням, которые вызвались донести детектива на верхнюю палубу. Коллективно пассажиры сошлись во мнении, что Антон заслужил люкс в премиум-классе.

— Малкольм? — подозвал Ветров офицера розовые щёчки, уже мысленно примеряя на себя капитанские погоны. — Кто сейчас на руле?

Щёчки стали ещё розовее. Побуровели, если быть точнее. Придерживая руками фуражку, Малкольм побежал на мостик.

— Ты и ты, — указал Денис на самых благонадёжных по его впечатлению подростков. — Живо наверх помогать офицеру.

В юных глазах испуг уступил место азарту, и оба нескладных товарища ринулись наперегонки за Малкольмом.

А Денис проследовал за носилками в каюту-люкс. Нужно было проследить, что Антону предоставят надлежащий уход. Десятки пассажиров во главе с доктором галдели и проводили какие-то манипуляции. Ветров даже словил себя на том, что перестал осознавать происходящее. Реальность казалась дурным сном. Ну не может такое происходить взаправду.

Вскоре суета прекратилась. Лишние визитёры покинули каюту, оставив Дениса наедине с другом.

Впервые за несколько часов после спасения Ветров наконец смог спокойно рассмотреть детектива. Карелин лежал на кровати укрытый пледом и почти не шевелился. Жизнь угадывалась в нём по едва заметно вздымающейся грудной клетке и пульсирующей жилке на шее. Он выглядел таким беззащитным, что даже Дениса проняло. Помощник подошёл к изголовью кровати и опустил руку на лоб Антона. Жар. Ну конечно, как и всегда у тех, кто потратил чересчур много крови.

Стащив полотенце с соседней подушки, Денис окунул его в ванну с холодной водой и приложил к голове детектива.

Оставшаяся неделя пути пролетела незаметно. Ветров обосновался на соседней кровати, взяв круглосуточное шефство над другом, изредка прерываясь на изучение материалов дела. Его беспокоила возможная связь между заказом огромной партии ракет для России и тем, что американцам зачем-то понадобилась помощь именно русских детективов. Это не могло быть случайным.

В какой-то момент Денис настолько зачитался, что не услышал, как в каюту вошёл молодой офицер. Единственный из экипажа «Нормандика», кто самоотверженно остался на пароходе и не бросил людей.

— Как себя чувствует мистер Тони Карр? — поинтересовался парень.

— Ох, Малкольм, вы меня напугали, — помощник детектива чуть не выронил досье Хукера из рук. — Так и не пришёл в себя, но хотя бы уже перестал стонать.

— Значит, есть надежда, — стеснительно улыбнулся молодой офицер.

Первые дни после позорного бегства команды Малкольм очень старался проговаривать русскую фамилию Антона, но каждый раз получалось коряво. То Кэролайн, то Карл Эйлин. Так что, пришлось остановиться на варианте Тони Карр и услышать ответный смешок Дениса: «Он же предупреждал».

Почувствовав себя неловко — уже который раз — Малкольм собрался было уходить, но Ветров окликнул его и попросил присесть, попутно указав рукой на стул. Всё же, надо было прояснить момент, который тревожил помощника детектива больше всего.

— Скажи, пожалуйста, почему ты не сбежал?

Извечная прямота Дениса не давала ему идти окольными путями. Есть проблема — значит будем решать её в лоб. И пусть кто-то попробует сказать слово против. Иногда эта тактика давала свои плоды. Но чаще, конечно, просто бесила оппонентов, толкая на необдуманные поступки. И всё равно Ветров оставался в выигрыше. Пускай и с вывихнутой челюстью или синяком под глазом.

Малкольм был не такой. Его щёки, как обычно, налились румянцем от непростого разговора, но этим реакция и ограничилась.

— У тебя же наверняка есть родители, девушка, — продолжил Денис, желая дожать молодого офицера. — Они ждут тебя, волнуются. Ведь так?

— Нет, сэр, — едва слышно проронил Малкольм. — Никого у меня нет.

— Умерли, что ли? — даже Ветрова покоробило от собственной бесцеремонности, но извиняться он не стал.

— У меня никогда никого не было, — ответил парень и поднял взгляд на Дениса. — Никого. Никогда.

— Что ты имеешь в виду? — помощник детектива старался звучать как можно более дружелюбно, чтобы не спугнуть внезапную откровенность собеседника.

Малкольм поджал губы и вздохнул. В этом не было никакой неприязни к Ветрову. Напротив, несмотря на свою жёсткость и прямолинейность, Денис ему казался очень достойным человеком. Просто для того, чтобы сказать то, что парень хотел сказать, нужно было собраться с силами.

— До недавнего времени и меня самого как будто не было.

В каюте повисла тишина, сравнимая разве что с тишиной, которую слышал теряющий сознание Антон. Слова Малкольма сразу глубоко засели в голове Дениса и пустили побеги, как заботливо посаженное в землю семя. Какое-то время помощник детектива сидел молча, подбирая самый подходящий ответ.

— Я тебя прекрасно понимаю, — наконец сказал Ветров после того, как в очередной раз заправил лампочку каплей своей крови. — В юности всегда хочется совершить что-то значимое. Тебе кажется, что так ты придаёшь жизни смысл. И, как только появляется шанс быть замеченным, ты хватаешься за соломинку и тянешься вверх. Но не надо обесценивать своё прошлое. В конце концов, именно благодаря нему ты пришёл к тому самому моменту величия.

Пока его совсем не унесло в дебри, Денис закончил философствовать, опёрся рукой о кровать Карелина и с наставнической улыбкой посмотрел на Малкольма.

— Я другое имел в виду, — со скрипом возразил парень. Когда тебя не поняли, проговаривать всё то же самое второй раз гораздо труднее. — Я буквально не помню себя до того момента, как решил остаться. Не было меня, и всё тут. Была только кукла по имени Малкольм, но без меня внутри. Как же вам ещё объяснить-то?

Денис и так всё понял без неловких словоизлияний. Просто не хотел пропускать это через своё сознание. А теперь ему надо было реагировать, отвечать и делать выводы. Всё правильно говорил Антон — от экипажа исходила нечеловеческая гармония. Такой просто не могло быть.

Молодой офицер пристально смотрел на помощника детектива, очевидно боясь его реакции. После таких слов мало кто сумел бы сохранить спокойствие. Вот и Денис готовился разразиться тирадой. Не в адрес Малкольма, а вообще. Выпустить пар с помощью красочного описания всего, что он думает о происходящем. И ведь они ещё не добрались до Нью-Йорка.

Стоило Ветрову набрать воздух в лёгкие, как в его запястье впилась тёплая рука Антона. Денис аж подскочил от испуга, но быстро пришёл в себя, увидев, что друг открывает глаза.

Позабыв о Малкольме, Ветров ринулся за стаканом воды. Может, наконец, Карелин начнёт есть и пить самостоятельно, а не из ложечки под уговоры своего верного помощника?

Прошло всего несколько секунд, и Денис вернулся, обнаружив Антона в хорошем состоянии. Детектив даже попытался встать, но помощник и молодой офицер вдвоём уложили его обратно, строго наказав не дёргаться.

— Что случилось? Все целы?

Даже в таком состоянии детектив первым делом заботился о других.

— Ты всех спас, — улыбнулся Денис. — Всё хорошо, скоро мы прибываем в Нью-Йорк. Почти даже по расписанию.

— Малкольм, — узнал Карелин офицера, который так и замер от испуга рядом с Ветровым. — Спасибо, что не бросил нас. Но мне всё равно придётся тебя допросить. Извини, так положено.

— Я не против, — сложил брови домиком Малкольм.

— Еще бы ты был против… — заворчал было Денис, но его перебил детектив.

— Только умоляю, дайте сначала что-нибудь перекусить.

Расправившись с жирным бургером и приправленной чесночным соусом картошкой фри, детектив был снова в строю и тотчас приступил к допросу молодого офицера. Название сего действа было скорее номинальным, но всё же Ветров достал из папки соответствующую форму протокола и стал записывать.

— Представьтесь, пожалуйста, — начал Антон по уставу. — Имя, фамилия, звание.

— Малкольм Редфорд, третий помощник капитана.

— Как вы попали в экипаж «Нормандика»?

— Не могу знать, товарищ детектив. Как будто я появился уже на пароходе.

— Ну хоть что-то ты помнишь? — не выдержал Денис. — Детство, юность, родителей?

Произнося последнее слово, Ветров зло сверкнул глазами. За этой вспышкой стояла тайна, неведомая даже Карелину. Поэтому слабость помощника длилась всего секунду, и он опять взял над собой контроль.

— Я… я даже не знаю, — запнулся Малкольм. — Какие-то образы всплывают, но тут же теряются, как будто вспоминаешь сон сразу после пробуждения.

— Не волнуйся, мы ни в чём тебя не подозреваем, — мягко произнёс Антон. — Мы просто пытаемся докопаться до правды.

В ответ молодой офицер слабо улыбнулся, но Денис тут же огорошил его новым вопросом:

— Как вы общались в экипаже? Ну, скажем, ты и капитан. В отсутствие свидетелей.

— Только по делу, — вздохнул Малкольм. — Приказ, ответ. Приказ, ответ. И всё.

— То есть, исполняли функцию, — подсказал Карелин.

— Выходит, что так, — развёл руками молодой офицер. — Сэры, простите, но я вынужден идти. Не могу надолго бросать рулевых, иначе они откажутся помогать. А учить новых у меня нервы не выдержат.

Детективы молча кивнули, выражая глубокое сочувствие Малкольму. Парень вскочил со стула, неуверенно дёрнулся вместо поклона и убежал.

— Мы его всё-таки напугали, — беззлобно заметил Карелин. — Славный парень. И говорит правду. Музыка сфер не ошибается. Раньше она глушила меня, а теперь вьёт красивые и ритмичные симфонии.

— Похоже, Конфедерация обзаведётся новым гражданином, — пожал плечами Денис. — Раз он не врёт, то, получается, до отплытия его не существовало.

— А что с остальным экипажем? — спросил Антон и тут же сам ответил: — Готов поспорить, их уже не существует.

Вопреки ожиданиям, «Нормандик» отстал от расписания всего на несколько дней. Малкольм и так выбивался из сил, чтобы почаще определять позицию судна по небесным телам, но плоть слаба — и всё-таки офицер прерывался на сон. В эти часы озорные подростки, которых выбрал Денис, обязательно сбивались с маршрута. Дуга большого круга была поделена на слишком короткие ортодромии, и Малкольм уже не стал их прореживать, а то это грозило вылиться в серию умопомрачительных расчётов, в которых он бы обязательно совершил ошибку. Поэтому приходилось возвращаться на курс, сразу как прозвенел ненавистный будильник.

Со временем судну всё же удалось приблизиться к западному побережью Атлантики, и молодой офицер тут же ринулся вызывать береговую станцию, надеясь, что радиосигнал до неё достанет. Сначала Малкольм звал пустоту. Потом его стали шпынять проходящие мимо пароходы. И всего лишь накануне расчётного времени прибытия наконец вальяжно отозвалась женщина, которая ни за что не хотела суеты. Идите вперёд и не пудрите мне мозги, подумала она, ровно перед тем, как услышать, что из экипажа на лайнере один только третий помощник.

По закону Конфедерация не могла дать разрешение на заход, и «Нормандик» был бы вынужден мотаться по океану до скончания времён — и угля, конечно, — если бы не приняли решение отправить дополнительный экипаж по воздуху. Поисково-спасательная операция стоила десятков литров донорской крови, но с другой стороны — пассажиры могли дать государству ещё больше. Поэтому наверху сошлись на том, что удалось сделать хорошее капиталовложение. Благородством тут и не пахло, хотя по радиосвязи пытались озвучить именно такую версию.

Прибывшие на КонБР-овском фургоне моряки сразу же отстранили Малкольма от служебных обязанностей. Новому экипажу было достаточно обнаружить поддельные документы в каюте капитана, которые рассыпались в прах, стоило к ним только прикоснуться. Так что, последние сутки на борту молодой офицер и сам провёл как пассажир. Причём, нелегальный.

— Боюсь, как бы мы не упустили момент, — поделился переживаниями Ветров с Антоном, расхаживая по каюте. — Столько времени зря, и никаких новостей. Мы уже вылетели из обоймы.

— Не паникуй так, — отозвался Карелин. — Правильно говорят, что не стоит переживать из-за того, что не можешь изменить. Хочешь, сделаю чай с бутербродом? Полегчает.

— Тогда и себе сделай, — смягчился Денис. — А то я в одиночку не хочу.

— Прости, друг, я поел как раз перед тем, как ты вернулся.

Пока детектив нарезал колбасу, возле «Нормандика» уже крутились буксиры, готовясь прижимать металлический корпус к причалу. Жизнь на палубах как будто угасла. Все закрылись в каютах и собирали вещи, чтобы в момент сойти с трапа и забыть пароход как страшный сон. Вряд ли кто-то из оставшихся на борту ещё захотел бы совершить морской вояж. Нет уж, лучше сидеть дома и помаленьку сдавать кровь на нужды государства, чем подвергать свою жизнь такому риску.

Движок закряхтел, сбрасывая обороты. По всему судну прошла вибрация, вызывая тяжёлые воспоминания о недавней катастрофе, которую с трудом удалось предотвратить. Люди высунулись из иллюминаторов удостовериться, что их жизни ничто не угрожает, а не как в прошлый раз. А потом прильнули обратно к чемоданам и сумкам, когда выяснили, что всё хорошо.

Несмотря на толкотню у трапа, сойти получилось быстро. Никто не мешал окружающим, пассажиры вели себя цивилизованно.

— Что за народ, — пламенно вздохнул Денис. — Начинают себя нормально вести, только когда случилась беда. И скоро опять обо всём забудут.

Малкольм стоял рядом, но ничего не понял, потому что Ветров говорил по-русски. И хорошо, что не понял. Его и так подстерегала незавидная участь.

Нью-Йорк встретил детективов красной неоновой подсветкой и вытянутым, словно гигантская арфа, Бруклинским мостом, который соединял Манхэттен с даунтауном. Освещение было тусклым и всё время мерцало. По глазам даже пошла рябь.

— Это очень странное место, — произнёс Антон, оглянувшись на пароход, который спас.

К компании медленным шагом приблизилась делегация из нескольких мужчин в серой форме с нашивками «КонБР».

— Конфедеративное бюро расследований, сэры! — во весь голос представился самый рослый из них. — Правительством Конфедеративных Штатов Америки было постановлено представить к награде мистера Тони Карра и мистера Дэнниса Ветроффа. Мы вас сразу узнали!

Верзила хохотнул и с детским задором протянул ржавые медальки.

— А как же мистер Малкольм Редфорд? — поинтересовался Антон, сделав вид, что ничего не заметил. — Он в одиночку справился с управлением. Мы буквально обязаны ему тем, что вообще добрались до Нью-Йорка.

— Тот самый штурман? — встрепенулся КонБР-овец и убрал хлам обратно в карман. — Могу я его увидеть?

— Да вот же он, — тыкнул Денис пальцем в зарумянившегося парня.

— Руки перед собой, — моментально приказал верзила и, как только Малкольм подчинился, повесил на него наручники.

— Что вы творите? — рассердился Антон. — Он нас спас.

— Это не имеет отношения к делу, — ответил КонБР-овец и взглядом отдал приказ.

Конфедераты скрутили парня и повели к фургону.

— На каком основании, я спрашиваю? — продолжал кипятиться Антон.

— Ваш Редфорд подделал документы, — спокойно сказал верзила.

Красные отблески своим мерцанием придавали его лицу особенно зловещий вид.

— Нашего Редфорда вообще никогда не существовало! — выпалил в сердцах детектив.

— Ещё хуже, — разулыбался КонБР-овец. — Ладно, будем разбираться. А вас, сэры, уже ждут.

Верзила указал взглядом на полицейскую машину, которая бесшумно появилась неподалёку от «Нормандика».

— Что вы от нас хотите? — не выдержал Денис. — Нам в Юнион надо.

— Юнион подождёт, — процедил верзила. — Здесь неподалёку ЧП, ваша помощь очень пригодится.

— Гавр номер два, — помощник детектива позволил себе сплюнуть под ноги.

— Только в порядке большого исключения, — вкрадчиво проговорил Антон.

— Не сомневаюсь, — ответил КонБР-овец, спешно просачиваясь к фургону, куда уже погрузили Малкольма.

— Кажется, мы влипли, — пожал плечами Денис.

— А у нас бывает иначе? — усмехнулся сквозь слабость Антон и, поправив шарф, проследовал к автомобилю с мигалками.

Акт II. Магия крови. Глава 1

Нью-Йорк, Конфедеративные Штаты Америки

Несколькими часами ранее

Хантер шел по длинному плохо освещенному коридору. Через окно в самом конце едва пробивались лучи заходящего солнца. Напряжение в лампах было выставлено на минимум. Из-за этого они навязчиво мигали, вызывая дискомфорт.

Придётся потерпеть. Электричество нужно экономить.

За последней дверью слева скрывался кабинет шефа. Хантера вызвал Фергюсон, чтобы заставить слушать очередную гневную тираду о том, как плохо нарушать многовековой уклад жизни американского общества. Тем более, полицейскому.

Три стука. Будто пулеметная очередь.

— Войдите! — раздался приглушенный голос.

Хантер открыл дверь и оказался перед начальником Кон-полиции. Тяжелый взгляд из-под густых бровей не предвещал ничего хорошего. Массивная челюсть, плавно переходящая в галстук телесного цвета, открылась, и Фергюсон произнес:

— Сержант Томпсон!

— Да, сэр, — ответил Хантер с энтузиазмом, как приучили.

— Ты опять ездил в Юнион. Сколько можно, в конце концов?

Шеф говорил тихо, производя впечатление зверя, готового к броску.

— В свой законный отпуск я могу делать, что угодно.

— Не можешь, Хантер, — уперся Фергюсон. — Разве что, если… Давай, убеди меня, что я всё неправильно понял.

— Если вы о моем больном отце, то не услышите ничего нового, — возразил сержант, уже предвкушая, чем это для него обернётся.

И действительно, брови наехали на глаза ещё сильнее, а массивная челюсть вновь распахнулась, исторгая из себя новую порцию нравоучений.

— Значит, опять за своё, — громыхнул шеф и завёлся не на шутку: — Я же говорил, выкинь из головы слова «отец», «мать» и «семья»! Эти гнусные пережитки прошлого раскололи нашу страну. До сих пор собрать не можем. К тому же, твой родитель когда-то возглавлял вражеское формирование, и у меня есть все основания посадить тебя за коллаборационизм.

— Боитесь, что разболтаю про валиум? — усмехнулся сержант. — Так на нём сейчас все сидят, тоже мне новости.

Это был контрольный выстрел. Массивные челюсти сжались в отчаянной попытке сдержать гнев, но не добились успеха.

— Томпсон, твою мать! — прикрикнул шеф. — Это не шутки. Меня не волнует, что у твоего родителя рак. Он для тебя никто. Нет, он твой враг! Враг всей Кон-полиции.

Хантер промолчал и брезгливо покосился на свой серый мундир. Не то, чтобы Томпсон вообще мечтал его носить. Так уж случилось волею судеб, и особого счастья он по этому поводу не испытывал.

— Что, не нравятся нашивки? — спросил Фергюсон, заметив, как сержант скривился. — Если одного раза мало, могу разжаловать и до рядового. Или упечь за решетку.

— Пожалуй, обойдусь, — ответил Хантер, вновь переведя взгляд на собеседника.

— Разумный выбор, — ухмыльнулся начальник. — Думаю, в твоих интересах сотрудничать. Я способен закрыть глаза на встречи с родителем, только при одном условии.

— Слушаю.

