Дно

I. Running Up That Hill

— Ты все собрала? — суетилась Фрезия. — Помни ты…

— Не можешь вернуться, пока тебе не исполнится шестнадцать, — раздраженно передразнила Алиса свою мать, — да, я это помню, потому что ты повторяешь это уже целый год. Я мечтаю уйти лишь для того, чтобы больше никогда этого не слышать.

— О, Алиса! — мама сжала дочь в крепких объятиях. — Это сложное время, но ты все выдержишь, я знаю. Всего год. Если хочешь, можешь царапать по палочке за каждый прошедший день. Может, по этим отметкам ты даже найдешь комнату, в которой я раньше жила.

Алиса посмотрела на заплаканное лицо матери. Она была хорошей матерью, но слишком уж любила драматизировать. Возможно, поэтому Алиса не совсем серьезно относилась к ее словам. Фрезия, будучи актрисой, любила преувеличивать: всю свою жизнь она представляла как сценическую трагедию. Алиса это поняла, когда в пять разбила коленку, споткнувшись о выступающую трубу. Тогда мать устроила целое представление, водя дочь по лекарям и зельеварам, которые удивленно глядели на заламывающую руки в тревоге женщину и совершенно спокойное дитя, искренне желающее прекратить это праздное шатание и продолжить прерванную прогулку. Тем более что кровь на коленке запеклась, пока мама на руках несла ее к первому лекарю. Алиса тогда получила хороший урок осторожности. Травмы любого толка могут привести мать в состояние страшного беспокойства. Бабушка же попросила Алису быть терпимее, ведь она первый долгожданный ребенок Фрезии, и ее тяга сдувать с дочери пылинки вполне объяснима.

Вот почему рассказы о трудностях обучения в Ковене не трогали Алису. Это место с одинаковой долей вероятности могло оказаться как сложным, так и больше похожим на детский сад. Причем Алиса больше склонялась к последнему — представить, что куча подростков, изучающих магию, будет предоставлена сама себе, просто невозможно. В школе за каждым их шагом бдили нянечки, а учителя безуспешно пытались привлечь внимание маленьких взрослых, за несколько лет уставших от нравоучений и поучений и стремящихся познавать мир прикладным методом, а не теоретическим. Алиса фантазировала о Ковене как о доме для благородных девиц. Ей казалось, что в таком возрасте их обязательно разделят на мальчиков и девочек, препятствуя любому смешиванию по признаку пола. Известно, почему.

— Понимаешь, дочка, это место меняет людей, — серьезно сказала мать, — я видела такое и не раз. Те, что были милыми и добрыми в одночасье становились холодными и злыми, словно бы это какое-то наваждение.

— Не переживай, мам, это обычное дело для подростков, — махнула рукой Алиса, — мне пора бежать, люблю тебя!

Отец забрал её небольшую сумку с вещами первой необходимости и понес в сторону паровой машины. С собой Алиса брала немногое, мама, надо отдать ей должное, помимо гиперопеки с детства вкладывала в голову Алисы азы самостоятельной жизни, потому юная аристократка не стремилась взять с собой килограммы платьев и по паре обуви на каждый день недели. Так что девушка ограничилась предметами базового туалета вроде расчёски и зубной щётки, комплектом пижамы и сменной одеждой на случай, если непоправимо повредит ту, что была на ней, неаккуратным использованием магии — никакие иные причины порчи одежды Алисе были не свойственны. За то недолгое время, что ей пришлось отыгрывать девушку голубых кровей, она научилась двигаться словно автоматон, не совершая резких лишних движений.

Стоически пережив крепкие поцелуи матери, Алиса чопорно промокнула белым платочком материнские слезы, оставшиеся от такого близкого контакта на ее щеках и, с горделиво вздернутым носом и прямой спиной, пошла вслед за отцом. Придержав цилиндр, она села в машину. Отец подождал, пока она расправит складки на своей синей атласной юбке и подарит Фрезии прощальный воздушный поцелуй, завел машину и пустил ее по полупустой улице города.

Алисе буквально вчера исполнилось пятнадцать, но вещи в Ковен она собрала еще за неделю до знаменательной даты. В течение всего последнего года она пыталась отделить мифы от фактов об обучении в Ковене, что походило на попытку отделить чечевицу от золы. В итоге девушка пришла к выводу, что проще всё увидеть своими глазами.

Машина отца несла ее прямиком на пристань, где уже разогревал механические крылья паровой воздушный змей. Внешне он напоминал ядовитую рыбу-крылатку с острыми лучами плавников. В прожилках неспешно перекачивалась мана, меняя оттенки между желтым, голубым и красным.

Когда Алисе было пять, она спросила своего отца-инженера зачем машинам, работающим на мане, еще и дополнительная паровая система. После ответа отца она начала бояться дальних перелетов:

— Никто не знает, вечна ли мана. Если ее сила вдруг закончится, я буду рад, что машина, в которой я лечу, спланирует на паре до ближайшего острова, а не рухнет грудой металла в бездну.

Несмотря на то, что отец явно подчеркивал надежность механизмов этим утверждением, каждый следующий раз, когда Алиса видела воздушных змеев, в ее голове возникали пугающие картинки того, как многотонная машина рушится прямиком в бездну из-за сильного крена, не успевая добраться до клочка земли.

Сейчас же Алиса, как единственная дочь своей прославленной семьи Панфиловых, подавляла в себе малейшие признаки страха. Ее сила воли не могла подчинить только холодный пот, который выступал на ее ладонях каждый раз, когда она посещала пристань.

Ранее ей удавалось ловко уходить от необходимости любых перелетов. Обычно она отыгрывала какую-нибудь слабую болезнь, нагревая градусник о кружку горячего киселя и натужно изображая невыносимый кашель и слабость. Но однажды ситуация накалилась до того, что даже подобные меры родители посчитали слабым оправданием.

Планировалась конференция, посвященная новому патенту отца, которую семье никак нельзя было пропустить — регистрации этого патента радовались лишь немногим меньше, чем рождению Алисы. Именно он позволил семье Панфиловых шагнуть из среднего класса прямиком в привилегированный и обзавестись собственными землями. Тогда Алисе было восемь, и в приступе страха от неминуемого полета она засунула себе два пальца в рот и, плача, пожаловалась маме, что у нее рвота. Ей до сих пор было ужасно стыдно за тот поступок.

Конечно, после такого перформанса Фрезия наотрез отказалась лететь с Михаилом и даже устроила скандал, обвиняя мужа в том, что почивание на лаврах ему важнее здоровья дочери. Как бы бабушка ни пыталась оградить Алису от их пререканий, девочка слышала все до последнего слова. Будучи красной до кончиков ушей и сгорая от вины и стыда, она натянула одеяло по самую макушку. Переживания вызвали у девочки подъем температуры, и охающая бабушка своими причитаниями заглушила часть ругани родителей.

Это воспоминание в очередной раз заставило Алису замереть, а потом спешно натянуть на руки перчатки, чтобы скрыть вмиг вспотевшие ладони — неизменный телесный признак ее тревоги. Она так и не рассказала родителям правду. И никогда не расскажет. Этот позор умрет вместе с ней.

— Знаешь, я всегда думал, — начал Михаил, — что ты панически боишься полетов, поэтому ты раз за разом внезапно заболевала, как только нужно было куда-то лететь. Но насчет полета в Ковен ты и слова не сказала.

Алиса быстро прикрыла лицо длинными каштановыми волосами, пальцами зачесав их вперед, чувствуя, как по лицу разливается краска. Поставленным жестким голосом, не допускающим колебаний от волнения, Алиса ответила:

— Чушь, отец. Не пристало будущей главе рода бояться каких-то там полетов.

— Вот теперь я только больше уверился, что был прав, — со смехом сказал Михаил, — прошу тебя, попытайся в этот раз дать окружающим хотя бы шанс на общение с тобой. А то так и не научишься виртуозно врать, как и пристало будущей главе рода.

— С чего это, будучи главой рода, мне придется врать? — оскорблённо спросила Алиса.

— Потому что ты наша единственная дочь, а нашей единственной дочери однажды придется выйти замуж по расчету и врать, как она счастлива в браке.

Кровь отхлынула от лица Алисы, она испуганно посмотрела на Михаила. Ей вдруг невыносимо захотелось принести извинения за все гадости, что она делала в своей жизни: и за якобы болезнь, и за разбитую любимую мамину чашку, которую она стыдливо закопала в саду, не зная, что мама вполне может починить ее движением руки, и за прожжённый ковёр, и за корм, который она отобрала у кота. Хотя за это ей не было стыдно, стоило ей положить корм в рот, как она тут же поплатилась за свое любопытство, навсегда запомнив, что не все, что хорошо пахнет — приятно на вкус. В целом, она не могла поверить, как же глубока обида отца на нее, раз он решил выдать ее замуж насильно.

— Только если ты не справишься с задачей поиска избранника раньше, чем мы начнем получать письма от других знатных семей, — дополнил свою речь отец.

— Я не подведу тебя, папа! — в сердцах воскликнула Алиса.

— Я знал, что воспитание матери отразится на твоем характере, — Михаил поджал губы. — Вот так тоже не делай. Вне нашей семьи излишняя трагичность высказываний может быть воспринята окружающими как банальная жажда внимания.

— Но как я должна себя вести? — она сползла вниз по сидению, яростно жестикулируя. — Буквально с восьми лет меня задирали из-за происхождения в этой крутой школе для крутых детишек. Я эту долбанную книжку на макушке днями таскала, платочком чистые губы во время еды промакивала, фыркала в ответ на каждую мало-мальскую непристойность по мнению высоких господ, хотя мне нравятся шутки про фекалии.

— И это было идеальной стратегией выживания в новом тогда для тебя чопорном обществе. Но сейчас ты столкнешься с резкими переменами: никто в Ковене не будет делить вас на высокородных и нищих, вход туда доступен любому человеку, с любым уровнем достатка и с любыми манерами поведения. Я лишь хочу, чтобы ты не теряла зря время, пытаясь выстраивать некий образ среди этих детей, ведь я в курсе, как скрупулезно ты к этому относишься. Сэкономь эту энергию, она понадобится тебе в обучении. У тебя всего лишь год, и совсем скоро ты узнаешь, как это мало. Ежели тебе удастся еще и найти там для себя хорошую партию, то ты выполнишь программу максимум.

— Надеюсь, ты понимаешь, что "хорошая партия" будет обязана любить шутки про фекалии, — фыркнула Алиса, — и куда мы так торопимся? В конце обучения мне будет только шестнадцать.

— Да, ты отучишься в Ковене, вернешься на родину человеком, выжившим в этой системе, а в этом я уверен, поступишь в хорошее учебное заведение, и черта с два мы с мамой отобьемся от предложений свадьбы. Каждый отказ без видимой на то причины для этих увальней, как плевок в лицо. Они обязательно затаят обиду. А я еще не заработал состояние, которого хватит моим правнукам.

— И ты обвиняешь меня и маму в излишней драматичности характера?

— После того, как мы разбогатели, приходится продумывать все на множество шагов вперед. Ты представь, каким для меня было шоком на том празднике по регистрации патента узнать, что однажды я силком выдам дочь замуж за одного из сынков местных богачей. А те, которых я расценил как "более-менее", уже были помолвлены лет эдак с трех. Мы прибыли.

Алиса глянула в окно на воздушного змея и внутренне вся сжалась — махина должна была взлететь с минуты на минуту.

— Поторопись, Алиса, — позвал ее отец, — будет еще время побояться на борту.

Она взяла из рук отца сумку и, послав ему неуклюжий воздушный поцелуй, часто дыша поплелась в сторону толстой входной двери. Как назло, как раз сегодня ночью ее опять посетил жуткий кошмар, который день ото дня менял лишь декорации, но не саму суть на протяжении последних семи лет. Совпадение то или нет, но он как раз касался внезапного обрушения воздушных змеев, в одночасье потерявших связь с маной. Не оглядываясь, Алиса сосредоточенно пыталась успокоить нахлынувшие на нее тревожные опасения, пытаясь отражать их фактами.

"А если мы споткнемся и упадем в бездну?" — "Змей стоит на земле и упасть можно лишь разбежавшись и прыгнув с причала".

"А если в воздухе кончится мана?" — "Запитаю своей".

"А если не хватит?" — "Попрошу окружающих о помощи".

"А если магия вдруг исчезнет?" — "Сработают паровые двигатели".

"А если не сработают?" — "Тут высокая плотность островов, приземлимся как-нибудь".

"А если мы даже не сможем взлететь?!" — "Нам же лучше".

Последняя в очереди девушка с яркими рыжими волосами в неброской бедной одежде показала свой билет и скрылась в темноте прохода. Мысленную жвачку Алисы прервал молодой парень в синей форме, попросивший у нее билет и документы перед заходом на борт. Проверив все, он взял сумку из рук Алисы и провел ее до места.

Алиса поглядела в окно, нервно барабаня пальцами по подлокотнику, и резко задернула шторку. Окружающие не обратили на это никакого внимания и были предельно спокойны, что подарило Алисе некоторую уверенность в предстоящем полете. С грустью подумав, что стоило взять с собой хоть какую-нибудь книжку, а не только тетради, Алиса вытащила из сумки дневник в твердом переплете и, раскрыв его на случайной странице, начала угольным карандашом выводить причудливые формы. Когда она начинала рисовать, она никогда не знала, чем ее рисунок окончится. Задавая случайные формы, девушка с каждым штрихом складывала новые картины диковинных животных, старых покосившихся домов или речных пейзажей.

Рука дрогнула, когда змей завибрировал и поднялся в воздух, дыхание Алисы опять зачастило. Кресло под ней начало дрожать, за окном с натужным металлическим скрипом закачались тени гигантских магических крыльев. Алиса бездумно выводила на листе случайные линии, пока ее не отвлек робкий голос:

— Ты боишься летать? — недавно замеченная ею девушка с яркими рыжими волосами оказалась на сидении прямо позади нее.

От внезапности Алиса дернулась всем своим естеством, оставляя на неудавшемся рисунке длинный толстый росчерк.

— Нет, что за чушь? — начала она, но ее голос надломился. — Да, очень боюсь.

— Я в первый раз впала в истерику, — рассмеялась девушка. — Мой брат прямо перед отправлением рассказал мне историю, что каждый змей во время полета проходит проверку в пасти бездны, и если твое сердце черно, сбрасывает тебя вниз. Я тогда стащила его порцию конфет в дорогу, и вот посреди полета, когда начало неплохо так трясти, я упала на пол и начала рыдать, вымаливая прощение у родных за все, что когда-либо сделала дурного. Кричала, что больше никогда-никогда не буду делать плохие вещи. Такого звонкого подзатыльника от матери я еще никогда не слышала — она сразу поняла, что брат мне что-то наплел.

— И тогда ты перестала бояться?

— Куда там, еще несколько полетов смотрела строго в пол. Сейчас уже лучше. Те, что экономят на воздушных змеях, летают на манапланах, представляешь? Никакого пола под ногами, вот где можно помереть со страху.

— Да зачем вообще куда-то летать? Если бы не обучение в Ковене, никогда бы наш остров не покинула.

— Не все острова такие большие, как наш, — уверенно сказала девушка, — Большинство из них такие крохотные, что там мало что помещается и если тебе, например, нужно платье или чернила, придется посетить другой.

— Как тебя зовут?

— Ульяна.

— А меня — Алиса. Кажется, я никогда не видела тебя в городе.

— Не мудрено, — пожала плечами Ульяна, — он же гигантский.

И правда, в Новолесенске жили миллионы людей, и шанс встретить конкретно Ульяну был крайне мал.

— Ты тоже летишь в Ковен?

— Ага.

— У нас день рождения в один день?

— Увы, я заболела и неделю после дня рождения валялась дома с температурой. Ох как маменька причитала по поводу этой упущенной недели. Я понимаю, но я ничего не могла поделать. Или же могла, — она заговорщицки глянула на Алису, — мы с друзьями прямо на мой день рождения полезли в развалины старого завода, кто ж знал, что там дренажная система просто мрак. После дождя воды там было мне по колено. А на утро я уже слегла.

Алиса рассмеялась. Ей было немного завидно, что у Ульяны были друзья, готовые лазить с ней по всяким подозрительным местам. "Друзья" Алисы могли разве что вдруг пригласить ее на бал к не очень богатому сверстнику, что было уже дико для них. А что до дня рождения — обучение в Ковене имело строгую цикличность, когда бы ты не приступил к обучению — освоишь всю необходимую программу, если, конечно, продержишься целый год. Окно, в которое меридианы начинали расти, начиналось ровно в пятнадцатилетие и заканчивалось в день шестнадцатилетия. Хотя вот это Алиса считала настоящей чушью. Почему в общий зачет не шли луны, проведенные в утробе у матери — вопрос открытый. Ведь тогда она уже существовала, хоть и полностью зависела от организма мамы. Впрочем, из-за таких вопросов люди вокруг нее всегда замирали, уставившись в никуда, потому она решила не озвучивать его Ульяне.

— Как думаешь, там и правда так страшно, как все рассказывают?

— Брат был там, — ответила Ульяна, — но ты могла заметить, что его рассказы стоит делить на два. Но в целом, ничего невероятного он не говорил. Отметил, что никого ни к чему не принуждают. Но магическое образование очень высоко ценится, для меня это шанс поступить на бюджетное место в Академии. А вот чего я и правда боюсь — магической лихорадки.

Магическая лихорадка чаще всего поражала детей, осваивающих магию. Пережившие это ученики описывали долгое блуждание по своим худшим воспоминаниям, из которых повезло вернуться не всем. Пусть тела их были живы, но разум навсегда покидал их. Насколько знала Алиса, по всему расколотому миру были больницы, где в безвольных телах поддерживали жизнь, на случай изобретения лечения. За редким исключением, этот недуг подхватывали взрослые или совсем дети, которые были урожденными магами и могли колдовать с пеленок, потому однажды отдавали плату за это таким жутким способом. Некоторые даже умудрялись дожить до глубоких седин и только тогда подхватить лихорадку. А некоторые не доживали — умирая по неестественным причинам. Но каждого урожденного мага ждала магическая лихорадка, если он до нее доживет.

— Это редкость, еще реже она кончается смертью сознания.

— Но вероятность все еще не равна нулю, как и крушение при полете на воздушном змее, так ведь?

— Так, — улыбнулась Алиса. — Как ты думаешь, что такое меридианы?

— Я всегда представляла их как кольца на пнях, ну, знаешь, сколько дерево проживет солнечных оборотов, столько у него и будет колец. Вот и меридианы расходятся как кольца, расширяясь, пока ты прикладываешь усилия.

— Только у них есть граница — больше двенадцати никто не набирал.

— Это пока, — кивнула Ульяна, — кто знает, когда произойдет новый прорыв и кто-то наберет чертову дюжину.

— Может, это будем мы?

— А может! — подтвердила Ульяна.

Весь остальной полет они рассматривали рисунки Алисы, Ульяна рассказывала о своих навыках игры на гуслях, и что отец строго-настрого запретил брать их с собой, чтобы не отвлекаться от учебы, но Ульяна все же стащила из дома свирель, не умея, но планируя научиться на ней играть, когда голова совсем будет пухнуть от магических пассов руками. Она зачитывала свои стихи, строением напоминавшие скорее частушки, и их скабрезность пришлась Алисе по душе. Отец был не прав, ни от кого она не закрывалась, просто в ее школе не было людей, хоть немного похожих на Ульяну. С ней Алиса чувствовала себя спокойно, не напрягаясь для отыгрывания роли голубокровой молодой наследницы.

Через час пол в воздушном змее вновь задрожал — они начали снижаться. Рискнув открыть штору и глянуть в окно, Алиса увидела темный каменный замок, острыми пиками башенок врезающийся в пасмурное небо. Путь к нему вел через густой лес алых готовящихся скидывать листву деревьев.

Это был он — Ковен.

II. Фантазёр

Оставив Алису и Ульяну у широкой дороги, ведущей через лес прямиком к замку, воздушный змей вновь поднялся в воздух, унося оставшихся пассажиров вдаль. Ощутив землю под ногами, Алиса было хотела упасть на колени, руками зарываясь в сухую траву, с криком "Я жива!", но удержалась. Ей все еще было неловко показывать Ульяне все особенности своего характера. Она опасалась и не без причины, что столь быстрое погружение в ее реальный образ заставит новую подругу схватить кессонную болезнь. Ульяна же и не думала сдерживать себя:

— Земля, мы снова на земле! — радостно кричала она. — И так еще целый год, без единого перелета!

Длинная пыльная дорога уводила сквозь красный лес к большим кованым воротам. Начало дороги отмечал большой валун. Правее небольшая тропинка уводила к низенькой башне, и более ничего не бросалось в глаза на целом острове. Алиса предложила Ульяне начать тренироваться игре на свирели, пока они бредут к воротам Ковена. Сама она вытащила расческу, и наигрывала для подруги ритм, дергая зубчики ногтем. Даже так дорога все еще выглядела утомительной, и показав Алисе, как наиграть на свирели простую мелодию, Ульяна начала исполнять частушки на тему "что вижу, то и пою".

Солнц мне было, ух, немного,

Когда в Ковен я пошла.

Лучше б пи́ла брагу дома

И корову завела!

— Типичные причитания троюродной тетушки из Мышиных Подмышек, — закатила глаза Алиса.

Сколько не сади деревья,

А история стара.

Отрабатывала Кенназ —

Все до веточки сожгла!

— Реальная история?

— Мама рассказывала, — смеясь, ответила Ульяна.

Солнце клонит к горизонту

Я не ела ни черта

Сон был вроде бы в субботу

Мылась — ну, однажды, да!

— О, нет, не говори мне, что это правда.

— До крайности преувеличенная, как по мне. Постой-ка, — Ульяна выставила руку в сторону, преграждая Алисе путь, — ты ничего не заметила?

Алиса посмотрела в сторону замка и поняла, что девушка имела в виду. Они шли уже около часа, но, казалось, ни на шаг не приблизились к воротам. Дорога перед ними петляла все тем же узором, что и на момент их прибытия. Валун за спиной не стал дальше. И только солнце стало ниже, спрятавшись за темной каменной кладкой замка.

— А об этом брат тебе рассказывал?

— Нет, — ответила Ульяна. — Именно это он забыл упомянуть.

— Может, это что-то вроде испытания на прочность? И для каждого оно свое…

— Идеи?

— Ты иди, я — буду стоять тут и наблюдать за тобой.

Ульяна кивнула и пошла по дороге. Алиса пристально следила за каждым ее шагом, пока девушка вдруг не скрылась из виду. Алиса несколько раз поморгала — нет, подруги на дороге уже не было. Не успела она впасть в панику, как на ее плечо легла рука:

— Ух ты, ты меня даже стоя обогнала!

— Теперь понятно, мы шли по этому участку десятки раз, потому что он зациклен.

— Дам тебе возможность провести следующий эксперимент. Я видишь ли по натуре бард, тупой и общительный, так что продолжай соображать, мистик.

— Идем в обратную сторону.

В обратную сторону они без труда дошли до края острова, где их и высадил воздушный змей. Присев на валун у дороги, Алиса раздраженно посмотрела в сторону Ковена. Какая глупая шутка. Отец сказал, что тут не делят людей по принципу достатка, зато охотно делят по уму. Возможно, такой подход был вполне оправдан. Стоит ли учить магии законченного глупца? Но возможность получить образование — это буквально главный принцип Ковена с тех самых пор, как был открыт четкий алгоритм получения способностей любым желающим. Значит, рано или поздно ты все равно туда попадешь. Вот только Алиса хотела сейчас и на своих условиях. А потому она резко спрыгнула с камня, схватила с земли свою сумку и опять пошла по дороге, в этот раз забирая влево.

— Что, капитан, еще один марш-бросок?

— Да, но теперь мы пойдем в обход.

Ульяна не стала спорить. Алисе нравилась ее сговорчивость и отсутствие извечного брюзжания, коим изобиловали ее сверстники всякий раз, как оказывались не на первых ролях хоть где, пусть даже это очередь в туалет. Раздраженно пиная опавшие красные листья Алиса пробиралась через чащу деревьев. Редкий солнечный свет над их головами окончательно спрятался за плотными тучами. Дорога медленно начала утопать во тьме.

Ульяна, насвистывая какую-то простую мелодию, зажгла газовую зажигалку. Алиса в очередной раз порадовалась, как же ей все-таки повезло с подругой и ее оснащением. Пока коленки Алисы предательски тряслись от страха, ведь происходящее вокруг них с каждым шагом становилось все менее нормальным, вид расслабленной Ульяны успокаивал ее и придавал сил идти дальше. Тьма сгущалась и скоро ничего не было видно кроме дрожащего огонька зажигалки, как вдруг Алиса зацепилась за что-то ногой и упала. Следом резкий порыв ветра задул единственный источник света.

Все это время Алиса пыталась вести себя подобающе и интеллигентно, несмотря на то, что считала происходящее форменным издевательством. Однако сейчас силы, удерживающие ее от сквернословия, закончились, и на свет вышла уже другая Алиса, та, которой она всегда и была без аристократической пыли:

— Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! Что за тупые шуточки, я вас спрашиваю?! — брызжа слюной кричала она, ее голос звенел, отражаясь от стволов деревьев и густого мрака. — Как только я выйду отсюда, а я отсюда выйду, я такой скандал учиню! Одним судебным делом не отделаетесь!

— Полегчало? — после небольшой паузы с усмешкой спросила Ульяна.

— Немного. Зажги огонь.

— Огня не будет — газ кончился.

— Значит, поползу на четвереньках!

— Вот это настрой!

Под ритм, отбиваемый Ульяной в ладоши и подбадривающие песни, они продвигались вперед в полной темноте, и через каких-то пять минут сквозь кроны деревьев начал пробиваться слабый свет. Отряхнув платье от грязи и обещая сегодня же постирать чулки и перчатки, Алиса, чеканя шаг, пошла уже на своих двоих.

Прошло немного времени, когда они наконец вышли к кованому забору, металлическими пиками уходящим в самое небо. Дальше они шли вдоль него, стараясь не прерывать контакт кожи с холодным металлом, в страхе, что их вновь отправят в самое начало пути.

Старый замок медленно вырастал перед ними: острый, угловатый, украшенный каменными статуями воронов. Своими вытянутыми окнами он грозно взирал на приближающихся новых учениц. За распахнутыми воротами у темных деревянных дверей их встречали двое — старушка с черными волосами, отливающими синевой, и бойкая молодая девица с ярким алым высоким хвостом.

— Добро пожаловать в Ковен! Ух, и заждались мы вас! — радостно вещала молодая девушка высоким голоском, неловко заламывая руки.

— Там дорога… она… — сбивчиво начала Алиса.

— Да-да, конечно, — закивала девушка, ее движения были резкими, дергаными, как будто ей было до крайности некомфортно вести этот диалог, — это, если можно так сказать, традиция. Раньше в этом самом Ковене учились урожденные волшебники, и у них был такой своеобразный метод отбора, чтобы выявить важнейшие качества абитуриентов.

— И как мы справились? — спросила Ульяна.

— У Алисы потрясающие лидерские качества и острый ум. Как говорили раньше "дорога, которая кажется простой не всегда бывает верна, ты же всегда найдешь свой собственный путь и проложишь новый"! Что до Ульяны, иногда несгибаемая воля и оптимизм способны свернуть горы, "твоя душа как неограненный алмаз, который мы будем бережно обрабатывать, но у тебя уже есть все, что нельзя просто натренировать".

— Если это всего лишь древняя традиция, почему вы не избавились от заклятия?

— Мы… — губы девушки сузились, как будто слова Алисы причиняли ей физическую боль, — мы не знаем как.

— А что если бы мы не вышли оттуда?

— В полночь заклятие перестает действовать, — простодушно махнула рукой она. — Но это для самых упорных! Показывает, так сказать, несгибаемую упертость характера. Душенька, — обратилась девушка к Алисе, — ты, я смотрю, пришла налегке?

Алиса почувствовала как кровь отхлынула от ее лица, а кисти онемели. Тогда, упав среди леса, она уронила сумку, а потом была так взбешена, что забыла ее на земле.

— Мокошь моя, мне нужно пару минут, — Алиса попятилась в сторону ворот, — я скоро вернусь!

— О, да не беспокойся, я просто пошутила, твоя сумка уже в комнате, — с натянутой улыбкой сказала девушка, было в ее улыбке нечто странное — глаза оставались все такими же пустыми и безжизненными. — Ну да ладно, не будем стоять на пороге, пройдемте в кабинет и я расскажу вам все, что необходимо знать о пребывании в Ковене.

Они проследовали по большому залу с двумя спирально закрученными лестницами, устланными толстыми бордовыми коврами с золотистым рисунком, уводящими куда-то наверх. В начищенной до зеркального блеска черно-белой плитке, уложенной в шахматном порядке, отражался мягкий магический свет от исполинской люстры, висящей на толстой цепи под куполообразным потолком. Под левой спиральной лестницей в небольшом закутке находилась скромная дверь с нескромной надписью золотыми буквами "Директор".

Старушка запустила их вовнутрь и, расположившись на стульях, девушки, затаив дыхание, следили за величавой сударыней, идущей прямиком к директорскому столу. Ее глаза были добрыми, но строгими, а походка твердой, словно возраст никак не повлиял на ее осанку. Но внезапно старушка лишь встала у стола, а молодая девчушка с длинными алыми волосами прыгнула на большое кожаное кресло:

— Еще раз приветствую! Я — директриса этого отделения Ковена, Гербера. Да, я знаю, что вы поражены, я вообще не похожа на директрису, но все же. А это, — она указала на старушку, — наша старшая нянечка, Моргана. А теперь серьезно, — ее голос начал звучать низко и глубоко, — в Ковене никто не станет призывать вас к порядку на занятиях, заставлять учиться и выставлять оценки. Вы пришли сюда, потому что захотели. Захотите — уйдете, и никто не будет вас останавливать. У вас всего год. Потратьте его с умом и вам будут открыты многие двери, потому что по забавному стечению обстоятельств, количество полученных меридианов влияет на ваш социальный статус. Якобы именно это показатель упорства, усидчивости и обучаемости. Я так не считаю. Но сравнить толщину барьера Эйваз первого меридиана и седьмого, то же самое, что сравнить бумагу с металлическим листом. Да, заклинания станут тем сильнее, чем больше вы откроете меридианов. Но не превышайте границу двенадцати.

— Почему не превышать?

— Потому что скорее всего государство предпочтет вас устранить как особо опасную единицу, отправить на опыты или принудить к работе в Цитадели, чтобы иметь над вами полный контроль. Но не переживайте! — в ее голосе вновь появились звонкие ноты. — Еще никому не удавалось подняться до тринадцати меридианов даже при завидном упорстве и полном отсутствии сна. Итак, девочки спят отдельно от мальчиков, но на занятия вы ходите вместе.

— А двери в спальни запираются?

— Десятилетия преподавания в Ковене показали, что в этом нет необходимости, у вас не будет ни сил, ни желания "общаться". Но в остальном, нянечки берут на себя все обязанности по удержанию атмосферы целомудрия в этих стенах.

— А в каждой комнате есть уборная? — робко спросила Алиса.

— В каждой. Если вы все поняли, можете идти. Если остались вопросы, задавайте, или приходите ко мне в любое время, когда вам понадобится помощь или совет.

Девушки тихо попрощались, сбивчиво поблагодарив директрису за уделенное время, и пошли вслед за Мореной, проводящей молчаливую экскурсию по главным местам Ковена, начиная от столовой и заканчивая каморкой, где хранились швабры. Внутреннее убранство Ковена выглядело теплее и приветливее, чем обветренный черный камень в облицовке здания. Тут чувствовалась тонкая смесь времен. За замком бережно ухаживали, ремонтируя и реставрируя каждый его уголок по мере обветшания. Шанс, что Алиса найдет заметки матери на стене в спальне, стремился к нулю. Но больше всего девушке понравилась богатая оранжерея под открытым небом в самом центре первого этажа. Она уже фантазировала, как будет отрабатывать руны среди благоухающих цветов под пение сверчков, но из фантазий ее вырвала Моргана, впервые за все время подавшая голос:

— Отработка рун разрешена только в специально оборудованных классах или в ваших личных комнатах, там тоже условия приближены к безопасным, разве что я бы попросила удержаться от огненных и электрических рун, ваши соседки за подпаленные волосы спасибо не скажут.

Она привела их к большим темным дверям с номером четыре, пожелала спокойной ночи и удалилась. Ульяна с размаху раскрыла двери и увидела не меньше дюжины глаз, уставившихся на нее за произведенный громкий звук, вроде скрипа немазанных дверных петель. Комната была пуста, исключая ворох подушек и несколько металлических шкафов, расположенных по углам. Не было ни кроватей, ни личных тумбочек. Сумки с вещами лежали то тут, то там. Запах в комнате был затхлым, несмотря на открытое для проветривания окно.

Навстречу к ним, крехтя, поднялась растрепанная светловолосая курчавая девушка с самыми большими мешками под глазами из всех:

— Я — Маргарита, старшая этой комнаты. Дверь в туалет вон там, — она указала налево, в ванную — забудьте, но если что — там, — направо. — Вещи одной из вас свалились на голову Кикиморе, — она указала на Алису, — видимо, твои. Располагайтесь и не мешайте сокурсницам. Если хотите поболтать, делайте это в коридоре. У меня все.

Она развернулась и пошла на свое место, по пути разминая и растягивая мышцы кисти. Остальные тоже вернулись к молчаливым пассам руками, словно зомбированные. Алиса неловко протиснулась к своей сумке, вытащила пижаму и вновь осмотрела комнату:

— Простите, а где мы будем спать?

Маргарита, не отрываясь от своего занятия, ответила:

— Да где хотите. Если там нет чьего-нибудь тела — это место свободно.

Взяв Ульяну за предплечье, Алиса потянула ее к выходу из комнаты. Открыв и закрыв дверь так, чтобы та не издала ни малейшего звука, она схватилась руками за голову и пропищала:

— Куда мы попали?

— М-да, теплая встреча. Но ты не переживай раньше времени. Может это их типичное вечернее настроение после долгого учебного дня, а завтра поутру все рассосется.

— Ох, извини, но я так не думаю, — дрожащим голосом сказала Алиса и широко раскрыла глаза. — Мы что, будем спать на полу?

— На подушках, — пожала плечами Ульяна, — это не прям на полу. Да ладно, ты всю жизнь из мягких перин не вылезала?

— Когда мы жили в пролетарском районе, у меня все равно была кровать!

Из-за двери выглянуло раздраженное лицо Маргариты, она не издавая ни звука, жестами указала им отойти подальше от комнаты.

— Да, я знаю. У меня тоже, хоть и не всегда. Нас предупреждали о тяжелых условиях.

— Тяжелых, — отрезала Алиса, — не бесчеловечных. В тюрьме в самом сердце Цитадели более комфортные камеры.

— Преступники там не на год, да и если они заболеют — лечить их одна морока. Давай попробуем успокоиться. Пойди, прими душ, надень пижамку, а я взобью для тебя пару подушек.

Ульяна не пожелала продолжать бесполезный разговор и вернулась в комнату. Алиса, пыхтя, и не обращая внимания на злобные взгляды, обращенные на нее, прошла в ванную, и с размаху захлопнула дверь. В комнате зажглись теплые магические светильники, и она увидела простенькую душевую, раковину и зеркало. В тумбочке хранились средства индивидуальной гигиены, в небольшом шкафу — чистые белые полотенца. Не снимая одежды, Алиса встала под лейку и открыла воду. По щекам заструились слезы.

"Захотите — уйдете, и никто не будет вас останавливать" — сказал голос директрисы в ее голове.

"Ты отучишься в Ковене, вернешься на родину человеком, выжившим в этой системе, а в этом я уверен" — перебил директрису голос отца. Выжившим — так сказал отец, который, в отличие от матери, никогда не был склонен к драматизированию.

Верно, сейчас не время расклеиваться из-за каких-то кроватей, которых даже нет. Алиса сбросила вымокшую одежду и мылась, одновременно стирая под струями воды свое испачканное в грязи платье. Она вышла из душа, переоделась и вошла в комнату, где девушки словно уже успели позабыть о ее существовании. Не найдя лучшего места, она закинула одежду сушиться на один из металлических шкафов. Присев около Ульяны, она ответила напряженной улыбкой на ее улыбку, вытащила из рюкзака тетрадь и большими буквами написала "Пусть подавятся".

III. Catch Fire

Алиса проснулась с болью в спине и ноющим боком, которым, судя по всему, она во сне неудачно приложилась о участок пола, не закрытый подушками. Лишь сейчас ей удалось в полной мере оценить логичность и удобство установленных в комнате правил. После наступления ночи свет никто не включал, тренировать Сигел было строго запрещено, так как это могло помешать сну сокурсниц. Каждый имел право заниматься чем хочет, но беззвучно. Так, несмотря на то, что около половины девочек всю ночь отрабатывали руны, Алиса ни разу не проснулась. Она вдруг ощутила особый шарм в этой тишине, когда ты слышишь, как опадающие листья касаются земли. Кажется, даже мысли затихают. Так было ровно до того, как девушки собрались и пошли на завтрак.

В столовой стоял гвалт: ученики переругивались между собой, балансируя между словесной перепалкой и настоящей дракой, жаловались на еду и тяжелые условия. Некоторые девочки и даже мальчики плакали. В воздухе витало жуткое напряжение. Алиса отметила, что девушки из ее комнаты были все так же бесшумны, как и раньше. Она рискнула обратиться к Маргарите, медленно пережевывающей и без того разваренную в слизь кашу, выбрав такую громкость голоса, чтобы ее было слышно среди всей шумовой мясорубки столовой, но в меру:

— Рита, — робко начала она, — мне все еще плохо понятны здешние правила, я…

— Не волнуйся, всем, кто вот-вот приехал, они непонятны, глянь туда, — она указала ложкой на двух девушек, испуганно отодвигающихся от своих вздорящих соседок, — они тут уже неделю, а до сих пор не понимают.

Маргарита вновь уставилась в свой завтрак, негласно поставив точку в диалоге, но Алиса не сдавалась:

— Могла бы ты помочь мне разобраться?

Рита недовольно вздохнула:

— Как тебя зовут?

— Алиса.

— Зашибись, — отправляя в рот очередную ложку каши, пробубнила Маргарита, — повторяй это почаще. Кроме тебя меня тут никто не зовет Ритой или Маргаритой, потому что в первые дни я боялась о себе заявить. В итоге я была много кем, но не Ритой. До ухода своей предшественницы я была Лютиком. Как лошадь, понимаешь?

— Кикимора ведь тоже не Кикимора? — Алиса покосилась взглядом в сторону девушки с длинными нечёсанными волосами мышиного цвета.

— Кира, вроде, или как-то так, я уже не помню. Да и толку все это запоминать. Не подружек же искать приехала. Тут всех в какой-то момент срывает. Я слыхала, как ты орала из леса, так что должна уже понимать.

Алиса почувствовала, как начинает краснеть. Эмоции на лице Маргариты не менялись, и было сложно понять, что лично она думает о выходке Алисы, но одно было ясно — скудная еда, сомнительный отдых и постоянное напряжение заставляют многих из подростков явить на свет все самое худшее в них.

— Мне осталось пару дней и старшей станет Буська, — она ткнула ложкой в сторону девушки с короткими темными волосами, — так однажды очередь дойдет и до тебя. Поддерживай порядок и принуждай к нему, если потребуется. Ты ведь славно выспалась? Так вот, такая роскошь доступна тут не всем. В первый раз мы еще готовы терпеть твои закидоны, лишь от того, что распаление конфликта приведет к еще большему шуму. Не думай, что всем нам нравятся эти условия. Не нравятся. Никому.

— Ощущение было, что лишь я недовольна происходящим.

— Думаешь мы не понимаем, что местные условия бесчеловечны? — ухмыльнулась Рита. — Но мы заметили, что чем меньше мы об этом говорим, тем реже впадаем в отчаяние. Если не думать об этом, все кажется не таким уж плохим…

— Как ты обычно призываешь к порядку?

— Раньше пользовалась ударами по лицу. Сейчас все проще — пару минут руны Наутиз, и ты сама не захочешь испытывать мое терпение.

— Разве я не буду кричать от боли?

— Я устрою тебе такую боль, что ты даже кричать не сможешь. У меня шестой меридиан, этого вполне достаточно, — Маргарита смягчилась и решила увести тему от пыток, — вряд ли за два дня возьму еще один, но я стараюсь. Моргана же провела вам экскурсию? Все слова, что я слышала от нее за год, это "Колдовать можно лишь в отведенных для этого комнатах или в вашей личной комнате", — ядовито передразнила она. — Потому пока завтрак, мы даем волю эмоциям, если на это остались силы. У меня — уже нет. Я просто хочу пережить эти два дня спокойно.

Дальше они ели в тишине. Скудная еда пугала Алису меньше всего — она никогда не испытывала особого влечения к пище и того, что им давали, ей было вполне достаточно. Ульяна же завтрак перенесла не столь спокойно:

— Повезло нам, подружка, — сказала она, когда они встретились в коридоре.

Выражение ее лица передавало всю степень удовольствия от съеденного. Она приоткрывала рот, видимо, пытаясь зубами убрать с языка следы каши. Еще перед походом в столовую они условились есть раздельно, чтобы иметь возможность узнать как можно больше информации от тех, кто провел в этом месте поболе, чем пару дней.

— Наше первое занятие будет по объединенному Кенназ.

Огненная руна на первом же занятии. Все, что знала Алиса — мало кто способен действительно хорошо управляться с огнем. Пока действие всех остальных рун напрямую зависело от величины меридиана, Кенназ у каждого выходил совершенно странно и непредсказуемо. Хочешь поджечь свечу — подожжешь дом. А захочешь обратного — с трудом выдашь даже искру.

Алиса много раз просила маму использовать эту руну и фиксировала в тетради все, что видит, вплоть до температуры на улице, атмосферного давления и дня цикла матери. Кое-какие связи она нашла, но ей нужна была выборка побольше, чтобы выдвинуть цельную теорию. Ее завораживали наблюдения. Дети поголовно обучались магии всего каких-то двадцать лет. Сколько еще открытий можно сделать на этом поприще! Во времена ее родителей до обучения допускали лишь по результатам обучения в школе после тщательного медицинского обследования. Но оказалось, что магия доступна всем, и правительство приняло решение уравнять людей в возможностях. Ведь если на тебя нападет маг, отбиться ты сможешь лишь магией.

К удивлению Ульяны, Алиса не расстроилась, скорее болезненно воодушевилась, нетерпеливо подпрыгивая при каждом шаге на пути в учебный зал, подле нее волокла свое тело Ульяна, с трудом переставляя ноги. Вдвоем они выглядели как живая карикатура на обучение в Ковене.

В центре лекционного зала находился большой стеклянный купол. Вокруг него кругами расходились столы, каждый новый круг был выше предыдущего, чтобы дать возможность всем ученикам видеть то, что происходит под куполом. Студенты рассаживались, стараясь занять самые дальние ряды. В отличие от шумной столовой, на входе в зал все общались вполголоса и позволяли себе лишь легкие толчки в спину взамен ожесточенного противостояния. Алиса прошла за первую парту и уверенно уселась прямо перед стеклянным куполом. Ульяна приоткрыла рот в надежде попросить ее пересесть, но смиренно приняла свою участь и села рядом.

Алиса раскрыла тетрадь, готовясь описывать все, что увидит на занятии, когда в кабинет вошла молчаливая Моргана. Она проследовала к каморке за большой грифельной доской, выкатила оттуда двухметрового автоматона и вставила в отверстие на его поясе ключ. Латунный механизм заскрежетал, задвигался. По прозрачным трубкам, похожим на сосуды, потекла мана, сверкая яркими переливами.

— Доброе утро, учащиеся! — прогрохотал автоматон.

От неожиданности Алиса подпрыгнула. О, нет, она привыкла к автоматонам на заводах и в исследовательских комплексах, но все они были немы, а этот не только умел говорить, но делал это с завидной громкостью. Его высокий голос, напоминавший искаженный женский, гулом отражался от деревянных стен, казалось даже камень на полу дрожит от грохочущего звука. В таком гуле, даже если бы ученики решили поболтать между собой — не услышали бы друг друга. Потому многие для общения использовали записки. Моргана не намеревалась присутствовать на занятии и покинула кабинет, плотно закрыв за собой высокие двери.

— В новый день с новыми знаниями поведу вас я, Лилия! Сегодня мы с вами будем проходить объединенную шестую руну Старшего Футарка — Кенназ. Вчера мы с вами обсудили использование руны Кенназ как способа определения наличия живых, проводящих ману объектов вокруг вас. При соединении основной руны и отраженной она превращается в чудесную огненную руну, которая не раз выручит вас в путешествиях. Для начала давайте проведем разминку для рук, а далее приступим к правилам использования огненной руны.

Пара учеников покинула аудиторию. Автоматон выставил перед собой обе руки и под веселую фортепианную музыку, льющуюся из динамика на его голове, начал показывать упражнения для пальцев. Уже на середине процесса Алиса почувствовала, как у нее свело мышцы в основании большого пальца. Она нервно встряхивала левой рукой, с трудом поспевая за автоматоном и посматривала на других учеников: около половины из них повторяли разминку, кто-то более технично, кто-то крайне неуклюже. Пара человек спала, уткнувшись лицами в парты. Несколько общались, переписываясь на кусках тетрадных листов. Ульяна, сидящая по левое плечо от нее, нервно покусывала нижнюю губу, вертя пальцами так и эдак, пытаясь попадать в ритм музыки.

— Так держать, ученики! Перейдем к мерам безопасности!

Руну Кенназ разрешалось выполнять только под стеклянным куполом в центре комнаты. Автоматон предупредила, что нарушившие правила ученики будут удалены с урока. Пара девочек двумя рядами выше усмехнулась, бросив друг на друга заговорщический взгляд. Лилия царапала на доске изображения рун, выводя подходящие варианты совмещения пальцев.

— Помните, сдвиг двух рун Кенназ относительно друг друга может вызвать эффекты копирования, так как совпадает с руной Йер, соприкосновение же взывает к руне Ингуз. Но тут бояться нечего, так как действие этой руны сомнительно. Соблюдайте аккуратность! На освоение объединенного Кенназ выделена неделя ввиду высокой сложности. Приступим же к практической части нашего занятия!

Ученики заволновались, мало кто желал идти под купол одним из первых. Ни говоря ни слова, Маргарита встала и спустилась к аквариуму в повисшей в кабинете тишине. Лилия запустила ее в купол и прогрохотала:

— Глубоко вдохни и активируй руну.

Маргарита выглядела испуганной. Она тяжело дышала и старалась не смотреть на одноклассников. Алиса сделала запись:

"Номер 1. Маргарита. Старшая комнаты. По характеру жесткая, справедливая, ценит порядок. Психологическое состояние: недосып, волнение, ладони бледные, мокрые, руки дрожат. Склеры красные, воспаленные…"

Алиса оторвалась от тетради, услышав смешки за своей спиной. Два парня, сидящие за ней, наблюдали за Маргаритой, сопровождая происходящее своими комментариями:

— Когда ты сказал она выпускается?

— Послезавтра.

— Какой у нее?

— Шестой. Хотя по мне — она лжет. Я бы и второй не дал.

— Смотри как пыжится, а толку…

Алиса посмотрела на покрасневшую Маргариту — как бы она ни выставляла руки, как бы не пыталась комбинировать пальцы, руна не давала ни единой искры. На ее глазах появились слезы.

— Ну вот, опять она плачет…

— Пятый раз одно и то же, ну не дается ей Кенназ, велика беда…

Маргарита бросила попытки и постучала изнутри по стеклянному куполу. После Риты остальные ученики стали смелее: несколько поднялись с места и вышли из аудитории, последовав примеру своих одноклассников, покинувших зал в самом начале занятия. Алиса продолжала записывать свои наблюдения. У пары мальчишек появились небольшие всполохи, но это было признано Лилией как отличное волшебство. Буська показала слабое владение огнем, но Алиса пометила в тетради, что девушка выглядит болезненно. Еще более болезненно, чем остальные ученики. Казалось, ее кожа позеленела, и ее тошнило.

Выходить к куполу можно было неоднократно, но ранее смеявшиеся девочки не считали необходимым следовать этим занудным правилам. Той, что покрупнее, черноволосой и смуглокожей уже удалось показать себя под куполом — ее пламя было ярким и заполнило весь аквариум словно хвост гигантской золотой рыбки. Сейчас же она только успела поднять руки, чтобы направить руну на волосы сидящей впереди девочки, как скамья под ней провалилась, и она с громким криком ухнула куда-то вниз. Ее соседка в ужасе отпрянула от дыры рядом с собой.

— Повторяю! — проскрипел автоматон. — За несоблюдение мер безопасности, а также при попытке навредить своим одноклассникам, вы будете удалены с урока!

Происшествие удивило немногих. Большинство отнеслось к этому как к привычной рутине, в то время как Алиса не могла перестать таращиться на то место, где до этого сидела девушка.

— Довольно убедительно, — сказала Ульяна, сползая по скамейке.

— Ты будешь пробовать руну? — спросила Алиса.

— Ты что, нет конечно. Это больше похоже на показательную казнь, чем на обучение.

— Тогда держи мою тетрадь, смотри внимательно и делай записи обо всем.

— О чем это? — Ульяна с удивлением посмотрела в исписанную бисерным почерком тетрадь.

Неугомонная Алиса уже начертила большую таблицу, озаглавив ее "Кенназ" и наскоро заполнила несколько столбцов. Оглядев прошлые ее записи, Ульяна только и успела сказать: "Знаешь, я не уверена, что…", как заметила, что Алиса, не слушая ее блеяние, вприпрыжку отправилась к куполу. Лицо девушки было полно предвкушения, но зайдя за стеклянную завесу, она замерла, встретившись взглядом с учениками, пристально наблюдавшими за ней. Куда бы она не глянула — ее сверлили внимательные пары глаз. Мальчики, что сидели за ней и ранее обсуждали Маргариту, ухмылялись. Девочка в третьем ряду с длинными спутанными светлыми волосами показывала ей два больших пальца.

Алиса размяла спину и щелкнула пальцами обеих рук, прежде чем сложить руну. Она быстро поняла, что ее контуры нечеткие — согнутые пальцы мешали ей, и она изменила хват, но указательный и средний палец имели плохую растяжку и руна смотрелась сплюснутой с полюсов. Она пыталась так и эдак, остановившись на самом близком к успеху варианте. Вначале ей казалось, что ничего не произошло. Но следом вспыхнувшее пламя опалило ее брови и волосы. Алиса быстро отпустила руну и попыталась сбить с юбки огонь. Она подняла глаза и увидела, что ребята смотрят на нее с удивлением, восхищением и… завистью. Светловолосый мальчик на заднем ряду, закинувший ноги на стол, зааплодировал ей. Остальные подхватили его идею, и Алиса шла на место под шум аплодисментов, красная до кончиков ушей.

— Потрясно, Алиса! — возбужденно прошептала Ульяна. — Пожалуй, я теперь тоже попробую.

У нее вышло не хуже, даже лучше, по мнению Алисы, ведь ее одежда совсем не пострадала. Алиса придирчиво оглядела подпалины на синем атласе юбки, и обратила внимание, что Ульяна не записала в тетради ни строчки о ее выступлении.

Они просидели в аудитории около четырех часов, и под конец у Панфиловой ужасно ныли ягодицы от долгого соприкосновения с жесткой скамьей. Досидевшие до окончания урока подростки спешили на обед, когда чья-то рука коснулась плеча Алисы.

— Это было очень хорошо для первого дня, — улыбнулся ей светловолосый мальчик, который первым начал аплодировать Алисе на уроке, — меня зовут Блуд.

— Алиса, — неуверенно ответила девушка, пожимая ему руку, — а имя у тебя какое?

— Это и есть имя, — с досадой ответил парень. — И да, ты верно подметила, что с таким именем кличка не нужна.

— Кому пришло в голову использовать это слово как имя? — спросила Ульяна.

— Моей маме, тетя считает, что это из-за того, что я еще младенцем был копией отца.

— Кажется, отношения у них были так себе, — заключила Алиса.

— Не знаю, я никогда не видел их вместе, — без тени печали в голосе сказал Блуд, — в принципе только маму я тоже недолго созерцал. Ну да ладно обо мне, скажи в чем твой секрет, Алиса?

— У меня нет секрета, — отмахнулась она.

— А то как же. Ты умудрялась строчить что-то в тетради целых четыре часа.

— Да… — взгляд Алисы начал метаться из стороны в сторону, она не хотела, чтобы о ее исследованиях стало известно раньше времени, — я… решила написать книгу.

Она натянуто улыбнулась и увела Ульяну вглубь толпы, подальше от наблюдающего за ними Блуда.

— Какая-то ты неприветливая, — буркнула подруга, — боишься, что он украдет твои записи?

— Это не какие-то там записи, а исследование! — серьезно сказала Алиса, поправляя юбку перед тем, как сесть за стол. — Мне кажется, люди очень несерьезно относятся к изучению массового обучения магии. Я буквально имею возможность построить на этом всю будущую карьеру, и не намерена делиться наблюдениями с кем попало.

— Понимаю, но это не причина отворачиваться от попыток с тобой познакомиться. Они же нас еще не знают, вдруг подумают, что ты какая-то…

— Какая? — возмущенно спросила Алиса.

— Высокомерная.

— Я не высокомерная, — Алиса стукнула кулаком по столу, — может кому-то достаточно быть просто умным, просто красивым или просто богатым, но не мне. Наш мир штормит, острова сталкиваются, сходят со своих осей или вообще теряются в бездне. Мой отец полжизни положил, чтобы добиться статуса и богатства, но что если завтра правила игры изменятся, и мы опять окажемся нищими? Я должна начать разрабатывать идеи прямо сейчас, с этой минуты, чтобы помочь семье в будущем.

— Не знаю, — пожала плечами Ульяна, — мне по душе спокойная жизнь, без вот этих вот попыток всплыть.

— В пропащей деревне, где лишь ручной труд и ни грамма стремления к прогрессу? — возмутилась Алиса, подскочив со скамьи. — А ты думала, что произойдет с такой деревней, если на нее решат напасть? Это сейчас Империя вот уже двести лет не участвовала ни в одной войне. Но чем больше проходит времени, тем выше шанс, что хрупкому миру придет конец.

— Тор с тобой, Алиса, неужели ты гоняешь эти мысли в голове с утра до вечера?!

— Ты можешь мне не верить, — начала Алиса, с трудом подбирая слова, — но с тех пор, как мне исполнилось восемь мне снится один и тот же сон.

— Сон? — скривилась Ульяна.

— Наш мир поглотит апокалипсис и от парящих островов не останется и следа! — закричала она.

— О, да, ты не высокомерная, — согласилась Ульяна, — ты чокнутая на всю голову.

Алиса оцепенела. Вот оно — она опять сорвалась. Сейчас Ульяна заберет свою тарелку и пересядет от нее как можно дальше. А потом поползут набившие оскомину слухи о ее безумии, что она опасна и стоит держаться от нее подальше.

— Если ты не против, — сказала Ульяна, поглощая кашу и не обращая на застывшую от страха Алису, внимания, — как закончишь со своими исследованиями, я напишу о тебе балладу и буду распевать ее в какой-нибудь пропащей деревне? — рассмеялась она.

— Прости, я-я-я… — начала заикаться Алиса, обливаясь холодным потом, — забудь, что я тебе сказала. Меня из-за этого считают странной. Не говори никому… Ничего никому не говори…

— Я буду нема, как рыба, — усмехнулась Ульяна, — но боюсь тебя и так половина столовой слышала.

Алиса огляделась. Ученики молчали, глядя на нее во все глаза, прямо как тогда в аудитории. Она и не заметила, как их споры затихли, когда она начала кричать о войне. Кто-то переглядывался, крутя пальцем у виска, но большинство выглядели испуганно. Блуд улыбался, сидящая рядом с ним светловолосая девушка, поддерживавшая Алису на уроке, что-то горячо шептала ему. Он отвечал ей короткими фразами. Ульяна громко рассмеялась:

— Офигенная задумка, Алиса, — нарочито громко сказала она, — как, говоришь, твоя книга будет называться?

Интерес окружающих угас так же быстро, как вспыхнул. Алиса села, глядя на гоняющую по тарелке кашу Ульяну.

— Спасибо, — только и прошептала она.

— Не стоит. Но мне кажется плохая идея говорить о таком во всеуслышание. Может, еще пару лет назад тебя бы посчитали просто странной. Но сейчас своими откровениями ты раскачиваешь лодку.

— Но это правда! Я не вру и не пытаюсь, знаешь, быть интересной. Мне постоянно снится этот сон, но каждый раз разный.

— И ты уже семь лет всем громко рассказываешь свою историю?

— Сначала рассказывала… — тихо сказала Алиса, — но после этого на меня все начинали смотреть как на дурочку.

— Пожалуй, так бы и было, если бы не крушение Механоводска.

Всего два года назад один из крупнейших и развитых островов Европейской Империи рухнул после столкновения с тремя мелкими островами. Удары сдвинули его с оси, и Механоводск, накренившись, отправился прямиком в бездну за считанные минуты. Ученые считали, что причиной стало критическое повреждение внутреннего магического ядра, которое и держало остров в воздухе. Но проверить эту теорию не было ни малейшей возможности. С тех пор напряжение в обществе сильно возросло. Отец Алисы, не так давно запатентовавший свое изобретение, позволяющее смещать мелкие участки суши с оси крупнонаселенных островов, получил от правительства срочное уведомление о прекращении исследований и немедленном внедрении технологии в широкое использование.

— Я просто хочу сделать хоть что-то, пока не стало слишком поздно, — удрученно сказала Алиса, склонив голову над тарелкой.

Из раздумий ее вырвал громкий крик. Лавка, с которой повскакивали девушки, перевернулась. Каждая пыталась убраться куда-то подальше, пока упавшее на пол тело Буськи начинало дрожать все сильнее. Из ее рта пошла пена, она начала бредить, нечленораздельно повторяя случайные слова.

IV. Остаемся зимовать

Тело Буськи замерло, скованное судорогой, пена на губах окрасилась красным, никто, кроме девушки со спутанными светлыми волосами, не рисковал приблизиться к ней. Она сняла с себя вязаную кофту и положила ей под голову.

— Калина, что с ней? — спросила одна из соседок Буськи.

— Похоже на приступ эпилепсии.

— А почему изо рта идет кровь?

— Просто прикусила язык. Неприятно, конечно, но судя по объему кровотечения не…

— Это лихорадка, — сказала Маргарита, — вы сами видели, ей уже на уроке стало плохо.

— Нужно позвать Моргану! — воскликнула одна из девушек.

— Для чего? — раздраженно спросила Маргарита. — Еще не время отправлять ее в лечебницу. Нужно отнести ее к остальным.

Ученики образовали вокруг Буськи крупное кольцо. Несмотря на страх перед лихорадкой, никто не решался покинуть столовую. Автоматоны, разносящие еду не обращали никакого внимания на происходящее, пока крови около лица Буськи не стало слишком много:

— Внимание! Немедленно прекратите драку!

— Вот черт, — Маргарита схватила одного из парней за рукав рубашки, — бери ее на руки и иди за мной.

— Почему я? — взорвался парень.

— Потому что если такое приключится с тобой, мы сделаем все, чтобы тебе помочь.

— Через два дня тебя тут уже не будет! Я не хочу ее трогать, вдруг заражусь, и тогда мне точно понадобится помощь!

— Ну что за бред, нельзя заразиться магической лихорадкой.

— Много ты знаешь!

— Прекратите, — сказал Блуд, беря девушку на руки, — Лютик, показывай дорогу.

Алиса ухватила Ульяну за плечо и побежала следом за ребятами. Они миновали оранжерею и остановились в небольшом закутке. Маргарита наклонилась, и крупная каменная плита под ее ногами с грохотом пришла в движение. Блуд спустился по спиральной лестнице, а Рита перехватила Ульяну и Алису перед входом.

— Вам туда нельзя! Свалите по-хорошему.

— Что ты собралась с ней делать?! — воскликнула Алиса. — Ей нужна медицинская помощь!

— Ей нужно время.

— Как пребывание под землей ей поможет?

— Поможет, — Маргарита оглянулась на каменную лестницу, — послушай, Алиса, у меня сейчас нет времени тебе что-то объяснять, давай поговорим позже, — она бросила взгляд на Ульяну, — и как можно дальше от любопытных ушей.

— Конечно, — бросила в ответ Алиса и размашистым шагом отправилась в кабинет директора.

Она вошла без стука, резко распахнув дверь. Директриса раскачивалась на стуле, читая какой-то пыльный талмуд, обтянутый черной кожей.

— Госпожа директриса! Одну из учениц поразила магическая лихорадка, а одноклассники решили упрятать ее под землю!

— И? — сказала девушка, не отрываясь от чтения, — ты вихрем принеслась, чтобы нажаловаться мне?

— Я… Разве наблюдение за здоровьем учеников не является вашей прямой обязанностью?

— Нет, — сухо ответила Гербера.

— Тогда в чем заключается Ваша роль?!

— В учете, — она с громким стуком захлопнула книгу, — Панфилова, начнем с того, что я не разрешала тебе войти в кабинет, а закончим тем, что это, — она указала на стены вокруг себя, — ваше маленькое государство и никто, я повторяю, никто не будет бегать за вами хвостом, поучая манерам и правилам поведения.

— Но получается, что здесь кто угодно может творить что угодно?

— И да, и нет. Совсем скоро ты поймешь, что не следует лезть к тому, о ком ты почти ничего не знаешь, ведь меридианы нельзя увидеть невооруженным глазом. Поэтому нападать на других — дело гиблое. Что касается драк на кулаках, за этим строго следит автоматонная система и сообщает мне. Я знаю, что произошедшее с Бриенной не было последствием драки.

— Но что насчет лихорадки, да и лихорадка ли это вообще? Разве мы не должны оповестить лекарей?

— Они не смогут сюда войти, — отрезала Гербера.

— Но, но…

— Алиса, — директриса села ровно и посмотрела в глаза девушки, — информация, которой мы располагаем относительно магической лихорадки, это просто пшик. Она возникает неизвестно почему, и проходит неизвестно как. Во всяком случае, ни один человек, которого мы передали в лазарет до сих пор так и не пришел в себя. Чем бы она не была больна, лучше пусть остается тут. Мы отправим ее в больницу, как только время, данное ей на обучение выйдет. До тех пор, у нее есть шанс побороться за свое будущее.

— Как только нам исполнится шестнадцать, мы должны покинуть это место, что бы с нами не происходило?

— Да, любое дальнейшее пребывание в Ковене опасно для вашей психики.

— Но вы здесь.

— Да, но лишь я и Моргана. И она, и я —- урожденные маги и можем находиться в этих стенах сколько пожелаем. Ни ваши родители, ни целители не смогут сюда попасть. Некоторых детей школа тоже не допускает к себе, и мы пока не знаем почему. Это место столь же полезно, как и опасно. Но случаи, в которых дети не справляются с магической лихорадкой еще более редки, чем случаи самой лихорадки, — тихо сказала она. — Не переживай за Бриенну. Она сильная и у нее есть еще около двенадцати дней. Она вернется к нам.

Алиса вышла не попрощавшись. Она и не заметила, что Ульяна была подле нее все это время. Столовая опустела, а пол оранжереи выглядел нетронутым. Алиса походила кругами вокруг того места, где недавно видела спиральную каменную лестницу.

— Думаешь узнать, как они открывают вход? — спросила Ульяна.

— Да, — она склонилась над каменной кладкой и поковыряла ногтем щель, из которой рос одуванчик, — это все похоже на страшный сон. К этому месту должна прилагаться подробная инструкция.

— В этом нет необходимости, — сказала светловолосая девушка. — Мы передаем все, что знаем друг другу словами через рот.

Она вновь надела вязаную кофту, не обращая, казалось, ни малейшего внимания на багровые следы, оставленные Буськой. У нее были большие серые глаза, маленький вздернутый нос, и одета она была в старое потрепанное черное платье с грязным белым фартуком, повязанным вокруг пояса.

— Кроме Маргариты никто пока что не потрудился нам хоть что-то объяснить, — бросила Алиса.

— Я думала, вы не стремитесь к общению, — ухмыльнулась девушка, покачиваясь с носка на пятку, и Алиса поняла, что уже не единожды за сегодня видела похожую ухмылку, — ты была довольно груба с моим братом сегодня после урока.

— Блуд твой брат?

— Да, мы двойняшки. Оба тут уже четыре месяца. Я — Алина, — она протянула руку, склонившись чуть ли не к поясу Алисы.

— Алиса, — девушка неуверенно пожала протянутую ей руку.

— Я знаю, брат уже сказал. Говорит, ты пишешь книгу, но я думаю это вранье, — она перешла на шепот, — Что тебе известно об апокалипсисе?

— Воу-воу, придержи коней, подруга, — сказала Ульяна, вставая между ними, — ты же слышала: Алиса писательница. Пишет книгу об апокалипсисе или вроде того.

— Ложь.

Алина, похожая лицом на лягушку, медленно повернула голову, заглядывая за стоящую перед ней Ульяну, не желая спускать глаз с Алисы. Издалека увидев эту странную гротескную картину, к ним подошел Блуд. Окинув сестру жалостливым взглядом, он сказал:

— Алина, опять ты за свое. Ты так всех вокруг распугаешь.

— Подле меня останутся лишь стойкие, — ответила она, — и вместе мы предотвратим апокалипсис.

— Простите ее, — сказал Блуд, — с ней такое лет с восьми, ей часто снятся кошмары о Судном дне, войне или что там еще… Травмированная она, короче, — смущенно закончил он и с ужасом увидел, что Алиса выглядывает из-за Ульяны подобно его сестре. — О нет…

— Вы же понимаете, это не совпадение! — воскликнула Алиса. — Я вас уверяю, вы не видели, что ждет нашу планету!

— Да, апокалипсис, — закатил глаза Блуд, — предлагаю бросить их устраивать конкурс по переглядыванию и отправиться на урок, — сказал он Ульяне.

— Фу, — фыркнула Алина, выпрямляясь, — опять будем щупать чертовы меридианы? Мы каждый день их щупаем, что толку? Академические успехи не являются самоцелью для меня.

— Зато тетя тебя похвалит и может выдержит еще одну тираду про необходимость изменения империального строя, — выдохнул Блуд, — вы как хотите, а я пошел.

Несмотря на явное нежелание, Алина пошла с ними, увидев заинтересованность Алисы.

— Так значит, тебе тоже снятся эти сны? — спросила Алиса.

— И не мне одной, — ответила Алина, — я понимаю скептицизм брата, но при всем уважении, если нескольким людям снятся одинаковые странные сны про гибель планеты, это как минимум подозрительно.

— Ты знаешь и других?

— Еще трех, но они вряд ли решат поговорить с тобой об этом. Никто не хочет прослыть чудаком, вопящим о конце всего сущего. Ну, кроме тебя.

— Я иногда, — сконфуженно сказала Алиса, — с трудом сдерживаю свои эмоции и вот…

— И вот ты узнала, что не одна такая.

— А ты одна из немногих не испугалась подойти к Буське.

— Наша с братом тетя целительница. Работает в очень специфическом месте. Его местоположение засекречено из-за нескольких… инцидентов. Но туда отправляют всех, кого поразила магическая лихорадка на землях Империи. Я решила соврать, что у Буськи приступ эпилепсии, чтобы от нее не шарахались, но Лютик мне помешала.

— Как ты поняла, что это лихорадка?

— А ты бы коснулась ее, она горячая, как картошка, которую только вытащили из костра.

— Магическая лихорадка может быть заразна?

— Вряд ли. Но мне кажется, что я начинаю догадываться, в чем тут дело. Все, кто при мне за эти четыре месяца слегли от лихорадки, были неуловимо похожи друг на друга. Если ты понимаешь, о чем я.

— Характером?

— Точно в цель! И знаешь что?

— Что?

— Нас с тобой ждет та же хворь, — усмехнулась Алина.

— С чего ты взяла?

— Тебе здорово дался Кенназ. Это первый признак. Ты крикливая и не способна сдерживать эмоции — второй. Есть ощущение, что эта дрянь особо заинтересована в людях с характером воина. Буська была такой же. Даже хотела после учебы податься в охотники, ну, может еще сможет, если вернется к нам, конечно.

— Ты думаешь, она…

— Нет-нет, должно очень не повезти, чтобы ты застряла там навсегда. Но шанс никогда не равен нулю.

Руки Алисы похолодели. Алина знала, о чем говорит, и у них обеих, как показалось Алисе, было немало общего. И дело не только во снах, Алина была наблюдательна, раз уже смогла найти что-то общее между теми, кто страдает от лихорадки. Теперь Алиса не знала, за что хочет хвататься в первую очередь. Загадки магической лихорадки завораживали ее. Стыдно признать, но в глубине души она желала испытать ее на себе. Что видит и слышит человек, находясь в лихорадке? В чем разница между теми, кто смог преодолеть ее и теми, кто застрял навсегда. Если бы Алина помогла ей в исследованиях…

Алиса встряхнула головой. Нет, не стоит торопиться с желанием поделиться своими идеями. Для начала стоило узнать новых знакомых поближе. Вот, Блуд одарил ее печальным взглядом. Но он всего лишь еще один человек. Еще один, кто высмеял ее давние опасения. И лишь отец не считал нужным молчать об этом. Он приучил Алису вести записи и наблюдения и не игнорировать то, что перестает быть случайностью и становится тенденцией. Именно отец привил Алисе тягу к изучению всего, что поддается изучению.

Длинной вереницей они вышли за большие дубовые двойные двери в парк с тонкими каменистыми тропинками среди высоких кустов можжевельника. Ветер трепал волосы Алисы, мешая смотреть прямо перед собой. Она сняла с запястья ленту и подвязала длинные каштановые волосы. Ее взору предстала большая поляна с аккуратно подстриженным газоном, на которой рассаживались уставшие ученики. В центре поляны на высоком шесте висела пара динамиков в ярких алых конусах.

— Время 15:30, и мы начинаем нашу ежедневную тренировку по развитию меридианов!

