До Луны и обратно

Глава 1. Солнечный день

Был солнечный теплый майский выходной. Люди уже начинали собираться на трибунах.

Леша и Андрей стояли на старте, готовясь к началу гонки.

Раздался резкий свист от колонок и через секунду все услышали голос комментатора.

—Добро пожаловать в финал мотогонок. Только что стало известно, что список сократился до 14 участников. Дмитрий Мираков, участник под 16 номером, был отстранен из-за обнаруженной в предыдущем заезде модернизации мотоцикла. Но даже без него сегодняшний заезд будет весьма интересным. Что ж представлю остальных участников : первая тройка прошлого заезда: Андрей Кречетов под номером 7, Алексей Строганов под номером 13 и...

Дальше Лилия не слушала, она лишь смотрела на двух своих дорогих людей, невероятно близких друзей. Ещё неделю назад она бы никогда не подумала, что они участвуют в гонках, а то что они знакомы не могла представить и 3 дня назад.

Глава 2. Неделя до гонок

В комнате зазвенел будильник. На кровати зашевелилась спящая девушка. Поморщившись, она перевернулась на бок, протянула руку к прикроватной тумбочке и нащупала телефон. Выключив надоедливый звонок, села, закуталась в одеяло и подошла к зеркалу.

В отражении на неё смотрела девушка лет двадцати четырех с хрупкими, но выразительными чертами лица. Голубые глаза, цветом напоминавшие небо перед рассветом, сейчас были подёрнуты дымкой сна. Прямые русые волосы, обычно собранные в аккуратный хвост или пучок, сейчас были настоящим гнездом.

«Ну вот, опять, -- мысленно вздохнула она, беря в руки расческу. -- Как будто на голове дрались котята».

Справившись с прической, Лилия пошла на кухню, где уже царила привычная, уютная суета.

--Доброе утро, доченька, -- с теплой улыбкой обернулась к ней мама, Анастасия, настраивая кофемашину.

-- Выспалась?

--Доброе, мам. Вроде да, -- потянулась Лилия и подошла обнять её за плечи.

--Юр, не сожги яичницу, как в прошлый раз! -- крикнула мама через плечо отцу, который с деловым видом стоял у плиты, но отвлекся на телевизор.

--Да смотрю я за ней, смотрю! -- отозвался отец, Юрий, подмигивая дочери.

-- А Настенька все паникует. Особенно когда у нашей будущей покорительницы небес важный день.

--Пап, ну перестань, -- засмеялась Лилия, садясь за стол, -- это просто фотосессия с группой. Чтобы было что вспомнить потом.

--Всё важно, -- серьёзно сказала мама, ставя перед ней тарелку с идеальной яичницей.

-- Кстати, Андрюша уже звонил. Говорит, подъедет через двадцать минут.

--Точно, чуть не забыла! --Лилия оживилась.

-- Он обещал меня подбросить к фонтану, у которого мы собираемся.

--Хороший парень, -- кивнул отец, присаживаясь рядом.

-- Ответственный. Хоть и лихачит на своём мотоцикле. Так что ты ему скажи, чтоб был аккуратнее.

--Он в городе никогда не лихачит, пап, -- заступилась она за друга.

-- Он же знает, я его потом.

Лиля побоксировала с воздухом и посмеялась. Завтрак прошёл за тёплыми, спокойными разговорами. Лилия рассказывала о планах на фотосессию, о смешном случае на тренажёре, и родители слушали её с тем особенным вниманием, в котором смешивались гордость и лёгкая тревога за своего уже взрослого, но такого родного ребенка.

Ровно через двадцать минут зазвонил телефон. Это был Андрей. Лилия, уже одетая в форму института, забежала на кухню.

--Всё, я побежала, Андрейка уже ждет! -- крикнула она, наскоро целуя маму и папу в щеки и хватая рюкзак.

--Осторожно там! -- донеслось ей вслед.

--И чтоб к ужину была дома! -- добавил отец.

На улице её ждал светловолосый кудрявый парень с радостными зелеными глазами и с улыбкой до ушей.

--Привет, звёздочка! Готова к всемирной славе? -- пошутил он, протягивая ей запасной шлем.

--Привет! Слава подождёт, а вот не опоздать бы, -- ответила она, ловко надевая шлем и усаживаясь позади него.

-- Спасибо, что подвезёшь.

--Да без проблем.

Он тронулся с места плавно, без привычного для гоночной трассы рывка, зная, что везёт не просто пассажира, а Лилию. Они проехали по утренним улицам, и она, держась за его плечи, улыбалась, предвкушая встречу с друзьями.

Глава 3. Фотосессия

Мир Лилии был разделён на две чёткие половины. С одной стороны -- небо. Буквально.

С того самого детского полёта, когда в иллюминаторе проплыли ватные облака, а земля превратилась в лоскутное одеяло, она поняла. Это её место. Её мечта -- сидеть в кабине, держа в руках штурвал.

Её комната была штаб-квартирой этой мечты. Никаких посторонних деталей. На стенах -- подробные схемы кабин Airbus A320 и Boeing 737-800, расписание лётной практики до минуты и фотография рядом с самолетом с подписью: «До Луны и обратно». Каждый предмет здесь был инструментом для взлёта. Поэтому, когда её одногруппницы обсуждали вечеринки и сериалы, Лилия честно пыталась вникнуть, но мысли её уплывали к завтрашнему зачёту по навигации или к сложному манёвру на симуляторе.

Её цель была конкретна: стать пилотом. Лучшим в своём потоке. И она готова была заниматься ради этого сутками, потому что каждая выученная формула, каждый отработанный час был кирпичиком в фундаменте её будущего.

Но была и другая половина её мира. Живая, шумная, не умещающаяся в графики. И она любила её не меньше.

Они приехали к фонтану в центре города, где уже собралась шумная ватага однокурсников. Фотосессия была в честь завершения обучения -- все немного выдохлись, но были настроены на ура. Андрей, сняв шлем и проведя рукой по взъерошенным волосам, оглядел компанию своим привычным, оценивающим взглядом.

--Ну что, ваша банда в сборе? Идём позировать?

--Да! -- Лилия схватила его за руку и потянула за собой, -- там наши, сейчас познакомлю!

Чуть в стороне, прислонившись к парапету фонтана с гитарой в руках стоял парень. Он провел рукой по русым волосам, которые немного подвивались с концов. Увидев Лилию, он выпрямился и улыбнулся. Но его взгляд на мгновение задержался на Андрее, на его мотоциклетной куртке, на том, как Лилия держит его за руку. Улыбка стала чуть более сдержанной, профессиональной.

--А, Лилек! И с эскортом, -- кивнул он.

-- Макс, это Андрей, мой друг, он меня подбросил, -- быстро представила Лилия. -- Андрей, это Максим, наш главный музыкант и заводила.

Андрей кивнул, его зелёные глаза спокойно окинули Максима. Максим был чуть ниже его. Во взгляде не было ни вызова, ни особого интереса -- просто констатация факта. Но тут Андрей обратил внимание на одежду друга Лилии. Он был в джинсах, футболке и кофте на молнии. Странно, почти все были в форме

--Привет. Слышал, у вас тут весело.

-- Стараемся, -- легко ответил Макс, но его внимание уже вернулось к Лилии.

-- Лиль, ты как раз вовремя. Решили сначала общее фото у фонтана, а потом около старого корпуса. Договорились?

Пока Макс, который был помощником фотографа, строил всех в кадр, Андрей отошёл в сторону, прислонился к своему мотоциклу и наблюдал. Он видел, как Лилия смеётся, как она естественно вписана в эту толпу, как она ловит на лету шутки и парирует их. Видел, как взгляд Макса иногда задерживается на Лиле -- не навязчиво, но с тем мягким вниманием, которое Андрей узнал.

У него самого внутри не было ревности. Было что-то вроде… бдительности. Лилия для него была как младшая сестра, хрупкий и светлый человек, которого нужно беречь от всего плохого. Он видел в Максиме просто парня из её мира, нормального, весёлого. Но его интуиция, которой он привык доверять на гонках, привыкшая считывать малейшие нюансы и настроения, уловила лёгкую, почти незаметную волну симпатии, исходящую от музыканта. И это заставило Андрея насторожиться. Не потому, что он имел какие-то права. А потому, что он чувствовал ответственность. Он знал, что Лилия может увлечься, поверить в простые и красивые истории. А мир, как знал Андрей, редко бывает простым и красивым.

Когда групповые фото закончились и все разбились на мелкие кучки, Макс подошёл к Лиле с гитарой.

--Лиль, а давай тебя одну сфоткаю? С гитарой, как настоящую рок-звезду. Будешь на обложке нашего первого альбома.

Лилия засмеялась и слегка покраснела.

--Да я не умею её держать!

--Ничего, научу, -- улыбнулся Макс, уже передавая ей инструмент. Его руки на мгновение легли поверх её, поправляя положение.