— Мне нужна информация, — Фергюсон встал и оперся руками на стол. — Любая информация, которую можно выведать у отставного шефа Юн-полиции. Из первых рук. Ты же веришь в эти самые, как их… — начальник поморщился, — кровные узы. Вот и воспользуйся ими. Согласен?

— Будто у меня есть выбор, — пожал плечами Хантер, но тут же пожалел о своей дерзости.

— И ещё, — добавил шеф. — Сегодня выходишь на смену с Питом.

Сержант сжал кулаки, чтобы выдавить из себя только:

— Слушаюсь.

Обострять не стоило. Начальник был горазд на выдумки, и проверять пределы его фантазии не было ни малейшего желания.

— Тут тебе не север. Ладно, свободен, — произнес Фергюсон и уселся в кресло.

Персона Хантера больше его не интересовала.

Томпсон вышел из кабинета, стараясь закрыть дверь как можно тише. Последнее, что он увидел через щель — как массивные челюсти наконец сомкнулись, а брови устремились наверх. А потом их владелец встал за очередной порцией виски, чтобы запить какую-то из своих многочисленных личных драм.

Вот и хорошо. Может, хотя бы сегодня вечером больше не станет донимать.

Безбашенный патруль — так называли работу с Питом Мэлварсом. Оперативник в штатском. Настолько отбитый, что уже не один год ездил по Бронксу в одиночку, меняя напарников как перчатки. Одни не выдерживали, другие гибли от шального заряда. А Пит никуда не девался, став константой, без которой, наверное, весь мир полетит к чертям.

Вот бы так и произошло.

Хантер направился к своему рабочему месту. Почему Фергюсон вёл себя так непоследовательно? Шантажом заполучив связного, тут же отправил его к Питу в патруль, рискуя упустить рыбу, которая уже на крючке. Для человека с таким опытом это непростительная ошибка, и нужно искать двойное дно.

Спрашивать о чем-то Мэлварса бесполезно, так что, придется думать самому. Сегодня главное — не умереть. Жизнь в этом мире выматывает, кем бы ты ни был. Но, если уж на то пошло, служить в полиции — намного лучше, чем постоянно сдавать кровь. Когда у тебя нет анемии, страдать почему-то легче.

Сумерки быстро переросли в ночь, и над управлением полиции сгустилась тьма. Здание стояло посреди залитого неоном Манхэттена. Красные лампы мигали вовсю, напоминая о бесконечных перебоях с электричеством. Жизнь за окном почти вымерла. Её последние отголоски просачивались в офис через толстые стеклопакеты, манили за собой, прельщали бриллиантовым сиянием витрин. Хантер сидел в полумраке и смотрел наружу, все еще силясь разгадать, чего добивается Фергюсон. Либо старик спятил, либо сегодня что-то произойдет.

Всё равно, выяснить можно, только отправившись в путь.

Часы показали ровно восемь. Пит уже, наверное, подъехал к парадному входу в ожидании нового напарника. Предшественник Хантера уволился этим утром, назвав Мэлварса чокнутым. Это как надо постараться, чтобы парень променял полицию на жалкое существование среди доноров?

Лифт уже отключили, поэтому Хантер пошёл вниз пешком. Пролёт за пролётом, он преодолел все шестнадцать этажей и вышел к побитому форду черного цвета, из которого высунулась голова в широкополой шляпе.

— Где тебя черти носят? — спросил Пит.

— Подальше от таких как ты, — огрызнулся Хантер.

— Хорошее начало, — оперативник неестественно улыбнулся, обнажив гнилые зубы.

Томпсон открыл дверь и уселся на пассажирское место.

— Покончим с этим быстрее. Что у нас сегодня?

— Какой хваткий парнишка, — Мэлварс холодно рассмеялся, залезая в машину. — Может, продержишься больше одной ночи.

Пропахшие сигаретами руки грузно опустились на руль, и оперативник в шляпе просто повернул ключ зажигания, не пытаясь накормить иглу, как это было принято. Сержант сначала удивился, но потом увидел картриджи, торчащие из приоткрытого бардачка. Ну конечно, стал бы этот дегенерат пользоваться своей кровью. Лучше регулярно воровать чужую.

— Ближе к делу, — Хантер скривился от неприятного запаха в салоне.

— Бронкс, — Пит развел руками. — Что ж ещё.

Фары вспыхнули ксеноном, и тьма расступилась, впуская в себя обтекаемые формы автомобиля. При всей доступности современных технологий, безбашенный оперативник предпочитал рулить самостоятельно. Неведомо за какие заслуги, Мэлварсу раздобыли старенькую, но надежную модель — Форд Фокус. Агрессивный прищур машины хорошо дополнял образ сорвиголовы, намертво вбитый в подсознание каждого сотрудника Кон-полиции.

— Сегодня будет жарко, — предупредил Мэлварс, вырулив на Бруклинский мост. В глаза ударила яркая иллюминация тысячи ламп, рассыпанных словно звезды по стальным тросам. Сколько чужой крови уходило на освещение элитных районов — страшно представить.

— Сдается мне, ты так каждый день говоришь, — ответил Хантер.

— Ты точно не пропадешь, — ухмыльнулся Пит.

— Опять кого-то убили, чтобы откачать кровь? — сержант старался звучать буднично, хотя изнутри его било мелкой дрожью от несправедливости.

— Ну ты смешной, — порывисто проскрипел Пит, словно старая телега. — Оставь этот детский лепет для рядовых полисменов. У нас дело гораздо серьёзнее.

— И что же это за дело?

Томпсону стоило огромных усилий совладать с собой после панибратского выпада. Если будет хоть ещё одна шпилька от Пита, пускай пеняет на себя.

— Слыхал о вакуумной батарее? — Мэлварс хищно прищурился, будто инстинктивно почувствовал угрозу, и продолжил беседу в нормальном тоне.

— Да, — ответил Хантер.

Сержант уже понял, что обычным патрулём тут не отделаться.

— Кажется, я напал на след, — стал развивать мысль Пит. — Нам нужно разведать одно местечко. Похоже, там разбили подпольную лабораторию.

— В Бронксе? — удивился Хантер.

— Понимаю, — кивнул Мэлварс. — Маргинальный райончик, полно заброшек. Откуда там взяться ученым? Но взялись же.

Томпсон удивился, с какой милой непосредственностью Безбашенный говорил о серьёзных вещах. Кон-полиция уже битых два года не могла подступиться к повстанцам, которые своим изобретением были способны разрушить всю экономику страны. А Мэлварсу, кажется, было очень весело. И последствия его ничуть не заботили.

— Или это одна из твоих шуточек, которыми ты довёл до ручки Юджина Прайса? — не менее буднично спросил Хантер.

— Совсем оборзел? — Пит резко вдарил по тормозам, и машина замерла посреди Бруклинского моста, залитого красными огнями. — Выходи из машины.

— Не понял.

— Пошёл прочь из моего драндулета! — повысил голос Мэлварс.

— Боже, я всего лишь задал вопрос, — Томпсон поднял руки в знак примирения. — Не знал, что тебя это так заденет.

— А вот и не задело, — тут же пробурчал Пит из чувства противоречия. — Юджин был хороший малый, но пошёл в предатели. Да чтоб тебя!

Рядом с Фордиком остановилась ещё одна тачка, Бьюик, и стала сигналить, чтобы ей уступили дорогу. Мэлварс умудрился своим манёвром перекрыть всю правую полосу движения.

Би-и-ип! Бип-бип!

— Ну ты у меня попляшешь, — процедил он и резким движением выбрался из машины. — Гудишь, да? А мигалку не видишь, идиот? Полиция при исполнении!

— Так исполняй, коп! — из окна Бьюика высунулся толстяк с поросячьими глазками, бликовавшими красным. — А простому народу не мешай.

— Ах простому? — психанул Мэлварс. — Прочь отсюда, жирдяй. Прочь!

Выхватив из кармана плаща конвергентор, Пит выпустил несколько фиолетовых зарядов в воздух. Толстяк тут же спрятал поросячьи глазки обратно и объехал Фордик по встречке.

— Так, на чем мы остановились? — обратился Мэлварс к офонаревшему Хантеру, когда сел обратно за руль. — Ах да, Юджин Прайс. Я слышал эти грязные сплетни.

Фордик, плавно стартанув, набрал ход.

— Он же боялся крови, да? — сержант Томпсон не рискнул что-либо утверждать наверняка и поэтому предпочёл задавать вопросы.

— Иронично, правда? Зато подался в полицию. Ну кто виноват, что работа в поле не для него? Я пытался научить его, преподать пару уроков. Но парня натурально мутило от каждой царапины.

— И поэтому он подался в губильщики?

— Ну, не совсем поэтому, — вздохнул Пит. — Ладно, я пару раз перегнул палку. Что было то было, давай не заострять.

— Может, нам вызвать подкрепление? — предложил Хантер, рассматривая приборную панель.

Старая машина. В неё даже не установили редуктор для экономии крови. Сколько же у Пита на самом деле запасов, если он так лихо разъезжает по городу?

— Ты как в первый раз, ей-богу, — кисло ухмыльнулся Мэлварс, периодически всё же обращая внимание на дорогу. — Я никогда не зову подкрепление. И никто меня не заставит. Даже если мне в голову высадят целый картридж, я всё равно не попрошу о помощи.

— Конечно, ты же будешь мёртв.

Пит обиженно надулся и больше не проронил ни слова. Хотя мог бы сказать спасибо, что сержант еле уговорил себя сдержаться.

— Пш-ш… помощь, — зашелестел радиоприёмник на пассажирском сидении. — Срочно… пш-ш. у нас ЧП!

— Там что-то говорят, — проронил Хантер, указав пальцем на станцию.

— Да хоть обговорятся! — рявкнул Безбашенный. — Я на задании.

— Нет уж, — буркнул сержант и под негодующим взором напарника переложил приёмник себе на колени, выкрутив громкость до максимума.

— Всем свободным экипажи в районе Сохо! Срочно выдвигайтесь к перекрёстку Уоттс-стрит и Шестой авеню. Губильщики взяли заложников на благотворительном вечере. Приём, как слышно?

— Сержант Томпсон подтверждает. Буду через пять минут. Вместе с Питом Мэлварсом.

— О, чёрт, — донеслось из побитого временем динамика.

— Довольно! — разозлился Безбашенный и резким движением выкинул станцию в окно. — Я никуда не поеду, сопляк.

— Тогда вы арестованы, — не растерялся Хантер и, лёгким движением скрутив Мэлварса, надел на него наручники. А потом, несмотря на град тумаков, перенёс его на пассажирское сидение.

Пит стонал от ярости, понимая, что ничего не может поделать. С виду этот зарвавшийся сержант ну никак не тянет на бодибилдера. Даже на легкоатлета сомнительной категории. Но ему удалось побороть самого Безбашенного!

Мало того, Томпсон имел наглость после этого демонстративно подобрать несчастную рацию, которая до сих пор не унималась и шуршала на все лады. Слушая эту какофонию, Пит вспомнил, почему выкинул приёмник на заднее сидение. Когда он в приборной панели, просто невозможно! И гремит, и выносит мозги как любимое начальство. Даже хуже. А теперь за рулём сидел Хантер, и больше ничего нельзя было сделать. Только сдавленно сопеть, поглядывая на чересчур крепкого напарника.

Какое-то время полицейские напряжённо молчали, каждый думая о своём. Вид у них был соответствующий, словно оба выпили по стакану керосина без закуски. Возвращаясь к Манхэттену, Хантер принял ещё один вызов по рации.

— Где вы сейчас находитесь? Приём. Пш-ш… — спросил всё тот же многократно искажённый голос.

— Движемся по Бруклинскому мосту в сторону ЧП, — буркнул сержант.

— Разворачивайтесь.

— Как, опять? — воскликнул Хантер под всплеск скрипучего смеха.

— Да не в Бронкс, — гаркнули на том конце связи. — Поезжайте к причалу… пш-ш… заберите оттуда двух русских детективов, а потом уже по адресу. Как поняли?

— Отлично понял.

Сержант отжал кнопку и посмотрел на Пита. Тот продолжал ехидно посмеиваться, но не рискнул болтать лишнего.

Дорога к порту была ухабистой и неприятной. По обочинам валялся мусор вперемешку с использованными шприцами. Вполне вероятно, что здесь ещё недавно ютились губильщики. Мерзкие существа, которые посчитали, что лучше жить с заражённой кровью, чем отдавать её властям. Они вкалывали себе геммовирус и наслаждались тем, как повреждается костный мозг, теряя способность производить нормальные эритроциты. А вместе с ним — из строя выходит печень, придавая коже болезненный жёлтый оттенок, почти как из-за гепатита, но ещё более мерзкий.

Охранники раздвинули ворота на проходной, и полицейский фордик со включёнными огнями подъехал к причалу, у которого стоял знаменитый «Нормандик» — самый большой круизный лайнер на свете. Вокруг шумела толпа. Кто-то сходил по трапу, кто-то прохаживался по береговой линии, кто-то разглядывал небоскрёбы. Сплошной поток людей разбавляла разве что пара КонБР-овских фургонов, возле которых ошивались сотрудники спецслужб.

— Да что им здесь надо? — мрачно спросил Хантер, стараясь никого не задавить.

Один из агентов в серой форме общался со странной компанией. Их было трое: розовощёкий парень в форме, худощавый господин с мрачным лицом в плаще и его полная противоположность — приземистый полный мужчина в очках, у которого на шее развевался плотный синий шарф. Парня вскоре увели под руки, но вот эти двое после короткого спора пристально посмотрели в сторону полицейских и уверенным шагом направились к фордику.

— Русские детективы, пф, — выдавил из себя Пит и тут же исподтишка посмотрел на сержанта.

Но Хантер не возражал. Хантер был совершенно согласен.

Акт II. Магия крови. Глава 2

Детективы, оказавшись на заднем сиденье фордика, постарались изобразить максимально недовольный вид. В сущности, им и не надо было стараться, потому что после всего пережитого хотелось тёплого чая и в постель. Или наоборот. Но чтобы обязательно были оба этих пункта. Вот только всё, что мог предложить Нью-Йорк, — очередное вздорное расследование. Да ещё и в экстремальных условиях, когда ничего не понятно, зато перестрелка в самом разгаре.

— Сержант Хантер Томпсон, — максимально неприветливо бросил крепкий мужчина с водительского места.

— Дэннис Ветрофф, — процедил ему под стать помощник детектива.

— Тони Карр, к вашим услугам.

Оба друга своими острыми взглядами заметили наручники, которыми был прикован отталкивающий человек по соседству с сержантом. Его потёртая одежда источала запах выпивки, а шляпа сидела на голове свернувшейся дохлой кошкой. Других ассоциаций она попросту не вызывала.

— Имя вашего попутчика? — с нажимом отчеканил Денис.

Мужчина только засопел, сдобрив детективов новой порцией перегара.

— Он пока не готов разговаривать, — пояснил Хантер, заводя машину. — Просто знайте, что он тоже полицейский. Ладно, не будем тянуть, пора ехать.

Когда причал вместе с «Нормандиком» скрылись за поворотом, Антон дал беседе ещё один шанс:

— Сержант, нас до сих пор не посвятили в детали. Проясните, пожалуйста, куда мы направляемся. А главное, зачем.

Выросшие впереди небоскрёбы неприятно били в глаза красной подсветкой, которая то и дело мерцала, вызывая ощущение опасности. Впрочем, детективы с самого Гавра не могли похвастаться чувством защищённости, но сейчас нервы скрутились в тугой клубок, подсказывая, что впереди не ждёт ничего хорошего.

— Губильщики захватили в заложники всю элиту, — буркнул Хантер. — Это недалеко, в Сохо.

Детективы непонимающе переглянулись. Почему полицейский решил, что они хорошо разбираются в местной топографии?

— Элитный район, где обитают все главные воротилы Конфедерации, — вдохнул Томпсон, почувствовав спиной немое осуждение. — Обычно заварушки происходят в Бронксе, но это уже что-то новенькое. Ещё никому не удавалось подобраться к властям так близко.

Изучая жизнь в Юнионе, Антон с Денисом уделили особое внимание заражённым повстанцам, так что хотя бы тут не потребовалось дополнительных пояснений. Губильщики были просто обязаны существовать и в Конфедерации тоже.

— А как мы с этим связаны? — поинтересовался Ветров, раскручивая рукой собственную шляпу. — Тут бы оперативников привлечь, а не затевать расследование.

Антон относился к губильщикам с сочувствием, поэтому предпочёл ничего не говорить, иначе сержанту вместе с его неприятным попутчиком пришлось бы услышать много нового.

— Расследование как раз необходимо, — сказал Хантер, внимательно следивший за дорогой. Руки непроизвольно впились в руль до боли в костях. — Как они провернули эту авантюру, кто за ними стоит. Уверен, работы на всю ночь.

— Замечательно, — процедил сквозь зубы Карелин, разглядывая ночной Нью-Йорк. В отличие от Гавра, улицы здесь не казались приторными. Зато ударились в другую крайность, вызывая разве что липкое отвращение.

Антон попробовал снять очки и убедился, что в расфокусе этот город намного приятнее.

Полицейские и детективы молчали всю оставшуюся дорогу, до самого зала приёмов «ДНК Праздника», по иронии судьбы возведённого на месте центра генетических исследований. Только поставив машину на ручник, сержант Томпсон позволил себе заговорить с Безбашенным.

— Ну что, мир? — спросил Хантер, демонстративно поглядывая на огромное скопление тачек с мигалками, посреди которого припарковался. — Да и перед русскими коллегами неудобно.

Мэлварс ничего не ответил и продолжал обиженно сопеть. Детективы разглядывали его с интересом. Антон даже сделал себе отдельную пометку в метафизическом блокноте. Было бы неплохо прояснить, что это за странные отношения на службе.

Ситуация казалась безнадёжной, но сержант Томпсон моментально нашёл подход к уязвлённому герою вечера:

— Здесь серьёзная заварушка. Думаю, нам удастся хорошо оттянуться.

С этими словами Хантер протянул Питу странный пистолет, будто сделанный из пластика, который, судя по всему, предусмотрительно достал у него из куртки при задержании. Денис ненадолго остановил свой взгляд на оружии и беззвучно хмыкнул.

Сопение Мэлварса стало чуть менее обиженным, но пистолет он не взял, выражая лицом немой протест с примесью озорства.

— Ах, да… — Хантер шлёпнул себя по лбу. — Наручники.

Для Кон-полиции уже давно разработали гораздо более совершенные браслеты на чистой магии. Но перестрелки и так пили много крови, поэтому сам Фергюсон брезгливо обозвал это блажью и приказал запереть партию магических наручников в любой ненужной подсобке, а ключ потерять.

Когда Хантер отстегнул пленника от двери, тот сразу стал гораздо сговорчивей.

— Пошли, надерём им задницы, — прохрипел Безбашенный и перед тем, как вывалиться из фордика, добавил: — Пит Мэлварс, честь имею.

— Давайте обойдёмся без импульсивных решений, — тут же призвал Антон.

— А это решать не вам, господа. Вы здесь чужие. Даже хуже губильщиков.

При всей своей жёсткости, Денис не нашёл, что на это ответить.

Ошарашив русских детективов, полицейский в грязном плаще и шляпе оскалился хищной улыбкой и сделал несколько шагов в сторону, чтобы ознакомиться с масштабами происходящего.

Квартал, обрамляющий зал приёмов, оцепили полицейские тачки и КонБР-овские фургоны, между которыми зачем-то протянули жёлтую ленту с надписью «Место преступления, не пересекать». Сержант Томпсон окинул это безобразие скептическим взглядом и пролез под лентой, сразу оказавшись в толпе служителей закона. Мэлварс последовал за ним, чувствуя себя на побегушках и пытаясь не закипеть. Всё-таки не хотелось ещё раз оказаться в кандалах, да ещё и столь унизительным образом.