Алиса села рядом с Ульяной и Блудом на холодную, немного влажную землю. В следующий раз она обязательно прихватит с собой пару подушек. Алина легла неподалеку от нее, праздно раскинув руки и ноги в стороны.

— Чем тебе не нравится этот урок? — спросила ее Алиса.

— Тем, что мы слушаем одну и ту же запись уже четыре месяца. А я искренне считаю, что ты не можешь прыгнуть выше головы. Сколько тебе дано, столько ты и заберешь. Силу нельзя "развить", она дарована в том объеме, в котором ты ее заслуживаешь.

— Я рекомендую тебе поменьше слушать мою сестру, — обратился Блуд к Алисе. — Все ее гениальные умозаключения продиктованы в основном ленью.

— Ох, да потому что все мы занимаемся бредятиной разного сорта неадекватности, — прошипела Алина. — Почему наши родственники не готовят нас к обучению в Ковене? Да потому что никто не знает, как лучше в нем обучаться. Вы видели этих шумоголовых, которые среди ночи тренируют постановку рук для рун? — она карикатурно изобразила пасы руками. — И ведь никто вам не скажет наверняка, что это поможет нарастить меридианы. Мой совет, Алиса, по ночам лучше спать, а не заниматься гимнастикой до вывихов.

— Мозги за крепкий сон точно скажут спасибо, — согласилась Ульяна. — А ты что думаешь, Блуд?

— Я думаю, что нам стоит уделить внимание уроку. Он существует не просто чтобы забить наше свободное время. Пообщаемся после ужина.

Когда Алиса увидела Блуда впервые, она приняла его за хулигана, который считает глупостью безропотно следовать правилам. Но из всей их компании он относился к обучению наиболее серьезно. Алина шепнула, что брат мечтает поступить в Восточную Академию, но их тете никак не наскрести денег на обучение в этом помпезном месте, а потому Блуд готов на любую глупость, чтобы увеличить свои шансы на поступление на бюджет. Стоило только Алисе отстать от нее с расспросами, Алина уснула и, не выказывая ни малейшего смущения, проспала все занятие.

Как бы не трудилась Алиса, а так и не смогла понять суть их высиживания на траве. Повинуясь голосу из динамиков, она открывала и закрывала глаза, делала глубокие ритмичные вдохи, но так и не смогла почувствовать вокруг себя биение сердца маны. В какой-то момент ей показалось, что с закрытыми веками она увидела тонкую разноцветную линию прямо перед собой, но была так взволнована, что невольно сбила дыхание и видение пропало, и до самого ужина она уже не смогла вновь воззвать к своему видению.

— Надо же, это работает, — сказала пораженная Ульяна, когда они всей группой шли на ужин, — я видела нити маны, они словно линии на нотном стане.

— Сколько ты увидела? — возбужденно спросил Блуд.

— Около пяти. Они так ярко сияли, что у меня все плыло перед глазами.

— Поздравляю, пять — это твой максимум, — раздраженно сказала Алина, стряхивая травинки с вязаной кофты.

— Я увидела всего одну, — замерев посреди коридора сказала Алиса.

Ребята оглянулись на нее. Лицо Алисы пошло яркими красными пятнами, руки взмокли, и она нервно поддернула края своих перчаток. Ее дыхание учащалось, окружающие звуки стали слышны словно через толщу воды. Быть не может. Если то, что сказала Алина — правда, то ее уровень это… один меридиан. Шутка Кенназа заключалась в том, что его сила зависела не от количества меридианов, но остальные руны строго подчинялись этому правилу. Отила первого меридиана — это буквально заживление мелких царапин. Она выронила тетради и поднесла руки к лицу.

— Довольна? — негодующе спросил Блуд у сестры. — Алиса, это всего лишь фантазии Алины, не стоит так серьезно к этому относиться. Ты всего день тут, рано говорить о конечном уровне твоих меридианов.

— Но все, кому я задавала этот вопрос… — начала Алина.

— Помолчи хотя бы минуту! — взорвался Блуд.

Алина продолжила путь в столовую, недовольно бубня себе под нос, что любое знание ценно, даже если неприятно. Блуд держал Алису за плечи, вглядываясь в ее затуманенные слезами глаза. Она взглянула на него, и в ее голове проскочила мысль, что она вполне может просто стать женой хорошего ученого. И от этого ей стало еще больнее.

Алиса отказалась идти на ужин. До глубокого вечера она просидела на пороге школы, невидящим взглядом уставившись на кроваво-красные листья диковинных деревьев, которые словно навечно застряли в красках осени. Она исступленно листала свою тетрадь, изрисованную рисунками и схемами. Еще до приезда сюда она решила начать готовиться: изучала постановку рук и особенности различных рун, чтобы освоить даже самые сложные чуть ли не с первой попытки. Но прошел всего день обучения в Ковене, как ее чудный кораблик, который она с таким упоением строила, пошел ко дну. Мысленно Алиса готовила себя ко многим сложностям, но ни на секунду не допустила, что может иметь уровень способностей ниже плинтуса. Стоит ли бросить все и уйти прямо сейчас, не подвергая себя день ото дня невыносимому стыду?

Ну уж нет. Что если Алина ошиблась? Блуд сказал, что ее умозаключения основаны на лени. Алиса утерла слезы и почувствовала, как ее плеча коснулась рука. Это была Маргарита:

— Ты чего тут сопли в одиночестве размазываешь?

— Рита, сколько линий ты увидела на тренировке меридианов в свой первый день?

— Семь, — ответила Маргарита, — но так и не поднялась выше шести по всем рунам. А по Кенназу, — она усмехнулась, — ну, ты видела. За весь год не выдала ни одной искры.

— Я увидела лишь одну линию, — грустно сказала Алиса, обнимая свои колени.

Ветер перелистывал страницы ее раскрытой тетради, лежавшей поблизости.

— И решила, что это твой предел? Калина тебя надоумила?

— Калина? — непонимающе спросила Алиса. — А, ты об Алине? Да.

— Угадай, почему ее прозвали Калиной?

— Не знаю.

Алиса попыталась вспомнить хоть один красный элемент одежды у Алины, но весь ее монохромный образ содержал в себе только мириады оттенков серого. Даже ее глаза и волосы имели сероватый оттенок.

— Потому что рожа у нее кислая, будто она калины объелась. А те, кто с ней общаются, приобретают такое же выражение лица, — улыбнулась Маргарита. — Нашла чьи бредни слушать. Не важно, сколько нитей ты увидела, это не определяет твой конечный уровень. Например, я увидела семь, а взяла только шесть.

— Но ведь у тебя есть еще день.

— День, — фыркнула Маргарита, — велики шансы прыгнуть через пропасть в целый меридиан. Заканчивай поливать мох слезами, пойдем, покажу то, что обещала.

Они прошли по опустевшим коридорам в оранжерею. Маргарита остановилась за пышными кустами рододендрона, где крупными камнями была вымощена тропинка, уводящая прямиком в стену.

— А теперь гляди внимательно, — сказала она.

Каблуком своей туфли она отстучала сложный ритм на четырех камнях, расположенных в форме ромба. Земля под их ногами затряслась, и Алиса поспешила отпрыгнуть в сторону, боясь застрять в щели между расходящимися плитами. Уже через несколько секунд она увидела знакомую спиральную лестницу. Маргарита начала спускаться первой, поманив Алису за собой.

Девушка спускалась неуверенно, держась руками за изогнутые стены. Лестница выглядела прочной, но пару раз каблуки ее туфель проскальзывали по особенно тонким участкам. Она ожидала увидеть место, напоминающее склеп, но к ее удивлению в подземелье ее встретил мягкий золотистый свет, заливающий бревенчатые стены. Здесь даже было несколько подвесных кашпо с плющом, который неизвестно как мог расти в пространстве, куда не проникал даже лучик солнечного света. Но, возможно, весь секрет скрывался в странных розовых лампах, освещавших их.

В широкой комнате стояло несколько кроватей. Пять из них были заняты, около мечущейся в мокрых простынях Буськи стоял высокий парень, пристально наблюдающий за ее движениями и записывающий произносимые ею слова в кипу листов. Он бросил на них быстрый взгляд, отвернулся, а потом вновь повернулся, выглядя до крайности удивленным:

— Марго, что за сюрпризы? Сейчас не время проводить экскурсии для новичков.

— Она не на экскурсию, — сказала Рита. — Я привела тебе помощницу.

Парень поднял брови и воззрился на Алису, придирчиво оглядывая ее с ног до головы. Алиса, в свою очередь, была поражена этим… заявлением. Она? В помощницы? Всю жизнь она фантазировала себя куратором проекта, его идейным вдохновителем, но никак не простой помощницей.

— По каким критериям ты вдруг решила, что она подходит?

— У вас схожие вибрации, — усмехнулась она, — и я заметила, как на уроке она конспектировала что-то, таращась на меня. И вот пару минут назад прочитала, что же там такого интересного.

Маргарита без предупреждения выхватила тетрадь из рук Алисы и передала ее парню. Тот бегло просмотрел страницы, не давая возмущенной Алисе даже высказать все свои мысли относительно их совершенно варварского поведения.

— А еще как только я отказалась сразу рассказать, что собираюсь делать с Буськой, она понеслась прямиком к директрисе.

— Принципиальная. Годится, — согласился он, — у нее в багаже целый год, это может оказаться полезным…

V. Цветок и нож

Алиса пылала от негодования. Получается, за нее уже решили, какую роль ей предстоит сыграть в этом деле, даже не уточнив, согласна ли она встать в тени "основного исследователя".

— Вижу, предложение не соответствует твоим амбициям, — сказал парень, швыряя ей тетрадь обратно, его руки подрагивали, он старался не встречаться с Алисой взглядом, — я не стану тебя заставлять, можешь вернуться наверх и забыть об этом разговоре. Будешь продолжать учиться, как училась и развивать свои идеи. Или выслушаешь, чем занимаюсь я, и сама примешь решение, помогать или нет. Но это, — строго сказал он, — именно мой проект, не твой, и твоим не будет.

— В приличном обществе принято сначала представляться, а уж потом раскрывать свой патент-план, — едко подметила Алиса.

— Виктор.

— Алиса.

— Вот и познакомились, — нервно усмехнулась Маргарита.

— А значит можем перейти к сути. Все тела перед тобой поражены одним недугом — магической лихорадкой. И я уже три года пытаюсь понять ее этиопатогенез, симптоматику и…

— Правильно будет этиологию и патогенез, — поправила Алиса, — не стоит смешивать эти понятия. Подобный подход устарел.

Маргарита присвистнула и поспешила убраться из подземелья, видимо, не желая быть свидетелем всей дальнейшей перепалки.

— И как ты можешь находиться тут три года? Директриса довольно ясно дала мне понять, что больше года с пятнадцати до шестнадцати тут находиться нельзя.

— Ты узнаешь, — Виктор обессиленно поднял глаза к потолку, — если прекратишь меня перебивать.

Алиса гневно надула губы, но решила промолчать. Отец всегда говорил, что собственные исследования — это важно, но еще важнее поддерживать связь с коллегами, чтобы вовремя узнать, что твоя теория зашла не туда, и не изобрести еще одну астрологию — псевдонауку, присутствовавшую в мире до Раскола. Помимо действительно научных знаний, отец не забывал вкладывать ей в голову и всё многообразие псевдонауки, чтобы она понимала, как строится вера в очевидную чушь.

— Так вот. Я давно исследую магическую лихорадку. Ею заболевали с незапамятных времен, даже самые первые, урожденные маги. С одним лишь отличием от нынешнего поколения — болезнь поражала их случайным образом в любой момент жизни. Однако застревание в лихорадке и переход в кататоническую фазу был настолько редким, что найти хоть какую-то связь между заболевшими на протяжении столетий было почти невозможно. Что до случаев выхода из лихорадки — они куда более распространены. Однако свидетельства выздоровевших очень сбивчивые и по своей сути напоминают странные витиеватые сновидения с особыми внутренними правилами, которые… — он вновь остановился, глядя на Алису.

— Я молчала, — проворчала она.

— Да, но почему ты не записываешь? Считаешь, что запомнишь все сходу?

Это будет очень долгое и эмоционально истощающее исследование…

Алисе неизвестно, какие общие "вибрации" между ней и Виктором узрела Рита, но по мнению самой Алисы, между ней и этим выскочкой не было ничего общего. Их взаимодействие было похоже на отчаянную попытку соединить похожие по цвету, но совсем не подходящие по форме друг другу пазлы в мозаике. Алиса сдерживалась только с целью узнать от Виктора как можно больше уникальной информации. Как человек он вызывал у нее чувство тошноты, но не такой, как при отравлении, а скорее ментальной. Словно бы все ее мысли вот-вот извергнутся в это эгоцентричное лицо. На вид Виктор был не сильно старше ее, но, видимо, опьяненный величиной своего эго, чувствовал себя особенным, и такие простые девы, как Алиса, были ему не чета.

Он вновь остановился, и Алиса поняла, что занятая своими размышлениями, видимо, пропустила очередную часть лекции. Вздернув нос, она села прямо на пол, открыла тетрадь, и состроила гримасу почтительного слушателя.

— Ты знаешь, что девушкам лучше не сидеть на холодном? — спокойно спросил Виктор. — Это негативно влияет на…

— Давай ты просто расскажешь мне о лихорадке, вместо того, чтобы поучать меня как я должна слушать, сидеть, писать и так и далее.

— О, прости, я не хотел тебя задеть, — в голосе его не было ни следа раскаяния. — Я вижу, что ты крайне серьезно относишься к своему статусу, но давай хотя бы в рамках приличий, принятых в обществе, ты будешь относиться ко мне с базовым уважением.

— Но ты не проявляешь этого уважения ко мне.

— Я старше тебя и намного, так что будь добра…

Ну уж нет, это было выше ее сил. Последние события серьезно измотали ее, и слушать подобный менторский тон от простого пацана, возомнившего себя мессией, было просто невозможно. Подобное отношение даже со стороны профессоров Академии, вызывало у Алисы нервный тик. А сейчас она вовсе не намерена терпеть такое. Панфилова подскочила на ноги, шумно ударив себя по юбке:

— Уважение, чтобы ты знал, для начала стоит заслужить. Все, что я тут увидела, услышала и испытала вызывает у меня лишь отторжение. Раз ты настолько взрослее и умнее, страдай над своей лихорадкой сам, как и три года до этого, — она развернулась по направлению к лестнице, — не похоже, что ты далеко продвинулся в своих наблюдениях за это время.

Алиса прошла три шага, когда услышала позади оклик:

— Алиса, подожди, — тон Виктора заметно смягчился.

Алиса остановилась, но не сочла необходимым обернуться, чтобы посмотреть Виктору в лицо. Тишина затягивалась, она засекла еще пять секунд, до того, как окончательно покинет изолятор. Когда обратный отсчет дошел до двух, Виктор снова подал голос:

— Мне нужна помощь.

— Хорошо, — она развернулась на каблуках, исподлобья глядя на парня, — тогда давай так: сначала ты отвечаешь на мои вопросы, а потом мы обсуждаем дело. Может тебе и достаточно вводных обо мне после чтения моих записей, но вот мне совершенно непонятно, кто ты такой, и с чего ты решил, что я буду тебе помогать.

Виктор потупил взгляд и вздохнул. Под его глазами были крупные темные круги. Волосы отросшие, нерасчесанные, а о стирке одежды он, по мнению Алисы, вовсе никогда не слышал. Неужели все три года он просидел в подвале, ни на минуту не покидая его? Хотя эту мысль она быстро отмела. Не заперт же он тут в самом деле? В соседней комнате за дверью журчала в трубах вода. Кому в подвале понадобилось делать теплую комнату, оснащенную мебелью и санузлом? Даже ее комната в Ковене выглядела более… мертвой.

— Почему ты говоришь, что провел тут три года? Ты такой же урожденный колдун, как и директриса?

— Нет, не совсем, — он потер затекшую шею, — давай так, я — гибрид. Но большего я не скажу, в конце концов мы только встретились, и я не уверен, что могу тебе доверять.

— Полукровка?

— Я не скажу, — настойчиво повторил он.

— Ладно, — фыркнула Алиса, — среди тех, кто уже находится здесь, есть что-то общее?

— Только одно — у всех них есть зачатки третьего моляра.

— Занимательно. Ты намекаешь на то, что обладание третьими молярами это как бы рудимент, что и выделяет их?

Чем дальше шла эволюция людей, тем чаще рождались люди без третьего моляра, или иначе — зубов мудрости. Челюсть человека постепенно сужалась, из-за чего места для зубов мудрости просто не хватало, и они перестали появляться. Да, у новых людей было лишь двадцать восемь зубов, но никак не тридцать два.

— Больше ничего схожего я не нашел. Ну, хотя бы в этих условиях, — он показал на комнату.

— Проблема не только в отсутствии оборудования, но к тому же ты напрочь лишен научного мышления.

— О, в самом деле? — фыркнул он, но решил побороть раздражение. — Зачем так язвить?

— Потому что ты пришел к заключению, которое может оказаться всего-навсего совпадением. Третий моляр лишь теория. Для ее проверки нам нужна контрольная группа. Нужно осмотреть всех учеников Ковена и в дальнейшем вести наблюдение, все ли обладатели третьего моляра подхватывают магическую лихорадку.

— Допустим, и что ты предлагаешь? — он улыбнулся, глядя мимо Алисы.

— Это не твое исследование, а наше. Никаких "помощниц", ты их наличия еще не заслужил. И последнее — сколько тебе лет?

— Двадцать, — ответил Виктор.

— О боже, сударь, прошу простить мне мою непочтительность, — проворчала Алиса. — Вы уже буквально в преклонном возрасте!

Он мягко рассмеялся, но так, словно делал это через сильную боль, и поднял на нее глаза. Они имели редкий фиолетовый оттенок. Настолько редкий, что Алиса до сих пор считала, что его не существует.

— Хорошо, Алиса, — кивнул он, — это наше исследование… Но лишь в том случае, если твой вклад в самом деле окажется значимым. Если из отличительных способностей у тебя только болтовня…

— Я не буду против, если ты меня вычеркнешь, — согласилась девушка. — Быстро же ты сдался.

— По-твоему я сдался? — все эмоции Виктора имели дополнительный оттенок усталости. — Возможно, три года это и в самом деле долго. Но люди и десятилетия до этого ничуть не продвинулись в изучении лихорадки… — он вновь бросил взгляд ей за спину. — Твой отец… Михаил Панфилов?

— Да, — подтвердила Алиса, несколько смутившись из-за резкой смены темы, — ты с ним знаком?

— Виделись однажды, — туманно отметил он. — Он пытался меня "вылечить".

— Ты что-то перепутал, — усмехнулась девушка, — мой отец не лекарь.

— Мое "лечение" тоже было далеко от понятия медицины.

Панфилова бегло осмотрела парня с ног до головы, пытаясь угадать, что конкретно могло подвергнуться в его теле "лечению", но у нее не возникло ни одной правдоподобной идеи:

— Занятно, — Алиса вздернула нос, чувствуя, к чему Виктор пытается ее подвести, — но не думай, что я стану умолять тебя все рассказать, не так уж мне это и интересно. Я вернусь завтра, после занятия по нащупыванию меридианов.

— Похвально, что ты пытаешься быть хорошей ученицей, но лучше не трать время попусту, — бросил ей напоследок Виктор.

Алиса не удостоила его ответом. Пока что Виктор не убедил ее, что в его умозаключения стоит верить, однако он был уже не первым, кто заявлял о бесполезности тренировки меридианов. Девушка покинула подвал не прощаясь, оставив сгорбленного Виктора наблюдать за несчастными больными.

Вечерело. Алиса не желала тратить время на отработку рун, тем более, что знакома ей была всего одна, использование которой вне купола было строго запрещено. Девушка приняла решение вернуться в комнату и полежать лицом в подушку, чтобы как следует обдумать все, что сегодня произошло. У дверей ее ожидала взволнованная Ульяна:

— Тор мой, Алиса! — воскликнула она. — Где ты, черт тебя дери, была? Я всю школу обошла.

— Я была прямо там, — Алиса многозначительно указала пальцем на пол.

Ульяна проследила за движением ее пальца, но ее лицо так и не прояснилось от понимания:

— Оказывается под землей находится изолятор, в котором держат лихорадящих.

— Как тебе удалось туда попасть?

— Маргарита подсобила.

— И что же там? — жадно посмотрела на нее Ульяна. — Это похоже на древнюю темницу с постоянно мокрыми стенами, покрытыми мхом? Или больше на подвал с голыми бетонными стенами, который приходится освещать дрожащим пламенем свечи?

— У тебя довольно живая фантазия, — поморщилась Алиса, — но больше это похоже на недорогой хостел, где клиентов заселяют в одну большую комнату с кучей кроватей. И даже так это выглядит лучше, чем наша комната.

— Там вообще есть хоть что-то интересное?

— Там, возможно, мое будущее исследование во благо человечества.

— Хочешь заняться лечением магической лихорадки?

— Подумываю над этим, но пока просто подумываю, — ее внезапно поразило вдохновение. — Ульяна, ты когда-нибудь мечтала построить свою карьеру в науке?

— Конечно! — воодушевилась Ульяна. — Я фантазировала об этом примерно вот столько раз.

Ульяна соединила большой и указательный пальцы, показывая подруге один большой нуль.

— Забавно, — без тени улыбки заключила Алиса, — но это потому, что ты просто не осознаешь, насколько важно понимать принципы научного познания. Это может пригодиться даже в музыке.

— В самом деле? — с сомнением спросила Ульяна.

— Музыка это тоже наука. Сочетание нот это не просто случайность, есть аккордовые последовательности, гаммы, тональности. Было бы глупо заново изобретать их каждый раз, когда кому-то в голову придет подергать струны, а поэтому…

— Хорошо-хорошо, я поняла, — попыталась ускорить этот диалог Ульяна, — что тебе нужно?

— Не многое, просто собрать кое-какие данные.

— Ладно, без проблем, — пожала плечами подруга, — но мне понадобятся более точные указания.

— Нам нужно узнать у всех учеников, есть ли у них зачатки третьих моляров.

— Третьих кого?

— Моляров, ну, зубов мудрости.

— У всех учеников? А это трехзначная или четырехзначная цифра?

— Не цифра, а число, — поправила Алиса.

— О, великий Один, я еще пожалею об этом, — закатила глаза Ульяна, — давай начнем хотя бы с нас.

Алиса призадумалась. Алина была уверена, что ее ждет магическая лихорадка из-за особенностей характера. Проведя языком по зубам, Алиса припомнила, что у нее в семье ни у кого не было зубов мудрости. Если Алина окажется права, это опровергнет теорию моляров. Но, пожалуй, раз у нее есть еще одна зацепка, то стоит проверять их параллельно, не теряя драгоценного времени.

— У меня их нет.

— У меня тоже и не планируется, — сказала Ульяна. — Ну вот, целых два из… сколько тут всего учеников?

— Это мы потом узнаем у директрисы. Ты же помнишь, она сказала, что ведет учет. Возможно, у нее есть полезная для нас информация.

— О, да, она выглядит такой же общительной и дружелюбной, как и ты.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Что вы быстро найдете общий язык, — съязвила Ульяна.

Почему-то слова Ульяны не задевали ее так же сильно, как резкие реплики Виктора. Возможно потому, что Алиса понимала, что подруга не пытается ее унизить, а лишь подчеркивает некоторые острые стороны характера, о которых Алисе стоило бы подумать, но вот исправлять она однозначно ничего не собиралась. Долгие годы притворства так утомили ее, что желания придумывать себе новую маску Алиса совершенно не испытывала. Сейчас она мечтала лишь о том же, о чем и Маргарита — мирно пережить свое обучение в Ковене.

Если бы она знала, что эта ночь окажется последней спокойной за весь период ее обучения, Алиса скорее всего не смогла бы уснуть. С восходом солнца ее плеча коснулась мягкая ладонь Маргариты:

— Доброе утро, Алиса, сегодня мой последний день, — объявила она. — В школе принято провожать выпускников, обычно, конечно, это делают друзья или хорошие знакомые. Мне очень нравилась Бриенна, но теперь она вряд ли сможет сопроводить меня к воздушному змею. А больше я ни с кем особенно не общалась. Можешь ли ты проводить меня?

— Конечно, Рита, — промычала сонная Алиса, даже не пытаясь осмыслить сказанное ею, — не вопрос.

Лежавшая рядом Ульяна в полусне пнула подругу, чтобы та перестала шуметь.

— Как… прошло ваше знакомство с Виктором? — осторожно спросила Марго. — Ты прости, что оставила тебя с ним одну. Мне казалось, что так будет лучше. Когда вокруг полно народу, он бывает… невыносим. Но стоит остаться с ним тет-а-тет, и он начинает вести себя как нормальный человек.

Алиса не знала, стоит ли включать в "полно народу" учеников, бессознательно бредящих на кроватях. Вопрос у нее оставался всего один:

— Не переживай, мы как-нибудь найдем точки соприкосновения. Другой вопрос — как тебя-то угораздило с ним познакомиться?

— Это была случайность, — припомнила Маргарита, — я как-то бродила ночью по Ковену, сон тогда совсем не шел, и я устала заставлять себя лежать с закрытыми глазами. И в пустых коридорах наткнулась на него…

— И он вот так непринужденно завел с тобой разговор?

— Нет, он меня отчитал. Точно не помню, за что. То ли за одежду, то ли ночные шатания, то ли за ночные шатания в неподходящей одежде. А я в свою очередь оставила на его щеке глубокий порез.

— А тебе палец в рот не клади, — удивленно отметила Алиса.

— На самом деле я перепугалась. Подумала, что увидела привидение, — Маргарита нахмурилась, — не знаю, успел ли он наложить Отилу в то мгновение, но когда убрал руку от лица, пореза уже не было. Странно, правда?

Как бы Алиса не хотела сделать вид, что тайна Виктора ее не волнует, на деле ей ужасно хотелось узнать, что означали его слова о "гибриде". Вариантов было несколько: он мог оказаться полукровкой, рожденной от гуманоидной бестии и человека, человеком, отравленным маной и сращенным с другим существом или бестией, которой пытались придать человеческие черты. Он носил настолько закрытую одежду, что даже гипотетический шрам за воротом было не так уж просто заметить. Алиса вспомнила боль на его лице, кажется, существование приносит ему страдания.

— Сегодня вечером планирую проводить осмотр пациентов, присмотрюсь к нему, может, замечу что-нибудь.

— Здорово, — улыбнулась Маргарита.

Сегодня Рита выглядела очень хорошо. Кажется, предвкушение скорого выпуска дало ей второе дыхание. Волнистые рыжие волосы были гладко причесаны и убраны в свободную прическу, она надела чистое платье изумрудного цвета с белым передником и кушаком цвета охры, расшитым белыми и изумрудными нитями. Она окинула комнату быстрым взглядом. Еще около пяти девушек, позевывая, собирались на завтрак.

— Знаете, вы выглядите такими растрепанными, — как бы между делом заметила она, — осматривая спутанную копну на макушке Алисы и торчащие в разные стороны прядки Ульяны, которая только-только оторвала голову от подушки.

Маргарита задержала их обеих, желая как можно тщательнее расчесать волосы Алисы, что в какой-то момент стало слишком подозрительным:

— Рита, в чем дело? Мы же должны торопиться на завтрак.

— Да, еще секунду, — громко произнесла Рита и обернулась, осматриваясь.

Из ванной комнаты вышла последняя сонная девушка и скрылась за дверью в коридор. Маргарита подозвала Ульяну и, низко склонившись, прошептала:

— Алиса, когда я вчера вернулась в комнату я услышала… — она опасливо оглянулась и еще сильнее понизила голос, — помнишь Кикимору? Твоя сумка приземлилась ей прямиком на голову.

— Да, но не по моей вине.

— Я знаю, — поджав губы сказала Рита. — Потом ты устроила эту сценку перед сном, а потом кричала посреди столовой.

— К чему ты клонишь? — напряженно спросила Алиса.

— Ты знаешь, до сих пор порядок поддерживала я. После меня должна была заступить Бриенна. У нее схожее с моим к тебе отношение. Но из-за того, что ее свалила лихорадка, старшей должна стать Кикимора.

— А она относится ко мне плохо… — предположила Алиса.

— Плохо — это еще слабо сказано. Она считает тебя жуткой выскочкой без грамма таланта. Кажется, она как-то прознала, что тебе на первом занятии явился всего один меридиан.

— Вот же дрянь! — возмутилась Ульяна. — Много девочек ее поддерживает?

— Около половины, — сказала Марго, — я пыталась сгладить углы, но они продолжали осыпать Алису оскорблениями. Заткнулись, только когда Ульяна зашла в комнату.

— Думаешь, они готовят мне сюрприз? Многое они могут сделать?

— Не очень, — покачала головой Рита. — Скорее всего будут использовать сплетни и мелкие пакости. Драки строго пресекаются. А насчет заклятия боли — его никто не умеет нормально исполнять.

— А как же ты?

— Я тоже не умею, — призналась Рита, — но я вынуждена была лгать, чтобы поддерживать порядок.

— Здорово, — кисло сказала Алиса.

Она ощупала аккуратную косу, сплетенную Маргаритой и поторопилась надеть перчатки — ее руки опять начали потеть. Последнее, чего она желала — это вступать в конфликты. Одно дело указать Виктору на его место, но другое терпеть гадости от целой полдюжины маленьких женщин. Даже если они будут просто подставлять ей подножки или портить записи, при должном усердии даже такие мелочи могут свести с ума. Теперь она поняла Риту. "Я просто хочу пережить эти два дня спокойно" — сказала она на их первом завтраке. Похоже, скудная еда, сомнительный отдых и напряжение от обучения не самые главные проблемы, которые могли возникнуть в Ковене.

Стоило им войти в столовую, как Кикимора и сидящие рядом с ней девочки замолкли, злобно зыркнув в сторону Алисы. Алина, подталкивая локтем сидящего рядом Блуда, издалека помахала ей рукой, и девушки сели за стол вместе с двойняшками. Автоматон поставил перед ними знакомую кашу.

— Алиса, на тебе лица нет, прямо как всегда, — усмехнулась Алина, — тебе сегодня что-нибудь снилось?

— Нет, — покачала головой Алиса, — сегодня совсем ничего не было. А тебе?

— Тоже нет, — ответила Алина, делая заметку в большой таблице, — но я все равно решила начать ведение учета с сегодняшнего дня. Так и что за кислая мина?

— Кажется, ее выбрали как цель для издевок, — сказала Ульяна.

— И кто же этот смельчак?

— Кикимора.

— Фу, — Алина бросила на стол хвостик от яблока, — уж ей-то должно быть понятно, что насилие порождает только еще большее насилие.

— Но я ничего ей не сделала! — возмутилась Алиса.

— Ты — нет, — подтвердила Алина, — но вот другие…

— Скорее всего они уже выпустились, но Кикимора немало от них настрадалась, — кивнул Блуд, — если я правильно помню, по всей нашей комнате были раскиданы листы с ее стихами и призывом ее… — он осекся.

— Что?

— Ну, скажем так, совокупиться с ней.

— Это же просто мерзость! — скривилась Алиса. — Кто это сделал?

— Да в том то и дело, что никто не знает. Моргана даже проводила экспертизу почерка.

— И что?

— И сказала, что это на сто процентов почерк Кикиморы, — огорошил ее Блуд. — А та и не отрицала.

— После этого мы не видели ее неделю, — подтвердила Алина, — думали, она сломалась и сбежала. Но потом она появилась вновь, как ни в чем не бывало. Когда на ней пытались подтрунивать, она метала в обидчиков Тиваз. А ее руна Тиваз на диво как хороша.

— Рита, ты знаешь об этом что-нибудь?

— К сожалению, нет. Тогдашняя старшая нас всех обшмонала. Но в итоге мы пришли к выводу, что обидчик был не из нашей комнаты. Больше ничего подобного не происходило. Но Кикимора, естественно, затаила обиду. Многие девчонки решили ее пожалеть. А теперь она сколотила из них свою группу для издевательств.

— И решила бить превентивно, не давая и шанса на унижение себя любимой, — кивнула Ульяна. — Кто ж знал, что эта чертова сумка натворит столько дел.

— Может, мне просто поговорить с ней? — спросила Алиса.

Ребята переглянулись между собой. Кажется, верного ответа на этот вопрос никто из них не знал. Только Алина подала голос:

— Это самая лучшая идея, — на секунду Алиса почувствовала облегчение, но потом Алина продолжила, — если не прокатит, мы просто напомним ей, что такое настоящая боль.

На уроке Рита попросила Алису лишний раз не отсвечивать, чтобы не привлекать лишнее внимание, но девушка осталась непреклонна. Она неоднократно выходила под купол, с каждым разом пытаясь обуздать Кенназ. Однако руна словно молодой жеребец не желала ей подчиняться. Все ее платье было в подпалинах. Лишь в седьмой раз, когда ей удалось взять под контроль свои эмоции, она почувствовала странное покалывание в руках и Кенназ подчинился ей полностью. Вот только она была так поражена, что мигом потеряла контроль, заполнив огнем весь купол.

Потушив подпалинку на волосах, она вернулась на место и сделала запись большими буквами:

"КЕННАЗ ПОЛНОСТЬЮ ЗАВИСИТ ОТ ЭМОЦИОНАЛЬНОГО СОСТОЯНИЯ".

С размаху она поставила точку, пробив ручкой лист. Почувствовав на себе пристальный взгляд, она обернулась. На три ряда выше нее сидела Кикимора, на ее лице застыла эмоция презрения. Какая она все-таки чувствительная натура. Алиса пообещала себе разобраться с этим как можно раньше.

Ситуация получила прямое развитие уже на обеде, когда одна из подруг Кикиморы "совершенно случайно" опрокинула тарелку горячего супа на ее юбку.

— Ой, извини, — с сарказмом сказала она и села за стол к сдавленно хихикающим над ней девушкам.

— У тебя есть сменная одежда? — поинтересовался Блуд, рассматривая жирное пятно, растекающееся по синему атласу.

— Есть, — с досадой ответила Алиса, брезгливо стряхивая с себя кусочки картофеля. — Если вы не против, я лучше пойду переоденусь.

— Ты бы выглядела очень гротескно, если бы провожала меня в этом, — улыбнулась Рита.

— Когда ты отправляешься домой?

— Сразу после занятия по меридианам, так что не опоздаешь. Иди, смени наряд на более… обезжиренный.

За ее уходом внимательно следили те самые смешливые девушки. Алиса не приглядывалась, но ей показалось, что Кикиморы в столовой не было. Вблизи от комнаты Алиса чувствовала себя неуютно. Видимо, прямо сейчас ей уготовано впервые столкнуться с проказами неприятельниц. Открыв дверь и увидев лежащие по всей комнате лоскуты с ровными краями, она ни капли не удивилась. Лишь присела и взяла один из кусочков в руку, чтобы рассмотреть его. Его край был таким ровным, словно бы его разрезали ножницами или заклятием, похожим по действию.

— Надо же, — сказала Кикимора, слезая со шкафа, стоявшего позади Алисы, — я всего навсего тренировала Тиваз, но твои грязные тряпки попали прямиком под него.

— Для начала, — Алиса устало выдохнула, — как тебя зовут?

— А ты не знаешь? Кикимора. Тут меня все так зовут.

Ее болотного цвета глаза словно становились ярче на фоне красных воспаленных век.

— Это ненастоящее имя.

— Да кто ж его упомнит? — раздраженно проворчала девушка.

— Слушай, я в курсе, что над тобой издевались, но это не причина, чтобы…

Мимо лица Алисы просвистела руна Тиваз, срезав с виска волосы и оставив тонкий кровоточащий порез на лице.

— Какого черта ты творишь?! — Алиса приложила к лицу руку, белая ткань перчатки тут же пропиталась кровью.

— А что? Ты думала, что мы с тобой тут поболтаем, попьем чаю и расстанемся подружками? — злобно прошипела Кикимора. — Давай, покажи, что умеешь. Ты же так красноречиво пыталась запугать меня на уроке своим Кенназ, а теперь делаешь вид, что невинна как овечка?

— Запугать тебя? — поразилась Алиса. Очевидно, Кикимора искренне считала себя главной героиней своей истории, а потому любое действие воспринимала как обращенное непосредственно к ней. — Думаешь, ты пуп земли? Я ничего тебе не сделала! Я не издевалась над тобой!

— Таким, как ты, вряд ли дано понять кого-то вроде меня, — устало ответила ей Кикимора.

Второй Тиваз отрезал часть юбки, пробил чулок и оставил на бедре жгучую рану. Кто-то сзади схватил Алису под руки, насильно удерживая ее на месте и не давая защититься. Алиса попыталась вырваться, но получила болезненный удар по животу. Схватив ее за косу, Кикимора уже сложила руну Тиваз прямо перед ее левым глазом, но в комнату ворвалась Рита, за ней Алина, Блуд и Ульяна.

— Черт тебя дери, Кира! — крикнула Маргарита. — Ты умом тронулась?

— Меня зовут не Кира! — прокричала девушка и выпустила подготовленную руну в сторону Маргариты.

Рита как-то странно булькнула. Из тонкой раны на ее шее хлынула кровь.

VI. Stayin' Alive

Маргарита упала на пол. Кровь вокруг ее шеи расцветала багровым озером, тонкими линиями растекаясь по плиточным щелям. Рита несколько раз попыталась вздохнуть, но издала лишь слабый хрип. Девушки закричали, пытаясь отступить как можно дальше от ее тела, чтобы кровь не коснулась их. Алиса вырвалась из захвата и хотела уже броситься на Кикимору, но решила, что месть может подождать. А вот Рита…

— Блуд, скорее!

— У меня слабая Отила! — ответил охваченный ужасом парень. — Я не знаю, что делать!

— Бери ее на руки и давай за мной, туда же, куда ты вчера отнес Буську!

Алина единственная не проявляла суетности, и аккуратно зажимала рану на шее Риты. Когда они прибыли в оранжерею, Алиса с ужасом поняла, что не помнит движения, которые ей вчера показала Маргарита. Если бы только она их записала…

— Немедленно прекратите драку! — послышался гул голосов автоматонов, спешащих к ним.

Глаза Алисы наполнились слезами, но ее оттолкнула Ульяна. Она с легкостью отбила ритм на камнях и плита пришла в движение, являя тонкую спиральную лесенку в изолятор. Перепачканная кровью Алиса спустилась по лестнице первой:

— Виктор! Виктор! Помоги нам!

Парень нехотя оторвался от своих дел, но, увидев окровавленное тело Маргариты, сразу поменялся в лице, направляя на ее шею сдвоенную Отилу.

— Так, я зажал сосуды, — коротко бросил он, указывая в глубь комнаты, его глаза были закрыты. — Блуд, положи ее на свободную кровать. Трахея повреждена. Из сосудов задеты только яремные вены. Сонные артерии целы.

— Повезло-повезло, — зевнула Алина, вытирая окровавленные руки о подол платья.

— Мне хватит способностей полностью ее вылечить, — заключил Виктор. — Кто это сделал?

Он повернул лицо в ее направлении, но не открывал глаз. Алиса постаралась назвать имя, но ее губы дрожали, а голос совсем пропал. Она нервно теребила свою некогда аккуратную косу, слева около запекшейся на щеке крови, висели неровные обрезанные пряди. Она тяжело дышала, шмыгая носом, но даже не пробовала утереть перчаткой слезы, потерянным взглядом глядя на затихшую Маргариту.

— Кикимора, — сказала вместо нее Ульяна. — Алису она тоже порезала.

— Ясно, — глухо сказал он.

— А вот мне ничего не ясно! — дал волю эмоциям Блуд. — Да, мы тут все горазды на владение магией. Но это уже перебор. Мы немедленно должны сообщить об этом в Цитадель.

— Они не смогут сюда войти, — казалось, за сомкнутыми веками мог видеть шею Маргариты изнутри.

— Это неважно! Это буквально преступление! — закричал он. — Попытка убийства!

— Успокойся, брат, — сказала Алина, кладя ему руку на плечо, — я думаю Виктор пытается нам сообщить, что нам стоит самим задержать Кикимору и оцепить место преступления. А уж как охотники придут, мы передадим ее им.

— Нам стоит поторопиться, — сказала Ульяна, — что делает человек после преступления?

— Бежит, — кивнула Алина, шустро поднимаясь по лестнице.

— Алиса, — она слышала свое имя словно через толщу воды, — Алиса!

Она вздрогнула и подняла глаза на Виктора. Девушка и не заметила, что в подвале их осталось только трое. Тело Маргариты сотрясало мелкой дрожью, из-за потери крови она начала замерзать.

— Мне нужна твоя помощь.

— Я… — прошептала Алиса, — я ничего не умею.

— Значит, самое время научиться, — спокойно ответил он.

— Виктор, я не могу, — заплакала она, — у меня один меридиан. Я даже царапину затянуть не смогу.

— Я уже сказал, что занятия по поиску меридианов — потеря времени. Подойди, я не требую от тебя чего-то невероятного.

Алиса повиновалась. Она опустилась на колени около Виктора и напряженно ожидала его указаний.

— Яремная вена очень крупная, мне нужно пустить все силы на одну. Ты пока подержишь другую. Сядь прямо, сложи пальцы, как я показываю, и закрой глаза.

Алиса послушно повторила движение и испустила испуганный вздох. Она не видела шею Маргариты, но могла ощутить ее подушечками пальцев.

— Отлично. Теперь держи левую яремную вену. Мне нужна всего минута.

Алиса чувствовала, как кровь бьется о ее пальцы, стараясь пройти по сосуду. С каждым биением сердца Маргариты, она боялась, что удерживаемые ею края разойдутся и кровь вновь польется из ее шеи, но отмахивалась от страха и продолжала держать. Казалось, прошло не меньше часа до того, как Виктор наконец сказал:

— Я закончил, отпускай.

Алиса разомкнула руну и открыла глаза. Пока парень продолжал лечить Маргариту, она рассеянно ощупала порез на своем бедре, вновь сложила руну и закрыла глаза. Она закрывала порез слой за слоем: мышцы, фасция, подкожно-жировая клетчатка, кожа. Когда она открыла глаза, о нем напоминали лишь разводы крови на порванном чулке. Справиться с порезом на лице она смогла играючи — он был совсем неглубоким.

— Алиса, — захрипела Рита.

— Маргарита! — девушка подползла поближе к ее перепачканному багровыми разводами лицу.

— Алиса, я же сказала, что хочу просто спокойно пережить эти дни, — криво улыбнулась она.

— Марго, помолчи, пожалуйста, мне приходится прикладывать немало усилий, чтобы заставить твой красный костный мозг работать.

— Виктор, у женщин кровопотеря — это ежемесячное мероприятие. Мой костный мозг справится и без тебя. Алиса, — вновь обратилась к ней Рита, пальцем проводя по отсеченной пряди, — видит Перун, я не желала, чтобы между вами с Кикиморой был конфликт. Но эта дрянь зашла слишком далеко. Не бойся ее, она слабачка. У нее всего-навсего третий меридиан. Перерыв в обучении плохо на ней сказался. Если бы она была сильнее — отсекла бы мне голову. Не надо сдерживаться. Если на тебя напали, не думай, не разговаривай, просто бей в ответ. Кенназом прямо в лицо.

— Марго, — осуждающе сказал Виктор, — не учи ее плохому. Она все сделала правильно.

— Ну а сейчас мы должны обратиться к директрисе? — раздраженно спросила Алиса, — Или покушение на убийство это тоже не причина ее беспокоить?

— Не переживай, она уже все знает. Гербера контролирует автоматонов и видит их глазами. Думаю, ребята зря торопились. Ставлю золотой, они с Морганой уже прижали Кикимору.

— Чудесно! — фыркнула Алиса. — Хоть чем-то взрослые тут заняты.

— Раньше их было больше, — усмехнулся Виктор, — но это мало чем помогало.

— Алиса, ты в этом пойдешь меня провожать? — спросила Рита, показывая на обожженное и разорванное платье девушки.

— Это буквально все, что у меня есть.

— Так и быть, оставлю тебе как младшенькой свои наряды.

— Ты про ту растянутую майку?

— Скоро ты поймешь, что это самое удобное, что матушка мне сложила.

Маргарита попыталась подняться.

— Марго, немедленно ложись обратно! — воскликнула Алиса.

— Который час? — спросила она, утирая кровь с лица.

— Час, в которой нужно лежать спокойно после нападения!

— Ты не понимаешь, я должна покинуть Ковен сегодня.

— Неужели один день промедления что-то решит?

— Еще день и я слягу навсегда, — придерживая место, на котором не так давно зияла рана, Маргарита перевернулась на бок, — мой год заканчивается сегодня и не днем позже. Иначе Буська-то проснется, а вот я уже вряд ли.

— О, да, выбор у тебя не большой — или упасть замертво от потери крови прямо сейчас, или впасть в лихорадку, но немного попозже, — проворчала Алиса, — Виктор, скажи уже ей.

Виктор вместо этого глядел куда-то в заставленный растениями угол и помахивал рукой.

— Что это ты делаешь?

— Сообщаю Гербере о том, что без ее помощи мы сейчас не обойдемся.

— Она может нас видеть? — Алиса пригляделась к черной полусфере, блестящей среди зеленых листьев.

— И слышать, но, думаю, сейчас ей не до этого.

Над их головами послышались гулкие удары. Автоматон не без труда спустился по лестнице — слишком уж широк был его металлический корпус. Торчащие детали оставили на каменной стене длинные борозды:

— Внимание! — прогрохотала машина. — Немедленно прекратите драку!

— Да заткнись ты, — раздраженно сказала Гербера, протискиваясь вперед.

Ее лицо выглядело уставшим. Она осмотрела шею Маргариты, а потом резким движением ухватила Алису за подбородок двумя пальцами и повертела ее лицо из стороны в сторону. От внимания девушки не ускользнула тень презрения в ее взгляде, словно бы директрисе было неприятно ее касаться. Как будто ее лицо было испачкано чем-то более мерзким, чем кровь.

— Чистая работа, Виктор, — как ни в чем ни бывало заключила она, — раньше ты так не умел. Именно кожа тебе всегда давалась с трудом.

— Я до нее не добрался, — пожав плечами ответил Виктор. — Алиса заштопала себя сама.

— В самом деле? — Гербера внимательнее присмотрелась к ее лицу и без особого энтузиазма сказала, — да Вы, Панфилова, талант. Даже нитевидного шрама не осталось.

— А я ей говорила, — просипела Рита, все еще держась за горло, — она так расстроилась, когда увидела на тренировке лишь одну нить.

— Одну? — Гербера как-то опасливо отпрянула от девушки, но постаралась выдать это движение, за что-то более естественное. — Вот что, Маргарита, я уже вызвала лекарей. Помимо этого мне пришлось прибегнуть к особым мерам. Так что нет необходимости посвещать вашу семью во все подробности, — она перевела строгий взгляд на Алису. — Происшествие с Киреевой, иллюстрация того, о чем я до этого говорила Вам, Панфилова, не нужно лезть на того, о ком вы ничего не знаете.

— Вам же известно, что не я начала эту…

— Не столь важно, кто это начал, — перебила ее Гербера, — важно, чем все окончилось. Проводите Маргариту домой, а потом я жду Вас у своего кабинета.

Алиса удержалась от желания закатить глаза к потолку. После происшествия с Ритой угрозы директрисы не всколыхнули в ней ровным счетом ничего. Возможно, будь этот строгий тон обращен к ней всего день назад, она бы перепугалась, но сейчас это звучало слишком слабо.

— Что она имела ввиду насчет того, чтобы не оповещать твою семью? — обратилась Алиса к подруге. — Разве они не должны узнать о чем-то столь вопиющем?

— Догадываюсь, — ухмыльнулась Маргарита, сидя верхом на предоставленном Герберой автоматоне. — Видишь ли, если мой отец узнает… Кикиморе придется бежать из страны, возможно, даже с планеты.

— Твоя семья настолько влиятельна?

— Может тебе приходилось слышать фамилию Милейковский?

— Проще сказать, где я ее не слышала! — воскликнула Алиса.

— Думаю, ты не станешь осуждать меня за то, что я сразу не назвала свою фамилию, — улыбнулась Рита. — Мне не хотелось, чтобы отношение ко мне определялось лишь ею.

— Но ведь тебе ужас как не нравилось, что тебя зовут Лютик!

— Не нравилось, — согласилась Рита, — но, признаюсь, это было забавно. Особенно после того, как на тебя всю жизнь смотрят исключительно снизу-вверх.

— Разве в таком случае я не должна была показаться тебе скучной?

— В первый день обучения — несомненно. Но под конец я была счастлива, что хоть кто-то сходу заговорил со мной вежливо. Сначала я решила, что это из-за моего статуса старосты, но потом узнала, каким тоном ты общалась с директрисой, и сразу же поменяла свое мнение.

— А откуда ты узнала?

— От Виктора, — ухмыльнулась Рита, — поверь, у вас намного больше общего, чем тебе могло показаться. Как выберешься отсюда, буду ждать тебя в нашем семейном гнезде.

Алиса вначале с интересом ожидала, какое платье ей подарит Маргарита, но узрев ее выбор, поспешила отказаться от столь щедрого дара. Яркая алая ткань была редкой, оттого и очень вызывающей. Алина же наоборот была восхищена выбором Риты: "Бери, Алиса, на красном хуже видно кровь", — причитала она, но все же по доброте душевной разрешила спрятать часть нового образа Алисы за своей кофтой цвета сливочного масла. Ульяна, глядя на эту возню с одеждой, тоже пожелала поучаствовать в веселье и заставила Алису напялить свои короткие чулки из грубой ткани. Так что теперь Панфилова целиком была собрана из элементов одежды своих новых подруг.

Испуганные подпевалы Кикиморы приводили комнату в порядок, не поднимая глаза на коршуном наблюдающую за ними Маргариту. Девушки в комнате уже не было, а ее подруги не торопились сообщать, куда ее увели. Все они отделались лишь легким испугом и имели возможность продолжить учиться в стенах Ковена с молчаливого согласия Алисы. Ей не хотелось раздувать трагедию еще больше, тем более что их сострадание к Кикиморе в какой-то степени импонировало ей. Но если они попытаются навредить ей еще раз, она уже не будет сдерживаться.

Комната вновь лишилась старшей, и Ульяна без обсуждений нарекла новой старшей себя:

— Кажется, прежнее правило, по которому старшинство передавалось и в самом деле наиболее старшему ученику, себя совсем не оправдало. Поэтому я узурпирую власть, — с широкой улыбкой сказала она.

Ей никто не рискнул перечить.

Все произошло пока большая часть учеников сидела на занятии по нащупыванию меридианов, так что никто из них еще даже не догадывался, что произошло в стенах школы. Маргариту забрал воздушный змей, на борту которого ее уже ожидали целители. Кикимору же со скованными за спиной руками вывел из кабинета директрисы человек в черной форме — охотник из Цитадели. Девочка не удостоила Алису ни словом, ни взглядом, лишь мокрыми глазами глядела себе под ноги. Похоже, она и сама не ожидала от себя того, что сделала. Не знала она и чью именно шею поразило ее заклятье. Сложно сказать, постаралась бы она и в самом деле ослепить Алису или обошлась бы попыткой напугать ее, если бы ее не прервали.

Панфилова долго смотрела ей вслед, пока Моргана не постучала по ее плечу и настойчиво не пригласила ее в кабинет. Гербера сидела с сумрачным видом, склонившись над книгой в черном переплете. Подобные ей книги теперь заполняли все шкафы в кабинете, но Алиса готова была поклясться, что ранее там стояли совсем иные талмуды.

— Вы просили меня зайти, директриса, — подала голос Алиса, Гербера лишь указала ей на скромный стул напротив себя.

— Известно ли Вам, Панфилова, по какой причине я пригласила Вас на разговор?

— Из-за того, что сделала… — Алиса осеклась, она так и не узнала настоящего имени Кикиморы.

— Происшествие с Аней Киреевой это решенный вопрос, — махнула рукой Гербера. — Вынуждена просить Вас не распространяться о деталях произошедшего, но я почти полностью уверена, что новость уже разлетелась по школе. Так или иначе, она передана в Цитадель, и ее будут судить по всей строгости закона.

— Что насчет того, что над ней издевались? — вставила свое слово Алиса. — Ее обидчика Вы не думаете привлечь к ответственности?

— Я уже сказала, Ковен — ваше маленькое государство. Тут никто не будет бдить за соблюдением порядка. Но у всего есть разумные границы.

— Значит, — сузив глаза сказала Алиса, — травля и избиение — находятся в разумных границах?

— Да, — просто ответила Гербера, — а вот попытка убийства, будь она случайной или намеренной — нет.

— Однако ее злость была продиктована именно травлей! — подскочила со стула Алиса. — Если бы вы выполняли свою функцию директора и...

— Я выполнила свою функцию целиком и полностью! — директриса с размаху ударила по столу, нависая над Алисой, оттенок ее глаз был очень близок по тону к ее алым волосам. — Но ваше эго не позволяет допустить и мысли о том, что такое возможно.

Алиса села обратно на стул и исподлобья глянула на директрису. Указание на размер ее эго оказался в самом деле неприятным. Она решила не распалять конфликт, а терпеливо послушать, что еще до нее хочет донести Гербера:

— Анна Киреева сама устроила травлю против себя.

— Быть не может, Блуд сказал, что на клочках бумаги были призывы…

— Она очень жаждала внимания. Это была не единственная ее попытка, но, пожалуй, самая яркая. Настолько яркая, что даже ей самой стало не по себе, из-за чего она покинула школу, — Гербера перелистнула несколько листов черной книги и показала девушке один из бумажных клочков, приколотых к странице.

Алиса придвинулась поближе и прочла "Возьми меня, если хочешь. АК". Обрывок украшали кривоватые сердечки, но внимание девушки привлек маленький рисунок неизвестной птички.

— Это было задолго до того, как я прибыла сюда. Почему тогда целью стала именно я?

— Думаю, что причина в том, — Гербера села обратно в кресло, — что Вам куда лучше удалось привлечь это самое внимание за короткое время. А вред Вам — был легким способом заявить о себе. Она была уверена, что Вы или Ваши друзья не стерпите издевательств и нападете на нее в ответ. Тогда она вновь смогла бы выставить себя жертвой. Но переборщила. Теперь, ей уделят внимание в зале суда.

— Но если дело не в ней, тогда в чем?

— Так уж совпало, что я изучала записи одного из прошлых директоров, — она встала и взяла с полки другую, но внешне точно такую же книгу. — Он как раз упоминал нескольких учеников, которые на первой же тренировке маны увидели всего одну нить. Их дальнейшая судьба разнится. Те, кто видели конкретное число просто достигали его и не могли его превысить. Но те, кто видели одну имели возможность достичь любых высот, которых пожелают. Помните, Панфилова, при нашей первой встрече я Вам сказала ни в коем случае не стремиться к тринадцати меридианам. И в свете последних событий я повторяю: не нужно брать тринадцатый меридиан. Дойдите до двенадцати и остановитесь.

— Но что плохого в тринадцати меридианах? А если их будет четырнадцать?

— Окститесь, дитя, — сказала Моргана, о присутствии которой Алиса успела забыть, — тринадцать меридианов ведут к скорому безумию, а уж что с Вами сотворят четырнадцать, я и думать боюсь.

— Чем больше меридианов… — задумалась Алиса.

— Тем больше вас манит к себе бездна, — подтвердила Моргана, — двенадцать — наивысшее безопасное число.

— Если Вам кажется, что магия — это дар, то послушайте вот это, — сказала директриса, наскоро листая взятую книгу, — "Все есть яд и все есть лекарство, но касательно маны я бы сказал, что нет такого ее объема, который был бы полезен и при том не нанес бы урона человеческому разуму. Желание повального обучения последователей Колыбели неминуемо приведет не только к сокращению продолжительности жизни, но и к конфликтам, оружием в котором станет магия. Ежели мы постараемся отречься от нее, поставим себя в уязвимое положение перед теми, кто рискнул. Потому, я считаю, что обучение нужно сделать повальным, но при этом найти способ ограничить время касания оной".

— Кто это написал?

— Один из бывших директоров, урожденный маг, который понимал общее положение дел, и как никто другой знал, что простого выхода не будет.

— Значит, годовое ограничение — это что-то вроде перестраховки?

— Да, — кивнула Гербера, — причем Вы могли уже заметить, что и этот срок преувеличен и приводит к вспышкам лихорадки, просто в меньших объемах, чем могло бы.

— Но почему те, кто покинул пределы Ковена обречены? Что меняется?

— Мы предполагаем, что дело в силе, питающей его. Эти школы построили урожденные маги для таких же особенных как и они сами. Каждая плиточка, по которой вы ступаете наполнена маной. Обычному человеческому детенышу дано овладеть магией лишь в таких условиях. Мое дело — контроль времени прихода и отбытия учеников, а также все случаи возникновения лихорадки в стенах Ковена.

— Это значит, что пятнадцать лет — лишь цифра?

— Да, но пятнадцать лет — самое удобное время для освоения магии. В шестнадцать вы уже выбираете свой дальнейший путь. Одни уходят в академии, другие на службу в Цитадель или куда вас там душенька позовет. Дети более младшего возраста психологически плохо выдерживают близость с источником маны и быстро сходят с ума. Год между пятнадцатью и шестнадцатью годами идеален. Такая точность была достигнута большим количеством сломанных жизней.

— Но это не сподвигло прекратить исследования? — возмутилась Алиса.

— Виновато ваше правительство, — Гербера говорила так, словно сама не являлась жителем Империи. — Они считали, что все должны владеть магией, чтобы избежать перекоса власти в сторону урожденных магов. А в малых селениях освободить их от гонений со стороны остального населения. Но сколько бы они не старались, между урожденными и людьми всегда будет пропасть.

Алиса поморщилась, не скрывая своего презрения к произнесенным Герберой словам. Мало того, что директриса считала себя гражданином какого-то другого государства, видимо, доступного лишь для урожденных, так еще и превозносила свой род, словно бы их отличия были так же велики, как между рыбой и млекопитающим. Но люди генетически мало отличались от урожденных, что подтверждалось их возможностью иметь совместное потомство.

— Значит, стремление к тринадцати меридианам или сведет меня с ума, или введет в состояние лихорадки? — раздраженно переспросила Алиса, — А что, если они возникнут сами по себе, без моего участия?

— Без вашего участия они никак не возникнут, — усмехнулась Гербера, — к примеру, для начала Вам стоит полностью отказаться от использования руны Кенназ.

— Только от нее? Значит, остальные допустимы?

— Есть теория, что умение использовать Кенназ серьезно сказывается на величине меридианов. Если не верите мне — посетите завтрашнюю тренировку. Коснувшись Вас сегодня я ощутила, что Ваши меридианы находятся на шестом уровне или близко к тому. Потому и была так удивлена узнав, что вы увидели лишь одну нить всего-навсего день назад. Продолжите в том же темпе — лишитесь рассудка раньше, чем покинете стены Ковена.

На этом разговор был окончен. Алиса тихо закрыла дверь директорского кабинета позади себя и медленно пошла по опустевшим коридорам, освещенным теплым светом магических светильников. Сейчас ей нужно было побыть одной, чтобы подумать, а потому она не пошла в комнату, выбрав путь к оранжерее. Она забралась в кушери, распугав светлячков, и легла на траву, уставившись в ночное небо.

Всю жизнь Алиса считала стремление к знаниям важнейшей аксиомой. Больше знаний — больше понимания. Легко понимать мир, когда на каждую мелочь существует свой бог, и куда сложнее — объяснить катастрофу логически. Мана — такая же катастрофа, как ураган или столкновение островов, забирающее жизни, стирающее города. Магия — придаток разрушения прошлого мира. Алиса думала, что никто никогда не касался углубленного изучения магии, пуская все на самотек, но это бред. И то, как мало известно человечеству — лишь подтверждение страшной природы ее возникновения. Все, кто пытались идти глубже — замерли или лишились рассудка. Что на самом деле было первично: безумие, подталкивающее к изучению магии, или магия, доводящая до безумия?

Алиса смотрела на звезды, и ее глаза медленно начинали слипаться.

VII. L’Amour n’est rien…

В гуле промышленных машин и вое сирен автоматонов был слышен еще один звук, самый жуткий из тех, что Алисе приходилось слышать: грохот двух городов сминающихся друг о друга, сдавливающих высокие трубы заводов. Крики людей и стоны металла смешались в один предсмертный рев, среди которого отчетливо слышался вороний крик. Магический реактор возле Алисы взорвался, она кричала, сгорая в его разноцветном пламени. Последнее, что она услышала:

— Отличный экземпляр.

Алиса проснулась от собственного крика, как вдруг ее отрезвила резкая пощечина. Над ней склонился Виктор, испуганно заглядывающий в ее воспаленные глаза. Алиса схватилась за горло. От ночных метаний она насквозь пропотела, волосы на затылке взмокли и спутались. Считая про себя, девушка пыталась восстановить дыхание и наконец расслышала, что ей пытался сказать Виктор:

— Это всего лишь кошмар, все хорошо, ты в безопасности, — успокаивал он ее, но она должна была признать, что пощечина подействовала на нее лучше любых слов.

Алиса прикусила губу и больно ущипнула себя за руку. Ржавые обрывки образов рушащегося города отступали, сменяясь на яркое голубое небо и свежую зелень подле нее. И кое-что еще. Ее руки, не прикрытые кофтой и шея ужасно чесались. Похоже, в ночи ею решили полакомиться насекомые, и она не могла их винить. Алиса всегда спала очень крепко, дома даже укус собаки требующей прогулку не мог ее разбудить.

— Все нормально, Виктор, — сказала Алиса пересохшими губами и поднялась на руках.

— Куда там, — недовольно фыркнул парень, — я стараюсь разбудить тебя уже минут двадцать. Ты вопишь похлеще сирены.

Со стороны коридора на нее поглядывали заспанные ученики.

— Жуть какая, давай уберемся отсюда, — шепотом попросила она.

Виктор отвел ее в подземелье и всучил в руки кружку с крепким отваром. Лишь вдохнув терпкий аромат мяты, Алиса наконец полностью сбросила с себя оковы сна.

— Не похоже, что тебя удивило это происшествие, — с сомнением сказал Виктор.

— Да, это, скажем так, обычное дело, — подтвердила Алиса, — мне с восьми лет снятся крайне реалистичные сны о… — она замялась.

— О… — поощрил к продолжению Виктор.

— О конце света, — сказала Алиса, сардонически улыбнувшись.

— В смысле это твой худший страх, и он преследует тебя в кошмарах?

— Не то чтобы я боялась этого больше, чем врачей, например, тем более, что с последними я сталкивалась намного чаще, но в моей жизни только два типа сна: без сновидений и с кадрами очередного жуткого апокалипсиса. Никаких полумеров, никакой серой зоны с кислотными единорогами. Только так и не иначе.

— Ты рассказывала кому-нибудь об этом?

— Было дело…

Алиса поджала губы, припомнив все безумные попытки поделиться своей болью с другими. Вряд ли хоть кто-то мог по-настоящему ее понять, разве что…

— Твоим истошным криком я наслаждалась даже сквозь сон, — со смехом сказала Алина, спускаясь по лестнице вместе с Ульяной и заспанным Блудом, — ну же, расскажи мне, что ты видела?

Она подбежала к ней, уставилась полным нетерпения взглядом и приготовилась записывать.

— Столкновение островов, ничего больше, — отмахнулась от нее Алиса.

— Отлично, у нас есть пара!

— Ты видела тоже самое?

— Да. Только не знаю, что это были за города. Проснулась от взрыва магического реактора рядом с собой.

— Я тоже… — в ужасе сказала Алиса. — Но ты выглядишь куда бодрее, чем я.

— Конечно, — проворчал Блуд, — она же не кричит во сне.

— О, да… — Алиса смущенно отвела глаза.

— Она смеется! — раздраженно добавил Блуд. — Как чертова маньячка. Так хихикает, что аж заливается. Наша тетя всерьез думала обратиться в церковь после очередного ее такого припадка.

— Я была не против, — кивнула Алина, — всегда хотела опробовать на себе такую штуку как экзорцизм.

— В твоем случае сработает только жертвопринашение, причем жертвой должна стать именно ты.

— Что тебе вчера наговорила Гербера, что ты предпочла провести ночь в кустах? — спросила Ульяна, не обращая внимания на перепалку двойняшек.

— Оказывается, видеть на первой тренировке всего одну нить меридиана это плохо, но не в том смысле, в котором я изначально это себе представляла. И кстати об этом… А что видели те, кто подхватил лихорадку, на первой тренировке?

— Ничего особенного, их показания разнятся, — перелистывая журнал ответил Виктор.

— Так, и что значит твоя одна нить? — не отставала Ульяна.

— Что если я не буду осторожна, мана сведет меня с ума. Как будто апокалиптических кошмаров мне было мало…

На занятии по объединенному Кенназу Алиса считала мух. Она все еще старалась подмечать в своей тетради интересные моменты из выступлений других учеников, но с каждым занятием нового становилось все меньше. В этот раз четыре часа показались ей каторгой.

— Ты не пойдешь? — спросила Ульяна.

— Директриса запретила, — фыркнула Алиса, — говорит, руна Кенназ одна из самых загадочных и способна влиять на количество меридианов.

И директриса оказалась права. Прошло всего пять минут после начала тренировки по нащупыванию меридианов, как Алиса отчетливо увидела перед закрытыми веками пять ярких разноцветных нитей.

— Ну, и как оно? — возбужденно спросила Алина.

Она пошла со всеми на тренировку исключительно потому, что была заинтригована словами Алисы, о резком увеличении силы ее способностей.

— Пять.

— Да ты можешь буквально окончить школу экстерном! Просто подними себя до двенадцатого уровня и топай домой.

— Так я не успею изучить все руны, — воспротивилась Алиса, — а еще я работаю с Виктором над лечением магической лихорадки, и еще мой проект…

— Фу, — буркнула Алина, переворачиваясь на живот, — но если все равно решила задержаться, помоги Блуду. Его Кенназ совсем плох.

Закрытые веки Блуда дрогнули, он недовольно заскрипел зубами.

— Видела, как он сидит на занятиях? — продолжала Алина. — Ноги на стол закинет, важный такой, как будто освоил руну в совершенстве. А на деле и искры из себя выдать не может, а под купол не идет, боится, что над ним будут смеяться.

— Закрой рот, — прошипел Блуд.

— Подумай сам, братишка, если слова директрисы окажутся правдой, авось и твой невзрачный третий пошатнется.

Блуд выхватил из-под себя подушку и запустил ею в сестру.

— Пожалуйста! Будьте вежливы и не мешайте другим учащимся! — прогремел голос автоматона.

— А у тебя самой, какой меридиан? — шепотом спросила Алиса.

— Седьмой, но по итогу должен выйти девятый, — ответила Алина, — Блуд, если конечно не соврал, должен посильнее меня быть, но воз и ныне там…

По окончании занятия Блуд не стал дожидаться девочек и пошел в сторону столовой первым, нервно чеканя шаг.

— Его серьезно задели твои слова, — сказала Алиса.

— Я уже выразила свою позицию — любое знание ценно, даже если оно неприятное. В первый день Блуд увидел одиннадцать меридианов. Одиннадцать! Но с тех пор он движется хуже несмазанной телеги.

— Поговори с ним, Алиса, — кивнула Ульяна, — а я пока возьму на себя эту язву, чтобы под руку ядом не плевала.

Блуд уселся в самом углу за группой учеников, чтобы к нему нельзя было близко подойти. Но Алиса, покашляв так, чтобы соседи Блуда ее услышали, зыркнула в их сторону. Как она и полагала, после стычки с Кикиморой у нее появился некий статус. Ученики услужливо уступили ей место и она села прямиком рядом с парнем.

— Ты знаешь Алину уже пятнадцать лет, но все еще относишься к ее словам серьезно?

— Да, я знаю ее пятнадцать лет, и все пятнадцать лет она четко знает куда метить, чтобы сделать мне больнее, — тихо сказал он.

— Но она сказала, что ты увидел одиннадцать меридианов. Это же здорово.

— Просто потрясающе. А сколько видела Маргарита?

— Семь.

— И сколько по итогу у нее было?

— Шесть, — вдруг вспомнила Алиса, — вроде бы.

— Именно так. Не важно, сколько ты увидишь на первом занятии. Да, это как указание на твой предел, но это совсем не значит, что тебе суждено его достигнуть.

Он громко стучал вилкой о тарелку, нанизывая на нее кусочки мяса. Его лицо покраснело. Казалось, он сейчас заплачет:

— Я был счастлив, когда узнал, что мой предел выше, чем у Алины. Она всегда, всегда была во всем лучше меня. И посмотри на нее — ей плевать. Она даже не собирается поступать в академию. Хочет податься в наемницы. И всегда так, она и палец о палец не ударит, а ей все достается! — Блуд бросил вилку на стол и закрыл глаза рукой. — Я был счастлив. А потом она начала прогрессировать с невероятной скоростью. Свой седьмой уровень она взяла два месяца назад. И с тех пор начала показательно лениться. Жалко ей меня, убогого… Но от ее жалости еще более тошно становится…

— Кенназ и правда загадочная руна, но она напрямую зависит от твоего эмоционального состояния, я буду тренировать тебя, расскажу все, о чем успела узнать.

— Я отказываюсь позориться перед классом. Да, выходка Кикиморы была отвратной, но для женских комнат это редкость. У парней все куда жестче. Кроме как на уроке тренировать Кенназ нельзя нигде.

— Нигде, — подтвердила Алиса, — кроме как под стеклянным куполом.

— Да, я ровно так и сказал, — сердито глянул на нее Блуд.

— Под куполом, — отметила Алиса, — но вне урока.

— Разве же так можно?

— "Отработка рун разрешена только в специально оборудованных комнатах", — процитировала Алиса слова Морганы, — но нет ни единого правила, регулирующего наше местонахождение в течение дня. Например, сегодня я спала в оранжерее. Уверена, множество патрулирующих коридоры автоматонов приметили меня, но не посчитали это за нарушение.