--Вот так, поддерживай здесь. И смотри чуть в сторону, задумчиво так.

Андрей, наблюдая за этой сценой с расстояния, невольно усмехнулся. «Гладко работает», -- подумал он беззлобно. Он видел, как Лилия расцвела от такого внимания, как её глаза блестели. И в этот момент он поймал себя на мысли, что ему искренне хочется, чтобы в её жизни было вот это -- простые, милые увлечения и дурацкие фотосессии. Пусть она будет счастлива в своём, светлом мире. Пока он, Андрей, может прикрывать её с другой стороны -- от грубости, от опасностей, от той грязной изнанки жизни, которую он знал слишком хорошо.

Несправедливость в гонках сделала свое дело. Правда, в мире гонок помощь тоже никогда не забывалась, всегда можно было рассчитывать на помощь тех, кому когда-то тоже помог.

Когда фотосессия подошла к концу и все стали расходиться, Андрей подкатил на мотоцикле.

--Ну что, командир? Отвозить обратно или у тебя тут ещё планы? -- спросил он, кивая в сторону Максима, который собирал гитару.

Лилия на секунду задумалась, потом решительно покачала головой.

--Нет, я с тобой. Мне ещё к вечеру конспекты по метеорологии доделать. -- Она обернулась к однокурсникам.

-- Всем пока! Макс, спасибо за фото!

Парень помахал ей рукой, его улыбка снова стала открытой и тёплой.

--Не за что! Увидимся в «Авиаторе»?

-- Обязательно! -- крикнула она в ответ уже на ходу, усаживаясь за Андрея и обнимая его за талию. Мотоциклист начал плавно стартовать.

-- Стой! -- крикнула она так громко, что он тут же притормозил, не проехав и пары метров. Андрей обернулся, удивлённо подняв бровь из-под шлема. Лилия уже слезала, протягивая шлем назад, её лицо было озарено внезапной мыслью.

--Что такое? Забыла что-то?

-- Почти что, -- смущённо улыбнулась она.

-- Я обещала ребятам помочь с выбором фоток для альбома группы. Они там сейчас как раз будут скидывать всё в общий чат и решать. Макс просил помочь, у меня, говорит, глаз намётанный. А я и забыла!

Андрей вздохнул, но в его вздохе сквозила скорее привычная снисходительность, чем раздражение. Он видел этот блеск в её глазах -- не только желание помочь, но и лёгкое волнение.

--И надолго тебя, звёздочка? А то я мог бы и подождать...

-- Нет-нет, не надо! -- она запрыгала на месте, полная энергии.

--Там ненадолго, час максимум! А потом я сама на метро домой доеду, оно рядом. Не хочу тебя задерживать, ты же говорил, у тебя сегодня свои дела.

Андрей действительно собирался заехать в бокс, проверить мотоцикл перед предстоящими тренировками. Он снова посмотрел на неё, на её оживлённое лицо, и что-то внутри мягко дрогнуло. Не в его правилах было оставлять её одну, но она же была не одна -- там целая толпа своих. И этот Максим... Пусть побудет в своём мирке подольше.

--Ладно, -- сдался он, -- но напиши, когда выйдешь от них и сядешь в метро. Договорились?

-- Договорились, кэп! -- Лилия отдала ему честь, и её лицо сияло благодарностью.

-- Спасибо, Андрюш! Ты лучший!

Он покачал головой, завёл мотоцикл и, бросив напоследок: «Осторожнее там!» -- плавно тронулся с места, оставляя её на тротуаре. Лилия помахала ему вслед, а затем, подхватив рюкзак, побежала обратно к фонтану.

Группа ещё не разошлась: кто-то сидел на парапете, кто-то листал фото на телефонах. Макс, увидев её, широко улыбнулся.

--Вернулась! Я уж думал, твой личный телохранитель тебя навсегда изъял.

-- Да брось, -- махнула она рукой, запыхавшись. -- Андрей не телохранитель, он просто друг. А я слово дала -- надо помогать. Так что, показывайте, что нафоткали!

Следующий час пролетел в весёлом хаосе споров, смеха и чая из термоса, который предусмотрительно захватила одна из девушек. Лилия сидела на краю фонтана, плечом к плечу с Максимом, их головы были склонены над его ноутбуком. Она комментировала фото: «Здесь Костя моргает!», «А это классный кадр, все такие естественные!», «Ой, а это вообще удалите, я тут рот открыла как рыба!». Когда на небе начали зажигаться первые огни, а фотографии наконец-то были отобраны, все стали расходиться. Лилия собрала свои вещи.

--Ну что, провожу до метро? -- предложил Максим, закрывая ноутбук, -- как-то не по-джентльменски отпускать одну.

--Да я за пять минут дойду! -- попыталась возразить она, но он уже встал и взвалил гитару на плечо, всем видом показывая, что это не обсуждается.

Они шли по вечерним улицам, и разговор тек сам собой -- о музыке, о планах на каникулы, о смешных случаях на парах. У входа в метро Макс остановился.

--Ну, вот и все, -- сказал он, -- спасибо за помощь. Без тебя бы мы там переругались насмерть.

-- Пустяки, -- улыбнулась Лилия, -- мне самой было интересно. И песню твою не забудь выучить как следует!

-- Для лучшего критика постараюсь, -- он сделал шаг ближе, и его взгляд стал серьёзнее, -- слушай, Лил... Может, как-нибудь сходим куда-нибудь? Не с этой оравой. В кино или просто погулять. Если, конечно, у тебя в этом бешеном графике найдётся окошко.

Лилия замерла, чувствуя, как сердце застучало громче. Это было то самое, простое и ясное, чего ей иногда так не хватало.

--Найдётся, -- тихо, но уверенно ответила она.

--Найдём.

Макс снова улыбнулся, и в этот раз его улыбка была особенно тёплой.

--Отлично. Тогда договорились. Спокойной ночи, Лиль.

--Спокойной ночи, Максимка.

Парень не ожидал такого обращения, а Лиля усмехнулась и, развернувшись, стала спускаться в метро. Все время, пока она ехала, в ушах звенел его голос, а на губах играла собственная, глупая и счастливая улыбка.

Глава 4. Знакомство

Лилия собиралась встретиться с Андреем, чтобы помочь ему с поиском квартиры, поближе к универу. Она уже попросила о помощи своего друга, Лешу. Он был знаком с одним из риелторов. Заодно можно представить ребят друг другу. Вот девушка пришла к месту встречи, нашла лавочку и ждёт остальных. Через 5 минут пришел Андрей.

-Что-то Леша опаздывает, - рассторенно проговорила Лиля

-Да ладно, не горит ещё. Вроде на просмотр квартиры не опаздываем, не переживай, -небрежно успокоил ее недавно пришедший.

И вот через несколько секунд после этого разговора Андрей видит знакомый мотоцикл. Но не предает этому много значения.

Через несколько минут к ребятам со спины приходит Леша, темноволосый парень, одетый, как обычно, в джинсы, футболку и его любимую черную худи.

-Заждались?

Лилия обернулась и ударила Лешу по плечу.

-Чего так долго то? Ты опоздал на 20 минут!

-Эээй ну вы чего застыли?

Ребята стояли и смотрели друг на друга как молнией пораженные.

-Лиль, а он чего тут забыл?- Спросил Леша, к которому дар речи вернулся раньше

-Это мой друг, Андрей, я тебе рассказывала. Ему нужна помощь с квартирой. А вы чего такие?

-А мы знакомы,-буркнул Андрей,- катаемся вместе.

-Катаетесь?... На мотоциклах?! Леш, ты почему не рассказывал?

-Да так, не важно,- ответил тот поморщившись.

-У тебя же плохое зрение? С тобой точно ничего не случится?- никак не могла принять это Лиля.

-Ааа, так ты этого не знала?

-У нас, кстати, скоро соревнования,-продолжал Андрей. Помнишь я как-то упоминал про них? А ещё говорил про одного придурка, который чуть не отправил меня в больничку прямиком через дерево? Так вот, представляю твоему вниманию того самого придурка.

На последнем предложении Андрей на максимум включил всю свою театральность, находя эту ситуацию весьма веселой.

-Заткнись, а. Без тебя разберемся,- уже не смог стерпеть опоздавший.

Глава 5. Гонка

Из размышлений Лилию вырвал голос комментатора. Он сообщал о скором начале и просил всех зрителей занять свои места, а участников подойти к оглашению расстановки на старте.

Лилия, вздохнув, перевела взгляд на гонщиков. Волновалась ли она? Да, безусловно, волновалась. Оба её друга были людьми целеустремлёнными, упрямыми, всегда выжимали из себя максимум, чего бы им не стоило. Как же она за них переживала! Ещё и этот случай, с деревом, о котором говорил ей Андрей... Не дай бог, с её друзьями что-то ещё случится! Она старалась не думать о том, что победа достанется лишь одному из них. Девушка знала, кто-то из них точно сегодня возьмёт золото, но как же ей быть с тем, кто потерпит поражение? Какими словами утешить? Как же было хорошо, когда она не знала, что её друзья знакомы. Более того, между ними прослеживалась некая неприязнь друг к другу, что не могло не расстраивать Лилю.