Понимая, что другого выхода нет, детективы пошли следом.

— Это лишнее, — произнёс сержант, заметив, как Денис с Антоном достают паспорта, чтобы предъявить оцеплению, и громко объявил всем заинтересованным лицам: — Они с нами.

Фары машин горели на полную мощь. Легавые через усилители хором упрашивали губильщиков выйти с поднятыми руками. Хантер отметил про себя кошмарное расточительство — а вдруг нечем будет отбиваться? Но решил хранить молчание, чтобы не встрять в очередной скандал. Тем более, при русских гостях. А то добрые сослуживцы и так уже настучали шефу о встречах Томпсона с больным отцом. Так что, ждать от них можно чего угодно.

— Хантер, какого чёрта? — сразу набросился на сержанта лейтенант Дэвис. — Ты зачем притащил сюда этого психа?

— Какого из? — с хитрым прищуром переспросил Томпсон. — Детектива Тони Карра или его помощника?

— Ах, простите, — принялся паясничать лейтенант, наконец заметив двух мужчин рядом с ненавистным субъектом. — Добро пожаловать на землю конфедератов, господа русские. Чувствуйте себя как дома.

Как дома себя, конечно же, никто не чувствовал. Пит так вообще заелся с другим копом и пропустил мимо ушей реплику, явно адресованную ему.

— Ты же знаешь, о ком я говорю, — неестественно рассмеялся лейтенант. — Безбашенный патруль, да, Хантер?

— Джейк, мы направлялись в Бронкс, — как можно более спокойно сказал Хантер. — Поступил вызов. Я его принял. И вот мы здесь. Конец истории.

— А за что тебя с ним поставили? — хохотнул лейтенант, изображая, будто не знает ответа.

— Он сам попросил, — ошарашил его сержант Томпсон. — Да, Пит? Я спрашиваю, да, Пит?!

Хантер очень вовремя схватил за шиворот напарника, который уже заносил руку над лицом бедного капитана Баркли, отпустившего очередную колкость в адрес Мэлварса.

— Стейси и от тебя сбежит, подонок! — взревел Пит от бессилия, когда вспомнил, где он находится.

Но это не помешало ему плюнуть в лицо капитана. Мэлварса подмывало стереть надменную ухмылку с лица Баркли, и он был готов сделать это любой ценой.

— Ты так и не научился держать себя в руках, — зацокал языком капитан, стирая с себя слюну. — Поэтому она и ушла от тебя, Пит. Поэтому от тебя жена ушла!

Опыт подсказывал детективам, что иной раз лучше не вмешиваться и просто созерцать. Вот и сейчас они не прогадали. Антон сделал пометку в своём блокноте из квантовых нитей, что, несмотря на все общественные устои, Мэлварс состоял в браке. Невиданная для полицейских блажь, между прочим.

Хантер уже и сам хотел врезать Баркли, но благоразумно уволок Мэлварса подальше, приговаривая:

— Не стоит оно того. Не надо.

Несколько полицейских, увидев эту сцену, рассмеялись, отпустив несколько глупых фраз:

— Настоящая мужская дружба!

— Эй, Пит, может, на нём женишься?

И самую страшную:

— Вам бы в Неваду, голубки…

Предложение уехать в наиболее либеральный штат Юниона приравнивалось к личному оскорблению, за которое во времена Гражданской войны можно было попасть на дуэль. Но уже четыре века прошло, и вопросы стали решаться гораздо более цивилизованно. Ну, по меркам рухнувшей страны, обе половины которой жили благодаря сбыту донорской крови на всех уровнях.

— Ах ты старый хрыч! — всё равно кричал Безбашенный вслед. — Ещё раз встретимся — урою!

— Пошли уже, — сказал Хантер напарнику и оттащил его как можно дальше от самодовольного капитана.

Карелин с Ветровым проследовали за ними, обмениваясь недоумевающими взглядами.

— А ты не думай, что умнее меня, салага, — процедил Мэлварс сквозь зубы. — Я просто сегодня не в форме, вот и не накостылял ему как следует.

— Хорошо, хорошо, ты не в форме, — согласился сержант Томпсон, наконец отпустив Пита.

С умалишёнными всегда надо соглашаться, иначе жди беды.

В конце концов, детективы напомнили о себе вежливым покашливанием, и только тогда полицейские вновь обратили на них внимание.

— Простите за эту сцену, — сказал Хантер. — Вот, почему господина Мэлварса называют Безбашенным.

— Губильщики! — разносилось по улицам объявление из полицейских динамиков. — Мы знаем, что вы внутри. Выходите с поднятыми руками, и никто не пострадает!

— Сомневаюсь, что это сработает, — вздохнул Антон.

Насколько детектив был прав, все поняли уже через секунду, когда изнутри зала приёмов грянул извечный слоган заражённых повстанцев:

— Ни грамма нашей крови! Ни грамма нашей крови!

Красно-синие вспышки света дезориентировали, и Карелин не сразу заметил, как неподалёку разгоралась новая перепалка, эпицентром которой стал уже Хантер.

— Они там сейчас всех поубивают! — праведно возмущался сержант. — Надо пойти внутрь, пока не поздно.

— Остынь, — попросил суровый майор, чем-то напоминающий Альфреда Хичкока. — Вечно вы, молодые, лезете куда не надо.

— Но там же люди! — активно размахивая руками, вопил сержант Томпсон.

— Это верно, Крис, — вдруг поддержал Мэлварс напарника. — Что это мы отсиживаемся, как испуганные девчонки?

— Для тебя — сэр Кристофер Джарвис, — смерив Пита высокомерным взглядом, отчеканил майор и затем обратился ко всем через усилитель: — Всем оставаться на своих местах. Кто рыпнется — пристрелю на месте!

Подавляющее большинство полицейских выразили молчаливое согласие, или просто кивнули в ответ. Но Хантер ещё больше разбушевался:

— Ничего, что вас услышали губильщики?.. Сэр!

— И? — недовольно спросил майор Джарвис, всем своим видом показывая, как его достали идиоты вокруг.

— Ты только что угрожал им, Крис, — прохрипел Пит, обнажив свои гнилые зубы

Майор переменился в лице и, пытаясь овладеть собой, снова прильнул к микрофону в надежде спасти положение:

— Это я не вам, губильщики. От вас по-прежнему требуется выйти с поднятыми руками! И вам по-прежнему ничего за это не будет.

Особого эффекта эта фраза не заимела. Разве что, из зала приёмов больше не скандировали всякий экстремизм. Карелин посмотрел на своего помощника и понял, что Денис не будет ничего делать. Всё-таки, принцип невмешательства держит. Но детектив искренне посчитал, что пришла пора действовать.

— Вы вообще пробовали вести переговоры? — спросил Антон Джарвиса. Говорить надо было с руководителем операции, и только.

— А сейчас мы, по-вашему, чем занимаемся? — огрызнулся майор.

— Тратите драгоценные ресурсы на клоунаду, — неожиданно проговорил Денис, чем удостоился пристального взгляда от полицейского.

— Кто это вообще такие? — спросил Джарвис. — Мало нам Мэлварса, да?

— Это русский детектив Тони Карр и его помощник Дэннис Ветрофф, — объявил Хантер, на всякий случай поморщившись, давая понять, что не испытывает ни малейшего удовольствия от сотрудничества с гражданами некогда вражеского государства.

— А-а, — многозначительно протянул майор. — Ну что, господа, идите внутрь. Расследуйте. Я вас не держу.

Антона смущало, что каждый, услышав, кто перед ними, стремился выставить себя как можно более тупым. Возможно, местные обычаи. Хоть бы в Юнионе такого не было.

— Сначала прекратите запугивать людей, — твёрдо попросил Карелин.

— Вы кого людьми назвали? — засмеялся Джарвис. — Ой, не могу, насмешили. Они уже давно потеряли человеческую сущность. Теперь это ходячая угроза.

— Как вам угодно, — процедил Антон, смерив майора презрительным взглядом.

Томпсон проникся настроением детектива и стал зудеть руководителю операции:

— Ну чего же вы ждёте, господи? Там всех поубивают, пока мы торчим снаружи.

— Хантер, заткнись! — попросил Дэвис, услышав краем уха, о чём говорит сержант. — Хочешь, чтобы нас перебили, и сюда вторглись северяне?

— Лейтенант Дэвис! — вдруг вспылил майор. — Оставьте личные разборки за кадром. Тут вам не шоу Опры, а серьёзная миссия!

— Миссия? — прыснул Пит, щурясь от бесконечных мигалок. — Какая миссия? Стоять и бояться, что ли?

Опасаясь попасть под перекрёстный огонь, детективы стали молча наблюдать за перепалкой, словно это был теннис. Подача — отбитие, подача — отбитие. Казалось, пустому трёпу не будет конца и края.

— И ты заткнись, Мэлварс! — тут же перенаправил свой гнев майор. — Да за что вы все свалились на мою голову?

Джарвис мог и дальше продолжать злословить, но его прервал отчётливый звук выстрела, донёсшийся из зала приёмов.

— Доигрались?! — рассвирепел Пит.

Всплеск адреналина сделал своё дело, и Мэлварс показал своё настоящее лицо. Ещё более ужасающее, чем можно было вообразить. Его перекосило гримасой злобы, больше подходящей маньяку, который вознамерился убить случайного прохожего, чтобы выкачать всю кровь.

Не дав майору шанса что-либо сказать, Безбашенный в два прыжка оказался у входа в «ДНК праздника» и возвестил:

— Все за мной! На штурм!

Орава порядком раздражённых полицейских ринулась вслед за Питом к лакированной двери «под старину». Безо всякого стеснения Мэлварс высадил её ногой, и взору детективов предстал блестящий позолотой вестибюль, за которым располагался просторный зал с мраморными колоннами и невысокой сценой посередине. Пол вокруг был усеян еле живыми людьми, которые корчились в муках и звали на помощь, но помощь никак не приходила.

— Стой, я приказываю! — орал во всю глотку Джарвис. — Да стой же ты!

На сцене тоже творилось не пойми что. Двое парней — один во фраке и цилиндре, второй белобрысый — и красивая девушка стояли перед телом мужчины, а где-то сзади умирал от раны ещё один молодой человек.

— Олсоп мёртв, — с непонятной интонацией сообщил Пит.

Пока цепкий взор Антона выхватывал детали творящегося безумия, из пластикового пистолета Мэлварса вырвался фиолетовый луч и угодил в девушку, которая тут же упала замертво.

И самое страшное, что детективы не могли ничего поделать. Здесь полиция была в своём праве убивать.

Акт II. Магия крови. Глава 3

Пёстрые вспышки тут же озарили зал приёмов «ДНК праздника». Синие, зелёные, оранжевые, фиолетовые лучи бежали во все стороны, настигая людей, пробивая столы с едой, дырявя кожаные диваны и стены. Оказавшись на линии огня, детективы перекатились по полу за ближайшее кресло и достали свои пистолеты. Им было не до разговоров, но и без лишних слов Антон с Денисом поняли друг друга: такое оружие никто раньше не видел. Уж очень странный у него эффект.

— Прекратите! — закричал со сцены парень в цилиндре, наставив пистолет на Кон-полицию. — Хватит! Вы убили её, не видите?

Но град выстрелов только припустил с удвоенной силой.

Суматошные вопли раздирали пространство, где-то рядом протяжно рыдала женщина, а слабеющий мужской голос пытался её утешить. Смерть заявила свои права на всех вокруг и пыталась достать каждого, пока он не скрылся из её костлявых лап.

Ни Карелин, ни Ветров не знали, в кого стрелять, поэтому старались, чтобы никто желательно не попал в них. Пока детективам это удавалось, хотя верхний ободок кресла уже начал дымиться от пролетающих разрядов.

Всё кончилось так же быстро, как и началось. Не потому, что люди перебили друг друга.

А потому что звучный голос провозгласил:

— Не стрелять! Или мы просрём все активы этого идиота.

Какое-то время ещё несколько зарядов вылетело по инерции, но Джарвис сумел образумить выживших:

— А ну прекратили огонь!

На этот раз сработало, и в зале приёмов установилась тишина. Антон даже позволил себе выглянуть из-за укрытия. Положение на сцене резко переменилось. Мужчина, до того принятый за мёртвого, теперь держал в заложниках парня в цилиндре, а белобрысый молодой человек укрылся за роялем. В его глазах решимости было значительно больше, чем испуга.

Половина гостей вечера перестала корчиться и неподвижно лежала в луже собственной крови. Кто ещё оставался жив, оплакивали погибших или старались перебраться в место понадёжнее, где новая волна разрядов их не найдёт.

Рядом послышался уже знакомый слабеющий голос:

— Оставь меня, я сам.

Повернув голову, Карелин увидел, как бородатый господин, держась за ногу, полз к стене. За ним оставались кровавые следы, но никто не обращал на это внимание. Все взоры были прикованы к небольшой сцене по центру зала, где продолжал своё выступление мистер Олсоп, как его назвал Пит, приняв за убитого.

— Какие послушные, — осклабился мужчина, вдавливая люгер в висок своему заложнику.

Для большего эффекта мистер Олсоп жёстко встряхнул парня и рявкнул ему на ухо:

— Ты что, совсем больной, Майлз? Я знал твоего отца вот с таких пор! — мужчина жестом показал, с каких. — И тебе хватает совести осквернить память о нём? Ещё полгода не прошло, а ты уже разбазарил целое состояние, потому что тебя растрогала история одной мёртвой цыпочки.

— Это мой выбор, — твёрдо произнёс Майлз. — Ты не можешь осуждать меня за него. По крайней мере, от моих действий никто не погиб.

— И десятки трупов не в счёт, конечно, — съязвил Олсоп.

— Не забудь ещё свою жену на меня повесить, — всё-таки выдавил из себя Майлз с улыбкой, наслаждаясь тем, как задрожали удерживающие его руки.

Не особо понимая, о чём речь, детективы затаились, чтобы в нужный момент приступить к своим непосредственным обязанностям. Но пока их участия не требовалось. Достаточно было наблюдать и слушать. Так можно набрать предостаточно подсказок.

Заложник мистера Олсопа выглядел нездоровым. Его буквально трясло от лихорадки, а по лицу в три ручья стекал пот. Впрочем, и другие выжившие гости смотрелись не очень. У всех проступала болезненная желтизна. Не могли они быть губильщиками, это же местная элита. Тогда что, диверсия?

— Ничего не делать! — скомандовал Джарвис, заметив, что Пит поглядывает на свой пистолет. Такой же странный, как будто из прозрачного пластика с кристаллом внутри.

Мэлварс стоял достаточно близко, чтобы Антон мог рассмотреть оружие получше. Да и Денис заворожённо следил за движениями ствола. Правда, уже через секунду Пит убрал пистолет в кобуру, которая хорошо вписывалась в архаичный антураж.

— Твой выбор? — проигнорировав последнюю реплику, мистер Олсоп театрально рассмеялся. — Может, освобождение от налогов при вступлении в наследство тоже твой выбор? Или покрывание делишек твоего драгоценного папаши, когда он решил барыжить с губильщиками? Ах, ты не знаешь, конечно…

— Я не хочу слушать эту ложь!

— А придётся, — усмехнулся мистер Олсоп. — Майлз, мальчик мой. То, что я сейчас расскажу, не будет сюрпризом ни для кого из присутствующих. Кроме, пожалуй, одного тебя.

— И нас, — на грани слышимости буркнул Денис. Хотел бы он понимать, что происходит, но пока получалось только выхватывать отдельные реплики и клеить на образы произнёсших их людей. Доска бы сейчас не помешала. Обозначить все конфликты нитями, выписать мотивации, установить, в конце концов, как всех этих людей зовут. Но Карелин был настолько истощён, что даже не стал открывать свой блокнот из квантовых нитей в целях экономии крови. Ещё неизвестно, как дело повернётся. Может, придётся использовать всё что есть для самозащиты.

Майлз, собравшись с последними силами, попытался выкрутиться из захвата, но мужчина сжал руку ещё крепче.

— Раньше мне даже нравилась твоя наивность, — рассматривая напуганную публику, прокряхтел мистер Олсоп. — Но теперь она меня невыносимо бесит. Как можно было до сих пор не понять, что все научные разработки губильщиков финансируются компанией твоего отца? Это же смешно — полагать, что они своими силами создали геммовирус и начали разработку вакуум…

Мужчина скомкал последнее слово и затих. Похоже, оно вырвалось ненамеренно, и теперь обязательно начнутся вопросы.

— Вакуумный аккумулятор? — майор Джарвис медленно подошёл к сцене, продолжая следить периферийным зрением за обстановкой. — Неужели вы хотите сказать, что…

— Да, — ответил мистер Олсоп, ещё сильнее спрятавшись за Майлза. — И губильщики нам за это очень благодарны.

— Мы тут ни при чём, — подал голос белобрысый парень из-за рояля. — Моя группа не шла на сделку с дьяволом, в отличие от тех предателей!

Всего несколько секунд размышлений понадобилось Джарвису, чтобы сделать единственно возможный вывод:

— Так вы хотите устроить переворот?

— А кто не хочет? — усмехнулся мистер Олсоп, не ослабив хватки на горле заложника. — Вы не представляете, как губильщики надеются обрести честное правительство, которое будет думать не только о том, как бы нажиться на чужом горе, но и что-то делать для других. И вообще, господа полицейские, сейчас вы на обратной стороне научного прогресса. Неужели вы сами хотите постоянно расплачиваться кровью за элементарный стаканчик кофе? Или подставлять палец под иглу конвергентора? Заводить машину, выжигая себя дотла? Одумайтесь! У нас и так постоянные перебои с электричеством, разве вы не заметили?

Эта манипуляция показалась Антону до боли знакомой. Когда он был ребёнком, в России тоже хотели сменить власть. Как и Олсоп, обещали светлое будущее, свободное от тирании. Вот только у новых декабристов ничего не вышло, потому что изменников в правительстве вычислили гораздо раньше, и жизнь постепенно вернулась в норму, выбив у революции почву из-под ног.

Только в Конфедерации всё иначе. Настоящая диктатура сама выращивает своих врагов.

Антон понимал это и хотел возразить, но нельзя было, нельзя. Чёртов принцип невмешательства диктовал свои правила. Да и рядом сидел Денис, который всегда мог одёрнуть, не дав совершить опрометчивый поступок.

Пришлось молча слушать дальше. Тем более, что события разворачивались с удивительной скоростью.

— Я и без этой магической фигни справляюсь! — коротко резюмировал Пит. — Было бы желание.

— Заткнись, Мэлварс, — учтиво попросил майор и обратил свой взор на аристократа, которого ему приходилось защищать. — Мистер Олсоп, что значит, вакуумный аккумулятор? — Джарвис прерывисто пошёл вперёд, ускоряясь с каждым шагом. — Знаете, сколько мы… сколько людей полегло при штурме вероятных лабораторий? Я могу перечислить все имена. Все!

Перейдя на крик, майор нацелил конвергентор прямо в голову Майлза.

— Не вздумайте шелохнуться, — злобно процедил сквозь зубы Джарвис, — или ваши капиталы навсегда пропадут.

Ветров то и дело напоминал себе, что это не кино. Даже детективам редко приходится встречать такой накал драмы, но тут всё было по-настоящему. Дениса и самого подмывало стать героем, разогнав эту стаю обезьян с гранатами, вот только не мог он себе этого позволить. В глазах Карелина он бы открыл тем самым ящик Пандоры, навсегда разрешив детективу вмешиваться в любое событие, которое ему не нравится. И тогда выходка с Аннетт показалась бы цветочками по сравнению с тем, на что он способен.