— Да… да! — воскликнул Блуд. — Я буду очень рад, если ты сможешь мне помочь.

— Ну, у меня на тебя тоже есть свои планы, — плотоядно улыбнулась Алиса.

***

— Может, мы все таки сначала обсудим условия? — допытывался до нее Блуд, когда Алиса, сидя на столе в лекционном зале в лучах закатного солнца перелистывала записи в своей тетради.

— Чего ты так завелся? — ухмыльнулась Алиса. — Не попрошу же я тебя о чем-то… незаконном.

— Ты неплохо ладишь с моей сестрой, — парировал Блуд, — уже этот факт заставляет меня насторожиться.

— Ладно, — недовольно проворчала Алиса, — я не говорю, для чего ты мне нужен, потому что пока что не знаю, что тебе поручить. Но это будет касаться моей патентной работы. Доволен?

— Более чем, — кивнул Блуд, — вот только твой патент не связан с чем-то незаконным?

— Конечно нет! А теперь замолчи и слушай. Вот, что я заметила за три дня. Есть определенная корреляция между усвоением Кенназа и любовью к огню.

— Здорово, а я знаю еще одну корреляцию, тоже связанную с любовью к огню.

— Триада Макдональда — чушь собачья. Ее область применения чертовски ограничена. Скорее тут принцип, как с дикими животными.

— Кенназ постарается тебя съесть? — с сарказмом спросил Блуд.

— Нет… Да.

— Что?

— Кенназ как дикое животное, если ты его боишься, он тебе не подчинится, — пояснила Алиса, — и да, формально съест тебя. Он вообще довольно энергозатратный. Но в условиях Ковена мы находимся так близко к источнику маны, что не пострадаем от его частого использования. Разве что нас свалит сон.

— Тебе не привыкать спать где попало, но я предпочел бы остановиться до того, как свалюсь на этот пол. Как думаешь, его вообще моют?

— О, я ценю твои витиеватые попытки оттянуть момент тренировки руны, — ядовито сказала Алиса, собирая волосы и закрепляя их ручкой, — но ты бездарно тратишь мое время.

— Но ты и так все умеешь…

— Патент!

— Да-да, хорошо, я понял.

Блуд неохотно зашел под купол, сделал разминку для пальцев, состроил задумчивое лицо, встряхнул кистями, сделал глубокий вдох, и только увидев, как Алиса раздраженно закатывает глаза, сложил руну. И ничего не произошло.

— Так, для начала, забудь этот хват как страшный сон, — сказала Алиса, — это не ромб, а какой-то… параллелограмм. Поставь руки вот так: указательные образуют верхние грани, средние — нижние. Отлично. Нет, не так, не соединяй пальцы между собой — это вообще другая руна. Так, ладно, подвинься.

Она спрыгнула со стола и вошла под купол.

— Ты уверена, что это не нарушает технику безопасности? — напряженно спросил Блуд.

— Не знаю, нам ее нормально никто не рассказывал, а на занятии никто и не пытался войти под купол вдвоем, — она встала сзади, схватив его за кисти рук.

— Ты можешь просто показать как надо, а я просто посмотрю.

— Я не могу использовать Кенназ по запрету директрисы, а мои зарисовки с правильной постановкой ты разглядывал битый час.

Она насильно поставила его пальцы в правильную позицию, и в тот же миг над ними, облизывая стекло купола, взвилось пламя, окружив их со всех сторон. Девушка опасливо прижалась к спине Блуда, чтобы огонь не коснулся ее. Поразительно — цвет пламени начал меняться, переливаясь тремя оттенками маны. Она наслаждалась этим зрелищем, пока не поняла, что Блуд держит руну уже слишком долго. Алиса развела его руки в стороны, и пламя погасло.

— Черт возьми, Блуд! — воскликнула она. — Что это сейчас было?!

Парень молчал, глядя на свои руки.

— Я ни разу в жизни такого не видела! Мне, конечно, встречались люди, которые уверенно владели объединенным Кенназом, но никому из них не удавалось сделать его… таким!

— Я… — подал слабый голос он, — не знаю, что сказать.

— Это было очень круто! Ты специально прикидывался дурачком? Такая магия требует немало силы.

Блуд молчал. И это молчание становилось слишком напряженным. Его тело вдруг обмякло, ноги подкосились. Алиса лишь успела подхватить его под руки и вытащить за пределы купола. Она положила его голову себе на колени. Его лоб, покрытый испариной, пылал жаром.

— О, нет, — испуганно сказала Алиса, — нет-нет-нет…

Блуд начал что-то несвязно бормотать, по телу прокатилась судорога, изо рта пошла кровавая пена…

VIII. Лучшая ночь

— Отличная работа, Алиса, — с улыбкой сказала Алина, глядя на мечущегося в бреду брата, — ты справилась даже лучше, чем я от тебя ожидала.

После того, как Алиса притащила лихорадящего Блуда в лазарет к Виктору, зараженных стало всего шестеро. В теплом магическом свете с розовыми отблесками ламп для растений, каждый из них метался в собственном глубоком бреду, шепча неразборчивые обрывки слов. Их голоса сливались в один гул, и некогда спокойный лазарет начал походить на пристанище душевнобольных. Виктор, низко склонившись над лицом Блуда, внимательно прислушивался к его бормотанию, хотя Алисе казалось, что разобрать его в таком шуме, практически невозможно.

— Прости, Алина, — тихо сказала Алиса, — я не хотела, чтобы так вышло…

— Да нет же, я рада, — успокаивающе похлопала она ее по плечу. — По мне магическая лихорадка схожа с ветряной оспой. Чем быстрее маг ее переживет, тем лучше.

— Но что если он ее не переживет?

— У него в запасе целых восемь месяцев, — махнула рукой Алина. — Очухается еще. Но мне жуть как хочется узнать, как же это произошло?

— У него не выходила руна, так что я зашла вместе с ним под купол, чтобы правильно поставить его руки.

— Ага, и как же ты это сделала? Вряд ли ты стояла к нему лицом к лицу, иначе бы точно попала под руну.

— Да, я стояла прямо за ним, сзади.

— Алиса, известно ли тебе понятие следственного эксперимента? — спросила ее Алина, и встала перед нею спиной.

Алиса встала позади нее, взяла за запястья и заметила, как Виктор со стороны удостоил ее удивленным взглядом.

— Понятно, — с ухмылкой протянула Алина, — а что потом?

— Пламя вспыхнуло и я подвинулась поближе, чтобы меня не задело, — она сделала шаг, вжимаясь в ее спину.

— Я-я-ясно.

— Да что тебе "ясно"?

Вместо ответа Алина слегка повернула голову и уткнулась носом прямиком в нос Алисы. Виктор закатил глаза и отвернулся от них, продолжая свои наблюдения за состоянием Блуда. Ульяна же стояла в стороне, возбужденно прижав ладони к губам, и переводила свой взгляд с Алисы на Алину.

— Кажется, ты говорила, что Кенназ напрямую зависит от эмоционального состояния, — ехидно сказала Алина. — Эмоциональное состояние брата немало пострадало в ходе этой, с позволения сказать, тренировки.

— О, да перестань! — разозлилась Алиса, отпуская ее руки.

— Понимаешь, с мальчиками такое бывает…

— Да что бывает?! — взорвалась Алиса.

— Ну… это… — она многозначительно переглянулась с Ульяной.

— Мы знакомы три дня, всего навсего три дня!

— Ох, Алиса, — хихикнула Ульяна, — парням и трех минут достаточно, а тут целых три дня!

Их сдавленное хихиканье начинало действовать Алисе на нервы:

— Так, хватит, выметайтесь отсюда! Займитесь чем-нибудь полезным, например, опросите учеников о наличии у них зачатков зубов мудрости.

Девушки ушли, через плечо поглядывая на раскрасневшуюся Алису. Панфилова помолчала с минуту, пытаясь взглянуть на ситуацию со стороны, чтобы понять, шутят девочки или все таки говорят серьезно. В своих воспоминаниях ей не удалось найти ответа, так что она обратилась к Виктору, который все это время искренне пытался делать вид, что не замечал перепалку девушек:

— Как ты думаешь, это правда? Ну, то, о чем они говорят.

— О чем ты? — неохотно отрываясь от своего занятия спросил Виктор.

— Что с мальчиками такое бывает…

— Если честно, я никогда об этом не задумывался, — пожал плечами Виктор, — но должен признать, теория очень интересная. Однако для ее проверки необходимо неоднократное повторение такого эффекта.

— Я бы не хотела ввести еще кого-нибудь в магическую лихорадку!

— Это необязательно, — сухо сказал Виктор, — подождем пока Блуд очнется, и повторим эксперимент. Так или иначе, он будет уже имунен и повторения лихорадки можно будет не бояться.

— Ты совсем не помогаешь…

Вместо ответа он выставил руку вперед, словно бы веля ей замолчать. Иногда его надменное поведение вызывало у Алисы особый прилив злости, как например это было сейчас. Реакции Виктора всегда несколько отдавали холодом по отношению к ней, и до сих пор ей еще не приходилось сталкиваться с чем-то подобным. Ей казалось нормальным, когда что-то вызывает симпатию или раздражение, но равнодушие, казалось, задевало сильнее.

— Странно, — вдруг подал голос он, вырывая ее из гневных мыслей, — он повторяет одно и то же… Извиняется… Перед тобой, подойди, послушай.

Алиса недоверчиво склонилась над Блудом и в самом деле услышала, как он шепотом повторяет:

— Прости меня, Алиса… Прости, я не хотел этого… Прости…

— Что бы это могло значить?

— И правда, — раздраженно бросила она, закатывая глаза, — это так странно и непонятно.

— Поясни точнее, — его голос был все так же холоден.

— Ты когда-нибудь задумывался, что они видят там, в своем бреду?

— Не думаю, что это может иметь хоть какое-то значение, — отмахнулся от нее Виктор, отворачиваясь к столу, занятому записями о состоянии пациентов.

— А что если ты ошибся? — продолжала напирать она.

— Если я ошибся, докажи мне обратное! — Он со злостью глянул на нее. — Пока что все, что я от тебя слышу — это потрясающие эфемерные теории, которые сложно чем-то подкрепить. Если ты считаешь, что поняла все происходящее за три дня лучше, чем я за три года, валяй, покажи класс.

Алиса хищно улыбнулась ему. Наконец она сумела вывести его на хоть какое-то подобие эмоций. Пока он холоден, она чувствовала себя рядом с ним совсем неуютно, словно бы пыталась прочесть книгу, в которой вместо текста — лишь знаки препинания. Она снова склонилась над Блудом. Он просит прощения у нее и делает это исключительно шепотом. Как-то давно отец уже рассказывал ей о невероятном случае, когда на шепот пациент вполне внятно отвечал, чего не торопился делать в ответ на обычную разговорную речь. Это первый ключ. Возможно, Блуд по какой-то причине, ощущал себя виноватым перед ней — это второй, а потому она решила попробовать самое банальное, что пришло ей в голову:

— Я тебя прощаю, Блуд, — так же шепотом ответила она.

Парень замолчал. Морщины на его лице разгладились. Пока остальные пациенты продолжали метаться в своих постелях, тяжело дыша, Блуд, казалось, просто спал, а не боролся с тяжелой лихорадкой. Алиса была страшно взволнована тем, что у нее все получилось, но поторопилась скорчить выражение лица говорящее Виктору "вот, видишь, скажи еще раз про эфемерность моих теорий".

— Быть не может! — удивленно отозвался Виктор, подскакивая к парню и прикладывая руку к его лбу, — Его температура снижается. Я могу почувствовать это даже без приборов!

Алиса нарочито прочистила горло, обращая на себя его внимание. Но его взгляд окончательно сбил ее с толку. Он был взбудоражен не меньше, чем она, но вместо натягивания маски самодовольства выглядел радостным, словно ребенок, получивший подарок. Возможно, его эмоции были не так уж сложны. Вдруг ей стало немного стыдно за свое поведение. Отец ведь предупреждал ее…

— Видимо, ему снилось, что он мне как-то навредил… — предположила она.

— Не так уж важно, что ему снилось! — Виктор схватил со стола бумаги.

— Все же я считаю, что в галлюцинациях кроется нечто большее, чем просто нагромождение образов, — терпеливо продолжила Алиса. — Не могу поверить, что они могут быть случайны. Но больше мы сможет узнать только после того, как Блуд проснется.

— Как правило те, кто выходят из лихорадки не могут описать, что видели, — Виктор лихорадочно перелистывал свои записи, — обычно они говорили о странных расплывчатых образах, и меньше, чем через минуту полностью забывали их. Тем не менее, у нас есть надежда, ведь до сих пор чем дольше человек оставался в лихорадке, тем меньше он мог вспомнить. Что если Блуд сможет рассказать нам больше, чем кто бы то ни было?

— Когда он проснется?

— Обычно необходимо около десяти часов сна после того, что происходит с телом в лихорадке. Думаю, уже завтра утром мы сможет узнать, что же он видел.

Алиса посмотрела на других пациентов. У всех них на лицах время от времени возникала гримаса боли. Они тихо постанывали. И только Блуд лежал расслабленно, а в какой-то момент и вовсе начал храпеть.

— Я хочу остаться тут до утра, — вдруг сказала Алиса.

— Легко, моя комната там, — он махнул на дверь справа.

— Я не могу, это же…

— Я сегодня не собираюсь спать. Мне нужно провести полную ревизию своих заметок. Так что я тебя не потревожу своим присутствием.

Алиса открыла дверь, на которую ей указал Виктор и за ней теплую и уютную большую круглую комнату, уставленную различными предметами мебели от низеньких тумбочек, до больших двудверных шкафов с большой кроватью под балдахином. Она была несколько захламлена, но не шла ни в какое сравнение с комнатой, в которой ее поселили в Ковене.

— Что. Это. Черт побери. Такое? — отделяя каждое слово, спросила она.

— Комната для персонала, — ответил Виктор, — у Морганы и Герберы есть такие же. Брось, Алиса, — заметив ее возмущенный взгляд добавил он, — ты же не думала, что те, кто живет в школе на постоянной основе, будет спать на полу?

— Мне кажется, — с издевкой в голосе сказала она, — целый год непрерывного нахождения в этих стенах достаточен, чтобы ученики могли рассчитывать на минимальные удобства в виде кроватей.

— Так они были, когда-то. Но все были разрушены, сожжены, порезаны, — Виктор последовательно загибал пальцы, — так же ими кидались друг в друга в процессе жаркого спора. В общем, не прошло и года, после открытия Ковена для всех желающих, как они закончились. Прошлый директор, по словам Герберы, пытался как-то исправить ситуацию, но не преуспел. Восстанавливать число подушек оказалось более простым делом, чем всю имеющуюся мебель.

— Но есть же Вуньо, восстанавливающая руна!

— А есть Отила, которая лечит. И тебе уже должна быть понятна разница между разрезанным крупным сосудом и порезом кожи на лице. И помни, Гербера сказала, что ты талантлива, потому что после лечения у тебя даже шрама не осталось. С Вуньо та же история. Можно легко починить стеклянный бокал, ведь в его составе только силикат кремния, который раскалывается по понятному алгоритму, и совсем другое — чинить ткань с множеством мелких нитей или деревянные балки кровати.

В ответ Алиса лишь приложилась лбом о дверной косяк и решила не искушать судьбу уточнением, уверен ли Виктор, что ей можно выспаться на его чудесной кровати под балдахином. Какой же он был плотный не пропускающий ни единого дрожащего лучика света со стороны лазарета, и эти чудесные мягкие матрасы под белоснежными простынями. Пока Виктор не передумал, она быстро шмыгнула в комнату, закрыв дверь за собой. Папа всегда говорил, что ей нет равных в том, чтобы брать, когда предлагают. Алиса считала попытки жеманничать в таких условиях лицемерными, и отказалась бы от такого дара лишь в том случае, если бы и правда хотела от него отказаться, но точно не с целью показаться вежливой.

Но ей были не чужды базовые правила приличия, и кроме кровати в комнате она ничего трогать не собиралась, покуда никто не дал ей на это право. И да, она нагло соврала, когда сказала, что не станет допытываться до его тайны происхождения. Хотя это нельзя было назвать ложью в полном значении этого слова. Она предпочитала понятие "частичной правды", а потому не была намерена расспрашивать его напрямую, а желала найти ответы с помощью наблюдения и эксперимента. Шкаф около двери был уставлен книгами явно не типографского образца: на их корешках значились интригующие названия: "Селекционные заблуждения", "Ген ярости", "Гибридизация и последствия. Наблюдения", на остальных были лишь цифры. И на этом положительные аспекты, увиденные ею при свете, кончились.

Алиса искренне считала, что комната способна рассказать немало интересного о своем владельце. А Виктор до сих пор был ей минимально понятен, и его обиталище нисколько ей не помогало увидеть лучшее в нем. В комнате не было ни зеркал, ни других привычных элементов туалета, свойственных любому обычному человеку. На письменном столе были разбросаны бумаги в первородном хаосе — неудивительно, что ему приходилось постоянно перебирать собственные записи, ведь в них буквально не было никакой адекватной системы. Кажется, будь у Виктора больше вещей, он бы превратил в свалку всю свою комнату, но его возможности были ограничены: смятые обрывки листов валялись тут и там, а с ними несколько сломанных ручек, богатый ковер был усеян мелким мусором. Некоторые из клочков бумаги покрывала пыль, по которой можно было предположить, как долго они находились там. Приглядевшись к пологу, Алиса и на нем увидела странные пятна и вдруг осознала, что ее терпение лопнуло.

Ей было бы невыносимо спать тут, пока она не наведет хотя бы подобие порядка, пусть ее порыв станет чем-то вроде платы за проживание. Сначала она собрала разбросанные листы в корзину, в который раз поблагодарив себя за ношение перчаток — белый трикотаж довольно быстро посерели, пока Алиса лазила под кроватью. Внезапно чихнув, она ударилась головой о каркас кровати и подняла вокруг себя облако пыли. Пожалуй, одними перчатками тут точно не обойтись.

— Что ты там делаешь?

Она вылезла из-под кровати, вытирая пыль с лица, и оглянулась в сторону двери. Виктор смотрел на нее с легким недоумением:

— Ты должна спать на кровати, а не под ней.

— Твоя комната просто катастрофа, — вновь чихнув сказала Алиса, — я не могу оставить всё вот так.

— Как тебе будет угодно. Я попрошу лишь об одном ничего не трогай на моем столе и не читай.

— Ты про вон ту свалку из листов?

— Да, именно про нее, — кивнул Виктор и его лицо залилось краской, — здесь очень важные бумаги. Они не касаются нашего исследования, только меня, поэтому не нужно их брать, осматривать, ничего такого…

— Ты можешь забрать их с собой, если так переживаешь, — недоуменно ответила Алиса.

— Нет, они должны быть тут, — его взгляд метался из стороны в сторону, — знай, это для меня очень важно.

Виктор вышел, с излишним усилием закрыв за собой дверь. И что это было? Он словно насильно подталкивал ее все же порыться в бумагах и узнать, что же там такое скрыто. Но окинув взглядом масштабы бедствия в комнате, Алиса решила, что сегодня ей ни за что не добраться до наведения порядка на столе. Среди вороха заметок она мельком увидела лист с некой схемой, но не испытала ни малейшего желания посмотреть поближе, пока не расправится с мерзким сором на ковре.

Алиса не удосужилась снять даже корсет, а потому провалилась в сон будучи полностью одетой, обещая себе, что завтра она поменяет белье в кровати, возможно, займется стиркой и мытьем полов, и своего тела заодно. Видимо из-за усталости она провела эту ночь совсем без снов. Но в момент, когда она проваливалась в сон и пробуждалась от него отчетливо слышала все тот же голос, что оценивал ее в прошлом кошмаре и пронзительное карканье вороны. Принадлежал голос женщине или мужчине, она с трудом могла понять.

Проснулась Алиса резко, от громких звуков за дверью. Не надевая туфли, Алиса опасливо подошла к двери и прислушалась к приглушенным голосам за ней:

— Немедленно объясни где я?! Где Алиса?!

Блуд все таки очнулся и, похоже, был удивлен тому, в каком месте оказался. Алиса поспешила открыть дверь и окликнуть его, пока их словесное противостояние не перешло во что-то более опасное, но опоздала. Позади пораженного ее появлению Блуда, держась за нос и бормоча проклятия согнулся Виктор.

— Ты в самом деле очнулся, Блуд! — восторженно воскликнула она, игнорируя кряхтение Виктора. — Более того, физически ты, кажется, в полном порядке. А теперь быстро: что ты помнишь?

— Я сжег тебя в Кенназе, — он тяжело дышал, воспоминания все еще причиняли ему боль, — просто не смог его проконтролировать. Ты горела и кричала… И запах, это был ужасный запах.

— Помнишь ли ты, как я говорила с тобой?

— Да. Я отчетливо услышал твой голос, — кивнул Блуд, обрадованный тем, что тема ушла от его кошмарных переживаний, — я увидел отражение в стекле купола. Там была ты, и мне это показалось странным. Я вдруг вспомнил истории, как можно проверить, что ты находишься во сне. Взял твою тетрадь и понял, что не могу ничего прочесть, тогда все и закончилось.

— Почему ты не записываешь? — язвительно спросила Алиса у Виктора, потирающего раскрасневшийся нос. — Считаешь, что запомнишь все сходу?

— Тебе за каждую колкость по золотому платят? — проворчал Виктор, в самом деле принимаясь за записи.

— Это не ради денег, исключительно для души, — злобно усмехнулась Алиса.

— Сколько я был в отключке? — вновь перевел на себя внимание Блуд.

— Около двенадцати часов, не более того. И это потрясающе! Не знаю, быстро это или очень быстро, но это точно не в границах нормы.

— Я бы отвел под это число новую категорию — стремительно, — тихо отозвался Виктор.

— Сегодня очень важно, чтобы ты посетил занятие по нащупыванию меридианов, — строго сказала Алиса. — Нужно понять, есть ли смысл в таком риске.

— Смысл в риске? — приподняв бровь спросил Виктор. — Ты что, планируешь сделать из этого что-то вроде рутинной практики?

— А почему нет? — возмутилась Алиса. — Если мы будем вводить учеников в контролируемое состояние лихорадки и выводить из него буквально за ночь, можно будет не бояться внезапного проявления симптомов. В этом случае их дальнейшая учеба пройдет совершенно спокойно.

— Отличная идея, но меня смущают вот эти пятеро, — она указал на лежащих на кроватях учеников, — которые так и блуждают в своем бреду.

— Чем быстрее студента настигнет лихорадка, тем больше шансов у него выйти из нее, пока не закончится срок обучения.

— Процент заболеваемости около семи. Всего семь из ста, если мы будем подвергать лихорадке каждого, у нас неминуемо увеличится процент застрявших! — распалялся Виктор. — Причем мы еще даже не выяснили механизм лихорадки: почему одни ею заболевают, а другие нет? Так же мы не можем на столь малой выборке выяснить отдаленные последствия магической лихорадки. Что если выход Блуда из нее обосновывается в первую и последнюю очередь его личными чертами характера и интеллектом? Потому конвейерно подвергать ей учеников — это буквально стрелять им по ногам, проверяя кто успеет отскочить, а кто нет.

— Я предлагаю это в качестве теории, — возмущенно ответила Алиса, — мы должны рассматривать широкое количество вариантов, не полагаясь исключительно на моральную сторону вопроса!

Их перепалку прервало урчание в животе Блуда:

— Знайте, ваше ментальное противостояние интереснее любого матча в лапту, но похоже я потратил все запасы энергии еще когда использовал вчера Кенназ. Может, мы пойдем в столовую и продолжим обсуждение? — он с надеждой посмотрел на Виктора.

— Нет, я не намерен потреблять пищу в кучке детей, — раздраженно бросил в ответ Виктор, — я должен продолжить работу. Вы вольны развлекаться как хотите.

— Да? Понятно, — смущенно сказал Блуд. — Прости за нос и…

— Идите быстрее, вы мне мешаете.

— Чем он питается? — с подозрением спросил Блуд, когда они с Алисой вдвоем шли в столовую.

— Собственной исключительностью, — съязвила Алиса.

— И из-за этой диеты ты так враждебна к нему?

— С чего ты решил, что я к нему враждебна? — разозлилась Алиса. — Ты видел, как он общается со мной? Это просто невыносимо. Кажется, будто в его голове кто-то постоянно щелкает переключателем. То он вроде рад меня видеть, то мое присутствие ему мешает. Вчера ночью я прибиралась в его комнате, а от него услышала только "как тебе будет угодно".

— Поэтому ты даже не обеспокоилась его состоянием, после того, как я ему врезал? Просто это как-то совсем на тебя не похоже. Мне кажется тебе не стоит уподобляться ему в общении. Ты ведь не знаешь, через что ему пришлось пройти. Говорят, за все три года он лишь несколько раз покидал лазарет. Может, просто забыл каково это — общаться с людьми, когда они выдают нечто большее, чем нечленораздельное мычание.

Алиса смутилась. До сих пор ей удалось несколько раз зацепить его эго, но в ответ она каждый раз получала совсем не то, чего ожидала. Сначала он сдался, желая, чтобы она примкнула к его исследованию, поступился со своей руководящей ролью, допустив партнерство, а сегодня вообще не был раздосадован тем, что она по сути сделала прорыв в его деле. Всего за три дня, вместо трех лет. Казалось, Виктор не смог самостоятельно прийти к ее выводам о лихорадке, потому как ему тяжело было понимать эмоции людей. А следом за этим шло и то, что сам он выражал эмоции как-то странно и непоследовательно. Хотя лучше было сказать — неожиданно.

— Думаешь, я несправедлива к нему?

— Сейчас все выглядит так, будто вы из-за чего-то поссорились. Или очень хорошо знаете друг друга, а потому не тратите время на учтивость и вежливость. Учитывая, что вы можете быть знакомы всего дня три, то второе точно отпадает, хотя должен сказать, у вас много общего.

— Это что же? — раздраженно спросила Алиса.

— Ваши вопросы были похожи, со всего одним отличием. На его вопросы я не потрудился ответить. Я просто растерялся, не понял, где нахожусь, где ты, а тут еще этот смотрит так пристально и задает вопрос за вопросом.

— И ты решил эту проблему первым пришедшим в голову способом? — усмехнулась Алиса.

— Честное слово, я его не сильно задел, просто испугался, — поспешил оправдаться Блуд, — чувствую себя паршиво…

Они добрались до столовой, когда обед был уже в самом разгаре. Пару раз Блуд очень вовремя увел ее от столкновения с летящей едой, а Алиса в ответ помогла избежать ему случайного удара от двух повздоривших учеников. Так что на сегодня они были квиты. Выискав в толпе учащихся яркую рыжую макушку Ульяны, Алиса спешно потянула Блуда за собой, пока они не успели ввязаться в еще какую-нибудь стычку.

— Сюрприз! — с напускной веселостью объявила она, показывая девочкам Блуда.

— Что б тебя, братец! — возмутилась Алина, роняя на стол содержимое рта. — Ты же впал в лихорадку буквально вчера вечером!

— Я тоже рад тебя видеть, сестренка, — ответил Блуд, перекидывая ногу через лавку.

— Так вот почему Моргана искала тебя, Алиса, — понимающе сказала Ульяна, — ты открыла в себе силы оберега от магической болячки. Кстати, где ты спала на этот раз?

— В комнате Виктора.

Пока Алина рукавом кофты сердито пыталась стереть со стола свою оброненную кашу, рядом с ней упала еще одна порция, но уже изо рта Ульяны:

— Ох, Алиса, — прошептала покрасневшая девушка, — ты прямо таки роковая женщина. А так и не скажешь…

— Зато я спала на кровати, а не на полу, — ехидно ответила Алиса, указывая вилкой на подругу, — и в строгом одиночестве, прошу внести это в протокол. Моргана что-нибудь говорила?

— Да, твое имя, больше ничего.

— Да подождет эта старая кошелка! — проворчала Алина. — Я сейчас же хочу узнать, что такого произошло с моим братишкой, что вначале он изверг из себя разноцветный огонь, а потом впал в кому, а потом вдруг вышел из нее, словно бы просто решил поспать и восстановить силы.

— Я не планирую тебе ничего рассказывать, — уверенно сказал Блуд, глядя на сестру. — О, и должен признаться, я обожаю это твое выражение лица — тебя как будто инсульт поразил.

Лицо Алины и правда выглядело несколько перекошенным, ее ноздри раздувались от гнева. Кажется мысль не быть в курсе того, что происходило с ее братом, совсем не удовлетворяла ее. Пару раз она попыталась заставить его говорить в строгом приказном тоне, но в итоге раздраженно отбросила вилку и наотрез отказалась идти на тренировку меридианов.

— Не знала, что ее лицо умеет… столько всего, — удивленно сказала Ульяна, провожая ее взглядом.

— Не обольщайся, она делает это лишь для того, чтобы дать нам понять ее чувства. Пусть и с неким преувеличением. Тем не менее, я уверен, что она сейчас по-настоящему недовольна, если у нее и есть слабость — так это паническая боязнь неведения. Эх, хорошо бесится, — сказал Блуд, наблюдая как Алина гневно пинает горшок с растением.

— Ей не помешает, — сказала Алиса, и перевела взгляд на Ульяну, — как и тебе, вы отвратно обошлись со мною вчера.

— Меня не так легко вывести из себя, — пожав плечами ответила девушка, — да и тебе нечего стесняться, пострадал ведь Блуд. Хотя мне все равно не очень-то понятно почему.

— Тут нет никакого секрета, — без обиняков сказал Блуд, — я просто был до крайней степени смущен тем, что Алиса прижалась ко мне. Ты ведь сама говорила, что Кенназ напрямую зависит от эмоционального состояния.

— Настолько смущен от одного прикосновения?

— Не сказать, что я могу похвастаться большим опытом в этом, — фыркнул Блуд.

— Допустим, — кивнула Алиса, — но мы должны повторить эксперимент, для того, чтобы зафиксировать данные.

— А фиксация обязательно должна идти при независимых экспертах, — улыбнулась Ульяна.

— Кроме вариантов "да" и "да, конечно", других вы мне не предоставите?

— Нет же, в рамках полной добровольности ты можешь отказаться, — поспешила сказать Алиса, — я не стану заставлять тебя.

— Если я откажусь, ты найдешь для эксперимента кого-то другого? — он пристально взглянул на девушку.

— Я? — Алиса замялась.

Только сейчас она в полной мере решила обдумать то, как ее "эксперимент" выглядит со стороны. Произошло столько всего. Казалось, до сих пор у нее и не было ни малейшей возможности посмотреть на вчерашние события с иной перспективы. Она, юная девушка под покровом ночи, вместе с парнем ее возраста стояла обнявшись под стеклянным куполом. Сделанного не воротишь, но ее ужасно напугало, что сейчас о ней будет думать Блуд и ее друзья. Сердце вдруг заколотилось, руки вспотели. Папа не так ее воспитывал… Алиса замерла посреди коридора.

— Что это с ней? — спросил Блуд.

— Момент озарения, — ответила Ульяна.

— Постойте, вы же не думаете, что я… бесстыдница? — тихо спросила Алиса.

— Милая, в какой теплице тебя вырастили? — рассмеялась Ульяна.

— Просто я не хочу, чтобы вы думали обо мне всякое.

— Успокойся, звездочка, поверь, всем вокруг плевать на тебя с высокой колокольни. Любому подростку в мире интересен лишь он сам и никто более.

IX. Будь моим смыслом

— Где ночуешь сегодня, красавица? — спросил у Алисы высокий парень с оттопыренными ушами, прижав ее к стене коридора под гогот одноклассниц.

Панфилова уже пожалела, что решила покинуть занятие раньше времени. Узнав, что Блуд и в самом деле поднял уровень и сравнялся со своей сестрой, Алиса захотела поделиться знанием с единственным человеком, который смог бы понять ее восторг — Виктором. Помимо всего прочего, у нее из головы не шли слова Блуда. Ей правда стоило начать быть мягче с ним. Им еще год работать вместе и не хотелось бы раскачивать отношения прямо сейчас — это могло навредить исследованию. Вот только далеко уйти она не успела. Посреди коридора ее остановила группа ребят. В Ковене не было развлечений — видимо это и вызывало у некоторых подростков в самом разгаре пубертата желание создать эти развлечения самостоятельно.

— Не твое дело, — спокойно ответила Алиса, и была вновь обсмеяна стайкой девочек.

Странно, ее ответ не был смешным или нелепым. Кажется, что они буквально все воспринимали с хохотом. Таким палец покажи — смешно будет.

— Ну что ты, золотко, я просто хочу узнать какой у меня номер в очереди.

— Что? — неуверенно спросила Алиса.

— А то, что тебя Моргана сегодня по всем комнатам с самого утра искала, — хихикнула одна из девочек.

Алиса узнала ее, это она пыталась на уроке поджечь волосы девушки перед собой, после чего стремительно покинула аудиторию, провалившись под пол.

— А знаешь кого еще сегодня не было? Блуда. Хотя до твоего появления за все четыре месяца он ни разу не спал за пределами комнаты.

— Но ты ведь была в комнате какого-то Виктора, — вставила другая девушка.

— Так с кем же ты была, и кто на очереди?

— Серьезно, если ты не уберешь руку, я сожгу твое лицо, — сказала Алиса.

После этого выпада они поспешили убраться от нее подальше. Алиса старалась сохранять холодность, но стоило им уйти, как она ощутила, что ее перчатки промокли насквозь. Она поспешила к себе в комнату и начала усиленно намывать руки, лихорадочно соображая. Всего три дня ей понадобилось, чтобы о ней поползли слухи. Сама Алиса понимала, что они будут и надеялась, что они коснутся ее безумных идей насчет конца света. Безумцев боятся, а потому предпочитают их лишний раз не трогать. Ну ничего, она справится с этим. Ее руки покраснели от трения.

— Да прекрати ты их тереть! — крикнула Алина.

— Алина? — удивленно спросила Алиса. — Что ты тут делаешь?

— Я увидела тебя в коридоре, звала тебя раза три, но ты меня просто проигнорировала. Что случилось? Меридианы брата уменьшились?

— Нет-нет, у него седьмой, как и у тебя…

— Тогда что?

— Ты не слышала, что обо мне говорят девочки из твоей комнаты?

— Слушать их опасно для психического здоровья, — проворчала Алина, — а в чем дело? Тебя до сих пор парит та история в столовой? Буквально никто не запомнил твою речь про конец света, что вообще-то плохо, как по мне.

— Да, но они запомнили другое. Моргана приходила к вам в комнату?

— Конечно, она искала тебя, а что?

— А то, что похоже уже вся школа в курсе, что я не ночевала в комнате, а Блуд не ночевал в своей, так как бредил в магической лихорадке. И в столовой я сказала что ночевала в комнате Виктора.

— Брось, это новость будет иметь статус свежести от силы пару дней, а потом всем станет плевать.

— Но ведь любой парень запомнит нечто подобное.

— Какая тебе разница, что они о тебе думают? Спустя год ты забудешь их всех как страшный сон.

— Есть кое-что, что мне нужно сделать.

— Боишься, что это повлияет на твою карьеру ученого? — спросила Алина, закатывая глаза к потолку.

— Нет. Мне нужно выйти замуж. Папа говорил, что распущенных замуж не берут… А мне очень нужно замуж… — возбужденно забормотала она.

— Прямо сейчас?

— В этот год точно, — кивнула Алиса. — Иначе меня выдадут по расчету.

— Я что-то не знаю о твоем монаршем статусе? Хотя… — Алина задумалась, — ты, видимо, чертовски богатая, — догадался она. — Тетя рассказывала, что богатые практикуют эту чушь с политическими браками. Но зачем им это?

— Отец лишь сказал, что не сможет избежать этого. Как только мне исполнится шестнадцать, меня ждет долгая и неинтересная карусель из смотрин.

— Во дела, — удивилась девушка. — Не дрейфь, у меня есть идея.

— Какая?

— Мы сфабрикуем твою смерть! Ты улетишь на другой остров, сменишь имя и начнешь жизнь заново.

— Алина, я серьезно, — Алиса оттолкнула девушку от двери и вышла в пустую комнату.

Там она упала на подушки и уставилась в потолок.

— Да ладно тебе, — сказала Алина, садясь рядом, — все равно нас всех ждет апокалипсис, недолго ты будешь страдать в своем договорном браке… Послушай, — спокойным тихим голосом сказала она, — я не очень знаю, как нужно поддерживать или успокаивать. Но я знаю, что слухи забываются, когда на их место приходят слухи помасштабнее.

— Предлагаешь просто создать такой? — спросила Алиса. — Но что это будет? Что может переплюнуть грязь такого уровня?

— Пока не знаю, мне нужно время поразмыслить.

Алиса посмотрела на нее. Подруга выглядела абсолютно серьезной. Это несколько успокоило ее, все же, она была не одна. Но в еще большей степени взволновало. Каких идей можно ожидать в этой светловолосой макушке? Ее размышления прервала открывшаяся в комнату дверь.

— Алиса, вот ты где, — бесцветно сказал Виктор, — Гербера хочет видеть нас обоих. Ее заинтересовал столь быстрый выход Блуда из лихорадки.

— Иди, — задумчиво сказала Алина, — я вдруг поняла, что мне стоит отправить кое-кому письмо.

Алиса рывком кинулась к своей сумке, вытащила из нее пару новых перчаток и поспешила за Виктором, на ходу натягивая их. В кабинете вместе с директрисой ее ждала недовольная Моргана.

— Перун милостивый, Панфилова, мы вас обыскались, — осклабившись сказала Гербера. — Вы исчезаете с одного места и появляетесь в другом, быстрее, чем я успеваю моргать, ища вас по камерам.

Она отложила большой черный фолиант, который, видимо, внимательно штудировала до ее прихода. Тут и там между страницами Алиса увидела тонкие обрывки бумаги, служившие Гербере закладками.

— Итак, Блуд провел в лихорадке каких-то двенадцать часов. Хотя ранее мы не сталкивались с чем-то подобным. До него рекорд был…

— Семьдесят один час, — сказал Виктор.

— В точку, — Гербера щелкнула пальцами и указала на Виктора. — Вам удалось выяснить, что на него повлияло?

— Алиса общалась с ним шепотом. Я проверил, остальные пациенты так же реагируют на шепотную речь. Но добиться того же эффекта у меня пока не вышло. Я использовал фразу, которую услышал от Алисы, на каждом из них, но это не дало подобного эффекта.

— Каждый из них ведь заперт в своем бреду, — сказала Алиса, — Блуд видел, что его действия привели к тому, что он навредил конкретно мне, поэтому мое прощение на нем сработало. Но мы не знаем, что видят остальные.

— У Бриенны есть еще десять дней. Мне кажется, вам стоит начать именно с нее. Во-первых, она ближе всех к выпуску, а во-вторых, меньше всех по времени находится в лихорадке.

— А что зависит от времени в лихорадке?

— Если бы ты чаще появлялась в лазарете и занималась нашим исследованием, знала бы, — недовольно фыркнул Виктор.

— О-о-о, как мило, но давайте вы будете выяснять отношения за пределами моего кабинета, — с натянутой улыбкой сказала Гербера, — и как только у вас в следующий раз появится важная информация, не могли бы вы сразу сообщать о ней, а не ждать особого приглашения? А теперь свободны.

— Я иногда понимаю, что совсем не понимаю директрису, — неуверенно сказала Алиса, — она в нас нуждается или презирает? С чего она решила, что мы обязаны делиться с ней всеми открытиями?

— С того, что таково мое условие нахождения здесь.

— Но это не причина общаться вот так…

— Как ты думаешь, кто такая Гербера?

— Урожденный маг, — пожала плечами Алиса, — директриса Ковена.

— Тебе не показалось, что она сильно моложе Морганы, но все равно занимает пост директора. А до нее был ее дед, который, к слову, является мужем Морганы.

— Моргана — бабушка директрисы?!

— Да, — ответил Виктор, опасливо глянув на стоящего недалеко автоматона, — но предлагаю продолжить разговор в моей комнате.

— Почему именно в комнате? — тихо спросила Алиса, тем не менее послушно проследовав за Виктором в его опочивальню.

— Только здесь у Герберы нет глаз и ушей, — ответил он, закрывая дверь. — Она держит под контролем все, в том числе ваши комнаты. Но видит и слышит она с некоторым отставанием. Поэтому Кикимора и успела навредить тебе и Маргарите. И поэтому сегодня утром, они с Морганой не могли найти тебя. Ведь увидеть тебя тут нельзя.

— Но как она не заметила, что я осталась у тебя?

— Это я пока не понял, — его взгляд на этих словах скользнул в сторону, похоже, он врал. — Лечебница точно просматривается. Но Гербера все же человек и у нее только два собственных глаза, не смотря на обилие автоматонов. Она просто не может смотреть на все камеры сразу. Но возможно сейчас Гербера начнет тщательнее следить именно за твоими перемещениями.

— Хорошо, — сказала Алиса, — Моргана — бабушка Герберы, а ее дед — бывший директор. Так и почему же директриса не может общаться с нами по-нормальному?

— Я сталкивался с урожденными магами. И поверь мне их или гнобят, или боятся. Ничего промежуточного, — он вытащил с полки одну из черных записных книжек, бегло полистал ее и протянул Алисе. — Те, что умудрились сохранить свой статус — держат в страхе целые города. Они считают, что именно они должны править Европейской Империей по праву силы.

На старой газетной вырезке, давность которой Алиса не смогла установить, был виден заголовок статьи, выведенный крупными заглавными буквами: "НЕПРИМИРИМЫЕ ПРОТИВОПОЛОЖНОСТИ. Чем грозит монополия на использование магии среди урожденных?".

— Какого года эта статья? — спросила Алиса.

— Она была напечатана за двадцать лет до твоего рождения. Тогда же правительство приняло решение, что для снижения напряжения среди населения надо сделать магию доступной для всех. Сначала выборка была случайной и допускала добровольное участие. Как только был найден безопасный способ обучения, прежде остальных эту возможность получили знатные семьи, вроде Милейковских, а следом уже и вся Империя.

— И все таки знатные семьи были первыми… — проворчала Алиса.

— Естественно, — усмехнулся Виктор, — они же и спонсировали исследования и, конечно, первыми хотели составить конкуренцию урожденным магам. Дед Герберы был одним из самых больших противников повсеместного распространения магии.

— Но ведь ты сказал, что он многое пытался сделать для школы.

— Я сказал, что он пытался что-то сделать с разорением наследия школы, — с нажимом сказал Виктор, — но не преуспел. Решил просто спасти оставшееся, растащив мебель по местам, в которых ученики бывают редко, или путь туда им закрыт. Ты же видела: в Ковене четыре этажа — это огромный замок. Но студенты на самом деле спят в бывших ученических комнатах, так как только они были оборудованы так, что даже при большом усилии, их трудно разрушить. Каморки для материалов бывший директор переделал под ванные комнаты. Базовый минимум, не более.

— И Гербера…

— Продолжает его традиции, — кивнул Виктор. — Автоматоны и система слежки — ее личное изобретение. Сейчас она под давлением своего деда жаждет совершить научный прорыв раньше, чем ее конкуренты. Вот только за три года я так ничего и не выяснил.

— Почему Гербера выбрала именно тебя?

— Ты ведь уже знаешь, — усмехнулся Виктор, бросая взгляд на письменный стол. Я буквально сам сказал — где ты должна искать информацию.

— Да, но я не читала твои записи.

— В самом деле? — удивился Виктор. — Я думал, ничто не удержит тебя от добычи знания.

— Есть кое-что, — проворчала Алиса, — это называется уважение к тайне личной жизни.

— Всего-то?

— А еще у меня была только одна ночь на уборку и на поспать, я не собиралась пытаться сделать все и сразу лишь из чистого любопытства перед твоим происхождением.

— Тогда почему ты была так груба со мной этим утром?

— Я просто… — замялась она. — Ох, знаешь, ты ничем не лучше. Я иногда совсем тебя не понимаю. Ты то добр, то зол и кажется, будто мои действия и слова совсем на это не влияют. Но даже Блуд сказал, что я слишком груба по отношению к тебе.

— После того, как врезал мне?

— Да, — улыбнулась Алиса. — Если условия располагают, мы могли бы поговорить более обстоятельно. Но я сомневаюсь, что в твоих записях найдется что-то, от чего я бы стала тебя ненавидеть больше, чем за ту тираду при нашем знакомстве. И за тираду сегодня с утра.

— Я всю ночь не мог успокоиться… — тихо сказал он, — гадал, правильно ли поступил, самостоятельно указав тебе, где искать правду обо мне. Но, пожалуй, чем раньше ты все поймешь, тем проще нам обоим будет.

Виктор взял со стола несколько бумаг и протянул их Алисе. На первом листе были описаны параметры "Гибрида 2896": масса — 3600 грамм, длина тела — 56 сантиметров, у обеих нижних конечностей имеются дополнительные суставы; пальцы ног отсутствуют; нижние конечности завершаются выражено ороговевшим парным копытцем и одним пальцем в рудиментарном состоянии; на спине на уровне первого грудного — восьмого грудного позвонков зияет открытая дыра; оволосение по человеческому типу.

Алиса посмотрела на следующий лист. На нем схематически были отмечены точки на ногах, принадлежащих скорее козлу, чем человеку, а рядом на похожем рисунке те же ноги, но в "исправленном" состоянии, скрепленные множественными винтами и наружными спицами. На третьем листе она увидела подробное описание психического статуса субъекта и весь процесс его психоречевого развития. В глаза ей бросилась фраза "гибрид 2896 здесь и далее именуется как Виктор".

— Ты… Ты гибрид бестии и человека? — испуганно спросила Алиса. — Но как это возможно?

— Моя мать была хульдрой. По сути полностью гуманоидное существо. Кажется, после замужества она и вовсе лишилась прежнего, неправильного, облика, — хмуро уточнил он. — Но им с отцом недолго удавалось скрывать ее природу — ведь на свет появился я. Она была схвачена, не знаю, где она теперь. Меня же передали в исследовательский центр. А вот тут, — он показал на схему, — "лечение", которое мне предоставил твой отец.

— О, нет… — она вспомнила.

Как раз тогда их семья получила немалую сумму, выбралась из бедности, вот только отец был чернее тучи. Вечерами он сидел за обеденным столом и смотрел в никуда. Тогда Алиса думала, что чем-то его обидела, ведь каждый раз, когда в такие моменты она появлялась в поле его зрения, на его глаза начинали наворачиваться слезы. А позже он кардинально поменял вектор своей инженерной деятельности.

— Получается, тебе было тринадцать? — посчитала Алиса.

— Да, — кивнул Виктор, — меня, исправленного, представили на выставке научных достижений. Тогда же меня увидел дед Герберы и настоял на прекращении опытов надо мной. Хоть он и желает возвыситься над простыми людьми, но всегда испытывал сострадание к убогим порождениям маны вроде меня.

— Тогда почему Гербера так с тобой обращается?

— Она так обращается с тобой, — рассмеялся Виктор, — ты до одури ее раздражаешь, так еще и посмела дерзить ее младшему названному брату. Она считает, что я и сам смогу со всем разобраться, и была вне себя, когда я попросил тебя остаться. Вот только ей как и мне давно пора было признать, что сам я за три года не сделал особых прорывов. Все мои знания не приблизили меня к разработке лечения от магической лихорадки, а тебе хватило нескольких суток. В любом проекте свежий взгляд имеет решающее значение. Как только Гербера увидела, что Блуд очнулся, она тут же послала за тобой.

— Естественно, — обнимая себя за плечи сказала Алиса, — она не только боится, что я украду сведения о методе лечения, но и узнаю твою тайну.

— А ты очень громко любишь заявлять о том, что лучше скрывать, — кивнул он.

— Я ни за что… Никому, Виктор, поверь мне!

— Я надеюсь на это. Но теперь нам будет проще работать друг с другом. Я доверил тебе очень важную информацию и надеюсь на твое содействие.

— Но почему ты решил в итоге мне все рассказать?

— Потому что ты реально сделала прорыв. За все три года это буквально самое невероятное, что я когда-либо видел. Так что подумал, что ты заслуживаешь правды.

— Спасибо, что доверился мне, Виктор, — улыбнулась Алиса, — где твои записи? Я хочу провести пару экспериментов.

Алиса до самой ночи изучала состояние пациентов по записям Виктора. Она довольно быстро заметила важную закономерность, из-за которой Гербера и просила их сосредоточиться на Бриенне. Чем дольше человек оставался в бреду, тем медлительнее он становился. И это касалось не только движений, но и речи. В первый день пациенты говорили цельными фразами, но позже их речь начинала распадаться и все меньше походила на отдельные слоги, под конец первой недели превращаясь в подобие букв. К десятому дню продолжительность произнесения одной лишь буквы становилась настолько долгой, что для записи одного лишь предложения слушать бредящего пришлось бы несколько часов. Тем не менее, Виктор отметил, что каждый пациент отвечает на шепотную речь, но его речь и движения не успокаиваются после разговора, как это было у Блуда.

Она попробовала поговорить с Бриенной. Алисе казалось, что как и у Блуда, кошмар которого был напрямую связан с последними событиями в его памяти, кошмар Бриенны можно было поддеть на происшествии в столовой. К несчастью, она была уверена, что находится дома и никак иначе. Алиса попросила ее посмотреть на часы в комнате и несколько раз сказать ей точное время. Несмотря на то, что Бриенна не смогла этого сделать, она отказалась верить, что находится во сне.

На ночь Алиса все же решила вернуться в комнату, чтобы не провоцировать еще большее распространение слухов о себе. По приходу она заметила, что Ульяна уделяла большое внимание порядку в их обители, потому девочки лишь опасливо косились на нее, не говоря ни слова.

— Они пробовали, — сказала Ульяна, — но оказалось достаточно всего одного звонкого леща.

Пусть методы Ульяны и казались ей варварскими, но и в правду были вполне действенными. Теперь ей уже не придется одной со всем разбираться, у нее появилось много прекрасных друзей, на которых можно положиться. Она уснула под негромкую музыку свирели, на которой играла Ульяна.

Ей снился шебет птиц в дремучем лесу. Но совсем скоро она почувствовала сильные толчки под ногами. Птицы разом испуганно взмыли в небо. Она попыталась бежать, но земля начала уходить у нее из-под ног, кренясь вниз, пыталась ухватиться за деревья, но те с корнями вываливались из разрушающейся земли. Перед падением в бездну она услышала голос:

— Пока еще слаба, но скоро…

X. Down by the River

Алиса проснулась и почувствовала, как сильно у нее болит челюсть.

— Звездочка, ты так скрипишь зубами во сне, что скоро их вовсе сотрешь, — зевая, сказала Ульяна. — Что такое тебе снилось?

— Апокалипсис, — промычала в подушку Алиса.

— Неужели эта жуть тебе буквально через день снится?

— Нет, — ответила утомленная Алиса, поворачивая голову к ней, — раньше буквально раз в месяц. Не так давно, чуть ли не каждую неделю, а теперь — вот…

— У нас сегодня все еще Кенназ, коим ты владеешь в совершенстве. Не думаешь еще немного поспать?

— Да, надеюсь, в этот раз зубы не пострадают. Кстати о зубах, ты ведешь подсчет?

— В процессе. Но у меня к тебе есть просьба.

— Для тебя что угодно, — простонала Алиса, закрывая глаза руками от яркого света.

— Давай ты найдешь Алине какое-нибудь другое занятие.

— Вы не ладите?

— Мне трудно с кем-то "не ладить", — вздохнула Ульяна, потирая шею ладонью. — Но она считает разговоры пустой тратой времени и предпочитает насильственный осмотр.

Алиса рассмеялась, представляя, как Алина запрыгивает со спины на очередного ученика и запускает пальцы ему в рот.

— Без проблем, сладкая. Тем более, она вчера с кем-то хотела связаться, хочу поподробнее узнать, что она задумала.

— А есть причины для беспокойства?

— Ну, я вчера была очень напугана тем, какие про меня ходят слухи. Алина решила, что клин клином вышибают и грозилась отправить кому-то там письмо.

— Думаю еще денек с ней отходим по твоему заданию насчет зубов, и о тебе и так все забудут. Начнут сочинять истории про злобного карлика, который мечтал стать зубной феей, но понял, что зубы легче и быстрее добывать силой.

— Идеальный патент-план.

— Спи, исследовательница.

Больше Алиса не видела снов, но ей показалось, что не успела она закрыть глаза, как ее уже будила Алина.

— Вижу ты предпринимаешь попытку выспаться после сна? Значит, нам снилось одно и то же.

— Ты абсолютно права, — пробормотала Алиса, накрыв голову ближайшей подушкой.

— Начинай, я записываю.

Алиса начала описывать смутные картины из своего сна. Чем больше она пыталась вспомнить подробности, тем быстрее они ускользали от нее. Лишь один момент она помнила четко:

— … а потом я услышала голос, не знаю чей, оно сказало: "Пока еще слаба, но скоро".

— Какой такой голос? — недоверчиво спросила Алина.

— А, я забыла в прошлый раз рассказать: в последние пару раз я слышала голос, непонятно кому он принадлежит, но в первый раз он сказал: "Отличный экземпляр", а теперь вот это…

— Заня-я-ятно, — протянула Алина, — в моих снах такого не было.

— Может что-то другое, — предположила Алиса, — странное, что могло повторяться?

— Разве что… — задумалась девушка, — я слышу каркающую ворону. Как в Ковен приехала, так в каждом сне "кар-кар"...

— Я тоже, — встрепенувшись, сказала Алиса, — тоже слышала ворону. И слышала я ее именно в эти два раза, когда конец света снился мне в Ковене. В последнем сне, правда, было очень много птиц, но думаю ворона среди них тоже была.

— Да-а-а, дела… — Она сгрызла ручку до того, что чернила начали пачкать ее губы.

— Кому ты вчера писала письмо?

— Письмо? — Алина пару раз моргнула, выныривая из своих мыслей. — Тете.

— Зачем? Она знает отличные способы прекратить распространение слухов?

— Нет, я подумала, что ей будет интересно узнать, сколько Блуд находился в лихорадке. Это, знаешь ли, рекорд. Двенадцать часов — никогда о таком не слышала.

— Точно, она ведь работает в лечебнице, которая специализируется на этом?

— Да, пытается найти способ вылечить зараженных. Но она и ее руководство склоняются к тому, что ответы нужно искать непосредственно в Ковенах. Вот только наша директриса, да и все остальные директора наотрез отказываются поддерживать связь с главным врачом лечебницы.

— Почему?

— Насколько я знаю, она что-то вроде автоматона и некогда была по сути правительством Европейской Империи. Что-то с урожденными магами они не поделили. А только урожденные маги могут оставаться в Ковене неопределенно долго, чтобы их можно было назвать работниками.

— Теперь все сошлось, — сказала Алиса, откидываясь на подушки. — Если пришлось бы выбирать, какую сторону ты бы поддержала?

— Автоматона, — не думая ответила Алина. — Он хотя бы лишен всей этой шелухи с обидами и жадностью. Урожденные маги только и хотят, что прибрать власть к своим рукам. Они запросто скроют способ излечения от лихорадки, если поймут, что его можно сделать рычагом давления на граждан Империи, — она замерла. — Вот черт…

— Что?

— Ты ведь рассказала Виктору, как ввела Блуда в состояние лихорадки?

— Да, но он был искренне против того, чтобы подобная практика стала рутинной.

— Это хорошо, — успокоилась Алина, — он ведь не человек, да? Видимо, знает как чувствуют себя подопытные в экспериментах. Я пока не поняла, что он такое, но не урожденный маг, и уж точно не обычный человек. Не знаю, что роднит их с Герберой, но это не кровь.

— Алина, — испуганно шепнула Алиса, — говори тише.

— Они есть даже в комнатах? — она опасливо оглянулась по сторонам.

— Да.

— Ну да, сдалась нам эта приватность. Ладно, придержу свои выводы на потом.

Послышался неуверенный стук в дверь. Но похоже сразу после, пришедший решил, что проще будет просто войти:

— Мало того, что вы пропустили завтрак, а ты, — Блуд указал на Алину, заходя в комнату, — вообще выскочила с него как ужаленная, так вы еще и решили не посещать уроки.

— Там Кенназ. Так же как и вчера, так же как и позавчера. Алисе все равно нельзя его использовать. А сегодня, вообще-то, опять был этот день.

— Постой, — сказал Блуд, — прошла всего одна ночь.

— Да, и это не может не интриговать, — кивнула Алина, — поэтому я решила, что мне немедленно нужно обсудить всё с единственным человеком, который способен подтвердить, что это было то самое, а не рядовой приятный сон.

— Иногда я удивлен, что кто-то вроде тебя делил со мной одну утробу.

— Почему же? Кто-то напутал наши таланты и при распределении по твоей пуповине спустилась удвоенная пунктуальность и приверженность правилам, а по моей — сверхсильное понимание тщетности нашего бытия. Так что это твоя вина, что я такая.

— Охотно не верю ни единому твоему слову.

— Еще плодом я была обидчива, а потому отъела часть твоего мозга и стала альфа-двойняшкой.

— Ты не умнее меня, — с издевкой сказал Блуд.

— Тем не менее, я в полной мере установила причину твоего крупного выброса силы.

— И что же это?

— Чертов источник маны находится прямо под учебной комнатой, — ответила Алина, — Бьюсь об заклад, без него мы бы так и оставались лохами цветочными без следов магии.

— Ты хочешь сказать… — начала Алиса.

— Да, он прямо под полом.

— Но как ты…

— Вот только не говори, что тебе не было интересно узнать, куда провалилась та девка, что решила нарушить правила безопасности. Я предположила, что система безопасности должна быть абсолютно автоматической и постоянно сохранять активность. Пока все маялись дурью, я пошла, села за парту и использовала Кенназ. И это сработало. Место, я вам скажу, очень интересное и тотально пустое. Любой попавший туда по логике постарается найти путь наверх, но не я. И за покровом хлипенькой иллюзии я нашла проход, который почему-то хотели скрыть.

— Хорошо, и как ты…

— Я просто ощупала каждую стену, разве ж это так сложно?

— О, не подсказывай мне, правильный ответ — нет, — раздраженно вздохнул Блуд.

— И что же там было? — возбужденно спросила Алиса.

— Затрудняюсь рассказать, проще показать. Тем более, что именно там я и столкнулась с новой, более трудной загадкой. В комнате три двери, но все ведут обратно в основной зал. Я буквально могла открыть дверь и видеть себя со спины.

— Как в фокусе с зеркалами? — удивленно спросила Алиса.

— И да, и нет, ведь я в самом деле могла войти в дверь и выйти во всю ту же комнату. Давайте просто сходим туда, и вы сами все увидите.

— Хорошо, — сказала Алиса, — дождемся когда урок закончится и отправимся.

Алина не была довольна тем, что они предпочитают ждать. Ей казалось, что куда результативнее прийти на урок, устроить саботаж и отправиться на исследование подземелий, не теряя ни минуты. Но Алиса парировала тем, что и так уже достаточно привлекла внимание к себе и Блуду. Если они опять у всех на глазах куда-то пропадут, даже с учетом, что с ними будет Алина, им уже вряд ли удастся заставить всех забыть о расхожем слухе о ее распущенности.

— Еще придумают, что у нас что-то вроде клуба разврата.

— Хм, клуб разврата, — пробормотала Алина, — но клуб — это слабо. А вот если коммуна, нет, секта…

— Алиса, иногда лучше просто игнорировать ее бубнеж, — сказал Блуд, — чем пытаться проникнуть в его глубины.

— Вообще-то я наконец придумала, как погасить эти слухи.

— Создав новый? — спросил Блуд.

— Именно так.

— Позвольте мне отказаться от участия в этом.

— Смирись, Блуд, ты стал участником этого, когда начал делить свои эмбриональные клетки рядом с моими.

— Проклинаю этот день, — закатил глаза парень.

— А пока что, чтобы не сидеть без дела, предлагаю повторить эксперимент с Кенназом.

— Прямо здесь? — спросила Алиса.

— А почему бы и нет? — ответила Алина. — Сейчас мы этим буквально никому не помешаем, а комнаты являются разрешенной зоной для тренировок.

— Давайте уже разделаемся с этим, — сказал Блуд, — тем более, что я и сам хочу увидеть, что получится. В прошлый раз я отключился еще до того, как руна активировалась.

— Почему ты так уверен в этом?

— Потому что пламя, которое я видел, было черным и поглощало свет. А это не особо реалистично.

Блуд встал лицом к стене, чтобы столб огня ударился о каменную кладку и не нанес никаких повреждений. Алиса очистила место от валяющихся вокруг подушек и встала позади него, крепко схватив парня за запястья.

— Блуд, поставь пальцы нормально, не беси меня, — проворчала она, поправляя руну.

Под потолок вспыхнуло разноцветное пламя. Алиса слышала удивленные возгласы Алины, как вдруг почувствовала, что Блуд опять слабеет, его руки начали дрожать. Она насильно развела его руки в стороны и разорвала руну. Блуд осел на пол. Алиса нависла над ним, беря в руки его лицо и проверяя температуру.

— Вроде все в порядке… — заключила она. — Блуд, ты как?

— Это было очень красиво, но очень тяжело, — тихо ответил Блуд.

— Еще бы, ты превзошел самого себя. В прошлый раз огня было меньше.

— А ты была одета скромнее, — отворачивая от нее покрасневшее лицо, сказал парень.

Алиса и забыла, что не переоделась из спального комплекта в повседневное платье. Хотя на ее взгляд, он был более чем скромным и скрывал от взгляда и запястья, и лодыжки. Вот только ткань его была легкой и тонкой, а во сне она и не заметила, как верхняя пуговица расстегнулась. Хотя она по-прежнему считала себя одетой вполне прилично.

— Да не в одежде дело, — ухмыляясь сказала Алина. — Знаешь, кто был его первой любовью? Наша учительница, и манера общения у нее была точь-в-точь как у тебя.

Блуд показал сестре неприличный жест и попытался встать, но не справился.

— Придется использовать Соулу, братец.

— Ни за что, — покачал головой он, — я потом два дня спать буду.

— Придется, иначе ты уснешь прямо в подземельях.

— После Соулу придется отсыпаться два дня? — удивилась Алиса. — Никакое "второе дыхание" того не стоит.

— Может я просто просплюсь, а вы пока посетите подземелья.

— Нет, мы идем сегодня, идем вместе и я не желаю слышать никакие отговорки. Причем выйти нам лучше уже через полчаса, а то не успеем перехватить Ульяну.

— Зачем нам ее перехватывать? Мы встретимся на обеде.

— Я и так согласилась дождаться конца урока, а вы еще хотите впустую потратить время на обед?

— Думаю, от нас так будет больше толку, — согласилась Алиса.

— Нет в вас духа авантюризма, — обиженно надула губки Алина. — Дуй переодевайся, не хочу, чтобы ты вспомнила об этом, когда уже нужно будет выходить.

Блуд пытался справиться с усталостью вплоть до времени выхода, но сломался и подчинился сестре, наложив на себя руну Соулу. Сам он не мог понять, сколько она будет действовать, с учетом его возросшего меридиана, но уповал, что ему хватит до конца вылазки. Ульяна выслушала их план, в этот раз переданный шепотом среди гомона студентов в столовой, и выразила желание поучаствовать.

— Конечно, я с вами, а то кажется, что я скоро завяну от скуки. Каждый день одно и то же: подъем-завтрак-учеба-обед-тренировка-ужин-спать. Если бы не безумные закидоны Алисы, тут было бы совсем тухло.

— Какая высокая оценка! Мое почтение, сударыня, — с издевкой ответила Алиса, делая малюсенький поклон.

— Итак, вы готовы, дети?! — прокричала Алина, усевшись за стол в переднем ряду.

— Честно говоря, вот именно сейчас мне стало как-то не по себе, — сказал Блуд, — мы упадем прямо на пол?

— Не забивай свою голову мусором, братишка! Итак, все сложили руну и…

Алиса сложила Кенназ, подозревая, что не успеет свести руки вместе, как система активируется, однако для безопасности они сели на некотором расстоянии друг от друга. Сиденье под Алисой резко провалилось, и она с криком упала куда-то вниз. Падение длилось лишь несколько мучительных секунд, от которых перехватывало дыхание. Но вот ее тело зависло в воздухе во всего нескольких сантиметрах над шахматной плиткой, и в следующее мгновение она встретилась копчиком с полом.

— Ай, — недовольно проворчала она, переворачиваясь на живот.

Вначале ей показалось, что их план не сработал и под учебной комнатой был не один зал, а несколько и провинившихся учеников разделяли, разбрасывая в разные места, но со временем ее глаза привыкли к темноте, и Алиса признала вдалеке своих друзей. Комната освещалась лишь несколькими светильниками в виде трутовых грибов, торчащих из стены. В центре круглой комнаты в прочном стеклянном цилиндре в метре над землей парил разноцветный шар. Казалось, его поверхность постоянно двигалась, сияя опаловыми переливами. Он был невероятно ярким, но совершенно не давал света вокруг себя, лишь раздражая глаза.

— Кто-нибудь может зажечь свет? Или показать мне, как это делается, — крикнула в темноту Алиса.

— С этим загвоздка, — одергивая задравшуюся юбку сказала Алина, — руны тут не работают.

— И ты как-то забыла нам об этом рассказать заранее?

— Я видела содержимое твоей сумки, в ней нет свечей.

— Ты лазила в моей сумке?!

— Просто хотела узнать тебя поближе, — улыбнулась Алина.

— Хорошо, что со мной как и раньше мой верный друг — зажигалка, — сказала Ульяна и чиркнула запалом.

Ничего не произошло.

— Точно! — ударила она себя по голове. — Она же закончилась тогда в лесу, а в Ковене ее заправить негде.

— Зашибись, — заключила Алиса, — но если руны не работают, то как работают магические светильники?

— Это не магические светильники, а настоящие светящиеся грибы, — ответила Алина, — привыкайте, дальше будет еще темнее.

— Сфера в центре и есть источник маны Ковена? — спросила Ульяна.

— Да, но это стекло, видимо, ограничивает ее передачу.

— Еще бы, — сказала Алиса, — Гербера сказала, что мана — это яд. Когда мы так близко к ней, кто знает, какой эффект она окажет.

Алина методично ощупывала стены, окружавшие их. Совсем скоро она окликнула друзей, и они гуськом прошли в узкий проход под небольшим уклоном, скрытый за неумелой иллюзией. Будь тут светлее, ее неказистость сразу бы бросилась им в глаза, но в полумраке она терялась в тенях и была похожа на необработанный камень рядом. И лишь при прикосновении рука проваливалась сквозь него.

Они шли по одному строго друг за другом. Временами проход еще больше сужался и приходилось протискиваться боком. Тяжелее всех пришлось Ульяне — она была крупнее остальных, и в узких местах она счесывала штаны о шершавую стену. Чем дальше они шли, тем круче становился спуск вниз.

Вышли ребята прямиком в большой зал, освещенный знакомыми светящимися грибами. В три стороны, как ранее и рассказывала Алина, вели три двери, обозначенные тремя слабо светящимися символами. Центральная была помечена шаром, левая и правая — серпами, повернутыми в разные стороны.

— Эти символы напоминают мне фазы луны, — неуверенно сказала Ульяна. — Если я права, возможно, нам стоит заходить в двери последовательно фаза за фазой?

— Нет, — отрезала Алина, подходя к правой двери с убывающей луной, — в прошлый раз я открыла каждую из них, но все они…

Она затихла, удивленно всматриваясь в темноту за дверью.

— Все они до сих пор вели сюда же. Но не теперь, — закончила она.

— Может, в одиночку в них просто не войти?

— Тогда предлагаю разделиться.

— Ну уж нет, — вставил Блуд, — любая дурацкая история с плохим концом начинается с того, что герои решили разделиться.

— Я соглашусь с Блудом, — сказала Алиса.

Алина и Ульяна переглянулись, гаденько улыбнувшись друг другу.

— Хорошо, мы с Ульяной пойдем по одиночке, а вы, — Алина указала на Блуда и Алису, — пойдете вместе. Все равно тут всего три двери.

— Тогда мы пойдем в центральную, — сердито сказала Алиса, — полнолуние всегда считалось опасным символом. А вы довольствуйтесь серпами.

— Без проблем, звездочка, — улыбнулась Ульяна, — мне ближе растущая луна.

— Ну вот, опять я связана с чем-то неминуемо убывающим, — обиженно сказала Алина.

Девушки зашли в двери ни секунды не раздумывая. Алиса считала такую поспешность в действиях преступной, ведь она чревата повышенным травматизмом, и уже хотела поделиться с Блудом своими переживаниями, как поняла, что он уже скрылся во тьме коридора.

— Блуд! Блуд, где ты?!

Дверь перед ней резко захлопнулась. Алиса вцепилась в ручку и поспешно ворвалась в темный коридор. Аккуратно, прощупывая пол под каждым своим шагом и продолжая звать парня, Алиса медленно продвигалась вперед. Ей было странно от того, как легко ее друзья ориентировались в этой кромешной темноте. Внезапно она споткнулась и упала. Решив, что на четвереньках у нее меньше шансов после очередного препятствия размозжить себе голову об пол, она продолжила движение, ощупывая дорогу перед собой руками.

Вскоре Алиса потеряла счет времени. Она не могла понять, сколько прошла и сколько ей осталось идти. Ее медленно охватывала паника. Она пыталась звать и Алину, и Ульяну, но не получала ни единого отклика. Как вдруг что-то ухватило ее за лодыжку и волоком потащило по полу. Она кричала, пытаясь попасть каблуком свободной ноги по тому, что держало ее, но не могла ничего нащупать. В следующий момент Алиса больно ударилась головой о нечто, за что в прошлый раз зацепилась ногой. В ушах звенело, ее поглотила тьма.

XI. Я и одиночество

— Ты должен был пойти с ней!

— Я и пошел с ней, но когда оглянулся, позади её уже не было.

— Серьезно, Блуд? Не так уж тут темно, чтобы человек мог просто внезапно раствориться в воздухе.

— Она вся в ссадинах, кто-нибудь может её полечить?

— С радостью, вот только руны тут не работают.