Гонщики на старте замерли. До начала гонки оставались считанные секунды. Андрей и Лёша переглянулись, подумав каждый о своём. Мысли Андрея витали вокруг Дмитрия Миракова, гонщика, отстранённого от соревнований из-за намеренных попыток вывести двигатель мотоцикла из строя и его странной комплнктации. Парень был лично знаком с Дмитрием, и не мог поверить, в то что тот на такое способен.

Лёшины мысли были далеки от гонок. Он и представить себе не мог, что Лиля и Андрей знакомы, более того, дружат не первый год. Не то чтобы, у них с Андреем был какой-то конфликт, но спорт всегда делает людей сильнее, в спорте всегда есть место конкуренции, а Андрей был довольно сильным противником.

-Что ж гонка начнется через считанные секунды,- объявил комментатор. -"Соберись!" - мелькнуло в мыслях у юнош.

Сердце стучало в ушах, в горле пересохло, казалось, ещё немного и земля уйдёт из под ног, волнение всегда накатывало именно так. - Дамы и господа, приветствем Вас на соревнованиях по мотогонках! Гонка начнётся прямо сейчас, желаем нашим спортсменам удачи, и пусть победит сильнейший!

Тут светофоры стали красными, через пару секунд желтыми. И, наконец, они стали зелеными. Борьба началась.

Гонщики сорвались с места и закружились по трассе с такой скоростью, что превращались в яркие, быстрые разноцветные точки, по крайней мере Лиле казалось именно так. Даже с верхних трибун, она видела, в каком стрессе находятся её друзья. -"Что-то будет" - пронеслось у неё в голове, но постоянный свист, голос комментатора и крики болельщиков на время заглушили её тревогу.

Тем временем, обстановка на гоночной трассе накалялась. Осталось проехать всего каких-то три круга. Старые знакомые шли вплотную, никто не собирался уступать. Лёша задержал дыхание, на миг прикрыл глаза, поднажал и вырвался вперёд. Андрей стиснул зубы, стараясь обогнать соперника. Он прибавил газ, нажал на педаль почти до отказа. Вдруг его взгляд упал на мотоцикл Алексея. Тот был явно неисправен. Андрей помнил характер езды своих соперников и с Алешей или его мотоциклом явно было что-то не так. Андрея переполняли сразу несколько чувств: желание выиграть, помочь человеку, пусть и противнику, да только как? Осознавая безвыходность ситуации и то, что он ничего не может сделать Андрей проехал мимо Лёши, стараясь не смотреть в его сторону. Тем временем Лёша понял, в чем проблема. Вероятно, что-то не так с подачей топлива. Стоило ему снизить обороты двигателя на повороте, как мотоцикл заглох, и остановился. Лёшей овладели отчаяние и гнев . До победы осталось каких-то пол круга, ну почему это случилось именно сейчас! Он же тщательно проверял все за пару часов до гонки! Толпа зашумела, финишная лента мегко упала на землю.

— А вот и победитель. Гонщик под номером 13. Андрей Кречетов. Поздравим победителя. Вторым пришёл Василий Джестов,— кричал во все горло комментатор. Но его было плохо слышно всем. В голове гонщиков стучал пульс, а горло каждого из болельщиков надрывалось от криков.

Андрей стоял, тяжело дыша, стараясь не смотреть назад и вообще ни о чём не думать.

Глава 6. Металлический привкус победы

Трибуны опустели, остался только мусор: бумажные стаканчики, упаковкиот еды и гулкое эхо недавнего восторга. Этот восторг теперь казался Лиле чем-то чужим и бессмысленным. Она стояла внизу, у входа в боксы, не решаясь сделать ни шага ближе. Она была полностью погруена в свои мысли. Почему Леша остановился?.. Он же на протяжении всего заезда составлял сильную конкуренцию Андрею. Ну не мог он так просто уступить. Как и не мог согласиться на подкуп или пойти на нечестную борьбу. Все это было слишком странно.

Тут показался Андрей. Золотая медаль поблескивала на его шее поверх комбинезона. Увидев Лилию, он замедлил шаг, на его лице отразилось беспокойство. Он искал в её глазах поддержки, похвалы – чего-то, что должно было прийти после победы. Но нашёл лишь растерянность и непонимание, что говорить и делать.

Лиль, я…– начал было он.

В этот момент из своге бокса резко вышел Леша. Он был без шлема, волосы слиплись от пота, а в глазах бушевала буря. Взгяд его черных глаз, ещё без очков, скользнув по лицу Лилии, впился в Андрея словно стрелы.

Поздравляю, чемпион, – сказал Леша, он будто выплевывал каждое слово.– Повезло, что мой байк решил сдохнуть как раз перед финишом, да? Очень удобно.

Андрей напрягся.

-Леха, давай без этого. Я видел, у тебя начались проблемы ещё на вираже.

Леша язвительно фыркнул.

– Я же тщательно не проверял все перед гонкой, да? Ни одной неполадки. Совпадение?

Ты что хочешь этим сказать? – голос Андрея начинал звучать неестественно.

-Хочу сказать, что некоторые готовы на всё, даже старых знакомых в говно затоптать, лишь бы на пьедестал влезть.

Леша схватил недавнего противника за воротник комбинезона и замахнулся

Лилия не выдержала.

-Ребята, остановитесь! Вы же друзья… в каком-то смысле, наверное. Да, я не знаю, что там между вами произошло, но вы хотя бы не чужие уже друг другу...-осеклась она.

Оба повернулись к ней, и ей стало больно от этой синхронности. В их взглядах был один вопрос: "С каких это пор мы друзья и чью же сторону ты примешь?"

-Я… Я не понимаю, – сдавленно проговорила она. – Так обвинять друг друга, не разобравшись…

Здесь всё и так понятно, – перебил её Леша, не отводя взгляда от Андрея. – У меня всё. Поздравляю ещё раз. Пойду передам привет Миракову. Вы ж также дружили, как и мы?

Он резко развернулся и зашагал прочь, оставив за собой давящую тишину.

Андрей тяжело выдохнул и потёр переносицу. Медаль звякнула. "Эта медаль ничего не значит. Это была нечестная гонка",- подумал Андрей.

Он снял медаль и, уходя, бросил ее у бокса Леши.

Лилия молчала. Она видела лицо Андрея на старте, видела, как он смотрел на Лешин мотоцикл. Она не верила в то, что ее друзья могли бы поступать подло. Но она видела и леденящую ярость в глазах Леши, его горькое разочарование и уверенность в вине Андрея. Как быть тем мостом, который рушится с двух концов одновременно?

Лилия, глядя удходящему победителю вслед, понимала, что её маленький, уютный мир, где лучшие друзья не знали друг друга или хотя бы могли терпеть, окончательно рухнул. И теперь ей предстояло жить в обломках, не зная, как и с чего начинать их собирать.

Глава 7. Перед экзаменом

Шум около аудитории перед выпускным экзаменом по аэродинамике напоминал гудение взлётной полосы. Лилия, уже готовая и собранная, терпеливо объясняла Витьке эффект Коанда, когда краем глаза поймала движение у двери.

Вошел Максим, принеся с собой кусочек того самого вечера в «Авиаторе», где пахло свободой и пиццей. Гитарный чехол за его спиной был вечным спутником парня. Увидев его улыбку, ту самую, чуть кривую и невероятно живую, Лилия почувствовала, как что-то внутри откликается знакомым, тёплым трепетом. Она тут же закончила объяснение на полуслове, хлопнула Витьку по плечу и, словно её развернуло лёгким боковым ветром, направилась через толпу.

— Макс, приветики,— бросила она, подходя. Её голос звучал чуть звонче обычного, с той особой интонацией, которую она использовала только с ним — чуть поддразнивающей, но беззлобной.

Он обернулся, и в его янтарных глазах вспыхнули весёлые искорки.

—Лиля! А как же. Не пропустить же последний бой с аэродинамикой. Без моральной поддержки вы все тут, гляди, все формулы перепутаете.

— Со мной такого не бывает, — парировала она, высоко подняв подбородок, но уголки губ сами тянулись в улыбку. — А вот твои аккорды я никогда не запомню. Ни один

Гитарист усмехнулся.

—Ужас. Мне остаётся только покорно наустть тебя каждому, что знаю, если захочешь. А еще хочу предложить реабилитацию после экзамена. — Он похлопал по гитарному чехулу. — Сегодня как раз ту самую песню разобрал, про которую ты спрашивала. Помнишь?