Ни секунды не раздумывая, Хантер подошёл к майору со спины и приложил дуло к его потному затылку.

— Брось это лицемерие, — сказал сержант Томпсон. — Ты переживаешь не за личный состав. Ты боишься, что у коллег возникнут к тебе вопросы. Никто не поверит, что ты вёл людей на смерть по незнанию.

Что им двигало в этот момент, Хантер не мог объяснить даже самому себе. Бездоказательные подозрения не являлись достаточной причиной для такого поступка. Чтобы угрожать командиру убийством, надо испытывать непоколебимую уверенность в том, что он предатель. Ну или быть дураком. Сержант не знал, какой из вариантов ему больше подходит.

Встревоженный Карелин крепко сжал рукоять оружия, спрятанного во внутренний карман куртки. Сейчас нельзя было полагаться на магию. Кровь могла кончиться в любой момент.

— Чего ещё было ждать от тебя с таким папашей? — усмехнулся лейтенант Дэвис, тоже расчехлив свой пластиковый пистолет. — Я давно говорил, что у нас в стаде завелась паршивая овца.

Вот только отчаянный бросок Дэвиса не остался без ответа. Пройдя несколько кругов ада, буквально переступив себя — Мэлварс направил свой конвергентор лейтенанту в затылок.

— Над моими напарниками могу издеваться только я, — злорадно хмыкнул Безбашенный.

А потом свободной рукой достал из внутреннего кармана куртки обычный пистолет и наставил его на Хантера, чем довёл детективов до экстаза.

— Не надо угрожать майору, — пояснил свой поступок Мэлварс. — Каким бы уродом он ни был, это всё равно руководитель операции…

— Эй! — протянул глубоко оскорблённый Джарвис.

— …сначала разберёмся с текучкой, а потом уже будем друг друга обвинять.

Заметив, что Карелин подался вперёд, Денис остановил его скупым движением руки.

— Не надо, — шепнул он детективу. — Только хуже сделаешь.

— Это уже слишком, — наконец высказался капитан Баркли, рассматривая Безбашенного через прицел. — Пит, я не хотел до этого доводить. Но ты не думай, ничего личного. Я просто исполняю свой долг. Убери стволы с обоих сотрудников полиции.

— Ах ты мерзавец! — завёлся Мэлварс с пол-оборота. — Конечно, это личное. Джарвис, прости, у меня всего две руки.

Убрав прицел с напарника, Безбашенный перевёл пистолет на капитана.

В отличие от Карелина, Ветров был более благосклонен к происходящему. Когда Пит взял на мушку уже третьего по счёту коллегу, Денис чуть ли не запищал от восторга. Такое ведь нарочно не придумаешь. Чистая, незамутнённая импульсивность, помноженная на давление момента.

Ветров ненадолго вынырнул из-за кресла и проверил, как там мистер Олсоп. Тот не сходил со сцены и тоже завороженно буравил взглядом разворачивающееся действо. Вот только Майлзу было не по себе. И, судя по всему, гораздо хуже, чем лежащим рядом девушке и парню. Они уже хотя бы умерли.

Рядом с Антоном засмеялся раненный мужчина с бородой, но тут же простонал от боли и изнеможения.

— Какие глупцы, — произнёс он, глядя прямо в глаза своей спутнице, которая едва могла удержать слёзы, нависая над ним.

— Ты заплатишь за это, — произнёс лейтенант, направляя дуло конвергентора на Пита.

— Расстрелять бы тебя прямо здесь, — выпалил Джарвис, поворачиваясь к Хантеру.

— Вот же сволочь, — тут же отреагировал Безбашенный, беря на мушку майора, которого всего минуту назад защищал от нападок сержанта.

Пока легавые с остервенением целились друг в друга, постоянно меняя расстановку сил, белобрысый парень хотел было потянуться за люгером, который свободно лежал на сцене. Стараясь незаметно выползти из-под рояля, он протянул руку к пистолету, но на неё тут же опустился лакированный каблук мистера Олсопа. И это при том, что Майлз по-прежнему оставался в заложниках.

— Даже не думай, — хищно улыбнувшись, проговорил мужчина и смахнул ствол в сторону. — Ладно, раз тут все заняты, мы, пожалуй, уходим.

Мистер Олсоп попятился назад, не спуская с глаз вооружённых и крайне агрессивных людей. Что бы с ним случилось, заметь он пристальный взгляд из-под шляпы? Денис наблюдал, как мужчина с заложником покидают зал приёмов, и шёпотом сообщил об этом Карелину.

Огибая тело девушки, мистер Олсоп брезгливо поморщился. На большее он и не был способен, потому что волочить Майлза стало гораздо тяжелее. Молодой человек в цилиндре, похоже, опять почувствовал подступающую дурноту и обмяк.

— Ты мне за всё ответишь! — кричал Пит, в который раз наставляя пистолет на капитана Баркли.

— Завалите уже предателя! — призывал Джейк, целясь в Хантера.

— Прекратить самосуд! — приказывал майор Джарвис, угрожая лейтенанту конвергентором.

Слишком много противоречий накопилось внутри Нью-Йоркского отдела Кон-полиции, и это было на руку мистеру Олсопу. Ещё пара шагов — и можно убраться из зала незамеченным. Бросить водителю: «В резиденцию», а потом вообще ни за что не переживать, методично вытряхивая из дурашки Майлза все активы его отца.

И всё бы сложилось именно так, если в ногу не вцепился парень, которого все уже записали в мертвецы.

— Воды, — прохрипел он набирающим силу голос. — Воды!

Мистер Олсоп выпустил Майлза из захвата и набросился на парня, отмечая каждый новый удар по голове выкриком:

— Да когда же! Я тебя! Наконец! Добью!

— Не смей! — завопил белобрысый что есть силы и бросился на Олсопа с кулаками.

Раненный мужчина с бородой взглянул на спутницу, и, превозмогая смерть, улыбнулся.

— Я не хочу умирать в этой психушке, — сбивчиво сказал он. — Это хуже, чем обои в комнате Оскара Уайльда.

Женщина в блестящем платье пустила слезу и уже собиралась обнять истекающего кровью спутника покрепче, но её внимание привлёк возглас Антона, который больше не мог молчать:

— Тони Карр, международный сыск!

— Это что, русский детектив? — с недоумением спросила Кэролайн.

— Нам и своей полиции с головой хватило, — снова пошутил Джейкоб.

Так было легче пережить собственную кончину.

Слова Карелина не подействовали на разгорячённых граждан Конфедерации. Споры, кто здесь сволочь, и кому следует умереть, продолжились ровно до тех пор, пока Денис не сделал два предупредительных выстрела в потолок.

Ход был рискованный. Резкие звуки могли спровоцировать цепную реакцию и массовые убийства, но этого всё же не произошло. Озадаченные полицейские посмотрели на забытых гостей из Российской империи и попрятали свои пластиковые пушки. Губильщики — те, кто остался жив, — даже не сдвинулись с места, продолжая удерживать позиции.

— Дэннис, окажи пострадавшим медицинскую помощь, — сказал детектив по-английски, чтоб все поняли.

— Боже мой, — спохватился майор Джарвис, не зная, как перестать испытывать чувство стыда за происходящее. — Это же наши коллеги из России. Я должен был сопроводить их до границы.

— Давайте сначала разберёмся, что здесь творится, — мягко возразил Антон и протёр очки.

Ночь предстояла трудная.

Акт II. Магия крови. Глава 4

Всего за полчаса элитный зал превратился в труху. В мраморных колоннах зияли пробоины, картины были искромсаны в лоскуты, пыль от штукатурки зависла столбом и не хотела осесть. Весь пол измазало кровавыми следами. Кому-то повезло умереть быстро, а кто-то до сих пор страдал, не в силах никого подозвать.

Денис побежал за ближайшей аптечкой и, не обнаружив её, стал тормошить окружающих, чтобы занялись делом. До легавых наконец дошло, что они должны были предотвратить кровопролитие, а не провоцировать его. Хантер первым бросился к едва живым гостям, помогая встать на ноги тем, кто ещё мог худо-бедно стоять.

Остальные, постепенно рассредоточившись по залу, накладывали жгуты, делали непрямой массаж сердца, вентилировали замершие лёгкие.

Антон нашёл взглядом мужчину с бородой, которого слушал всю перестрелку. К несчастью, он уже умер. Над его телом рыдала спутница, ради которой он не унывал до самого конца. Видимо, жена. Элитам ведь можно заводить семью, в отличие от доноров.

Карелин подошёл к заплаканной женщине и присел на одно колено.

— Как вас зовут, миссис?

— Моррис, — тихо произнесла женщина. — Кэролайн Моррис.

— Я Тони Карр, русский детектив. Соболезную вашей утрате. Как его звали?

— Джейкоб, — сглотнув комок в горле, произнесла миссис Моррис. — Мой дорогой Джейкоб.

— Я должен посмотреть его память, — с трудом заставил себя сказать детектив.

Вдова просто кивнула и молча отодвинулась.

Детектив знал, что цепляться за нити живых не так эффективно. Они всегда норовят что-нибудь скрыть. А вот с мертвецами совсем другая история. Мёртвые больше не контролируют свою Музыку сфер, и она прощальными нотами выводит реквием, который может многое рассказать. Главное — уметь слушать.

Мелодия Джейкоба звучала протяжно и мощно. Карелин осторожно взялся за тлеющую нить и вдохнул в неё новую силу, заплатив за это ещё порцией собственной крови.

Ноты сбились с ритма и заиграли в обратную сторону, открывая чужому взору прошлое мистера Морриса. Отмотать надо было совсем немного.

Антон закрыл глаза, и короткие вспышки нарисовали этот же зал приёмов, только целый и с живыми гостями. Всё было так реально, только протяни руку, чтобы дотронуться. Но это лишь отпечаток чужой памяти.

— Как вы находите вчерашний матч, мистер Фултон? — спросил Антон, откинувшись на спинку дивана. Сейчас он не просто играл роль. Детектив и был мистером Моррисом.

— Ах, дорогой Джейкоб, — с горечью произнёс джентльмен в цилиндре, которого мистер Олсоп потом будет держать в заложниках на сцене. — Я рад, что «Янкиз» разнесли этих «Близняшек» из Миннеаполиса. Но как Стэнли Паттерсон растянулся на поле, пытаясь добежать до второй базы…

— Всё этот дурацкий камешек… — заунывно протянул Антон устами мистера Морриса и с аппетитом отправил себе в бороду канапе.

— Кровь в три ручья, — трагически запричитал Майлз, сделав глоток красного вина.

Парня била мелкая дрожь, и это сразу бросалось в глаза. Но мистер Моррис явно ничего не замечал.

— Кэролайн, детка, принеси своему папочке ещё стакан.

В знак абсолютной власти Джейкоб легонько шлёпнул женщину по ягодицам, и та, рассмеявшись, ускорила шаг. Детектива передёрнуло, ведь он послушно воспроизвёл это.

— Её так заводят эти игры в прошлое, — доверительно шепнул мистер Моррис. — Если бы не Кэролайн, я бы уже давно перестал появляться у этих напыщенных козлов.

— И то верно, — подняв бокал, ответил Майлз и отпил ещё немного.

Он хотел сказать что-то ещё, но его оборвал голос ведущей, которая наконец вышла открыть вечер.

— Дамы и господа, я безмерно рада приветствовать вас на ежемесячном фестивале благотворительности, — провозгласила под овации леди в блестящем платье до щиколоток. — Мы постоянно прикладываем усилия, чтобы обеспечить наших бедных доноров едой и кровом.

Оркестр выдал резвую трель, подчеркнув важность слов.

— Как сказал досточтимый сэр Адам Смит, конкуренция — двигатель прогресса. И наш медиахолдинг «Кон-Ньюз» строго придерживается этой парадигмы. С тех пор как мы запустили «Гонки филантропов», сборы средств подскочили в десятки раз. И всё благодаря беспрецедентным налоговым льготам от правительства. Но, конечно, лучше об этом расскажет наш великий и ужасный сэр Клиффорд Олсоп, глава Налогового управления Конфедерации.

Зал снова утонул в аплодисментах. На сцену не без помощи привлекательной ассистентки поднялся дряхлый старик с растерянным взглядом. Антон удивился, ведь запомнил мистера Олсопа совсем другим — мужчиной с хищным оскалом, который вдавливал свою пушку в висок Майлзу.

— Ах, простите, — закряхтел Олсоп в микрофон и картинно достал из внутреннего кармана пиджака маленький картридж. — Я всё время экономлю, но совсем забыл, что перед публичным выступлением хорошо бы…

Старик, бурча, вставил картридж в разъём напульсника. Через несколько секунд мистер Олсоп издал вздох облегчения, и морщины ушли с его лица, а осанка выпрямилась.

— Так-то гораздо лучше, — объявил он в микрофон под очередной всплеск фанфар. — Мы с вами, дамы и господа, трудимся с большой самоотдачей. Взгляните, чего мы уже добились, какое общество построили. Разве это не повод хоть немного подумать о себе? Полагаю, никто не обидится, если каждый из вас вколет себе по дозе.

Как по команде, зал наводнили прелестные официантки с подносами, полными картриджей с кровью.

— Такой концентрат больше нигде не найти, — вещал мистер Олсоп со сцены. — И человеческий организм не способен производить столько эритроцитов. Перед вами источник чистой, незамутнённой силы. А теперь вернёмся к скучной бюрократии.

Майлз после инъекции не стал выглядеть лучше.

— Проверьте вашу лысину, — бросил Антон устами мистера Моррис, заботливо придерживая Кэролайн за бёдра.

Мистер Фултон с неохотой залез рукой под головной убор и порядочно изменился в лице, обнаружив на гладкой коже пробивающиеся волоски.

— Ну не чудо ли? — благостным тоном спросил Джейкоб.

— В прошлый раз я выступал целую жизнь назад, — иронично произнёс мистер Олсоп, — так что позвольте подвести итоги за весь этот период. Налоговое управление собрало шесть триллионов дохода, а потратило всего полтора доллара с каждой сотни. То есть, рентабельность нашего предприятия возросла ещё на двести восемнадцать процентов, с учётом инфляции. Такие результаты позволяют нам и дальше поддерживать филантропов, м-да. Вы можете спокойно заниматься благотворительностью, Налоговое управление всё компенсирует с процентами.

— Ни с места! — раздался крик из-за спины Олсопа. — Или я его убью.

— Тедди?

Мужчину будто пригвоздило к полу. Он боялся даже обернуться, чтобы посмотреть в глаза человеку, направившему на него ствол.

— Мистер Фултон! Мистер Фултон! — испуганно вопила Кэролайн, пытаясь привести молодого человека в чувство. — Нет, Джейкоб, только не…

Было противно это повторять за убитым, но Антон набрал в рот остатки виски и брызнул Майлзу в лицо. Тот, часто дыша, с трудом распахнул глаза.

— В ваших картриджах был геммовирус, — объявил виолончелист. — Мы таким заражаем себя. Если через три часа не вколоть Эпивир, болезнь станет необратимой и в два счёта убьёт костный мозг, — музыкант заметил, как кто-то ломанулся к двери. — А вот это лишнее. Все выходы заблокированы.

— Подонки, — процедил Клиффорд сквозь зубы.

— Но у вас есть шанс, — Тедди приставил оружие прямо к виску Олсопа. — Мы всем раздадим Эпивир, только если вы переведёте все свои миллионы вот на этот счёт.

Виолончелист свободной рукой швырнул в зал пачку картонных визиток.

— А Клифф любезно проследит, чтобы все налоги были погашены государством.

— Нет уж, — воспротивился мистер Олсоп и зарядил Тедди под дых.

Тот схватился за грудь и выронил оружие. Клиффорд, не спеша подняв люгер, наставил на губильщика.

— Не на того напал, щенок. Ты всё равно этого хотел, так что готовься умереть.

Тяжело дыша, детектив вынырнул из памяти Джейкоба. Всё что можно было, он уже узнал. Теперь надо идти к Тедди. Пока его мелодия не угасла, есть шанс разгадать, как устроили диверсию.

Детектив перевернул парня на спину. Из покрытого гематомами лба тянулись гаснущие нити, указывая, что Музыка вот-вот затихнет. Взявшись за них, Антон ощутил жёсткий заряд магии. Ноты обрушились на детектива сплошным потоком, унося в далёкое прошлое.

Перед ним предстал отец семейства, Генри Миллер. Генри возглавлял одно из ведущих изданий «Кон-Ньюз». Только занимался он исключительно административными вопросами, за содержание отвечал шеф-редактор Уолтер Бенсон. А уж Уолтер как никто разбирался в трендах, подсказывая Миллеру, с кем договориться об эксклюзивном интервью и кого шантажировать ради получения льгот.

За Генри оставалось право вето, к которому он прибегал, когда чувствовал, что Уолтер собирается нарушить журналистскую этику и выдать ангажированный выпуск. Это, конечно, било по карману издания, но, как говорил сам Миллер-старший, репутацию не купишь.

Каждый раз после очередной удачной сделки Генри врывался в дом с победным возгласом:

— И-иха! Тедди, Тедди, Тедди, мы опять сорвали куш!

Затем брал сына на руки и кружил его, приговаривая:

— Однажды это всё станет твоим. Но сначала что надо, Тедди?

— Учиться! — бойко отвечал ребёнок, во всём желая походить на отца.

Время ведь не стояло на месте. Генри возвращался домой всё более усталым — то ли куш больше не срывался, то ли Уолтер постоянно подводил, договариваясь с конкурентами за спиной. Да и Тедди больше не радовал. Однажды Миллер-старший с удивлением обнаружил, что совершенно не знает своего сына.

Как-то во время семейной трапезы Генри сказал:

— Тедди, я слышал из твоей комнаты музыку. Ты нашёл мою старую коллекцию винила? Нравится?

— Нет, папа, — ответил парень, играя желваками.

— А что это тогда было? — неестественно развеселился Генри. — Бэтс, у тебя в ванной, что ли, играло?

— Дорогой? — переспросила жена, оторвав глаза от очередного модного журнала.

— Это ты слушала прелюдию Баха в соль мажоре? — начал закипать Миллер-старший. — В ванной.

— Я не слушаю музыку, Генри, — пожала плечами Бэтс и опять уткнулась в журнал, предварительно наколов на вилку горошек.

— Может, я просто заработался? — отец семейства попытался взять себя в руки и сбавил уже начавший подниматься тон.

— Вот уж точно, — съязвил Тедди.

— Славно пообщались, — хотел было пошутить Генри, но только вызвал этим у сына вспышку гнева.

— Мы уже давно только так и общаемся, папа!

От неожиданности Бэтс выронила журнал из рук.

— В чём дело, Тедди? — мягко спросил отец.

— Хочешь знать, откуда музыка? Правда хочешь, пап? О, тебе не понравится, — Тедди встал со стула. — Я уже второй год беру частные уроки по виолончели. Но ты так занят своим долбанным «Кон-Ньюз», что ничего не заметил. Пап, тебя никогда нет рядом!

Бэтс ужаснулась. До этого момента в её мире всё было хорошо: муж добывает деньги, она их благополучно тратит. Разве не для того нужна семья?

— Это… отличное хобби, — выдавил из себя улыбку Генри. — Я рад, что у тебя появилось занятие, которое может скрасить время.

— Это не хобби, отец! — закричал Тедди. — Я собираюсь стать музыкантом.

— Но как же… — Миллер-старший осёкся, но всё-таки договорил: — Как же «Кон-Ньюз»?

— Не знаю, — задумался парень на секунду. — А нет, знаю. В жопу себе засунь.

Впоследствии Тедди вспоминал об этом разговоре с содроганием и болью. Но разве можно было предугадать, что совсем скоро Миллеров ждал крах?

Беда пришла, откуда Генри не ждал.