Алиса слышала их голоса словно через толщу воды. Тело болело, словно бы его положили в бочку и отправили вниз по склону. Она знает, каково это, с ней такое случалось. Свист в ушах медленно стихал, звуки становились четче, она приоткрыла глаза. Ее друзья сидели над ней и испуганно таращились на нее сверху вниз.

— Приём-приём, — сказала Алина, — как слышно? Сколько пальцев видишь?

— Нисколько… — прохрипела Алиса, — ты их не показываешь.

— Она в порядке.

— Благодарю, доктор, — проворчал Блуд, — отойдите, я понесу ее.

— Сквозь этот проход размером с бутылочное горлышко?

— А что еще делать?

— Предлагаю просто подождать, пока Алиса снова сможет стоять на своих двоих, — сказала Ульяна и посмотрела на нее, — что с тобой случилось, звездочка?

— Я шла за Блудом, оглянулась на вас с Алиной, а когда повернулась, уже была одна.

— То, что ты потерялась, мы поняли, но что с тобой произошло? Ты словно с дерева упала.

— Мне интереснее, как вам удавалось ориентироваться в этой кромешной тьме?

— Какой такой тьме? — удивленно спросила Алина.

— За дверями, там ведь сплошная чернота, мне пришлось ползти на четвереньках.

Ребята переглянулись.

— Там был лишь небольшой освещенный коридор и какая-то статуэтка, — сказал Блуд.

— А у меня банка с блестящей пылью, — спаясничала Алина.

— А у меня газовый шарф, — скривилась Ульяна, — но я такое не ношу.

— Вы забрали эти штуки с собой? — широко раскрыла глаза Алиса, глядя в потолок. — Нет, не могли же вы…

— Да перестань ты, подумаешь банка с пыльцой, вдруг понадобится.

— Я не знаю, меня как будто какая-то сила потянула к этой статуэтке.

— Ульяна, — с надеждой сказала Алиса, — ты ведь не носишь такие шарфы.

— Да, но он такой необычный и стра-а-анный…

— Да простит меня Мокошь, вы серьезно? Зачем вы все забрали их с собой?

Ребята вновь переглянулись, но не нашли, что сказать.

— Так, все, я отдохнула, — с трудом поднимаясь с пола сказала Алиса, — но перед тем как мы пойдем, вы оставите всю эту дрянь тут. Поверьте мне, ни в одной из дверей я не видела никаких комнат. Только тьму. А потом что-то выволокло меня из этой тьмы за ногу. Это все не к добру, оставьте найденное здесь, я хочу уйти отсюда как можно быстрее…

Друзья не сопротивлялись и оставили все найденное в центре комнаты. Ульяна и Блуд поддерживали Алису под руки, пока возвращались в комнату с шаром маны. Дальнейший путь Алиса помнила плохо. Лишь попросила отвести ее к Виктору, чтобы он помог залечить раны. Время от времени ее сознание возвращалось к ней, однако ее ужасно тошнило. Видимо, она сильно ударилась головой. Но даже сквозь боль и тошноту, она чувствовала, как нежно ее держат под коленями и спиной руки Блуда.

Окончательно очнулась Алиса на знакомой кровати под плотным балдахином в комнате Виктора. Она попыталась встать, но ее голову пронзила сильная боль. Алиса подняла руку и ощупала пальцами влажную повязку на затылке. От боли ее начало тошнить. Она перевалилась через край кровати и нависла над полом, где уже предусмотрительно стоял пустой лоток. Когда девушка немного отдышалась, тошнота отступила. Дверь в комнату открылась.

— Не слишком светло? — тихо спросил Виктор. — Свет сейчас может тебя раздражать, но без него тебе будет тяжело сориентироваться в пространстве.

— Нормально, — глубоко дыша сказала она, — что с моей головой? Тебе не удалось ее вылечить.

— Лучше не торопиться с лечением, если у тебя кровотечение под оболочками мозга, а я пропущу какой-нибудь сосуд, для тебя все закончится инсультом. Лучше обойтись зельями. Пока держи это, — Виктор всучил ей флакончик с прозрачными кристаллами, от которого шел резкий аромат, — противорвотное. Рвота лишь увеличит внутричерепное давление, а нам это не нужно.

— Ты даже не спросишь, что произошло?

— Вы с друзьями полезли туда, куда не стоило, — без обиняков сказал Виктор, — хорошо, что ты убедила их оставить странные вещи там. Никто из нас не знает все секреты Ковена и излишнее любопытство чревато.

— Любопытство — двигатель прогресса.

— Нет, — отрезал Виктор, — лень — двигатель прогресса, а любопытство кошку сгубило.

— Ты не можешь отрицать, что мы проводим исследования исключительно из любопытства.

— Верно, не могу, — тепло улыбнулся он, — но не в данном случае. Ты видела, что делает с учениками лес? То, что его чары рассеиваются в полночь — достижение деда Герберы. Маги были жестоки не только к обычным людям, но и друг к другу.

— Может, — предположила Алиса, — для магов в этом лесу нет совершенно ничего опасного и они просто не могут там застрять? Ну неужели они бы серьезно рисковали детьми по такой нелепой причине, как попытка определиться с их темпераментом.

— Возможно… — неуверенно ответил Виктор. — Пей зелье. У тебя еще три на подходе, а между ними лучше делать перерыв.

Алисе так и не удалось провалиться в сон и она мучилась болью в голове до глубокой ночи. Лишь после третьего зелья Виктор вылечил рану на ее голове. Алиса осмотрела себя и вздохнула — она опять вся перепачкалась в пыли, на одежде появились разрывы и потертости.

— Виктор, можешь научить меня руне Вуньо?

— Я уже говорил, чинить ткань таким методом — плохая идея.

— Я лишилась двух платьев в первые три дня тут, а третьего — еще до конца недели. Если у тебя есть игла и нитки, я буду рада и этому.

— Они есть у Герберы. Я попрошу ее, а ты пока иди и прими ванну. Заодно проверишь, не пропустил ли какие ссадины.

Алиса уже устала удивляться обстановке в местах, в которые ученикам заходить было не велено. Ванная у Виктора выглядела светлой и утонченной, сочетала в себе белый и золотой цвета на фоне чистой бежевой плитки с кипельно-белыми швами, не знавшими плесени. Алиса даже не стала закрывать дверь на замок, сбросила одежду и легла в медленно набирающуюся ванну. Она решила, что боль лучше всего подскажет ей, где находятся пропущенные Виктором повреждения. Алиса устало смотрела на пар, поднимающийся в потолок от горячей воды. Слишком много событий для первой недели в школе. Возможно, самое время отправить весточку отцу, чтобы узнать, было ли его обучение столь же насыщенным как у нее.

Алиса ногтем убрала корку запекшейся крови с затылка и вылезла из ванны. Она повернулась к шкафу, как вдруг краем глаза заметила в зеркале нечто странное в области своей шеи. Убрав волосы, она попыталась рассмотреть себя в запотевшем стекле. Прямо под волосистой частью головы, на уровне четвёртого–седьмого шейного позвонка у нее было красное пятно. Возможно, она просто отлежала шею в ванне, но все же стоит попросить Виктора проверить. Надевать грязное платье она не стала, застирав его в еще полной ванне. К несчастью, никакой больше одежды у нее с собой не было. В качестве альтернативы, она обернулась в несколько больших банных полотенец, подобно куколке бабочки.

Пока она отдыхала в ванной, в комнату уже вернулся Виктор.

— Кроме того платья, у тебя совсем нет никакой одежды?

Алиса расстроенно покачала половой:

— Я уже думаю попросить родителей прислать мне парочку.

— Или пару дюжин, — кивнул Виктор, — вот, все, что пригодится для починки твоей единственной одежды. Что по поводу ваших "исследований", Гербера обеспокоена произошедшим. Она не знает, что может скрываться в подземельях Ковена и не готова туда соваться. Там ведь нельзя использовать магию?

— Нет.

— В таком случае нам остается лишь ждать, чем обернется ваша необдуманная вылазка.

Удивительно, но дальше Алису ждали несколько достаточно спокойных недель. Им так и не удалось помочь Бриенне, но спустя четыре дня она сама пришла в себя.

— Правда, ребят, я бы рада рассказать, но я совершенно ничего не помню, — с грустью сказала она.

— А мой голос? Ты не помнишь, как я говорила с тобой? — спросила Алиса.

— Нет, ничего подобного.

Вновь они поверили в свои силы, лишь когда в состояние лихорадки впал новый ученик. Алиса в первую очередь опросила соседей по комнате, которые его принесли.

— Сначала показалось, что он просто уснул, — рассказал его знакомый, — но потом мы поняли, что он слишком надолго завис. Начали подтрунивать, а потом увидели пену изо рта.

— Чем он занимался до того, как отключился?

— Ну, — смущенно сказал парень, — кое-чем…

— Не юли, чем больше мы будем знать, тем легче нам будет ему помочь, — с напором сказала Алиса.

— Ладно, — пожал плечами парень, — он мастурбировал.

— В общей комнате?! — в ужасе спросила Алиса.

— Нет, в ванной, но дверь была открыта и мы…

— Достаточно, — отрезала Алиса, — если ты не против, Виктор, я оставлю его на тебя.

Алиса решила систематизировать их общие знания, пока парень занимался новым пациентом. Уже через час она услышала сдавленный хохот из-за двери, но решила продолжить вести записи, игнорируя любые звуки снаружи. Ей совсем не хотелось знать, над чем смеется Виктор.

— Я обязан тебе это рассказать, — ввалился он в комнату, на его глазах выступили слезы от смеха, — знаешь руну Беркана?

— Да, — с подозрением ответила Алиса, — ее используют в сельском хозяйстве.

— И ты в курсе для чего?

— Для увеличения роста растений, — пожала она плечами и тут же все осознала, — о нет, быть того не может…

В фантазиях Алисы лишь на секунду проскочила картинка с жутким разросшимся органом. Для нее это не было смешно, скорее вызывало глубинный страх от искаженности привычных человеческих пропорций.

— Именно это и произошло, — рассмеялся Виктор.

— Он в курсе, что применение этой руны на человеке приводит к возникновению опухолей? Это ведь ускоренное неконтролируемое деление клеток, поломки в ДНК неизбежны.

— Видимо он готов был поставить на чашу весов даже свое здоровье, лишь бы, — он показал предплечье с зажатым кулаком.

— Убирайся отсюда! — крикнула Алиса, швыряя в него скомканную бумагу.

На занятиях они проходили сначала Тиваз, с которой тело Алисы было знакомо не понаслышке, а следом за ней Ингуз. Вот тут Алисе впервые захотелось покинуть аудиторию прямо посреди занятия. Руна Ингуз, а иначе — руна удачи, относится к самым неустойчивым, "жидким рунам". Ее действие настолько тяжело отследить, что используют ее как оберег лишь отчаянные. Найти деньги на дороге это удача, сломать ногу — неудача. Но именно это случайное событие однажды спасло жизнь одному островитянину, ведь воздушный змей, на котором он должен был в этот день лететь — потерпел крушение и исчез в бездне.

Было это случайностью или прямым действием "удачи", вызванным руной, установить было крайне сложно. Попытки в контролируемых условиях проверить Ингуз также не увенчались успехом. Скорее всего, когда эту руну только открыли и пытались использовать, сошлись на мнении, что она делает ничего, а потому решили набросить на нее мистическую вуаль влияния на глобальные события. Алиса постоянно проваливалась в размышления, что бы случилось, если бы руну удачи использовали все люди на земле разом, хотя бы в виде начертания на медальоне. Что счастье для одних, то горе для других. В конце концов она остановилась на мысли, что мир просто бы схлопнулся, ввалившись в квантовую суперпозицию.

Алисе нравилось общаться с Виктором. Он быстро понимал любую ее сложную фантазию и мог запросто поддержать разговор, но при этом иногда становился холодным и отстраненным. В эти моменты общение с ним походило на пытку, однако Алиса быстро научилась тонко чувствовать его настроение и подстраиваться под него. Тем более, что он неплохо выносил ее гневные всплески на фоне утомления. Ведь ей нужно было успевать учиться и вести отчет относительно заболевших.

Ульяна и Алина закончили опрос по поводу зачатков зубов мудрости у студентов, и к концу второй недели Алиса получила сводную таблицу и подробное распределение среди учеников с указанием имен и фамилий. Вот только к тому моменту к ним попала студентка, у которой не было зачатков зубов мудрости, зато была магическая лихорадка.

Алиса просидела с ней всю ночь. Она чувствовала, что им остро не хватает еще одного человека, сведущего в психологии. Иногда найти причину провала было очень тяжело. Не помогал ни опрос насчет места, в котором оказался бредящий, ни сбор данных со слов знавших заболевшего учеников, ни-че-го.

Причины впадения в состояние лихорадки так и оставались нераскрытыми. В один из дней, уставшая от недовольного ворчания Виктора в ответ на любую ее фразу, Алиса взяла кипу бумаг с разрозненными записями о пациентах и нашла себе местечко в парковой зоне для тренировки меридианов. Там она пыталась упорядочить факты в едином документе, но ее безумно раздражали волосы, лезшие ей в рот и глаза. Недовольно взвыв, она наскоро собрала их и закрепила ручкой как шпилькой. Вот только ручку с собой она взяла всего одну. Ей ужасно захотелось заплакать, чтобы выпустить скопившиеся эмоции, как позади себя она услышала шорох шагов по гравийной дорожке.

— Алиса? Ты пропустила ужин. Опять, — сказал Блуд, садясь на траву рядом с ней.

— Мне кусок в горло не лезет, я ужасно устала и собиралась плакать, пока ты не пришел, — злобно сказала она.

— Ты можешь поплакать и при мне, а я посижу, похлопаю тебя по плечу. Заранее обещаю соглашаться с каждым твоим доводом насчет того, кто тут козел, а кто тварь.

Алиса рассмеялась сквозь слезы и уткнулась лбом в плечо Блуда. Он приобнял ее, тихо приговаривая "все они какашки, а ты красотка".

— Мне папа так говорил, — улыбнулась она, — когда меня в школе задирали.

— А меня этому научила тетя. Она тогда вернулась с работы абсолютно разбитая. Знаешь, как я решил ее успокоить?

— Как?

— Сказал, что плачут только слабые и глупые.

— Ужас!

— Мне было семь. Тогда-то она и взялась серьезно за объяснение мне, почему такой метод поддержки ни за что не сработает. Помню как она ворчала, что ей заранее жаль мою будущую жену. Вот только все время до переезда к ней, я пробыл с Алиной. А она человек специфический, как ты могла понять. И именно так она меня и успокаивала. А еще могла дать затрещину сверху, чтобы стало совсем хорошо.

— Твоя тетя разбирается в психологии? — с надеждой спросила Алиса.

— Это не ее сфера деятельности, но она очень мудрая. Все же она больше спец по зельям.

— Ищет средство от магической лихорадки?

— Уже шесть лет как, но безуспешно.

— Мне кажется, я близка, но мне не хватает опыта и, возможно, сочувствия. Я просто не понимаю, из-за чего страдают некоторые из пациентов. Это вообще не всегда связано с угрозой жизни их близким или им самим. Иногда это такие мелочи…

— Для начала, что мелочь для тебя, вовсе не мелочь для другого. Я бы мог сказать тебе, если тебе так плохо от этих исследований и ты настолько сильно истощаешься, может, просто прекратить? Это ведь решит проблему в моменте, но это совсем не твой путь. Я могу не поддерживать то, что ты делаешь, но все равно знаю, как это важно для тебя.

— Кажется ты говорил, что у тебя мало опыта в прикосновениях девушек. Как это возможно? Ты же буквально можешь очаровать таким отношением любую.

— Да, несомненно, — с сарказмом ответил Блуд, — именно поэтому для многих я очень классный друг, но не более.

— Серьезно?

— А ты думаешь иначе?

Алиса посмотрела ему в глаза. Казалось, они были не такими серыми, как у его сестры. И светлые волосы имели более теплый оттенок. Ее смущала вся эта ситуация. Блуд определенно был хорошим парнем, но выдержит ли он ее во всех ее проявлениях, в том числе и крайне негативных. Ведь помимо злобности, она еще была высокомерной. О, да, она считала себя лучше и умнее других и не видела в этом ничего плохого. Тем более, что по примеру отца, она желала держать в своем окружении людей под стать себе, а не прикидываться глупой и забавной, чтобы нравиться большинству.

— Я скажу так, мне мало что важно в человеке помимо его ума, хотя твоя душевная мягкость и правда могла бы мне подойти. Однако вопрос в тебе. Готов ли ты терпеть рядом с собой еще одну свою сестру, хоть и в более легком виде?

— Когда ты ставишь вопрос так, — напряженно ответил Блуд, — я начинаю сомневаться.

— Всю будущую жизнь единственной важной для меня вещью будет карьера. Но ты ведь тоже амбициозен. Сможешь ли ты терпеть рядом с собой более успешную жену? Ведь я неминуемо буду успешнее, из-за разных возможностей и убеждений. На моей стороне цвет Империи и большие деньги. Сможешь ли ты не сломаться, если собственная сестра вызывает у тебя ярость из-за того, что превосходит тебя?

— Можем потратить больше времени на знакомство уже вне Ковена. Мы ведь никуда не торопимся?

— Ты — нет, — подтвердила Алиса, — а я — да.

— Это очень неразумно так торопиться в вопросе замужества.

— У меня нет выбора, Блуд. Или найти мужа здесь и сейчас, или выйти за того, кого выберут родители. Они желают мне лишь лучшего, но лучшее — враг хорошего. То, что им покажется хорошим может вызвать у меня приступ тошноты. А это высшее общество. Развод в таких кругах это огромный скандал. Сколько я продержусь? Лучше выбор сделаю я и сама буду о нем сожалеть, чем буду обвинять других во всех грехах.

Алиса отвернулась от него, глядя на ворону, неуверенно балансирующую на качающихся от ветра ветвях.

— Что с твоей шеей? — вдруг спросил Блуд.

— А что с ней? — Алиса испуганно ощупала себя.

— Там крест…

XII. Плохая девочка

— Я затрудняюсь сказать, что это, — Виктор осмотрел шею Алисы, покопался в имеющихся книгах, но так и не смог опознать символ. — Не похоже, что где-нибудь упоминается подобный симптом, но это точно не что-то естественное.

— Может просто совпадение? Мы видим в этой сыпи крест потому что знаем, что такой символ существует.

— Я бы согласился с тобой, если бы не слишком четкие края, разве что кто-то намеренно царапал твою шею, пока ты спала.

— И, видимо, делал это ежедневно, — вздохнула Алиса, — но у меня не столь крепкий сон, чтобы я целую неделю не замечала такого издевательства над собой.

— Он возник не сегодня?

— Я увидела что-то на шее еще когда отмывалась у тебя после подземелий.

— И решила промолчать об этом? — раздраженно спросил Виктор. — Мы должны пойти к Гербере, у нее много записей, оставленных прежними директорами. Есть шанс, что кто-то из них описывал нечто подобное.

Алиса не обрадовалась такому решению, но её смутная тревога была настолько велика, что она готова была просить помощи даже у кого-то вроде директрисы. Не сказать, что и Гербера была рада ее приходу. Как только Алиса зашла в кабинет следом за Виктором, ее выражение лица с заинтересованного сменилось на отстраненное. Алиса невольно скрипнула зубами и сложила руки на груди, закрываясь. Ее поведение казалось ей совсем детским и нелепым. Складывалось впечатление, что ее беспокойство от общения названного брата с незнакомой девушкой, имеет второе дно.

— Сестра, наша маленькая ученая вынесла из подземелий нечто, о чем не потрудилась сказать заранее.

— О, да перестань, — прошипела Алиса, — он на моем затылке. На затылке, понимаешь?! У кого угодно больше шансов его заметить, чем у меня самой.

Гербера в мгновение оказалась около нее и повернула к себе спиной:

— Оно болит? — несмело спросила она.

— Нет, иначе бы я узнала об этом раньше, — ответила Алиса.

— Это метка, без сомнений.

— Но чья? — спросил Виктор.

— Боюсь, я не могу сказать точно, — Гербера закусила губу. — Метки как правило связаны с силами, нам недоступными. Ранее их замечали у совершенно случайных людей, но исход был как правило один.

— Смерть, — догадалась Алиса и закрыла шею рукой.

У нее проскочила малодушная мысль, что внезапная смерть может решить все ее проблемы, но она тут же отогнала ее. У нее было слишком много причин жить.

— Может, мы ее срежем? — в отчаянии спросила Алиса.

— Не думаю, что это поможет, — без издевки сказала Гербера, — метка — лишь верхушка. То, что положило на тебя глаз лишь пытается указать другим на то, что ты занята им.

— Но у Вас же тут куча книг, километры рукописного текста от прошлых директоров, неужели среди них нет ничего, что объясняло бы это.

— Почти наверняка есть, — кивнула Гербера, — беда лишь в том, что все книги похожи друг на друга как две капли воды и в моем кабинете лишь малая их часть.

— Неужели прошлые директора так любили писать?

— Мой дед давно установил, что большая часть книг — полнейшая глупость, — Гербера наугад взяла случайную книгу и открыла ее на первой попавшейся странице и передала ее девушке. В с виду рукописном тексте Алиса увидела лишь бесполезную тарабарщину: буквы лишь напоминали таковые, но на деле имели случайные сочетания, временами были зеркально отражены или оборваны посередине. — Похоже, так урожденные маги решили спрятать от обычных людей свои знания. Они просто растворили эту ложку меда в бочках с дегтем.

— Но Ваш дедушка смог отличить одни книги от других. Значит, — сообразила Алиса, — суть именно в урожденных магах. Что если есть какое-то заклинание, которым отмечены верные книги?

— Даже если так, как мы сможем его найти?

— Маги, конечно, изобретательны, но наверняка знали, что и среди им подобным будут глупцы. Нужно искать самые первые экземпляры. Там может оказаться информация о заклятии.

— Вот же, — раздосадованно откинула за спину волосы Гербера, — я шла с конца именно потому, что надеялась увидеть там наиболее свежие и современные записи. Чтобы дойти до первых книг, мне бы понадобились десятилетия!

— А я говорил, — тихо вставил свое слово Виктор.

Гербера скривила недовольную мину и раздраженно выдернула книгу из рук Алисы, отправляя ее обратно на полку.

— Ты знал, что нужно начать с начала? — переспросила Алиса.

— Нет, — усмехнулся Виктор, — я говорил Гербере, что у тебя есть талант.

— Это не значит, что прямо сейчас я… — она шумно выдохнула. — Не стоит задирать нос, только потому, что Вы догадливая особа, Панфилова.

— Что-то у меня не выходит догадаться, чем я так Вам насолила, — ворчливо ответила Алиса, — кажется это я сейчас на грани смерти, а не Вы.

— Только потому, что ты решила сунуть нос в древние подземелья. Даже Моргана не рискнет спуститься туда.

— Тогда почему нарушившие безопасность ученики попадают в такую опасную ловушку?

— Потому что мы не смогли исправить это заклятие! — закричала Гербера, — Так же как и не смогли исправить заклятие в лесу! В этом месте больше загадок, чем в принципе может вместить одно поместье. Ты видела, что находится там, внизу?

— Сгусток маны? — неуверенно спросила Алиса, реакция Герберы напугала ее.

— Не просто "сгусток". Пусть любой случайный дурак сидя на своем острове попробует использовать руну, не проходя обучение в этом месте. Результат его ждет нулевой. Абсолютно! Это мана такой силы, что быть с ней рядом опасно для здоровья. Кажется, будто ее всего ничего, но она настолько уплотнена, что если разбить стекло, удерживающее ее, она затопит весь остров. Только рядом с таким источником бесталанные простаки могут научиться колдовать. Были ли мы против повсеместного обучения? Да, были. Магия это дар и проклятие, она касается лишь избранных.

— Так нечестно! — оборвала ее Алиса. — Кучка особенных подомнет все человечество под себя лишь по праву рождения?! А что же останется остальным?

— Ты, — Гербера ткнула пальцем ей в грудь, — лицемерная дрянь! Ты умна лишь по праву рождения. Да, ты можешь не пользоваться своими интеллектуальными способностями, как может не развивать свою силу любой урожденный маг. Но тем не менее, что делать тем, кто родился с более низким интеллектом? Может, им выступить против тебя, потому что тебе просто повезло родиться умной? И что ты сделаешь? Поделишь с ними патенты на изобретения, ведь они обделены, и им никогда не добиться твоих высот? — лицо директрисы стало бледным, в ее алых волосах словно трещало электричество. Магические светильники в комнате резко потускнели. — Мы все не равны по праву рождения и так было всегда. О честности и справедливости ноют лишь убогие. А теперь ты полезла туда, куда тебя никто лезть не просил из-за своего особенного ума. И почему-то в том, что ты умрешь виновата я, — ее руки тряслись. — Я не желала никому смерти, не желала болезней, я не желала управлять этим местом. Но больше это не нужно никому: ни один урожденный маг не захочет тут преподавать, жертвуя свою жизнь на благо несведущих в магии плебеев.

Алиса замерла. В самом начале тирады она буквально задохнулась от возмущения, но тем не менее, это не сломило ее убеждения. Она всегда считала, что повсеместное распространении магии это исключительное благо. Можно ли было считать ее умной, живя она в мире таких же умников, как она сама? На что стал бы похож мир, в котором все абсолютно равны? Может, он был бы более гармоничным…

— Все равно, — вздохнув, ответила Алиса, — это уже произошло, магия стала доступна для всех желающих. Но это не отобрало у вас, урожденных магов, первенство в способностях. Пока у вас есть вся жизнь, чтобы совершенствоваться, у обычных "плебеев" всего один год, иначе дальнейшее соприкосновение с местным источником маны опасно для их жизни. Это все равно, что школьное образование. Оно положено всем сейчас. Но ведь были времена, когда образование могли позволить себе лишь богатые? В чем же была беда такого подхода? А в том, что среди бедных находились умы, которые могли продвинуть все человечество, вместо того, чтобы чахнуть над интересами мелких привилегированных групп.

— Я бы удовлетворилась таким доводом, будь ты несчастной беднячкой, — фыркнула Гербера, — но твои атласные платья слишком далеки от нищеты.

— Мой отец — бедняк по рождению, — ввернула Алиса, — но школа и обучение в Ковене дало ему возможность изобрести устройство, необходимое для смещения оси островов. Именно наличие возможностей сделало его тем, кто он есть, и позволило облегчить человечеству жизнь. Будь все так, как вы себе фантазируете в расколотом обществе поделенным на особенных и обычных, могли пройти столетия, обернувшиеся огромными потерями, пока какой-нибудь богач решил бы придумать нечто, что поможет массам, а не только увеличит его собственный капитал.

В этот раз уже Гербера не нашла, что ей ответить. В ее глазах все еще бушевала ярость, но ту словно посадили в тесную бутылку и она металась из стороны в сторону, ударяясь о прозрачные стенки. И крышку на этой банке закрыл Виктор:

— Я на стороне Алисы, — во время перепалки он успел сделать всем по чашке ромашкового настоя с солодкой, и сейчас равнодушно наблюдал за происходящим, закинув ноги на директорский стол, — у нее отличные аргументы. Я, как представитель угнетаемых все таки за равные права и возможности. То, что твоя семья меня выкупила — это лишь счастливое совпадение, Гербера. А твоя ревность по отношению к ней меня изматывает.

— Ревность? — Гербера так быстро обернулась на него, что яркие красные волосы попали ей в рот.

— Да, ты ревнуешь наши достижения к Алисе. Если это какое-то иное чувство, то поправь меня. Ведь это ты по нескольку раз в день повторяешь мне, что она обычная плебейка и не имеет права касаться столь глубоких тайн магии. И я устал напоминать тебе, что возможность воздействия на пациентов шепотом открыла именно она.

— Простое совпадение, — прорычала Гербера.

— И она имеет полное право на передачу этой информации третьим лицам, ведь это ее открытие.

— Но не моим прямым конкурентам!

Алиса окончательно запуталась. Когда это она передавала информацию конкурентам Герберы? Ах, да, не она, Алина. Значит, их конфронтация с главным врачом лечебницы не преувеличение.

— Я не далее как вчера перехватила письмо, адресованное конкретно ей. Но чертов андроид научилась настраивать своего мотылька так, что он не сообщает информацию никому, кроме адресата.

— Ну так и отдай его адресату, — пожал плечами Виктор, — тебе ведь от него ни горячо, ни холодно.

— Почему ты так поступаешь со мной?!

— Потому что мы уже три года бьемся над загадкой лихорадки. И насколько я помню, изначально это ты ругалась с дедом из-за его консерватизма в отношении спасения жизней заболевших и говорила ему, что готова на все, чтобы им помочь. Итак, Алиса сделала прорыв. Этот прорыв заметили в лечебнице, а ты знаешь, что они уже давно утверждают, что источник лихорадки в Ковене. Сейчас мы наконец приблизились к разгадке, и теперь ты, а не твой дед, ставишь палки в колеса дальнейшим исследованиям только из-за своей алчности.

— Я делаю это потому, что чертовы механические дуры без тени сострадания не должны обладать столь важным знанием. Что если они захотят использовать их как рычаг давления на нас? Ведь в лечебнице куда больше урожденных магов, чем простаков.

Где-то такую аргументацию Алиса уже слышала, только она была повернута совсем иной стороной. Алина так же подчеркивала, что автоматоны не испытывают эмоций и именно поэтому и должны распоряжаться знаниями. А вот излишне эмоциональные и обидчивые урожденные маги могут использовать преимущество для лоббирования собственных интересов. "Вся эта борьба — чертов дурдом, в которой две стороны не спешат организовать переговоры", — подумала Алиса и сделала мысленную заметку о том, чтобы в будущем избегать подобных глупостей.

— У меня есть предложение, — сказала Алиса, — отдайте мне письмо. Но я проиграю его прямо здесь, перед вами. Чтобы впредь не допустить недомолвок. В конце концов, сейчас на кону моя жизнь, и думается мне, что простой лихорадкой я не отделаюсь.

Гербера бросила на Виктора взгляд, полный презрения, прошла к своему столу и вытащила из запертого ящика металлического мотылька с тонкими резными крыльями. Она без предупреждения перебросила его Алисе. Девушка в который раз подметила ее ужасную эмоциональную несдержанность. Было ли это особенностью всех урожденных магов, из-за близости к мане, или это была особая черта именно Герберы, она решила уточнить у Виктора позже. Мотылек ожил в руке Алисы и заговорил незнакомым голосом:

— Здравствуй, Алиса, я хочу предупредить тебя, что информация, которую ты услышишь, предназначена лишь для тебя, если ты готова ее прослушать, скажи "Поехали".

Алиса с вызовом посмотрела на Герберу и сказала:

— Поехали.

На ее руке раскрылась голограмма незнакомой ей девушки с кипельно-белыми волосами и странными черными глазами. Ее движения выглядели неестественно, словно она не совершала ни одного лишнего моргания или дрожания руки.

"Здравствуй, Алиса Панфилова, меня зовут Надежда, и я являюсь главным врачом в лечебнице для пострадавших от магической лихорадки. До меня дошли сведения, что благодаря некоторым твоим действиям, удалось уменьшить срок длительности течения заболевания. Нас это очень заинтересовало. Так уж получилось, что мы не ладим с руководством Ковенов и не можем передавать друг другу важные открытия. Но мы полностью уверены, что причина магической лихорадки находится прямо в Ковене. Случаев, в которых человек бы приходил в себя в лечебнице, мы не наблюдали. Нам известно, что при переносе тела пострадавшего из зоны влияния Ковена, организм непременно впадает в состояние кататонии, схожее с шизофреническим, несмотря на то, что первые симптомы болезни похожи на эпилепсию, переходящую в гриппоподобный синдром. Ты, дочь великого ученого, работающего на благо человечества, и мы просим тебя помочь нам в поиске способа исцеления пациентов. Директриса Гербера несомненно помешает тебе связаться со мной, но этот мотылек особенный. Через него ты без труда можешь отправлять мне сообщения моментального характера, которые будут приходить ко мне без необходимости отправлять его в полет. Если он будет слишком часто мелькать, то его обязательно перехватят. Жду твоего любого ответа. Если я его не получу, буду считать, что мотылек был перехвачен и не достиг тебя".

— Не ладим… — передразнила Гербера.

— Да, это не назовешь взаимовыгодным сотрудничеством, — подтвердила Алиса, — но в чем проблема? Что вы и эта странная сударыня, обозначающая себя то "я", то "мы" не поделили?

— Она и ее сестры-андроиды длительное время управляли Европейской Империей. И они такие хорошие, такие зайки, — брезгливо сказала она, — всем стремятся помочь, кроме нас, урожденных магов. По их мнению мы все равно что монстры, никак не относящиеся к первоначальному человечеству. Что-то вроде выродков. Поэтому они не стремились нас защищать, в любом конфликте занимая сторону немагического населения. Сколько наших было казнено благодаря им — я и сосчитать не смею.

— Урожденные маги нередко проводили жестокие эксперименты над своими немагическими соседями, — как бы между прочим заметил Виктор.

— Нельзя равнять всех под одну гребенку! Моя семья никогда не промышляла чем-то подобным!

— Твоя семья и не попадала под репрессии. Под них попали те, кто разделывал людей с целью превращения их в драконов или других существ.

— Зато мы были гонимы, только ленивый не плевал в мою мать, когда она была маленькой.

— Свидетелем чего ты никогда не была, — закончил Виктор.

— И что?

— Да то, что ошибки управления коснувшиеся прошлых поколений, не коснулись тебя. Над тобой никто не издевался и никто тебя не унижал. Скорее наоборот. А всеобщее распространение магии, которое стоит как кость у вас в горле, уменьшило напряженность между магическим и немагическим обществом.

— И позволило плебеям издеваться над нами.

— Как некогда над ними и их семьями издевались урожденные маги, — кивнул Виктор. — И опять же, мне стоит напомнить тебе о том, что творится на острове, которым правит твой дед?

— Не надо, — удрученно ответила Гербера, — мне и самой это все не нравится.

— Поэтому ты и взяла руководство школой, — согласился Виктор, — и поэтому решила повысить безопасность магии для всех, кто решит ее коснуться. Пусть твой дед двадцать лет вкладывал в твою голову идеи превосходства, но ты редкий экземпляр в своей семье, и ты знаешь, что наличие силы не оправдание для насилия.

Гербера упала на колени и положила голову на бедро Виктора. Он рассеянно погладил ее, переводя взгляд на Алису:

— Что ты ответишь Надежде?

— Я считаю, что нам нужно объединить усилия, — уверенно сказала Алиса, — и когда я говорю объединить, я имею ввиду не только себя, но и вас. Мы должны сломать эту стеклянную стену между нашими народами. Хотя бы ради невинных жизней.

— Согласен, — улыбнулся Виктор.

Алиса оставила их, почувствовав, как устала от прошедшего дня. Виктор предложил поспать у него, но она захотела вернуться в комнату и немного побыть среди простых людей, занятых лишь мыслями об изучении рун в абсолютной тишине. Перед входом стояло несколько девушек из ее комнаты. Они посмотрели на нее и начали перешептываться. Алиса напряглась, ожидая очередную перепалку, но тут к ней подошла долговязая девчонка с черными косами:

— Алиса, мы хотели поговорить с тобой.

— О чем же?

— Об Ульяне.

— А что не так?

— Все было нормально, она неплохо поддерживала порядок, как и Марго, но сейчас она уже перегибает палку.

Девочки позади нее согласно закивали.

— Если раньше она боролась за то, чтобы все мы жили в комфортных условиях и не мешали друг другу, то сейчас она…

Алиса давно не заходила в общую комнату, все чаще по ночам она работала с Виктором. А отсыпалась во время тренировки меридианов. Ей не было понятно, о чем говорят девушки.

— В общем, давай ты сама посмотришь… Просто мы думаем, что только ты можешь ее осадить.

Алиса уже слышала, что за дверью не стоит привычной тишины. Она открыла ее и заглянула вовнутрь. Там, на троне из подушек, восседала Ульяна, громко играя на свирели. Кажется, некоторые девушки хотели спать, но не смели возразить ей. На лицах некоторых из них были свежие красные следы от пощечин. У одной, сидящей далеко в углу наливался синяк под глазом. Вокруг шеи Ульяны был повязан полупрозрачный красный газовый шарф.

XIII. I Hate Everything About You

— Звездочка! — елейным тоном встретила Алису Ульяна. — Ты в кои-то веки решила вспомнить о своей лучшей подруге?

Несколько девушек робко повернули головы в ее сторону, но мигом устремили взгляд в пол. Напряжение в комнате можно было ощутить еще за версту от двери, словно в комнате присутствовал кто-то еще, кого им не дано увидеть. Алиса все же предприняла попытку поговорить с подругой до того, как предпринимать какие-либо действия:

— Я не забывала о тебе, да и ты знаешь, чем я занимаюсь целыми днями.

— Конечно знаю, — широко улыбнулась Ульяна, — с завидной регулярностью остаешься в комнатах парней.

От сидящих на полу девочек послышался приглушенный смех. Звучал он неестественно, будто бы они вынуждены были смеяться, пока ничего смешного на деле не видели.

— А ведь я так старалась помочь, выполняя твои приказы, — продолжила Ульяна. — А ты что? Фыркнула, что тебе это все уже не нужно.

— Ты обещала, что не возьмешь этот шарф из подземелья.

— Этот? — она погладила его пальцами. — Хочешь сказать, что это не твой примирительный подарок? Я думала, ты наконец догадалась загладить свою вину.

— И в чем же заключается моя вина?

— В том, что ты очень дерьмовая подруга, Алиса, — злобно прошипела Ульяна.

Раздражение внутри Алисы перемешивалось со смутным чувством страха. Перед ней была не Ульяна, а лишь что-то, что внешне походило на нее, но не имело ничего общего с оригиналом:

— Сними немедленно этот чертов шарф, — приказала Алиса.

— Я больше не намерена плясать под твою дудку, — отрезала Ульяна, вставая. — Что бы с тобой было, если бы я не затыкала рты любому, кто смеет что-то вякнуть в твою сторону? А вместо простого "спасибо" я лишь получаю новое указание от твоей великой особы. Алина рассказала мне, что ты ищешь в Ковене помимо знаний. Такие как ты с рождения привыкли помыкать теми, кому не повезло иметь большой капитал.

— Это не значит, что так было всегда, — парировала Алиса, — не скажу, что мы были прям нищими, но когда-то приходилось экономить даже на еде. Думаешь, я не знаю, каково это?

— Когда-то — возможно, — усмехнулась девушка, с силой сжимая в пальцах край шарфа. — Но сейчас ты богата, окружена поклонниками да еще и потенциально можешь стать одной из самых сильных волшебниц. В то время как мне не прыгнуть выше пятого меридиана, как бы я не старалась. Пока ты шатаешься непонятно где, вместо походов на уроки, я вгрызаюсь в каждую возможность. Ты так охотно помогла Блуду, но даже не потрудилась спросить у меня, какого меридиана мне до сих пор удалось достигнуть.

— Какого?

— Первого, — рявкнула Ульяна, — первого, Алиса. Ты сама была готова сбежать отсюда, когда узнала про свой. Всего за день твой дружок прыгнул на четыре меридиана, а мне ты помочь и не подумала.

— Ты не из тех, кто молча ждет помощи, — отбила ее атаку Алиса, — настоящая Ульяна лично попросила бы меня, если бы нуждалась. Немедленно отдай мне эту тряпку.

Алиса бросилась в сторону Ульяны, пытаясь сорвать с нее шарф, но ее моментально поглотила тьма. В переливах цветов она услышала знакомый голос:

— Испытание начинается.

Очнулась она уже утром. Левая скула саднила, голова словно бы трещала изнутри. Алиса попыталась перевернуться. Кто-то заботливо положил под ее голову подушку. Ульяны, как и других соседок по комнате рядом не было. Около нее сидела только низенькая девочка с черными косичками:

— С возвращением, — с усмешкой бросила она. — Похоже, теперь даже тебе не избежать побоев. Очень контрастные перемены, не считаешь?

— Как тебя зовут?

— Суббота.

— Это имя или прозвище?

— Имя, — улыбнулась Суббота, — моя мама решила вообще не заморачиваться с именами. Моего брата зовут Понедельник. Над ним вечно подшучивают, что от него все проблемы в мире. А кличка у меня — Среда.

— Это какое-то издевательство, — покачала головой Алиса и ощупала свою макушку.

На ней выскочила крупная болезненная шишка. Буквально все в этом мире сговорилось, чтобы угрожать целостности ее головы.

— Могу попробовать тебя подлечить, но ничего особенного от меня не жди, — сказала Суббота, складывая Отилу.

Тем не менее у нее вышло неплохо, воспаление уменьшилось, а вместе с ним и боль. Алиса, шатаясь, поднялась на ноги, Суббота подхватила ее под руку:

— Так все же, что за внезапная трансформация характера? Пару дней назад она придерживалась идеи защищать тебя так, будто иных вариантов даже не подразумевается, а вчера…

— Так что с этим шарфом?

— Дело в шарфе, — Алиса прошла в ванную комнату и на полную выкрутила холодную воду, погрузив в нее лицо. Когда она подняла голову, из кривого зеркала перед ней на нее глядела ее уродливая копия со свежим синяком на щеке. — Он что-то вроде артефакта. Мы нашли его в подземельях под учебной комнатой.

— Повезло вам, когда туда ходила я, за дверями были все те же одинаковые комнаты и никаких тебе артефактов.

— Ты лазила по подземельям? — удивленно спросила Алиса.

— Да кто ж не лазил? — пожав плечами сказала Суббота. — В конце концов, туда не так уж сложно попасть. Ты извини, ссадину на лице я вряд ли сумею вылечить.

— Не страшно, — хмыкнула Алиса, — я лишь надеюсь, что отражение искажено, было бы неприятно узнать, что меня помяли настолько сильно.

— Конечно, искажено. Это ж даже не зеркало, — в подтверждение Суббота постучала костяшками пальцев по его поверхности, звук был слишком глухим для стекла, — просто полимер с напылением. А то вдруг мы решим друг друга перерезать? Я поражаюсь, что вместо стекол не натянут полиэтилен.

— Мне кажется, что здешние стекла просто не разбить — вот и вся тайна. Что до других тайн… Кроме шарфа мы нашли еще кое-что. Правда, конкретно я там нашла только сотрясение мозга.

— Видимо, ты проклята, — засмеялась Суббота.

Алиса испуганно глянула на нее. Крест на ее шее, странно изменившееся поведение Ульяны и все это после похода в подземелья. Это не может быть простым совпадением.

— Куда ты? — удивленно спросила Суббота, когда Алиса резко рванула к двери.

— Мне нужно кое с кем пообщаться.

— А, с Виктором? — догадалась девушка, по ее выражению лица Алисе тяжело было понять, какую эмоцию та испытывает. Это с одинаковым шансом могло оказаться как подтрунивание, так и зависть. — Он сегодня куда-то ушел, хотя обычно сидит в своем лазарете безвылазно. Я видела его утром. А ты… Вас что-то связывает?

— Только одно, — твердо сказала Алиса, — общие научные изыскания.

— Я так и думала, — улыбнулась она, с таким видом, словно бы сбросила тяжелый груз, — не могла бы ты взять меня с собой, а?

— Сомневаюсь, что ему придется по душе вмешательство еще одного человека в наш проект, — неуверенно ответила Алиса, — он и меня-то принял с большим трудом. Хотя, я очень сильно сомневаюсь, что и в самом деле "принял".

— Оставьте эту исследовательскую чушь себе, — поморщилась Суббота, — меня все это интересует не больше, чем причина по которой нельзя есть абрикосовые косточки.

— Амигдалин, — не удержалась Алиса, — в них содержится амигдалин.

— Да хоть мандарин.

— Тогда зачем тебе с ним знакомиться?

— Он уже давно мне нравится, но я не знаю, как попасть в лазарет. А когда он куда-то опять несется, поболтать с ним практически нереально.

Алиса застыла с приоткрытым ртом. Даже если принять тот факт, что Суббота скорее всего полагает, что Виктор просто еще один урожденный маг, как и Гербера с Морганой, ей тяжело было понять, чем таким он мог привлечь ее. Он не был красив: слишком бледный и истощенный он походил на тюремного узника, и симпатия к нему могла развиться лишь у человека с синдромом спасателя. Правда под этим слоем лежал еще и его трудный и непредсказуемый характер. Возможно, он показался Субботе загадочным. Весь такой молчаливый, занятый исследованием магической лихорадки. К тому же у него был редкий притягательный цвет глаз, но это, пожалуй, и всё…

— Ты не будешь против, если я сначала уточню у него, можно ли привести тебя? — Алиса знала его ответ уже в тот момент, когда задавала Субботе этот вопрос, но девушка была единственной, кто решил дождаться ее пробуждения и помочь с полученными от Ульяны травмами. Стоило хотя бы попытаться отплатить ей за это.

— Конечно! — радостно согласилась Суббота, навязчиво накручивая кончик косички на палец.

Алиса опоздала на завтрак, а потому поглощала кашу в три раза быстрее, чем обычно. Так ее вкус почти не ощущался, что стало бы приятной новостью для Ульяны. Жаль, что сейчас совсем не время было делиться с бывшей подругой приятными новостями. Алиса поморщилась и мысленно вычеркнула из размышлений слово "бывшая". Девушка, избившая ее, никогда не была ее подругой, её настоящая подруга где-то там, глубоко внутри. А быть может, она и вовсе не здесь, а что-то просто приняло ее форму. Чтобы определиться наверняка, ей нужна была помощь.

Она проверила лечебницу, но как и сказала Суббота, Виктора там не было. Кабинет Герберы тоже пустовал. Куда они могли отправиться? Гербера сказала, что в ее кабинете только часть книг, оставленных прошлыми директорами. Возможно, они пошли туда, где находятся все остальные. Вряд ли это место было легко найти, но есть еще один человек, который может знать, где они могут быть. Алиса никогда не задавалась вопросом, где комната Морганы. Более того, снаружи Ковен имел несколько этажей, но она ни разу не видела в нем лестницы, кроме двух спиральных в главном холле, которые вели в глухую стену.

Она поднялась и ощупала молочного цвета стены, но быстро признала, что они были всамделишными. Да и это было бы слишком просто. Алиса вспомнила, что при ближайшем рассмотрении иллюзия становится все более заметной, а значит есть смысл спрятать ее там, где мало естественного света. Она отправилась в небольшой темный глухой закуток около столовой. Вытянув руку, Алиса удовлетворенно заметила, как та тонет в рисунке каменной кладки. Она поднялась по лестнице и уткнулась в запертую дверь. Она не была запечатана магическим замком, напротив, на ней красовалась самая обычная замочная скважина. Обычная скважина в чертовой магической школе, это походило на издевку. Недовольно ворча, Алиса решила временно отступить и отправилась на урок.

Ульяны в учебном зале не было, хотя до сих пор она была не склонна пропускать занятия. Это лишний раз подтвердило беспокойство Алисы. С другой стороны, Виктор и Гербера сейчас наверняка заняты поиском информации о ее метке, а она наверняка связана с изменившимся поведением Ульяны. Алиса посмотрела на верхние ряды. Блуд скучающе наблюдал за студенткой под куполом, нервно таращащейся на разбитое на три части плоское стекло и пытающейся с помощью Вуньо собрать их воедино. Алина на другом ряду что-то возбужденно записывала в тетради, и Алиса готова была поставить золотой, что к теме урока это не имело никакого отношения.

Она перевела взгляд на свои записи. Раз уж сейчас ей недоступно ничего иного, стоит заняться своим образованием. Вуньо, руна восстанавливающая сломанные предметы, всегда вызывала у Алисы двоякие чувства. С одной стороны она невероятно полезна, с другой никто не способен управиться с ней так, чтобы ее реально можно было назвать полезной. У нее был громадный потенциал и очень ограниченная область действия. Структура предметов слишком сложна, чтобы просто починить их щелчком пальцев.

Те, кто пытались тренировать ее, не выходя под купол, упражнялись на разорванных кусочках бумаги. Алиса порвала свой лист, сложила двумя руками руну и пристально посмотрела на бумагу. Ее края подползли друг к другу и отвратительно медленно начали сращиваться, словно бы отдельные волокна пытались ухватиться друг за друга. Так на один лист можно потратить целый час. Алиса буквально успеет за это время выйти на улицу, добыть древесную смолу и выварить из нее клей. Слишком долго, слишком ненадежно. Но это значит лишь то, что никто не потрудился потратить время на изучение этой руны, бегло признав ее ограниченно полезной.

Эта руна должна быть магическим спасением, а не нудной задачей без хорошего выхлопа. Проще, конечно, начать с листа, но даже на нем Алиса видела огрехи своей руны, лист не принимал тот же вид, что и до разрыва, и по его срощенной поверхности проходило нечто, похожее на шрам. Алиса задумалась, ведь до этого она могла срастить свою кожу без всяких шрамов. Она разорвала тонкий участок сращения, вновь сложила руну и вместо пристального сверления листа взглядом, закрыла глаза. Перед ней был все тот же порванный край листа, но он стал больше, будто она смотрела на него в микроскоп. Соединение волокон было очень кропотливой работой, но протекала она быстрее, чем раньше и уже через пять минут Алиса открыла глаза, глядя на совершенно целый лист. Лишь в нескольких местах она была недостаточно аккуратна и оставила некрасивые извилистые борозды, но в остальном это была неплохая и быстрая работа.

И только теперь она заметила, как одноклассники удивленно смотрят на нее. Даже девочка, стоявшая под куполом в нескольких шагах от нее. Чувствуя дискомфорт от пожирающих ее взглядов, Алиса смяла лист и выкинула его за спину, одновременно пытаясь съехать под стол. Рядом с ней тут же возникла Алина:

— А ты хороша, — сказала она, оглядывая починенный лист, — но надо еще поработать.

— Покажи, что вышло у тебя.

— Ничего, — моргнула Алина, — я даже не пыталась.

— Достаточно просто закрыть глаза. — Алиса почувствовала как кожа на щеке вновь начала саднить, она так и не попробовала ее вылечить, на время забыв, что вообще способна на такое. Панфилова закрыла глаза и сложила Отилу, продолжая разговор с Алиной, — Я должна рассказать кое-что тебе, и Блуду.

— Да мы еще в прошлый раз поняли, что игра в гляделки с предметами с этой руной не поможет.

— Я не об этом, — ссадина на скуле затянулась, но кожа над ней все равно была очень чувствительной. — Помнишь вещи, которые мы нашли в подземельях?

— Шарф, волк и блестяшки? — припомнила Алина. — Как бы я не пыталась, не могу понять назначение этого набора. Может, волка надо укутать в шарф и посыпать блестками? Но это какой-то бред, чем нам поможет гламурный волк?

— Ничем, — перебила Алиса. — Вот только вчера на шее Ульяны я увидела тот самый красный газовый шарф. Но как только я попыталась его забрать, она хорошенько врезала мне.

— На нее это не похоже, — сузила глаза Алина. — Хотя, если бы ты попыталась отобрать что-то у меня…

— Ты же не забрала с собой чертову банку с блестками?

— Если бы я даже это сделала, соврала бы, что нет.

— И правда, — недовольно протянула Алиса, — но это вообще не шутки. Ульяна ведет себя странно, стала очень жестокой и злобной.

— Понимаешь, Алиса, — тихо сказала девушка, заправляя за ухо растрепанные белые волосы, — некоторые люди раскрываются лишь спустя некоторое время. Вначале они все из себя такие милые и хорошие, а потом, бум!

— Что "бум"? Я понимаю, если бы она была, ну, например, тобой, а потом "бум", — Алиса изобразила удар по лицу. — Но ее поведение абсолютно противоречит тому, что было до этого. Помимо всего прочего она изменилась словно бы по щелчку.

— Ты знаешь ее всего месяц, откуда тебе вообще быть осведомленной о том, какой она на самом деле человек? — развела руками Алина. — Тут иногда годами в своих самых близких зло упускаешь, а ты хочешь за какой-то месяц человеку в душу залезть и там базу построить.

— То есть, тебе это все странным вообще не кажется?

— Кажется, — кивнула Алина, — я просто хочу, чтобы ты держала в голове и иной вариант, в котором все происходящее — лишь человеческий фактор. Кстати, ты в курсе, что она до сих пор топчется на первом меридиане? — она гаденько улыбнулась. — Вопиющая бездарность!

Алиса смотрела на нее так оскорбленно, что девушка и сама догадалась, что сболтнула лишнего. Тем не менее, извиняться она не стала, а вместо этого продолжила свои беспорядочные записи. Алиса даже не потрудилась посмотреть, что именно она пишет, это ей стало совершенно неинтересно.

После урока Алиса попыталась затеряться в толпе, чтобы Алина больше не имела возможности идти за ней. Перед нею маячила знакомая светловолосая макушка. Из близнецов Блуд все же был куда более тонко чувствующим:

— Блуд, мне не по себе, — сказала Алиса, хватая его посреди коридора, — Ульяна стала жестокой и бьет соседок по комнате за каждую мелочь, но Алина предложила мне просто на это забить.

— Что в принципе в духе Алины, — ухмыльнулся Блуд. — Но неужто Ульяна вот так просто стала задирой?

— Не просто, — подтвердила Алиса, — у нее на шее появился тот шарф из подземелья.

— Думаешь, он мог как-то воздействовать на нее?

— Похоже на то, хоть мне и тяжело понять, когда все изменилось. Суббота, девочка из моей комнаты, сказала, что еще пару дней назад все было как обычно.

— Мы могли бы вернуться в подземелье, — предложил Блуд, но заметив ужас в глазах Алисы, поправил себя, — исключительно, чтобы посмотреть на вещи, которые мы там оставили. В комнаты мы больше не сунемся, уверяю тебя.

— Ладно, — неохотно согласилась Алиса, — если это поможет Ульяне, я еще не раз туда сунусь. Кстати, ты не видел у Алины ничего похожего на ту банку с пыльцой?

— Поверь, Алиса, если она в самом деле ее забрала, мы ни за что не узнаем об этом. Когда пойдем вниз, заодно поищем и чертову банку, будь она неладна.

Алиса коротко кивнула. С ее губ не сорвалась фраза о том, что стоит проверить и третий предмет, который мог вынести Блуд, но его она подозревала меньше всего. Если он в самом деле забрал статуетку, зачем ему предлагать спуститься в подземелье и проверить все, рискуя таким образом сообщить Алисе о том, что он сделал. Девушка почувствовала себя немного спокойнее в его компании. Сейчас она даже не задумывалась о том, что продолжает держать парня за руку. Казалось, если она отпустит его, то как и в прошлый раз провалится в зияющую тьму. Блуд не пытался высвободиться:

— Ты уверена, что это тот самый шарф? Там же не видно было ни зги. Она не упоминала, что спускалась за ним?

— Нет, она считала, что это я принесла его ей. Но черта с два я бы стала делать такую глупость.

— Давай сначала все проверим, а потом будем делать выводы. И будь добра, поешь, наконец. Ты зачастила пропускать приемы пищи.

Он неловко похлопал ее по руке. Вот только Алисе кусок в горло не лез. Она боязливо поглядывала в сторону Ульяны. Та сидела вместе с уже знакомой ей компанией — именно они тогда остановили ее посреди коридора. Что бы не говорили ее друзья, Алиса не сомневалась, что это не ее лучшая подруга. Но спасет ли ее простое снятие шарфа или проблема сложнее и лежит куда глубже?

Сколько всего они еще знать не знают о магии? Странное заклятие в лесу, подвалы под замком, в который отправляют провинившихся учеников, странные артефакты, на первый взгляд не имеющие между собой связи. На что еще способна мана?

Отвертеться от Алины, впрочем, у них не вышло, хотя Алиса и не горела желанием брать ее с собой. Но та пристала к ним как банный лист:

— Я знаю, что вы планируете, я с вами.

— Нет, не с нами, — гневно бросила Алиса, — разве не ты сказала, что это все просто "человеческий фактор"? На кой черт тогда тебе лезть с нами?

— Я сказала, что тебе стоит держать в голове такой вариант, — поправила ее Алина.

— А потом назвала Ульяну вопиющей бездарностью, — фыркнула Алиса.

— Из-за того, что у нее всего один меридиан? — удивился Блуд. — Серьезно, сестренка, это слишком даже для тебя.

— А вы, получается, считаете один меридиан — пиком магических способностей? — с иронией спросила Алина. — Ты, Алиса, была убита тем фактом, что у тебя всего один меридиан. С твоей строны такое поведение — это лицемерие.

— Я не говорила, что один меридиан — это хорошо, но не думай, что это причина кого-то оскорблять лишь потому, что тебе или мне повезло больше! — вспылила Алиса. — Это бесчестно и Ульяна не заслужила такого отношения!

— А-а-а, — вдруг на лице Алины отразилось понимание, — тебя обидело то, что я назвала ее бездарностью?

— Ну конечно же!

— Прости, пожалуйста, — спокойно без тени сарказма заявила Алина.

Это поставило Алису в еще больший ступор. Неужели Алина в самом деле не смогла понять, почему Алиса была зла. С ее точки зрения она не сказала ничего дурного о самой Алисе, наоборот, попыталась успокоить ее насмешкой, которая, видимо, по мнению Алины должна была понравиться ей. Ведь не так давно Ульяна избила ее. И ей было всерьез не понятно, что это наоборот задело ее за живое. Если так подумать, что Блуд, что Алина были крайне немилосердны по отношению друг к другу и, похоже, считали это абсолютной нормой. Лишь от того, что они были Алисе относительно приятны, она решила не бросать все на полпути.

— Да, Алина, меня в самом деле задело то, что ты так говоришь про близкого мне человека. Даже если сейчас она не в себе. Я все равно постараюсь помочь ей.

— Ты такая оптимистичная, — улыбнулась Алина.

Втроем они вновь спустились в подземелье. В этот раз она попросила друзей держать ее за руки, пока они будут идти, чтобы не вышло как в прошлый раз. Алиса сквозь перчатку чувствовала, как сильно вспотела рука Блуда, в то время как рука его сестры была сухой и холодной.

— О, кажется у нас проблема, — остановившись сказала Алина, она в их связке шла первой, а значит и первой могла увидеть комнату с дверьми.

— Не говори мне, — взмолилась Алиса, — там нет этого чертова шарфа?

— Хуже, — нервно хохотнула она, — тут вообще ничего нет.

— Что это значит? — спросил Блуд.

— Что тут только тупик. Никакой комнаты.

— Быть того не может, — выдохнула Алиса. — Мы перепутали проход?

— Возможно, — неуверенно сказала Алина.

Они вернулись и вновь обшарили все стены, но кроме прохода, в котором они только что побывали, там не было ничего.

— Забавно, думаете, прошлый поход нам привидился? — риторически спросила Алина.

— Ага, всем четверым разом, а Алисе еще и сотрясение досталось в подарок. Похоже, школа решила над нами подшутить, — ответил Блуд.

— Хм, мне по душе ее юмор, — она поймала пораженный взгляд Алисы и пояснила, — сама посуди, сначала нам подкидывают странную загадку с тремя комнатами, в которые смогли войти только три человека. Ты ничего не видела за дверьми и вовсе была атакована чем-то неизвестным во тьме. Каждый из нас нашел какой-то странный ничего не значащий предмет. И вот один из них волшебным образом появляется у одного из нас. Ведь это именно Ульяна нашла тот шарф. Но не похоже, что она спустилась за ним сама, ведь мы теперь знаем, что проход заблокирован.

— И что же тут смешного? — непонимающе спросила Алиса.

— Смешны будут наши попытки все поправить, — ехидно улыбнулась Алина.

Спустя полчаса Алиса сидела в лазарете, безнадежно ожидая возвращения Виктора. Ей казалось странным, что он вот так просто взял и оставил пациентов предоставленными сами себе на целые сутки. Чем дальше заходила часовая стрелка, тем более гнетущей становилась обстановка вокруг. Спустя два часа от скуки Алиса вновь начала бродить по его комнате. Взгляд ее упал на книги, помеченные номерами. Не так давно он отчаянно желал, чтобы она их прочла, но теперь она вновь начала сомневаться в том, а стоит ли. Она решила провести беглый осмотр и заранее оценить, стоит ли давать себе возможность зайти дальше. Алиса взяла черную книгу с цифрой один и раскрыла ее на первой странице. Почерк на старой бумаге был угловатым и неуверенным — детским:

"22 ноября 456 года.

Сегодня у меня появился дневник. Саша сказала, что в нем я могу писать все, о чем подумаю. Итак, Саша хорошая. Она всегда гладит меня по голове после осмотра. А еще она кормит меня конфетами. Вот так".

Алиса листнула тетрадь наугад и открыла случайную страницу:

"19 марта 457 года.

Мне больно. Доктор Сафронов сказал, что эти исследования помогут им понять, как меня вылечить. Но если честно, я давно сомневаюсь. Мне кажется, они не хотят меня вылечить. Да и что они считают лечением? Чтобы не было хвоста и ноги как у всех? Хотя мне кажется, их пугает эта дыра на спине. Но с ней они вообще не знают, что делать".

Ниже была запись, чернила на которой расплылись от крупных капель слез:

"23 марта 457 года.

Я хочу, чтобы это кончилось. Он снял больше кожи. Мне совсем больно. Я не понимаю, зачем они делают это со мной. Доктор засунул что-то в дыру на спине. Мне кажется, оно все еще там".

Алиса почувствовала, как по ее коже пошли мурашки и ее начало тошнить. Жуткая картина мелькала перед ее глазами, не давая шанса отвлечься мыслями на что-то поспокойнее. Она захлопнула первый дневник и взяла с полки другой, под номером восемь, в надежде, что он был написан сильно позже экспериментов, проводимых доктором Сафроновым. Она постаралась вспомнить человека с похожей фамилией, но не смогла. Ей были толком неизвестны имена папиных коллег до его ухода из медицинской инженерии. Но доктор Сафронов совсем не походил на чувствительного и эмпатичного человека.

Почерк в новых записях был намного лучше и красивее и все больше походил на почерк взрослого Виктора:

"5 декабря 461 года.

Я все еще не могу в полной мере выразить свои чувства дедушке Мускари. Сначала я думал, что он выкупил меня, чтобы продолжить эксперименты у себя дома. Мне выделили комнату, но я круглыми сутками прятался в шкафу. Его внучка, Гербера, постоянно приносила мне еду и оставляла на столе. Она не пыталась меня найти, хотя мне кажется, она знала, что я сижу в шкафу. Неделю назад она заговорила со мной. Я молчал. Но на следующий день она вновь пришла. Рассказывала мне про дедушку, и зачем они забрали меня из центра. Потом посмотрела в мою сторону и сказала, что если бы они хотели продолжить эксперименты, прятки в шкафу бы меня не спасли. И ушла. Я решил все же встретить ее нормально на следующий день. Она очень красивая, у нее потрясающие красные волосы. Они напоминают мне помидоры. Я очень люблю помидоры."

Алиса улыбнулась. Ей удалось угадать верный номер. Что-то внутри нее тянулось поискать среди старых записей упоминания об отце, но стоило ей подумать об этом, как Алиса испытывала жуткое отвращение к тому, что описывал маленький Виктор. Может, она спросит у него позже, когда он вернется.

Последний, четырнадцатый дневник лежал раскрытым на столе.

"20 октября 468 года.

Марго привела ко мне до ужаса противную девку. Но пришлось таки пойти ей навстречу. Я ужасно устал страдать тут один, а она оказалась ничего. Высокомерная, амбициозная, ровно такая, какая и должна быть горящая своим делом исследовательница. Плюс, ее негативное отношение ко мне скорее к лучшему. Не хочу, чтобы она общалась со мной как с другом. Тем более, что вряд ли хоть кто-то сможет нормально отреагировать на то, кем я являюсь. Та девчонка, то ли Вторник, то ли Среда, постоянно наблюдает за мной. Кажется в прошлый раз она пыталась узнать, как попасть в лазарет. Вот чего-то такого мне точно не надо. Надо попросить Марго присмотреть за ней".

Она была права, Виктор вряд ли пожелает увидеться с Субботой. Он искренне считал себя отвратительным из-за того, что являлся гибридом, но вот это как раз было мелочью относительно всего остального, что он без стеснения выставлял на всеобщее обозрение.

"23 октября 468 года.

Поразительная дура. Нет, правда. Она умудрилась ввести парня в лихорадку, пошептаться с ним и через двенадцать часов он очнулся. И вмазал мне. Она решила не уточнять, что со мной произошло. Ну черт с ней, главное, она сделала прорыв. Я должен использовать знания прямо сейчас, позже сообщу все Гербере, как только пойму, как это вообще работает".

Он назвал ее "поразительной дурой". Алиса не решила, как должна реагировать на такое откровение о себе. С другой стороны, она полезла в его личные записи. В них Виктор может звать ее как его душе угодно. Они квиты.

"24 октября 468 года.

Я не знаю, смогу ли сегодня поспать. Состояние Алисы меня ужасно напугало. Серьезно, как она могла получить такие травмы? Помимо видимых ссадин три перелома ребер, множественные ушибы мягких тканей и открытая черепно-мозговая травма. Я не доверяю ребятам, которые ее принесли, но вряд ли они сделали это с ней. Они спускались в подземелья. Только Богу известно, на что они там напоролись. В любом случае я постараюсь сделать все, что в моих силах. Лучше бы отправить ее в нормальную больницу. Вот только Гербера встала в позу. Иногда я не понимаю, что с ней творится. Может, она ревнует? Но не ценой же здоровья Алисы, в конце концов…"

"25 октября 468 года.

Она очнулась. И надеюсь, на моем лице не было написано, как безумно я этому рад. Иначе она начнет о себе много думать. Хотя, она не похожа на такого человека. Когда она выползла из ванной, обернутая в полотенца как слойка, я понял, что она точно в порядке. Она забыла в ванной чулок, но я принес его в комнату, пока она спала. Повреждения на нем только подтверждают, как сильно ей досталось. Пусть спит у меня сколько понадобится. Тем более, что после ее волос подушка очень приятно пахнет".

Сердце Алисы пропустило удар, а потом второй, когда она услышала голос Виктора из дверного проема:

— Значит, с прошлого раза ты все же решила сменить стратегию?

XIV. Кукла колдуна

— Я… Мне… Мне было так скучно, я ждала тебя, а ты все не приходил.

— И ты решила полистать мои личные дневники, исключительно чтобы понять, куда же я ушел.

— Верно! — облегченно закивала Алиса.

— Узнала?

— В библиотеку? — предположила она.

Ведь там хранятся все книги. Там ведь?

— Неправильный ответ, — сказал Виктор, вырывая дневник из ее рук и бросая короткий взгляд на записи, которые она читала. — Твои волосы и правда приятно пахнут, не буду этого скрывать.

Алиса почувствовала, как краснеет до кончиков ушей. Это было именно то, что Виктор совершенно не стеснялся показывать, хотя явно стоило. Знание о том, что он гибрид толком не всколыхнуло ее сознание, а это… Ей резко стало жарко в этом тяжелом платье, и неужели ее корсет всегда настолько сильно ограничивал ее дыхание? Она нервно потёрла вспотевшие под перчатками руки.

— Кстати, всегда хотел спросить, — начал Виктор, — почему ты постоянно носишь перчатки? Сначала я думал, что ты прячешь шрамы или несимпатичные курчавые волосы. Но я видел тебя в тот день, когда ты принимала тут ванну без них. С твоими руками все в порядке. Тогда зачем?

Алиса нервно подергала край перчаток:

— Они сильно потеют, — тихо сказала Алиса.

— Когда ты нервничаешь?

— Да.

— Им будет легче высохнуть, если ты перестанешь укутывать их в ткань.

— Меня это смущает…

— А чтение чужих личных записей…

— В прошлый раз ты был поражен, что я не стала этого делать. В этот — что все же стала. Я толком не понимаю, какого поведения от меня ты ждешь.

— Больше всего в людях я ценю последовательность, — сухо ответил он.

— Тяжело же тебе придется в обществе, — фыркнула Алиса, — и дело тут не в том, что ты "не совсем человек", — показала она кавычки пальцами.

— Я бы послушал тебя, если бы ты и в самом деле была способна показать пример социализации, но ты, вот несчастье, не сможешь.

— У меня есть друзья, в отличие от тебя.

— Ты это о ком? Об Ульяне, которая напала на тебя вчера, или об этой белобрысой, у которой что на уме, то на языке. О, нет, есть еще вариант — мальчишка-рыцарь, за которого ты хватаешься как утопающий за спасательный круг.

— Складывается навязчивое впечатление, что ты очень пристально следил за мной сегодня, и знаешь, что я об этом думаю? — Алиса постепенно распалялась, все дальше уходя от смущения в пучины ярости. — Что это мерзко. Знаю, ты рос в качестве лабораторной крысы, потому откуда тебе знать, что сталкинг — это плохо. Вот только поведение Субботы до сих пор не казалось тебе чем-то приятным.

— Лабораторной крысы, — повторил ее слова Виктор. — Вот, что ты на самом деле думаешь.

Алиса поняла, что не просто перегнула палку, а со всей злостью сломала ее ровно пополам. Если бы она лучше следила за тем, что говорит, могла бы сыграть на своей исключительной праведности и воткнуть это в пику парню. Кажется, сегодня их совместный проект подошел к концу.

Виктор молчал, пока Алиса боялась поднять на него глаза. Она все ждала, что он прогонит ее, приказав никогда больше не появляться на пороге лазарета. Или уйдет, хлопнув дверью. Но секунды шли, а ничего не происходило. Алиса сглотнула комок в горле:

— Я… я не хотела тебя оскорбить. Но и ты вел себя не лучше.

Она вздрогнула от резкого удара по дверному косяку. Алиса словно в замедленном времени наблюдала, как Виктор убирает от стены кулак, в который впились множество деревянных заноз. Алиса резко отступила назад, повалив стул на пол и сложила руки в руну Кенназ. Гербера запретила ее использовать, но тогда речь шла об уроках. Происходящее сейчас было слишком далеко от учебной ситуации.

— Планируешь сжечь меня? — его голос звучал глухо и устало.

— Поверь, я сделаю это, если ты попытаешься на меня напасть.

— Не успеешь.