Лилия вспомнила. Они как-то засиделись в «Авиаторе» допоздна, и она, уже изрядно уставшая, сказала, что у ее любииой группы есть одна песня, от которой хочется взлететь, даже сидя на земле. И он запомнил.

—Правда? — в её голосе прозвучал неподдельный, детский восторг. — А я думала, ты тогда не расслышал, там же так шумно было.

— От тебя, Лиль, всегда всё слышно, — сказал он просто, и его взгляд на мгновение стал чуть более внимательным, чуть менее шутливым.

От этих слов по её спине пробежали приятные мурашки. Она смущённо опустила глаза, потом снова подняла на него.

—Я… попробую прийти, — сказала она уже серьёзнее. — Честно. Но у меня симулятор в семь. Тяжёлый заход на плохую погоду отрабатывать. Так что, наверное, ненадолго.

— И на пять минут придёшь — уже победа, — улыбнулся он. — Главное — маркер поставить. Чтобы знали, наша звёздочка с нами. А то без тебя «Авиатор» — как самолёт без пилота. Шум есть, а души маловато.

Эти его слова, такие простые и тёплые, грели её изнутри. С Макмом всё было легко. Не нужно было быть лучшей, самой собранной, самой умной. Можно было просто быть Лилей — которая смеётся громче всех, которая знает странные факты про самолёты и которая почему-то всегда ловит его взгляд через зал.

— Ладно, не отвлекай меня, — сделала она вид, что сурово хмурится, но снова не выдержала и улыбнулась. — А то вместо уравнения Бернулли в голове у меня теперь одни песни крутиться будут.

— Ну, и отлично! — парень широко ухмыльнулся. — Пусть крутятся. Удачи, ребят,— крикнул Максим уже на весь коридор.

Он легко коснулся её предплечья прощальным жестом — быстро, почти невесомо. Лиля смотрела, как он уходит к своим друзьям, и ловила себя на мысли, что эти такие мимолётные разговоры, все эти взгляды и шутки — как маленькие, яркие вспышки в её чётко распланированном мире. Они ничего не меняли в её главном курсе. Но делали полёт куда приятнее.

Вернувшись к конспектам, она всё ещё чувствовала на руке лёгкое, призрачное тепло. И впереди был не только сложный экзамен и многочасовой симулятор. Впереди был ещё и вечер, где он будет играть ту самую песню. И ради такого стоило выложиться по полной, чтобы успеть везде. Потому что её мир был ровно настолько большим и насыщенным, насколько она сама позволяла ему быть. А энергии и желания жить полной жизнью у Лилии было с избытком.

Глава 8. Звонок

Лилия вышла из экзаменационной аудитории с ощущением лёгкой пустоты в голове, как всегда после сложного зачёта. Теория аэродинамики. Билет попался непростой, но, кажется, она справилась. Результаты объявят через четыре дня. Впереди было недолгое ожидание и, конечно, повод разрядиться.

— Лиль, всё! Сбросили балласт! — крикнула Маша, хватая её под руку. — Идём в «Авиатор», отмечать конец кошмара!

Паб «Авиатор» был традиционным местом сбора уже несколько поколений пилотов подряд. Шумно, тесно, пахло пивом и жареными крылышками. Лилия пристроилась с краю стола. Общий гул и смех успокаивали.

Оглядываясь, она заметила Максима. Он стоял у барной стойки, разговаривая с кем-то, и, поймав её взгляд, улыбнулся и направился к ней.

—Ну как, будущий пилот? Не разбилась о билеты? — спросил он, подсаживаясь рядом.

— Вроде удалось совершить мягкую посадку, — улыбнулась она в ответ. Его присутствие действовало как бальзам, отгоняя назойливые мысли.

— Это приятно слышать, — сказал Макс, и его взгляд стал чуть беспокойнее. — Слушай, а завтра вечером у тебя будет свободно? Погода обещает быть хорошей. Может, погуляем?

Её сердце на этих словах замерло, а сразу после забилось с бешеной скоростью. После всей этой нервотрёпки с экзаменами и тёмного облака, нависшего над Андреем и Лёшей, это предложение звучало как глоток свежего воздуха.

—Да, — ответила она, не раздумывая. — Буду свободна. Мне как раз нужно будет отвлечься.

—Отлично, — его лицо озарила тёплая улыбка. — Тогда договорились. Я за тобой зайду? В семь?

—В семь — идеально.

В этот момент в голову, словно назойливая муха, вновь врезался образ: золотая медаль в пыли и искажённое яростью лицо Лёши. Раздражение, острое и горькое, кольнуло её снова. Из-за их дурацких разборок, из-за самолюбия… Она насильно стряхнула с себя эти мысли. Сегодня она сдала последний экзамен, сейчас сидит в приятной компании, а завтра будет прогулка с Максом. Простая, приятная. И это было именно то, что ей сейчас нужно.

— Лиля, тебе звонок! — кто-то крикнул через шум.

Она с трудом различила вибрацию в кармане. Незнакомый номер. Наверное, из приёмной комиссии? С неожиданным трепетом она извинилась перед Максом и пробилась к выходу.

На холодном воздухе она поднесла трубку к уху.

—Алло?

--Здравствуйте, Лилия. Я Виктор Николаевич, Ваш декан. Нам нужно встретиться и обсудить экзамен и ваши результты. Походите к главному корпусу в течение часа, пожалуйста.

Звонок завершился. Лишь густая, давящая тишина. Ни дыхания, ни фоновых шумов. Пустота. Из паба доносился смех, звучавший теперь зловеще и чуждо. Ей вдруг стало до тошноты жаль эту простую, глупую посиделку, этот миг облегчения, который только что был украден.

Она машинально потянулась к внутреннему карману куртки. Пальцы наткнулись на бумагу. Зачетка. Гарантий — ноль. Но мечта была так близка. И тут, хоть и заглушенно, но Лиля услышала знакомую мелодию. Ее любимая песня. Максим прекрасно подобрал аккорды, звучит так похоже,- подумала девушка.

«Нужно идти», — пронеслось в голове. Напевая песню, они пошла через парк «Крылья». Её любимый парк, место, где она всегда оставалась наедине с мыслями.

Она шла, стараясь ухватиться за светлые мысли. Завтра. Прогулка. Макс. Да и почему декан должен озвучить что-то плохое? Вдалеке мигал одинокий фонарь. Она села на знакомую деревянную лавочку, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце. Кто-то сзади? Нет, наверное, просто показалось…

И потом — неожиданная и сильная, обжигающая боль в виске. Резкий запах, незнакомый и противный. Не бензин. Что-то другое. И последнее, что она успела заметить, — тень. Всего лишь тень, упавшая на неё сзади, прежде чем мир поглотила беспросветная тьма.

Глава 9. Паб Авиатор

На следующее утро. Квартира Андрея.

Его разбудил не телефон, а настойчивый звонок в дверь. Проверив телефон, парень увидел кучу пропущенных от родителей Лилии и незнакомых номеров. В душе заворочалось беспокойство, неприятное, предвещающее ужасные вести. Заспанный, парень пошёл в прихожую и открыл дверь. На пороге – мужчина и женщина. Женщина была моложе, в её взгляде Андрей смутно уловил что-то знакомое, но не мог понять что. Но сразу бросалось, как взгляд пронизывал до мозга костей.

— Кречетов Андрей? Мы из следственного отдела. Можно задать несколько вопросов?

Сердце замерло. Что произошло?

— Вчера вечером, примерно с девяти до полуночи, где вы находились?

— Дома. Один.

— Можете как-то это подтвердить?

— Нет. Разве что камеры в подъезде. А что случилось? — соображать быстро было сложно.

Женщина-следователь обменялась взглядом с напарником.

— Вашу знакомую, Лилию, нашли в первом часу ночи в парке «Крылья». Тяжёлые травмы. Она в коме. Вы были в курсе её планов вчера?

Мир поплыл. «Кома. Парк. Крылья…» Ему хотелось кричать. Может, это чья-то неудавшаяся шутка?

— Нет… Мы… не общались на этой неделе, — выдавил он.

— Вы знаете Строганова, её друга? Гонщика?

Ледяная рука сжала горло. Ком поднимался всё выше, а сердце стучало всё громче. Казалось, что все, находящиеся в квартире без труда слышали его. Не было сил дышать, не говоря уже про то чтобы стоять и отвечать на вопросы. Казалось, будто сознание отодвигается назад. А голоса собеседников будто доносились из банки.

— Знаю.

— Он ваш знакомый?

— Можно так сказать.

Женщина внимательно посмотрела на него. Этот взгляд был не только профессиональным.

— Я капитан полиции и главный следователь, ведущий это дело. Будет что сказать — можете написать мне, — сказала она ровно, без эмоций, протягивая визитку. — Ах да, пока не покидайте город.