Однажды к Миллерам вломилась Кон-полиция, а за ними — ещё один гость.

— Не буду тянуть, — самодовольно выговорил мистер Олсоп, переступив порог дома. — Вы, Генри Миллер, обвиняетесь в уклонении от налогов и шантаже.

— Я буду говорить только в присутствии своего адвоката, — спокойно ответил тот.

— На ваших руках кровь некого Уолтера Бенсона, — упиваясь своим положением, пояснил мистер Олсоп. — Говорят, он вчера хотел рассказать полиции о ваших преступлениях, только его тело нашли возле отеля «Мариотт».

— Но при чём тут я? — ошарашенно спросил Генри.

— Вот и узнаем, — ответил Олсоп и приказал легавым: — Обыскать.

Через каких-то десять минут в доме Миллеров обнаружились неучтённые картриджи с кровью, которая принадлежала Бенсону.

Судье этого хватило, чтобы вынести Миллеру-старшему смертный приговор. Генри казнили на электрическом стуле, подсоединим картридж с его собственной кровью, спятившую Бэтс увезли в дурдом, а уже почти совершеннолетнего Тедди отдали в приют.

Олсоп же передал «Кон-Ньюз», как он сам и выразился, в правильные руки. Не запятнанные кровью честного гражданина, который просто хотел исполнить свой долг.

Шли годы. Миллер-младший оттачивал музыкальное мастерство и устроился в камерный оркестр небольшого захолустного театра. Вместе с коллегами его обязали регулярно сдавать кровь на нужды элиты.

Но Тедди хорошо помнил, кто разрушил его семью, и ни за что не хотел их содержать. А значит, выход был только один — вколоть себе геммовирус и уйти в губильщики.

Эту операцию они готовили целый год. Тедди выбили поддельный паспорт, чтобы он смог устроиться в квинтет Карнеги-холла, который регулярно вывозят в Сохо. Другие губильщики тоже пошли кто во что горазд: поварами, охранниками, прислугой. Главное было — вовремя наносить тональный крем, чтобы скрыть нездоровую желтизну.

Убив себе геммовирусом костный мозг, Тедди больше не мог рассчитывать на магию крови и поэтому прицепил к задней стенке виолончели старенький люгер. Вот только мистер Олсоп оказался проворнее и сам завладел оружием, наставив его на бедного паренька.

— Что такое, Тедди? — спросил Клиффорд, перехватив ствол здоровой рукой. — Пока ты рос в зажиточной семье, тебя не беспокоило, как живётся донорам. А теперь смотри, кем ты стал. Борешься за мир во всём мире. Настоящий герой. Только знают ли твои друзья, что всего несколько лет назад тебе было на них глубоко насрать? И они сдавали свою кровь, чтобы содержать в том числе и тебя?

Мистер Олсоп заглянул парню в глаза.

Резкая фиолетовая вспышка, ранившая Тедди, заставила Антона вынырнуть из его памяти и снова оказаться у трупа с пробитой головой.

Этого мало.

Надо восстановить все события вечера. Доверившись интуиции, детектив подошёл к застреленной Питом девушке. Музыка сфер податливо расступилась, впуская детектива в недавнее прошлое, только уже с другого угла.

И снова мистер Олсоп держал виолончелиста на прицеле прямо посреди сцены. Сейчас фиолетовая вспышка смертельно ранит его, уже вот-вот. Антон пристально следил за гостями в поисках виновника.

Взгляд остановился на ещё живом Джейкобе, который приютил у себя на коленях Кэролайн. Рядом с ними мучился от лихорадки Майлз. И вот он потянулся ко внутреннему карману фрака. Не может быть…

Но это мистер Фултон этого не хотел. Его рука дрогнула, и случилась осечка.

Антон был уверен в своей догадке. Когда луч достиг Тедди, лицо Майлза перекосило гримасой ужаса, ведь на самом деле он целился в Олсопа.

— Отличное попадание! — восторгался Джейкоб, улыбаясь во всю бороду. — Где вы этому научились, Майлз?

Но мистер Фултон тихо прошептал:

— Идиот несчастный…

Сначала Карелин удивился, что слышит их диалог, а потом понял: в него опять вцепилась мелодия самого Джейкоба, и теперь можно воспринимать события сразу с двух сторон. Хотя кровь от этого уходила вдвойне быстрее.

Губильщики тут же оттащили Тедди в сторону. А девушка, впоследствии застреленная Питом, стукнула Олсопа по голове, пока тот не пришёл в себя. Клиффорд охнул и распластался на сцене под испуганные возгласы публики. Остальные направили свои пушки в зал, требуя заткнуться.

— Губильщики! — раздался знакомый призыв из полицейских динамиков. — Мы знаем, что вы внутри. Выходите с поднятыми руками, и никто не пострадает!

— Достали уже, — зло произнёс белобрысый, латая рану товарища портативным регенератором.

Девушка сидела рядом и просто держала Тедди за руку. Больше она ничем не могла помочь. Тем временем, гости корчились в муках от быстродействующего геммовируса. Кто послабее, уже отправились к праотцам. Остальные пока не осознавали, что их вскоре ждёт та же участь.

— Эй, вы! — закончив с Тедди, обратился к публике белобрысый губильщик. — Кто стрелял?

Все моментально заткнулись.

— Ну же, признавайтесь. Мы всё равно этого так не оставим.

— Ни грамма нашей крови! — хором проскандировали губильщики свой знаменитый слоган. — Ни грамма нашей крови!

Белобрысый вышел на середину сцены, демонстративно размахивая двумя пистолетами. Один у парня уже был, другой он вытащил из рук ослабевшего Тедди.

— Меня зовут Марк, — представился белобрысый. — И сегодня я побуду вашим ведущим. У меня есть предложение, как сделать этот вечер красочнее. Пока наш меткий ковбой не признается, каждые пять минут я буду стрелять в одного случайного гостя. Договорились? Время пошло.

— Не признавайтесь, — шепнул Джейкоб мистеру Фултону. — Молчите до последнего.

— Но… я… — замямлил Майлз в нерешительности.

— Тс-с, — шикнула на него Кэролайн, изо всех сил вцепившись мужу в руку.

К сожалению, Карелин знал такой тип людей. Они до последнего верят, что с ними ничего не случится.

— Пока мы все ждём нашего смельчака, давайте я расскажу сказку, — продолжал Марк на кураже. — Коротенькую, пять минут. Жила-была маленькая принцесса. И звали её, допустим, Лидия.

— О господи, — сказала себе под нос юная девушка, сжимающая руку Тедди. Собравшись с силами, она громко обратилась к Марку: — Не нужно им это!

— Как не нужно? — мягко спросил Марк, не отводя взгляда от зрителей. — Пусть узнают, почему должны нам по гроб жизни. Или ты хочешь помешать общему делу?

Девушка осеклась и часто заморгала большими желтушными глазами.

— Так вот, у Лидии была чудесная мама. Скажем, мисс Маргарет Пэкстон. В молодые годы Маргарет хотела покорить Бродвей. Но добилась только редких выступлений по кабакам. Там-то у неё и случился…

— Марк! — взмолилась девушка, едва не плача.

— Роман, — выдал губильщик цензурную версию. — В итоге, Маргарет осталась с животом, а его автор сбежал, опасаясь за репутацию. Вы же знаете, что беременность делает с организмом женщины?

— Какой подлец, — прокомментировала это выступление Кэролайн. — Я только поэтому до сих пор… Джейкоб, только поэтому…

Мистер Моррис молча обнял супругу.

Две угасающие мелодии всё туже сплетались в одну гармонию, вызывая у Антона ещё больше подозрений.

— У Маргарет, в довесок к упавшим эритроцитам, обнаружили анемию. Это не помешало ей родить дочь, но навсегда повредило сердце, — провозгласил Марк. — Доноры же недостойны заводить семью, так? Куда нам до вашей элитности. Но Маргарет оказалась не такой послушной. Она спрятала Лидию от посторонних глаз. Хотел бы сказать, что в высокую башню, но мы не в сказке.

Теперь уже мистер Моррис вытирал пот со лба. Скорее всего, сказывался геммовирус.

— Где же легавые, когда они так нужны? — спросил Джейкоб. — Чего тянут?

— Дорогой, уймись, — не выдержала Кэролайн. — Значит, ещё не время.

Обе мелодии, начав резонировать друг с другом, отбросили всякие сомнения. Антон уже догадался, в чём причина. От этого на душе стало ещё более скверно.

— Чтобы прокормить себя и Лидию, Маргарет устроилась уборщицей в банк крови. Её взяли на работу даже с таким больным сердцем, потому что страховка донорам всё равно не полагается. Они — расходный материал, как-никак, правда же? Мисс Пэкстон регулярно уносила под одеждой пакеты с концентратом, чтобы дочь не голодала на сухом пайке, и самой подлечиться не мешало. Но счастье продлилось недолго, и Маргарет в конце концов упекли за решётку. А про Лидию копы и слышать ничего не хотели. Знаете, как она выжила?

Губильщик позвал девушку на сцену. Только она не собиралась отходить от Тедди. Виолончелист как раз начал приходить в себя.

— Сюда, я сказал! — гаркнул Марк.

«Не делай этого», — хотел сказать Антон. Его било дрожью от обильной кровопотери, но детектив держался из последних сил.

Лидия послушно выполнила приказ, хотя предчувствие подсказывало — не надо. Но деваться уже было некуда.

— Проходя мимо, губильщики услышали странные звуки, похожие на сдавленный плач. И, если бы они не обратили на это внимание… Лидия бы сейчас не стояла перед вами. — Марк провёл дулом по лицу девушки и опять нацелил пистолет на публику. — Милая, загляни в глаза каждому из гостей. Может, среди них есть тот, кто бросил вас с мамой на произвол судьбы?

Лидия искренне пыталась всмотреться в лица, но перед глазами всё плыло.

— Ладно, не буду тянуть интригу, — сжалился Марк. — Наши люди сами нашли твоего отца, милая. И это…

Парень направил оба люгера в зал.

Антон не удивился. Всё было очевидно. Эти двое связаны биологически, вот их мелодии и сплелись в одну, выжигая кровь детектива дотла.

— Мистер Джейкоб Моррис, эсквайр! — едким тоном процедил Марк.

— Ты… — опешила Кэролайн. — Как ты мог, Джейкоб?!

Раздался выстрел. Пуля угодила мистеру Моррису в ногу, заставив других гостей отскочить в испуге.

— Пять минут прошло, — совершенно добрым голосом сообщил губильщик.

— Ну всё! — рассвирепел мистер Фултон, понимая, что другого выхода нет. — Это я стрелял. Делайте со мной, что хотите. Плевать.

— Надо же, — искренне удивился Марк. — Я только разогрелся, а вы уже себя раскрыли. Что ж, прошу на сцену.

Нервно сглотнув, мистер Фултон на трясущихся ногах пошёл вперёд.

— Что с тобой делать-то? — задумался Марк. — Сразу шлёпнуть, или помучить, чтобы ты понял, как сейчас страдает мой друг?

— Воды… — попросил Тедди слабеющим голосом, но все вокруг были слишком заняты, чтобы услышать его стенания.

Проходя мимо Олсопа, Майлз заметил, как тот ему подмигнул. Живой, зараза. И думает, что это какой-то хитрый блеф. Но нет.

Чувствуя, что ему нечего терять, мистер Фултон сделал удивительное признание:

— Я целился в другого.

— В кого? — с живым интересом спросил Марк.

— В мистера Олсопа, — объявил молодой человек под изумлённые возгласы публики.

Только Клиффорд оказался настолько трусливым, что даже эти слова не заставили его подняться.

— Вот так сюрприз, — поддержал мистера Фултона Марк. — Неужели не все богачи такие уроды?

— Все, — честно сказал Майлз. — Но отныне я не богач.

Молодой человек достал из своего камзола чековую книжку и вписал туда сумму всех активов, унаследованных от недавно умершего отца.

— Это… — опешил Марк. — Дамы и господа, перед вами первый человек, который заслужил Эпивир! Лидия, неси дозу.

— Нет, — мягко остановил мистер Фултон девушку. — Я хочу быть честным перед самим собой. Я выхожу из дела и становлюсь губильщиком.

Марк ничего не сказал. Лишь поднял руку молодого человека, словно тот стал чемпионом по боксу, знаменуя тем самым безоговорочный триумф.

Антон вздрогнул от того, что случилось дальше.

Губильщики, стерёгшие центральный вход, резко отскочили от выбитой двери, через которую повалил град полицейских во главе с Питом.

— А ну, стоять! — хрипло прокричал Мэлварс и первым же зарядом попал в Лидию.

Густо закашляв, Карелин вывалился в реальность. Ему хотелось распластаться на сцене рядом с трупами, но работу надо было довести до конца. Спасибо, Денис в ту же секунду подставил плечо другу и помог дойти до майора Джарвиса.

— Отдайте Марка Олсопу, — еле слышно прохрипел Антон. — По закону он может делать с ним всё, что угодно.

Джарвис изобразил полную готовность выполнять всё, что скажет русский детектив.

— И ещё, — окликнул его Антон. — Доставьте ему тело Тедди. Пусть сам решает, как его хоронить.

На этом силы окончательно покинули Карелина, и он повалился навзничь.

— Картриджи сюда, срочно! — закричал Денис. — Третью отрицательную!

— Никакой донорской крови, — шепнул детектив и наконец закрыл глаза.

Акт II. Магия крови. Глава 5

Нью-Йорк, Конфедеративные Штаты Америки

Следующим утром

Фергюсон впервые в жизни почувствовал себя лишним в собственном кабинете. С тех пор как сюда ворвались эти странные русские детективы, прошло всего десять минут, но начальнику Кон-полиции показалось, что вся жизнь пролетела перед глазами. В их возмущениях был резон, тяжело с этим спорить. Но причём тут он к злоключениям мистеров Карра и Ветроффа, которых вообще пригласило вражеское государство, Фергюсон решительно не понимал.

— Вы хоть отдаёте себе отчёт, какой будет скандал? — спросил Денис, нависая над хозяином кабинета. — Мы ещё не отправили рапорт о покушении, но собирались это сделать, как только сойдём на сушу. Ну вот, сошли. И нас тут же посадили в машину разгребать ваши недоработки. Как это называется? Нет, вы скажите, как?

Будь у Дениса настоящие магические способности, он бы уже стрелял молниями из глаз. Но, к счастью для Фергюсона, отыгрывать роль злого полицейского Ветров мог только в полсилы, без должных спецэффектов.

— Господин Фергюсон, — примирительно сказал Антон, пока Денис принялся шагать из угла в угол. — Большую часть пути я пролежал без сознания и вообще был на грани смерти. Если бы не мой любезный друг…

— Мистер Тони Карр чуть не погиб от массивной потери крови, и ему сейчас противопоказано применять свои способности до полного выздоровления.

— Сэр, нас привезли на сцену не одного, не двух, а сразу двадцати трёх преступлений. И это по самым скромным подсчётам. Конечно, я не мог не исполнить свой долг. Пришлось заносить в протокол каждую смерть. Искать виновных. Но в моём нынешнем состоянии это титанический труд, сопряжённый с большим риском для здоровья.

— Неужели у вас не нашлось ни одного компетентного сотрудника, который мог бы заняться такими пустяковыми вопросами?

Чувствуя, как рубашка противно липнет к телу, Фергюсон собрался с силами и наскочил на детективов в ответ:

— Господа русские, ваша слава опережает вас, я понимаю. Но не надо становиться такими высокомерными засранцами. С такими способностями вы могли бы горы свернуть, но всё время жалуетесь на недомогание. Мы всего лишь попросили вас сделать то, что сами разгребали бы не один месяц, и вы очень сэкономили нам время, спасибо большое. Впредь мы вас не потревожим, езжайте в свой Юнион.

Фергюсон шумно выдохнул и глотнул из стакана немного воды.

— Извинения приняты, — с иронией заключил детектив. — Как говорится, услуга за услугу. Есть основания полагать, что за нами охотится кто-то из Юниона. Не выгодно им, чтобы мы доехали до Лас-Вегаса. Так вот, не могли бы вы нам предоставить сопровождающих? На всякий случай.

— О, конечно, — слишком легко согласился Фергюсон. — Мы и так собирались выделить вам бойца. Но, раз вы просите, выделим даже двух.

— Спасибо, — сказал Карелин. — Хоть я и почти полностью лишён своих способностей, элементарная логика подсказывает, что дело, которое нам предстоит расследовать в Юнионе, напрямую связано с произошедшим сегодня. Во всяком случае, здесь тоже упоминали некий вакуумный аккумулятор. А это значит, что с высокой долей вероятности мы ещё вернёмся, чтобы проследить связь и восстановить картину целиком.

Видя, что детективы собрались уходить, Фергюсон поднялся с кресла.

— Господа, — сказал он. — За ваш активный вклад в спокойствие Конфедерации позвольте преподнести Тони Карру несколько донорских картриджей. Они помогут быстрее восстановиться.

— Увы, — произнёс Антон, щурясь от яркого утреннего солнца, — мы не пользуемся чужой кровью.

Оба друга уже не первый раз были за границей и видели, как живут в разных странах. Но попадать в Северную Америку им ещё не доводилось. Карелин и Ветров давно горели желанием посмотреть, как живут осколки некогда великой державы. Сильно больших ожиданий они не строили — и правильно делали. Всё равно реальность оказалась гораздо хуже.

Грязные улицы и странная энергоёмкая неоновая подсветка — только полбеды. Гораздо хуже было увидеть местную жизнь изнутри. Детективов бросало в дрожь от одной лишь мысли, как эти люди распоряжались собственной кровью. Вместо того чтобы строить жизнь на равных, элиты решили попросту эксплуатировать население, создав иллюзию, что так живут во всём мире.

Проходя мимо бесконечных кабинетов, Антон спрашивал себя: почему никто не вмешался? Почему все нормальные страны просто отвернулись от этой вакханалии, не попытавшись её прекратить? Выходит, принцип невмешательства и правда настолько силён, что все как один боятся его нарушить.

На выходе из отделения детективов ждали сержант Томпсон и Пит Мэлварс собственной персоной.

— Не понял, — возмутился Денис. — Это вы, что ли, будете нас сопровождать?

— Так точно, — вяло ответил Хантер, ещё не пришедший в себя после вчерашнего.

— Давайте не будем трепаться и отправимся уже в путь, — пробурчал Пит. — Вы-то там останетесь, а нам ещё возвращаться.

— Но вы же фигуранты дела, — сказал Антон. — Так нельзя.

— Мы проходим исключительно как свидетели, — заявил Пит. — Убийство той девки не в счёт.

— Давай сейчас без этого, — попросил сержант напарника, заметив изменившийся взгляд Карелина.

Двое американских полицейских и двое русских детективов вышли из здания и с мрачным видом устроились в чёрном фордике Мэлварса. Дениса с Антоном уже подташнивало от знакомого салона, но они решили не болтать лишнего. Всё же, с сопровождением было безопаснее.

Путь лежал через семь штатов Конфедерации, не считая самого Нью-Йорка, и предполагал три дня непрерывной езды. Так что, времени на отдых было предостаточно. А с ним и на разговоры, которые, правда, начались далеко не сразу. Во-первых, потому что Антона вырубило после двух кварталов по Нью-Йоркской просёлочной дороге. Во-вторых, после жутких ночных разбирательств коллеги чувствовали неловкость друг перед другом.

Когда детектив проснулся, в салоне по-прежнему была тишина. Её нарушал разве что хруст газеты, которую развернул Денис. Первая полоса уже пестрила громкими заголовками о кошмарной ночи в «ДНК праздника».