— Что?

— Я сказал, что ты не успеешь.

Алиса и в самом деле не заметила, как Виктор откинул дневник, который держал, схватил ее за запястья и прижал их к стене. По ощущениям их словно приковали кандалами, жесткими и холодными. Девушку охватила паника. Однажды ее уже пытались обездвижить и избить, но тогда это не произвело на нее сильного впечатления. Сейчас всё было иначе. Она в самом деле ощущала, что ее жизнь висит на волоске.

В голове проносились различные варианты того, как ей стоит повести диалог дальше, но все они могли лишь сильнее обострить конфликт. Алиса не знала, что Виктор за человек, не понимала, кого ей стоит сыграть: дурочку, слабачку или продолжить давить? Ее руки начинали неметь. Выбрать поведение она не успела. От безысходности из ее глаз полились слезы раньше, чем она успела их удержать.

Виктор вздохнул, разжимая руки:

— Как обычно…

— Для тебя это привычный метод ведения переговоров? — прикусила губу Алиса.

Слезы продолжали течь, у нее никак не получалось себя успокоить. Пока она загнана в угол в комнате, где даже нет камер, а путь ей преграждает мужчина, который физически сильнее обычного человека, ей еще рано чувствовать себя в безопасности. Ее ноги подкосились, и она упала на пол, пытаясь унять дрожь в теле и растирая сдавленные запястья.

— Нет, — глухо ответил парень, — но исход все равно одинаковый. Ты напугана и теперь поторопишься сбежать.

— Это самое здоровое решение из всех, — Алиса резко смахнула слезы с лица, почему-то она чувствовала за них стыд, — сегодня ты решил мне доказать, что ты сильнее и у меня против тебя нет шансов. У тебя получилось. А что ты сделаешь завтра? Лишишь меня возможности ходить? Или, может, сломаешь мне пальцы, чтобы я даже не подумала еще раз направлять на тебя руну?

— За кого ты меня принимаешь?

— За того, кем ты себя выставляешь!

— Не моя вина, что я стал таким.

— И не моя тоже, — парировала Алиса.

— Но ведь именно ты продолжаешь относиться с презрением к тому, кем я являюсь!

Алиса на секунду замолчала. Что Виктор имел в виду? Ей и правда был неприятен его характер, но, казалось, он говорит о чем-то другом. Возможно, ей стоило более внятно объяснить свою позицию, во всяком случае она могла бы попытаться:

— Я не отношусь к тебе с презрением. Я бы назвала это неприязнью, но лишь потому, что я буквально не понимаю, чего мне от тебя ждать. С самой первой встречи ты ведешь себя то как строгий ментор, то как друг. У меня крыша едет от этих контрастов, — Алиса поднялась на ноги, опираясь на стенку. — Директриса лишь больше распаляет этот огонь, хотя, должна отдать ей должное, она довольно прямо заявляет о своей ненависти к обычным людям. Каждый раз, когда приходится говорить с ней, я готовлюсь защищать и отстаивать себя. Но приходя сюда я буквально не в состоянии угадать, что произойдет. Пока ты стоял на поле психологического насилия, я вполне могла это выносить, но я не позволю измываться над собой физически!

— Скажи еще, что это все причины твоего недовольства.

— Да, все! — заявила Алиса. — Ты отвратительный и невыносимый человек. С тобой тяжело общаться и на тебя совершенно нельзя положиться. А то, что ты наполовину хульдра для меня имеет мизерное значение.

Алиса решила на этом закончить свою тираду. Она и в самом деле не планирует сюда возвращаться. Сейчас ей нужно обдумать у кого еще бы она могла попросить помощи по поводу Ульяны. Но в горячо-холодно с Виктором она окончательно отказывается играть.

Алиса ощутила, как подол ее платья зацепился обо что-то. Обернувшись, она увидела, что это Виктор держит его двумя пальцами.

— Отпусти.

— Отпущу, но сначала поклянись, что мое происхождение в самом деле беспокоит тебя меньше всего.

Алиса приподняла брови:

— Ты что, совсем идиот? — спросила она.

В глазах Виктора не было слез, но он стал выглядеть еще болезненнее, чем раньше. Словно бы испытывал боль, но не психологическую, а самую настоящую. Учитывая, что ему бывает трудно даже ходить, резкое перемещение в пространстве могло потребовать от него серьезных усилий.

— Поклянись.

— Не стану я ни в чем клясться, — она выдернула платье из его ослабевших рук.

— Я должен знать.

— Если ты мне не веришь, то каким образом моя клятва должна изменить твое мнение? — раздраженно выплюнула Алиса. — Клятва ли, не клятва, это все еще слова.

— Да, ты права. Этот метод ненадежен.

Его повисшая в воздухе рука потянулась к вороту рубашки и начала расстегивать его. Это было уже слишком, Алиса резко развернулась и сделала шаг к двери.

— Стой, — приказал Виктор.

— Еще чего, — пробурчала она, нервно оглядывая поврежденный дверной косяк.

Ей надо было бежать.

— Есть кое-что, что врачи так и не смогли "излечить" во мне. Если ты сейчас уйдешь, я обещаю, что не стану преследовать тебя или пытаться поговорить. Но так ты не узнаешь, что на самом деле происходит со мной.

Как будто ей было не все равно.

Проблема в том, что ей и правда было не все равно. Именно поэтому она и полезла в его личные записи. Его поведение ставило ее в ступор, и Алиса просто хотела узнать, чем объясняются его резкие перепады настроения. Это помогло бы ей понять его и научиться работать вместе. Но вместо этого она своими действиями только эскалировала конфликт.

— Надеюсь, мне не придется раздеваться, — ядовито бросила она, не оборачиваясь.

— Перчатки придется снять, если не хочешь их потерять.

Теперь Алисе стало по-настоящему интересно. Она вспомнила жуткие строки из дневника маленького Виктора: "Доктор засунул что-то в дыру на спине. Мне кажется, оно все еще там".

Алиса смотрела на свои туфли, раздумывая, стоит ли ей совать нос еще и в это, учитывая, что прошлая ее попытка закончилась просто отвратно. "Любопытство кошку сгубило" — сказал он ей когда-то. Но какой из нее исследователь, если она подавит в себе всякое любопытство? Возможно, за всю жизнь ей больше не придется повстречать хульдру. Как же не хочется упускать такую редкую возможность.

Впрочем, если бы Виктор пожелал ей навредить, он бы уже сделал это. Ужас и интерес смешались в одну вязкую субстанцию, выползти из которой Алиса уже не могла. Сделав глубокий вдох, она повернулась. Ее глаза замерли на огромной черной дыре, покрывающей всю спину Виктора. Она не заметила, как придвинулась поближе, заглядывая в эту бесконечную черноту, обрамленную роговыми наростами. Ей никогда еще не приходилось видеть ничего подобного.

— Можешь потрогать, не бойся, руки не лишишься, — без эмоций сказал ей Виктор.

— Я читала в первом дневнике, что ты ощущаешь ее… точнее то, что в нее попадает, может, мне лучше ограничиться осмотром?

— Думаю, тогда я просто был излишне впечатлительным, не более. На самом деле я ее никак не ощущаю.

Алиса протянула вперед дрожащую руку. Заметив на ней перчатку, она быстро сняла ее. Сначала она потрогала странные выросты около дыры. На ощупь они были похожи на маленькие рожки. Виктор невольно дергался от ее касаний, но уверял, что ему не больно. Ее рука зависла над чернотой. Она чувствовала, как ее сердце бьется где-то в горле. Глубоко вздохнув, она погрузила руку во тьму. Это было… необычно. Тьма была густой и теплой, и словно не имела дна.

Алиса засунула руку уже по локоть, когда услышала резкий вздох Виктора.

— Черт! — вскрикнула она. — Что мне делать? Тянуть быстро или медленно, а может, вообще лучше не двигаться? Отвечай!

— Успокойся… это просто было неожиданно.

— Что, что именно?

— Помнишь, я сказал, что если способ проверки твоих эмоций получше, чем просто слова.

— Вроде бы.

— Сейчас я могу ощущать твои эмоции.

— То есть как это?

— Именно как ты себе это и представляешь, — усмехнулся Виктор.

— И что же я чувствую?

— Суть не в том, что ты чувствуешь, а в том, чего среди этих чувств нет.

— Кончай кормить меня загадками, — она потянула руку на себя, но возвращать конечность в настоящий мир было… печально.

Хотя Алиса не могла объяснить возникновение этой печали. Казалось, она принадлежит совсем не ей. Но все же она так и не вытащила руку полностью.

— Погоди, можешь еще немного так посидеть?

— Зачем?

— Затем, что твои эмоции очень ровные и спокойные, я уже давно не чувствовал чего-то подобного.

Девушка вдруг ощутила тревогу, граничащую с паникой. И опять эти эмоции были ей абсолютно чужды. Кажется, Виктор что-то не договаривал, причем делал это намеренно.

— То, что ощущаю я — это твои эмоции?

Виктор резко дернулся, что Алиса увязла в нем чуть ли не по самое плечо. Если сейчас кто-то зайдет в комнату, эта картина покажется ему максимально проклятой. Его длинные темные пряди коснулись ее лба:

— Ты тоже что-то чувствуешь?

— Да, но ничего хорошего, — подтвердила Алиса, — странно, словно бы все эти эмоции не имеют ко мне никакого отношения.

— Возможно, так и есть. Ладно, выметайся из меня, пожалуйста.

Алиса медленно вытащила руку и осмотрела ее. Казалось, в ней совершенно ничего не изменилось, но тогда где она была на самом деле?

— Получается, ты таскаешь на спине самый настоящий детектор лжи! — воскликнула она.

— Думаешь, это так уж полезно? — усмехнулся он, надевая рубашку. — Не знаю, как бы поступила ты, но у меня нет желания давать кому попало засовывать в меня руки.

— Поэтому ты и позволил мне это сделать? — с сарказмом спросила Алиса. — Это ж когда я успела пересечь черту "кого попало"?

— Считай, что это был отчаянный риск, — пожал плечами Виктор, — и он себя вполне оправдал.

— Как ты это понял? — скрестила руки на груди Алиса.

— Ты первый человек, у которого это не вызвало отвращения.

Алиса непонимающе уставилась на него:

— Это и есть то самое чувство, отсутствие которого так удивило тебя?

— Ага, — он коротко усмехнулся, — а на добивку ты выдала мне порцию маниакального интереса.

Алиса сжала губы в тонкую ниточку. Почему-то она ощущала себя использованной, хоть и не могла наверняка сказать, что стало причиной возникновения этого чувства. Однако ей было, чем отбиваться:

— А я, значит, вызываю у тебя страх, — закатила она глаза, — раз уж ты ощущал меня, значит я ощущала тебя. Спектр, конечно, такой себе. Особенно после того, как ты чуть не прикончил меня у стены.

— Я не могу навредить тебе.

Алиса сардонически ухмыльнулась. После всего произошедшего его слова звучали как насмешка:

— Ты ровно пять минут назад доказывал, что можешь.

— Я лишь показал, что не беззащитен, — в его глазах сверкнула сталь, — ты ведь читала обо мне. Я решил, что ты захотела воспользоваться тем, что узнала.

— Ты за кого меня принимаешь?

— За того, кем ты себя выставляешь, — вернул ей ее же фразу Виктор.

— Это кем же?

— Должен признать, что мнение о тебе строилось не только на моих наблюдениях. В них несколько вмешалась Гербера, потому, наверное, я был поспешен в своих суждениях. Трудно сопротивляться, когда она методично клюет мне мозг, выдавая желаемое за действительное.

— Так это она следила за мной?

— Да, — кисло улыбнулся Виктор, — у меня была иная задача. Я отправил в подземелье автоматона и был все время занят его контролем.

— И как же она представила тебе всю историю со вчера до сегодня?

— Когда она увидела, что Ульяна ударила тебя, решила, что твоя маска наконец треснула и наружу полилось то, что ты так пыталась скрыть. И это было настолько ужасно, что даже твоя подружка не смогла стерпеть этого.

— Ага, а потом я поругалась еще с одной и повисла на случайном парне, чтобы что? Чтобы он защитил меня? Вся эта история жутко воняет женоненавистничеством. И хуже всего то, что ее придумал не ты, а твоя сестра.

— Почему "хуже"? — не понял Виктор.

— Потому что если бы такую чушь надумал парень, я бы отнеслась к этому снисходительно. Но когда так поступает другая женщина, — Алиса подняла руки, словно пытаясь закрыться от воображаемой Герберы.

— Все таки она ревнует, — заключил Виктор, ощупывая поврежденный дверной косяк. — Надо будет чем-нибудь его залатать.

— Как насчет руки?

— Что ты имеешь в виду?

Виктор поднял руку, которая еще несколько минут назад была истыкана деревянными занозами. Сейчас же не ней не осталось и царапинки.

— Как ты… — Алиса подошла поближе, взяла его за запястье и притянула поближе, чтобы рассмотреть лучше под тусклым светом.

— На мне все быстро заживает, — пожал он плечами, — одна из полезных способностей.

— С чего бы Гербере испытывать ко мне ревность? — вернулась к прежнему обсуждению Алиса, решив пока не забивать себе голову новыми необычностями Виктора.

— У нее очень сильно развито чувство собственничества. Кажется, ее совсем не радует то, что я с тобой общаюсь. Я как раз пришел обсудить с тобой то, что она мне наговорила, но диалог пошел немного не так, как я хотел.

— Всего лишь "немного"? — с иронией переспросила Алиса.

— Да, пожалуй, все пошло максимально дерьмово, — согласился Виктор, — значит, ты презираешь меня за то, как я себя веду?

— А ты хотя бы раз задумывался, как это выглядит со стороны?

— Возможно…

— Ох, да хватит выдавливать из себя черт знает что, — выпалила Алиса, — я пришла к тебе потому, что мне просто больше некого просить о помощи. С Ульяной творится что-то странное, после того, как на ней появился этот хренов шарф, который она нашла в подземелье.

— Ни за что не поверю, что ты позволила ей его забрать.

Алиса испытала облегчение. Виктор и в самом деле решил делать работу над ошибками. До этого он вполне мог высмеять ее за глупость, что она позволила подруге забрать из подземелья странный артефакт, но вместо этого предположил, что Алиса почуяла неладное, но не смогла этому противостоять.

— Именно что. Каждый из них оставил то, что нашел в той же комнате с дверями. Я точно это видела. И тут одна из этих штук вдруг возникает на шее моей подруги буквально по волшебству. Кстати, — вспомнила она, — ты сказал, что отправлял автоматона в подземелье. Это было впервые с того момента, как меня вытащили оттуда?

— Нет, вылазки проходили регулярно, но у всех у них был один исход, — Алиса уже знала, что он скажет дальше, — там был один единственный тупиковый проход. Сегодня мы потратили больше времени на изучение, в надежде, что есть какая-то закономерность и проход, например, открывается в определенное время, но бестолку.

— Да, у нашей вылазки те же результаты.

— Ты снова сунулась под землю после того, что с тобой произошло в прошлый раз? Знаешь, ты в самом деле поразительная дура.

Алиса задохнулась возмущением от такого выпада. Все же ей показалось, что Виктор решил исправиться. Как всегда, это была просто случайность.

— Представь себе, некоторые из нас реально готовы на жертвы ради своих друзей, — ехидно проворчала она, — но откуда лабораторной крысе знать такие тонкости человеческих отношений.

— Не могла бы ты не звать меня так? — в этот раз на его губах играла легкая улыбка, словно бы эти слова уже не задевали его, а веселили.

— Тебе придется это заслужить, — жестко сказала Алиса.

— И как я могу это сделать? — он обернулся к ней и оказался слишком близко.

В этот раз Алиса не ощутила никакого смущения. Человек, а точнее получеловек перед ней вызывал у нее только раздражение, хотя уже и не такое всеобъемлющее, как до сих пор.

— Для начала научись не вести себя как токсичный придурок. Я поражена, что Суббота в самом деле что-то нашла в тебе.

— Конечно нашла, она ведь ни разу со мной не говорила, — усмехнулся он и его дыхание коснулось щеки Алисы.

Она немного отклонилась назад, стараясь языком тела заявить о своих чувствах. Сделать шаг назад было сродни признанию в слабости.

— И правда, открой ты рот хотя бы раз, она бы растворилась в небытие. И раз уж она тебя так напрягает, почему ты до сих пор этого не сделал?

— Просто не хочу ее расстраивать, — его взгляд скользнул в сторону.

— Самая неубедительная ложь, которую я слышала за последнее время, — покачала головой Алиса, — правда, в чем твоя проблема?

— То, что ты уже знаешь не убедило тебя?

— Вообще нет, — фыркнула девушка, — допустим, в твоей жизни было много отвратительных людей, но ведь были и хорошие.

— Это кто же? Гербера — не человек.

— Саша, — вспомнила имя из дневника Алиса, — Саша вполне была добра к тебе и при этом была обычным человеком, разве нет?

Взгляд Виктора остекленел, а лицо побледнело. Неужели Алиса ненароком задела еще одну болезненную струну в его душе?

— О да, Саша была не такой как все, — низко сказал он, словно бы его голос мог вот-вот надломиться, — даже доктор Сафронов в сравнении с ней был лапочкой. Он хотя бы не пытался втереться ко мне в доверие и сразу показал свое отношение. Саша действовала тоньше. Она разрушала меня медленно, пока я не решил, что лучше нее в этом мире нет никого. А потом она пригласила твоего отца. Это она руководила проектом по моему "лечению". Твой отец был лишь исполнителем. Не уверен, что он понимал, что его система это не теоретическое изыскание, а реальная операция. Когда ему показали, что со мной стало, он был в ужасе. Я слышал, как он плачет. Он извинялся передо мной. А потом исчез, — он придвинулся еще ближе. — Насколько я знаю, он бросил эту работу. Я ухватился за тебя лишь потому, что твой отец в море уродов был не таким уж плохим человеком. Саша, кстати, больше не появлялась. Видимо, ее интерес ко мне резко угас, когда я стал похож на еще большее чудовище, чем был до этого. Только одно меня бесит — у тебя ее глаза.

— И только поэтому ты измываешься надо мной?!

— Не только, — он резко отодвинулся, накинул сверху лабораторный халат и вернулся в лазарет.

Алиса осталась в комнате. Там, за дверью, Гербера могла наблюдать за ними, а ей совсем не хотелось ввязываться в еще больший конфликт с директрисой. Сейчас она хотела просто исчезнуть. Этот Ковен, его загадки, а что самое главное, люди в нем кажется окончательно довели ее до срыва. Не так уж нужно ей было это магическое образование и эти меридианы. Вернется домой, заключит помолвку и будет всю жизнь жить с человеком, которого не выбирала.

Она устало откинулась на кровать, расшнуровывая корсет. Сейчас она хотела просто подышать, но легкие будто не способны были наполниться воздухом, как бы глубоко она не дышала. Стараясь взять контроль над дыханием, Алиса не заметила, как от усталости провалилась в сон.

Стеклянный цилиндр со сферой маны покрылся мелкими, быстро расходящимися трещинами. Алиса пыталась починить стекло с помощью Вуньо, но давление, разрушавшее его изнутри, было сильнее. Сфера искажалась, пульсировала, стремясь вырваться из своего стеклянного плена.

— Отпусти, — сказал голос, — не держи этот хрупкий миг мира перед лицом конца.

Алиса обернулась. Перед ней стояла очень красивая девушка с тонкими мягкими чертами лица, длинными черными волосами и такими же черными глазами. Ее точеная фигура, лишь слегка прикрытая полупрозрачным одеянием, была настолько идеальна, что казалась нереалистичной для обычной девушки. На ее плечах сидело две вороны.

— Кто ты?! — Алиса отвернулась, закрыла глаза и еще раз попыталась восстановить стекло.

— Скоро узнаешь. А теперь, — она обняла ее сзади, прижимаясь щекой к ее щеке, сжала ее запястья и развела руки в стороны прерывая руну, — отпусти. Не страшись конца, прими его как важную часть любой длинной истории. Все истории должны иметь конец.

Из разрушенного сосуда хлынули волны разноцветной маны, проникая в глаза и нос и уши Алисы. Ее сила жгла ее изнутри, разъедая сосуды и добираясь до самого сердца.

Алиса проснулась, резко вскочив на кровати. Виктор сидел за письменным столом и удивленно обернулся на шум, который она издала, поднимаясь на ноги.

— Что случилось? — он посмотрел в ее вспотевшее испуганное лицо.

— Мне опять снилось это.

— Что ты видела?

— Резервуар, сдерживающий сферу под Ковеном треснул, я пыталась его починить. Но кажется сам факт того, что я могла использовать руну говорил о том, что я опоздала. А потом появилась женщина. Это ее голос я слышала во снах до сих пор.

— Как она выглядит? — Виктор быстро нашел на столе пустой бумажный лист. — Расскажи пока не забыла, я запишу.

— Дай сюда, — оборвала его Алиса, — я лучше нарисую.

Как она не старалась, она не могла передать ее красоту. Выходило неплохо, но не то. Она схематично изобразила ее полупрозрачную вуаль и двух воронов. Виктор сидел рядом, заглядывая через ее плечо, что только сильнее давило на ее психику.

— Ясно, — коротко сказал он, — мы идем к Гербере. Только зашнуруй корсет, если она увидит тебя в таком виде, боюсь, ее сердечко не выдержит.

— Иногда мне кажется, что ты ее ненавидишь.

— Иногда тебе кажется, что я и тебя ненавижу.

— Разве не так? — усмехнулась Алиса, с силой затягивая шнурок на корсете.

— Я знаю, как это выглядит со стороны, — вдруг сказал он, — точнее — узнал. Но ты права, у меня не большой опыт в том, как нужно общаться. Надеюсь, это не станет для тебя серьезной проблемой.

Алиса раздраженно вздохнула и посмотрела на наручные часы. Было еще четыре утра:

— Сейчас совсем рано. Вряд ли она в кабинете, или там есть потайная комната для спальни?

— Нет, конечно. Мы пойдем на третий этаж, — он открыл ящик стола и вытащил из него ключ, — поторопись.

Алисе и самой было интересно, кого она видела во сне, но это спешка ее раздражала. Сколько она успела поспать? Часа три? Это очень мало, видимо поэтому она чувствовала себя бодро, но при этом измотанно. Словно запаса сил хватит на час от силы, а затем она уснет прямо там, где стоит. Виктор провел ее в знакомый закуток и дальше вверх по лестнице прямиком к запертой двери.

— Дай угадаю, ты уже была тут, — предположил Виктор, — иначе объяснить полное отсутствие удивления у тебя на лице я не способен.

— За дверь не заходила, она тогда была заперта.

— Она всегда закрыта из-за таких любопытных, как ты.

За дверью был все тот же первый этаж Ковена со знакомой шахматной плиткой, но куда более богато украшенный. Видимо, так замок и выглядел в те давние времена, когда до обучения допускались лишь урожденные маги. Пол был устлан синими коврами-дорожками с золотистым рисунком звезд и планет. Вход в комнаты обрамляли крупные тяжелые шторы с похожим мотивом в вышивке. На утонченных мраморных столиках стояли вазы со свежими цветами.

— Даже это, — Виктор показал руками вокруг себя, — тебя не удивляет?

— Честно, я уже так устала удивляться, — ответила Алиса и посмотрела на рисунок в своих руках.

Знает ли эту девушку Гербера? Может, стоило просто отдать Виктору рисунок и отправиться спать? Если директриса опять начнет выказывать то, насколько она недовольна ее существованием, Алиса вполне может сотворить что-то более непоправимое, чем резкая фразочка. Тогда Виктор точно прикончит ее. Или директриса спалит заклятием до состояния пепла. Лишь бы побыстрее, ей совсем не нравилась боль.

Вместе они прошли дальше и поднялись на третий этаж, выполненный теплых цветах с оттенками бордового и оранжевого. Виктор подошел к самым крупным двойным дверям из светлого дерева и настойчиво постучал. Потом еще раз и еще раз, пока за дверью не щелкнул замок. Встрепанная Гербера со своими шикарными распущенными алыми волосами, нисподавшими ей до самого бедра, недовольно воззрилась на него, а потом обратила внимание на стоящую позади Алису. В этот раз смена выражения на ее лице была прямо противоположна тому, с каким она встречала Панфилову и Виктора в прошлый раз. В этот раз Виктор вызвал у нее раздражение, а наличие Алисы подле него, кажется, напугало ее.

— Что случилось? — возбужденно спросила она. — Что-то срочное?

— Алиса видела ее у себя во сне.

— Она явилась к ней?

— Сама посмотри, — он забрал рисунок и передал его Гербере, та бросила на него взгляд и прикрыла глаза.

— Час от часу не легче…

— Я люблю играть в шарады, но давайте продолжим после хорошего сна, ладно? — нервно спросила Алиса.

Вместо ответа Гербера буквально втащила Алису в комнату. На полу, на столах, даже на том, на котором принято прихорашиваться с утра, лежали различные записи, разложенные в каком-то своем загадочном порядке. В углу на полу покоились две стопки книг в черных переплетах. Та, что лежала левее была несколько больше другой. В остальном это была невероятно большая светлая комната с высокими потолками, в которой словно дышать было легче, чем во всем остальном замке.

— Мы вчера потратили целый день на сбор полезных данных, а потом еще до трех ночи я пыталась систематизировать все найденное. Все, что мы нашли, ведет к одному и тому же имени — Морриган.

— Морриган? — переспросила Алиса. — Не уверена, что знаю…

— Морриган — богиня войны. Люди создали ее задолго до Раскола, но тогда она была всего лишь фантазией, попыткой объяснить необъяснимое. Четко назвать день ее появления на островах сложно, но когда первый директор встретился с ней, она существовала уже на протяжении столетий и была очень недовольна. Недовольна тем, что он жив. Долгое время она считала, что человечество вымерло.

— Все истории должны иметь конец, — вспомнила Алиса. — Так ее основная цель…

— Закончить историю человечества, — закончила за нее Гербера.

— Но разве существование богов не возможно лишь благодаря людям, которые в них верят?

— Когда-то, до Раскола, вполне возможно. Но не теперь. Из-за источников маны они стали самостоятельными существами.

— Хорошо, допустим. Но в чем смысл ей жить в мире, в котором нет людей? Она богиня войны, без людей война невозможна.

— Это человеческая логика, — сказал Виктор, — логика высших существ иная. Для них есть начало, миф и конец. Скандинавская мифология ведет нас к одному событию — Рагнареку.

— А Морриган, — Алиса задумалась, — она из кельтской мифологии? Ведь у них нет конца света как такового.

— В том-то и причина. Любой конец — новое начало, — Гербера подцепила с пола лист и передала его Алисе. — Кельтские боги служат непрерывному циклу смены времен и народов. Морриган, в свою очередь, слуга конца. Но пусть для нее это лишь новый цикл, для нас — это вымирание.

На листе была схематично изображена смена картины мира, похожая на круговорот сезонов, только со своими особыми эпизодами: чистого мира в виде весеннего цвета, заселения его людьми — разгар лета, их развития — осенняя погибель и конца времен — заснеженной зимы.

— Тогда почему она была зла, когда встретила первого мага?

— Потому что не стояла у истока времен, как считала до этого, — пожала плечами Гербера. — Боги очень эгоцентричны, знаешь ли.

— Что ей нужно от меня? Чтобы я устроила конец света?

— Она не может влиять на этот мир без марионетки.

— Но с чего она взяла, что я захочу плясать под ее дудку? — сардонически улыбнулась Алиса.

— Есть свидетельства о том, как раньше она пыталась влиять на умы избранных учеников. Помимо этого мы нашли записи и о странных метках, которые появлялись на учениках.

— И в чем же ее влияние?

— Она искажает общество вокруг этого человека, расшатывает психику, прибирая к рукам все, что было важно для него и так подчиняет себе, взамен обещая исполнение всех его желаний взамен на…

— Уничтожение всего мира, это понятно, — догадалась Алиса. — Но наш мир все еще стоит. Неужели за четыре с половиной века не нашлось подходящей марионетки?

— Конечно, нашлось, — Виктор поднял с пола один из листов, — среди урожденных магов было немало жестоких безумцев. Например, Грегори Злобный, не думаю, что это его настоящая фамилия, но все же, он долгое время выдавал себя за способного лекаря, но занимался этим лишь с целью создания особой хвори с большим инкубационным периодом. Он хотел, чтобы болезнь максимально распространилась, но лишь через долгое время стала смертельной. Морриган нашептывала ему как создать ее. За основание он взял ДНК бледной трепонемы и намеревался с помощью маны соединить ее с мухами, как основными переносчиками.

— Бледная трепонема? Бактерия, вызывающая сифилис? Она ведь подвергается лечению.

— Он предпочел более надежный способ — сразу развивать его до стадии нейросифилиса, с которым уже ничего не поделаешь. Однако незадолго до исполнения своего плана, он был пойман и взят под стражу. Под присягой и признался, что боги заставили его сделать это.

— Еще один экземпляр — Драгомир Синистер, — продолжила Гербера, бегло осматривая старую газетную вырезку, приколотую к стене, — считал, что мировой Разлом был послан Богами в назидание людям и все горести, что они переживают сейчас — исход общего неповиновения и сохранения человеческой популяции. Основатель популярной секты, история которой окончилась массовым самоубийством. Его связь с Морриган подтверждается только тем, что он рассказывал в школьные годы. Помимо этого, символом секты был ворон.

— Значит, избранные были, но все они провалились, — расхаживая между лежащими на полу записями сказала Алиса, — вы сказали, что она искажает общество вокруг своей марионетки. Означает ли это, что я была права насчет изменившегося поведения Ульяны?

— Скорее да, чем нет, — Виктор оперся плечом о резную балку большой двуспальной кровати, куда более роскошной, чем у него самого. — Но не забывай, что то, что это произошло после вашего похода, не равно вследствие.

— Да перестань, — взмолилась Алиса, — тогда откуда у нее этот чертов шарф? Он словно лапти, надетые под вечернее платье. Это совсем не в ее вкусе.

— Откуда ты знаешь?

— Она сама так сказала тогда, даже не поняла, зачем взяла его с собой. Словно это было наваждение. Думайте что хотите, но я точно знаю, что дело в шарфе.

— Так нам лишь нужно снять его и все закончится?

— Ну, помимо нее останутся Алина и Блуд. Блуд вынес из комнаты статуэтку волка, но даже не просите меня идти в комнату к мальчишкам. Мне хватило того пациента, который… — она раздраженно фыркнула, не желая заканчивать мысль, предлагая ее собеседникам самим вспомнить с какой глупостью им пришлось столкнуться. — Но вот Алину я возьму на себя, я найду в ее вещах эту чертову банку. В конце концов, она не особо стеснялась копаться в моих вещах…

XV. Can You Feel My Heart

Когда Алиса покидала комнату Герберы, она заметила, что та провожает ее оголенную правую руку подозрительным взглядом. Чем быстрее она уберется оттуда, тем меньше у директрисы будет шансов устроить очередную истерику.

Алиса решила подождать, пока девушки из комнаты Алины и она сама не отправятся на завтрак. Кто-то, а Алина никогда не пропускала завтрак на ее памяти. Она ожидала, прячась за большой каменной вазой с громадным фикусом, сквозь его листики наблюдая за входом в комнату. Комнату покинуло четырнадцать девушек, но среди них не было Алины. Неужели именно сегодня она решила пропустить ежедневный ритуал?

— А чего мы ждем? — прошептал голос рядом с ней.

Алиса подпрыгнула, чуть не свалив собой декоративное дерево.

— Сколько ты тут сидишь? — пытаясь отдышаться спросила Алиса.

— Минут двадцать вроде, — ответила Алина.

Она сидела в такой позе, что еще больше начинала напоминать лягушку: на корточках, оперев локти о колени и положив на сцепленные руки голову.

— Ты очень невнимательная сегодня. Плохо спала? — догадалась Алина. — Я вот — дивно, так что думаю, что причины твоей рассеянности мне ясны. Что это было?

— Взрыв сферы маны под Ковеном.

— Занятно, — сузила глаза Алина, — вот только в этот раз я не слышала вороний клич. Может, конечно, просто забыла, но… Так чего мы тут ждем?

— Я ждала, когда ты свалишь на завтрак, — призналась Алиса.

— Ты совсем плоха в прятках. И дело тут не в моих потрясающих навыках находить тебя. Я слышала, как девчонки судачили, что ты зачем-то спряталась за кустом и пялишься на них.

— У меня не было возможности проверить удачность укрытия, — обиженно заявила Алиса. — Покажи мне свои вещи.

— Без проблем, — пожала плечами Алина и направилась в комнату.

— Но все же. Я не видела тебя среди выходящих, как тебе удалось?

— Я вылезла через окно и обошла тебя со спины, — ухмыльнулась девушка.

Она высыпала перед подругой содержимое всей своей сумки и указала на шкаф, где хранит кофты. Там была и другая одежда, но в основном все же кофты.

— Ты ищешь банку? — спросила Алина. — Не думаешь же ты, что я бы стала хранить ее среди своих вещей? Это глупо. Я бы выбрала вариант получше.

— Какой?

— Я бы спрятала ее в твоей сумке. Ты все равно не появляешься в комнате. К слову, кажется, кто-то дал мерзотным слухам вторую жизнь. Если ты не против, я перейду к осуществлению своего плана по переключению внимания на что-то более интересное, чем чьи-то половые отношения.

— Делай, что хочешь, — Алиса села на пол.

Теперь, когда ее шпионская игра была раскрыта, она вспомнила, как плохо выспалась этой ночью, и теперь дух авантюризма уже не помогал ей держаться на ногах:

— Но у меня есть просьба.

— Ты хочешь таки сорвать шарф с шейки Ульяны? Я в деле.

— Спасибо… — Алиса пошатываясь пошла к двери. — У тебя ведь в самом деле нет этой банки, нет ведь?

— Сейчас нет, — сказала Алина, — но и шарф у Ульяны появился не сразу. Я знаю, что в Ульяне и Блуде есть много хорошего, но я… —- она посмотрела на свои руки, — я на них не похожа. И пока я все еще я, ты должна придумать способ ввести меня в магическую лихорадку. А как только сделаешь это, позаботься, чтобы мое тело немедленно отправили в лечебницу.

— Что ты такое говоришь? — воскликнула Алиса. — Отправка тебя в лечебницу это приговор.

— Поверь мне, — тихо сказала Алина, — так будет лучше. Если меня захватит то же, что исказило Ульяну, возможно именно я и стану причиной конца света. Я давно думаю об этом. Как бы я это сделала и что конкретно. Я знаю такое большое количество вариантов…

— Но ты ведь не реализуешь свои планы, размышлять можно о чем угодно!

— Так и есть, пока жив Блуд.

— Это значит, — умилилась Алиса, — что ты на самом деле любишь его. Буквально больше всех, ведь никакая другая смерть тебя не расстроит.

— Брось! — Алина рассмеялась так, что из ее глаз брызнули слезы. — Я? Люблю его? Дело вовсе не в этом!

— А в чем же тогда? — Алиса смотрела на смеющуюся девушку с непониманием.

— Чертов жук взял с меня обещание, — она резко перестала смеяться, — как сегодня помню. Он взял с меня слово, что я никому не причиню прямого вреда. А я не могу просто взять и нарушить данное мною слово.

— И это всё?

— Всё. Так было с самого детства. Я всегда держала свое слово, и он это знал. Если я переступлю через этот принцип, я переступлю и через все остальные. Это держит меня. Считай, что это мой суррогат морали, которой я лишена в привычном ее виде. Я знаю, что я неправильная, дефектная, если хочешь. До большинства людей мне нет никакого дела. Мне нравится смотреть, как они страдают, — Алина невидящим взглядом смотрела в окно и не выражала никаких эмоций. — Пожалуй, в твоих словах есть зерно истины. Я люблю Блуда, но по-своему — я не хочу, чтобы он умер. Но если это произойдет, я больше не буду связана с ним обещанием. И первым же делом, — она указала пальцем вниз, — я разобью резервуар под учебной комнатой. Если до такого дойдет, ты должна остановить меня. Больше никому я это доверить не могу.

Алиса сомневалась, что стоило перевешивать на нее такую ответственность. Может, она и была самой сильной из них, но абсолютно не представляла себе, каким образом она должна ввести Алину в лихорадку. Ведь это должно быть что-то, что серьезно ее заденет, но она слишком плохо ее знала, чтобы сходу придумать правдоподобный план.

Она вернулась в лечебницу. На кроватях все еще лежали трое, самых тяжелых пациентов. Со слов Виктора, они были тут уже более месяца, но пока время не вышло, у них еще есть шанс. Так же он подметил, что такая длительность лихорадки выглядит аномально. Если бы лишь один лежал с месяц, в этом не было бы ничего особенного, но трое — это уже слишком много. Связано ли это с Морриган? Возможно, сейчас уже все стало возможным. Алиса прошла в комнату и увидела на кровати Виктора. Что ж, ожидаемо, ведь она занимала его кровать всю ночь, а значит парень совсем не спал. Сейчас ей было достаточно и маленького диванчика, стоящего у дальней стены.

Казалось, что она только успела коснуться его головой, как ее уже будил Виктор:

— Давай, Алиса, нам нужно поесть и заняться разработкой плана.

Девушка недовольно заворчала, пытаясь повернуться к Виктору спиной, чтобы продолжить спать, но почувствовала странный запах. Нет, для еды этот запах был вполне обычным, но для еды в Ковене — не иначе как странным.

— Что это за запах?

— Это всего лишь овощи на пару и…

— Мясо! — воскликнула Алиса.

За месяц учебы она и забыла, как в самом деле любила мясо в любом его проявлении. Кажется молочные каши и прессованные творожные запеканки были достаточны для набора нормы белка, но все же не так вкусны как самое обыкновенное посоленное и поперченное мясо.

— Здорово, тогда забирай все, — поморщился Виктор, — а я, если ты не против, приватизирую все овощи.

— Ты не ешь мяфо? — набив рот спросила Алиса. – Сеёзно?

— Технически я могу его есть, — сказал Виктор выгружая мясную котлету на тарелку Алисы, — но что-то мне в нем не нравится. Все же я наполовину парнокопытное, возможно, дело именно в этом.

Алиса лишь пожала плечами, засовывая в рот кусочек за кусочком и попискивая от удовольствия.

— Проще всего будет выловить Ульяну на пути к ужину, — рассуждал Виктор, — когда она будет идти с тренировки меридианов.

Алиса горячо замотала головой. Поспешно проглотив особо крупный кусок, она почувствовала, как на глазах выступают слезы:

— Кха, я очень сомневаюсь, кха-кха, что она…

— Можешь сначала прожевать, нормально все проглотить и только потом начать говорить?

— Она перестала появляться на занятиях, — откашлявшись сказала Алиса, — если она водится с той же группой, которая остановила меня посреди коридора, с целью унизить мое достоинство…

— Что? Кто это был? Что они сделали? — взволнованно спросил Виктор.

— Не важно, я пригрозила, что спалю лицо их заводиле, и они отстали, — отмахнулась девушка. — Так вот, если она все еще водится с ними, а я видела ее с ними в столовой, то они точно не посещают тренировку.

— И где они могут быть?

— Не имею ни малейшего понятия. Гербера не рассказывала, где ученики предпочитают отлынивать от занятий?

— Нет: или она не посчитала это чем-то важным, или это место не просматривается.

— Это сужает круг поисков. Пройдемся по местам, которые ты никогда не видел на камерах Герберы.

— Есть одно, но оно крайне унылое, не знаю, что бы они решили там делать…

Алина ожидала их у спуска в лазарет. Виктор провел их в одну из комнат, благо, учеников ней сейчас не оказалось, и перелез через северное окно. Тропа перед ними вся поросла травой, ею явно пользовались крайне редко, но когда-то она была вполне функциональна.

— Раньше там вместо окна была дверь, — объяснил Виктор, — я видел ее на плане здания. Понятия не имею, когда ее переделали в окно.

Они прошли через дыру в заборе и двинулись прямиком к старой низенькой башне, которую Алиса увидела впервые прибыв на остров. Ранее ее использовали исключительно для особо опасных и разрушительных опытов с магией, но как только в Ковенах начали обучать немагическую часть населения, башню забросили. Из нее перенесли лишь большой стеклянный купол, который поглощал магию и поставили в главной учебной комнате. Немагическому населению были доступны лишь крохи магии в сравнении с тем, какие умения могли развить за долгие годы урожденные маги. Теперь же в большом количестве классов под различные нужды необходимость отпала и все занятия проводились в самом крупном лекционном зале.

Пусть Виктор и обозвал его унылым, у Алисы сложилось совершенно противоположное мнение: уже издалека она приметили несколько старых диванов, выставленных на широкой лестнице, ведущей в башню. Очевидно, это место уже очень давно использовалось в качестве перевалочного пункта для прогульщиков. Диваны снаружи были пусты, а что происходило в самой башне с улицы понять было никак невозможно. Слишком опасно было идти туда вслепую.

— Алиса, ты ведь уже знаешь Кенназ, — прошептала Алина. — Если взять только одну его часть, ты увидишь, где располагаются сгустки маны. Здесь, в Ковене, мы облучены ею с ног до головы, а потому ты сможешь увидеть силуэты во всех подробностях.

Алиса выполнила сказанное Алиной и в первые несколько секунд думала, что у нее ничего не вышло, но чем дольше она удерживала руну, тем яснее видела как поначалу небольшие светящиеся точки растут и принимают форму человека. Всего в башне находилось пять человек. Двое из них были парнями, остальные — девушками, среди которых выделялась одна — высокая и крупная.

— Вижу ее. Она у ближней к нам стене.

— Давайте просто придушим всех Наутизом, снимем с Ульяны шарф и готово! — осклабившись предложила Алина.

— Никаких болевых рун! — яростным шепотом воскликнула Алиса. — На тебе ее хоть когда-нибудь использовали?

— Да, — расплылась она в улыбке, — это был Блуд. Мне очень понравилось, но он отказался использовать ее на мне еще раз.

— Интересно почему же? — с сарказмом спросил Виктор.

— Думаю, он просто не любит, когда мне приятно.

— Скорее всего, сражаться все равно придется, — игнорируя обиженное ворчание Алины сказал Виктор, — кто-то из нас должен держать Эйваз, пока другие будут штурмовать башню. Предпочитаю никого не калечить, поэтому предлагаю на эту роль себя.

— Неужели нам так обязательно нападать на них?

— Что ты, Алисочка, конечно нет, — спаясничала Алина, — мы зайдем и вежливо их попросим с нами пообщаться, пока Ульяна не прервет наш parler¹, отправив тебя в нокаут.

— Я тоже считаю, что подпускать ее ближе, чем на расстояние удара — небезопасно, — согласился Виктор. — Ее магические силы малы, но в кулачном бою она уложит нас всех.

— Говори за себя, — фыркнула Алина.

— Ладно, я поняла, но нет ли у нас вариантов как-то задержать их, парализовать или что-то вроде того?

— Подобные девайсы есть разве что у охотников цитадели, — припомнила Алина. — У них в арсенале имеются специальные световые гранаты с руной Иса, всё, чего касается свет, как бы замораживается, но та Иса, которую можем использовать мы, хуже любого холодного оружия.

— Давайте так…

Под щитом Виктора, Алина с размаху выбила дверь ногой, делая слепой выстрел Тивазом впереди себя. Уже в тот момент Алиса поняла, насколько глупо придумывать план, а еще глупее — быть уверенным в его исполнении, находясь к команде с кем-то вроде нее. Панфилова была согласна на предупредительный выстрел, но только на предупредительный. Она не взяла с подруги обещание, что для начала она убедится, что ее предупредительный Тиваз никого не убьет.

Свой план Алиса назвала "вооруженными переговорами", но в итоге все превратилось в форменный балаган. Девочки кричали, пытаясь спрятаться за уцелевшими после долгих лет запустения предметами мебели. Ульяна же сразу пошла в атаку. Алиса только и успела приказать ей не двигаться, угрожая незавершенным Кенназом, о силе которого знала вся школа и вряд ли хоть кто-нибудь из учеников решил напасть на Алису, вот-вот сложащую опасную руну. Но, похоже, то, что управляло Ульяной, было не слишком впечатлено ее попытками. Однако Панфилову спас Альгиз, отпущенный Алиной, который и отправил Ульяну спиной в стену. Она ударилась головой и осела на пол.

— Ну вот и всё, — заключила Алина, — теперь мы без труда сможем снять с нее шарф!

Пока Алиса удерживала на расстоянии хулиганов, которые, впрочем, и не намерены были сражаться, вжимаясь в стену, видимо в надежде слиться с ней. Алина прошла к телу оглушенной Ульяны и сорвала с нее шарф, в секунду обратившийся в пыль.

— Видите, все просто! — воскликнула она, поворачиваясь к друзьям.

Алиса не успела окликнуть ее до того, как поднявшаяся на ноги Ульяна ухватила девочку за шею и бросила об стену. После глухого удара Алина упала на пол, и больше не двигалась. Ее голова оставила на каменной кладке длинный кровавый след.

Алиса замерла. Сейчас ей впервые удалось ощутить всю опасность их глупого шага. Почему они не потратили больше времени на подготовку? Почему вообще решили, что могут вот так просто, без оглядки на силу противника, вступить в бой? Они буквально ничего не знали о том, насколько сильно меняются физические и магические способности одержимых. Вот только сейчас у них совершенно не было времени думать об этом.

Виктор ухватил Алису за запястье и с силой потащил к выходу из башни. Он отпустил щит, осознав, что группа хулиганов не торопится вступать в бой, и послал в Ульяну еще один Альгиз. Размахнувшись, он столкнул Алису с лестницы, подставляясь под запущенный Ульяной тяжелый старый стул из цельного дерева. Алиса упала, ощутив жгучую боль в лодыжке. Виктор лежал лицом в пол в паре метров от нее. Алиса попыталась отползти назад, кривясь от боли. Неспешно, без единой эмоции на лице к ней шаг за шагом приближалась Ульяна:

— Какая же ты дура. Ты думала, что Бадб настолько глупа, что заключит себя в хлипкий шарфик, который легко можно сорвать?

Словно насмехаясь над Алисой вокруг закаркали вороны. Они тучами расселись на ветвях деревьев, громко перекрикиваясь между собой.

— Бадб? — цепляясь ногтями за землю, спросила Алиса, — разве ты не Морриган?

— Бадб и есть Морриган. А Морриган это Бадб.

Она издала пронзительный вопль, заставивший Алису потерять сознание.

Панфилова открыла глаза посреди длинной узкой земляной колеи. Вокруг нее были десятки тел мертвых солдат, сжимающих в руках оружие, которое ей приходилось видеть лишь на картинках. На их лицах навсегда застыла маска ужаса. Грохотали взрывы, а над головой с громким жужжанием проносились странные по своей конструкции воздушные змеи. Некоторые из них кренились и падали, разбиваясь о землю в клубах оранжевого дыма. Недалеко от себя она увидела еще живого солдата, сидящего за большим орудием, которое с дробным звуком извергало из себя огненные вспышки. Именно они и сбивали воздушных змеев с небес. Раз за разом обдаваемая мелкими комьями земли, от которых Алиса пыталась укрыться руками, она продвигалась к одинокому бойцу. Выстрелы оборвались и солдат нырнул под орудие.

— Любой ценой, — услышала от него Алиса.

Этот язык словно был тем, которым пользовалась она, но слова звучали несколько иначе, искаженно, будто у солдата был странный акцент. Впрочем, это не мешало ей его понимать.

— Любой ценой! — он загрузил в орудие металлическую ленту.

Как только он поднялся на ноги, тут же упал головой вперед. Алиса подбежала к нему, на его гимнастерке цвета хаки расплывалось алое пятно. В руке солдата было зажато потрепанное письмо и маленькое черно-белое фото. На торчащем крае письма Алиса увидела знакомые буквы, но смысл слов как будто возник прямо в ее голове:

"Вернись домой любой ценой"

Она попала в воспоминания о старом мире. Укрываясь от свистящих мимо нее снарядов, Алиса упала в выемку за орудием и попыталась оглядеться. Вдалеке, медленно приближаясь к ней, шла завернутая в серый саван фигура, окруженная воронами.

Алиса сложила Кенназ, но ничего не произошло. Над ней склонилась красивая черноволосая девушка.

— Морриган! — воскликнула Панфилова, по привычке попытавшись опалить ее, но руна вновь не сработала.

— В этом мире нет магии, ведь в нем еще не возникли источники маны. Они появятся лишь через пять веков от этого события, а я вместе с ними.

Ее волосы развевались так, словно они с Алисой находились под водой.

— Зачем я здесь?!

— Ты должна понять, что желаемого нужно добиваться любой ценой.

— Я не стану уничтожать мир ради тебя!

— Значит, — спокойно улыбнулась Морриган, — мир уничтожит тебя.

Алиса вскрикнула, когда рядом с ней раздались выстрелы и ее накрыло комьями земли.

— Любой ценой, Алиса, — прозвенел ее голос. — Выживи, любой ценой.

Она мягко взяла ее за запястья и положила руки на орудие.

— Наведи на нее, — прошептала она, — ты должна успеть до того, как она закричит.

— Что будет, если она закричит?!

— Ее крик предвещает смерть. Твою смерть и смерть всего мира.

— Ты врешь! Ты мечтаешь уничтожить мир, если это может сделать Бадб, зачем тебе я?!

— Я не мечтаю, дорогая, а планирую, — терпеливо объясняла богиня. — Мечта — это что-то недостижимое. Мечта — это, например, твое глупое сопротивление моему влиянию. Друзья это лишь ресурс, как только ты сделаешь что-то не так, они обернутся против тебя. Уж сколько моих глупцов полегло из-за такой мелочи. Больше я не допущу такой дурости.

Алиса смотрела на фигуру, приближающуюся к ней.

— Стреляй, Алиса, убей ее. Выживи любой ценой.

— Да пошла ты, — бросила ей Алиса.

Она выбралась из окопа и побежала навстречу фигуре. Следом за ней летели вороны, тучей надвигаясь на нее. Ей оставалось всего несколько метров до Бадб, когда птицы обрушили на нее свой гнев, цепляясь лапками за волосы и обрушивая свои клювы прямо ей в глаза. Алиса упала, птицы осели на нее, раз за разом нанося болезненные удары. Она чувствовала, как они пробираются в ее живот. Алиса уже лишилась зрения, но продолжала тянуться туда, где в свои последние мгновения видела облаченную в саван фигуру. Последним, что она услышала стал душераздирающий визг.

XVI. Сантиметры дыханья

Когда Алиса вновь открыла глаза, над ней, склонившись, вся в слезах сидела Ульяна:

— Прости, прости меня, Алиса, она обманула меня, — плакала она, — моих сил не хватает даже чтобы вылечить твои царапины, прости меня…

— Отойди ради Бога, пока я не заставил тебя силой, — прорычал Виктор, отталкивая Ульяну.

Алиса все никак не могла сфокусировать на нем взгляд.

— Она просто оглушена, — сказал он, — и подвернула лодыжку, но это уже я постарался. Дай ей отдохнуть. Я пойду проверю Алину.

— Ульяна… — прохрипела Алиса, — все получилось? Ты пришла в себя?

— Да! Да! — она подползла к ней поближе. — Я виновата Алиса. Бадб мучила меня несколько недель, я хотела рассказать тебе, но подумала, что смогу справиться и сама. Она показывала мне картины будущего, говорила, что ты станешь причиной гибели мира, что только моя покладистость не позволит этому случиться. Я старалась не спать, ведь она всегда приходила по ночам. Но ведь нельзя не спать целую вечность? И я сломалась.

— Бадб говорила о себе? Что она такое?

— Она звала себя "неистовой" говорила, что прислуживает Великой Госпоже Воронов, и жаждет лишь одного — остановить конец света.

— В чем была твоя роль?

— Я должна была дождаться остальных ее ипостасей и вместе выступить против тебя.

— Блуда и Алину?

— Да, но ими занимается не она, а кто-то другой, я не знаю, кто.

— В любом случае, — Алиса с трудом попыталась сесть, — нам нужно остановить их всех. Они делают это потому, что хотят сломать меня и подчинить Морриган.

— Богине войны? Но разве ее интерес не должен быть в разрушении мира?

— Именно так, Ульяна, именно так, — устало кивнула Алиса, — рада, что ты снова с нами, не знаю, что бы случилось, если бы я подчинилась приказу Морриган убить Бадб.

— Ну, видимо, меня бы уже не было, — сквозь слезы улыбнулась она, — я видела тебя там. Бадб сказала, что это наш последний бой, нет времени ждать и нужно покончить со всем сейчас. Я пыталась удержать свое тело, но все равно медленно приближалась к тебе, а потом ты вдруг понеслась на меня, — она рассеянно зарылась пальцами в свои рыжие волосы, — когда вороны напали на тебя и начали терзать, а ты так и продолжала тянуть ко мне руку, словно прося о помощи, я поняла, что была обманута. Ты всегда все делала ради других. С чего бы именно тебе устраивать конец для всего человечества? А вот я чуть не убила тебя.

— Но не убила, — напомнила Алиса.

Она посмотрела в сторону башни, из которой не спешил возвращаться Виктор.

— Помоги мне встать, Алина очень сильно пострадала, возможно, ей нужна помощь.

Ульяна обернула ее руку вокруг своей шеи и медленно повела в сторону башни. Там все еще жались друг к другу испуганные студенты. Кажется, все произошедшее было для них слишком. Увидев Ульяну, лопоухий парень загородил своих друзей, раскинув руки в стороны:

— Хватит, Ульяна, мы больше не хотим, — он осмотрел лежащую на полу Алину, пошатывающуюся Алису и своих напуганных друзей, — всего этого!

— Взаимно, — коротко ответила Ульяна, — поэтому избавьте нас от своего общества немедленно.

Студенты гуськом, друг за другом выбежали из башни. Голова Алины казалась вполне целой, но Виктор хмурился с закрытыми глазами и продолжал держать над ней Отилу.

— Что случилось? Почему она не приходит в себя?

— У нее сотрясение, — ответил Виктор, — но ты бы видела ее лимбическую систему. Ее миндалевидное тело, оно какое-то странное, плотность нейронов очень...

— Виктор, мы в курсе, что Алина не обременена состраданием, — недовольно проворчала Алиса, — залатай уже ее голову и пойдем отсюда.

— Ты в самом деле не считаешь это проблемой? — спросил он, открывая глаза. — А что мы будем делать, когда она подчинится Морриган? Попробуем ее устранить? Будет намного проще, если ее история окончится здесь и сейчас.

— Ты что же, убьешь ее сейчас исключительно из тех соображений, что однажды она может подчиниться Морриган? — в ужасе спросила Ульяна. — Ты не много ли на себя берешь?

— Если бы я не пытался спасти Алису, убил бы и тебя, — холодно ответил Виктор.

— Хватит, мы не будем никого превентивно убивать, — раздраженно сказала Алиса. — Если она подчинится, я введу ее в состояние лихорадки и переправлю в лечебницу, чтобы у нее не было даже шанса очнуться. Так она никому не сможет причинить вред.

— И в самом деле, неужели ты так много знаешь обо всем этом? — спросила Ульяна. — С чего ты вообще решил, что сострадание в этом случае имеет значение? До сих пор ты не показывал исключительных познаний, иначе сразу предложил бы не срывать с меня шарф, а попытаться обезвредить.

— План был именно такой, но кое-кто без зазрения совести его запорол, — он указал пальцем на Алину. — Помимо этого я остался в сознании, когда ты запустила в меня стулом, — Виктор смерил Ульяну презрительным взглядом. — А потому я видел, что твое тело пыталось сопротивляться. Тебе ничего не стоило добить оглушенную Алису, но ты упала возле нее и начала кричать. Почти наверняка уверен, что ты пожалела о том, что сделала и сострадание в этом сыграло немалую роль.

— Может, нам стоит отправить Алину в лечебницу прямо сейчас?

— Не пойдет, — покачала головой Алиса, — мы не знаем, стала ли она уже вместилищем для Морриган или нет. Что если устранение ее до внедрения приведет к тому, что Морриган выберет для себя кого-то другого?

— И будем мы искать его до китайской пасхи, — согласилась Ульяна. — То есть, нам остается только ждать?

— Да, — ответила Алиса, морщась от боли, — но пока ждем, узнаем, снятся ли Блуду странные сны, в которых кто-то убеждает его, что я устрою конец света.

Блуд как прилежный ученик продолжал ходить на занятия как ни в чем ни бывало, и лишь сегодняшнее занятие по нащупыванию меридианов решил пропустить. Смутило его то, что сначала на уроках перестала появляться Ульяна. Это было странно, но объяснялось словами Алисы о внезапных переменах в ее характере под воздействием загадочного артефакта. Следом на занятия перестала ходить его сестра, что напротив, странным ему не казалось. Но когда Алиса, Ульяна и Алина втроем не явились на утреннее занятие, он начал подозревать, что грядет нечто ужасное. Он искал их по всей школе, даже проверял девчачьи комнаты, разок таки получив подушкой по лицу, когда решил ворваться в комнату без стука. В лечебнице их тоже не было, как, впрочем, и Виктора, с которым часто оставалась Алиса. Тогда-то он понял наверняка: катастрофы не избежать.

Решив поискать их в лесу, он увидел, как с деревьев срывается множество черных птиц, испуганных оглушительным криком. Вряд ли обычный человек способен на такой крик. Он напомнил Блуду истории тети о баньши, предвещающей смерть. Пока он бежал к низкой заброшенной башне, мимо него пронеслись четверо студентов, спешившись укрыться за стенами Ковена. Он был вынужден поторопиться, ворвался в здание, на ходу готовя Тиваз. И был раздосадован тем, что его помощь была уже не нужна. Над его сестрой сидел Виктор. Ульяна, держащая под руку Алису, балансирующую на одной ноге, стояла неподалеку. На ее шее не было шарфа

— Не говорите мне! — воскликнул он. — Я все пропустил? Что в итоге с тем шарфом у Ульяны?

— Дело было вообще не в нем, — смущенно ответила Ульяна.

— Вот так, братишка, — просипела Алина, потирая голову, — я говорила тебе: не на уроках приобретаются знания.

— Ну, конечно, — ответил Блуд, — они приобретаются при исполнении твоих странных идей, в которые ты не торопишься меня посвящать.

— Пошел бы со мной, поучаствовал бы в битве за разум Ульяны. Не сказать, что я была свидетелем прям всей битвы, но Алиса, похоже, победила.

— Я провалилась в воспоминания о Великой Отечественной войне и видела там Морриган, — отстраненно сказала Алиса.

— Кого? — переспросил Блуд.

— Богиню войны, — пояснила девушка, — похоже, она хочет, чтобы я устроила конец света.

— Она могла ударить буквально немного левее, — он показал пальцем на свою сестру, — и у нее бы все получилось.

— А она и ударила, — ответила Алиса. — В каждого из вас, и ты как раз на очереди.

Блуд напряженно всматривался в лицо Алисы:

— У меня нет той статуэтки.

— Это не важно, — сказала Алиса, — ты уже коснулся ее. Когда Алина сняла с Ульяны шарф, это никак на нее не повлияло, а Бадб сказала мне, что не заключила бы себя в какой-то хлипкий шарфик. Кажется, так она просто попыталась нас запутать.

— Я правильно понимаю, что теперь вам необходимо не спускать с меня глаз, чтобы не пропустить момент моего превращения?

— Совершенно верно.

— Отлично, значит теперь вы все начнете ходить на занятия!

***

— Поверить не могу, — проворчала Алина, — и это я злобная и жестокая? Мой брат даст мне фору.

— Точно, Алина, не проще будет тебе переехать к нам в комнату? — спросила Ульяна. — За тобой ведь тоже нужен будет глаз да глаз.

— Без проблем, давно хотела сменить половые подушки. На этих я сплю уже пять месяцев.

— Лучше смени платье, — усмехнулась Ульяна, — оно судя по всему тоже не менялось пять месяцев.

— О, нет, его я не меняла уже года два, — придирчиво оглядывая серый от грязи фартук, сказала Алина, — просто я не особо вижу в этом смысл. Да и видели бы вы нашу ванну, она куда грязнее, чем я.

Блуд закатил глаза. В отличие от сестры, его одежда была всегда свежей, а волосы чистыми:

— Суть гигиены в том, что ты занимаешься ею ежедневно.

— И все равно становишься грязным, — фыркнула Алина, — Блуд, мы спим на полу. Видел ли ты хоть раз, чтобы этот пол кто-нибудь убирал? Сомневаюсь, что Моргана или директриса будут надрывать спины ради этого. А наши подушки? Сколько поколений девочек спали на них. Была ли эта комната когда-то мальчишеской? Тогда они еще грязнее, чем я думала. У кого-нибудь есть с собой ультрафиолетовый фонарик?

— Если бы он у меня был, я бы не рискнула его использовать, — рассмеялась Ульяна, — но нам и правда стоит смыть с себя сегодняшний день. Я чувствую себя странно, когда понимаю, что во мне что-то побывало, — она невольно скривилась. — В прямом смысле.

— Тут есть большая ванная комната на втором этаже, — начал Виктор, — я могу дать вам ключи, если вы…

— Да кому нужны эти ключи? — спросила Алина.

— Ты не можешь попасть на второй этаж без ключей, там самый обыкновенный замок, его нельзя открыть с помощью Дагаз…

— Да, но можно с помощью отмычки, — парировала Алина.

— И сколько раз ты ее использовала? — недовольно спросил Виктор.

— Пару-тройку, — пожала плечами девушка, — там довольно скучно.

— Простите, ребят, но чтобы я поднялась по лестнице, было бы славно, если бы кто-то помог мне с моей растянутой лодыжкой.

Виктор недовольно вздохнул:

— Поверить не могу, что ты до сих пор не разобралась с этим сама.

— Ох, не заставляй меня напоминать, кто виноват в этом.

— Садись, принцесска, — фыркнул Виктор, тяжело опускаясь перед ней на одно колено и снимая с нее чулок.

Алиса услышала, как позади нее девочки сдавленно запищали. Блуд же следил за происходящим странным взглядом, разгадать который Алиса или не могла, или не хотела, устав от ноющей боли. Да сейчас она позволила бы всю себя раздеть, лишь бы только стало легче. Тем более, что Виктор исполнял роль врача, и иным смыслом она его действия не наделяла. Но тут ей в голову как на зло пришло воспоминание о том, как Виктор описывал запах ее волос. Ох, как не вовремя.

— Что, больно? — вдруг спросил Виктор. — Я стараюсь быть максимально аккуратным.

— Нет, с чего ты взял?

— У тебя сердце колотится как у воробушка.

И девочки за ее спиной вновь запищали. Она строго зыркнула на них, высвобождая свою ногу из рук Виктора.

— Спасибо, — пробубнила она, хватая с земли чулок и угрожая запустить им в подружек.

Те засмеялись и понеслись в сторону темной ниши, за которой скрывался проход на второй этаж. Уходя, Алиса обернулась, заметив, что Блуд сверлит Виктора тяжелым взглядом. Ох, да и пёс с ними. Недалеко от входной двери, преграждающей второй этаж, располагалась неприметная бирюзовая дверь, ведущая в большую ванную с несколькими кабинками и большим бассейном.

— Глядите! — воскликнула Ульяна. — Тут и пена, и масла и… что это?

Алиса подошла к ней и посмотрела на странную баночку с содержимым молочного оттенка, по консистенции напоминающем сметану, и понюхала.

— Это крем, — сказала Гербера, заходя в ванну.

Алиса нервно оглянулась. Вот надо было им всем пересечься тут вместе? Лучше бы они пошли принять ванну в лазарет. Зачем Виктор вообще предложил им прийти сюда?

— Э-э-э, — протянула Алина, — мы тут просто мимо проходили…

Гербера выставила руку вперед, прерывая ее оправдания:

— Я сама предложила Виктору привести вас сюда. Здесь ведь удобнее, чем в ваших комнатах, верно?

— Еще бы, даже камеры смертников в Цитадели комфортабельнее, — с ухмылкой сказала Алина, — у них даже есть кровати, представляете?

— Прекрати ерничать и снимай платье! — приказала Ульяна. — Не стоит испытывать на прочность доброту нашей администрации.

— Можно остаться хотя бы в нижнем белье?

— Тебе — можно, хоть так его постираешь…

Гербера наполнила бассейн. Алиса следила за каждым ее движением словно пугливый зверек, постоянно ожидая, что ее настроение вот-вот изменится и она вновь начнет отчитывать ее за то, что она всего лишь обычный человек. Но Гербера молчала. В самом ли деле она сама решила пригласить их сюда? Она обнажилась, вошла в воду и подняла на Алису кроткий взгляд. Кто бы мог подумать, что она в самом деле способна на такие эмоции.

— Ты не против, если я помою тебе волосы?

Алиса так удивилась, что даже забыла отказаться, послушно повернувшись спиной к волшебнице.

— Всегда мечтала, что у меня будет сестра и мы будем так купаться с ней вместе, — промурлыкала Гербера.

— Знаете, может вы с Виктором и не кровные родственники, но у вас есть одна общая черта, — тихо сказала Алиса, — я в душе не понимаю, чем продиктованы ваши реакции на меня.

— Ну, очевидно, мне стоит принять то, что Виктор хочет продолжить с тобой общаться, — выдохнула Гербера, — если я не прекращу клевать ему мозг, совсем скоро он может отдалиться от меня, так я вообще ничего не добьюсь, — она резко сжала волосы Алисы в кулаке и притянула к себе. — Поэтому я решила, что нам неплохо было бы стать подружками.

— Слыш, — сказала ей Алина, с размаху запрыгивая в бассейн, — ты можешь быть хоть магичкой, хоть директрисой, хоть президентшей, но мы все равно наваляем тебе, если ты полезешь к Алисе.

Позади стояла Ульяна, разминающая костяшки:

— Я так раздосадована тем, что сегодня произошло, что мне кровь из носу надо об кого-то выпустить пар.

— Не утруждайтесь, — Гербера выпустила Алису и та быстро отплыла поближе к Алине, — я говорю вполне серьезно.

— Поверить не могу, — скривилась Ульяна, — Вы что же, втюрились в своего сводного брата?

— Фу, — осклабилась Алина.

Но на лице Герберы не отразилось ни единой эмоции:

— Я не виню вас в столь идиотских предположениях. Видит Бог, ваши гормоны способны проводить параллель только между привязанностью и сексуальным желанием. Но, нет, я не "втюрилась" в своего брата. Тем не менее я опасливо отношусь к некоторым его связям, особенно если они основываются на страданиях.

— Я удивляюсь, как многое я умудрилась вам обоим сделать, не делая при этом ничего, — поморщилась Алиса, — как насчет того, что не так давно он угрожал мне и прижимал к стене? — она подняла руки, показывая кровоподтеки на запястьях. — Ох, видимо, это только моя вина, ведь я заставляю его страдать тем, что существую.

Гербера приблизилась и осмотрела ее запястья:

— Что произошло?

— Я ответила оскорблением на его оскорбления, и он решил доказать мне, что он сильнее.

Гербера глубоко вздохнула, прикрыв глаза рукой:

— Прости, я его не так воспитывала, — серьезно сказала она. — Мне нетрудно представить, что это и в самом деле произошло, но… Тебе стоило сразу же пожаловаться мне или выйти туда, где я могла бы увидеть тебя по камерам.

— И Вы бы помогли? — уточнила Ульяна. — А кому конкретно?

— Точно не Виктору, — покачала головой Гербера, — он вполне мог тебя покалечить, Алиса. Вот только ты тут совсем не причем.

— Это как-то связано с Сашей?

Гербера кивнула:

— Подробностей я не знаю, это произошло до того, как мы с ним встретились. Но я уверена, что история эта сильно извратила его. До нее он таким не был…

— Звездочка, не пойми меня неправильно, — начала Ульяна, — но все это звучит через чур уж мрачно. Тебе не стоит оставаться наедине с кем-то вроде Виктора.

— Да, — подтвердила Алина, — не зря я подкинула в твое платье маячок, будет проще отыскать твой труп.

— Так вот, как ты постоянно умудрялась меня находить?!

— Ой-ёй, — хихикнула Алина.

— Довольно, — прервала их Гербера, — он может быть несдержанным, но он не убийца. Да, меня беспокоит его состояние, но я бы не сказала, что оно ухудшилось — наоборот. Но именно это меня и задело, — она откинулась на стенку бассейна и положила голову на край, — он буквально все, что осталось от моей семьи.

— Почему вы решили поделиться этим с нами? — непонимающе спросила Алина.

— Потому что только так мы можем хотя бы немного начать доверять друг другу, — она открыла глаза и посмотрела на затянутый паром потолок. — Тебе удалось помочь Ульяне, но как ты этого добилась?

— Я сделала то, что сказала мне Морриган, но ровно наоборот, — ответила Алиса. — Она приказала мне выжить любой ценой. Я же постаралась любой ценой погибнуть.

— А что, если бы ты в самом деле умерла? — спросила Гербера.

— Морриган пришлось бы искать другую куклу. Пусть все и смотрелось так, будто я была уверена в том, что делаю, — она перевела взгляд на Ульяну. — На самом деле я не знала, выживу ли. Просто не хотела ей подчиняться.

— Мне кажется, я спала бы спокойнее, если бы не знала об этом, — сквозь зубы сказала Ульяна. — Ты умерла жуткой смертью, не представляю, насколько это было больно.

— В том то и дело, что не было, — ответила Алиса. — Я ощущала что-то, но уверена, в реальности было бы больнее. По ощущениям это как боль, которую я могу почувствовать во сне, она приглушенная и будто появляется не сразу.

— Ты можешь чувствовать боль во сне? — удивленно спросила Ульяна.

— Да, боль, запахи, слышу музыку или песни, хоть и не могу их воспроизвести после пробуждения.

— Вряд ли ты хорошо высыпаешься, — с сомнением сказала Гербера.

— Чаще нет, чем да, — согласилась Алиса.