Андрей кивнул, не в силах вымолвить слово. После этого следователи ушли. А взгляд парня упал на визитку. На ней не было лишних деталей. Должность, номер и ФИО. Строганова Екатерина Игоревна. Глаз зацепился за фамилию. Так вот что знакомое он увидел. Это была сестра Леши. Катюшка.

Андрей рухнул на пол. Мысли путались. Леша. Сестра-следователь. Лиля в коме. Его первым порывом было позвонить Леше, но он сжал телефон в бессильной ярости. Что он скажет? «Меня только что допрашивала твоя сестра?»

Он сидел так несколько минут, глядя в одну точку на полу, пока в голове не возникла мысль нужно позвонить её родителям. Тете Насте.

Пальцы дрожали, когда он набирал номер Анастасии. Гудки. Один. Второй. Третий. Тишина. Андрей уже хотел сбросить звонок — наверное, они спят, наверное, не хотят никого слышать, наверное, ему вообще не стоило звонить, — но в этот момент в трубке раздался мужской голос, хриплый от усталости:

— Андрей?

Парень узнал его сразу. Это был отец Лилии — дядя Юра. Сейчас в его голосе не было ни шуток, ни тепла. Только глухая, тяжёлая усталость.

— Дядь Юр... — начал Андрей, но слова застряли в горле.

— Настя уснула, — сказал Юрий тихо. — Просидела с ней всю ночь. Она не отходила от кровати. Держала её за руку. А когда вышла... — он сделал паузу, и Андрей услышал, как он тяжело дышит. — Я отправил её в домой. Сказал, поспи хоть немного. Она не хотела, но я настоял.

Андрей сглотнул. Ком в горле стал таким большим, что он едва мог дышать.

— Я... я только что разговаривал со следователями, — выдавил он. — Они пришли ко мне домой. Спрашивали про Лилю. Про то, где я был. Я не знаю, что сказать... я не был рядом. Я оставил её одну. Это я виноват.

Он говорил, а слова лились сами собой, без контроля, будто прорвав плотину. Вся вина, весь страх, всё, что он копил с той минуты, как услышал слово «кома», выплёскивалось наружу.

— Я должен был довезти её до дома. Я должен был остаться. Я знал, что она одна, знал, что она пошла через парк,

— Андрей, — голос Юрия стал жёстче, но в нём не было злобы. Только усталая твёрдость.

Но Андрей словно не слышал и все продолжал

--но я не приехал... я думал, что всё будет хорошо, я думал, что она

— Андрей, - резче и требовательнее повторил Юрий. – Ты слышишь меня?

Андрей замолчал, судорожно вытирая лицо ладонью.

— Слышу, — хрипло ответил он.

— Ты не виноват. — Слова были простыми, но они ударили сильнее, чем любые обвинения. — Ты не мог знать. Никто не мог знать. Даже я — её отец — не мог её защитить, — Его голос дрогнул. — Мы все можем бесконечно перебирать, что мы сделали не так. Это не поможет.

Андрей закрыл глаза. Слёзы всё равно текли, но теперь он не пытался их скрывать. Он сидел на полу своей пустой квартиры и плакал, как ребёнок, а в трубке дышал отец Лилии — мужчина, чья дочь лежала в коме, и он находил в себе силы утешать того, кто должен был её защитить.

— Я найду их, — сказал Андрей, и в его голосе вдруг появилась сталь. Та самая сталь, которую он чувствовал перед самыми сложными гонками. — Я найду того, кто это сделал. Клянусь. Я не остановлюсь.

— Я знаю, — тихо сказал Юрий. — Настя верит в тебя. Я тоже. Ты хороший парень, Андрей. Но сейчас... сейчас просто будь рядом. Когда она очнётся. Когда она сможет говорить. Будь рядом. Это всё, что мы можем сделать. Остальное оставим полиции.

Повисла пауза. Андрей слышал, как отец Лилии дышит в трубку — тяжело, будто несёт неподъёмный груз.

— Ты знаешь, что она сказала перед сном за вечер до этого? — голос Юрия дрогнул, стал тише, будто он говорил сам с собой. — Она пришла, обняла меня, поцеловала в щёку. Сказала: «Пап, я сдам всё. Вот увидишь. Я стану лучшей. Для вас. Меня возьмут в Полет». А я ответил: «Не сомневаюсь, дочка». И пошёл смотреть телевизор. — Он замолчал.

— Я должен был сказать ей что-то другое. Что-то важное. Что я горжусь ей. Что она — лучшее, что случилось в моей жизни. А я просто пошёл смотреть телевизор.

Андрей сжал телефон. Он представил эту сцену так ясно, будто сам там был: Лилия, улыбающаяся, с горящими глазами, обнимает отца. А он, Юрий, отмахивается, не придаёт значения, думает, что всё ещё впереди. Что будет завтра, послезавтра, через год. Что время есть.

— Она знает, — сказал Андрей, и голос его прозвучал твёрже, чем он сам ожидал. — Она знает, что вы её любите. Она всегда это знала.

Отец Лилии помолчал, собираясь с силами.

— Знаешь, — сказал Юрий после долгого молчания, — она всегда говорила о тебе. «Андрейка сказал», «Андрейка помог», «Андрейка приедет». Ты для неё как брат. Даже больше. Ты был тем, кто всегда был рядом. Когда у неё были сомнения — ты разгонял их. Когда она боялась — ты смеялся и говорил, что всё будет хорошо. — Его голос стал чуть твёрже. — Так что не смей сейчас винить себя. Слышишь? Не смей.

Андрей хотел сказать что-то, но слова снова застряли в горле. Он просто кивнул, хотя отец Лилии не мог его видеть.

— Я буду рядом, — наконец выдавил он. — Обещаю.

— Я знаю, — сказал Юрий. — Ты всегда держишь слово. Мы в больнице. Если хочешь приехать — приезжай. Настя будет рада тебя увидеть, когда вернется.

— Я приеду. Завтра. Сегодня... мне нужно кое-что сделать.

Он не знал, что именно. Но знал, что не может сидеть здесь. Не может просто ждать.

— Тогда до встречи — сказал Юрий.

Связь прервалась. Андрей сидел на полу, сжимая телефон в руке. Слёзы высохли. Осталась только пустота — и в этой пустоте начала зарождаться холодная, острая решимость.

Он поднялся. Прошёл в ванную, умылся холодной водой. Посмотрел в зеркало.

— Ты сделаешь это, — сказал он своему отражению. — Ты найдёшь их. И ты не дашь им уйти.

---

Вечер. Бар «Авиатор».

Андрей пришёл сюда инстинктивно, в тот же паб, где в последний раз виделась с Лилией. Он не знал, что ищет. Может, призраков вчерашнего вечера. Паб был полупуст. В дальнем углу, у стойки, сидел Леша. Перед ним стояло несколько пустых стопок. Он увидел Андрея. В его глазах не было уже той ярости, только опустошение и тяжёлое, мутное понимание.

Андрей подошёл и сел рядом. Заказал виски. Какое-то время оба молчали.

— Мне звонили, — хрипло начал Леша, не глядя на него. — Вернее, не мне. Кате. Моей сестре.

— Я знаю. Она ко мне приходила утром, — тихо сказал Андрей.

Леша резко повернулся к нему, и в его взгляде мелькнула прежняя подозрительность, но тут же погасла, разбавленная алкоголем.

— Ты... Ты что, думаешь, я... — он не мог договорить.

— Нет, — отрезал Андрей, впервые за долгое время глядя ему прямо в глаза. Он и сам удивился своей твердости. — Нет, Леха. Не думаю. Я думаю, что мы оба идиоты.

Он сделал большой глоток, чувствуя, как огонь растекается по груди, растворяя лёд.

— И я не портил твой байк. Клянусь. Я видел, как он начал глохнуть, и... мне стало страшно. Не за победу... Но я не знал что делать, поэтому проехал мимо. А потом мне стало стыдно. Я не знал куда себя деть.

Леша слушал, но создавалось ощущение, что он не здесь, весь его вид выражал отрешённость. Тут он резко сфокусировался.

— Механики сказали, поломка у меня — саботаж, — тихо продолжил Леша. — Заменили на слишком тонкий топливный шланг, удивительно, что у меня проскочила мысль, что дело в подаче топлива перед остановкой. Потерь не видно, но под нагрузкой...

— Кто? — голос Андрея стал резким.

— Не знаю. Но Катюша... сестра, она спросила, не было ли у меня врагов кроме тебя. И сказала про отстранённого гонщика. Миракова. Ты с ним дружил.

— Не дружил. Знаком. Он... он говорил, что его подставили. Я не верил. Ему почему-то была слишком дорога победа.

Теперь они смотрели друг на друга, и картинка складывалась в жуткую мозаику.

— А я... — голос Леши дрогнул. — Я думал, это ты. Из-за той дурацкой истории с деревом год назад. Я тогда не хотел тебя подрезать, честно. Просто не рассчитал. А ты потом говорил, что я придурок. И я злился. А тут...