Заметив, что Антон открыл глаза, Ветров молча протянул ему пакетик с орешками и банку газировки, которые купил в ближайшем автомате. Карелин надел очки и жадно схватился за еду, пусть она была и не самой сытной. Как только последний кешью оказался у него во рту, Денис так же молча протянул второй пакетик и шумно перевернул страницу. Следующий разворот пестрел эксклюзивными интервью с правоохранителями. В центре красовалась фотография майора Джарвиса, которого журналисты всячески обласкали за «героизм, проявленный при задержании негодяев».

Про русских детективов не было ни слова.

Антон поморщился — то ли от газировки, то ли от неприязни к местному лицемерию.

После тяжёлых событий прошлой ночи полицейским и детективам понадобилось около суток, чтобы прервать молчание. Только на въезде в степи Оклахомы, когда поднялся ветер, обдающий смолистым дыханием сосен, американцы решились заговорить.

— Как вы себя чувствуете, мистер Карр? — спросил Хантер с пассажирского кресла.

Чтобы вопрос не прозвучал чересчур буднично, сержант повернулся и внимательно посмотрел на детективов. Буднично и не получилось. Скорее, угрожающе. Стремясь сгладить это обманчивое впечатление, Хантер постарался улыбнуться. Но и это не задалось. Из-за пережитого стресса на лице появилась неуместная гримаса, которая могла бы оттолкнуть человека неподготовленного, но совершенно не задела русских коллег, которые видали на своём веку и нечто похуже.

— Спасибо, не очень, — честно ответил Антон.

— Сэр… — Хантер замялся от неуверенности, но всё же спросил: — За ту ночь вы хорошо поистратились. Как же вы будете что-то расследовать в Юнионе без своих способностей?

Размышляя над ответом, детектив выглянул из окна фордика. На широком шоссе больше никого не было. Вокруг на много миль распростёрлись едва заметные холмы, поросшие высокой травой и вкраплениями лесов. Рядом с одинаковым ритмом пролетали телеграфные столбы и странные домики между ними, куда выстроились очереди из плохо выглядящих людей.

Заметив удивлённый взгляд детектива, Хантер поспешил объяснить:

— Это фермы, господин Карр. Здесь доноры сдают кровь, чтобы подпитывать ей местные электросети.

— Как вы можете с этим жить? — заговорил Денис, хранивший всю дорогу напряжённое молчание.

— А что, разве бывает иначе? — озадачился Пит, наблюдая за пассажирами через зеркало заднего вида. — Это всего лишь пищевая цепочка. Или кто-то есть, или кого-то едят. Нам повезло оказаться посередине, джентльмены. Так давайте принимать это с благодарностью.

За короткое время знакомства Хантер уже составил какое-то представление о Безбашенном, но сейчас оно рухнуло под давлением только что сказанной фразы. Ну не вязался такой конформизм с образом вольного копа, презревшего все авторитеты. Только если Пит на самом деле чего-то боится…

— Бывает, — коротко ответил Антон, перестав любоваться быстро надоевшими видами.

Ещё несколько часов все четверо провели в удручающем молчании. Денис усиленно заинтересовался брошюрой, небрежно брошенной на заднее сидение. Похоже, Пит хотел с ней ознакомиться подробнее, но потом скомкал и кинул, куда смог.

На брошюре была напечатана реклама какого-то центра психологической реабилитации. Недоступное развлечение для доноров. Серьёзная необходимость для элиты. И совершеннейшая блажь для «среднего класса», к которому Мэлварс гордо себя причислял.

Антон опять забылся дремотой. В этот раз неглубокой. Силы постепенно возвращались, но как-то не торопясь. О магических способностях не могло быть и речи. Будь в организме больше крови, детектив бы уже прислушался к мелодиям Томпсона и Мэлварса, но сейчас все попытки были тщетны. Оба могли городить любую чушь, оставаясь в тени от его истинных способностей.

— Господа русские, скоро мы будем возле границы, — предупредил Пит, когда Хантер сверился с картой.

— Как, уже приехали? — удивился детектив, с трудом надкусывая затвердевший батончик, которых в бардачке фордика оказалось немерено.

— Нет, — пояснил Хантер. — Мы ещё в Оклахоме. Справа от нас будет территория Юниона. Вы увидите, что такое граница двух Америк. Но пересекать её вы будете позже, в Аризоне.

— А слева, наверное, Техас? — невзначай полюбопытствовал Дэннис.

— Да, — буркнул сержант Томпсон. — Мексика.

— Чёрт бы её побрал, — деликатно добавил Пит. — К той границе я подъезжать не буду, и не просите. Нечего нам туда соваться.

Детективы ещё раньше заметили, как зелень начала потихоньку редеть. Но сейчас дорога растеряла её последние остатки, превратившись в растрескавшуюся поверхность, присыпанную сверху то ли золой, то ли песком. Под шинами неприятно захрустело, а в глазах стало рябить от неестественного блеска гранул.

— Не удивляйтесь, джентльмены, — обратился Хантер к пассажирам. — Такое можно увидеть по всей границе. Говорят, какой-то единой войны не было, но локальные стычки охватили все Соединённые Штаты после покушения на будущего президента. Наверное, вы могли видеть тот снимок…

— Да-да, — обречённо вздохнул Денис. — Его в каждом учебнике печатают. Даже у нас.

— Тогда вы прекрасно осведомлены, — удовлетворился ответом сержант Томпсон.

Хантеру решительно не нравилось, что он перешёл на высокопарный слог при виде иностранных гостей, но это, видимо шло откуда-то из подсознания. Так общаться учили в воспитальнях, чтобы произвести хорошее впечатление на будущих спонсоров, которые искали себе новых работников. И ещё папа в своих письмах всегда советовал читать хорошие книжки, чтобы быть умнее сверстников.

Лучше бы Хантер тогда усвоил, что надо быть хитрее.

— Что это? — спросил Тони, когда увидел на горизонте странные столбы света, уходящие далеко к небу.

— Граница, — ответил сержант Томпсон. — Между этой Америкой и той.

Из земли вырывались разноцветные лазеры, генерируя между собой силовое поле. На этой стороне лучи были красными. На той, разумеется, синими.

Дэннис быстро прикинул, сколько энергии потребляет такая опасная подсветка, если она расставлена по всей границе. Оба государства нещадно доили свой народ, чтобы он никогда не мог воссоединиться.

Зрелище было красивым и величественным, но бесконечно печальным. Сколько же сломанных судеб таилось за простой чертой на карте. Людей разделили, сделав непримиримыми врагами. А нужно ли это им — не спросили. Да и зачем спрашивать, если можно с умным видом настрочить в видные издания пару статей, расставляющих всё по своим местам? Эти плохие, эти хорошие. Боже, храни Юнион, Конфедерацию. И нужное подчеркнуть.

— И что, через неё не проходят даже пули? — искренне удивился Антон.

— Ни одной, — произнёс Пит, по-прежнему наблюдая за пассажирами через зеркало заднего вида. — Говорят, даже ракеты испытывали. Ни в какую.

— Зато мы пройдём, — добавил Хантер. — Через КПП на западном побережье. Ещё одно есть на восточном.

— Неужели этого достаточно? — спросил детектив.

— Теперь да, — бросил сержант Томпсон в ответ. — Хотя раньше, конечно, было сложно. Огромные очереди в обе стороны, бесконечные рыдания близких. Всё прекратилось, когда визы стали выдавать только должностным лицам. Кто успел перевезти родных или сам переехать, так и осел на своей стороне. Прямо как в Берлине после Второй мировой.

Хантер едва не добавил, что это русские подали плохой пример Штатам, но сдержался.

По мере приближения к Нью-Мексико по бокам от дороги снова появилась растительность, а лазерные столбы скрылись за горизонтом. Детективам стало немного легче. И даже проснулось некоторое любопытство.

— Господа полицейские, — сказал Антон. — Позвольте взглянуть на ваши… как вы их называете? Конвер…

— Конвергенторы? — уточнил Хантер. — Да, конечно. Возьмите мой. Безбаш… мистера Мэлварса мы не будем отвлекать от вождения.

Первым за оружие схватился Денис. Его указательный палец лёг точно на иглу, но Ветров не поддался искушению надавить чуть сильнее, чтобы острие прошило кожу.

— У нас таких нет, — заметил детектив.

— Чем же вы стреляете? — не отрываясь от руля, спросил Пит.

Всё это время он почти не спал, но держался молодцом. Как будто ему и вовсе не нужно было отдыхать.

— Как и все, пистолетами, — ответил Денис, аккуратно передавая конвергентор другу. — А этим чудом техники, наверное, может пользоваться любой?

— Кроме губильщиков, — сказал Хантер. — Их кровь не производит магию. Ни в каком виде.

— Наше оружие работает на поляризующих кристаллах, — внёс свою лепту Мэлварс. — Они концентрируют неоформленную магию в единый поток и придают ей цвет, от которого напрямую зависят свойства.

— Очень любопытно, — отозвался Антон и посмотрел на друга. — Открывается столько возможностей.

— Может, есть смысл рассказать об этом у себя дома? — спросил Денис, гипнотизируя конвергентор взглядом. — Нам такие тоже не помешают.

— Иногда лучше не вмешиваться в заведённый порядок, — отрезал детектив и вернул оружие Хантеру.

Денис подался вперёд, но вовремя остановил себя, надеясь, что это никто не заметит.

Копы тоже крепко задумались о своём. Выходит, их обезличили, внушив, что без конвергентора магию творить почти невозможно. Сколько, интересно, реальных, живых способностей потонуло в водовороте американской пропаганды по обе стороны лазерных столбов?

Ближе к вечеру Пит, всё-таки, сдался и затребовал перерыв на нормальный ночной сон. Никто не протестовал. Пока Хантер расчищал место для палатки, детективы захотели подышать свежим воздухом.

— Даже не представляю, что нас ждёт в Неваде, — поделился беспокойством Карелин, вглядываясь в алеющий закат.

— Ничего нового, — усмехнулся Денис. — Попадём в очередную разборку, и ты опять потеряешь сознание.

— Ну и ладно, — немного помолчав, сказал детектив. — Это не страшно, если рядом дружеское плечо.

— Антон, — Ветров отвернулся в другую сторону, словно не хотел, чтобы было видно его лицо. — Не надо всегда полагаться на меня. Я обычный человек и когда-нибудь обязательно подведу.

— Если уж и ты подведёшь, то на кого мне тогда вообще полагаться?

Не дожидаясь ответа, Карелин пошёл обратно к фордику. На этот разговор больше не было сил.

Акт II. Магия крови. Глава 6

Пока двое американских полицейских делили палатку, а детектив уснул прямо на пассажирском сиденье фордика, Денис не мог сомкнуть глаз. Тихо открыв дверь, чтобы не потревожить друга, помощник детектива вышел наружу немного размяться.

Погружённый в мрачные мысли, он ходил вокруг фордика. Ветрову не давало покоя засевшее в недрах подсознания чувство несправедливости. Оказывается, его обманывали всю жизнь. Не обязательно иметь какие-то индивидуальные способности, чтобы творить волшебство. Достаточно всего лишь проткнуть иглой указательный палец и позволить своей заурядной магии капнуть внутрь, запуская тем самым сложный механизм преломления в заговорённом кристалле.

Сколько у них цветов, интересно? Какие можно составлять комбинации, получая новые эффекты от чар?

Денис боролся с соблазном вытащить у кого-нибудь из копов — как они его сами называют — конвергентор. Настоящую волшебную палочку, которая в состоянии собрать рассеянную магию в один поток. Укротить её. И придать нужный окрас, не брезгуя воплощать самые тёмные помыслы.

Немного успокоившись, Денис забрался обратно в фордик. Справедливости ради, Ветрова загнало туда ощущение, что он замерзает. Пустыни Аризоны таят в себе удивительное коварство: днём ты страдаешь от жажды, а ночью хочешь закутаться в одеяло потеплее, не желая выносить холодной улыбки природы.

Денис задремал только на рассвете. Ему ничего не снилось, и уже вскоре Антон мягко растолкал друга.

— Мы на границе, — сказал он.

Пит заглушил автомобиль и сварливо проронил:

— Все в диком восторге от этого пейзажа, но я так и не понял его ценность.

Русские детективы переглянулись и вышли из фордика, чтобы получше рассмотреть открывшееся перед ними зрелище.

Горную гряду бурого цвета разрезала на две части бьющаяся внизу река. Через неё был перекинут бетонный мост, один конец которого венчали красные лазеры, а другой — синие.

— Это нейтральная территория, — пояснил Хантер, видя заинтересованные лица детективов. — Иначе бы не удалось сохранить мост в целости.

Антон вспомнил, как они вчера приблизились к границе, и трасса моментально стала усыпана хрустящей золой. Вот, почему горы здесь такого странного цвета. Медно-бурого и переливаются. Похоже, американцы успели крепко повоевать по всей линии соприкосновения нынешних держав.

— Нам сюда, — объявил сержант Томпсон, указывая на маленький, наспех сколоченный домишко, в котором сидел дежурный пограничник. — Обычно проверка занимает не больше пяти минут. Но в вашем случае срок может растянуться. Вы же иностранцы.

— Вы столько всего знаете, мистер, — из вежливости сказал Антон, направившись к пропускному пункту. — Настоящая энциклопедия американской границы.

— Так он здесь часто бывает, — с лёгкой насмешкой заметил Пит. — Чуть ли не каждый месяц снуёт туда-обратно. За это его и присудили работать со мной.

— Не смей, — попросил Хантер.

— Почему же? — Безбашенный остановился. — Детективам следует знать, что ты навещаешь на той стороне своего отца. Дело в том, джентльмены, что ещё пять лет назад Томпсон-старший возглавлял Юн-полицию, нашего прямого конкурента.

— Может, всё-таки, хватит? — с нажимом спросил Хантер, заметив, с каким любопытством эту стычку разглядывают гости из России.

— Мне кажется, в этом что-то есть, — попытался разрядить обстановку Антон. — Быть может, сержант Томпсон окажет нам любезность и станет проводником в Юнионе?

— Только учтите, что мы не поедем в госпиталь, — вдруг сказал Хантер, но тут же одёрнул себя: — В смысле, я хочу навестить своего отца без посторонних. Не сочтите за грубость.

Пограничник устало посмотрел на паспорта русских детективов и пригласил их внутрь заполнить длинные формуляры о своей родословной, перевозимых ценностях и цели поездки. Причём, в трёх экземплярах.

— Наши налоговые декларации гораздо хуже, — сочувственно заметил Хантер, когда Денис с Антоном принялись за писанину.

Питу и сержанту Томпсону мужчина в форме просто поставил в паспорта печати о выезде и пожелал счастливого пути.

Когда русские детективы наконец покончили с бюрократией, их документы постигла та же участь.

— Вас уже ждут, — сообщил пограничник и мерзко улыбнулся.

Тони Карр давно бы проверил, не сбился ли ритм у Музыки сфер, но его способности до сих пор были заблокированы, поэтому оставалось только довериться везению и своим американским коллегам.

Все четверо снова заняли свои места в фордике и подъехали к красным лазерам вплотную, ожидая, пока они втянутся в землю. Когда путь наконец был свободен, Пит нажал на педаль газа и медленно поехал по узкому мосту через речку Колорадо.

Солнце неприятно впивалось в кожу, и Денис приспустил стекло. Фордик не спеша преодолевал нейтральную территорию, похрустывая шинами, которые вновь соприкоснулись со странным пеплом.

Перед синими лазерами Пит вновь затормозил. Со стороны Юниона к границе подъехала зелёная машина без опознавательных знаков и встала аккурат напротив старого фордика, словно готовилась идти в лобовую атаку.

— Это что, шутка? — рассердился Пит.

— Здесь одностороннее движение, — более спокойным голосом сказал Хантер. — Но мы заехали на мост первыми, они должны уступить.

Детективы уже всё поняли, а за ними и полицейские. Кто-то организовал эту встречу намеренно. Синие лазеры втянулись в землю, и странная машина дала передний ход. Не желая сделать свой раздолбанный фордик ещё более раздолбанным, Пит осторожно поехал назад, следя за дорогой через зеркало заднего вида.

— Не может быть! — гаркнул Безбашенный, увидев, как красные лазеры пробиваются наружу.

— Мы в ловушке, — подытожил Антон, вытерев шарфом испарину со лба.

Хоть погода и не располагала, всё равно детектив оставил на себе любимый предмет одежды.

Зелёная машина продолжала щемить фордик и остановилась, только когда до силового поля Конфедерации оставались считанные сантиметры.

— Пригнитесь! — крикнул Денис наугад и был прав.

Из окон автомобиля высунулись люди в масках и принялись стрелять магическими разрядами. В ход пошли обычные фиолетовые лучи, имитирующие эффект огнестрельного оружия. Несколько разрядов попали в лобовое стекло, и оно посыпалось крупными осколками, открывая полный доступ к салону.

Небрежно стряхнув с себя несколько крупных кусков, Пит распахнул дверь фордика и, находясь под её прикрытием, перекатился назад, стремясь занять место позади багажника. Хантер тоже открыл дверь, только сразу же вступил в перестрелку. Руки совершенно не слушались, будто им кто-то мешал, и ни один из лучей не достиг цели.

Русские детективы похватали своё оружие и выскочили следом, так же прикрываясь дверьми. Силясь хоть в кого-то попасть, они расстреляли по целой обойме, но смогли разве что слегка поцарапать зелёный кузов.

— Что происходит? — запаниковал Антон, чувствуя себя без способностей как без рук.

Вот бы сейчас податься к вибрирующим нитям, из которых сотканы враги. Тогда бы он мог предугадать каждый шаг. Прочитать любое движение раньше, чем его совершат.

— Чертовщина какая-то, — бросил Пит из-за багажника.

Безбашенный ни в кого не стрелял. Похоже, собирался с силами для рискованного броска. Да и смысл жечь кровь почём зря, если все разряды уходят в молоко.

Ощущая преимущество, люди в масках стали покидать автомобиль. Им нужно было усиливать прессинг, чтобы проломить хрупкую защиту фордика. Один бог знает, сколько этой трухлявой жестянке лет. Пнёшь — сама развалится, а уж от правильно настроенных конвергенторов, так вообще рассыплется в порошок.

Кто-то из стрелков сменил кристалл. Теперь в дверцу, которой прикрывался сержант Томпсон, попадали оранжевые разряды. Они растягивали материю. Истончали всё, к чему прикасались.

Хантер услышал, как стонет металл. На его глазах дверцу раскатало, подобно тесту, к которому приложились крепкие руки со скалкой. Так у людей в масках было больше вероятности прошить преграду насквозь. Хоть они и вышли из своей машины, разрывать дистанцию всё равно не торопились. Видимо, отталкивающие чары работали только на расстоянии.

Американские копы, не сговариваясь, отметили про себя, что ещё не сталкивались с персонифицированной магией, которая резко отличается от общепринятой, пропущенной через поляризующий кристалл или острую иглу. Антон же напротив — ничему не удивился и, казалось, был готов к противостоянию. За одним небольшим исключением — он не мог использовать свои способности.

Видя, что ситуация становится критической, Денис предпринял отчаянный бросок к месту водителя. Хлопнув дверью, он под резкой дробью разрядов перелез вперёд и машинально положил руки на руль. Встроенная игла проткнула кожу, отобрав нужную порцию крови, и движок завёлся. Всё как дома, за исключением того, что американские власти терроризируют простой народ.

Денис ещё не понимал до конца своей идеи, но ему хотелось посмотреть, как враги отреагируют на сближение.

Мягко нажав педаль, Ветров погнал фордик вперёд. Антон, Хантер и Безбашенный, ругаясь, зашагали на корточках следом. И никто при этом не переставал стрелять.