Мама не раз водила ее по врачам, когда Алиса с криком просыпалась среди ночи. Успокоительные отвары не помогали, ее сны продолжали быть столь же яркими, как и явь. Иногда ей удавалось понять, что она находится во сне и она заставляла себя проснуться. Но в итоге ее мозг запомнил это, и с тех пор она раз за разом начала просыпаться внутри нового сна. Только ощущение непрерывности воспоминаний в реальности помогало ей ориентироваться. Если лихорадка похожа на сон, ей будет трудно найти несостыковки. Ведь ее сны слишком детальны и стоит ей обратить внимание на книгу как она действительно начинала содержать текст, а часы показывать время. И чем больше она старалась, тем с большим трудом ей удавалось заставить себя проснуться.

— Так что это было? — спросила Гербера. — Сама Морриган или что-то близкое к ней?

— Это была Бадб, — ответила Ульяна, крупным гребнем вычесывая колтуны в волосах Алины. — Боже, Ал, давай просто отрежем их?

— Ни-за-что! Чеши давай.

— Только я так и не поняла, как связаны между собой Бадб и Морриган, — продолжила Ульяна. — С одной стороны, она говорила, что прислуживает ей, с другой, нагло врала, что Алиса станет причиной апокалипсиса.

— Мне она сказала, что Бадб и есть Морриган, а Морриган это Бадб, — сказала Алиса.

— Так и есть, — кивнула Гербера, — Бадб и правда одна из личин Морриган. Помимо нее есть еще Немайн и Фей.

— Бадб была баньши, а кем являются остальные?

— Я не знаю, — призналась Гербера, — каждый раз слова избранных Морриган разнятся. Кто-то видел одну или две ее ипостаси, кто-то знал только Морриган. Кажется, она экспериментирует, пытается вывести идеальное оружие, используя разные методы воздействия. Потому, я не знаю, чего нам стоит ожидать от ее следующих личин. Но они точно не будут похожи на Бадб. Морриган не любит повторяться.

— Поэтому все ее избранные так отличались друг от друга?

— Верно.

— Но что она увидела во мне?

— Видимо, из тебя можно сделать отличное оружие, — Гербера подошла ближе, заглядывая в ее глаза, ее алые волосы плавно перемещались на поверхности воды. — Надеюсь лишь на то, что сама ты не хочешь стать оружием.

Алиса покачала головой, завороженно глядя в алые глаза директрисы.

— Думаю, я знаю в чем тут дело, — попыталась разрядить обстановку Ульяна, — тебе только пятнадцать, а ты уже пытаешься сделать открытие.

— Создать патент, — поправила ее Алиса.

— Я все равно не понимаю разницы, — пожала она плечами.

— Открытие принадлежит всем, а патент — конкретно мне. Патент — это возможность заработать. Поэтому то, чем мы занимаемся с Виктором не подходит под определение патента. Единственной в своем роде способ вылечить магическую лихорадку не может стать способом заработка.

— Это еще почему? — спросила Алина.

— Потому что это неэтично, — поставила точку Алиса.

— Радует, что ты в самом деле так считаешь, — отозвалась Гербера. — Ты отправила письмо Надежде?

— Да, но пока не получила ответа. Я объяснила, что согласна работать только вместе с Вами и никак иначе.

Гербера заметно смягчилась по отношению к Алисе. Взгляд ее все еще был осторожным, но голос стал спокойнее и мягче. Однако такая разительная перемена казалась Алисе подозрительной. Она даже начала думать, что Герберу захватила одна из ипостасей Морриган, потому-то она так изменилась. Когда Гербера предложила взамен испорченного платья выбрать какое-нибудь из ее гардероба, Алиса окончательно уверилась в своих подозрениях.

— Личины Морриган желают сломать тебя, а не поддержать, — покачала головой директриса. — Знаю, что была груба с тобой ранее, но это из-за страха. Я боялась, что ты узнаешь, кто такой Виктор и попытаешься это использовать. А потом оказалось, что этот идиот сам тебе все разболтал. А я так надеялась, что прошлых потрясений ему с лихвой хватило. Но нет — он опять не держит язык за зубами, а потом впадает в истерику от паранойи. Это ужасно утомляет.

— А как люди реагировали до этого? — спросила Алиса.

— Как и должно — пугались и отстранялись. Многое он тебе показал?

— Думаю, да, хотя полный набор мне неизвестен.

— Предлагал проверить твои эмоции?

— Да.

— И что ты сделала?

— Дала ему то, что он хотел. Не скажу, что сделала это из исключительно чистых побуждений, — потупила взгляд Алиса, — но вряд ли когда мне придется оказаться так близко к хульдре. Не хотела упускать этот шанс.

Гербера звонко хохотнула:

— Вот оно что… Судя по тому, что после этого вы шатались по замку вместе, твои эмоции его вполне удовлетворили.

— Вот только он боялся так, словно бы я готовилась вскрывать его без анестезии.

Гербера сощурилась:

— Учитывая, что ему приходилось испытывать нечто подобное, это довольно точное сравнение.

— Зачем же он продолжает все это делать, если так боится?

— Затем же, зачем те, кто теряют друзей все равно пытаются найти новых. Одиночество — мучительная вещь. И я, и он знаем это не понаслышке.

У Герберы кроме Виктора не было ни братьев, ни сестер. Все свое детство она провела в родительском доме, где мать учила ее обращаться с магией. Потом ее отправили в школу к дедушке. Гербера была полна уверенности, что там она познакомится с другими девочками и найдет себе друзей, но этого не случилось. Нет, никто не рискнул бы ее задирать — дело было в другом, ее боялись как огня и общались с ней подчеркнуто вежливо. Разговоры затихали, стоило ей появиться где бы то ни было. Она не спала в комнатах с другими девочками и все прекрасно понимали, кем она являлась, боязливо косясь на ее цвет волос, такой же, как у ее дедушки. В отличие от других стариков, его седина не коснулась, и его волосы и пышные усы имели все тот же яркий алый оттенок, что и в молодости.

— Так проявляет себя избыток маны в наших организмах, — объяснила Гербера. — Ты легко узнаешь урожденного мага по цвету волос или глаз. Он всегда густой, насыщенный, а оттого и сразу бросается в глаза. Даже черный, как у моей бабушки, на свету отдает синевой. Мы не просто проводники маны, она живет в наших телах изначально, потому нам не нужно присутствие сильного источника рядом, здешним я вообще никогда не пользовалась.

— Но почему мы можем оставаться в Ковене лишь год? — спросила Алиса, смотрясь в старинное зеркало на туалетном столике, пока Гербера заплетала ей волосы. — Что если я уйду, на неделю или месяц? Могу ли я потом вернуться и продолжить занятия, срок которых будет увеличен, с учетом пропущенных дней?

— Боюсь, что это невозможно. Сфера маны имеет некое невидимое излучение. После того, как человек покидает Ковен, это излучение остается в нем на годы. Так что, — она перекинула через ее плечо законченную косу и принялась за другую, — тебе не стоит использовать Кенназ, даже когда ты покинешь школу. Нет, ты вполне можешь, например, поджечь свечу, но без фанатизма, договорились?

— Договорились, — кивнула Алиса. — А можно ли вообще победить Морриган? Ведь она богиня, а я — всего лишь человек.

— Победить — точно нет, — согласилась Гербера. — Наша цель в том, чтобы ослабить ее влияние. Мне кажется, это как-то должно быть связано с ядром маны под стенами Ковена, который вы имели возможность лицезреть.

Алиса увидела, как ее улыбка стала более натянутой, она неудачно рванула расческу на себя, вырвав несколько волосков:

— О, извини, — поправила она себя, — кстати, ты не хочешь остаться на ночь?

— В следующий раз, — мягко сказала Алиса, — Мне нужно сегодня спросить у Виктора кое-что важное.

— Без проблем, — улыбнулась директриса.

Школу накрыла тьма, лишь месяц растущей луны иногда показывался из-за туч. На землю срывались первые снежинки, а пар изо рта рвался к небу. Укутавшись в кофту Алины, Алиса быстро пересекла оранжерею, отбила на камнях заученный ритм и спустилась по лестнице в лечебницу. Виктор даже не повернулся к ней, начиная диалог:

— У этого парня остался всего день. Не уверен, что мы сможем ему чем-то помочь.

— Как ты понял, что это я пришла?

— А кто еще сюда придет? — хмуро спросил он. — Разве что я был уверен, что Гербера оставит тебя у себя на ночь. Она, как мне кажется, всегда хотела сестренку, а не брата, моих волос было слишком мало, чтобы удовлетворить ее тягу делать прически. Ну как? — обернулся он. — Она хорошо себя вела?

— Более чем, хотя не без огрехов. Все равно мне кажется, что она меня ненавидит.

— То же самое ты говоришь и обо мне.

— Да, — без обиняков подтвердила Алиса, — если по-вашему вот так выглядит симпатия, — она показала синяки на запястьях, — то у вас большие проблемы с головой.

— Я с этим даже не спорю, — он повернулся обратно к столу. — А Гербера… видела синяки?

— Видела. Я сама ей их показала и рассказала, как они появились. Забавно, что ты пересказал ей все, что мы делали, но забыл упомянуть такую мелочь.

— М-м-м, — промычал Виктор, — придется на пару месяцев залечь на дно и не отсвечивать. Она ни за что не спустит мне это с рук.

— Хоть в чем-то она ведет себя абсолютно нормально, — фыркнула Алиса, косясь на папоротник, в котором она видела камеру. — Да уж, ее очень удивило твое поведение.

— Удивило? — переспросил Виктор, поворачиваясь к ней, — мы об одном человеке говорим? Для Герберы не существует такой вещи, как удивление. Ее удивление — это изумление, радость — эйфория, грусть — отчаяние. Мана влияет на ее психику. Все ее чувства — воплощение руны грома — Турисаз.

— Помню ее странную улыбку, когда она встречала нас с Ульяной.

— Так она нервничает. Если на нее долго смотреть, можно увидеть как подрагивает нижнее веко.

— Все урожденные маги такие?

— Не думаю, Моргана никогда не была такой. У них всегда очень яркие эмоции, но они отличаются друг от друга. Есть более угрюмые, как дед Герберы, есть взрывные, как сама Гербера, но все их эмоции словно выкручены на максимум.

— Когда я уходила, меня кое-что смутило, — припомнила Алиса. — что вы с Блудом делали, пока нас не было?

— Что конкретно ты желаешь узнать?

— Ну, может вы поговорили или, например, подружились?

Виктор смерил ее презрительным взглядом.

— Да-а-а, — протянула Алиса, — это я глупость сморозила.

— Алиса, после Герберы ты первый человек, которому я решил довериться и пока что множить число так называемых "друзей" не планирую.

— Но ведь когда-то были и другие?

Виктор отбросил ручку и развернулся к Алисе всем корпусом:

— Что она тебе рассказала?

— Что ты несколько раз пробовал рассказать другим о себе, но они отталкивали тебя, — пожала плечами Алиса, — зато теперь я понимаю, чего ты боялся.

— Будто без пояснений до этого нельзя догадаться.

Он вновь повернулся к записям, но в этот раз Алиса не стерпела и запустила ему в голову смятый лист бумаги.

— Что ты делаешь? — растерянно спросил Виктор.

— Реагирую! — выпалила Алиса. — Не думай, что в моем присутствии ты можешь нести любую гадость, что тебе придет в голову!

— Но мой страх ведь более чем очевиден!

— Для тебя, не для меня, — объясняла Алиса, активно жестикулируя, — смотри, видишь, вот я стою, вот ты сидишь, у нас не один мозг на двоих. Я не могу просто угадывать, что ты думаешь, потому что это неминуемо приведет к тому, что я ошибусь и составлю неверное впечатление. Разве так сложно просто сказать: "я боялся, потому что все остальные после такого нос воротили"? Видишь, это просто, и никаких потаенных смыслов. Все четко и понятно.

— Я боялся не из-за других, — покачал головой Виктор, — я боялся, потому что это была именно ты.

— Что во мне такого особенного?

Виктор осекся и вновь отвернулся к своим записям.

— О, а помнишь Субботу?

— Ту, что воздыхает по мне лишь потому, что я кажусь ей загадочным? — переспросил Виктор.

— Именно так. Ты бы мог в само деле попробовать поговорить с ней. Она очень заинтересована в тебе и…

— Нет, — сухо ответил Виктор.

— Ты не можешь вечно тухнуть тут в одиночестве.

— Я никогда не бываю один, — парировал он, указывая на занятые кровати.

— Это немного не то, — сказала Алиса и вновь была удостоена взглядом Виктора, говорящим "если бы ты знала, как мне плевать, ты бы заплакала". — Чем больше ты замыкаешься в себе, тем больше страха плодишь.

— Ну, я открылся тебе. Видишь, делаю успехи, — огрызнулся он.

— Раздражаешь, — спаясничала Алиса.

— Ты меня не меньше.

— Так скажи мне в чем дело? Неужели в глазах неведомой мне Саши? Или в моем отце? Потому что я совершенно не понимаю, чем таким мы с Субботой отличается друг от друга.

— Чем? — ехидно переспросил Виктор. — Ну, не знаю, может тем, что ты не строишь в голове воздушные замки, наделяя окружающих чертами, которые им не соответствуют? Чтоб ты знала, Суббота искренне считает, что я вампир, вот и таскается за мной. Все? Вопрос исчерпан?

— Вампир? — нервно хихикнула Алиса. — Да, вампир, а не пацан с дырой вместо спины. Я терпеть не могу фантазеров, Алиса, и тех, кто подчиняется, потому что очарован. Это несомненно удобно, но абсолютно бесполезно. Я когда-то был именно таким.

— Это было до того, как ты попал в семью к Гербере?

— Задолго, — подтвердил Виктор. — Как ты думаешь, почему меня вообще пытались "вылечить"?

— Чтобы... Честно, понятия не имею.

— Как часто ты видела меня спящим?

— Один раз, но я же не все время тут.

— На самом деле в последнюю неделю ты постоянно крутишься тут, но видела меня спящим лишь единожды. Как ты думаешь, может ли человек спокойно перенести удар стулом по голове?

— Возможно, — она заламывала пальцы, — например, если череп крепкий.

— Да, но ты видела на мне раны?

— Нет.

— Когда Блуд слетел с катушек и ударил меня, как ты думаешь, почему он не разбил мне нос?

— Просто слабо ударил? О, перестань, я примерно понимаю, к чему ты ведешь, но не совсем.

— Ты знаешь, что люди несколько веков пытались изобрести драконов, подвергая детей пыткам? Знаешь, почему селекция и призывы были запрещены? Селекция над животными неминуемо приводит к тому, что жизнеспособные экземпляры становятся агрессивны ко всему живому, но в первую очередь — к людям. Что до кругов призыва, из них появляются бестии в возрасте ребенка. Сами по себе они не жестоки и не кровожадны, но исполняют приказ своих хозяев, каким ужасным бы он ни был. И способны они на это, потому что даже детьми они сильнее любого взрослого. Моя мать была такой. Ей повезло — маг, призвавший ее, умер из-за банальной вещи — старости, и она стала свободна. Он не успел отправить ее обратно в бездну. Она вышла замуж за человека и лишилась копыт и хвоста. Но ее природа отразилась на мне.

— Ты сильнее обычного человека и устойчивее, но зачем они пытались тебя исправить?

— Чтобы дать мне пустую надежду. На самом деле они лишь хотели использовать меня в своих целях. Я был очень удобным подопытным объектом. Даже обезболивание на мне не применялось, потому что "зачем"? Я не терял сознание от боли. Даже не кричал, если мне приказывали. Мои раны затягивались сами по себе и не требовали ухода. С помощью моего тела тестировались многие методы лечения сильных травм и переломов. Мои кости срастались быстрее, чем у других, и поэтому их можно было ломать снова и снова.

— Все, хватит! — выкрикнула Алиса, вытянув руки перед собой в останавливающем жесте.

Она закрыла глаза и пыталась продышаться, гоня прочь навязчивые страшные картины пережитых Виктором мучений. Зашелестела бумага, и Алиса ощутила, что Виктор приблизился к ней. Как и в прошлый раз он сидел перед ней на одном колене. В этой позе было нечто смутно пугающее, ведь так выражают полную покорность? Кажется, она отсылала к временам очень далеким от сегодняшнего дня.

— Я до сих пор могу быть "полезен". Из-за своей доверчивости и неосторожности, я несколько раз чуть не обрек себя на жизнь раба уже после того, как был освобожден за гигантскую сумму. Поверь, по частям я очень дорого стою, но целиком — это джек пот. Можно до конца жизни палец о палец не ударить и при этом купаться в золоте.

— Почему ты говоришь мне об этом? — Алиса убрала руки от лица.

— Потому что ты совсем не понимаешь, как много людей захотели бы этим воспользоваться, — он взял ее ладонь и положил себе на лоб. — Каждая попытка рассказать о себе — это риск. Хочешь знать, почему я рассказал все именно тебе? Дело не в Саше и не в Михаиле Панфилове. Так вышло, что я узнал тебя раньше, чем ты меня.

— Как ты мог меня знать? Мы никогда не виделись.

— Да, но твой отец говорил о тебе. Я слышал как он рассказывал коллегам, какую истерику ты закатила, потому что хотела воспользоваться кругом призыва, а он запретил тебе. Ты кричала: "я призову их всех, чтобы никто не смог им навредить".

Алиса в самом деле вспомнила этот эпизод из своей жизни. Ей было всего шесть, когда она узнала, как люди использовали призываемых существ, несмотря на то, что те были совсем детьми, как она сама. Пусть отец и пытался донести это до нее мягко и иносказательно, чтобы отбить у девочки желание чертить по всему дому круги, надеясь "призвать себе сестренку, если родители не хотят ее ей дать", но все равно невольно спровоцировал громкий плач. Нет, она не думала, что существ используют для убийства или опытов, она по-детски представляла себе, как их заставляют прислуживать, чистить трубы и воровать. В то время девочка постарше как раз читала ей Оливера Твиста, от которого чуткая к страданиям Алиса была под сильным впечатлением.

— Тогда я еще не знала, что их принуждают убивать.

— О, тогда бы простыми угрозами ты бы не обошлась.

— Я думала, что все дети-бестии просто сидят где-то в очереди, — усмехнулась Алиса, — как перед кабинетом врача, а значит, они однажды закончатся, и я смогу помочь всем. Хорошо, что отец не дал мне стать причиной кучи загубленных жизней.

— Мне кажется, что ты слишком строга к себе, — сказал он, отстраняясь, — для твоего возраста ты была сокровищем.

— Меня куда больше поражает, что именно об этом ты так не хотел мне рассказывать.

— Что, предлагаешь вот так просто выдать тебе уздечку и седло? Слишком сильное влияние ты тогда сможешь на меня оказывать. А я уже сказал, я не хочу слепо подчиняться, лишь потому, что очарован.

Алиса подняла на него глаза, стараясь уловить во взгляде сарказм или иронию, но не увидела ничего кроме отчаянного смирения. Только этого ей не хватало — любовных признаний. Она еще не отошла от страха и злости, которые Виктор у нее вызывал. Слишком рано было пытаться развернуть ее отношение в противоположную сторону. Хотя теперь его действия казались Алисе более понятными.

Ей ужасно хотелось зарыться в одеяла и спокойно проспать до самого утра, но рядом с ней резными крылышками зазвенел металлический мотылек.

XVII. Falling Down

"Здравствуйте, Алиса! Я удивлена, что Вам удалось убедить директора работать сообща. На данный момент мы располагаем крайне ограниченной информацией относительно развития магической лихорадки. Тем не менее, длительные записи звуков, издаваемых пациентами, дали нам некоторое понимание о том, что происходит с ними. При ускорении записей мы заметили, что пациенты Западного Ковена повторяют имя Морриган. Кроме этого пациенты из Северного Ковена упоминают Хель, от Южных можно услышать о неких Орисниц, а Восточные связаны с Рожаницами. К несчастью, с остальными Ковенами на данный момент мы не имеем связи. Что это может означать для нас, остается загадкой, но надеюсь, эта информация вам поможет".

— Значит, Морриган — это особенность именно Западного Ковена, — заключил Виктор.

— Видимо это напрямую связано с тем, как они создавались. Что на самом деле было первым? Ковен или Морриган?

— Все же Морриган, — ответил Виктор. — Но я не думаю, что лихорадка завязана именно на ней. Все же случаи лихорадки напрямую включают злоупотребление магией. Причем эта магия должна черпаться из определенного источника.

— Источника под Ковеном, — догадалась Алиса.

— Мы не сможем что бы то ни было противопоставить богине, но разобраться с источником нам под силу.

— Как в одном из моих снов? — с сомнением спросила Алиса. — Ну уж нет, это слишком опасно…

— То, что как-то было создано имеет порядок создания. Как только мы его поймем, сможем обратить его вспять. Можно бы было выяснить это у самой Морриган. Вот только ты уже дала ей понять, что не собираешься выступать на ее стороне.

— Сомневаюсь, что те, кто согласился, узнали об источнике больше. Вряд ли она создает с кем-то дружеские связи и делится секретиками.

Алиса чувствовала, как ее глаза начали слипаться. Отложив сложные размышления на более удобное время, например, когда она будет достаточно бодрой, чтобы держать голову прямо дольше нескольких секунд, Алиса отправилась спать. Стоило ей коснуться головой подушки, как она уже не смогла сопротивляться сну.

Она очнулась на лесной поляне. Среди травинок вокруг нее мерцали светлячки. Если бы подле нее не было Морриган, это можно было бы назвать мирным местом. Высокая светлокожая девушка на берегу темного озера смотрела на нее с сожалением:

— Значит, ты решила идти против меня?

— Я не хочу стать причиной конца мира.

— С чего ты взяла, что я хочу конца?

Алиса не удержалась и прыснула:

— С того, что все твои избранные так или иначе пытались уничтожить мир.

— Но не преуспели, — кивнула она, — и не просто так. Пока что ты видела картину лишь с той стороны, с которой ее тебе пожелали показать.

— Каждая сторона хочет показать лишь то, что ее оправдывает. У тебя есть доводы получше, чем у Герберы?

— Есть, — улыбнулась Морриган, за ее спиной, яркими вспышками сгорая в атмосфере, падали метеоры, — урожденные маги всегда были высокомерны. Мне стоило немало усилий создать чудесное ядро, над которым и построили Ковен. Лишь так я могла в будущем подарить магию всем людям…

Об этом Алиса до сих пор не задумывалась. Действительно, создание Ковена до сих пор имело исключительно положительные последствия для человечества. Если бы не эта важная деталь схемы, урожденные маги могли были бы единственными владельцами всей маны Расколотого мира.

— Хочешь сказать, что ты с самого начала задумала Ковен для обычных людей?

— Ну конечно же, — улыбнулась Морриган. — Признаюсь честно, я желала создать свою Скульд дочь Хеймдалля, но не преуспела, меня опередили. Но я не завидую, нет. Мне есть, что еще подарить человечеству.

Скульд дочь Хеймдалля была одним из важнейших исследователей, подаривших магию обычным смертным. Она была урожденным магом редкого ума и сострадания, выпускницей Северного Ковена. Значит, еще до нее Морриган пыталась подарить магию обычным смертным?

— Твои избранные пытались только навредить человечеству.

Морриган вышла из озера, трава под ее стопами становилась ярче, сквозь нее начали пробиваться цветы. Она подошла к девушке, усаживаясь подле:

— А без моего участия, — с грустью сказала она, — люди исключительно добры друг к другу?

— Нет, но… — Алиса осеклась.

— О, Алиса, война — дитя человечества, — с улыбкой напомнила Морриган. — Нет необходимости стравливать людей, они и сами справятся. И чем их больше, тем сильнее их противостояние. Всю историю человечества они сбивались в группы по цвету кожи, полу, расе, мелким увлечениям, и постоянно провоцировали столкновения. Какой бы малой ни была причина, они используют ее. Я — лишь воплощение их ценностей. Ни злая, ни добрая.

— Но зачем ты ищешь избранных? — спросила Алиса. — Не для того ли, чтобы сделать свой вклад в их распрях?

— Я выбираю достойнейших, чтобы вверить им ценнейшие и опаснейшие из знаний. То, как избранные им распорядятся — их личный выбор, на который я отказываюсь влиять.

— Но ты буквально даешь им в руки оружие.

— Оружие, которое будет изобретено и без моего участия, — подтвердила Морриган. — Случайно. Однажды такое случайное изобретение уже уничтожило прежний мир. Именно тогда и произошел Раскол. Разве тогда я имела возможность вверить эти знания? Нет, Оппенгеймер справился сам, а потом еще и жалел до конца жизни о том, что сотворил, — она перевела взгляд на разорвавшуюся прямо над их головами космическую глыбу. — Если создание орудия апокалипсиса неизбежно, почему бы не передать его в руки тем, кто с большей долей вероятности распорядится им правильно?

— Что для тебя "правильно"?

— Сделать выбор на основе собственных решений, собственного видения мира.

— И на основе этого и пытаться уничтожить ближних? — с издевкой спросила Алиса. — Интересное выходит совпадение. Хочешь объяснить всё тем, что человечество неминуемо движется к хаосу?

— Их слабости я принимаю как свой недочет, — Морриган закрыла свои черные глаза и склонила голову, — потому с каждым разом я стараюсь учиться и достигать большего, занимаясь более тщательной подготовкой своих протеже. Помни, тебе известны лишь те, кто облажался. Скульд ведь никогда не заявляла о принадлежности своих знаний высшим силам? Наши имена звучат лишь тогда, когда появляется отчаяние, а за ним попытка оправдать свои действия.

Пока что ее объяснения звучали удивительно здраво. Алисе хотелось задать пару вопросов великой Скульд, но это было уже невозможно. Ей не было и пятидесяти, когда она умерла. По слухам, к ее смерти приложили руку такие же урожденные маги, как и она, в качестве мести за раскрытие миру тайн магических знаний.

— Тебя я выбрала за исключительные способности к познанию мира, — продолжила Морриган. — А потому не стану давить на тебя и заставлять принять мою сторону силой. Вместо этого я хочу, чтобы ты сама приняла решение.

— Но ты извратила душу моей подруги, — казалось у Алисы больше не осталось ничего, в чем она может обвинить богиню.

— Это и есть часть подготовки. Пока ты молода, ты должна увидеть все пороки человечества, подготовиться к ним, чтобы в дальнейшем стыд или обида не стали для тебя причиной уничтожения мира. Когда это стало небезопасно для твоей психики, я прекратила нашу тренировку до лучших времен.

Алиса удивленно взглянула на нее. Было что-то совершенно логичное в необходимости подготовить воина, познакомить его с чувством потери, чтобы в дальнейшем он мог противостоять моментальным эмоциям. Особенно если в его руках находится мощное оружие. Морриган вгляделась в звездное небо. Один из огненных обломков внезапно начал расти, пока Алиса не поняла, что эта космическая каменная глыба несется прямо на них. Закричали птицы, срываясь с ветвей. В ужасе перед этой картиной, Алиса начала отползать, но Морриган мягко взяла ее за плечи:

— Не бойся, это лишь еще одна из версий конца. Одна из сотен. Встреться с каждой из ней, и страх отступит навсегда.

Алиса глубоко вдохнула и посмотрела прямо на несущийся на нее метеор. В руках Морриган она чувствовала себя необыкновенно спокойно.

В этот раз после пробуждения она чувствовала себя как никогда выспавшейся. Может, в том и был секрет Алины: если твою душу не рвет на части страх в течение всей ночи, то и последствий в виде утреннего звона в черепе и тошноты не будет. Ее все еще обуревали сомнения насчет личности Морриган, но теперь она знала, что должна разобраться во всем, прежде чем совершать дальнейшие шаги. Было около восьми утра и Алиса успевала на завтрак. Одевшись и причесавшись, она вышла в комнату лечебницы, где встретила недовольного Виктора. Бросив короткий взгляд на одиноко лежащего на кровати парня, лихорадка которого длилась уже целых два месяца, она перевела взгляд на Виктора:

— Так и не очнулся?

— К сожалению, — кивнул Виктор, — сегодня буду выбивать у Герберы разрешение на его перевозку. Этим вечером его время выйдет, нужно успеть до этого.

— А в чем смысл? — спросила Алиса, — не проще оставить его здесь? Что тут, что в больнице он будет лежать лежнем.

— В больнице за ним смогут ухаживать. Если эти семь кроватей займут ребята, впавшие в кататонию, все, чем мы с тобой будем заниматься — это их мытье и кормежка и переворачивание. Потом к этому добавится еще и лечение пролежней. Мы тут совсем не для этого.

— Тебе нужна помощь?

— Нет, — покачал головой Виктор, — я быстро управлюсь. Когда вернешься с урока — его тут уже не будет.

Алиса оставила Виктора заниматься бумагами, а сама отправилась на завтрак, она хотела обдумать то, что произошло в ее сегодняшнем сне, прежде чем рассказать кому-либо о том, что ей привиделось. Ей хотелось бы осмотреть свидетельства других людей, которые ранее виделись с богиней. Алиса подозревала, что Морриган говорила с ней так, как лично Алиса желала, чтобы с ней говорили. Значит, она все же попыталась втереться к ней в доверие.

Столом столовой рядом с сонной Алиной сидела необычно угрюмая Ульяна.

— Доброе утро, сударыни, — поприветствовала их Панфилова и вгляделась в мрачное лицо подруги. — Что с тобой? На тебе лица нет.

— Алиса! — Ульяна испуганно воззрилась на нее, видимо, она была так глубоко в своих мыслях, что не заметила появления подруги. — Все в порядке. Относительно, конечно.

— О чем ты?

— Если ты не забыла, я издевалась над многими девочками в комнате и за ее пределами пока была под влиянием Бадб.

— Вряд ли они не отпустят это тебе так просто, — согласилась Алиса.

— Того-то я и ждала, но никто из них ни слова об этом не проронил, будто и не было ничего, — пожала плечами Ульяна. — Они даже не пожелали сменить старшую. Может, конечно, присутствие Алины так на них повлияло? Сегодня она спала уже в нашей комнате.

— Тогда что тебя огорчило?

— Мне так сты-ы-ыдноо… — закрыв лицо руками протянула девушка. — Мы даже не обсудили все это.

— С жиру бесится, — зевнув, проворчала Алина.

— Может, просто обрадовались, что все закончилось и решили забыть все как страшный сон? — предположила Алиса.

Она взглядом нашла среди девочек из своей комнаты Субботу. Та ела кашу, делая четкие движения руками без единого лишнего движения. Ложка в тарелку — ложка в рот. Смотрела она при этом строго перед собой. Это было странно. Алиса заметила, что все ее соседки ведут себя похожим образом. На фоне галдящих одноклассников, перебрасывающихся едой, а иногда и тарелками, они выглядели как загипнотизированные.

— Тут что-то не так, — тихо сказала Панфилова. — Гляньте на них, они движутся как автоматоны.

— Как будто раньше было иначе, — сказал Блуд, садясь на лавку около нее и как-то фривольно обнимая ее за плечи.

— Было! — возразила Алиса, неловко высвобождаясь из его объятий. — Наша комната, конечно, была самой тихой, но это уже перебор.

В этот же момент мимо нее пролетел комок каши, плюхнувшись о стол недалеко от Алисы. Две ученицы из ее комнаты устроили ожесточенное, но пустое противостояние.

— Так лучше? — сухо спросила у нее Алина, следя за бессмысленной дракой.

Быть может, на фоне последних событий у Алисы разыгралась паранойя? Она стала слишком далека от жизней своих одноклассников за прошедшее время. Стоило уделить учебе больше внимания, чем загадкам школы.

— Хочу тебя обрадовать, — с ухмылкой сказала Алина, — я уже начала работу над твоей репутацией.

— Мне стоит заранее знать, что ты задумала? — с опаской спросила Алиса.

— Ни-за-что! — отрезала Алина. — Это испортит весь сюрприз.

Моргана не посетила их утреннее занятие в лекционном зале, чтобы активировать автоматона. Вместо этого ключом воспользовалась одна из студенток. Алиса снова ощутила странное покалывание в области затылка:

— А раньше было такое, что автоматона заводила не Моргана?

— Конечно, — усмехнулся Блуд, — ты подумай, зачем ей каждое утро сюда приходить? Тебе стоит посещать занятия чаще, Алиса, — он нежно потрепал ее по волосам.

Девушка кивнула, невидящим взглядом уставившись в записи. Блуд как-то слишком быстро пытался сократить дистанцию между ними. Было ли это связано с тем, что вчера Виктор вылечил ей ногу? Если его действия вызвали у девочек восторженный визг, они почти наверняка со стороны казались чем-то "на грани".

Занятие по Эйваз — магическому барьеру — прошло весьма занимательно. По сути своей она представляла собой сферу, нарушающую проведение маны. И хоть сама руна предполагала, что ее можно использовать на учебных местах, что минимизировало движение студентов внутри класса, Алису всегда раздражал тот факт, что ты или используешь барьер, или атакуешь, так как опаловая сфера гасила заклятия по обе стороны от себя. Ей всегда хотелось оптимизировать ее использование.

Вместе с Алиной они вышли под купол, и пока та посылала атакующие руны, Алиса пыталась создавать бреши в сфере барьера, чтобы он мог и защитить их, и дать возможность отбиваться. Уже через пять минут Алиса поняла, что Кенназ был не таким уж энергозатратным, как произвольные попытки искажения Эйваза. Тем не менее, пару раз ей удалось идеально проконтролировать руну и два Тиваза, пущенных Алиной разбились о стеклянный купол. Их идея вызвала у других учеников интерес и возбуждение, так что до самого конца урока за аквариум велось ожесточенное противостояние.

Алиса вновь ощутила дрожь, когда после обеда Блуд, и что особенно странно, Алина, пытались потянуть ее на занятия по тренировке меридианов. Алиса наскоро придумала не самую убедительную историю, по которой ей обязательно нужно было прямо сейчас вместе с Ульяной пойти в лазарет:

— Виктор еще с утра попросил помочь ему с учеником, которого нужно переправить в больницу. Я попросила его подождать до конца урока, но сейчас мне уже нужно поторопиться. Ты ведь поможешь мне, Ульяна? Ты такая сильная, — она попыталась незаметно подмигнуть ей так, чтобы близнецы не увидели это.

— Да-а-а, — неуверенно протянула Ульяна, — конечно, Алиса, без проблем.

Алина и Блуд следили за ними неотрывно, пока их силуэты не скрылись за поворотом. Лишь когда они обе оказались в лечебнице, Алиса сказала:

— Тут что-то не так.

— То есть, надеяться на то, что все студенты вдруг стали управляемыми и покладистыми не стоит? — с досадой спросила Ульяна.

— Вот уж сомнительная перспектива.

— Ты уверена, что стоит держаться рядом со мной? — спросила Ульяна. — Откуда тебе знать, что Морриган не управляет мною.

— Ниоткуда, но если я останусь одна — сойду с ума. Мы буквально вчера избавили тебя от Бадб. Я надеюсь, что ей теперь не удастся подчинить тебя всего за одну ночь.

— А где Виктор?

— Он должен был сходить к Гербере, чтобы переправить лихорадящего, у которого сегодня кончается время обучения.

— Вот этого? — Ульяна указала на единственного парня, все еще лежащего на кровати.

— Да, его… — Алису обуяло сомнение.

Виктор сказал, что когда она вернется с урока, парень будет уже на пути к больнице. Что же пошло не так, и где сейчас Виктор? Алиса резко распахнула дверь в его комнату, но там его не было. Дверь в ванную была открыта и свет в ней не горел.

— Что-то не так? — спросила Ульяна.

— Да, не так, но пока точно не могу сказать, что именно. Мы должны срочно пойти к директрисе.

Но и Герберы в кабинете не было. Раньше они с Виктором уже пропадали в неизвестном направлении, когда искали информацию о Морриган. И тогда ни директриса, ни Виктор не удосужились рассказать ей, где они были. Алиса подошла к одному из стоящих у стены автоматонов, встала прямо перед ним и взрезала себе кожу на руке Тивазом, тыча окровавленным порезом в темные камеры, заменявшие автоматону глаза. Ульяна взвизгнула и зажала уши, но автоматон не проронил ни слова. Раньше при малейшей капле крови они активировали предупреждение о прекращении драки и передавали информацию Гербере и Моргане о происходящем — но не в этот раз.

— Что будем делать? — тихо спросила Ульяна у подруги.

— Ты умеешь взламывать двери?

XVIII. Come Undone

Ульяна умела взламывать двери, но ее способ сильно отличался от навыков Алины. Сейчас Алиса опасалась просить о помощи свою белобрысую знакомую. Блуд, впрочем, вел себя раскрепощеннее, чем раньше, и явно наслаждался этим, но пока без перебора. Алисе пока было непонятно, может ли Морриган держать под контролем сразу нескольких людей. Как бы неприятно это ни было, им с Ульяной стоило держаться подальше от своих некогда друзей.

Почему-то Алиса ждала, что девушка зайдет в комнату исключительно чтобы взять некое подобие отмычек, но в итоге озадаченно следила за тем, как Ульяна наматывает на руки специальные бинты:

— Что? — спросила она, глядя на смесь противоречивых эмоций на лице Алисы. — Ситуация набирает серьезный оборот, а от моих магических навыков толку все равно нет.

Дверь она вскрывала в охотничьем стиле: выбив ее ногой. Еще и причитала, что зря они такие хлипкие петли установили. Алиса сначала испугалась, что Гербера точно слышала их варварский взлом и выйдет их пожурить, но никто не спешил к ним с третьего этажа с угрозами. Двери в ее комнату оказались не заперты. На первый взгляд все вещи лежали на тех же местах, что и вчера. Алиса осмотрела несколько заметок, лежащих на полу, пока Ульяна осматривала те, что лежали на столе около раскрытой книги.

Среди заметок были не только записи прошлых директоров, но и свидетельства из личных дневников избранных. Все они были комплементарны по отношению к Морриган. Каждый, хоть раз видевший ее, неизменно восхищался ее умом и красотой. Последнее, по мнению Алисы, волновало избранных куда больше. То, как многословно они воспевали в своих записях ее внешность, вызывало легкую дурноту. Во всем этом словоблудии были лишь мелкие крохи важной информации. Но казалось, что с каждым избранным она использовала свой, уникальный подход: перед одними она представала строгой повелительницей, перед другими — восторженной фанаткой. Но, похоже, всегда была в единственном лице. Значит, Блуд был в своем уме, а вот Алина…

— Ульяна, скажи, а какой была для тебя Бадб?

— Она подчиняла меня постепенно, — тихо ответила девушка, — подмечала твои поступки, ломала мое представление о мире, но не словами, а образами. Когда я уже была на грани, я увидела ее: Бадб походила на мою бабушку, а бабушку я никак не могла ослушаться…

— А со мной она была уважительна и предложила докопаться до правды самой, — Алиса вздохнула, хлопнув себя стопкой листов по лицу. — И это была идеальная стратегия.

— Ты говорила с ней?

— Да, этой ночью.

— Здорово, что ты все еще в своем уме, — неуверенно сказала Ульяна, — ты же в своем уме? После первого же нашего разговора я подчинилась ей. Что насчет вашей встречи сказал Виктор?

— Он не знает, — выдохнула Алиса. — Мне нужно было время, чтобы все обдумать. Не хотела вывалить все как в прошлый раз. Казалось, у меня было полно времени, чтобы все ему рассказать.

— Может, просто осмотрим все комнаты? Тут точно есть еще четвертый этаж и три высоких башни. Центральную можем оставить под конец, мне кажется, там нет ничего кроме чертового колокола.

— Я надеялась по записям Герберы понять, куда они могли пропасть, но тут только воспевание прекрасной Морриган… — Алиса раздраженно откинула бумаги в сторону. — У тебя есть что-то интересное?

— Все примерно то же самое, такое ощущение, что богиня была идеальна.

— Боги никогда не поймут людей, — покачала головой Алиса. — А мы никогда не сможем понять их.

Она посмотрелась в старинное зеркало в потускневшей бронзовой рамке. Что-то в ней показалось ей странным, словно отражавшаяся в нем комната имела некие отличия. Алиса подошла поближе, вглядываясь в отражение. Там, позади них, на кровати лежала книга. Алиса обернулась: в их реальности этой книги не существовало.

— Глянь, — подозвала Ульяну Алиса, — на кровати Герберы лежит какая-то книга.

— Вижу, но очень нечетко, — щурясь отозвалась Ульяна.

Она подошла к кровати и ощупала то место, где по ее мнению могла находиться книга, но пальцы коснулись лишь ткани одеяла кремового оттенка.

— Так и знала, что вы тут, — отвлек их знакомый голос.

Алина стояла на входе в комнату. Девушки опасливо переглянулись, словно пытаясь без слов решить, как они будут действовать дальше.

— Пока вы не устроили еще один забавный спектакль, дайте мне сказать, — она прочистила горло, — с Блудом что-то не так. Я знаю своего брата уже пятнадцать лет и ручаюсь за то, что сейчас он совсем на себя не похож.

— Будто ты лучше, — сквозь зубы прошипела Ульяна, — не помню, чтобы ты с такой охотой ходила на уроки.

— Понимаю ваши подозрения, но я сделала это чтобы намекнуть вам, что вы обязательно пошли с нами. Я хотела, чтобы вы тоже понаблюдали за ним, — серьезно сказала Алина, — но не буду же я кричать об этом посреди коридора, пока вы улепетываете, а он стоит рядом.

— Что тебя смутило в его поведении?

— То, что он приобнял тебя за завтраком, а потом еще и потрепал по волосам. Это совершенно неприемлемо для него.

— Да, ведь это совсем необычное поведение парня, который давно знаком с девушкой, — проворчала Ульяна. — А еще она вроде как… ну, знаешь, нравится ему.

— Будь это любой другой парень, я бы не удивилась, но не Блуд, — она начала нервно расхаживать из стороны в сторону. — Я приложила немало усилий к его дрессировке…

— Дрессировке? — переспросила Алиса.

— Воспитанию, — попыталась поправить себя Алина, — Блуд знает, как правильно вести себя с девушкой.

— А, так это благодаря тебе он такой пугливый? — улыбнулась Ульяна. — Не чета Алисе, конечно же, но ее хотя бы не повергает в ужас любое случайное прикосновение.

— Не уверена, что хоть что-нибудь может повергнуть Алису в ужас. Вчера брат выловил меня около своей комнаты. Он поругался с этим встрепышем из лечебницы — Виктором.

— Из-за чего?

— Из-за Алисы, как раз таки, — Алина остановилась посреди комнаты. — Объясни-ка, когда это вы с Блудом умудрились обсудить вопрос замужества?

— Ах, это, — с облегчением сказала Алиса, — это ведь было просто в качестве мысленного эксперимента. Я была расстроена, ну и выдала ему, что за этот год мне нужно найти мужа. Он пожаловался, что его вечно бортуют, а я честно разложила перед ним все карты, чтобы дать понять, что жизнь со мной будет не сахар. Он был не в восторге, но…

— В итоге принял это слишком близко к сердцу, — закончила Алина. — А когда в опасный для твоей жопеньки момент его не было рядом, это расковыряло его душу еще сильнее. В общем, он повздорил с Виктором. Думаю, эпизод с частичным обнажением стал для него последней каплей. Он не рассказывал в деталях, но был настроен очень воинственно. "Я не собираюсь ему уступать!" — прям как принц книжный, представляете? — она бессердечно рассмеялась. — Но это были цветочки, а сейчас я намерена показать вам ягодки!

Обежав второй этаж и найдя подходящее окно, ведущее на парк, в котором проводились занятия, Алина указала на фигуру брата, который в этот момент сидел так близко к одной из девочек, словно бы они целовались. Алиса почувствовала себя неприятно. Ее будто прокатили по горкам. Сначала она узнала, что все-таки небезразлична Блуду, учитывая, что она максимально попыталась описать ему острые углы будущих отношений, а сейчас…

— Вот это — ягодки, — стукнув пальцем по стеклу сказала Алина.

— Дорогая, я знаю, для твоего логического мозга это очень сложная загадка, — Ульяна говорила медленно, чуть ли не по слогам, пытаясь донести свои мысли до Алины будто до ребенка, — но люди это такая штука, понимаешь, очень эмоциональная. Вчера он повздорил с Виктором и занимался бессмысленной бравадой, а сегодня решил плюнуть и найти вариант посговорчивее, прости, Алиса.

— Я, — краснея начала Алиса, — я просто была очень занята, ты же знаешь…

— Да, именно поэтому до него наконец могло дойти, что вся эта игра не стоит свеч. Где ты спала этой ночью?

— У Виктора, — смущенно ответила она.

— Возможно, он увидел как среди ночи ты уходишь в лазарет, вот и результат, — просто заключила Ульяна.

— Это не мой брат, — продолжала настаивать Алина, — весь его образ — это воспитанный сударь, который ни за что не заставит другую девушку вступить в контакт, который она не провоцировала. Потому все эти обнимашки и потрепывания с самого утра — это вообще не про него.

— Так это твоими усилиями у него до сих пор не складывались отношения с девушками? — с сомнением спросила Алиса.

— Это сейчас большая часть из них хочет пубертатного мачо, а как подрастут, им понадобится мягкий и заботливый мужчина. Моя тетя, к слову, лучшее тому доказательство. Я просто решила срезать путь и сделать его готовым к серьезным отношениям, а не, — она указала на происходящее во дворе, — вот это вот все.

— Сейчас есть проблемы поважнее, — отворачиваясь от окна, сказала Алиса, — Виктор и Гербера пропали.

— Вот уж удивила, — ответила Алина, — Моргану я уже дня три не видела. И дело тут не в том, что она не посещает занятия. Я регулярно шатаюсь по этим этажам, и она почти всегда что-то пишет, сидя у себя в комнате, но сейчас там постоянно пусто.

— Ты же сказала, что была тут всего пару-тройку раз, — вспомнила Ульяна.

— Ага, а еще я сказала, что в последний раз стирала платье два года назад.

— Так это тоже неправда?

— Кто знает, — ехидно улыбнулась Алина.

— Можешь показать нам ее комнату? — попросила Алиса, в надежде прервать этот безумный диалог.

— Без проблем, но только обещайте, что после этого серьезнее отнесетесь к тому, что происходит с моим братишкой…

Она провела их на верхний, четвертый этаж, который выглядел куда более скромно, нежели нижние. Тут на мраморном полу не лежали ковры, окна не обрамляли шторы, да и общая обстановка была в минималистичном стиле, лишь вручную вышитые гобелены разбавляли излишнюю строгость. Комната Морганы располагалась совсем недалеко от входа. Алина запретила Ульяне использовать грубую силу и решила вопрос куда более тихо и технично, орудуя набором отмычек, припрятанных в глубоких карманах ее кофты.

Когда дверь открылась, Алиса вздрогнула: со стены на нее глядели темные глаза Морриган, окруженной дюжиной воронов. Ее босые ноги ступали среди расколотых черепов, на фоне пылало огненное зарево.

— Это и есть Морриган? — спросила Ульяна. — Что гобелен с ней забыл в комнате Морганы?

— Может, она двойной агент? Нет, тройная дрянь! — воскликнула Алина.

— Сомневаюсь, — покачала головой Алиса, — но и не думаю, что это просто случайность.

Свои записи Моргана прятала более тщательно, нежели это делал Виктор. Они потратили немало времени на обыск в комнате. В особенности Алису привлекло зеркало, находящееся в дверце шкафа. Его рамка была так же искусно отлита из бронзы, что и зеркало в покоях Герберы. Алиса провела по ней рукой и с удивлением отметила, что на ощупь та была теплой. Она прищурила глаза и полностью раскрыла дверцу. На столе Морганы лежала знакомая книга в черном переплете, которая жила лишь в отражении зеркала.

— Нашла! — воскликнула Алина, выплевывая изо рта волосы.

Из-под матраца кровати она таки выудила книжку в коричневом переплете. Не дожидаясь девочек, она оперлась спиной о край кровати и раскрыла ее. Лицо у нее застыло:

— Тут… пусто! — с возмущением воскликнула она.

— Или кто-то хотел, чтобы мы думали, что тут пусто, — предположила Ульяна.

— Здравая мысль, — поддержала ее Алиса, забирая у Алины дневник и кладя его на пол перед собой, — у меня есть идея.

Ульяна испуганно вскрикнула, заметив, что девушка сложила пальцы как при взывании к Кенназу, но выдохнула, заметив, что она сместила их относительно друг друга. Рядом с дневником возник еще один, точно такой же.

— Это Йер, руна, создающая копии, пока я держу ее, вы можете посмотреть скопированный дневник.

— Потрясно, Алиса, — удивленно вздохнула Алина, перелистывая записи Морганы, — но как тебе удалось…

— Урожденные маги все как один высокомерны и думают, что запросто обманут дурачков вроде нас, — задрав нос, сказала Алиса. — Но их сложные заклинания рассыпаются в прах перед топорными рунами. Все потому, что я никак не смогла бы скопировать заклятие, наложенное на дневник, ведь мне это просто не под силу.

— Но мы ведь не учили эту руну.

— Мы учили ее на занятии по объединенному Кенназу. Лилия показывала нам ее как неверную постановку рук и объясняла, чем это чревато.

— Я уже говорила, что ты вполне можешь не тратить целый год на обучение, а окончить Ковен экстерном? — фыркнула Алина.

— И оставить вас на растерзание Морриган? Ставлю золотой, стоит мне сбежать, как она найдет себе другую жертву. И мы все еще не выяснили куда пропали Моргана, Гербера и Виктор.

— Из важного могу отметить, что Моргана, похоже, с самого начала предполагала, что Морриган выберет тебя.

— Что?!

— "Эта несносная девчонка буквально лучшая цель для Морриган. Я уже сказала Гербере, что за ней нужно следить в оба, но она меня не слушает…". Вот еще: "Я вновь убеждала Герберу отбросить гордость и обратить пристальное внимание на Алису Панфилову. Я знаю ее отца, и если от него ей достался острый ум, у меня нет ни малейшего сомнения, что Морриган выберет ее".

— Даже если бы Гербера внемлила ее словам, вряд ли это помогло бы уберечь меня, — с грустью сказала Алиса.

— В самом конце она пишет вот что: "Гербера очень неосторожна, мы не знаем, есть ли уши у этих стен и глаза у этих окон. Возможно Морриган уже знает, что задумала внученька, тогда мы все в опасности".

Алиса бросила быстрый взгляд на зеркало в дверце шкафа и отпустила руну. Дневник в руках Алины растаял в тот же момент. Алиса взяла с собой оригинал и отправилась вон из комнаты. При Алине она не спешила озвучивать свои догадки, но у нее шли мурашки по коже от происходящего. Но Алина догнала ее и больно впилась ногтями в руку:

— Помоги мне, а я помогу тебе, — прошептала она.

В ее чистых голубых глазах появились странные темные крапинки, которых Алиса ранее не видела. Стоило за ее спиной появиться Ульяне, она выпустила руку Панфиловой и легким жестом, словно в танце приложила палец к губам.

— Так что мы будем делать? — спросила Ульяна, она прихватила с собой со стола Морганы связку ключей. — Я думаю, эти ребята нам пригодятся, чтобы найти наших старшеньких.

— Нет, — тихо ответила Алиса, бросая короткий взгляд на Алину, царапины от ее ногтей все еще жгли ее руку. — Сначала мы разберемся, что случилось с Блудом.

На первый этаж они спустились уже в разгар ужина. Усевшись подальше от парня, без умолку трещавшего уже с новой знакомой, влюбленно пожирающей его взглядом и хихикающей над каждой его шуткой, они склонились друг к другу, чтобы иметь возможность общаться как можно тише, но при этом слышать друг друга во всем этом балагане:

— Да, он ведет себя странно, — согласилась Алиса, видя, как Блуд приобнимает девушку пониже спины. — Но что мы будем с этим делать? История с шарфом дала нам понять, что поиск предметов, относящихся к Морриган бесполезен.

— Ты должна будешь вывести его на разговор один на один, так же, как сделала это тогда с Ульяной.

— Не стоит ли нам держаться поблизости? — спросила Ульяна.

— Если твой череп тебе жмет — валяй. С меня достаточно и прошлого раза.

— Алина права, — твердо сказала Алиса, — Морриган дала мне понять, что это что-то вроде испытания для меня.

— Да и что он ей сделает? — проворчала Алина. — Заставит ее раскраснеться до смерти? Не все такие агрессивные как ты, Ульяна, но это не относится к непрошенным гостям.

— Я не агрессивная, — обиженно ответила девушка.

— Это звучало бы убедительнее, если бы вокруг твоих костяшек не были намотаны эти старющие бинты. Скажи, скольким людям принадлежат эти кровавые пятна на них?

Ульяна поспешила спрятать руки под стол. Алиса же не хотела терять ни секунды свободного времени. Она поднялась, перелезла через лавку, оставляя подруг увлеченно наблюдать за ее дальнейшими действиями. Немного покачивая бедрами, она подошла к Блуду и положила ему руку на плечо и наклонилась так, чтобы ее темные волосы падали ему на предплечье. Девушка рядом с ним растерянно воззрилась на нее. Повернув голову, Блуд встретился с ней взглядом:

— Привет, Алиса! Ты что-то хотела?

— Я хотела пригласить тебя встретиться сегодня вечером в парке и продолжить разговор, который мы начали не так давно.

— Да, — с натянутой улыбкой сказал Блуд, — конечно, без проблем.

Девушка рядом с ним опасливо отодвинулась подальше. Алиса лишь надеялась что Блуд не нравился ей в самом деле. Иначе ей присвоят статус соперницы, а она не желает ранить ее чувства. Как только она избавит парня от происков Морриган, они вместе постараются объяснить ей произошедшее. Когда Алиса возвращалась за свой стол, она заметила, как ее подруги без малейшего стеснения смеялись над ней.

— Это ведь важно, ведите себя серьезнее! — злобно бросила она, бедром подвигая уже плачущую от смеха Алину.

— Звездочка, ты прости нас, — Ульяна безуспешно пыталась взять мышцы лица под контроль, — мы понимаем, что ты решила опробовать роль фем фаталь, но вышло у тебя…

— Как надо, — расхохоталась Алина, — помню, наша учительница с такой же жаждой убийства заглядывала ему в глаза, когда он, бедняга, пыхтел над дробями.

— Настолько плохо вышло? — с досадой спросила Алиса и заметила, как большая часть ребят с которыми сидел Блуд, смотрит на нее озадаченно.

Некоторые что-то предлагали ему, но тот отмахивался с легкой улыбкой.

— Зря ты, Блуд, разгневал госпожу, — ехидничала Алина, как бы озвучивая, что говорили ему одноклассники, — возьми с собой хотя бы жаропрочный костюм.

— Нет, — подыграла ей Ульяна, — лучше томик по квантовой физике, если прижмет, бросишь в кусты, чтобы ее отвлечь.

Алиса закатила глаза и продолжила есть, чувствуя как потеют ладони под перчатками. Однако немилосердность подруг по отношению к ней, вовсе ее не обижала, казалось, если ко всему происходящему в стенах Ковена относиться с юмором, есть неиллюзорный шанс не слететь с катушек до конца обучения. Сидящая недалеко девочка, в подтверждение ее мыслям разразилась громким горьким плачем. И окружающая Алису картина стала еще гротескнее.

XIX. Жертва

Кутаясь в кофту, подаренную Алиной, Алиса ждала Блуда в центре парка, в котором они тренировали меридианы. Становилось очень холодно, на полуголых ветвях деревьев ветер трепал последние яркие алые листья. Среди темных туч белесый месяц луны лишь начал свой рост. Алиса постаралась согреть руки своим дыханием, но внутри нее словно не осталось тепла и тело обуяла сильная дрожь, лишь частью связанная с холодом. Что ей стоит сделать? Что она скажет Блуду? Как ей стоит поступить? Раздался громкий птичий крик.

— Итак, — Блуд сел рядом с Алисой, игнорируя ее дрожь, — о чем ты хотела поговорить?

— Ты ведешь себя странно.

— Моя сестра надоумила тебя?

— Нет… Да.

— Считаешь, что мною овладела Морриган?

— Да, я так считаю.

— О, Алиса, — он потер лицо рукой, казалось, он намеренно пытался не встречаться с Алисой взглядом, — моя сестра всю жизнь искренне считает, что мною можно играть как марионеткой, но мне это уже надоело. Оказалось, она была не права, я не так уж и плох и могу нравиться людям. Я сейчас не только о девочках…

— О чем вы говорили с Виктором?

— Мы не разговаривали, — ответил Блуд, — когда вы ушли мы просто разошлись.

— Но Алина сказала мне…

— Она сказала бы что угодно, чтобы заставить тебя делать то, что ей нужно. Она всегда так делала: ей на диво хорошо удавалось манипулировать всеми вокруг себя. Будучи человеком, не знающим чувства эмпатии, она хорошо пользуется логикой и просчитывает поведение своих жертв.

— Считаешь, что я стала ее жертвой? — хихикнула Алиса.

— Да, и не только ты. В общем, со мной все в порядке, я просто понял, что теряю время, пытаясь отыгрывать хорошего парня.

— Что натолкнуло тебя на эту мысль? — Алиса уловила дрожь в голосе Блуда, словно произносимые им слова у него самого вызывали мало доверия.

— Честно, тяжело вспомнить, все как будто бы накопилось. Но наши тренировки точно повлияли на это, — он посмотрел на подол ее платья, положив голову на скрещенные руки, — мои попытки сдерживать себя замедляли мой прогресс. Не в Алине было дело, а в моем страхе. После того, как я увидел насколько чистые эмоции могут повлиять на мой уровень, я решил отпустить контроль, позволить себе то, что раньше запрещал.

Его личность претерпевала вполне обоснованные и логичные изменения. До сих пор он был под контролем своей сестры и лишь сейчас стал подвергать сомнению ее "дрессировку". Пыталась ли Алина отвести от себя внимание? По ее глазам было видно, что она уже была охвачена влиянием Морриган, но заставляла их с Ульяной следит за Блудом. И может ли быть так, что они оба находятся под влиянием Морриган в одно и то же время?

Блуд проводил Алису до оранжереи, она так и не решилась сказать ему, что Виктор, Гербера и Моргана бесследно исчезли и, похоже, его сестра знает, что с ними произошло. Поведение Блуда было странным, но не таким, каким было у Ульяны, когда та была охвачена Бадб. В любом случае, Алиса ощущала сильную усталость от того, в какую путанницу превратилась ее жизнь за последний месяц. После освобождения Ульяны ей казалось, что все остальное пройдет легко лишь с некоторой угрозой для ее физического здоровья. Однажды Алиса разрушила игру Морриган, и та могла принять решение отныне действовать иначе. В то время, как Алиса была у богини как на ладони, сама девушка даже не знала, какие у их игры правила. Теперь, когда она осталась совсем одна, сможет ли она в самом деле сразиться с ней? Кажется, сила вообще не на ее стороне.

В лазарете так и лежал последний парень, не дождавшийся своей отправки в лечебницу для пострадавших от магической лихорадки. Глядя на него Алиса внезапно вспомнила о механическом мотыльке, лежавшем в ящике письменного стола Виктора. Она уселась за стол, задумчиво вертя его в пальцах. Поднеся его к губам, Алиса сказала:

— Надежда… Мне понадобится Ваша помощь. У нас есть ученик, время обучения которого вышло, но он все еще в лихорадке. Если вы задаетесь вопросом как так вышло… — она тяжело вздохнула, теребя пальцами страницы дневника Виктора, — все руководство нашей школы исчезло. Я знаю, что это как-то связано с Морриган, но пока не могу сказать точнее. Могли бы Вы заняться транспортировкой…

Мотылек в ее руках зажегся желтым светом и раскрыл крылья:

— Алиса? — зазвучал голос из него. — Алиса, я прямо сейчас на связи, объясни мне, что произошло.

— Виктор, Гербера и Моргана пропали! — взволнованно воскликнула она. — Сегодня с утра Виктор сказал, что пойдет к директрисе, чтобы запланировать перевозку лихорадящего пациента, но не вернулся. Я обыскала комнаты Герберы и Морганы и нашла лишь упоминание, что Морриган как-то может слышать и видеть нас.

— Что насчет комнаты Виктора?

— Тут его дневник, подождите минутку, — она спешно перелистала его до вчерашней даты, — не похоже, что было что-то, — Алиса осеклась.

— Что там?

— Не важно! — резко воскликнула она, перелистывая страницу.

Под сегодняшней датой была наспех написанная большими буквами надпись:

"Я постараюсь найти ее в библиотеке. Твоего меридиана хватит". Она повторила ее Надежде слово в слово.

— Похоже он пошел искать Герберу в библиотеке. Стоит ли мне…

— Нет, — четко ответила Надежда. — Из того, что мне известно, местная библиотека заколдована и тебе не стоит идти туда одной. Войти может любой, а вот выйти дано лишь урожденным магам. Если Гербера в библиотеке, то Виктору ничего не угрожает, но если нет — сначала ты должна будешь отыскать ее, и лишь потом отправляться за ним. Чтобы не терять время, представим, что Гербера не в библиотеке.

— Я видела книги в зеркалах в комнатах Морганы и Герберы, но в реальности их не было.

На долгие минуты Надежда замолкла и не отвечала на попытки Алисы позвать ее. Но как только Алиса начала испуганно вертеть мотылька, страшась, что он был непоправимо сломан и теперь неизвестно, как она могла бы связаться с последним взрослым, который еще мог ей помочь, из него вновь зазвучал голос Надежды:

— Прости, мне нужно было заглянуть в архив. Зеркала во многих культурах еще до Раскола наделялись магическими свойствами. Книга — это дополнительный портал, но где-то в Ковене должен быть и основной. Я думаю, он находится в подземельях.

— Я пару раз спускалась туда, но сейчас там всего один проход — обратно наверх. Раньше был и другой, но куда-то пропал.

— Понятно, мне ранее говорили об этом, но теперь я уверена — подземелья под Ковеном не из простого камня. Они живые, потому проходы имеют свойство меняться. Вариант с поиском основного портала отпадает.

— Алина намекнула, что может дать мне такую же книгу, как и Гербере с Морганой, но только в обмен на помощь ей.

— Ее запрос не так прост?

— Она хочет, чтобы я избавила ее брата от влияния Морриган, но я не знаю как. Да, он ведет себя странно, но совсем иначе, нежели вела себя Ульяна, когда была охвачена Бадб.

— Есть ли какая-то зацепка? Что было в тот день, когда ты сразилась с Бадб.

— Ничего особенного… — Алиса перебирала в голове все странности, которым пока не смогла найти объяснение, в ее мыслях возникли образы символов на трех дверях подземелья. — Луна! На дверях тогда были разные фазы луны! В тот день была растущая! И она все еще растущая…

— Мне нужно еще пару минут.

И на той стороне опять повисла тишина. Алиса гадала, какой архив просматривает Надежда. Не казалось, что она отходит от своего мотылька — все шорохи были довольно хорошо слышны, но в такие моменты оттуда не доносилось ни скрипа, ни стука.

— Да, — наконец ответила Надежда, — я нашла упоминания, что есть определенная зависимость проявления ипостасей Морриган в зависимости от лунного цикла, Бадб — растущая луна, Немайн — полнолуние, Фей — убывающая луна. Следующей в лунном календаре идет Немайн, кто выбрал дверь с полнолунием?

— Блуд, — уверенно ответила Алиса, — значит, я могу лишь ждать?

— До полнолуния тебе не войти в контакт с Немайн.

— Что она такое? Чего мне опасаться?

— Сведения расплывчатые… Кажется, она умела обращаться в зверей. А еще была очень привлекательна, возможно, она пользовалась соблазнением.

Морриган, которая притворялась горячей фанаткой одного из избранных. Что если именно она как Немайн сейчас применяет с Блудом тот же метод?

— Ничего получше сейчас предложить тебе не могу. Не спускай глаз с ее целей и постарайся выучить как можно больше полезных рун. Не трать время на руны-метки, сосредоточься на атакующих и поддерживающих вроде Соулу, они могут тебе пригодиться. Я пока займусь углубленным поиском информации относительно Морриган. Завтра за пациентом прибудет воздушный змей. До связи.

— До связи.

Желтый свет на тельце мотылька погас и он сложил крылья. Алиса спрятала его в ящик стола, взяла дневник Виктора и, с размаху упав на кровать, открыла его на предпоследней записи, о которой не пожелала говорить Надежде:

"Она невероятна. В смысле, ты невероятна. Планирую, что ты прочтешь это рано или поздно. Ты спросила меня, о чем мы говорили с Блудом, я не уверен, что хочу озвучивать это вслух, мне кажется, это все равно что пытаться повлиять на твое мнение о нем, а мне такое не по душе. Он определенно имеет на тебя какие-то виды. Заявил, что ты говорила с ним о замужестве, и что он серьезно настроен, в отличие от меня. Не знаю, что конкретно его так задело, но в выражениях он особо не стеснялся. Вряд ли ему дано понять тонкость наших отношений, такие как он часто сводят все лишь к одному… Не мне тебя просвящать. Что до меня, не думал, что в принципе встречу того, кто отнесется к моему уродству так спокойно…"

Алиса поморщилась, взяла со стола ручку и с яростью зачеркнула слово "уродство", исправив его на "особенному происхождению", и продолжила чтение:

"Если хочешь, можешь укрыться от общественного осуждения в поместье Герберы, она не будет против, как и Моргана. Она, кстати, с самого первого дня обратила на тебя внимание. Что до дедушки Мускари, если нам не дано вылечить магическую лихорадку, тебе вряд ли придется с ним видеться, но если мы преуспеем, ему придется признать того, кто спас ему жизнь. В общем, если не хочешь замуж и проблем для своих родственников, мы можем организовать побег и предоставить тебе надежное убежище. Теперь ты не одна".

Алиса прижала дневник к груди и не смогла сдержать слез. Еще день назад она была не одна, но сейчас все переменилось. Что если Виктор все же ошибся? Ему придется просидеть в библиотеке не меньше пары недель. Только через две недели в полнолуние она сможет выполнить то, чего от нее желает Алина. Выдержит ли Виктор столько времени? Ее охватил панический страх. Как в таких условиях ей сосредоточиться на учебе? Алиса начала перебирать в голове слова отца, пытаясь найти среди них подсказку, как ей стоит поступить. Ее руки похолодели и вспотели, она мучительно попыталась натянуть перчатки чуть ли не до локтя. Засыпала девушка в слезах.

Утром же она взбодрила себя хорошей пощечиной, наскоро умылась в ледяной воде и решила действовать. Тратить время на занятия не хотелось — это слишком долго, и она решила воспользоваться помощью того, кто знал большую их часть. Заодно таким нехитрым способом Панфилова могла следить за его состоянием. Блуд был вполне согласен помочь. Чувствовал он себя в ее присутствии все спокойнее. Занятия они проводили в классе во время того, как ученики тратили время на тренировке меридианов. В первую очередь Алиса желала освоить Соулу — руну второго дыхания, Эваз — дарующую скорость сравнимую с галопом лошади, и Лагуз — парение в воздухе.

— Что касается Соулу, у нее есть младший брат — Сигел, — менторским тоном вещал Блуд, — ее вполне можно сложить одной рукой. Что до Соулу — проще нацарапать ее на теле, так ее воздействие будет максимальным.

— Неужели нельзя просто нарисовать ручкой? — в ужасе спросила Алиса.

— Можно, — согласился Блуд, — если ты готова рискнуть ее действием в особо трудный момент. Ручка, видишь ли, стирается. А порез никуда не денется.

— Жутко, — поморщилась девушка.

— Сигел это половинка Соулу и пока ты ее держишь, рядом с тобой будет парить шарик света, что может быть очень полезным. Она складывается так.

Над его рукой, изображающей прямой угол, зажегся и воспарил небольшой шарик света. Алиса повторила его движение, но с первого раза не преуспела. Он встал справа от нее и взял ее ладонь в свою руку, она вздрогнула:

— Ну вот наконец и я могу похвастаться чем-то. Как ты тогда сказала? Не беси меня, — он лукаво улыбнулся и нежно поправил форму руны.

Над рукой Алисы зажегся шарик света, куда более теплого оттенка, нежели тот, что был у Блуда. Парень касался ее без малейшего стеснения, а сама девушка чувствовала себя от этого только еще более напряженно.

Дни шли, Виктор не возвращался, и настроение Алисы вновь приняло панический оттенок. Ночами она не могла уснуть и вместо этого просто расхаживала из угла в угол, кусая щеки изнутри. Ожидание пожирало ее изнутри. Луна продолжала расти.

Алиса мало ела и мало спала, итогом стало то, что во время использования Лагуз, она больно ударилась рукой об пол, когда бесконтрольное парение начало переворачивать ее вверх ногами.

— Странно, — сказал ей Блуд, — ты выглядишь совсем плохо, — он испуганно приложил руку к ее лбу, проверяя, не начался ли у нее жар.

— Просто… Просто это все меня очень утомляет, Блуд.

— Мы можем заниматься меньше! — воскликнул он.

— Нет, не наши занятия… Скажи мне, ты слышишь ее голос? Голос Морриган? Может, во снах или прямо наяву.

— Нет, Алиса, в моей голове нет ничего кроме моих собственных мыслей, уверяю тебя, — он посмотрел ей в глаза, но тут же отвел взгляд, краснея.

— Значит, она придет только в полнолуние. Пожалуйста, Блуд, будь осторожнее. Я не знаю, на что она способна, и смогу ли помочь тебе, когда она явится.

— Алиса, — его теплое дыхание было совсем рядом с ее щекой.

Как же она безумно устала. Как же ей хотелось, чтобы это был просто Ковен, она бы просто ходила на занятия и просто общалась бы с девочками и Блудом. Что бы он не говорил, а все же он был хорошим парнем и с ним было действительно комфортно. Но сейчас она не могла заставить себя доверять ему. Пока он — цель Немайн, они оба не в безопасности. Она ощутила робкий поцелуй на своих губах, и тут же нервно отстранилась, испуганно глядя на Блуда.

— Извини, — расстроенно сказал он, — тебе, наверное, нравится Виктор?

— Не в этом дело, — встряхнула головой Алиса, — это совсем не похоже на тебя, Блуд, ты…

— Да-да, изменился, я помню, — развел он руками, — признай, у того, кто просто ждет — нет шансов. Пока я считал ворон, вы умудрялись проворачивать спасательные операции. Разве классно, если я буду просто бездействовать и надеяться, что удача свалится на меня с неба?