— Что случилось с Лилей, Лех? Я знаю только про кому, даже не узнал, в какой больнице она лежит, — спросил Андрей, как единственный человек, который поймёт эту боль.

— Не знаю. Катя ничего не говорит. Только что нападение. Жестокое. И... — он залпом допил очередную стопку, — и что они ищут того, кому эта ссора была выгодна. Кто знал, что мы разругались, и кто знал её маршрут.

Они смотрели друг на друга, и в этой тишине между ними наконец рухнула стена. Но облегчения не было. Была только пустота и леденящий ужас от осознания: их глупая, мальчишеская вражда стала чьим-то оружием. А их лучший друг заплатила за это слишком высокую цену.

— Надо... надо найти того, кому это выгодно, — с трудом выдавил Андрей. Ненависть к Леше куда-то ушла, её место заняла холодная ярость к невидимому врагу.

Леша кивнул, его взгляд прояснился. Впервые за несколько лет они были по одну сторону баррикады. Но какова же оказалась цена.

— Я сегодня говорил с отцом Лилии, — сказал Андрей тихо. — С дядей Юрой. Он... он держится. Но я видел, как ему тяжело. Он сказал, что Лиля перед сном в тот вечер сказала ему, что станет лучшей. Для них. А он не нашёл слов, чтобы ответить.

Леша поднял на него глаза. В них блеснуло что-то — и это что-то зацепило его за живое. Дальше парни просто сидели рядом в полупустом пабе. И в их молчании была вся горечь и вся надежда, на которую они были способны.

Глава 10. Поход в больницу

Следующим утром парни, как и договаривались, встретились у городской больницы у входа в отделение интенсивной терапии нейрохирургии. Адрей кивнул, в знак приветствия. Леша же не смог выдавить из себя и этого, поэтому лишь сильнее сжал челюсть и руку, в которой был букет нежно-розовых пионов, любимых цветов Лилии. Они шли по тихим коридорам, пропитанными запахом хлорки и антисептика, в густой давящей тишине. Вокруг были слышны только тихие шаги персонала и писк приборов пациентов.

Ребята подошли посту, и медсестра, сидевшая за ним, подняла взгляд на ребят.

-Здравствуйте, вы к кому?

-Здравствуйте, мы пришли к Лилии Орионовой, она поступила сюда в ночь 2 дня назад.

-Так, Орионова... Лилия, нашла. По коридору и налево, 502 палата. У нее тяжелое состояние, так что даю вам только 5 минут. Не больше.

-Хорошо, спасибо.

Посетители пошли дальше. Проходя мимо палат, они заглядывали в окна, которые там были. Во многих из них ребята увидели очень бледных людей, вокруг которых стояло очень много аппаратуры. Казалось, будто это все манекены.

Тут они дошли до 502 палаты. Леша обернулся на Андрея, который не сильно торопися подходить.

-Готов?

-Если честно, нет. Но я соскучился и чувствую вину. А ведь стоило мне просто забрать ее из паба...

Андрей винил себя в произошедшем.

-Успокойся, сейчас это Лиле уже никак не поможет, да и откуда тебе было знать. Давай лучше поможем моей сестре. Но для начала нам нужно зайти к Лиле.

-Да, ты прав,- согласился Андрей, подходя к двери и открывая ее.

Они вошли, и стерильный воздух обжег лёгкие. Лилия лежала посередине белой комнаты, казалась хрупкой и невесомой среди груды аппаратуры. Её лицо было почти прозрачным, веки с синеватыми прожилками закрыты. Только едва заметное движение грудной клетки и монотонный, убаюкивающий писк кардиомонитора говорили, что она жива.

Леша протянул букет Андрею, и тот осторожно поставил его на тумбочку. Леша замер у изголовья, не в силах оторвать взгляд от её спутанных волос. "Опять будто котята подрались",- вспомнил он любимую фразу Лили, когда она смотрела в зеркало по утрам. Он впервые видел её такой — не привычной живой, смеющейся девушкой, которая лупила его по плечу за опоздание, а безжизненно лежавшей на кровати.

— Прости, Лиль… — прошептал Андрей, и голос его сорвался.

Леша же ничего не сказал. Он не любил показывать эмоции окужающим. Лиля одна из немногих, кто замечала его эмоции, поэтому парень просто взял её руку, лежащую поверх одеяла.

Именно в этот момент ровный писк монитора изменился. Он участился, превратившись из умиротвореного писка в тревожный сигнал. На экране ровная линия сердечного ритма вдруг пошла резкими, хаотичными зубцами, а затем начала стремительно сглаживаться. Цифры артериального давления на другом экране поползли вниз с пугающей скоростью.

— Что это? — обернулся Андрей к Леше, в его глазах отразился ужас.

Леша не успел ответить. В палату ворвалась медсестра, её глаза сразу же метнулись к мониторам.

—Выйдите! Немедленно! — её голос не допускал возражений. Она уже нажимала кнопку вызова на стене.

За ней вбежали двое врачей. Один твердо и резко, но без злобы отстранил Лешу от кровати.

—Всем посторонним — за дверь!

Андрея оттеснили к выходу. Он в последний раз увидел, как над Лилей склонились белые халаты, как кто-то вскрыл упаковку шприца, как экран монитора погас на секунду, чтобы затем вспыхнуть сплошной красной полосой и протяжным, пронзительным звуком его ночного кошмара.

Дверь захлопнулась у них перед носом. Они остались стоять в пустом, ярко освещённом ослепляюще белом коридоре, зажавшись по разные стороны от зловещей двери.

Андрей ходил из одной части кориора в другую, не находя себе места. А Леша прислонился лбом к холодной стене, закрыв глаза и сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Теперь их общий мир, их Лиля, ускользала сквозь пальцы врачей в такт этому леденящему душу звуку, который резал тишину больницы, словно сирена воздушной тревоги, говорящая о конце всего. А они могли только ждать.

Глава 11. У Кати

Следующее утро. Кабинет капитана Строгановой.

Кабинет был функциональным, с минималистичным дизном, без намёка на лишнее. Воздух пах бумагой и крепким кофе.

Андрей и Леша вошли. Катя сидела за столом, кивнула в знак приветствия, не предлагая сесть, начала раговор.

—Закройте дверь, — сказала она ровным, уже по привычке приказным тоном.

Леша молча выполнил.

— Вызывали вас по двум причинам, — начала Катя, откинувшись на спинку кресла и скрестив руки на столе. — Первая: официальное предупреждение. Вы оба фигурируете в деле как лица, чей конфликт мог стать мотивом. Если у вас есть информация — говорите сейчас. Если какая-то информация всплывет позже, она вас утопит.

Андрей перевёл дух.

—Катя, мы ничего не утаиваем. Мы хотим помочь...

—Ваша помощь — оставаться в стороне, — перебив, резко парировала она. — Не лезть. Не пытаться быть умнее следствия. Это вторая причина.

— Что ты нашла? — тихо спросил Леша.

—Не могу обсуждать.

—Хотя бы направление! — голос Леши становился все резче. — Мы не выдержем просто ждать!

—Выдержать — ваша единственная задача, — холодно отрезала Катя. — Любая информация, ушедшая к вам, будет служебным нарушением. Меня отстранят. Дело передадут, шансы упадут. Вы этого хотите?

Её вопрос повис в тяжёлой тишине. Она смотрела на них не как сестра, а как капитан, не дающий ни одной лазейки для утечки инормации дела.

Леша замер на секунду, его взгляд метнулся к запечатанной папке на краю стола, затем — к доске, где среди фотографий места преступления висела распечатка с кадра уличной камеры. Размытый силуэт. Ничего не понятно.

—Хорошо, — сказал он. — Мы поняли. Не будем мешать.

-На этом все. Вы свободны. Надеюсь, вы меня услышали,- ответила Катя, переводя внимание на документы на столе.

Андрей чувствовал, что они ничего не добьются. Это ведь правда смешно, как какие-то студенты раскроют дело быстрее следствия. Но они не могли сидеть в стороне. Они должны сделать для Лилии хоть что-то.

А Леша понял, что сестра тверда в своих намерениях. Парень с детства знал, чтоесли сестра что-то решила, то уже не изменит свою позицию. Он уже было развернулся, чтобы уйти, но на полпути к двери резко обернулся.

—А если не спрашивать? — его голос прозвучал неожиданно спокойно.

Катя нахмурилась.

—Что?

—Ты сказала, не можешь давать информацию. А получать? — Леша сделал шаг к столу. — Ты ведёшь дело, где все ниточки ведут в наш мир. В мир мотогонок. Ты и твои люди там чужие. Вас сразу вычислят, закроются, начнут врать. А мы — свои. Мы там уже семь лет. Мы знаем, кто на чём ездит, кто с кем в ссоре, кто кому должен, кто способен на подставу, а кто — на большее. Мы знаем то, что в протоколы не заносится.