Манёвр Дениса возымел нужный эффект. Враги запаниковали и начали потихоньку отступать, тоже воспользовавшись дверями как прикрытием. Значит, они действительно боялись. Потому что разброс стрельбы сильно снижается по мере приближения к цели, и наступает момент, когда промахнуться уже просто невозможно.

Кто-то из людей в масках сел за руль и осторожно поехал назад. Это сподвигло Дениса выжать педаль сильнее, инициируя лобовое столкновение. Фордик хорошо тряхнуло. Скрежет сцепившегося металла пробирал до самых скул, но Ветров не отпускал газ. Так и продолжал давить, надеясь прорваться через границу и съехать с этого проклятого моста.

Водитель зелёной машины тоже выжал педаль в пол, уверенный, что одержит победу в этой импровизированной схватке за счёт мощности.

Хантер продолжал самоотверженно выпускать фиолетовые разряды через опущенное стекло. Антон уже экономил патроны: в его кармане лежало всего две обоймы. Пит сменил кристалл в конвергенторе, с прыжка заскочил на багажник фордика и, двигаясь вперёд с громким криком, открыл огонь.

Чёрные разряды сметали всё на своём пути. Куски асфальта растворялись в небытие. Заграждение моста получило серьёзную брешь в нескольких местах. А Пит всё шёл вперёд и никак не мог навредить стрелкам из зелёной машины.

Но всё же Мэлварс произвёл на них впечатление. Люди в масках запаниковали, понимая, что сейчас этот безумец приблизится настолько, что начнёт попадать. Надо было сопротивляться, пока не стало слишком поздно.

Один из нападающих высунулся из-за зелёной двери и точным разрядом угодил Питу в плечо. Безбашенный взревел от боли и выронил конвергентор из левой руки. Небольшой пластиковый корпус ударился о полуоткрытую дверь фордика и, отскочив, приземлился прямо Денису на колени.

У Ветрова не было времени на угрызения совести и моральные дилеммы. Он просто хотел отбиться от врагов и защитить Антона. Поэтому Денис инстинктивно схватил конвергентор и насадил указательный палец на иглу. Без специального разъёма получилось больно, вот только он под наплывом адреналина этого даже не заметил.

Отпустив педаль, Ветров позволил зелёному автомобилю толкнуть фордик назад. Люди в масках оказались не дураками и среагировали молниеносно. Вместо того, чтобы устраивать битву автомобильных движков, они снова повыскакивали наружу — заранее занять выгодные позиции.

— Денис! — позвал детектив помощника и добавил по-русски: — Не надо!

Ветров сделал вид, что не услышал друга, и вышел из фордика. Двинулся решительным шагом к зелёному автомобилю. Вытянул руку с конвергентором перед собой.

Люди в масках перестали стрелять и засели в своих укрытиях. Они боялись. Исход уже был предрешён, но никто из них не хотел этого признавать.

Первым разрядом Денис распылил правую дверь. У Пита оказался очень мощный кристалл, таких не раздавали штатным сотрудникам полиции.

За дверью трясся от страха один из нападающих. Ветров промедлил всего секунду. Ему не хотелось казнить человека в упор, когда он предстал совершенно беззащитным. Рука с оружием на секунду опустилась. И этой секунды врагу хватило, чтобы напасть.

Не было никаких разрядов. Человек просто бросился на Денис с кулаками. Пользуясь, возможно, единственным шансом отвлечь того, кто мог бы не промахнуться. Ветров понимал, что это конец. Пит ранен, а Карелину с Хантером вряд ли хватит решительности расстрелять кого-то в упор. Они совсем из другого теста.

«Остановись, — подумал Денис, глядя на приближающегося человека в маске. — Не смей».

Сердце забилось быстрее. По телу прокатилась волна жара. И враг замер в шаге от Ветрова. С занесённым для удара кулаком.

— Что это? Что происходит? — Антон продолжал обращаться к помощнику по-русски.

Но Денис его не слышал. Кровь клокотала в висках. А если выманить остальных из укрытия?

Как по команде, ещё трое вышли с поднятыми руками. Денис получил над ними абсолютную власть. Продолжая отдавать мысленные приказы, он выстроил всех четверых в шеренгу.

На лицах у них были маски с бесформенными чертами лица. Так даже легче — не видеть, что там под ними. Денис услышал очень слабую музыку и понял, о чём всё время на «Нормандике» говорил Антон. Это была нечеловеческая гармония. А значит, перед Ветровым — тоже не люди, и можно делать с ними что угодно. Лишь бы друг больше не пострадал.

— Что они делают? — забеспокоился Хантер. — Все в укрытие!

Сержант Томпсон боялся, что это хитрый трюк, и сейчас по ним откроют прицельный огонь. Достанут каждого. Изрешетят фиолетовыми лучами. Если вообще не чёрными.

Но ничего не происходило. Разве что Денис спокойно прошёл перед шеренгой из врагов, потом сделал несколько шагов назад и навёл конвергентор на одного из них.

— Пожалуйста, нет! — крикнул Антон, понимая, к чему всё идёт.

Пит перестал корчиться от боли и молча следил за происходящим с крыши своего фордика. Его устраивало то, что должно было случиться.

Помощник детектива нажал на спуск. Чёрный разряд прожег дыру в солнечном сплетении у нападающего слева. Его одежда распалилась, как тлеющие угли на костре. Отверстие в груди расширилось, и за считанные секунды человек исчез. Распался на атомы.

Безбашенный возликовал. Именно этого он и желал тем, кто посмел напасть. Хантер застыл на месте от ужасающей кончины одного из врагов. Но это был враг, который хотел лишить их жизни, так что — заслуженно.

И только Антон призывал своего друга:

— Остановись! Они ведь уже сдались!

Дениса это не убедило, и он выпустил ещё по заряду в каждого из нападавших. Их тела точно так же разъело чёрными лучами.

Перед полицейскими и детективами остался только зелёный автомобиль и прямая дорога по мосту в Юнион. Ветер трепал волосы, где-то внизу река продолжала неспешно течь к Калифорнийскому заливу. Вокруг ничего не изменилось. И только Антон Карелин увидел своего напарника совершенно другими глазами.

— Дальше поедем на их машине, — коротко резюмировал Денис.

В любой другой ситуации Пит бы запротестовал, отказываясь бросить свой фордик посреди моста между государствами. Но сейчас он понимал, что это единственный способ предъявить обидчикам по счетам. Приехать на зелёном автомобиле в управление Юн-полиции и поинтересоваться, кому так не хочется, чтобы международный сыск в лице русских детективов взялся за дело.

— Но сначала в госпиталь, — попросил Хантер, забыв то, что совсем недавно сказал. — Пита ранили.

Антон не знал, что сказать. Он смотрел на друга и всё спрашивал себя — друг ли это. Денис перехватил взгляд и посмотрел на детектива в ответ. Тот сразу отвёл глаза и молча пошёл к зелёной машине.

Акт III. Осколки Америки. Глава 1

Лас-Вегас, Юнион

За месяц до отплытия «Нормандика»

Капитан Смитсон любил свою работу. Не её рутину, конечно — с бесконечными рапортами и вылазками в опасные районы — а небольшую толику власти, которая временами перепадала по воле случая. Пока майор Уитакер отвечал за планирование операций и надоедание Хукеру, Смитсон занимался вопросами обеспечения и кадровыми перестановками. Не проворонить ежемесячную заявку на картриджи, проследить, чтобы в автоматах не закончилась заварка — это всё мало вдохновляло капитана. Гораздо больше его привлекало вершить человеческие судьбы в рамках отдельного управления Юн-полиции.

Народ здесь был нерасторопный и трусливый, так что Смитсону не составляло труда спекулировать на безопасности, продавая задания поспокойнее за небольшие услуги. Гораздо приятнее отсидеться в архиве, чем идти на губильщиков с конвергентором наголо. И Смитсон ведь брал за это совсем недорого. Иногда билетами в какой-нибудь из закрытых клубов с развлечениями для аристократов — точных сведений нет, хотя, поговаривают, что там совершали даже ритуальные убийства с последующей откачкой крови. Но чаще всё ограничивалось банальными купонами на скидку и совсем уж банальным сексом. Последнее здорово помогало Смитсону ощутить всю полноту обладания беззащитным, полностью доверившимся человеком.

Профессиональный подход капитана давно оброс легендами, которые из года в год ходили по кабинетам плохо освещённого отделения, но никогда не перерастали в иски. Все понимали, что любое разбирательство легко может вылезти боком, ведь противостоять придётся человеку с множеством связей, и ему ничего не будет стоить надавить на свои рычаги, чтобы навсегда покончить с неугодным выскочкой.

Все попытки майора Уитакера усмирить капитана тоже не приводили к успеху, потому что Смитсон тут же брался за учёт провальных миссий и демонстрировал письма, заботливо отложенные в ящик рабочего стола. Дав любому из них ход, капитан легко мог насолить даже полковнику Хукеру. Этот факт сильно ограничивал в действиях командиров, которые разве что кляли подлого коллегу почём свет стоит, но не имели возможности зайти дальше и по-настоящему отомстить.

Каково же было удивление Смитсона, когда на службу попала маленькая капрал Освальд. Её целеустремлённость совершенно выбивалась из привычного уклада вещей. Капрал не боялась работы и бралась за всё, что ей было позволено выполнять. Писала отчёты за коллег, влезала в официальную корреспонденцию и составляла такие ответы правительству, что вся Юн-полиция во главе с полковником Хукером рыдала над этими строками.

Капитан Смитсон ждал, когда же Освальд определят на серьёзное боевое задание. Ему хотелось посмотреть, как зажжётся страх в её глазах, и зарывшаяся в бумажную работу капрал предпочтёт не покидать уютные стены полиции. Ведь тогда её можно было бы склонить к чему угодно, не прилагая особых усилий.

Однако, Освальд полностью разломала все надежды Смитсона, когда попросилась на первое настоящее задание сама. Никакие уговоры не смогли её разубедить, и капитан попытался перевернуть правила игры, попросив Рут Освальд об услуге — теперь чтобы попасть на задание, а не избежать его. Капрал, уже наслышанная обо всей подноготной, пригрозила Смитсону, что разболтает его главным жертвам, как теперь ведутся дела, и они подадут коллективный иск в окружной суд. Смитсон понимал, что это не просто пустые слова, и сдался.

Но ещё в работе полицейского было то, что капитан Смитсон ненавидел больше всего на свете. Совещания со спонсорами.

Одно дело, когда лижут задницу тебе, и совсем другое — когда приходится лизать самому. Спонсоров ублажал, как правило, сам Хукер, иногда перекладывая это дело на каких-нибудь малоценных заместителей. Но не на Уитакера, конечно. Майор был такой занозой, что джентльмены в пиджаках после пяти минут разговора с ним обязательно бы отозвали свои доли из общего капитала Юн-полиции.

Только сейчас презренная обязанность целовать ноги инвесторам выпала на долю самого Смитсона. Хукер настаивал, чтобы именно капитан объяснил, как отряд умудрился потерять своего командира, а вместе с ним ещё и талантливого стажёра.

В любой другой ситуации Смитсон бы уже закипел, но сейчас его вдохновляла перспектива рассказать спонсорам свою версию событий, чтобы сорвать максимальный куш. И ведь никто не станет опровергать его слова — потому что связаны круговой порукой молчания о подковёрных играх капитана, которым, в сущности, нечего было противопоставить.

И капрал Освальд, которая ещё могла заварить какую-то кашу, — пропала вместе с Уитакером. Чем не удача?

Утром Смитсон подготовился к совещанию как никогда до того не готовился. Раньше он просто сидел где-то в задних рядах и внимал, осторожно собирая компромат. Теперь же ему предстояло говорить. Вместо заурядной формы капитан надел свой единственный костюм и нацепил хромированные запонки, которые достались ему в качестве платы за кадровые перестановки. Волосы он сдобрил хорошей порцией геля, что придало Смитсону вид прилизанного менеджера, а не крысы с бегающими глазками.

Конференц-зал был необычайно полон. Приехали даже самые мелкие сошки, доля которых в общем капитале Юн-полиции исчислялась считанными процентами. Их стоило опасаться больше всего. Настоящие воротилы гораздо более договороспособны. Эти же незначительные владельцы были готовы удавиться за каждую сотню баксов, потому что от этого напрямую зависела их хрупкая безопасность. Всё же, у служителей закона в приоритете были серьёзные капиталисты, а не представители захудалых трестов, раскиданных по всему Юниону.

Пока Смитсона не засыпали градом неудобных вопросов, он решил взять слово первым и задать тон предстоящему совещанию лично.

Пройдя мимо вытянутого стола, за которым на своих креслах расположились спонсоры, капитан с удручённым выражением лица изрёк:

— С великим прискорбием сообщаю, что наш уважаемый майор Уитакер погиб в ходе операции по захвату губильщиков. Мы пытались прорваться в подпольную лабораторию, чтобы расквитаться с убийцами патрульных, но импульсивность нашего командира поставила под вопрос выживание всего отряда…

— Капитан Смитсон, — тут же заговорил седой сухощавый мистер Эбботт, директор единственного банка крови на территории Юниона. — Нам не нужны ваши оценочные суждения о компетенциях погибшего сотрудника. Будьте добры дать нам подробный отчёт о ходе операции. Какие были приняты решения, какие отданы приказы?

Первая костяшка из длинного ряда вертикально стоящих уже зашаталась. Капитан отдавал себе отчёт в том, что его попытка увести разговор в нужное русло быстро потерпит фиаско, и у него ещё были припасены козыри в рукаве. Но всё равно стоило попытаться.

— Когда мы прибыли на место, никаких визуальных следов перестрелки не было обнаружено. Майор Уитакер, несмотря на очевидную необходимость, не стал сканировать местность. Вместо этого он отправил меня сразу на разведку в подземные лабиринты.

Легче всего завернуть ложь в аккуратно выверенную правду. Тогда будет меньше поводов придраться. Люди с удовольствием верят в то, что им говорят, если говорить твёрдо, без лишних эмоций. Допускается лёгкая щепотка горечи, но не более того.

Смитсон с удовольствием отметил про себя, что его внимательно слушают, и продолжил отчёт:

— В тёмной канализации невозможно было разглядеть что-либо, поэтому мы включили фонарики на конвергенторах.

— Почему вы говорите «мы»? — снова прервал капитана мистер Эбботт. — Майор Уитакер же послал в разведку только вас.

Смитсон как раз хотел, чтобы прозвучал именно этот вопрос.

— Видите ли, — сдержанно ответил капитан, — прошло всего несколько минут, и майор послал весь отряд следом. Не дожидаясь моего рапорта.

Оценочное суждение об импульсивности Мэнса начало подтверждаться фактами. Надо было всего лишь проговорить нужные слова в начале, пусть и со стопроцентным риском получить упрёк от главного инвестора. Зато удавка уже была наброшена. Осталось только её затянуть.

— Позвольте, на два слова, — полковник Хукер подошёл к Смитсону. — Мне есть, что добавить по этой ситуации.

— Слушаю вас, — благосклонно отреагировал хозяин Юн-банка.

— Где-то в этом промежутке я запросил у майора Уитакера информацию о текущем статусе операции. Но вместо рапорта по форме получил гневное сообщение. Майор настаивал, чтобы я не отвлекал его глупыми разговорами.

— Технически Уитакер прав, — заметил мистер Эбботт. — Позвольте узнать, насколько агрессивным был его тон?

— Достаточным, чтобы я принял решение отстранить майора, — уверенно ответил Хукер. — Он и так чересчур много себе позволял в общении с руководством. Этот момент стал для меня последней каплей.

Смитсон ликовал в душе. Такого веского аргумента в свою пользу он не мог предугадать, а значит, всё складывалось очень благоприятно.

— То есть, судя по вашим словам, полковник, майор Уитакер регулярно позволял себе общение не по уставу, и для всей полиции это было в порядке вещей. Почему же только сейчас вас задело нарушение субординации?

— Я предлагал иной вариант развития событий, — замялся Хукер. — Сначала обследовать место преступления, а потом уже предпринимать какие-то решительные действия.

— Так что же произошло, полковник?

— Всю эту операцию инициировал сам майор.

— И вы просто наблюдали за тем, как Уитакер собирает отряд?

— Он был чересчур уверен, — развел руками Хукер, чувствуя, что закапывает себя на месте.

По конференц-залу волной прошёлся недовольный гомон. Мистер Эбботт слегка побагровел, но не позволил себе присоединиться ко всеобщему галдежу и жестом попросил тишину. Когда его рука взмыла вверх и сжалась в кулак, многочисленные спонсоры вернулись в режим напряжённого молчания.

— Это отдельная тема для разбора полётов, — сказал хозяин Юн-банка. — Давайте вернёмся к ходу этой несанкционированной вылазки. Продолжайте свою историю, капитан Смитсон.

— В ходе так называемой разведки мы обнаружили фирменное граффити реюнионистов, а дальше все стены были исписаны подозрительными знаками, которые не подлежали идентификации. У меня возникло предположение, что в деле может быть замешана не одна группировка.

— Капитан, вы поделились своими соображениями с майором Уитакером?

— Никак нет, мистер Эбботт. Нас смутили громкие голоса в глубине подземного хода.

— Какого рода были эти голоса?

— Они умоляли о помощи. Как будто их пытали. Майору показалось, что это могли быть наши патрульные, и он приказал атаковать.

— Вот так сразу, без предварительной подготовки? — удивился хозяин Юн-банка.

— Майор вскользь бросил несколько распоряжений укрепить фланги, но в такой обстановке у нас не было времени на должные действия.

— Значит ли это, что весь отряд покорно исполнил приказ, наплевав на собственную безопасность?

— Так и есть, — ответил Смитсон. — Мы все видели, в каком состоянии пребывал майор, и не решились ему перечить.

Мистер Эбботт посмотрел на капитана с недоумением, но терпеливо разрешил продолжать.

— Когда мы стали продвигаться дальше, к нам навстречу начали выходить губильщики, один за другим. И мы сразу же…

— Открыли огонь? — догадался хозяин Юн-банка. — Вы хотя бы правильно подобрали заклятия?

— Мы использовали чёрные кристаллы, — сказал Смитсон. — Стреляли на поражение, но никого не сумели задеть.

— Очень интересно… — задумался мистер Эбботт. — С вами, насколько я знаю, была практикантка. Освальд. Капрал Освальд, если я не ошибаюсь.

— Верно.

— Как она себя вела? Если учесть, что это была её первая миссия.

— Неуверенно, — ответил капитан. — Я бы сказал, что она была обузой. Сначала застряла, когда перелазила забор, и майору пришлось её оттуда снимать. Потом, во время перестрелки, начала впадать в панику, чем сильно повлияла на ход операции.

— Кто разрешил ей присоединиться к отряду? — моментально спросил мистер Эбботт.

— Я, сэр, — спокойно ответил Смитсон. — Ей уже давно было пора опробовать себя в деле. Я санкционировал её участие в следующей операции, ещё не зная, чем это обернётся, когда майор Уитакер предпримет отчаянную вылазку. Теоретически, капрал Освальд должна была присоединиться к рядовому патрулированию улиц, но некоторые решения привели к тому, что она оказалась в эпицентре событий.

— И вы не могли отозвать своё разрешение, зная, чем её участие грозит рискованной операции?

— Никак нет, сэр. Это сложная бюрократическая процедура, на которую у меня не было времени, потому что…

— От вас не поступила ежемесячная заявка на картриджи, — закончил за Смитсона хозяин Юн-банка. — Ваши запасы крови были на исходе, и майор Уитакер, видимо, обнаружил это во время сборов.

— Подтверждаю, — упавшим голосом сказал капитан. — Майор Уитакер вновь прибегнул к неуставному общению в попытках подорвать мой авторитет. Перед всем отрядом.