— Я понимаю, но нельзя вот так быстро… развивать отношения.

— Быстро? В самом деле? Мне трудно понять границы твоей "близости", — оскалился он. — Ведь я тоже мог полечить тебя тогда. Что если бы я захотел снять с тебя чулок? Ты бы воскликнула, что это на меня не похоже? Получается, такие же действия Виктора ты воспринимаешь как что-то само собой разумеющееся. Ну, и много вы успели за запертым люком лечебницы?

— Как минимум мы вместе спасали Риту от потери крови, — отрезала Алиса. — Я воспринимаю его как врача, а потому меня не трогают его прикосновения. Он ни разу не пытался меня поцеловать — это уже за пределами обычного медицинского осмотра!

— Ты можешь воспринимать его как хочешь, — усмехнулся Блуд, — вот только это никак не влияет на то, как он воспринимает тебя. И когда я говорю, что чулок не был просто чулком, я не тыкаю пальцем в небо, а уверен в своих словах.

— Блуд! — застенчиво выглядывая из-за двери позвала его девушка с длинными прямыми светлыми волосами, — ты скоро? Помнишь, что ты мне сегодня обещал?

— Да, Мира, — с натянутой улыбкой ответил он, — прости, Алиса, продолжим занятия завтра.

Когда на ее глазах он приобнял девушку за талию и потянул ее прочь из кабинета, Алиса ощутила резкую зябкость, как от порыва ветра и сильную тошноту. Ведь буквально сейчас Блуд поцеловал ее, а следом… Нет, это не может быть он, это точно проделки Немайн! Алиса поднялась с пола, злобно сгребла со стола тетрадь и отправилась в уже ставший родным лазарет.

Все это тихое и одинокое пространство отныне принадлежало ей одной. Казалось, что с недавних пор, ученики внезапно перестали страдать лихорадкой. Или это было просто совпадением. Алиса в который раз за последнее время нанесла себе пощечину. Желательно, чтобы это у нее не вошло в привычку, но это был самый быстрый и легкий способ заставить себя думать. Вечерами она часто пересматривала дневники Виктора вместо полноценного сна, не догадываясь, что это разрывает ее сердце еще больше. Алиса уже плохо соображала, потому ей срочно нужно было собрать воедино все, что ей было известно. Разрывая тетрадь на отдельные листы, она записывала на них факты и булавками прикалывала к стене в спальне Виктора. Сейчас она как никогда нуждалась в помощи Ульяны и та, видимо, почувствовала это.

— Хей, Алиса, ты в порядке? — неуверенно спросила девушка, выглядывая на нее из прохода. — Алина сказала, что у тебя что-то случилось.

— Алина? — переспросила Алиса. — Причем тут… Не важно, ты как раз вовремя, — она схватила ее за плечи, явно не на шутку испугав своей напористостью, — ты должна рассказать мне о Бадб.

— Я уже рассказывала тебе.

— Нет, теперь все по пунктам, как она склоняла тебя на свою сторону?

— Ну сначала я думала, что все мысли в моей голове — мои. Точнее, я все время так считала. Только после драки с тобой я поняла, что нет. То есть… — она вздохнула, — прости, Алиса, я не знаю, как все это объяснить. Ты словно просыпаешься после длинного сна и понимаешь, что законы физики в нем были… — она покрутила пальцем у виска.

— Значит, под ее влиянием все выглядит так, словно это ты принимаешь решения?

— Что-то вроде того. Когда меня попустило, я и сама не поняла как пришла к тем выводам, к которым пришла. Это были мои мысли, но подсвечивал их кто-то другой. Так, что с тобой случилось? Ты жутко выглядишь, пропускаешь утренние занятия, но по мешкам под твоими глазами не видно, что ты в это время отдыхаешь.

— Я проводила занятия с Блудом. В день мы изучали по паре рун минимум, хотела собрать все двадцать четыре за короткое время. Но сегодня он… Повел себя особенно странно.

— Его на утренних занятиях я последние три дня тоже не видела. Вроде у него появилась девушка, они все время гуляют вместе. Так что он сделал? Решил показать заклятие прямо на тебе?

— Нет, он меня поцеловал, — задумчиво сказала Алиса.

— Да-а-а, дела… — протянула Ульяна. — Значит, то не его девушка. Тогда кто? Сколько его помню, он всегда был таким скромным, а тут сразу с двумя. Очевидно, он под воздействием Немайн, но сам наверняка считает иначе.

— Я должна продолжить слежку за ним, пока не случилось что-то плохое.

— Отличная идея, но сначала ты хорошенько выспишься, а утром я притащу тебе завтрак, — строго ответила Ульяна.

Пока Ульяна осваивала здешний прекрасный душ, Алиса опять механически перелистывала записи Виктора. Может, ранее они уже замечали случаи странного изменения в поведении учеников? Она припомнила слова Герберы, когда Кикимору из школы забрал охотник: "Анна Киреева сама устроила травлю против себя. Она очень жаждала внимания". Может ли быть так, что и она сделала это под воздействием Морриган? Алиса кинулась к металлическому мотыльку:

— Надежда! Вы очень нужны мне, Надежда!

— Что случилось?

— В больнице есть пациентка по имени Анна Киреева?

— Анна Киреева? Пятнадцать лет?

— Да!

— Да, она тут. Странно, но ее доставили из Цитадели. Кажется, она урожденный маг, натворивший делов. Но пока еще я пытаюсь установить ее личность. Охотники не торопятся делиться информацией.

— Нет, она отсюда! — дыхание Алисы сбилось. — Она напала на меня и чуть не убила другую девушку. Ее звали Маргарита Милейковская.

— Но Маргарита Милейковская тоже здесь…

— Что? — дыхание Алисы сбилось. — Рита? Но когда она улетала, все было хорошо, я лично видела!

— Верно, ее состояние ухудшилось прямо на воздушном змее. Сначала лекари предположили внутреннее кровотечение, так как она была очень бледна, но потом направили ее сюда.

— О, нет…

— Зачем Киреевой понадобилось на вас нападать?

— Думаю, она тоже была под влиянием Морриган, — Алиса спешно записывала все, что знает, но не могла понять, что случилось с Ритой, — Ульяна сказала, что пока не вышла из под него, считала все мысли своими, но это было не так. Нужно помочь Ане, иначе в Цитадели ее будут судить за попытку убийства. А Рита… Я не знаю почему…

— Не забивай голову, им ничего не грозит, они под моей защитой. Я постараюсь связаться с Цитаделью для уточнения ситуации. Полнолуние уже через неделю, ты подготовилась?

— Сейчас я просто пытаюсь понять, к чему мне готовиться, — обессиленно сказала Алиса, кладя лоб на стол. — Кажется, вы говорили, что мотылек настроен только на меня.

— Так и есть.

— Можете ли Вы настроить его не только на меня?

— Если этот человек рядом, я быстро справлюсь.

Алиса ворвалась в ванну к Ульяне, кажется, окончательно огорошив ее своим поведением:

— Ульяна, сейчас я на связи с главным врачом лечебницы, в которой находятся все, кто подвергся магической лихорадке. Надежда, что она должна сделать?

— Пусть поздоровается.

— Здравствуйте? — переворачиваясь в ванне, неуверенно сказала Ульяна, разглядывая мотылька.

— Отлично. Ульяна, верно? Меня зовут Надежда, я помогаю Алисе разобраться с Морриган.

— У меня как-то отлегло сейчас, — улыбнувшись сказала Ульяна, — у нас есть союзники?

— Да, а потому вы должны иметь возможность общаться. Когда я отправлюсь за Герберой… не знаю, куда, вам нужно будет следить за Алиной. Вот там, — она указала за лестницу в лазарете, — рычаг, если нажмешь на него, открыть проход со стороны оранжереи будет невозможно.

— Воу-воу, а ты куда собралась?

— Сейчас пока никуда, но… понимаешь… Виктор сейчас…

Ульяна успокаивала ее весь остаток вечера и не давала читать записи Виктора. Лишь вслух сказала, что он лукавил, когда заявлял, что ничего не добился за все три года. Да и теорию о третьих молярах он опроверг уже на второй месяц исследований. Видимо, ему и правда просто надоело заниматься этим в одиночку. Алиса снова уснула в слезах, но в этот раз в нею была Ульяна.

Она с особым запалом занялась уходом за ней, но при этом старалась продолжать ходить на занятия. Теперь отыскать Блуда стало еще более сложной задачкой. Стоило Алисе появиться в столовой, там не было его и наоборот, со слов уже Ульяны.

— Я пыталась с ним поговорить, но он стал еще более странным. Кажется, раньше он был не склонен врать? Сейчас же он отрицал то, что между вами что-то произошло.

— При этом пытался убедить меня, что Алина мне врет.

— Я бы им обоим не верила пока что.

В день полнолуния они обе вышли на его поиски. Сегодня они обязаны были его найти во что бы то ни стало, но время шло, и у них уже кончались варианты, где бы он мог быть. Остался один, последний вариант, нужно было попросить помощи у того, кто знал его уже давно.

— Пожалуйста, Ульяна, ты должна меня послушать…

— Что если она кинется на тебя? Ты же видела, как она дерется.

— Она не кинется на меня, она хочет, чтобы я помогла Блуду. Но вот ты не защищена ни от чего. Ты помнишь, что ты сделала тогда, когда сама была под воздействием Бадб?

— Помню, — буркнула она.

— Поэтому будь добра, иди в лазарет и жди моего возвращения.

Ульяна не выглядела согласной, но подчинилась. Когда ее рыжая макушка скрылась за высокими вечнозелеными кустами оранжереи, Алиса отправилась в четвертую комнату, где по всем правилам должна была ночевать, но как и заметил Виктор, предпочла полу кровать. Соседки никак не отреагировали на ее появление. Они сидели ровно, упорядоченно, словно бы их рассадили так специально. Каждая из них слепо взирала на пустую стену.

— О, Алиса, — заметила ее Алина, и девушки в едином порыве повернули головы и посмотрели на нее.

Алиса вздохнула, ее предположение, что Морриган способна быть в двух личинах одновременно оправдало себя:

— Как мне обращаться к тебе? Алина или Фей?

— И так, и сяк, — склонив голову набок ответила она, ее левый глаз почти полностью почернел, — ей не дано подчинить меня целиком, как бы она не пыталась, в сравнении со мной, эта дура просто ничтожна, но и сбежать от меня она не может, — осклабилась Алина, — я дала ей волю лишь чтобы узнать, что она сделает с Герберой и Морганой, чтобы в дальнейшем, кстати, помочь тебе.

— Хочешь сказать, все это ты спланировала заранее?

— Частично, — фыркнула Алина. — Хотя кое-кто усиленно пытался спутать мне карты. Давно ты виделась с Блудом?

— В последний раз неделю назад.

Алина недовольно цыкнула языком:

— Чертов жук решил спрятаться.

— Может, это к лучшему? — предположила Алиса. — Он может просто переждать полнолуние и воздействие Немайн на него пойдет на спад.

— Ты так в этом уверена?

— Это тоже выход. Причем не требующий излишних жертв.

— Струсила? — сузила глаза Алина.

— Нет, я…

— Я покажу тебе, где находится Гербера лишь с одним условием, — жестко сказала Алина, — если ты сейчас же пойдешь и прочистишь ему голову. Я не хочу полагаться на ничем не подкрепленные предположения. Может, Немайн его отпустит, а может подчинит окончательно. Что тогда? Будешь ждать еще неделю? — ее взгляд стал тяжелым. — Боюсь, у тебя нет такого количества времени.

— О чем ты? — напряженно спросила Алиса.

— В библиотеке, видишь ли, совершенно нечего есть, — ухмыльнулась она, — мальчик-хульдра, конечно, физически силен, но даже ему нужно чем-то питаться.

Алиса ощутила, как ее сердце начало часто биться.

— Почему ты не позволила мне вытащить его раньше?!

— Потому что конкретно сейчас в одиночку ты не сможешь пройти библиотеку и останешься там вместе с ним. Хотя… Частично это ему все же поможет, он сможет насладиться мясом с твоих костей после твоей смерти.

— Виктор — вегетарианец, — поморщилась Алиса.

— И ты даже не спросила у него почему?

— Ну, он же хульдра, они парнокопытные и…

— Ты серьезно? — удивленно приподняла брови Алина. — Хульдры плотоядны, чтобы ты знала. Чаще всего они занимаются разведением скота вдали от людей, и это не потому, что они предпочитают хомячить траву в хорошей компании, если ты понимаешь, о чем я.

— Я все равно попробую войти туда, — Алиса поспешила к двери, — он сказал, что моего меридиана хватит.

— Ты впустую тратишь время.

Алина посмотрела в окно. Следом за ней, все девушки повернули головы, всматриваясь в ночное небо, на котором сияла полная луна. За дверью послышался шум. Алиса испугалась, решив, что Ульяна вопреки ее просьбам последовала за ней, но вместо нее пошатываясь и заливаясь слезами, в комнату вломилась уже знакомая ей длинноволосая блондинка. Ее руки и волосы были в грязи, одежда испачкана и помята, на ногах кровоточили свежие ссадины.

— Помогите, пожалуйста, — взмолилась она, — спрячьте меня. Спрячьте меня от него!

Алиса тут же подскочила к ней и укрыла в ванной, заперев дверь. Из щели во входной двери на нее смотрели голубые глаза Блуда. Они светились словно две полные белесые луны. Он широко улыбался, таращась на нее из темноты, но в комнату войти не решился — девушки из четвертой встали и все разом приготовили руну Тиваз. Кажется, он ощутил, что они настроены серьезно и скрылся в темном коридоре. Магические светильники вновь зажглись, когда его след уже простыл.

Алиса открыла дверь в ванную. Плачущая девушка сидела закрыв глаза под струями душа, обнимая себя за ноги и напевая колыбельную. Алиса медленно подошла к ней, стараясь не пугать. Она села у края ванны и протянула руку к ее лицу.

— Почему? — всхлипывала Мира. — Почему он сделал это?

Алиса сложила Отилу и закрыла глаза, стараясь залечить как можно больше ран на теле девушки, но та вдруг ухватила ее за руку:

— Нет! Не делай этого!

— Я хочу помочь… — растерянно сказала Алиса.

— Ты поможешь, если пойдешь за ним, только ты можешь с ним справиться, — серьезно сказала она, у ее глаз был чудный фисташковый оттенок, подернутый странной пеленой.

На пороге в окружении девушек стояла Алина. Алиса взглянула на нее и покачала головой:

— Я знаю, что это всего лишь спектакль.

— М-да, все в самом деле выглядит слишком складно, — пожала плечами Алина, — но если ты сейчас же не разберешься с ним, этот спектакль вполне может стать реальностью. Если мы позволим Немайн захватить его разум, многие девочки пострадают.

Она бесстрастно смотрела на измученную Миру.

— Ты готова обменять всех, кто находится в этой комнате, на попытку спасения Виктора?

— Что, если я уже опоздала?!

— Еще нет, у него вполне есть запас времени. Иди, немедленно, а я подготовлю для тебя то, что обещала.

Алиса выбежала в коридор, оглядываясь по сторонам. Ее внимание сразу привлекла тьма вокруг лекционного зала. Лишь купол мерцал, отражая свет полной луны, глядящей на нее сверху вниз из высоких витражных окон. Алиса поняла, что это Алина подсказывает ей дорогу. Он запер себя в подземелье, надеясь избежать магического воздействия, вот только Немайн не нужен никакой источник, чтобы колдовать. Как и автоматон, она имела свое собственное ядро. Зато вот Алиса ничего ей противопоставить не сможет. Все же она стала недалеко от купола, покорно сложила Тиваз и отпустила его в стекло, проваливаясь под пол.

Сначала ей показалось, что возле ядра никого нет, но постепенно ее глаза привыкли к темноте, и она увидела Блуда, стоящего к ней спиной совсем близко к сгустку маны под стеклом.

— Вот скажи, ты совсем идиотка? — устало обратился к ней Блуд. — Зачем ты вообще пришла сюда?

— Твоя сестра поставила мне ультиматум.

— М-м-м, — отозвался Блуд, — сначала она подослала ко мне свою пешку, а теперь решила сходить ферзем.

Он повернулся к Алисе лицом. Свет его глазах мерцал, словно Блуд еще пытался бороться с тем, что вырастало внутри него.

— Не строй из себя святую невинность. Что ты сказал Ульяне о том дне?

— А чего ты ожидала? Что я мило поболтаю с ней о произошедшем? — скривился парень, будто каждое слово причиняло ему боль. — С чего бы? Стоило мне сказать сестре о разговоре с Виктором — она подослала ко мне свою марионетку. Меньше болтаешь — целее будешь.

— А мне ты сказал, что не говорил с ним.

— Ну говорил, и что с того? Что это меняет? Он не похож на того, кого легко запугать, как бы я не пытался. Когда я очнулся от лихорадки, вломил ему со всей силы, а он даже не пошатнулся. Но помимо этого… Вот что в нем такого, чего нет во мне?

— Не вижу смысла обсуждать Виктора именно сейчас, — попыталась уйти от вопроса Алиса, — у меня с ним… иной тип отношений.

— Это такой, который предполагает насильственное лишение тебя возможности двигаться? — Алиса сглотнула, Блуд не мог знать, что Виктор оставил ей синяки. — Если в этом и вся разница…

Его глаза загорелись словно две полные луны. Блуд сделал резкий рывок в ее сторону и прижал к холодной стене. В его руках, покрывающихся мехом, было столько силы, что Алиса не могла пошевелиться. Он насильно поцеловал ее, но она вывернулась и в ответ прокусила ему губу. Он сплюнул кровь и злобно уставился на нее, его черты уже напоминали волчьи:

— О, извини, слишком слабо для тебя?

Парень наотмашь ударил ее по лицу, и Алиса упала на пол. Ее скула неприятно горела и саднила. Она попыталась встать и отползти, но Блуд грубо придавил ее к земле. Она взвыла от боли, и он с натянутой улыбкой навис над ней:

— Чем больше ты сопротивляешься, тем меньше у тебя шансов уйти отсюда на своих двоих, — сухо сказал он, поднимая ее от земли за волосы и нанося еще один удар по ее лицу, но уже кулаком.

Алиса перевернулась на спину, всхлипнула и замерла, прикрыв кровоточащий нос руками, сквозь слезы глядя на темный каменный потолок. У нее не было возможности физически побороть его. Магия в этом месте не работала. На что она может надеяться теперь? В этот раз Морриган показала ей, насколько опасной бывает любовь. Хотя, по мнению Алисы, это было очень далеко от понятия любви. И через все это она заставляет ее пройти ради вверения ей якобы опаснейшего и ценнейшего из знаний. Когда все кончится, захочет ли Алиса держать этот дар у сердца или предпочтет ввергнуть мир в агонию? Кажется, выбор очевиден. Но всего этого не случилось бы, если бы не влияние богини войны. В панике она попыталась надавить на него, вспоминая слова его сестры о дрессировке:

— Ты настолько слабый кусок дерьма, Блуд, что Немайн подчинила тебя себе так легко? — злобно ответила она, смерив его высокомерным взглядом.

— Что ты сказала? — со смехом переспросил он.

— Что слышал. Большего чмошника еще нужно поискать. Хочешь знать, чем Виктор лучше тебя? Он мужик не только по хромосомному составу.

— Забавная ты дура, — его голос словно развалился на два.

Отдаленно Алиса слышала женский тембр, слово в слово повторяющий за ним:

— В момент, когда к тебе применяют насилие ты решила добиться своего таким же насилием? Продолжай, нам это нравится.

У нее заканчивались идеи и мутнело сознание. Как же ей пробиться сквозь ее влияние, что на самом деле может задеть Блуда там, далеко внутри? Все это время Алина была не права, нельзя вечно влиять на человека одним лишь страхом. Кусая губы до крови, Алиса наконец дала волю слезам:

— Прости, Блуд, я не знаю, как тебе помочь. Я слабая, мне страшно, я хочу, чтобы это закончилось.

Он резко схватился за голову, как будто ее пронзила острая боль.

— Нет-нет, — слышала Алиса его тихий шепот.

— Блуд! Блуд, очнись, не дай ей себя сломать! — взмолилась она беря его лицо в руки, касаясь лбом его лба. — Ты никогда не отыгрывал хорошего парня, ты такой и есть, и это самое лучшее и ценное, что может быть!

Блуд яростно сопротивлялся чему-то внутри себя, как вдруг его тело сковала боль. Он поднялся на дрожащих ногах, отошел в сторону и обильно стошнил шерстью на пол возле себя. Алиса сначала не могла сообразить, что ей стоит делать, но видя, что без ее участия битва Блуда с Немайн не получает развития, подошла поближе. Она гладила его по спине и говорила любые ласковые слова, которые сейчас лезли ей в голову. В них не было никакого скрытого смысла. Сейчас Алиса ощущала лишь пустоту, молясь, чтобы Немайн не уловила в ее речи фальши и не использовала это, чтобы вновь подчинить Блуда.

Совсем скоро его глаза прояснились, странный пугающий свет луны в них погас. Но он не мог посмотреть на нее. Он побледнел, взгляд его стал расфокусированным, дыхание зачастило и его лицо покрылось холодной испариной. Подняв взгляд на Алису, он попытался отстраниться, но упал на пол. Он отполз к стене словно в панике, закрывая голову руками. Алиса дала ему с полминуты отдышаться, чем дольше она задерживается тут ради Блуда, тем больше рискует жизнью Виктора. Держась за больной бок, она немного резко спросила:

— Все закончилось?

— Я не знаю… Я не знаю, как я мог так думать…

— Это влияние Немайн, — постаралась успокоить она его.

— Нет, я… Мне казалось, что это были мои мысли. Алиса, ты даже не представляешь, о чем я думал.

— Думаю, все же представляю, — она рассеянно коснулась струйки крови, бегущей у нее из носа. — Но в этом нет твоей вины.

— О, Алиса, и я, и Ульяна несем ответственность за то, что сделали, — тихо сказал он, — мы поддались лишь потому, что имели возможность поддаться. Иначе ей куда проще было бы подчинить Виктора, ты постоянно спишь в лазарете, ему бы ничего не стоило принудить тебя.

Алиса невольно вздрогнула. Если бы на его месте оказался Виктор, жалостливые речи вряд ли сработали бы. Подозрительный гибрид сразу бы воспринял это как попытку манипуляции.

— Помоги мне выбраться отсюда, — только и сказала она.

Блуд пугливо взглянул на нее снизу, вздохнул и попытался встать. Алиса придержала его за руку, хотя сама нуждалась в поддержке не меньше, если не больше. Только сейчас она заметила, что ее перчатки были непоправимо порваны, когда она упала на пол. Это была ее последняя пара. В гневе Алиса стянула их и бросила.

— Ты ведь всегда носишь перчатки, — беря ее под руку сказал Блуд.

— С сегодняшнего дня не ношу, — прошипела она. — Теперь я не считаю какую-то потливость рук хоть сколько-нибудь постыдной.

— Удивлен, что ты так до этого считала.

— Раньше это казалось очень важным, понимаешь, это показывало другим мою слабость, но теперь… Это меньшая из моих слабостей.

— Прости, — просипел он.

— Это не плохо, — резко покачала головой Алиса, тут же поплатившись за горячность болью в области треснувших ребер. — Ох, то есть, быть слабой не плохо, только это и помогло мне достучаться до тебя. Откуда ты узнал о том, что произошло между мной и Виктором.

— Он сам мне рассказал.

Алиса промолчала, сейчас у нее совершенно не было сил пытаться понять, лжет ей на этот раз Блуд или нет. Когда они поднялись на первый этаж, она смогла оказать себе первую помощь, сложив Отилу.

— Я пойду с тобой к Алине, — глухо сказал Блуд, кажется, головная боль все еще мучила его, — она заставила тебя спуститься ко мне, я должен…

— Я отказала Ульяне, откажу и тебе, — бросила ему Алиса. — Иди в лазарет, она уже там. Укройтесь там от Алины до моего прихода.

— И когда ты планируешь вернуться?

— Не знаю, Гербера пропала две недели назад, возможно, выбраться оттуда, не знаю откуда, не так уж и просто. Но в лазарете вы будете в безопасности. Ульяна покажет тебе, как перекрыть проход. Как спустишься, сделайте это немедленно, сегодня меня точно не стоит ждать. Когда вернусь, найду способ с вами связаться.

Алиса залечила самые крупные раны, оставив незначительные ссадины на лице. Блуд глянул на нее с недоверием, явно желая поспорить, но в итоге решил подчиниться, направившись в оранжерею. Алиса проводила его тяжелым взглядом. Блуд был под воздействием Немайн и делал все, находясь под ее влиянием, если бы не его внутренние убеждения, все могло бы закончиться чем-то похуже, чем пара сломанных ребер. Что же тогда готовит им Фей?

— Ну вот, все прошло достаточно быстро, больше сопротивлялась, — безучастно сказала Алина.

Опять она появилась рядом тихо и внезапно. Разница была лишь в том, что у Алисы кончились силы пугаться и удивляться этому. Она смерила ее раздраженным взглядом. Алиса не ждала, что Алина уточнит не слишком ли сильно она пострадала, но чтобы вообще не заметить крови. Хотя, Алина кое в чем было права — на красном не так сильно видно кровь. Алина протянула ей книгу в черном переплете:

— Как договаривались. Буду ждать тебя.

— Если я вернусь, — сказала Алиса, забирая книгу.

— Вернешься, — твердо сказала Алина, переводя на нее взгляд, ее правый глаз начал чернеть, — я бы не рисковала тобой, если бы считала, что ты не справишься.

Алиса открыла книгу и посмотрела в ее зеркальные страницы.

XX. Who We Want To Be

Алиса очнулась в странном месте, похожем на Ковен, но каком-то другом, словно бы все освещение в нем пробивалось сквозь мелкий разноцветный витраж всех самых интенсивных цветов. Вместо темного камня — светлые кристальные стены с золотистыми прожилками. Около нее лежала книга в черном переплете — ее страницы приняли обычный бежевый оттенок и оказались абсолютно пусты. Ее порванное алое платье сменилось на легкое белое полупрозрачное одеяние.

— Ты не должна была здесь оказаться, — сказала высокая девушка, с длинными светлыми волосами и безумными черными глазами, недовольно смотрящая на нее сверху, — надо же было выбрать настолько хаотичную марионетку… Так и быть, раз ты уже тут, можешь удовлетворить свое любопытство.

— Ты — Фей? — поднимаясь с пола, спросила ее Алиса. — Какое издевательство ты подготовила для меня?

— Никакого. Я не приемлю насилие.

— Ты? — Алиса усмехнулась.

После встречи с Бадб и Немайн, ей слабо верилось, что очередная ипостась Морриган может быть иной. Казалось, уровень сложности лишь нарастал с каждой их встречей.

— По твоему война — это кровь, боль и убийства? — сощурив глаза, сказала Фей. — Я думала ты смышленее.

— Разве нет?

— Война — это отсутствие согласия. А победа в ней — приведение всех к общему знаменателю счастья. Если остались несогласные — они рано или поздно поднимут восстание. Ты ведь ученая? Я тоже своего рода ученая. Могу показать тебе свои исследования, раз уж ты тут.

— А где, тут? — Алиса опасливо осмотрелась по сторонам.

— Это мир фей, кельтских духов природы, Тир на Ног.

Фей вела ее через чудесные хрустальные залы, по девственно белым дорожкам, прямиком к ярким зеленым полям, овеваемым легким бризом. В ярком голубом небе, в вечном зените застыло солнце, взгляд на которое даже не резал глаза.

— Тут очень… мило, — неуверенно сказала Алиса.

— Тут никто не стареет и не умирает, и тут всегда весна. Любой, кто попадает сюда, предпочтет остаться навсегда. Но насчет тебя я сильно сомневаюсь.

— Почему это?

— Потому что ты пришла без спросу, — фыркнула Фей, — я серьезна в отборе претендентов на жизнь тут. Сюда лежит дорога лишь для тех, кому не повезло там, — она указала куда-то вниз. — Поэтому я бы хотела посмотреть на твои потуги. Ты ведь пришла забрать Герберу и Моргану? Впрочем, как только тебе надоест бесплодно их уговаривать, просто скажи мне, и я верну тебя обратно.

— Вот так просто?

— Да, — ее идеально гладкие волосы переливались, по ним прыгали солнечные зайчики, — видишь ли, я уверена, что если я не покажу тебе твоих обожаемых ведьм, есть шанс, что ты будешь уперто стараться сюда попасть. Но тебе уготована совсем иная роль.

— Бадб пыталась показать мне, что друзья могут предать, Немайн, что любовь опасна, с каким пороком ты хочешь познакомить меня?

Фей хищно улыбнулась, и словно стала еще красивее, но в этом прекрасном цветке буквально все кричало о том, что он ядовит:

— Скоро ты все поймешь. Для начала мы посмотрим на Моргану. Она в отражении этого мира — в Эмайн Аблах.

Эйман Аблах. Алиса когда-то слышала о нем от матери. Райский яблочный сад, где царит красота и легкость, колыбель людских талантов, лежащая за бесконечными зелеными холмами. Фрезия была очарована рассказами о нем и надолго погрузилась в поиск пути, ведущего в Эйман Аблах. Она мечтала однажды оказаться на его салатовых полянах под сенью яблоневого цвета и подобно тамошним феям стать покровительницей актерского таланта, раздавая его людям. Еще будучи подростком она долго пыталась привлечь внимание фей, которые могли провести ее, но безуспешно. С легкой руки она решила, что все это глупые сказки, что, впрочем, позволило ей перестать метаться в поисках мечты и остановиться на чем-то земном. Тогда то она и родила Алису. Но на ночь она все равно рассказывала удивительные истории, которые наполовину состояли из фантазий, а на другую из домыслов. Ведь что собой на самом деле представляет Эйман Аблах, мало кто знал. И теперь Алиса увидит его воочию.

Ее встретили высокие яблони, верхушками касающиеся облаков, увешанные мириадами идеальных сочных красных яблок. Под кронами прекраснейшие из девушек устроили себе дома на деревьях, с балконов которых они с интересом следили за гостями. Они улыбались и помахивали Алисе, перешептываясь между собой. Что они обсуждали, она не слышала.

— Они смакуют твою красоту и молодость, — словно в ответ на ее мысли сказала Фей.

— Но они все и так красивы и молоды…

— Лишь здесь. На той стороне их время давно вышло. Они удивлены, ведь ты еще не только не начала стареть, а даже не прекратила расти. Таким как ты, здесь не место. Погуляй тут, а я велю позвать Моргану.

Девушки заманивали ее в свои дома, показывали свои вышивки и украшения из живых цветов. Даже нежные лепестки роз в этом мире они никогда не увянут и всегда будут благоухать. Алиса пыталась найти подвох, расспрашивая, были ли заманены они сюда обманом или приведены насильно, и чем тут заняты день ото дня. Но все как одна сообщали, что Фей не удерживает их тут, ни одна из них не желала возвращаться в настоящий мир лишь потому, что там ее ждали стремительное увядание и смерть.

— Но зачем жить вечно? — спросила Алиса. — Разве ценность жизни не в ее конечности? Именно поэтому мы мечтаем и действуем, потому что наше время не бесконечно.

— А в чем радость старения? — парировала высокая смуглокожая девица, тело которой ткань покрывала скорее в качестве украшения, нежели для сокрытия наготы. — Тебя это пока не коснулось, но совсем скоро ты узнаешь, что каждый день после сорока — это борьба. Не с миром, о нет, с собственным разрушающимся телом.

— Я еще помню, как крутило колени перед дождем, после дождя, — сказала светловолосая дева с мелкими кудряшками, — да и просто так, потому что возраст, во всяком случае так мне говорили лекари.

— А я рада, что уже позабыла это ощущение, — рассмеялась девушка с русыми волосами и яркими зелеными глазами.

— Пока ты молода и легка, все это кажется тебе далеким и несущественным. Потому мы и поражены твоим прибытием. Впрочем, ты вольна вернуться обратно в любой момент, но знай, когда твое тело начнет подводить тебя, ты знаешь, куда идти, — темноволосая девушка дружелюбно подмигнула ей.

В домик вошла женщина потрясающей красоты. Ее синие глаза, подчеркнутые иссиня-черными ресницами смотрели на Алису все с той же строгостью и теплотой, что и в их первую встречу.

— Быть не может, — удивленно вздохнула Панфилова, — Моргана?

— Угадала, — лукаво улыбнулась она, обнажая ровные белые зубы. — Такой я была когда-то. Такой останусь навсегда. Я знаю, зачем ты пришла Алиса. Я отказываюсь возвращаться и тебе меня не переубедить.

— Но я не могу бороться с Морриган в одиночку.

— Глупости, — махнула рукой она, — уж во мне-то ты никогда особо не нуждалась. А вот насчет Герберы… Впрочем, могу и ее понять.

— Она тоже здесь?

— Да, но в другом отражении, на равнине радости — в Маг Мел. Там ее наконец принимают такой, какая она есть. Я уверена, вы с Виктором справитесь с Морриган и…

— Виктор пропал. Он ушел в библиотеку и не вернулся. Думал, что найдет там Герберу, но прошло уже две недели. Я переживаю за него, но без Герберы я никак не справлюсь.

Глаза Морганы расширились:

— Он не должен, он ведь знает, что… Хорошо, я и сама считаю, что Гербере тут не место, — резко поменяла она свое мнение, а может, изначально так считала, но не хотела вредить внучке. — Я пыталась ее убедить, но она меня не послушала. Но для начала ты должна понять, что держит ее тут. Подобные нам — жуткий пережиток прошлого и чаще всего вынуждены скрываться или ежедневно сражаться за свою жизнь. Когда Мускари одолела лихорадка, мы с внучкой быстро поняли, чего стоим на самом деле. Только в страхе перед ним люди терпели нас подле себя. Я уговорила Герберу перебраться в Ковен, где простым людям не дано нас достать.

— Они угрожали вам?

— Нет, дитя, угрозы это всего лишь слова, а нас несколько раз пытались убить, без предупреждения, без обсуждения, без попытки понять — вот, что вынудило нас уйти.

— Но ведь вы урожденные маги, — удивленно воскликнула Алиса, — ваши способности куда удивительнее, чем у простых людей.

— Так было когда-то, да. Но я до сих пор жива и при памяти, потому что не злоупотребляла магией и с трудом могу показать волшебство, сравнимое с третьим меридианом. Гербера же пострадала сильнее. Ее родители испытывали сложное многоуровневое заклятие, но стали жертвами лихорадки. После этого внучка наотрез отказалась учиться магии. Ни разу не видела ее колдовства, так что не знаю, на что она в принципе способна.

— Гербера вообще никогда не колдовала?

— Лишь пару раз, и то не по своей воле. Когда ей угрожала опасность, магия вырывалась из нее сама по себе. И в сравнении со своим дедушкой, она удивительно спокойный человек. Как ты понимаешь, при таких обстоятельствах мы не могли дать отпор ненависти, направленной на нас со всех сторон. Бедная внученька всегда хотела, чтобы у нее были друзья.

— И здесь они у нее есть?

— Да, и много.

— Но она оставила своего названного брата там, — Алиса указала пальцем вниз.

— Она была рада, что Виктор нашел тебя и решила, что с твоей помощью он легко переживет ее уход. Вот только не оставила ему даже записки. Видишь ли, как бы горделива она ни была, она всегда считала себя такой маленькой и незначительной. Для него в том числе. Как же ей было больно, что он раз за разом встает на твою сторону, — она прикрыла большие красивые глаза, полные печали, — так что прости ее за то, как она вела себя ранее. Она искренне думала, что осталась совсем одна.

Алисе стало неприятно и стыдно. Тогда ночью ей следовало остаться с Герберой. Она не знала, что уверенная в себе женщина вроде Герберы может чувствовать себя ненужной и одинокой. Слышала ли она, о чем они в тот вечер говорили с Виктором? Что она тогда чувствовала?

— Что до меня, — продолжила Моргана, — я мечтала о несбыточном — повернуть время вспять. Сбежать из-под алтаря и вести тихую жизнь далеко от больших городов. И взгляни на меня!

Моргана встряхнула гривой блестящих черных волос. Ее движения были плавными и грациозными, сродни танцевальным па. Она совсем перестала походить на иссохшую старушку:

— В том мире мне осталось пара-тройка лет. Потому я не вернусь с тобой, Алиса, но приложу все усилия, чтобы Гербера вернулась с тобой. Идем, наша дорога лежит в Маг Мел.

Маг Мел был еще одним зеркалом этого мира. Казалось, перед взором Алисы не было ничего, как тут прямо на ее глазах возник каменный город, в котором вместо дорог стояли столы и шел вечный пир. Фей без энтузиазма следовала за ними с Морганой, скучающим взглядом оглядывая всевозможные яства от которых ломились столы. Она считала, что уже победила и Моргана доказала это. Но она не знала, насколько упряма бывает Алиса. Намеренно отстав от Морганы и поравнявшись с Фей, она спросила:

— Не празднуй победу слишком рано.

— Не пытаюсь, — без улыбки ответила она, — мне в самом деле интересно, что у тебя получится. Я не знала, что Виктор пропал. В его комнате нет ни одного зеркала. Не могу за ним наблюдать.

— Все таки, ты наблюдаешь за нами через зеркала?

— Да, но сейчас их в школе все меньше. Я слышала ваш с Герберой диалог тогда ночью, и видела, что произошло с ней после. Нужно было лишь подослать к ней свою протеже с простым предложением.

— Но в итоге она провела тебя! Она узнала, как помочь мне попасть сюда.

— Я достаточно удовлетворена собой, чтобы не обращать внимание на такую мелочь. Мне это кажется… забавным, — Фей улыбнулась, чистой и счастливой улыбкой.

Алиса оторопела. По ее мнению все боги были настолько горделивыми и тщеславными, что обман со стороны человека, должен был бы вызвать у них гнев, но Фей совсем не гневалась. Нет, она впервые за их встречу выглядела воодушевленной.

— Еще более забавно, что получив от меня силу, она начала действовать сама, поэтому я могу сейчас быть тут с тобой. Ей не нужно мое участие.

Она сказала "поэтому", то есть, если бы ей пришлось управлять действиями Алины, она не могла бы находиться тут, вместе с ней. Понимала ли Фей, что сейчас рассказала ей важнейшую информацию о самой Морриган? Или она считала людей глупцами, или на самом деле представляла собой иную, особую сторону, которая предпочитает честную игру, даже если речь идет о сражении с богиней.

— Второе, — ответила она на ее мысли, и Алиса покраснела. — Хотела бы я показать свое превосходство, моментально отправила бы тебя обратно и заставила бы наблюдать за тем, что творит там твоя подруга, не предоставляя и шанса на спасение Виктора.

— И все только потому, что я слабее, чем ты? — в гневе спросила Алиса.

— Не только. Видишь ли, моя протеже так жаждала сделать тебе сюрприз, что я уступила.

— И ты знала, что она собирается отправить меня сюда?

— Так же, как и знаю все мысли, которые ты проворачиваешь в своей голове.

— Но зачем? — она остановилась, глядя в ее черные глаза. — Зачем тебе это? Разве твой интерес не в том, чтобы заставить меня подчиняться тебе?

— Бадб и Немайн могут быть любого мнения о нашей миссии. Но у меня свои взгляды. Нет ничего интересного в сражении богини и простого человека. Исход заранее предрешен. Эта скука убивает меня день ото дня. Как же я устала наблюдать за марионетками вроде Анны и других. Увидев тебя я поняла, эта игра может быть интересной, если я дам тебе в руки столько же карт, сколько имею сама.

— Разве все вы не Морриган?

— Нас трое, вместе мы Морриган, но по отдельности… Мы все же отличаемся. Уверена, если ты напряжешься, то сможешь понять.

— Это ты говорила со мной в том сне?

— Мы, — поправила ее Фей, — но в своей основе, да, это была я.

— Но как это возможно? — Алиса попыталась представить как три разных личности, могли сливаться с одно.

— Хорошо, я подскажу. Бывало, что ты начинала спорить с самой собой, когда нужно было принять решение?

Алиса вспомнила, как уговаривала себя сесть на воздушного змея. Тогда одна ее часть подбрасывала ей очевидные страхи, а вторая спешила опровергнуть их. Это было так давно, что ощущалось отголоском прошлой жизни, которую больше не вернуть.

— Быть тремя и одной одновременно — нечто схожее. Каждый раз ты имеешь выбор, как стоит поступить и делаешь его с оглядкой на то, что происходит вокруг тебя. Как Фей я полноценна, но как Морриган я словно обретаю новые возможности.

— Ты можешь одновременно быть и Фей и Морриган?

— Нет, — усмехнулась она, — это невозможно.

— Но Немайн и Фей…

— Верно, они могут. Бадб, Немайн и Фей или Морриган. И никак иначе. Теперь, ты имеешь достаточно карт в своем рукаве. Не терпится посмотреть, что же ты предпримешь.

От возбуждения она начала подпрыгивать на каждом шаге, как ранее это делала Алиса по пути на свой первый урок.

— Разве это не опасно для тебя?

— О, нет, тебе никак не уничтожить Морриган, — рассеянно махнула рукой Фей. — Это так же глупо, как попытаться уничтожить идею о бессмертии или жажду посетить иные планеты. Война вечна, но я хочу, чтобы люди взяли ответственность за будущее человечества на себя как можно быстрее. С большой долей вероятности наше эфирное существование вскоре оборвется, лишь редкие избранные сохранят реальные знания о нас.

— Что ты имеешь ввиду?

— Это не Морриган посылала тебе сны о конце света.

Алиса остановилась. Ее сердце забилось чаще. Значат ли ее слова то, что…

— Мир закончится? — продолжила ее мысли Фей. — Не знаю, это лишь один из исходов. Но он точно не останется прежним, нет. Хранители вашей колыбели решили идти ва-банк. Сколько осталось миру, который ты знаешь, — я сказать не могу, но уповаю, что ты вместе со мной будешь наблюдать его закат.

— Почему именно я?

— Потому что ты забавная, — игриво рассмеялась Фей, нежно смотря на нее темными глазами.

Вдали Алиса заметила алый росчерк среди кирпично-бежевых красок. Гербера заливисто смеялась, чокаясь медным кубком с сидящей рядом девушкой. Она рассказывала истории, а окружающие слушали ее с придыханием, с которым Алиса слушала, пожалуй, лишь своего отца. Гербера встретилась с ней взглядом и улыбка сошла с ее лица. Яркая и эмоциональная — она была как открытая книга. И сейчас ее распирала злость и стыд.

— Что ты тут делаешь? — накинулась на нее Гербера.

— Пришла за тобой, — прямо сказала ей Алиса.

— Зачем?! — ее лицо стало походить цветом на ее волосы. — Я отдала тебе все, все, что у меня было, а тебе все мало? Что, не в состоянии разобраться с Морриган сама?!

— Мило, — сквозь зубы процедила Алиса. — Вот только сбежав, ты забрала все свои дары с собой.

— Ох, перестань. Всего два дня прошло, а ты уже сдулась? Тебе всего-то надо его поддержать. Я говорила Виктору, что ты еще слишком мала, что ты…

— Виктор ушел в библиотеку, — Алиса выдержала паузу, в которую цвет лица Герберы мигом сменился с красного на белый, — хотел отыскать тебя там. У нас возник форс мажор и он хотел обратиться к тебе, как к директрисе. Если ты еще не забыла, помимо вечно ноющего ребенка ты ещё и директриса Ковена. Сколько раз за все это время я пыталась призвать тебя к ответственности? И это я по твоему мнению мала?!

Моргана в ужасе переводила взгляд с Алисы на Герберу, порывалась вмешаться в их диалог, но Фей, воодушевленно закусив губу, не дала ей пошевелиться, заставив ее замереть на месте.

— Я никогда не желала быть директрисой, — тихо ответила она.

— А я не желала, чтобы ты якобы мне все отдавала. Но об этом ты меня не спрашивала, а я не собираюсь спрашивать, кем ты там хотела быть. И прошло не два дня, а добрых две недели. И я не знаю, жив ли он вообще еще, — на глаза Алисы навернулись слезы, — без тебя мне оттуда не выйти! А чтобы прийти сюда, я пережила нападение Немайн, и отделалась не так легко, как в битве с Бадб. Только так мне наконец удалось заполучить эту чертову книгу!

Алиса упала на колени. На нее навалилась ужасная усталость. Пока Гербера развлекалась в этом мире, ей в своем буквально приходилось ступать босиком по разбитому стеклу. Виктор был прав, Гербера ревновала, и ревновала очень сильно. То, что они так и не поговорили об этом, стало причиной каскада жутких трагических событий. Но может ли она в самом деле обвинять Герберу?

— Надо же, ты так легко нашла оправдание ее поступкам у себя в голове. Она, например, не так категорична насчет тебя. Обида все еще разъедает ее изнутри…

— Замолчи, Фей, — бросила ей Алиса, — я знаю твои методы и не стану им поддаваться, как бы тебе этого ни хотелось.

— Я помогаю вообще-то, — хихикнула она.

И правда, Гербера смотрела на нее удивленно, боясь даже проронить слово.

— Да, я считаю, что ты не виновата, Гербера, — серьезно сказала Алиса. — Моргана мне рассказала, через что вам пришлось пройти. Я не знала, что ты чувствуешь. Мне казалось, что ты очень яркая и уверенная в себе, а меня считаешь лишь грязью под ногтями. Но на самом деле ты…

— Боялась, — продолжила за нее Гербера, — Виктор был так увлечен тобой. Алина рассказала, что передала бабушке книгу за три дня до того, как пришла ко мне. О фантазиях бабули мне все было известно, я знала, что она не захочет возвращаться. Я думала, что больше никому не нужна. А тут…

— Я сейчас тоже не знаю, куда мне податься, — сказала Алиса, — Виктор предложил мне жить с вами, спрятаться в поместье от богачей, которые захотят повести меня под венец — она усмехнулась, — я думала, что это будет лучше всего. А тут еще и ты стала относиться ко мне теплее. Мне показалось, что я тоже могу стать частью вашей семьи.

— Конечно можешь, — Гербера села рядом с ней и сжала ее в неловких, но искренних объятиях. — Вытирай сопли, мы не можем заставлять Виктора ждать нас еще дольше.

Гербера с вызовом глянула на Фей, ожидая, что та придумает, чтобы удержать их. Но она лишь щелкнула пальцами, выпуская Моргану и позволяя ей упасть рядом с девушками. Пирующие за столами же, вообще не обращали на них внимания, словно бы их и не было в самом деле.

— Фей, — спросила Алиса, — а сможет ли Гербера вернуться сюда позже, если захочет?

— Возможно, — с лукавой улыбкой ответила богиня.

— Ну уж нет. Разве что… — Гербера с теплотой посмотрела на бабушку.

— Да, буду ждать тебя тут старой и морщинистой, — улыбнулась Моргана. — Приходите все вместе.

— Я все же считаю, что у любой истории должен быть конец, — фыркнула Алиса.

— Это тоже веская причина, по которой я выбрала тебя, — прозвучал голос Фей в ее голове.

Фей сдержала слово и привела их назад в свой хрустальный замок. Спустившись в подвал, она указала на небольшое озеро, переливающееся опаловым светом.

— Что нам делать? — неуверенно спросила Алиса.

— Задержите дыхание и ныряйте, — просто ответила Фей, — вы должны добраться до дна, именно там находится граница между нашими мирами. Вернуться сюда можно тем же путем, — она подмигнула Гербере.

— И как же мы выберемся? Не помню ничего подобного под Ковеном, — с сомнением ответила Гербера.

— Он сам проведет вас, видите ли…

— Стены в подвалах Ковена живые, — перебила ее Алиса. — Поэтому путь, которым мы прошли к комнатам и исчез. Он все еще там, но спрятан.

Фей удивленно смотрела на нее:

— Не помню, чтобы выдавала тебе этот козырь.

— У меня много союзников, — ухмыльнулась Алиса, — как раз столько, сколько нужно для победы над богиней.

— Посмотрим, — она проводила ее широкой пугающей улыбкой.

Алиса поморщилась и погрузилась в мерцающие глубины озера следом за Герберой. Задержав дыхание, она нырнула, изо всех сил пытаясь достигнуть дна. К несчастью, она не была таким уж хорошим пловцом и поздно сообразила, что стоило попросить Герберу взять ее за руку. Алиса неуверенно барахталась, не понимая, что делает и куда плывет. Воздух в легких уже начал заканчиваться, когда белесый свет перед ее веками резко погас.

XXI. If I Crossed The Line

Алиса поспешила выплыть на поверхность и чуть не глотнула воды, но Гербера вовремя вытащила ее на твердый мрамор подземелий Ковена. На темных стенах слабым светом мерцали светящиеся грибы. Они и правда смогли вернуться.

— Тебе стоило заранее сказать, что ты не умеешь плавать, — усмехнулась Гербера, выжимая промокшую насквозь рубаху.

— Мне кажется, я неплохо справилась, — высмаркивая воду из носа, ответила Алиса.

— Мне кажется, даже котята чувствуют себя в воде увереннее. Ты барахталась там чуть ли не минуту. Хотя на деле проход занимает всего десять секунд.

— Наслаждалась ощущениями, — фыркнула Алиса. — Лучше расскажи мне о библиотеке.

— Для начала сменим одежду.

— Разве нам не нужно идти немедленно? — беспокойно спросила Алиса.

— Поверь мне, я не меньше тебя хочу вытащить Виктора оттуда как можно быстрее. Но это место не такое, каким ты себе его представляешь. Там есть все и нет ничего, понимаешь? Если я войду туда в этом, — она указала на промокший наряд, — точно представлю себе снег и холод и нам обеим конец.

— Там возникает все, о чем только можно подумать?!

— Да, а потому фантазии о холоде еще безобидные. Следуй за мной, я кратко введу тебя в курс дела, как стоит себя вести в том злополучном месте.

Объяснения Герберы казались невероятно сложными, сравни: не стой на месте, не беги, не сиди, не лежи, не говори, не молчи, не думай, не допускай пустоты в своем сознании. Как Алиса должна выполнять столь противоречивые рекомендации одновременно, ей было совершенно непонятно. При этом Гербера еще и уверяла ее, что ничего особенно сложного в этом нет. Нужно лишь не допускать любых мыслей, образы которых могут быть опасными для них, и тогда Алиса поняла — она худший кандидат на поход в библиотеку. Ее мысли проходили настолько витиеватыми путями, что в миг из безобидных и милых становились тревожными и жуткими, а потому убили бы их моментально, стоило только ступить на порог этого места.

— Может, я просто подожду тебя тут? — взмолилась она, когда Гербера выворачивала весь свой гардероб, выкидывая из шкафа блузы, платья, юбки, штаны, которым, казалось, не было ни конца ни края.

Присмотревшись к дверце, Алиса заметила отливающие радугой розовые нити, вживленные в древесину шкафа. Они образовывали бесчисленное количество рун Феху, первой из Старшего Футарка — руны изобилия.

— Надо же, — удивилась Алиса, — я думала волосы единорога для расширения пространства можно использовать разве что на ткани.

— Если это изделие обычных людей, то так и есть, — сдувая со лба волосы ответила Гербера, — это потрясающий образчик мастерства урожденных магов. И нет, здесь ты не останешься. Голова Виктора тоже забита мусором разной степени полезности. Чего я только не насмотрелась, пока ходила там с ним. Но в момент, когда перед тобой возникает твой худший страх, хорошо если рядом будет кто-то, кто отвесит тебе хорошую пощечину.

— Так вот почему он тогда… — Алиса вспомнила, как Виктор именно таким способом вырвал ее из оков кошмара.

— Абсолютно верно, — она ненадолго замолкла. — Что мне найти для тебя? Платье? У меня вроде где-то было ярко-синее, как твое первое… Ах, черт, это атласная блуза. Я ошиблась.

— Давай сюда, — протянула руку Алиса, — и штаны, найди мне хорошие крепкие штаны. Платья плохо показали себя в последних приключениях.

— Не вопрос, — усмехнулась Гербера.

Сама она облачилась полностью в черное, не забыв высокие сапоги "на случай, если в голову придет образ болота", уложила себе и Алисе волосы в конский хвост и прихватила сумку, висевшую на спинке кровати:

— Тут все, что может нам понадобиться: непортящаяся еда, немного воды, в случае чего мы все равно можем наколдовать немного льда и утолить жажду.

— Что будет, если я представлю, что еда испортилась?

— Я ударю тебя и очень больно, — гневно ответила Гербера, поднимаясь по лестнице на четвертый этаж.

— Я все еще не понимаю, как я должна не думать?

— Если я скажу тебе не думай о синем слоне, что в первую очередь возникнет в твоей голове?

— Синий слон?

— Именно так. Чтобы не думать о синем слоне, думай о розовом единороге.

— Теперь у них в моей голове своя вечеринка, — пробубнила Алиса.

— Ты справишься, — твердо сказала Гербера, — ты умудрилась вытянуть меня из мира вечного веселья и удовольствия, надавив на чувство вины и стыда. И с этим управишься.

— Вечное веселье и удовольствие — это бред, — возразила Алиса, — наш мозг любит контрасты, и без них начинает скучать, потому хорошее так отличается от плохого. Если убрать плохое — хорошего тоже не останется.

— Я понимаю о чем ты, но ты видела тех дев из Эмайн Аблах? Они не выглядят скучающими.

— Конечно, ведь месяц там будет стоить нескольких лет в реальном мире. Если они поддадутся скуке и решат вернуться — их тела рассыпятся в прах. Вот и продолжают строить из себя счастливых.

— Я могу понять откуда в душе Виктора такой жуткий пессимизм, но ведь над тобой не проводили эксперименты!

— К несчастью в моем мозге избыток зеркальных нейронов, мне не нужно проживать боль, чтобы понимать ее.

Гербера остановилась около двери, запечатанной на магический замок, словно бы закрепленный на ней тросами. Несколько секунд Алиса смотрела на него, ожидая, когда Гербера откроет его, но тут заметила на себе ее выжидающий взгляд:

— Что?

— Что значит "что"? — взорвалась она. — Ты же сказала, что бабушка ввела тебя в курс дела.

— О, точно, твоей магии недостаточно, чтобы открыть его.

— Я вообще не умею колдовать, — ухмыльнулась Гербера. — Я уже говорила тебе тогда, когда ты кричала, что получить что-то от рождения — нечестно. Любой урожденный маг может не развивать свою силу и встать в один ряд с обычными людьми. Знаю, тогда ты решила, что это просто глупый и нереалистичный аргумент, но я привела его не просто так. Я никогда не использовала магию. Исключая ситуации, в которых мне грозила опасность, тогда я делала это рефлекторно. Но никогда намеренно не развивала свои способности.

— Но почему? Только чтобы… Чтобы что?

— Я очень страшусь лихорадки и надеюсь ее уничтожить.

— Из-за родителей?

— Не только, — в ее глазах мелькнула ярость, — Знаешь, почему было решено учить именно пятнадцатилетних детей? У таких еще нет своих детей, которые могли бы лишиться родителей.

— А случаи, когда школа не допускала к себе…

— Искусственно созданный барьер, да. И в его создании участвовали урожденные маги. Впрочем, некоторые из них позже поплатились за это.

— Но почему вы не ладите с правительством?

— Они никогда не вставали на нашу сторону, с чего бы им начинать, когда нынешнее руководство Ковенов по сути занято уничтожением магии, а вместе с ним и искусственного равноправия?

— Они все пытаются это сделать? — удивленно спросила Алиса.

— Да, мы все пришли к единому мнению в этом вопросе. Мир меняется Алиса, твои сны о конце тому доказательство — лишь пока ты спишь в твое сознание прорываются картины, которые любой урожденный маг видит наяву. Думаю, в твоем роду был кто-то из урожденных, хотя ты об этом можешь даже не догадываться.

— Вы с самого начала знали, что скоро наступит конец света?!

— Он уже семь лет как не наступает, тоже мне страшилка, — фыркнула Гербера. — Кончай трепаться и открой чертову дверь, мы не должны терять ни секунды.

Алиса растерянно кивнула и направила на дверь Дагаз. Она немного волновалась, что они будут делать, если ее меридиана не хватит, но Виктор был уверен в обратном. Замок щелкнул, втягивая свои щупальца вовнутрь. Гербера взяла ее за руку и вошла в библиотеку. Перед Алисой была лишь непроглядная тьма, которая вдруг сменилась на каменный зал с тремя дверями, обозначенными символами фаз луны.

— Плевать, это тоже сгодится, — сказала Гербера, — но ведь ты не знаешь, что за этими дверями?

— Нет, я…

Темнота натолкнула ее на мысли о том дне, когда они вчетвером попали в подземелья в первый раз. Алиса закрыла глаза и возродила в памяти яркие зеленые луга Тир на Ног.

— Вот это уже хорошо, — похвалила Гербера.

— Веди меня, я не буду открывать глаза, иначе не смогу сосредоточиться.

— Умно, — судя по тону голоса, она улыбнулась.

Они шли в тишине, Гербера описывала то, что видит, специально, чтобы не дать мыслям Алисы переметнуться с образов Тир на Нога на мрачные размышления о судьбе Виктора. Но все это время перед своими закрытыми веками Алиса видела нечеткую полосу, словно отпечаток света на сетчатке.

— Черт, — вдруг шепотом сказала Гербера.

— Что? Что там?

— Тут… подожди, не надо на это смотреть!

Алиса уже открыла глаза и увидела знакомую рубашку кремового цвета, испачканную в крови и ее сердце зачастило. Луга Тир на Нога резко пожелтели, поднялся сильный ветер, земля под их ногами начала пульсировать, медленно перерождаясь в кровавое месиво. Алиса закрыла глаза и попыталась привести мысли в порядок. Но перед глазами все еще мелькали кровавые разводы на рубашке Виктора, на бинтах Ульяны, на зеленой форме подстреленного солдата.

— А это что еще такое?! — воскликнула Гербера, и Алисе вновь пришлось открыть глаза.

— Великая Отечественная война, — бросила она, и сжав покрепче руку женщины, потянула ее за собой.

В ботинках и штанах передвигаться по взрытой взрывами земле было куда проще, нежели в платье. Алиса вспомнила о Морриган: "Не бойся, это лишь еще одна из версий конца. Одна из сотен. Встреться с каждой из них, и страх отступит навсегда". Они резко оказались на острове, который накренялся, проваливаясь в бездну. Пока Гербера в ужасе визжала, Алиса пыталась поудачнее сгруппироваться, чтобы набрать скорость, скользя по его наклонной поверхности. Она спрыгнула прямиком в бездну, все еще не отпуская руку Герберы. Ее ноги больно ударились о твердую серую землю. Вокруг нее рушились гигантские серые дома, мимо с ревом проносились машины, но совсем не похожие на те, что работали на мане. Это был не ее страх.

— Что это? — приказным тоном спросила она у Герберы.

— День, когда мир раскололся, — всхлипывая, ответила она.

На горизонте вырастал огромный огненный гриб. Следом за ним пошла волна, отбросившая их назад и тяжело ударившая о землю. Алиса выпустила руку Герберы. И ее окружение обрело знакомые очертания индустриального района с высокими металлическими башнями заводов, подпирающих небо, разрываемыми вспышками всех оттенков маны. Гербера была в нескольких шагах от нее, но рыдала, стуча кулаками о землю, не в силах подняться. Алиса подбежала к ней и насильно оторвала от рушащихся сетчатых перегородок пола. Когда она коснулась ее, в небе опять возник оранжевый гриб.

— Откуда ты знаешь, что тогда было?! — закричала Алиса, пытаясь перебить шум от падающих осколков плотных тяжелых камней осыпающихся с высоких зданий.

— Мы все знаем, мы все несем воспоминания наших предков из тех времен.

— Кто "мы"?!

— Мы — урожденные маги, выжившие за пределами колыбелей, когда старому миру пришел конец!

— Вы вышли не из колыбелей?

Картина вокруг них сменилась. Мертвая выжженная земля, покрытая плотным слоем пепла и монструозные машины со множеством металлических отростков, бороздящие мертвую планету. Всё, насколько хватало взгляда, было похоже на пустыню, из которой вырывались острые пики каменных хребтов. Она представляла колыбель как что-то большое, белое, похожее на яйцо с прорезью, которое раскрылось подобно шкатулке, и из нее на девственную природу вступили обнаженные первые люди. Но эти машины были похожи на огромных сколопендр, вонзающих свои лапки в кожу вымершего мира.

— Это и есть колыбели?!

— Это люди дали им такое название, — прикрывая лицо от летящего в них песка и пепла ответила Гербера, — по сути своей это машины из какой-то далекой от нас планеты.

Окружение снова сменилось: они парили в бесконечной темноте, а вокруг них мерцали бесконечные звезды, но вот одна за другой они начали потухать, напоследок даря лишь яркую вспышку в полной тишине. Алиса попыталась поговорить с Герберой, но у нее словно бы не было голоса. Он звучал приглушенно, будто кости ее черепа вибрировали, но звук не достигал рта. Их вновь накрыла темнота.

— Все, прекрати думать о синем слоне, — сказала Алиса, замечая около себя нечто большое и точно синее, — подумай о Викторе, мы должны найти его как можно быстрее, он ведь где-то…

Но во тьме она не видела ровным счетом ничего. Несколько раз ей показалось, что она видит его на периферии зрения, а может, просто ощущает, но на деле чем дольше они шли, тем больше плутали в пустоте.

— Может… — голос Герберы сорвался, — может, мы не можем его найти потому что…

— Даже если так, — холодно отозвалась Алиса, — желая найти его, мы бы смогли отыскать по крайней мере его тело, — она нервно сглотнула, пытаясь не вовлекаться эмоционально в то, что говорит, словно перечисляет случайный набор слов, — мы что-то делаем не так, давай остановимся и подумаем.

— До сих пор мы находили тут только… неодушевленные объекты.

— Значит, до конца неизвестно, что будет, если мы будем искать нечто живое, — задумчиво сказала Алиса, — может, тогда постараемся найти то, что принадлежит ему?

— Виктор не испытывает привязанности к вещам, а потому… не думаю, что у него есть с собой хоть что-нибудь.

— Тогда давай попробуем угадать его худший страх.

Тьма вокруг них преобразилась. С виду это место походило на исследовательский центр, за тем исключением, что в нем буквально не было ни души. Длинные пустые коридоры уходила в бесконечную даль. За запертыми стеклянными дверями находились одинаковые по виду комнаты.

— Это место, оно похоже на то, в котором рос Виктор?

— Я была там всего раз, — покачав головой сказала Гербера, — но лично мне вот это место не напоминает ничего.

— Как и мне, впрочем. Кажется, что мы все еще далеки от понимания его чувств.

— Сомневаюсь, что мы имеем реальный шанс когда-нибудь понять их, — вздохнула Гербера, — но можно хотя бы попытаться представить. Маленький мальчик, сильно отличающийся от окружающих в огромной больнице, где каждый день — это новые страдания.

— В голову приходят клетки для цирковых бестий, — поморщилась Алиса, и окружающие их декорации пошли цветной рябью огненных оттенков. — Но он вряд ли так уж много знал о внешнем мире и основываться на привычных именно нам ассоциациях не выйдет.

— Ты же читала его записи?! — в отчаянии воскликнула Гербера. — Может, он что-то упоминал или описывал окружение?

— Я… предпочла не читать дневники тех времен, — призналась Алиса.

— Я тоже, — кивнула Гербера.

— Ты что же, тоже лазиешь по чужим записям?

— Он так уверенно ожидал это от тебя именно потому, что я всегда лазию по его записям.

Алиса усмехнулась. Ей стоило догадаться об этом раньше. И о том, что эмоциональная неустойчивость Виктора это буквально залог выживания рядом с кем-то вроде Герберы. Так чего же на самом деле боялся Виктор? Ни заточения, ни одиночества, ни лабораторий. Его страх был иным — в каждом незнакомце он видел того, кто захочет воспользоваться им ради низшей цели — обогащения.

Мир вокруг снова изменился. Они оказались среди длинных пустых палаток под открытым голубым небом, на котором не было солнца. Их тела, как и все вокруг не отбрасывали тени.

— Где мы? — смутилась Гербера, оглядываясь по сторонам.

— Там, куда Виктор, как он лично считал, мог бы попасть, если будет слишком доверчив, — ответила Алиса, — черный рынок.

— Алиса, черный рынок выглядит немного не так, — осторожно попыталась объснить Гербера.

— А как бы ты его представила, если бы никогда не видела?

Гербера насупилась, задумавшись, но потом ее лицо резко прояснилось:

— Это то, как бы представил его себе Виктор, — улыбнулась она, — но тогда где же он?

— Уже недалеко, — сказала Алиса и потянула Герберу в сторону палатки, наполненной большими прозрачными коробами.

В одной из них на пластиковом полу лежал мальчик. Короб, в котором его держали, был слишком мал для него. Он свернулся калачиком и прижал к себе кисточку длинного коровьего хвоста.

— Виктор! — обрадовалась Гербера, но тут же встала как вкопанная. — Что с ним?!

Его плечи были покрыты длинными глубокими царапинами. Гербера выдернула из руки Алисы свою и бросилась к коробу. Девушка только и успела, что схватить кончик алого хвоста Герберы:

— Что ты творишь?! — взорвалась Алиса. — Хочешь, чтобы нас раскидало?!

Но Гербера ее совсем не слышала:

— Посмотри… о нет, он не дышит, — ее дыхание стало прерывистым, из глаз покатились слезы.

Не прерывая контакта с Герберой, Алиса села около пластикового короба. Может ли быть так, что им удалось отыскать лишь его тело? Гербера начинала заходиться в рыданиях, что мешало Алисе соображать. В голову ей пришло лишь сложить половинку Кенназа, чтобы понять, что именно она видит перед собой:

— Он жив! — воскликнула Алиса. — Но аура почти погасла, нужно вытащить его.

— Как?! — Гербера дрожащими руками ощупывала короб.

Алиса же как ни в чем не бывало проникла в короб насквозь и вытащила мальчика.

— Как?! — вновь спросила Гербера.

— Тут ведь на самом деле ничего нет, — объяснила Алиса, — понимаешь, вообще ничего!

— Но вот же! — Гербера постукала рукой по кробу.

Алиса не ответила ей, с закрытыми глазами пытаясь как можно быстрее залечить царапины Виктора. За закрытыми веками она увидела слабый голубой свет, уходящий вдаль.

— Но что с ним произошло? — не успокаивалась Гербера.

— Хотела бы я знать, — бросила ей Алиса, — возможно, он сделал это сам. Тут ведь не бывает других живых существ?

— Я сказала, что мы никогда не пробовали их искать, но не говорила, что их тут нет.

Алиса резко распахнула глаза, поудобнее взяла маленького Виктора на руки и приказала:

— Валим отсюда, валим!

Гербера всхлипнула, ухватила Алису за волосы и уверенно потащила прочь с рынка. Картинка вновь сменилась: теперь они бежали по лесу, скрываясь от какого-то неизвестного существа. Шорохи вокруг них становились громче, Алиса услышала за спиной утробный рык.

Через минуту они втроем кубарем вывалились из библиотеки. Алиса лежала сверху на уже повзрослевшем Викторе и была благодарна тому, что тот был без сознания, пока не заметила, что он осторожным взглядом рассматривает ее. Она резко отпрянула и чуть не провалилась обратно в библиотеку. Ее спасла схватившая ее за волосы Гербера.

— И давно ты очнулся? — испуганно спросила Алиса, запирая двери библиотеки.

— Я все время был в сознании, — признался Виктор, — просто… устал.

Алиса сощурилась, но Гербера не дала ей закончить мысль:

— Скажи, что ты видела? — в ужасе спросила она. — От кого мы бежали?

— Я не видела, только странные следы и… кто на тебя напал, Виктор.

— На меня? — он осекся, его взгляд блуждал из стороны в сторону. — Я не могу вспомнить. Как долго я там был?

— Около трех недель, — смущенно сказала Гербера, протягивая ему воду. — Прости, братик, я не знала, что ты решил искать меня тут, я…

— Она была обманута Фей, — соврала Алиса, — чертова фея заперла ее в Тир на Ноге.

Даже с учетом пережитого, Виктор не утратил своей внимательности и остроты ума. По его взгляду Алиса поняла, что ему известно, что собой представляет мир фей, и он догадывается, почему Гербера была "заперта" там. Но вслух сказал лишь:

— Я тоже вел себя необдуманно. Когда не нашел тебя в школе, решил, что ты пошла в библиотеку вместе с Морганой. Уже внутри задумался, а хватило бы вообще сил Моргане для открытия замка. Но выйти уже не смог.

— Давайте просто… вернемся в комнату и поедим, — устало выдохнула Алиса.

На Ковен уже опустилась ночь, хотя Алиса помнила, что когда они заходили, был полдень. В комнате директрисы была ванная. Гербера вручила Алисе сменную одежду для Виктора и попросила отнести ее, пока она попробует запустить камеры и понять, что происходит в школе.

Алиса вошла в ванну не постучавшись и увидела, как Виктор спешно пытается вычистить из-под ногтей кровь. При появлении Алисы, он дернулся всем телом:

— Прости, — тихо сказала Алиса. Она и до этого предполагала, что раны Виктор мог нанести себе сам. — Зачем ты это сделал?

— В какой-то момент я решил, что уже не выберусь, — признался Виктор. — Вас не было очень долго, и я решил… Что у вас нет возможности мне помочь.

— Точнее смирился с тем, что мы оставили тебя умирать, — поправила Алиса.

— Да, такая формулировка звучит точнее. Когда ты поняла, что я пропал?

— В тот же день. Я понимала, что ты можешь не появляться в лечебнице днями, но не когда там остался больной ребенок. Потом нашла запись в дневнике.

— Только эту?

— Нет, не только. Но Гербера и Моргана пропали, а Алина поставила мне ультиматум. Она согласна была помочь, только если я "раколдую" Блуда. В общем, пока я смогла добраться до Тир на Ног прошло две недели, — перечисляла Алиса. — И еще неделю я потеряла в отражении, так что… Извини, что получилось так долго. Я с самого начала хотела за тобой пойти, но Надежда запретила мне. Я должна была сначала вернуть Герберу.