Катя молчала, но не прерывала. Андрей смотрел на Лешу, начиная понимать, куда он ведёт.

—Возьми одного из нас на стажировку. Формально. Курьером, внештатным консультантом по мототехнике, черт возьми, уборщиком в экспертный отдел — не важно. — Леша уперся взглядом в сестру. — Мы не будем лезть в твои бумаги. Мы будем добывать информацию снаружи и приносить её тебе. Официально. Из первых рук. Из круга, куда твоим подчиненным вход закрыт. Ты получаешь нужные данные, не нарушая устава. Мы получаем… чувство, что что-то делаем. И шанс, что это «что-то» спасёт Лилю, если она… если она очнётся.

В кабинете повисла напряжённая пауза. Катя медленно перевела взгляд с брата на Андрея.

—Вы предлагаете стать осведомителями. В деле, где сами фигурируете. Если что-то пойдет не так, вы станете главными подозреваемыми.

—Мы предлагаем стать ресурсом, — поправил Андрей, внезапно почувствовав, как идея обретает форму. — Леша прав. Вы ищете иголку в стоге сена, даже не зная, как этот стог устроен изнутри. А мы знаем.

—И что вы будете делать? Просто ходить и спрашивать: «Эй, кто из вас мог избить нашу общую подругу?»

—Нет, — покачал головой Леша. — Мы начнём с другого. С того, кому была выгодна наша ссора. И с того, кто испортил мой мотоцикл. Это один круг. Одно болото. И мы сами из него. Мы знаем, как в нём копошиться.

Катя откинулась в кресле, закрыв глаза. В ней боролись профессионализм, долг и отчаяние сестры, которая видела, как брат сгорает от беспомощности.

—Это безумие, — тихо выдохнула она.

—Нет, — возразил Леша. — Безумие — сидеть сложа руки. А это… это отчаянная попытка быть полезными. Хотя бы одного из нас. Давай меня. Андрея и так все после гонки в грязь топчут, ему будет сложнее. А я… я просто пострадавший гонщик, которого все жалеют. Мне будут больше говорить.

Он почти умолял. В его голосе не было дерзости, только голая, неловкая, но яркая надежда.

Катя открыла глаза и посмотрела прямо на него.

—Я ничего не могу вам обещать. И никаких официальных стажировок быть не может, вы оба — лица, близкие к потерпевшей и друг другу. Это нарушение всех норм.

Она сделала паузу, подбирая слова.

—Но… если в процессе сбора информации по смежным делам — например, по факту саботажа на спортивных соревнованиях — мне потребуется мнение эксперта по мотоспорту… я могу запросить консультацию. Неофициально. А где и как этот эксперт добыл свои сведения… это уже его личная инициатива, за которую я не несу ответственности. Поняли?

Леша и Андрей переглянулись. Это был не зелёный свет. Это была узкая, тёмная щель, в которую они могли протиснуться.

—Поняли, — хором кивнули они.

— И ещё одно, — голос Кати снова стал ледяным. — Если вы наткнётесь на что-то серьёзное — не геройствуйте. Не лезьте сами. Один звонок. Мне. Это правило номер один. Нарушите — и всё кончится. Для вас. И, возможно, для Лилии тоже.

Парни вышли здания в серый, неприветливый день. Официальная дверь захлопнулась, но теперь у них в кармане лежал не просто запрет, а опасная, сомнительная лицензия. Они не получили ответов. Они получили право искать их самим — в том самом болоте, откуда, они были уверены, выползла тень, напавшая на Лилию. И первым делом нужно было решить, с кого начать. Имя «Мираков» висело в воздухе между ними, неозвученное, но уже обретшее вес.

Глава 12. В кабинете капитана

В кабинете капитана Строгановой царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Катя стояла у окна, глядя на уходящие фигуры брата и его... союзника? Подельника? Она не знала, как их теперь называть.

«Правильно ли я поступила?» — этот вопрос жёг изнутри.

Она нарушила все внутренние правила, дав им даже такой призрачный шанс. Рисковала карьерой, делом, всем. Но, глядя на их спины — напряженные, готовые к бою, — она понимала: другого выхода не было. Следствие упиралось в стену молчания. Мир мотогонок закрылся как ракушка. Её люди в костюмах с удостоверениями вызывали там только отторжение и ложь.

А Леша и Андрей... они были своими в этой банде. Они говорили на том же языке, дышали тем же воздухом бензина и адреналина. Они знали, где искать слабые места.

Катя отвернулась от окна, её взгляд упал на фотографию на столе. Старая, потрёпанная по краям. На ней — она, лет шестнадцати, и Леша, лет двенадцати. Она обнимает его, прижимает к себе, а он смотрит в кадр серьёзно, по-взрослому.

Он и правда очень быстро повзрослел. У них была мама — добрая, но вечно измотанная, пропадавшая на работах, чтобы поставить их с братом на ноги. Они видели, как она сгибается под тяжестью смен, и потому научились не лезть со своими проблемами. В них рано поселилось чувство ответственности, которое должно было бы принадлежать взрослым. Особенно в Леше.

Он был чувствительным мальчиком. И сильным физически. И бесконечно близким с отцом, который до своего ухода учил его всему: как держать отвёртку, как завязать шнурки... и как защищать тех, кого любишь. «Мужчина должен быть опорой, сынок. Не бойся, но и не обижай слабого. Держи слово. Будь надежным».

А потом отец сам нарушил все свои правила. Сбежал. И для Леши это было не просто предательство, а крах всего мироустройства. Как можно было столько рассказывать о правильном, а самому совершить такое? Это ранило его глубже, чем он мог показать. Он остался хорошим человеком — но его «хорошесть», его преданность, его способность любить, он зарыл так глубоко, что добраться до них могла лишь горстка избранных. Для остальных — только высокие стены, немногословность и вечная настороженность в глазах.

Единственной живой нитью, связывавшей его с миром, долгое время оставалась Катя. Он был её щитом. Помнится, в 10 классе, когда какой-то старшеклассник позволил себе похабную шутку в её адрес, Леша, не задумываясь, бросился на обидчика, вдвое крупнее себя. Отхватил по полной, но и тому наставил синяков. «Не смей обижать сестру», — только и сказал он, вытирая кровь с разбитой губы.

После этого случая, будто найдя выход для всей накопленной ярости и боли, он записался на армейский рукопашный бой. Драки стали для него не просто вспышками гнева, а чем-то вроде сурового ритуала, способом доказать — себе и миру — что он не сломается. Он ни разу не задирал первым, но его вспыльчивый характер и стальные кулаки быстро стали известны в округе. Катя прикрывала его перед мамой и учителями, выгораживала, чтобы лишний раз не отрывать измученную женщину от работы. Ей было страшно за него — за эти шрамы на костяшках его правой руки, которые остались на память о тех временах.

И всё изменилось, когда он увлёкся мотоциклами. Сначала он просто приходил в бокс к механику, другу из семьи. Спустя время эти огромные, шумные машины стали для него новой формой боя, но один на один — с трассой, со скоростью, с самим собой. Он словно перенёс всю свою ярость в рычание двигателя. Драки прекратились. Но стены вокруг него не пали. Они просто стали прочнее.

До тех пор, пока в его жизни не появилась Лиля. Хрупкая девушка с небесными глазами, которая каким-то чудом сумела найти в этой стене потайную дверь. Она не ломилась, не требовала. Она просто... была. Стала лучшим другом. Опорой. Она вернула в его мир свет, который погас, когда ушёл отец.

И вот сейчас, в своем кабинете, Катя увидела в его глазах ту же самую детскую, яростную решимость — защищать своё. Ценой чего только угодно. Только теперь огонь был направлен не на её защиту. Он был направлен на защиту Лилии. Стены рухнули, обнажив всё, что он так тщательно хоронил годами.

«Не видела такой собранности у него с детства», — подумала Катя с щемящей болью в груди. В этой собранности не было здорового азарта. Это была холодная, отточенная сталь отчаяния.

Она подошла к столу и открыла папку с фотографиями Миракова. Улыбающийся, уверенный в себе парень на соревнованиях. И — изможденное, озлобленное лицо на допросе после дисквалификации. Он кричал тогда о подставе, о том, что его «убрали» те, кому он мешал. Его не послушали. Слишком явные были улики

Катя закрыла папку. Её решение, каким бы рискованным оно ни было, было единственно верным. Она дала Леше и Андрею крючок, чтобы они зацепились за это болото. Теперь нужно было ждать, что они вытащат на свет. И быть готовой ко всему.

Глава 13. Мираков, так Мираков

Улица встретила их порывом ледяного ветра, который рвал со стены афишу с рекламой прошлогодних гонок. Андрей и Леша вышли из здания и замерли. Между ними — тот самый метр, который отделял их на трассе и в жизни.