— Как вы думаете, капитан Смитсон, не могла ли ваша халатность привести к плачевным результатам преступной миссии, организованной майором Уитакером через голову полковника Хукера?

— Почему мы вообще должны вам верить? — возмутился старик во фраке и цилиндре, до того подражавший Аврааму Линкольну, что использовал накладную растительность и бородавку, которые вследствие своей дешевизны вызывали разве что лёгкую усмешку.

— Капитан Смитсон, нам давно известно о ваших натянутых отношениях с майором Уитакером, — продолжил мистер Эбботт, поддерживая новую волну возмущений, присоединившихся к псевдо-Линкольну. — Также к нам поступало несколько обращений от капрала Освальд с намёками на то, что она хочет подать на вас в суд.

Капитан был готов и к этому повороту.

Ему достаточно было прибегнуть к одному из козырных тузов, который давно ждал своего часа в ящике капитанского стола.

— Капрал Освальд писала вам под давлением полковника Хукера, — с наслаждением растягивая слова, протянул Смитсон. — Полковник хотел избавиться от меня, потому что я располагаю компрометирующими сведениями о том, как он занял свою должность.

Хукер изменился в лице, но не стал вмешиваться в разговор, чтобы не сделать своё положение ещё более плачевным.

— Поделитесь, пожалуйста, материалами, — стальным голосом проговорил мистер Эбботт.

Капитан Смитсон достал из внутреннего кармана пиджака плохо запечатанный конверт и протянул спонсору.

Несколько минут содержимое конверта ходило по рукам, и в конце концов мистер Эбботт запросил перерыв, чтобы обсудить с коллегами дальнейшие шаги.

— Что ты наделал? — печально спросил Хукер, подойдя вплотную к капитану, когда они вдвоём покинули конференц-зал.

— Всего лишь восстановил справедливость, — усмехнулся Смитсон в ответ.

Больше они не проронили ни слова в ожидании вердикта спонсоров. Когда их вновь пригласили войти, мистер Эбботт стоял на месте, откуда вещал капитан.

— Джентльмены, в связи с открывшимися обстоятельствами я вынужден отстранить полковника Хукера от руководства Юн-полицией и инициировать международное расследование. Такой скандал не пройдёт бесследно ни для кого из нас.

— Скотина, — шепнул Хукер Смитсону, но тот лишь улыбнулся.

— Пока идёт разбирательство, — продолжил мистер Эбботт, — исполнять обязанности руководителя будет капитан Смитсон. Сэр, мы сегодня же отправим приглашение господину Тони Карру с просьбой немедленно выдвинуться в Неваду. Подготовьте личный состав к его визиту. Мистера Хукера, в свою очередь, приказываю лишить звания и заключить под стражу. И кстати, с повышением, Питер.

— Мистер Эбботт, но вы же сами… — начал было возмущаться Хукер, пока его вели к выходу.

— Молчать, — холодно оборвал его хозяин Юн-банка. — Ещё слово, и я прикажу вас казнить.

Акт III. Осколки Америки. Глава 2

Лас-Вегас, Юнион

Через несколько часов после пересечения границы

На пограничном пункте Юниона никого не было. Такая же пустующая кабинка смотрителя, только с другой стороны моста. Будь у Антона чуть больше времени, он бы обязательно поискал улики, но стоило поспешить, потому что Пит уже натурально умирал. Разряд конвергентора задел ему вену. Во все стороны, конечно, не хлестало, но тёмная кровь продолжала безостановочно сочиться.

Пока Хантер рулил, детективы наложили на рану все бинты, которые только смогли отыскать в аптечке. А их было всего две штуки, и то — использованных наполовину. Пришлось рвать их на части и связать один цельный кусок, который едва создавал натяжение. Для Антона это было единственным способом успокоиться и вспомнить, что они с Денисом до сих пор могут прекрасно взаимодействовать. Хоть Ветров и положил четверых людей с поднятыми руками.

Ехать решили по объездной трассе, оставив справа маленький Боулдер Сити. Не стоило лишний раз светиться среди городских улиц на чужой машине. Зелёный шевроле — судя по наклонному кресту на переднем бампере — двигался гораздо плавнее, рассекая песчаную дорогу по пути к бесконечным казино.

В основном американцы и русские молчали. Каждый думал о пережитом и пытался это по-своему осмыслить.

Денис убеждал себя, что новообретённые способности надо тщательно скрывать, иначе его отправят обратно в Россию на дальнейшую переквалификацию для нужд государства. Да и не хотелось выглядеть перед другом ещё большим монстром, чем тот его считал. Ветров и так собственноручно убил безоружных. Зачем отягощать вину тем, что они вышли по его приказу?

Хантер постоянно проверял зеркала. Ему казалось, что обязательно кто-то уже на хвосте. Невозможно, чтобы после такой перестрелки от выживших больше не понадобилось умереть.

Пит изо всех сил старался не выдавать, что ему очень больно. В пылу битвы он ещё мог позволить себе стонать, зная, что это останется незамеченным. Но сейчас ему надо было держать марку и сохранить имидж безбашенного копа, которому всё ни по чём.

Ну а Карелин всё ещё пытался смириться с увиденным. Друг открылся с внезапной стороны, и его поступок стал настоящей душевной травмой для детектива. Единственное, что держало Антона в руках, — общее дело, которое они должны были довести до конца.

Минуя улицы с высоченными пальмами и скучными бетонными коробками, зелёный шевроле подъехал к окружному госпиталю «Санрайз», или «Восход» по-русски. Огромные стрелки подсказывали, в какой стороне находится главный вход. Надписи чуть поменьше на разных дверях гласили, что это всё ещё не главный вход.

Припарковавшись между корпусами, Денис вышел наружу и помог Хантеру довести Мэлварса до двери с надписью «3061. Главный вход», на которую указывала ещё одна, самая большая стрелка, гласящая: «3061. Главный вход». Чтобы все поняли наверняка.

Медсёстры на стойке регистрации сразу переполошились, изображая бурную деятельность, но всё-таки в первую очередь уточнили наличие страховки. Когда выяснилось, что Пит Мэлварс — гражданин другого государства, в медицинской помощи попытались вежливо отказать. Хантер без лишних сомнений достал свой паспорт Юниона, которым всё же предпочёл не светить на границе, и распорядился, чтобы все медицинские услуги записали на его счёт.

Изрядно ослабевшего копа усадили в инвалидное кресло.

–Нужно, чтобы вы сопровождали его, сэр, — попросила сержанта Томпсона одна из медсестёр, одетая в жёлтую униформу.

— Увы, не могу, — ответил Хантер. — Я планировал нанести частный визит одному из ваших пациентов.

— Хорошо, но в таком случае кто-то всё равно должен присутствовать. На случай, если мистер Мэлварс окажется не в состоянии принять решение о дальнейшем спектре медицинских услуг.

— Дэннис, побудьте, пожалуйста с Питом, пока мы с мистером Карром будем заняты.

— Конечно, — ответил Ветров, чем вызвал у Антона беззвучный вздох облегчения.

Разделиться хоть ненадолго было отличной идеей. Возможно, так получится быстрее прийти в себя.

Не дожидаясь повторной просьбы, Денис зашагал вслед за медсестрой, везущей коляску. Их отражения весело плясали на вычищенной до блеска плитке. Антон проводил своего, наверное, всё ещё друга коротким взглядом, стараясь не сильно фокусироваться на нём.

— Сержант Томпсон, вы же хотите навестить своего отца? — детектив, прищурившись, посмотрел Хантеру в глаза.

— Разумеется. Нам как раз повезло, что сейчас приёмные часы.

Белокурая медсестра с измождённым лицом вписала обоих джентльменов в журнал посещения, и сержант повёл Антона чередой коридоров, изгибающихся, словно лабиринт.

— Отец когда-то возглавлял Юн-полицию, — сказал Хантер, поднимаясь по лестнице на второй этаж — Возможно, ему известно что-то полезное для вашего расследования.

— Почему вы до сих пор поддерживаете с ним связь? — спросил Антон. — У вас же не принято.

— Да почему только у нас. Так везде, — пожал плечами сержант Томпсон, невольно впитавший пропаганду из разного рода СМИ, и остановился под вывеской «Онкология». — Это долгая история и к вашему делу не относится. Я когда-нибудь потом расскажу.

Антон не мог принудить Хантера к даче показаний. Спасибо и на том, что его вообще повели к Томпсону-старшему, а не оставили прохлаждаться в компании друга-убийцы. Однажды этот разговор обязательно состоится, но пока надо работать с тем, что есть.

Бывший начальник Юн-полиции лежал в одноместной палате без изысков. Кровать, капельница и журнальный столик. Из развлечений — только свежая газета и вид на Мэриленд-Паркуэй из окна.

— Здравствуй, папа, — тихонько произнёс сержант. — Со мной гости.

Томпсон-старший повернулся на звук. Если обычные доноры, вынужденные регулярно сдавать кровь, чтобы прокормиться, выглядели нездорово, то страдающий лейкемией отец Хантера производил ещё более удручающее впечатление. Болезненно худой, бледное лицо, кровоподтёки по всему телу, редкие седые волосы. И рядом — пакет с очередной порцией лекарств, которые призваны замедлить развитие рака, но не могут излечить его полностью.

— Папа, это русский детектив Тони Карр. У него к тебе несколько вопросов.

— Зачем он здесь? — строго спросил Томпсон-старший, даже не удостоив Антона своим вниманием.

— Тони пригласили расследовать убийство майора. Но по дороге сюда его чуть не убили. Дважды. Второй раз — вместе со мной. Очевидно, кто-то не хочет, чтобы мистер Карр докопался до правды.

Новость о покушении на сына встревожила Томпсона-старшего, но старик умел держать себя в руках и не стал драматизировать. Зато впервые посмотрел на Антона.

— Присаживайтесь, молодой человек, — бывший начальник Юн-Полиции дрожащей рукой указал на стул.

Детектив придвинул его ближе к кровати и сел.

— А ты, Хантер, — Томпсон-старший сделал выразительную паузу, — подожди за дверью. Этот разговор не для твоих ушей.

Старик, хоть и поддерживал отношения с сыном, всё равно уважал закон. И ему не хотелось делиться секретной информацией о Юн-полиции с сотрудником вражеского ведомства, пусть это и ближайший родственник.

Хантер, не особо и расстроившись, покорно удалился. Детектив ему наверняка всё расскажет, если попросить. А Фергюсон взамен на ценные сведения продолжит отпускать с работы к отцу. Ну и, возможно, сделает встречи с Питом чуть реже.

— Значит, вы из России? — Томпсон-старший смерил Антона оценивающим взглядом.

Как ему удавалось не выпадать из образа строгого начальника в таком состоянии — загадка.

— Да, из Одессы. Это на юге страны.

— Вы преодолели далёкий путь, Тони. Я же могу к вам так обращаться?

Прогрессирующий рак не смог подмять под себя пытливый ум Томпсона-старшего. Он присел на кровати и посмотрел на Антона красными от полопавшихся капилляров глазами.

— Конечно, сэр, — смущённо ответил детектив. — Но мой путь был бы гораздо легче, если бы меня не пытались убить. Ради этого чуть не потопили целый пассажирский лайнер.

Бывший начальник Юн-Полиции преисполнился любопытством. В кои-то веки к нему в палату зашёл человек, с которым есть, о чём поговорить. Целый детектив международного масштаба. А то одни медсёстры да Хантер, который уже не знает, о чём рассказывать, и просто читает книги вслух.

— И вы хотите узнать у отставного подполковника, кто за этим может стоять? — с иронией спросил Томпсон-старший.

— У меня есть ряд вопросов к вам, и ваши ответы действительно могут помочь следствию.

Антон заметил, что снова слышит музыку сфер. Но приглушённо, как будто в уши плотно набили вату. Хорошо, что есть положительные сдвиги, но этого ещё слишком мало, чтобы распознавать ложь и чувствовать истинные мотивы.

— Я уже пять лет, как не возглавляю Полицию Юниона, — улыбнулся Томпсон-старший. — Так что, у меня слегка устаревшие сведения.

— Ничего страшного, — заверил его Антон. — Мне как раз и нужно узнать, как вас сместили с должности.

— Вы безжалостны к больному старику, — рассмеялся бывший начальник Юн-полиции, но его смех быстро перешёл в кашель. — Ладно, придётся покопаться в прошлом, чтобы вы могли сделать свою работу.

Дверь открылась, и Хантер просунул голову в палату. Убедившись, что всё хорошо, он тут же вернулся обратно в коридор.

— Глаз с меня не спускает, — снова улыбнулся Томпсон-старший, но уже без смеха. — Это сейчас он может ко мне спокойно кататься и даже пересекать границу. Раньше всё было гораздо хуже. Отношения между Юнионом и Конфедерацией накалились до предела, и мы готовились к открытому противостоянию. Каждый день проводились учебные тревоги. В политических кругах усиливался изоляционизм. На этой почве появилось движение реюнионистов, которые выступали за возвращение к тогдашним границам Соединённых штатов. Уже без Калифорнии и Техаса, конечно, но всё же.

Томпсон-старший потянулся за графином с водой. Антон хотел было ему помочь, но отец Хантера жестом остановил детектива и сам налил полный стакан. Не без гордости за то, что ещё может это сделать.

— Полиция долго не могла выйти на их след, — продолжил Томпсон—старший, сделав пару глотков. — Я лично курировал несколько операций, но всё безрезультатно. В разных штатах произошла серия терактов, которые мы не смогли предотвратить, и кресло начальника зашаталось подо мной. Когда от взрыва погибает сразу несколько представителей элиты, к правоохранителям начинаются вопросы. Позже нам всё-таки удалось найти зацепку. И даже обосновать, как эти теракты организовали и почему мы не смогли помешать. «Бог един, и Америка тоже». Так они говорят. Реюнионисты знают, как этого добиться. И не имели права этого допустить.

— Что же вы нашли, мистер Томпсон?

— Вы уже наверняка слышали о вакуумном аккумуляторе. О нём жужжат налево и направо в обеих странах. Альтернативный источник энергии, который решит проблему и навсегда освободит мир от кровавой диктатуры.

— Слышал, конечно. В первый же вечер, когда попал в Нью-Йорк.

— Мои ребята нашли чертежи, из которых стало понятно, что возможности аккумулятора простираются гораздо дальше, чем просто выработка энергии. Знаете, Тони, это прозвучит настолько странно, что вы не поверите собственным ушам. Я и сам до сих пор не верю, что это скажу.

— Я разучился удивляться в последнее время, — признался Карелин. — Говорите смело, меня уже ничем не прошибёшь.

«Особенно после того, что натворил Денис», — подумал про себя Антон.

— В физике я не силён, так что могу легко облажаться, Тони. Но попробую объяснить. Дело в том, что вакуумный аккумулятор напрямую завязан с тёмной материей. Из неё произошла наша вселенная. А всё потому, что из вакуума можно получить энергию. Но для этого надо взаимодействовать с первичными структурами. Реюнионисты хотели получить просто батарейку, которая объединит Америку, но что-то пошло не так, и у аккумулятора обнаружился побочный эффект. Он ничего не генерирует — лишь работает с уже существующими структурами. Реюнионисты называли их нитями.

На этом слове у Антона пересохло в горле. Его способности стали чьим-то изобретением. Немыслимо.

— Их аппарат умело дёргал за эти ниточки, совершая невозможное… Тони, ещё раз подчеркну: я сам не верю, что говорю это. Но вакуумный аккумулятор воздействует на причинно-следственную связь и буквально меняет реальность вокруг. Потому мы и не могли помешать терактам. Нам просто не позволяли. Каждый раз, как мы были почти у цели, проклятые реюнионисты ускользали. Как будто у них появлялись способности, которых раньше не было.

— Поразительно, — только и сказал Антон, погрузившись в глубокие раздумья.

Здесь прослеживалась смутная связь между показаниями старика и недавним поведением Дениса. Не могли же те нападающие из зелёного шевроле просто сдаться. А вот если им приказали… Но это звучит даже хуже. В таком случае Ветров их просто казнил по собственному желанию, а не воспользовался ситуацией.

— Вы мне верите? — на всякий случай уточнил Томпсон-старший, ощущая, как постепенно возвращается слабость. Наверное, температура поднялась.

— А разве не должен? — улыбнулся детектив, когда смог взять себя в руки и выйти из оцепенения. — Но вообще-то, мы отошли от темы. Я спрашивал насчёт того, как вы потеряли должность начальника Юн-Полиции.

— Вовсе не отошли, — проворчал старик. — Я прекрасно помню, о чём вы спрашивали, Тони. Это всё часть одной большой истории.

— Так что же произошло?

— Меня подставили. Реюнионистам понадобился свой человек в полиции, и на меня быстро нашли управу. Обвинили в разглашении государственной тайны сотруднику вражеского подразделения. То есть, Хантеру. Я, конечно, мог сболтнуть лишнего, но не намеренно. Это приняли во внимание и не стали доводить дело до трибунала. При условии, что такого больше не повторится, иначе меня ждёт смертная казнь. Вот поэтому мне сейчас пришлось выставить собственного сына. Вдруг его кто-нибудь шантажирует в Кон-полиции, — Томпсон-старший ухмыльнулся, будто не принимал собственные слова всерьёз. — В итоге, на моё место назначили этого сопляка Хукера, который не был в состоянии руководить даже содержимым собственного стола.

— Его недавно сместили, — рассказал Антон. — Это одна из причин, почему меня вызвали.

— Что вы говорите, Тони, — искренне изумился Томпсон-старший. — Неужели додумались, что это ставленник реюнионистов? Он же наверняка раздолбал всю дисциплину, чтобы эти мерзавцы спокойно себя чувствовали. А кто теперь вместо него? Может, вы знаете, Тони?

— Я получил письмо от имени некого майора Смитсона.

— Проныра Смитсон? — несмотря на боли по всему телу, старик разразился громким хохотом. — И уже майор? Сколько же интересного я пропустил, бог ты мой.

— Что с ним не так? — спросил Карелин.

— Да всё, — продолжал смеяться Томпсон-старший. — Решительно всё. Он пытался шантажировать всех вокруг, но я не давал ему это делать под угрозой увольнения. Тогда бы он стал обычным донором и больше не смог вести свой разгульный образ жизни. При Хукере Смитсон наверняка разошёлся по полной. Что же это был за компромат, если теперь его повысили до майора и поставили во главе полиции Лас-Вегаса…

— То есть, вы утверждаете, что Хукер работал на реюнионистов? — решил всё-таки подытожить Антон. — Я бы хотел увидеть доказательства.

— Разве это не очевидно, Тони? — снова улыбнулся старик. — Они ведь разработали единственный рабочий прототип вакуумного аккумулятора. Об этом ни слова в официальных отчётах. Есть лишь несколько папочек под грифом «совершенно секретно». Здешние губильщики преуспели в своих наработках гораздо больше южных. Всё, потому что связались с мексиканскими специалистами и беспрепятственно катались туда через Конфедерацию. И никто им почему-то не мешал.

— Значит, реюнионисты, увидев, где больше перспектив, использовали свои рычаги влияния, чтобы протащить нужного человека. И все вокруг сделали вид, что ничего не замечают, — заключил Антон.

В палату вошла одна из медсестёр и попросила детектива удалиться.

— Простите, сэр, но часы посещения закончились. Мистеру Томпсону пора на сеанс химиотерапии.

Дверь осталась открытой. На пороге уже поджидал Хантер.

— Отец, — сержант взял старика за руку, когда того вывезли в коридор.

— Не сдавайте меня, — с улыбкой попросил бывший начальник Юн-полиции.

Когда он был достаточно далеко, Хантер посмотрел на Антона и задал единственно возможный вопрос:

— О чём вы говорили?

Детектив глубоко вдохнул, прежде чем что-либо говорить.