— Значит, Мираков, — бросил Андрей, с силой растирая ладонь о ладонь, будто пытаясь стереть с них невидимую грязь. —Удобно. Все нитки к нему.

—А ты что, другого кандидата предлагаешь? — Леша стоял, вцепившись руками в подкладку карманов куртки. Шрамы на костяшках натягивалсь от напряжения. — Или, может, у тебя совесть нечиста, вот и кажется, что слишком «удобно»?

Довольно. Всего одно предложение — и старая рана разверзлась снова. Андрей резко шагнул к Леше, сократив дистанцию до полуметра. Теперь они стояли почти как тогда, у боксов, с обвинениями.

— Свою совесть проверь. Ты с самого начала решил, что я виноват во всём, — его голос был низким, шипящим. — В поломке твоего железа, в косяках на треке. А сейчас удобно свалить всё на какого-то Миракова, да? Чтобы не думать, что, может, у тебя просто механик криворукий был!

—Криворукий? Кречетов, а ты не прифигел ли? — Леша вырвал руки из карманов, и его пальцы сами собой сжались в кулаки. Глаза, обычно скрытые за стеклом очков, а теперь ясные и чёрные, сверкнули холодной яростью. — Я своего механика и машину знаю лучше, чем ты свое враньё! И медаль свою бросил, как подачку! Какая тебе разница, кто там подставил, если ты и так уже чемпион, ты получил то, к чему стремился. А вот даже Лиля...

Он не договорил. Имя, словно удар под дых, заставило его сжаться внутри. Ярость схлынула, обнажив голую, невыносимую боль. Он отвернулся, резко проведя ладонью по лицу.

Андрей отступил на шаг. Удар пришёлся точно в цель. Его собственная победа теперь была самым горьким упрёком. Он смотрел на ссутулившуюся спину Леши и чувствовал не злорадство, а ту же самую, тошную беспомощность.

— Ладно, —Андрей сломал тягостное молчание. — Хватит. Ты прав. Какая разница. — Он сделал глубокий вдох, пытаясь втянуть в себя не воздух, а хоть каплю здравого смысла. — Но если это не я, и если это... не просто поломка, то кто? Мираков — единственный, у кого есть и мотив против нас обоих, и доступ. Он кричал, что его подставили. А что, если это правда? И его использовали, как дурака? Чтобы нас стравить, а потом... Лилю...

Леша медленно выпрямился. Он не оборачивался, но его плечи потеряли часть напряжения.

—Ты хочешь его найти.

—Мы его найдём, — поправил Андрей. — Поговорим. Не как соперники. Как... — он искал слово, но так и не нашёл.

— Как два человека, которых, возможно, обвели вокруг пальца. И которым теперь нечего терять,- подсказал Леша

Леша наконец повернулся. В его взгляде не было примирения. Была та же холодная, колючая настороженность.

—Он ненавидит нас обоих, — продолжал Леша. — Это может сработать. Ненависть иногда говорит громче страха. У меня есть адрес его старого гаража. Там он мог забиться.

—Тогда поехали, — кивнул кудрявый в сторону стоянки. — Ты на своем «кривом железе»?

Уголок губы Леши дрогнул.

—Оно доедет. До мастерской — точно. А если сломается по дороге, будешь толкать. Будет тебе искупление.

Они двинулись к мотоциклам.

Глава 14. Бокс номер 4

Молчание, тяжелое и колючее, рассекали только рёвы их моторов. Они ехали к боксам, не обгоняя друг друга, как два заряда, выпущенные из одного ствола за один выстрел.

Ангар был почти пуст. У бокса Миракова горел свет. Андрей постучал. Дверь открыл коренастый, вечно усталый механик Сашка. Увидев их, он остолбенел, выронив тряпку из рук.

— Кречетов? Строганов? Вы... вместе? — его взгляд метался между ними, полный немого вопроса.

—Вместе, — сухо подтвердил Андрей, переступая порог. — Дима тут?

—Тут... — Сашка кивнул вглубь бокса, всё так же не веря глазам. — Я... мне к другим надо, деталь привезли. — И он поспешно ретировался, оставив их наедине с полуразобранным мотоциклом и человеком, сидевшим на ящике у дальней стены.

Дмитрий Мираков поднял голову. Лицо его было серым от усталости и небритости, но глаза загорелись мгновенным, едким огнём.

— Ну надо же, — хрипло процедил он. — Грёбаные святые сошли с пьедесталов. Вместе. Красиво однако.

—Заткнись, Дим, — Андрей сделал шаг вперёд. — Мы пришли не ссориться. Мы хотим понять.

—Понять? — Мираков встал, и его осанка была кривой, сломанной, но в ней оставалась ядовитая сила. — Чего понять? Что ты, Андрей, спокойно смотрел, как меня топят? Или что ты, Леша, радовался, освободив себе дорогу к моему подиуму? Вы оба виноваты! Вы оба приложили руку!

—Это бред, — сквозь зубы сказал Леша. Он не смотрел на Миракова, его взгляд методично сканировал бокс, полки, хлам.

—Бред? — Мираков засмеялся, и смех его был как скрежет железа. — А то, что ты чуть не вогнал меня в стену в полуфинале — не бред? Это была чистая гонка?

—Это был спорт! — огрызнулся Леша, и впервые за весь вечер его голос дрогнул от ярости.

—А то, что ты промолчал, — Мираков повернулся к Андрею, — когда знал, что я не дурак, чтобы на таком фоне жульничать? Ты же знал! Ты промолчал, чтобы убрать конкурента!

В этот момент взгляд Андрея упал на коробку из-под запчастей, торчавшую из-под верстака. Не глядя, он наклонился и выдернул оттуда не коробку, а скомканный листок. Распечатка онлайн-заказа. Логотип магазина. Он молча развернул её. Топливный шланг. С внутренним диаметром в 6 мм. Дата — за день до финала. А внизу — подпись получателя. Неровная, но узнаваемая: «Мираков Д.С.»

Андрей поднял голову. Лицо его было белым.

—Это твоя подпись?

Мираков вздрогнул,увидев бумагу. Его уверенность на мгновение дрогнула, сменившись паникой.

—Это... это не моё! Это подлог!

—Подпись ТВОЯ! — крикнул Леша, подходя к Андрею и заглядывая в чек. — Ты заказал деталь! Ту самую, что теперь стоит у меня! Шесть гребанных миллиметров вместо 8.

—Не я! Мне подкинули! — Мираков отчаянно мотал головой, но его глаза бегали, ища спасения, которого не было.

—В твой бокс?! Под твой замок?! — Леша сделал шаг вперёд, и весь его вид был как у сжатой пружины. — Ты хотел меня убрать! А когда не вышло... ты напал на Лилию!

Последнее обвинение прозвучало как выстрел. Мираков остолбенел, его рот открылся, но звука не было. А потом лицо его исказилось не яростью, а чем-то вроде животного ужаса.

—Нет... нет, вы что... Я бы никогда... Лиля...

Но Леша уже не слушал. Вид этого ужаса, эта запинка на её имени — всё это в его воспалённом сознании сложилось в картину неоспоримой вины. Ярость, которую он годами держал за высокими стенами, прорвалась наружу одним, коротким, сокрушительным ударом.

Кулак со шрамами на костяшках врезался Миракову в челюсть с такой силой, что тот рухнул на пол, опрокинув ведро с ветошью.

— ЛЕША! — рев Андрея слился со звоном в ушах. Он бросился к другу, обхватывая его сзади, пытаясь оттащить. Леша боролся молча, с тихим рыком, его взгляд был прикован к распластанной фигуре на полу.

Мираков лежал, прижимая руку к окровавленному рту, и смотрел на них снизу вверх. В его глазах не было ни страха, ни злобы. Только пустота и горькое понимание.

—Бейте, — прохрипел он сквозь кровь. — Всё равно уже всё кончено.

Андрей, с трудом удерживая всё ещё напряжённого Лешу, повернулся к Миракову.

—Дмитрий... Как ты мог? — в его голосе звучало не столько обвинение, сколько тяжёлое, гнетущее разочарование, будто он знал что-то еще.— После всего... Как ты мог на неё поднять руку?

Мираков не ответил. Он лишь закрыл глаза и отвернулся к стене.

— Всё, — хрипло сказал Андрей, толкая Лешу к выходу. — Всё, хватит. Идём.

Они вышли в холодную ночь. Леша тяжело дышал, его кулаки были сжаты. Он молча достал телефон, его пальцы дрожали, когда он набирал номер.

— Катя? — его голос прозвучал чужим и надтреснутым. — Это я. Мы... мы нашли кое-что. И его. Нужно встретиться. Как можно скорее.

Он бросил короткий взгляд на Андрея, который стоял, прислонившись к своему мотоциклу, и смотрел в чёрное небо. На его лице не было торжества. Была только усталость и холодный осадок, от которого некуда было деться. Они, казалось, нашли виновного. Но почему-то легче не стало.