— Почему ты оправдываешься? — с горькой усмешкой спросил Виктор.

— Потому что… тебе пришлось тяжело там. Я просто хочу, чтобы ты знал, что мне не было все равно.

— Я знаю, что тебе не все равно, ты же буквально вытащила меня оттуда, — он болезненно улыбнулся.

— Тогда почему ты выглядишь так, словно бы тебя тошнит от одного моего присутствия?

Виктор взглянул на нее через зеркало:

— Потому что я боюсь, что ты опять исчезнешь.

Алиса нервно сглотнула:

— Что ты имеешь в виду?

— Видишь ли, для меня это уже не первый раз, когда ты пытаешься меня спасти. Но для тебя ведь он стал первым? Значит, все, что я видел, никогда не существовало. А видел я многое, — устало сказал он, вытирая с кожи багровые следы.

В ванной стоял резкий запах больничной палаты. Многие думают, что там пахнет лекарствами, но на деле это запах разбавленной в воде крови.

— Так… ты читала обе записки?

— Да.

— И что ты думаешь?

— Вряд ли я могу просто взять и сбежать, — грустно улыбнулась Алиса, — но на секунду мне было приятно пофантазировать о таком будущем. Но это не выход.

— Так-то Блуд был настроен очень серьезно.

— О, с ним точно ничего не выйдет, — нервно засмеялась девушка, — видишь ли, охваченный Немайн он сначала принудил меня к поцелую, а потом… сломал мне два ребра и разбил нос.

— Что?! — Виктор резко развернулся к ней, неаккуратным движением обломав часть раковины.

— Что у вас там происходит?! — закричала Гербера из соседней комнаты, услышав тяжелый удар о кафельную плитку.

— Да это просто зубная паста упала, — ответила ей в щель Алиса.

— Эту зубную пасту обратно не приклеишь, — осматривая осколок тихо сказал Виктор.

— А вот и приклеишь, — Алиса закрыла глаза, сложила Вуньо и кусок раковины прирос обратно, о произошедшем сообщала лишь небольшая царапина.

— Я надеюсь, что ты спалила ему брови, — злобно проворчал Виктор, рассматривая раковину.

— Он все таки был одержим, так что… Меня больше интересует другое, — ее выражение лица стало настороженным. — Откуда Блуд узнал, что между нами с тобой было?

— Я сам ему сказал, — пряча взгляд, сказал Виктор.

— И как же ты ему это описал?

— Так, чтобы это его наверняка взбесило.

Алиса тяжело вздохнула. Она развернулась к двери, чтобы выйти из ванной, но Виктор ее остановил.

— Что еще? — раздраженно прошипела она.

— Считаю, что должен попросить у тебя прощения.

— В самом деле? — с издевкой спросила Алиса. — Ну, попроси.

— Я прошу прощения, что приукрасил для Блуда наши отношения.

— Чего-то не хватает.

— Чего?

— Приукрасил для Блуда наши отношения с единственной целью — вывести его из себя.

— Это была не единственная цель, — он снова посмотрел на нее через зеркало, его глаза влажно блестели.

— Ах да, еще это неплохо сработает на мою репутацию, — закивала Алиса.

— Я как и в прошлый раз считаю, что слова ненадежны.

Виктор взял ее за запястье и завел себе за спину. Алиса состроила максимально холодное выражение лица. Сначала ей казалось, что ее чувства остались прежними, но немного погодя она ощутила, как ее щеки вспыхнули, и поспешила убрать руку.

— И что ты этим хочешь сказать? — растерянно спросила она.

— Подумал, что будет правильно, если ты все узнаешь заранее, — пожал плечамми Виктор.

Алисе показалось, что все происходящее было для него просто шуткой, потому он с такой легкостью заявлял о своих чувствах, как будто бы в этом не было чего-то особенного, интимного. Это было похоже на рутинный обмен результатами исследований… И это было очень удобно. Да, в этом было мало романтики, но при этом минимум слепых пятен.

— Не думаю, что готова сказать что-то… прямо сейчас.

— Это не страшно, — заверил он, — тебе нет необходимости останавливаться на ком-то вроде меня.

— Знаешь, это звучит довольно грубо по отношению…

— Вы чего тут застряли? — гневно спросила Гербера, заглядывая за дверь. — Идемте, я все настроила, но есть кое-какие проблемы.

— А где Моргана? — спросил Виктор, надевая новую рубаху.

— Осталась в Тир на Ног, — без особой грусти ответила Гербера.

— Если ты хочешь туда вернуться, можешь не беспокоиться за меня.

Гербера на секунду замерла, затем молча кивнула и пошла в сторону небольшой комнатки, припрятанной за двойными дверями, с виду походящими на еще один встроенный в стену шкаф.

— Ох, да вы ведь не серьезно?! — возмущенно выдохнула Алиса. — Это что по-вашему?

— Что "что"? — непонимающе переспросил Виктор.

— Вы говорите друг с другом как парочка незнакомцев, обремененная контрактом, в котором прописана показательная забота друг о друге.

Гербера удивленно обернулась на нее. Как Алиса и думала, ее глаза покраснели. Панфиловой казалось, что ее буквально разорвет сейчас от негодования. Эти двое не имели ни малейшего представления о том, что такое "семья". Впору не им принимать ее, а ей их, так как на обучение двух картонок адекватному ведению диалога может уйти не один год.

— Вот ты, например, — указала она на Виктора, — считаешь нормальным отпускать фразочки вроде этой? Переведу специально для тебя, ты буквально сказал ей "Можешь проваливать — грустить не буду", — Виктор смущенно закусил губу, — но пытался сказать "Тебе не нужно жертвовать собой лишь ради меня". А ты, — показала она на Герберу, — прекрати жонглировать в голове утверждениями, будто на ромашке гадаешь "любит — не любит", — Гербера бросила на Виктора удивленный взгляд, не находя подходящих под момент слов. — При этом вы оба чуть не простились с жизнью от страха, что вас бросили. Удивлена, как вы не разругались еще до того, как я начала гоняться за вами хвостиком, чтобы спасать от глупости, в которую вы сами себя и завели!

— Наверное дело в том, что мы толком и не разговаривали, — предположил Виктор.

— Наверное, — передразнила Алиса. — В чем там проблема, Гербера?

— В том, что мы не можем наладить диалог? — испуганно спросила она.

— Да не в ваших этих отношениях, а в камерах!

— А, ой! — она подбежала к мониторам и показала их Алисе.

Линзы загорелись одна за другой. Картинка рябила и трещала белым шумом, но в принципе на ней вполне можно было рассмотреть важнейшие детали. Несколько кинескопов так и не загорелись.

— О некоторых Алина позаботилась, — злобно скрипнула зубами Гербера, — она нашла все камеры в личных комнатах и, видимо, повредила их, если не уничтожила. И откуда она только узнала…

Ярость резко схлынула с лица Алисы, и она ощутила себя ужасно неловко:

— Это я ей сказала, — тихо ответила Алиса, — мы тогда были с тобой не в самых лучших отношениях, я не хотела, чтобы ты слушала ее мнение насчет урожденных магов.

Гербера тяжело вздохнула, обменявшись с Виктором коротким взглядом.

— Получается, делов наделали мы все, — заключил Виктор.

— Не важно, — махнула рукой Гербера, передвигая контроллер, — мы сможем с этим разобраться.

Алиса облегченно выдохнула. Ее друзья довольно быстро учились. Изображение на одном из мониторов начало двигаться. Кажется, это был один из автоматонов в столовой, но Алиса высматривала на мониторах совсем иное. Найдя наконец совсем небольшой кинескоп, она пригляделась поближе: Блуд и Ульяна были в лазарете и, кажется, невредимы и в своем уме. Наверняка Алиса сказать не могла — изображение было совсем крошечным.

— Я доставлю еду для нас через специальный лифт, что до личных комнат, изображения нет, но звук сохранен, и это самое неприятное.

— Почему? Что ты слышишь? — взволнованно спросила Алиса.

— В том то и дело, что ничего.

— В нашей комнате всегда так было.

— Только в вашей, а теперь — во всех.

На остальных кадрах Алиса не заметила ни одного ученика, что было неудивительно для ночного времени, но совсем неожиданно для места, в котором было заперто три сотни подростков. Двое-трое, а может даже четверть из них в отсутствии директрисы и при отключенных автоматонах, должны были давно наплевать на правила поведения и вести себя как юные взрослые с недостатком ответственности и веры в важность правильного режима сна.

— Надо придумать план, — серьезно сказала Алиса. — И для начала я хочу забрать мотылька из ящика стола Виктора.

— У меня нет полной уверенности, что… Что они делают?

Алиса заметила, как Ульяна и Блуд, крадучись, покидают свое укрытие, двигаясь к дверям столовой. В руках Ульяны что-то поблескивало.

— Я должна идти к ним! — воскликнула Алиса. — Если они вернутся в лазарет, то перекроют его изнутри, и мы уже не сможем к ним попасть.

Сначала Гербера хотела остановить ее, но, облизнув пересохшие губы, сказала:

— Иди, я буду наблюдать отсюда, на случай, если что-то пойдет не так. Возьми это, — она передала ей что-то вроде наушника с дугой для закрепления на ушной раковине. — Такой был у бабушки, чтобы я могла сообщать ей о происходящем на камерах. Он двусторонний, так что я буду слышать, что у тебя происходит.

— Ой, — надев приспособление сказала Алиса, — почему он так шипит?

— Из-за помех в Ковене, их создает магическое ядро, но это лучше, чем ничего.

— Я пойду с тобой, — сказал Виктор и опасно покачнулся, вставая.

— Нет, ты останешься здесь. Добудьте еду и ждите меня, я вернусь сюда на остаток ночи.

Алиса выбежала, мягко и бесшумно двинувшись за друзьями. Ковры хорошо заглушали ее шаги, но на голом камне первого этажа ее обувь слишком шумела. Наступила зима, первые снежинки уже срывались с темного неба, мерцая словно блестки в свете магических светильников. Кто-то настроил их на красный цвет, из-за чего пустые коридоры начали выглядеть особенно зловеще, словно их стены были не из мрамора, а из плоти, к тому же красный давал слишком мало света, из-за чего половина первого этажа тонула во тьме. Алиса двигалась почти что на ощупь, ориентируясь на слабые шорохи в столовой. Прошмыгнув вовнутрь, она увидела отблеск Сигела за железной дверью, которую ранее никогда не видела открытой. Оттуда же она услышала приглушенный шепот:

— Я уже говорила тебе, нам нужно больше, но бери вот это.

— Подскажи мне, гениальный повар, в чем ты собираешься ее варить? В ванне?

— Мы можем спереть одну из вот этих дур. В ванной разожжем огонь, поставим ее туда и…

— Костер это тебе не плита, ты просто его потушишь.

— Тогда сопрем еще и это, — послышался звонкий металлический лязг.

— Чего мелочиться? — с издевкой сказал Блуд. — Давай вытащим отсюда целую плиту. Кто знает, сколько нам еще так…

Блуд наконец заметил наблюдающую за ними Алису, и в ужасе дернулся, переворачивая мешок с крупой. Ульяна, одной рукой державшая Сигел, а во второй решетку с плиты, решила использовать последнюю как оружие. На ее бинтах в области костяшек были свежие кровавые пятна. Блуд сложил Тиваз, но не торопился его отпускать, на его лице было несколько только затянувшихся царапин.

— Надо же, как вы одичали, — удивилась Алиса.

— На чем ты подыгрывала мне, когда мы с тобой шли в Ковен? — твердым голосом спросила Ульяна.

— На расческе, — пожала плечами Алиса.

— Мара моя, это ты! — Ульяна отбросила решетку и крепко обняла ее. — Ох и надолго же ты пропала, мы думали, что ты не вернешься.

— Сколько меня не было?

— Пару недель, может, дольше, — ответил Блуд.

— Тогда, почему вы все еще здесь? Вы могли уйти из Ковена…

— Мы думали, что ты вернешься.

— Но Ульяна сказала…

— Мы не знали, что будет, — примирительно сказала Ульяна, — может, вернешься, может, нет, но то, что школу захватила Фей, мы точно знали.

— Мы пытались придумать, что бы такое сделать, чтобы сразиться с ней, но не были уверены, что без тебя хоть что-то получится, — устало сказал Блуд. — Что хорошо, моя сестра человек довольно режимный, потому ночь — относительно безопасное время.

— Относительно? — неуверенно переспросила Алиса.

— Пару раз нас накрывали, — сказала Ульяна, — в последний раз прошлой ночью. Вряд ли Алина думает, что мы рискнем выйти и в эту. Нам везет, чем больше у нее подчиненных, тем тяжелее ей контролировать каждого отдельно. Мы видели, что она выставила охрану, но, видать, уснула в ожидании. А наши запасы на исходе. Следующий день был бы очень голодным.

— А чем меньше мы едим, тем больше косячим на вылазках, — добавил Блуд.

— Но ты вернулась! — возбужденным шепотом сказала Ульяна. — Теперь мы дадим бой Фей!

— Для начала стоит… —- в ухе Алисы прозвучал сильный писк, и она схватилась за голову.

В шуршании помех она разобрала только "Бегите!".

— Нужно срочно уходить! — она потянула Ульяну за собой, но та вывернулась, подхватила пару мешков и только тогда сорвалась с места.

Блуд бежал впереди, а потому режущее заклятие настигло его первым, но лишь срезало часть волос, когда он пригнулся, ставя перед собой щит. Алиса увидела сквозь опаловые переливы больше дюжины учеников, как один складывающих Тиваз и выпускающих его в их сторону. Их глаза были мутными и застывшими, как тогда, у ее соседок по комнате. Для себя Панфилова отметила, что посылаемые заклятия были очень слабы, а потому толком не представляли опасности и были использованы скорее с целью напугать. За ее спиной пронеслась еще дюжина, прямиком за иллюзорную стену.

— Гербера! Они идут к вам, забаррикадируйте двери!

Алиса понимала, что Гербера видит происходящее с запозданием, а потому надеялась, что та слышала ее предупреждение. Потому как ее одноклассники двигались очень быстро, и мигом достигли бы третьего этажа, а Алине уже было известно местонахождение комнаты Герберы, раз не так давно она уже приносила ей книгу для прохода в Тир на Ног.

Сама Алиса уже подготовила Кенназ, но Блуд ее прервал:

— Нет, Алиса, это слишком опасно! Они ведь не понимают, что делают! Нам нужно просто добраться до лазарета.

Алиса выставила свой барьер, и они бегом, следуя друг за другом, двинулись к оранжерее. Как только они вышли на припорошенную снегом каменную тропинку среди можжевеловых кустов, Алиса услышала тонкий вскрик. Это Ульяна, подскользнулась на мелкой ледяной крошке и упала, рассыпав содержимое обоих мешков. Она попыталась неуклюже, поднять их, но Алиса потянула ее за ворот рубашки, закрывая куполом от летящих вслед заклятий. Ученики подобрались слишком близко, и скоро могли пересечь границу купола, из-за чего он стал бы совсем бесполезен, но Ульяна, еще лежа на земле крикнула:

— Дай мне окно!

Алиса напряглась и смогла несколько исказить границы барьера, в который Ульяна выпустила Альгиз, силой отбросив учеников назад и создав переполох в их стройных рядах. Видимо, чтобы снова поставить их так, чтобы они не мешали друг другу, Алине пришлось бы заняться положением каждого из них отдельно, а потому они с Ульяной успели уйти вслед за Блудом, который уже открыл проход в лазарет.

XXII. Рецессивный ген

Алиса кубарем скатилась по лестнице, оступившись на узких ступенях. Около нее упала Ульяна, и проход, светящийся над ними алым светом, закрылся. За лестницей, взмокший от пота Блуд дрожащими руками опустил рычаг.

— Все целы? — взволнованно спросил он.

Алиса что-то нечленораздельно промычала. Ульяна поднялась и зажгла магические лампы. Панфилова перевернулась на спину и с благодарностью приняла протянутую ей руку Блуда.

— Черт тебя дери, Ульяна, вот надо было тебе тянуть за собой эти мешки, — с раздражением выдохнул он, опираясь руками о колени.

— Это нам надо было, — яростно ответила она, — что мы теперь будем есть весь следующий день? Даже сухие макароны — это еда.

— Попробуем вылезти через пару часов, — фыркнул Блуд, — соберем то, что рассыпалось. Все равно за это время она опять устанет и уснет.

— После отмокания в снегу они станут особенно вкусны.

— Прекратите собачиться, и объясните мне что происходит! — перебила их Алиса. — Как так вышло, что все ученики школы похожи на кучку марионеток?!

— Алина управляет всеми ними, — ответил Блуд, — одновременно.

— Да, — с досадой сказала Ульяна, — хотела и нас в оборот взять, но просчиталась. Извини, что не очень радостно тебя встретили, просто однажды она уже попыталась нас так надуть.

— Как?

— Мы ведь не знали, когда ты вернешься. Через дня три после того, как ты ушла, она подкинула нам твой образ. Ты знаешь, темнота неплохо скрывает огрехи иллюзии.

— И как вы поняли, что это была не я?

— Платье, — сказал Блуд, — видишь ли, чтобы создать убедительную иллюзию, нужно очень хорошо помнить объект в деталях. Я еще издалека увидел, что заплатки не того цвета и не на тех местах.

— Как тебе удалось запомнить? — удивилась Алиса.

— Я рассматривал их тогда ночью, когда мы сидели в парке. Вот бы мне сказали тогда, насколько это окажется полезно.

— Но теперь ты и правда здесь, — воодушевленно сказала Ульяна, — и что, какой у нас план?

— Для начала мне нужно кое-что выяснить, — Алиса приложила руку к наушнику, закрывая его от посторонних шумов и вслушиваясь в его мерный треск, — Гербера! Гербера, ты там?

— Да-да, мы с Виктором в порядке, пока что… Не думаю, что они так просто отстанут от нас теперь.

— Да, ваше возвращение явно не планировалось. Можно ли сделать так, чтобы тебя слышали все?

— Можно, только для начала вынь наушник из уха, а не то оглохнешь. Сбоку на этой штуке есть небольшой переключатель.

Алиса проделала сказанное Герберой, и Блуд и Ульяна уселись в комнате Виктора на ковре вокруг устройства, а Панфилова стала перед схемой на стене, которую начала составлять ранее.

— Теперь мы можем разговаривать так, будто все находимся в одной комнате, — она перевернула чашку для умывания, встала на нее и раскинула руки, громко декларируя дальнейшие слова. — Дорогие друзья, мы сражаемся против божества в игре, правила которой нам неизвестны, — Алиса пылко открыла ручку и приготовилась писать. Наконец, она чувствовала себя в своей стихии. — А поэтому предлагаю для начала узнать эти правила. Вы наверняка задаетесь вопросом, с чего я вообще решила, что эта игра будет честной?

Но ребята смотрели на нее с подозрением. Казалось, они были не уверены, кого в самом деле привели в свое логово:

— У меня вопрос насчет твоего настроения, — удивленно сказал Блуд. — Неужели вся эта ситуация и правда вызывает у тебя веселье?

— До сих пор не вызывала, но после встречи с Фей, я все поняла. На самом деле, если бы она и правда хотела меня подчинить, могла бы просто щелкнуть пальцами. Перестаньте, все таки она богиня. Благодаря ей создан целый Ковен!

— И правда, — задумчиво сказала Ульяна, — если ее силы достаточно, чтобы через всего навсего протеже подчинить всю школу, что ей мешает… В самом деле, что ей мешает?

— Мешает ей то же, что и большинству божественных сущностей, — подмигнула Алиса.

Но ее друзья все еще не улавливали ее мысль, и Виктор решил им помочь:

— Ей скучно.

— Абсолютно верно, Виктор! — воскликнула Алиса. — И так как любая игра без правил — скучна, у этой игры всегда были и есть ощутимые правила. Именно их нам и нужно установить.

На заклеенной бумагой стене Алиса написала большую цифру "1".

— До сих пор я думала, что происходящее буквально угрожает моей жизни, но всякий раз, когда я могла и в самом деле вот-вот пострадать — все заканчивалось. На деле, для меня нет никакой реальной угрозы, если протеже и правда действует под воздействием ипостасей Морриган. И вот тут у нас первая заминка. Начнем с простого — какая сейчас фаза луны?

— Последняя четверть, — ответил Виктор, подобно отличнику класса.

— Еще полно времени до убывающей, — цыкнула языком Алиса, — что плохо соотносится с силой воздействия. Ульяна, Блуд, вы оба получили особые способности четко по фазе луны, но что было до этого?

— В полнолуние я понял, что мои мысли больше не принадлежат мне, — ответил Блуд. — До этого я ощущал присутствие Немайн, но имел контроль над своими действиями.

— Я чувствовала что-то похожее, — согласилась Ульяна, — в растущую луну я как будто была в своем теле, но смотрела на все со стороны.

— То есть, то, что мы видим — не венец способностей Фей, если, конечно, именно Алина не является исключением из правил.

— Если есть исключения, то для чего вообще правила? — раздраженно спросил Блуд.

— Буквально пара минут и я объясню, к чему веду. Второй важный вопрос — богиня может лгать?

— Конечно, да! — воскликнул Блуд. — Ты думаешь каким еще способом она могла бы склонить нас на свою сторону?

— О, Блуд, не все то ложь, что противоречит твоей правде, — усмехнулась Гербера. — Избранные все как один сообщали, что Морриган никогда не врет.

— Соглашусь, Бадб никогда не лгала, — тихо сказала Ульяна. — Она искажала факты и выставляла их с нужной стороны, но никогда не врала.

Блуд выглядел растерянным. Он нервно переводил взгляд с Алисы на Ульяну, но в итоге признал:

— Да, Немайн тоже никогда не лгала. Просто… просто умела хорошо убеждать, — раздраженно бросил он.

— Отлично, — кивнула Алиса.

Под первой цифрой она написала "действует по своей воле".

— Позвольте пояснить вам ход моих мыслей, — надменно сказала Панфилова. — Я обладаю поистине уникальной информацией о том, что богини не могут находиться в двух местах одновременно, а Фей огромное количество времени провела со мной на Тир на Ног.

— Откуда у тебя эта информация? — удивилась Гербера.

— Фей сама сказала мне, а вы все подтвердили, что лгать не в ее правилах. В этот раз мы не станем ожидать убывающей луны, а будем действовать немедленно, чтобы закончить весь этот кукольный кошмар как можно быстрее и перейти к последней части — битве с Морриган.

— То, что Алина действует по своей воле скорее усложняет ситуацию, — расстроился Блуд, — в чем ее цель? Захватить нас всех? Но для чего ей это?

— Для того, для чего нужно сразу много человек, — глаза Алисы расширились, — точно, вспомни ее слова, Блуд.

— Думаешь, она создала секту?!

— Не сомневаюсь, ведь именно этим она и желала заняться в последнее время, — Алиса поставила цифру "2" и написала "организация секты", — но зачем ей так много членов?

— Я догадываюсь, — смущенно отметила Гербера, — когда я ушла, автоматоны встали. Именно подчинение всех учеников могло обеспечить спокойствие среди студентов, иначе от школы остались бы одни руины.

— Вариантов понаблюдать за марионетками у нас не было, но, кажется, они поддерживают некий жизненный цикл, — задумчиво отметила Ульяна. — Когда автоматоны заглохли, по ночам мы все равно находили следы их готовки.

— Да, возможно, — кивнула Алиса, — до этого в подчинении у нее были только девочки из нашей комнаты.

— Позвольте вмешаться, — сказал Блуд, — ваши домыслы построены на том, что моя сестра могла испытать сострадание к другим студентам? Да она была бы только рада хаосу. Нет, подчинение всех точно связано с чем-то очень темным. Что если она решила создать армию?!

— Бесполезная выходит армия, — фыркнул Виктор, — она может контролировать их лишь в непосредственной близости от источника силы, как только она покинет остров — способностей Фей у нее больше не останется.

Алиса вдруг вспомнила свой разговор с Надеждой. Ей стоило придержать свое знание на потом, однажды оно может пригодиться ей, как джокер спрятанный в рукаве.

— Тогда в чем ее цель?

— В центре любой секты должна быть идея, ради которой проводятся специальные действия — таинства. Есть идеи, что бы это могло быть?

— Не знаю, что они делают, — спохватилась Ульяна, — но большая группа студентов однажды покидала Ковен. Я видела, как они строем идут за ворота!

— За пределами Ковена только старая башня для испытаний заклинаний, — задумчиво сказала Алиса, — есть ли в ней хоть что-то примечательное?

— К несчастью, и правда есть, — отозвалась Гербера. — Там осталось много всего, чем ранее пользовались урожденные маги. Но для обычного человека эти вещи бесполезны.

— Не так быстро, Гербера! Среди родственников Алины также есть урожденные маги, ей ведь как и мне снились сны об апокалипсисе.

— И что с того?

— Это огромная дыра в исследовании магии, — закончила вместо нее Алиса. — Никто и никогда не изучал, что умеют потомки урожденных магов и людей, все, что нам известно — есть генетические различия, которые влияют непонятно на что, а так же то, что создание потомства между урожденным магом и человеком так же реально, как и между бестией и человеком, — она отбросила назад взмокшую челку. — Чтобы узнать, способна ли Алина использовать те приспособления, Гербера, скажи мне, в Тир на Ног был хоть один обычный человек?

— Обычный? Все, с кем я говорила… они были урожденными… — с упавшим сердцем сказала Гербера.

— А я смогла без труда попасть туда, — кивнула Алиса, — не потому ли, что я — потомок урожденных и на самом деле у меня есть способности, о которых мало что известно?

— Будь у тебя способности ты бы могла увидеть обратный путь из библиотеки. Ты же битый час бродила там с закрытыми глазами!

— А этот путь, — вспомнила Алиса, — похож на отпечаток яркого света на сетчатке, как тогда, когда ты смотришь на солнце?

На несколько секунд на той стороне повисла тишина. Алиса вздохнула и под номером "3" записала "способности урожденных".

— К тому же... бежала я ровно от того же следа, просто не поняла, чем он может быть, а потом ты сказала, что мы там не одни...

— Кхм, — отозвался Виктор, — есть еще кое-что, за что мне нужно попросить прощения.

— И зачем ты наплел ей это? — раздраженно спросила Алиса.

— Чтобы она туда без меня не совалась. Потому что я за нее переживал.

— Ты прощен, — весело сказала Гербера.

— Погодите! — воскликнул Блуд. — Но ведь я ее брат-близнец, мы ведь буквально должны иметь одни и те же способности, это ведь может нам пригодиться.

— Блуд, вы — гетерозиготные близнецы, — голос Виктора звучал раздраженно. — Вам куда больше подойдет понятие "двойняшки", ваш генотип отличается, и, похоже, генами урожденных магов ты был обделен, в отличие от сестры.

— Ты не мог узнать наш генотип по одному лишь взгляду.

— Мог, хотя бы потому, что у тебя половые хромосомы ХУ, а у нее ХХ.

— Я что-то вообще ничего не понимаю, — прошептала Ульяна Алисе.

— Виктор имеет в виду, что генетически идентичные близнецы не могут быть разнополыми, — ответила ей Алиса.

— Нет, я о Блуде, почему он так взбудоражен этим?

— У них с сестрой давний конфликт превосходства.

— Нам стоит взять с него обещание, что это не станет нам боком в дальнейшем?

— Кажется, Блуд болезненно пытается быть идеален во всем, — Алиса окинула спорящего с наушником парня долгим взглядом, — суть не только в попытке превзойти сестру, но и всех остальных вокруг. Вы долго сидели тут вдвоем. Он рассказывал тебе что-то о своем прошлом.

— У меня сложилось впечатление, что он или не желает о нем говорить, — покачала головой Ульяна, — или банально не помнит, что происходило с ним в детстве. Может, оставим его тут и сами разберемся с Алиной?

— Нет, он нам понадобится. Заодно я хочу показать ему, насколько он на самом деле важен. Может тогда она наконец перестанет себя так вести.

— Похвально, но должна предупредить тебя, когда ты ушла, он очень поменялся. Кажется, он все еще испытывает вину.

Алиса посмотрела на Ульяну, но не смогла найти слова для нее. Вместо этого она решила наконец привлечь внимание увлеченных перепалкой Виктора и Блуда, и громко сказала:

— Мы должны ввести Алину в магическую лихорадку. Нам необходимо прекратить мучения студентов и убрать ее с дороги как протеже Фей, пока не наступила убывающая луна и Фей не получила над ней полный контроль. Устроим ей эмоциональную встряску!

— Алине? Эмоциональную встряску? Мы точно говорим с тобой об одном человеке? — спросил Блуд. — Почему бы и в этот раз ты не выйти с ней лицом к лицу, как это ранее было с нами? Пока что это был единственный работающий вариант.

— В случае тебя и Ульяны насилие в мою сторону сработало отрезвляюще. Но лишь потому, что ваши внутренние моральные принципы вступили в противоречие с тем, к чему принуждали вас Бадб и Немайн. В этот раз…

— Это ее собственное желание, — выдохнул Блуд, запрокидывая голову и глядя в потолок мутным взглядом. — Но идея ввести ее в лихорадку безумно сложна. Как ты собираешься всё устроить?

— Легко. Мы просто убьем тебя.

— Прости… что? — испуганно вопросил Блуд, резко переводя на нее взгляд.

— Причем Алина сделает это своими руками…

Из вопросов остался лишь один — что Алина готовит им в башне. Но это возможно было узнать, только лично посетив ее. Гербере весь будущий день предстояло вести наблюдения за студентами по оставшимся камерам, чтобы определить, по какому принципу они живут. Так что она почти сразу отправилась спать, предоставив обсуждение деталей дела остальным. Вопрос как они проберутся в башню решился моментально — в комнате Виктора за гобеленом с единорогом они по его же наводке отыскали тяжелую железную дверь, ведущую через подземелье прямиком в испытательную башню. Ульяна радостно зазвенела ключами Морганы, которые стащила ранее, когда Виктор уже напряженно пытался обдумать, как им открыть дверь. Алиса искренне считала, что именно башня станет их боевой зоной, и если следующей ночью их там будут ожидать, нужно сразу спланировать свои действия. Она составила план убийства Блуда, а потом еще один, если первый провалится, и еще парочку на случай форс мажора с первыми двумя.

— Я держу купол, они швыряют нас режущими, я как будто случайно открываю тебе окно для атаки, а вместо этого тебе прилетает по горлу и бум! Ты падаешь замертво. Алина перенервничает, а так как в этот момент она использует очень много маны, тут же впадет в лихорадку.

— Сейчас она предпочитает режущее заклятие, — неуверенно сказал Блуд, — но что, если решит использовать другое?

— Не думаю, оно самое безопасное по своей сути, но именно то, что с его помощью когда-то сделала Кикимора, натолкнуло меня на этот план, — ответила Алиса, по третьему кругу проверяя свои схемы. — Несмотря на его кажущуюся безопасность при низком меридиане, именно поле его приложения — самая страшная часть.

— Что если она вообще не планирует использовать заклинания? Ты ведь сама сказала, что она взяла марионеток именно с целью обойти обещание не причинять вред своими руками.

— Ты же понимаешь, что людей убивает не оружие, а другие люди? Как бы занимательны не были ее попытки извратить саму суть нанесения вреда, Алина как никто другой понимает, что все это просто подмена понятий. Так что в момент совершения непоправимого, ее игра начнет фальшивить.

— Хотелось бы, чтобы ты была права. Я не чувствую, что убийство меня действительно вызовет у нее сильные эмоции.

— Можешь не сомневаться, — твердо сказала Алиса, — если есть хоть что-то значимое для нее — это ты.

— А если нет?

— Точно да, — ответила Алиса, — но вот если она не впадет в лихорадку — планы отменяются, действуем строго по обстоятельствам.

— Кричим и убегаем в ужасе? — уточнила Ульяна.

— В качестве одного из рабочих вариантов. Главное — не покидайте границы острова. Сейчас я не могу с уверенностью сказать, чем это для вас обернется.

— А чем это может обернуться? — щуря глаза спросил Блуд.

— Ну, вы не знаете, но Маргарита и Киреева сейчас в больнице. У них обеих началась лихорадка, когда они покинули Ковен. Я думаю, что это было связано с воздействием Морриган.

— Я еще тогда подумал, что Марго странно себя ведет, — вспомнил Виктор, — привела тебя ко мне, убеждала взять к себе, а потом начала склонять к открытому проявлению насилия. До сих пор я думал, что это просто воля случая, но сейчас…

— Я знала лишь одну Маргариту, но то, что она впала в лихорадку сразу после того, как покинула остров, выглядит очень странно.

— Время уже к утру, — зевнула Ульяна, — если позволите, я отправлюсь на боковую.

Стоило ей немного поёрзать в кровати, как она мигом засопела. Ее способность засыпать за считанные секунды вызывала зависть у Алисы. Она не представляла, с каким потоком случайных идей и озарений ей придется столкнуться в перипетиях достижения сна. Ее мысли вращались в основном вокруг Виктора и его… признания, если его можно так назвать. Если до сих пор она примерно понимала, как относится к нему, то сейчас совершенно перестала. Она серьезно рисковала, пытаясь вытащить его, но при этом вновь ощущала себя рядом с ним пятым колесом. Ей казалось, что он что-то недоговаривал по поводу того, что видел в переменчивых декорациях библиотеки. "Я боюсь, что ты снова исчезнешь", — к чему он сказал это, сколько раз ему привиделось, что она приходит за ним? Он все еще вызывал у нее раздражение, но теперь из-за того, что она не понимала, как ей стоит себя с ним вести. Пока что парни приносили ей одни только мучения, и идея сбежать и не выходить замуж вовсе казалась все более здравой.

Блуд устроился на диване напротив кровати. Он сразу сказал, что уснуть в одиночестве никак не сможет, потому что в принципе не привык спать один — до Ковена они с Алиной делили одну комнату. Тем более сейчас, когда на всю школу осталось лишь пять людей, все еще пребывающих в своем уме.

— Не думай, что я не верю в тебя, но… — тихо начал Блуд.

— Не будь так пессимистичен, — ответила Алиса, — я понимаю, ты переживаешь за сестру, но…

— Знаешь, почему я так уверен, что она способна на все? Я раньше говорил тебе, что недолго знал свою мать. Это потому, что Алина ее убила. Просто так. Мама ее очень любила, но все равно стала ее жертвой.

Алиса подскочила в кровати, вглядываясь в темноту перед собой, пытаясь найти в ней черты лица Блуда. По его голосу было не понятно, что он испытывал по этому поводу.

— Не верю, что она могла сделать это просто так.

— Я всю жизнь пытаюсь понять причину, но не могу, — Блуд перевернулся и посмотрел в потолок, — она безумна, Алиса. И твой план не сработает, потому что ей плевать на меня, так же как было плевать на нашу мать. Нужно придумать что-то еще.

— Но больше…

— Тогда я и взял с нее обещание. Так что да, после этого она больше не делала ничего такого. Но я не знаю, что произойдет, если в ее руках окажется существо, которое будет делать все вместо нее.

— Существо? Думаешь, она пытается совершить призыв?

— Да, причем это нечто огромное, для чего ей нужно много человек сразу.

— Но все они буквально и есть она.

— Они нужны для жертвы. Как только она совершит призыв, она пожертвует их этой твари.

— Быть не может…

— У тебя есть иные идеи насчет того, что там происходит? О, Алиса, лучше бы моя сестра была под властью Фей…

В течение, как ей показалось, еще одного часа, Алиса так и не смогла закрыть глаза и даже не помнила, как провалилась в сон. Когда она проснулась, наручные часы показывали пять, скорее всего, вечера. Ни Блуда, ни Ульяны поблизости не было, как и наушника, по которому они вчера связывались с Герберой и Виктором. Алиса, потирая слипающиеся глаза, вышла в лазарет, где ее уже ждала еще теплая каша на подносе:

— Вам таки удалось разжиться пищей? — воодушевленно спросила она, принимаясь за еду.

— Оказалось в местах вроде этого много неочевидных удобств, — со смешком ответила Ульяна, — тут есть специальный лифт, но без автоматонов в нем было не много смысла.

Блуд молчал и был особо мрачен сегодня. Алиса исподлобья наблюдала за ним, быстро поглощая кашу.

— Я пойду умоюсь, — зевнула Ульяна, — эта дурацкая смена дня на ночь вызывает у меня…

Лишь зайдя в ванную, Ульяна резко закричала. Алиса отбросила тарелку и забежала за ней. Столь бодрящим эффектом обладало лицо Фей, глядящее на них с той стороны:

— Так тут все же есть зеркало, — удивленно сказала она, — странно, я никогда не видела в нем Виктора… Даже не знала, где оно находится.

— Что она тут делает?!

— Прости, Алиса, — выдохнул Блуд, — я забыл, что ты тогда сказала мне про зеркала. Давайте просто разобьем его прямо сейчас!

Ульяна обмотала руку полотенцем и замахнулась для удара, но ее остановила сама Алиса.

— Ты чего? — прошептала Ульяна.

— Поздно уже, — Алиса закрыла лицо рукой, — наши обсуждения вряд ли были слышны до самой ванной, но в комнате Герберы тоже есть зеркало, так что…

— Я слышала все, о чем вы тут с друзьями шуршали среди ночи, — закивала Фей. — Но я уже сказала, я не собираюсь подыгрывать ни Алине, ни вам. Но было бы ужасным упущением не наблюдать за всем с первых рядов. У меня есть предложение — просьба в обмен на просьбу. В разумных пределах, естественно. Я не всесильна.

— И что это за просьба? — спросила Алиса.

— В тумбочке под раковиной есть маленькое зеркальце, возьми его с собой и покажи, что там делала Алина, пока меня не было.

— Разве ты не можешь посмотреть сама ее глазами?

— Вы плохо представляете себе, как это работает, и я вас не виню. Я просто не могу смотреть ее глазами. Для этого нужно полностью подчинить себе человека, как это сделала Алина со своими куколками.

— Но ведь ты наделила ее такой силой! Значит тебе это точно под силу.

— Да, — согласилась Фей, — но сама я считаю подобные методы скучными. Так что давай, бери зеркало и загадывай желание.

— А я могу оставить его на потом?

— Несомненно.

Алиса наскоро умылась и вытащила из ящика под раковиной маленькое медное зеркальце. Как только в нем показался глаз Фей, ее образ исчез с зеркала в ванной, и оно опять начало отражать реальность.

— Смотреть сразу в несколько зеркал ты тоже не способна?

— Узнать ответ на этот вопрос, и есть твое желание? — жадно осклабилась богиня.

В ответ Алиса лишь фыркнула, беспардонно засовывая зеркальце в карман штанов. Уже закрывая дверь ванной она услышала за спиной голос Фей: "эй, это вообще-то грубо!", но проигнорировала ее слова.

— Ты уверена, звездочка? — все так же шепотом спросила Ульяна.

— Более чем. Она и правда могла в секунду прихлопнуть нас просто передав Алине информацию о дополнительном проходе, но до сих пор не сделала этого.

— Но он же заперт.

— Нет такой двери, которую нельзя выбить силой, уж тебе ли не знать.

— Твоя правда, но мне все равно не по себе от того, что эта сущность находится к нам так близко. Мне уже хватило одного тесного контакта с ней.

— Мне тоже, — кивнул Блуд, — предлагаю разобраться со всем как можно быстрее.

— Вы уверены, что мы не столкнемся с часовыми? — нетерпеливо щелкая пальцами спросила Ульяна.

— Мы точно с ними столкнемся и они будут спать, — ответил Блуд. — Весь этот день Алина была довольно активна. Гербера сказала, что в столовой она выглядела довольно сонной, похоже контроль над марионетками истощает ее, а тут еще и ночная стычка, из-за которой ей пришлось проснуться. Все таки она просто человек.

— Я тоже думаю, что чем быстрее мы разберемся с ней, тем лучше, — согласилась Гербера. — Во время разведывательной операции вам нужно будет взять камеру из лазарета и перенести ее в башню. Так у меня появится обзор получше и я смогу интерпретировать то, что вы найдете.

— Ее можно перенести?

— Да, с легкостью, покопайся в папоротнике слева от входа.

— Давай, Блуд, будешь оператором, — сказала ему Алиса и когда парень отошел в сторону, тихо спросила у Герберы, — Как там Виктор? Я не слышала его сегодня.

— Он спит, — усмехнулась Гербера, — ночь он провел в карауле, хоть и был измотан тем, чего натерпелся в библиотеке. Я пыталась уговорить его поспать, но он только угукал и смотрел в пустоту. Сейчас ему нужен хороший отдых.

— Хорошо, — выдохнула Алиса. — Мне нужно будет показывать происходящее Фей, а Ульяне быть начеку для активных боевых действий. Кстати, — Алиса повернулась к ней, — твой Альгиз был на диво силен. Ни за что не поверю, что он первого круга.

— Я тоже так думаю, — смущенно улыбнулась Ульяна, — но я уже давно не проверяла свой меридиан, просто в какой-то момент поняла, что все мои заклятия стали сильнее. Так что теперь в моем арсенале не только кулаки.

— Отлично, выступаем после полуночи. Это самый простой способ избежать боя прямо сегодня — вчера в это время ученики точно были в комнатах, раз уж так резво вышли поохотиться на нас.

Ровно в полночь Ульяна вставила ключ в замочную скважину тяжелой металлической двери, и все трое, удерживая над ладонями Сигел, вошли в длинный темный коридор, ведущий в одинокую башню.

XXIII. Alcoholocaust

— Ну и хлам, — морщась сказала Ульяна.

— Молчи, а еще лучше дыши пореже, — прошипела Алиса, осматривая горы разнообразного мусора.

На стенках разбитых вдребезги колб еще виднелся темный осадок неизвестного вещества, но куда больше Алису пугала багровая жижа, заключенная в уцелевшую еще грушевидную колбу и закупоренную пробкой, укрепленной чем-то склизким. Уцелела она лишь каким-то чудом, потому как зависла между двух обломков того, что некогда служило столом. Она мало знала об экспериментах, которые ранее проводили урожденные маги, но ничего хорошего от их творений не ждала.

— Соглашусь с Алисой, я с трудом могу рассмотреть, что там, но уверена, что ничего хорошего.

— Не надо перебарщивать, в стенах Ковена редко проводили настоящие громкие исследования. Я думаю это всего-навсего сильно перебродивший отвар, — фыркнула Фей, — куда больше я бы опасалась того, что может оказаться под вашими ногами.

Алиса резко замерла, пытаясь осмотреть землю перед собой:

— А что там может быть?

— Сырость, на которой вы можете поскользнуться, — рассмеялась Фей. — Серьезно, тут нет ничего опасного для вашего физического здоровья, поверьте мне.

— Хорошо, если так.

Они продвигались медленно, слишком медленно, пугливо оборачиваясь на любой шорох. В тьме, в которой не было видно ни зги, любой неожиданный звук рождал в голове жуткие фантазии о забытых в путанных ходах подземелья древних артефактах. Странно, что Алина до сих пор не обнаружила этот проход. Она была уверена в этом, лишь потому, что лазарет до сих пор не был взят штурмом. С другой стороны ей не давала покоя мысль, что Алина одна из немногих знала о проходе на второй этаж поместья. Также в копилку шло то, что внезапное нападение показалось бы ей забавным, потому такого варианта засады прямо в проходе нельзя было исключать. Ее действия были столь хаотичны до сих пор, что Алиса искренне не знала, чего же ей стоит ожидать. И это ее будоражило. В нескольких шагах от себя она услышала скрежет и испуганно подпрыгнула.

— Хорошо, а это что? — спросила Ульяна. — Рык прогнившего дерева или может быть вой ветра?

— Точно! — хлопнула себя по лицу Фей. — Я забыла, что она оставила их здесь.

В их сторону серой волной повалили крупные мокрицы со множеством лапок и крепким хитином, защищающим тела. Они гадко скрежетали, переваливаясь друг через друга и стремились взобраться по ногам Алисы. Она чувствовала как их тонкие лапки цепляются за ткань ее штанов. В неразберихе начавшейся потасовки Алиса отпустила Сигел, и с перепугу сбила Блуда, из-за чего он тоже потерял контроль над руной. Они остались в полной темноте. Алиса уронила зеркало и дрожащими руками попыталась сложить Кенназ, но не увидела даже искры.

— Успокойтесь! — громким голосом приказала Ульяна, и зажгла собственный Сигел. — Тут ничего нет.

Алиса в ужасе хваталась за рубашку Блуда, вжимаясь в его плечо и продолжая кричать. Казалось, что от страха ее вот-вот стошнит. Блуд крепко обнял ее, повторяя успокаивающие слова.

— Как дети малые, честное слово, — ворчала Фей, на зеркальце, через которое она смотрела появилась крупная трещина.

— Дети?! Малые?! — в слезах вскрикнула Алиса. — Их тьма, я не могу смотреть!

— Фей, что это? Что она видит? — взволнованно спросила Ульяна.

— Насекомых, судя по всему, — ухмыльнулась Фей.

— Ульяна, — из наушника послышался стороны она заспанный голос Виктора, крик Алисы разбудил его, — осмотри стены. Эти твари должны быть где-то там.

— Нет! Нет! Давайте уйдем отсюда, — взмолилась Алиса. — Что если они заползут вовнутрь? Во все мои отверстия!

— Не думаю, что это им под силу, — серьезно сказал Блуд. — Тут ничего нет, Алиса.

— Они прямо на мне, — взвизгнула она и попыталась стряхнуть что-то с себя, но даже воззвав к Сигелу Блуд не смог понять, чего она испугалась.

— Я что-то вижу, — Ульяна поводила Сигелом из стороны в сторону и заметила под верхним сводом пещеры странное мерцание.

— Уничтожь это.

Но Ульяна застыла, увидя нечто в нескольких шагах от себя. Она вскрикнула и упала на спину, дергая рукой и стараясь закрыть голову от неизвестной угрозы.

— Быстрее, Блуд!

Свет опять погас, и послышался резкий свист. Алиса почувствовала, как ощущения от тысячи мерзких лапок на ее коже в одночасье пропало. Ульяна перестала кричать.

— Ну и дрянь, — злобно сказал Блуд, вновь зажигая Сигел.

Алиса удивленно осматривала свои ноги. На них уже не было никаких мокриц. По ее лицу струился холодный пот, и она вся дрожала. Прямо перед ней лежал искусственный глаз.

— Повезло, что ты устойчив к иллюзиям, — сказал Виктор.

— Не устойчив, просто эта штука по глупости использовала то, чего тут в помине быть не может.

— У них нет разума, они просто считывают твой самый жуткий страх и показывают его тебе. Я думал, что сломал их все, но лучше проверь, не осталось ли там еще.

— Кто… — утирая глаза тихо сказала Алиса, — и зачем создал это?

— Один мой избранный. Вообще-то я считала эту идею близкой к гениальной, — с усмешкой ответила Фей, — просто, но потрясает воображение. Небольшие существа, у которых из органов только глаз, и тот один. Идеальная охранная система, позволяющая парализовать любого злоумышленника его худшим страхом.

— Чисто из вежливости спрошу, что же пошло не так? — буркнул Блуд.

— Они получились на диво тупыми, так что показывали страхи всем, кого видят без исключения. Кому нужна охранная система, которая реагирует на всех без разбора, — расстроенно ответила Фей, пока Алиса поднимала ее с пола. — Исправить это так и не вышло.

— Есть ли тут что-то еще, о чем нам стоит знать? — раздраженно спросила Ульяна, поворачивая зеркало в руках Алисы к своему лицу.

— Тут буквально свалка древностей, — пожала плечами Фей, — маги годами проводили эксперименты в этой башне. Большинство их детищ погребено тут. Понимаю твою обиду, но я не могу знать всего, большинство их "изобретений" были недостойны моего внимания.

— А что если поискать тут что-то полезное? — внезапно сказал Блуд. — Что-то, что сможет помочь нам в битве?

— Наша задача сейчас осмотреть башню, — жестко отрезала Алиса, встреча с мокрицами сильно испортила ее настроение. — Этой цели мы и будем придерживаться.

Блуд выглядел раздосадованным и замешкался, прежде чем последовать за девушками. От места, где их посетили самые жуткие страхи до подвала башни оставалось всего несколько шагов. Ульяна открыла железную дверь ключом и аккуратно приоткрыла ее, стараясь заранее увидеть, что скрывается за ней, но в свете Сигела была видна лишь опускающаяся пыль, потревоженная первым открытием двери спустя множество лет.

— Может, за руки возьмемся? — предложила Ульяна.

— Только после того, как Блуд расскажет нам, что подобрал в проходе, — ответила Алиса, выжидающе глядя на парня.

— Ничего особенного, — неубедительно соврал он, отводя взгляд.

— Блуд, даже я вру лучше, чем ты. Что у тебя там?

— Слушай, я давно знаю Алину. Те "планы", что мы подготовили, не сработают, я просто хочу подготовиться ко всему.

— Хватит, Блуд.

— Я уже рассказал тебе, на что она способна. Думаешь месяца знакомства хватило ей, чтобы проникнуться к вам нежными чувствами? — он выхватил у Ульяны ключи. — Вот увидите, я еще спасу нас всех.

— Он настроен слишком серьезно, — сказала Ульяна, наблюдая за тем, как Блуд дрожащими руками пытается вставить ключ в замочную скважину. — Хей, чемпион, а что ты видел в качестве худшего страха?

— Никто из нас не хотел бы говорить об этом.

— Я видела собаку с кровавой пеной у рта, — Ульяну передернуло, — ненавижу собак. А ты, Алиса?

— Кучу здоровенных мокриц…

— Так их только плюнуть и размазать.

— Ты не понимаешь, — возбужденно сказала Алиса, — у них были хитиновые панцири, как у многоножек, они наверняка еще и ядовиты…

— Сомневаюсь, звездочка, таких даже в реальности не существует, — она опасливо поглядывала на заламывающую пальцы Алису. — Ну вот, Блуд, мы рассказали. Что же было у тебя?

— Я открыл дверь, — отрезал Блуд, — давайте уже покончим с этим.

— В нашей команде появилась дикая карта, — прошептала Ульяна, и они с Алисой напряженно переглянулись.

Блуд сказал, что то, что он увидел, никак не могло тут быть. Видел ли он труп своей матери? Не мудрено, что он не торопится об этом рассказывать. В подвале была еще большая свалка, чем в подземелье, но там их никто не ожидал. Но как только они поднялись на первый этаж — сразу увидели стоящих у стены марионеток Алины. К счастью, все они спали. Круглая комната оказалась полностью очищена от обломков мебели, которые они с Ульяной оставили после драки. В ее центре был нарисован большой круг со множеством мелких символов, сплетающихся в нечитаемую вязь. Алиса ранее видела такое, она ранее рисовала такое.

— Быть не может, — прошипела Гербера, — это похоже на круг призыва!

— Немного не то, но я все таки горжусь, — усмехнулась Фей, — отличная работа.

— Такой большой? Кого она пытается призвать? — удивилась Алиса.

— Нет… Это очень-очень плохо.

— Перестань, Блуд, — раздраженно бросила она, по ее мнению парень излишне сгущал краски.

— Ты не понимаешь, ты не знаешь, что она задумала, — он поторопился установить камеру в дальней части комнаты, чтобы у Герберы был достаточный обзор. — Ей всегда нравилась эта жуткая тварь…

— Польщена тем, что ты помнишь, братишка, — медленно хлопая в ладоши к ним со второго этажа спустилась Алина в окружении своих кукол. — Долго же вы. И почему вы так громко верещали? Я думала, что вас уже пора спасать.

Ее глаза почернели, кожа слабо светилась, словно бы по ее сосудам вместо крови перекачивалась мана. Сейчас она была как две капли похоже на Фей. Алиса закрыла друзей щитом, как ранее они обсуждали это в плане.

— Не приближайся! — воскликнул Блуд. — Я знаю, что это!

— Сомневаюсь. Чтобы понять меня, нужно побыть в моей шкуре! — она картинно жестикулировала. — И раз уж вы все тут, давайте начинать!

Алиса еще больше уверилась в том, что все это сплошной фарс. Но Блуд, похоже, был по-настоящему напуган. Ученики, стоявшие вдоль круга открыли глаза и в унисон запели один и тот же повторяющийся мотив. Рисунок под их ногами загорелся сиреневым светом.

— Блуд, стой на месте, — Ульяна ухватила парня за плечо, — не отклоняйся от плана.

— К черту план, к черту все! Она хочет призвать Балора Одноглазого!

Балор Одноглазый — одна из ключевых фигур кельтской мифологии, вождь фоморов — духов хаоса. Его единственный глаз закрывало сразу семь век, а когда он открывал его…

— Балор?! Взгляд которого уничтожает целые армии?! — удивленно воскликнула Алиса. — Но с чего ты…

— Я говорил, на что она способна! Я предупреждал! — Блуд сильно суетился и полностью потерял контроль над своим страхом. — Теперь действуем по моему плану!

И тут все пошло наперекосяк и даже больше. В уравнении появилось столько новых переменных, что Алиса и рта раскрыть не успела, как увидела Блуда, рванувшего вперед из-под купола. Она еще пыталась просчитать, что они могут сделать против толпы обезумевших одноклассников и Алины, заигравшейся в злодея настолько, что додумалась призвать в этот мир одного из самых пугающих представителей во всей кельтской мифологии, но все ее попытки были жалкими. Дальнейшие события Алиса помнила очень разрозненно, словно это были статичные кадры, которые она никак не могла расставить в верном порядке.

Первое — в руке Блуд держал тот самый глаз, что насылал на них страшные видения в подземелье. Второе — круг под ними сработал, но не так, как они это себе представляли: казалось земля схлопнулась сама в себя и единственное, что все еще ощущала Алиса — это холод зеркальца в руке. Третье — Алина замерла за секунду до того, как Алиса провалилась под землю, ее взгляд остекленел, чернота мигом схлынула, и ее глаза вновь стали светло-голубого оттенка.

Сначала Алису крутило в кромешной тьме, но потом мимо стали проплывать обломки темного кирпича, книги в черных обложках и разноцветные подушки. Она упала прямиком на кровать, устланную не одним десятком матрасов, так, что девушка даже не видела землю под собой. В последней дрожащей надежде, она заглянула в зеркальце. Фей была там:

— Потрясающе, это просто потрясающе! — восхищалась она. — Постой, переверни меня и подними выше! Еще выше!

— Фей, где это мы?

— Ну как же где? Именно этот сюрприз Алина готовила тебе все это время. Но раз уж ее тут нет, то вместо нее скажу я: сюрприз!

— Но ведь там был круг призыва! Она хотела призвать Балора Одноглазого!

— Кто это сказал? Блуд? А с чего он так решил? В какой сущей вселенной обыкновенный мальчишка хоть что-то смыслит в кругах призыва?

— Но Гербера сказала…

— Гербера увидела лишь то, что пожелала увидеть. И на что хватило ее жутких приспособлений, — махнула рукой Фей. — Ну да оставь это. Представь себе, она создала весь этот мир для тебя!

— Но зачем?

— Давай ты сама попробуешь это понять. Я не намерена давать тебе подсказки, я тут просто чтобы увидеть, что у нее получилось.

— И куда же мне идти? — дрожа всем телом она выглянула за край матраса, казалось, он опасно покачивался от малейшего движения.

— Этот мир отличается от вашего, не пытайся найти дорогу стандартными средствами.

Алиса неуверенно осмотрелась по сторонам и заметила, что недалеко от нее парит еще один матрас. За ним появился еще один и еще… Она нервно сглотнула: идея прыгать по шатким платформам, висящим в километре от земли ее не прельщала, а потому Алиса уповала на Лагуз, хоть ранее и не отличалась проворством в его использовании. Одна загвоздка — руны в этом мире не работали.

Алиса чувствовала себя как в причудливом сне. Ранее ей уже снилось что-то подобное: жуткие провалы в лестницах, по которым ей приходилось ползти на четвереньках, которые впрочем никогда не приводили ее туда, куда нужно. Так что переползая с матраса на матрас она молилась только о том, чтобы в этом был хоть какой-то смысл.

— Чего ты ползешь как гусеница? — недовольно проворчала Фей.

— Мне не нравится высота, — дрожащим голосом ответила Алиса.

— Жуки, высота, — продолжала брюзжать Фей, — что еще тебя пугает?

— Ты поражена тем, что у людей может быть более одного страха?

— Я поражена тем, насколько они у тебя скучные. Смени их на что-нибудь забавное. Например, омфалофобия — страх пупков. Нет, я знаю получше — страх, что арахисовое масло прилипнет к небу.

— Ты не обязана вести со мной светские беседы, мы можем просто помолчать.

— Я просто пытаюсь тебя отвлечь, — серьезно сказала Фей, — ты не можешь тут пострадать, да и глянь — ты уже совсем близко.

Вдалеке Алиса увидела крепость, построенную из подушек. Вот только ее масштабам мог позавидовать любой ребенок, ворох разноцветных тканей тянулся вверх, касаясь мягкими пиками облаков. Алиса почувствовала себя смелее, встала и начала прыгать по матрасам, легко перескакивая с одного на другой. Казалось, гравитация в этом мире просто еще одной шуткой. Она приземлилась прямиком около ворот из большого пухового одеяла, которое начало сворачиваться в трубочку при ее приближении. Там в большой подушечной комнате ее встретила маленькая сцена с ярким алым занавесом.

— Держи прямее, Алиса, я ничего не вижу! — услышала она ворчание Фей в своей правой руке. — Ух ты, это же театр теней, давай, садись, посмотрим спектакль!

Занавес раздвинулся и перед Алисой предстали неуклюжие бумажные фигурки на палочках — большая булочка и две маленькие. Сначала булочки выглядели веселыми, но тут большая булочка начала стукать одну из маленьких, шпажка, на которой был прикреплен рисунок повернулась и маленькая булочка стала грустной. Вторая же маленькая булочка смотрела на все это, не выражая никаких эмоций — ни грусти, ни радости. Занавес закрылся.

— Это ведь сказка совсем не о булочках? — сконфуженно спросила Алиса.

— Иногда говорить образами проще, чем словами, — пожала плечами Фей.

Занавес вновь открылся. Одна из булочек выглядела истерзанной и несчастной. Вторая же стремилась поиграть с ней, но безуспешно. Алиса вспомнила, как удивилась, впервые услышав имя Блуда. "Тетя считает, что это из-за того, что я еще младенцем был копией отца", — сказал он ей тогда, но она никогда не пыталась расспросить его и Алину подробнее об их отношениях. Мать воспитывала их одна, но что произошло потом? Как они оказались на попечении у тети?

С одной булочкой большая булочка была очень мила и улыбалась ей, с другой — ее фигурка переворачивалась и она становилась озлобленной. Занавес вновь закрылся.

— Ты в курсе, что они пережили, Фей?

— Да, но даже не проси спойлерить тебе концовку.

Занавес вновь открылся и Алиса поняла, что это будет последний акт в спектакле — от одной из маленьких булочек буквально ничего не осталось. На лице второй все так же не отражалось, что она чувствует. Она лишь молчаливо наблюдала за происходящим. И вот, большая булочка опять двинулась в сторону истерзанной маленькой. Занавес закрылся и вновь открылся, за ним стояла маленькая коробочка. Алиса долго смотрела на нее, думая, что произойдет что-то еще, но как только она решила ее взять — в дальней стене поползло вверх еще одно одеяло. Алиса схватила коробочку и в спешке вошла вовнутрь: перед ней стоял кукольный домик. Но куклы в нем были расставлены странно.

В верхней левой комнате двое детей держались за руки. В верхней правой сидела за столом взрослая фигура, судя по всему их мать. В нижней левой — мать склонилась над сыном, в нижней правой кукол не было. Алиса открыла коробочку, которую получила в другой комнате. В ней она увидела три предмета — красную ленточку, стеклянную бутылочку и крошечный нож. Ленту она повязала на руки детям, припоминая, что Алина однажды пообещала Блуду не причинять никому вреда своими руками. Бутылку она поставила возле взрослой фигуры, ей же в третьей комнате дала нож. Одеяло в конце комнаты не шелохнулось.

— Это все, что у меня было, — тихо сказала она. — Мать попыталась убить Блуда, а потом… Пустая комната, что это может означать?

— Может, она предлагает тебе самой представить, чем все это закончилось?

— Алина защитила брата и убила мать, — тихо ответила она. — Блуд вчера рассказал мне об этом.

Алиса взяла фигурку девочки из верхней комнаты, нож из третьей и положила взрослую фигуру из второй напол, вложив игрушечный нож в прорезь на груди игрушки. Одеяло висело по-прежнему.

— Тяжело играть в игру, правил которой не знаешь, — вздохнула Алиса.

— Это мало чем отличается от нашей с тобой игры, но в нашем случае ты не опускала руки лишь от того, что не понимаешь, к чему приводят твои выборы. Думай шире. Она дала тебе все необходимые правила. Совмести их и покажи, чем на самом деле закончился тот день.

Алиса посмотрела на первую комнату, в которой остался только мальчик с красной лентой на руке. Судя по сюжету в домике, обещание Алина дала до того, как умерла их мать. Алиса взяла фигурку мальчика и посадила возле матери, положив его ручку на рукоять ножа. Лента медленно размоталась, стекая по кукольной руке, как густая кровь. Наконец, проход в следующую комнату открылся.

— Блуд сам виноват в смерти матери… — в ужасе сказала Алиса, — но он сказал мне, что это ее вина!

— Возможно он просто так это запомнил.

— Но почему мне пришлось самой это додумать?

— Алина хотела понять, можешь ли ты в принципе допустить подобную мысль.

— Ты говоришь так уверенно, ты знала, что тут происходит?

— Я знала ее планы. Помнишь, как легко я угадывала твои мысли в Тир на Ног? Ее мысли были для меня также открыты, как и твои. Именно поэтому я решила позволить ей действовать в одиночку.

— А Блуд? Ты видела его мысли?

— Нет, он принадлежал Немайн, а я уже говорила, что мы с ней связаны лишь когда становимся Морриган.

— Весь этот мир создан, — Алиса удивленно осмотрелась по сторонам, — чтобы показать мне их историю?

— Ну и немного для того, чтобы создать жуткую легенду, — рассмеялась Фей, — ученики будут помнить все, что делали под ее контролем, а потому твое дальнейшее обучение в Ковене должно было пройти на диво тихо.

— Как она и говорила… — Алиса вдруг прониклась очень нежными чувствами к Алине, никто за всю ее жизнь не делал для нее ничего подобного, но тут же смутилась. — Почему ты сказала "должно было"?

— Нам лучше выбираться отсюда поскорее, — серьезно сказала Фей, — предлагаю тебе продолжить это путешествие без меня. Уверена, ты бы и прошлое задание смогла бы пройти сама, но у нас мало времени. В наши планы, видишь ли, вмешалась дикая карта.

Фей пропала из зеркальца. Алиса засунула его в карман штанов и пошла дальше. В следующей комнате в теневом театре, разыгрывающимся на мягких стенах, она узнала, что произошедшее раскололо отношения брата и сестры. Казалось, Блуд обвинял Алину в произошедшем, но Алиса никак не могла понять почему. В следующей комнате стоял одинокий черный ящик.

Внутри него Алиса нашла черно-белую фотографию мужчины на вид лет пятидесяти-шестидесяти, казавшийся Алисе смутно знакомым. Его глаза были сощурены, видимо от яркого бьющего в них света. На закрытом проходе в следующую комнаты было написано большими буквами "Ученый или убийца?". Алиса снова присмотрелась к фотографии и поняла, где раньше видела этого человека. Отец рассказывал ей об этом эксперименте. В зависимости от того, какая информация сообщалась участникам, они начинали по-разному оценивать внешность этого человека. Те, которым скормили информацию о том, что он ученый — видели в его взгляде мудрость и мягкость, а те, которым сообщили, что он убийца, оценивали его как жестокого и жуткого. Хотя на деле было вообще неизвестно, кем на самом деле был мужчина на фото. Глядя на закрытый проход в следующую комнату, Алиса сказала:

— Слишком мало информации.

Проход открылся. Алиса постоянно слышала от Блуда о жестокости и безэмоциональности Алины, но что она сама знала о ней? Она одна из немногих была искренне вовлечена в судьбу Панфиловой, была прямолинейна на границе с грубостью, была щедрой и немного болезненно увлеченной грядущим апокалипсисом. Если подумать, у Алисы с ней было больше общего, чем с кем бы то ни было другим из ее друзей. Но Блуд все время пытался убедить ее, что Алина опасна. Так и тогда, перед входом в башню, он уверенно заявлял, что знает ее дольше всех, а потому уверен в том, что она задумала. Он сам придумал, что она хочет вызвать Балора Одноглазого, почему в тот момент он стал так категоричен?

Алиса наконец поняла, что же было его худшим страхом — смерть его матери от его собственных рук. Именно после этого он начал особо активно обвинять сестру и придумывать за нее идеи об уничтожении мира. Фей предполагает, что Блуд забыл об этом, и подобные истории были знакомы Алисе. Она надеялась, что в следующей комнате найдет однозначный ответ на вопрос, что произошло с Блудом, так как то, что она узнала, полностью противоречило его личности, о которой она знала. Но в следующей комнате ее ждало лишь отверстие в полу с однозначной надписью "Выход".

XXIV. Dead Weight

Скатившись по горке на второй этаж башни, Алиса сначала подумала, что попала в еще одну комнату, созданную Алиной. Каменные стены заливал неестественный яркий красный свет. Но выглянув в окно, она увидела в небе жуткую воронку из алых облаков, конус которой сходился над башней библиотеки. Как долго ее здесь не было, что все это успело произойти? Ход времени в иных мирах сбивал ее с толку. Когда она спустилась, заметила, что след от круга на первом этаже пропал. Алиса, подгоняемая ледяным ветром и острыми снежинками, летящими в ее лицо, по узкой тропинке среди голых ветвей деревьев торопилась обратно к зданию школы.

Опасения Герберы сбылись — Ковен сильно пострадал, его ворота и забор были выломаны, пострадал даже камень замка — тут и там лежали черные обломки камней. Ветер был так силен, что раскачивал распахнутые настежь створки входной двери. Алиса вошла вовнутрь и незамедлительно направилась в закуток, ведущий на второй этаж. Все, о чем были ее мысли — в порядке ли ее друзья и не провела ли она в другом мире десятилетия, что обратили старый замок в такое удручающее зрелище. Подойдя к комнате Герберы она увидела перед дверью удивительный барьер, словно состоящий из хрусталя. Стоило ей протянуть руку, как из него вырвался разряд тока, больно ущипнувший ее:

— Ох, черт! — воскликнула она, потирая обожженное место.

Дверь открылась, барьер раскололся и Гербера мигом втянула ее вовнутрь:

— Вот! — показывала она на нее. — Я же говорила, все с ней нормально!

Гербера выглядела так, словно несколько дней занималась ручным трудом и за все это время ни разу не посетила ванну. Тут Алиса увидела сидящую на кровати потерянную Ульяну, за ней у стены Блуда с обожженным лицом, которого насильно пытался вылечить Виктор, а тот лишь отворачивался, мешая ему работать. Ульяна подскочила к ней и крепко обняла:

— Мы думали, что больше не увидим тебя.

— Фей не связывалась с вами? — кряхтя от силы ее объятий спросила Алиса. — Первое время она была со мной, а потом сказала поторапливаться и ушла. Сколько меня не было?

— Прошло где-то двенадцать часов, — сказал Виктор и, подождав, пока Ульяна отпустит девушку, тоже обнял ее.

Алиса невольно улыбнулась и смущенно обняла его в ответ:

— Не так уж долго, но школа за это время сильно изменилась.

— Мы точно не знаем, чем занимается Алина, — устало сказала Гербера, — решили не покидать укрытие до твоего возвращения. Где ты была?

— Я… — Алиса глянула в сторону Блуда.

Имела ли она право рассказывать о том, что узнала? Алина доверила это только ей, потому как Ульяна не провалилась вместе с ней в замок из подушек.

— В общих чертах это была большая крепость из подушек, я добралась туда по матрасам, — она решила обойти острую тему, но все же поведать о своем приключении, однако заметила, что Блуд как-то странно дернулся. — Это был мир, который мне готовила Алина в качестве сюрприза.

— Понятно, — утирая слезы на здоровом глазу сказал Блуд, — я все вспомнил. Расскажи им, сама. Я не могу…

— Это подождет, — покачала головой Алиса, — лучше расскажите, что с вами случилось, после того, как я пропала.

— Нет, Алиса, это не подождет. Все это произошло из-за меня… — обводя пальцем комнату тихо ответил Блуд. — Под воздействием глаза я увидел, что наделал, но не смог это принять, потому и напал на свою сестру.

— Откуда у тебя такой ожог?

— Кажется, когда она увидела меня, подумала, что я — иллюзия, подстроенная Фей. Ведь буквально только что видела меня мертвым. Если держать эту штуку в руке, можно увидеть, что конкретно она показывает. Ты была права, Алиса, я был важен для нее. И теперь ее ничто не удерживает.

— Вы знаете, где она сейчас?!

— Где-то на территории школы, — сказал Виктор, опасливо глядя в ее сторону, — мы с Герберой пытались как можно скорее помочь ученикам. Большинство сейчас под защитой в комнатах второго этажа. Но самых сильных Алина забрала с собой.

— Значит она внизу, у ядра, — поняла Алиса, — она как-то сказала мне, что в первую очередь после смерти брата захочет уничтожить мир, а самой опасной вещью поблизости является ядро. Вот почему Фей ушла от меня. Она пыталась это предотвратить.

— И ты, конечно же, пойдешь туда? — с болезненной улыбкой спросил Блуд.

— Да, — уверенно ответила Алиса. — И чем быстрее, тем лучше.

— Нет, Алиса, хватит, — Виктор преградил ей путь к двери. — Ты буквально только что вернулась, а теперь снова лезешь в самое пекло, думаешь, тебе продолжит везти? Алине не дано уничтожить ядро. Его деактивация очень сложный и многоступенчатый процесс.

— Разве недостаточно просто разбить стекло? Я видела такое в одном из своих снов о конце света!

— К счастью, когда мы отступали, Блуд настоял на том, чтобы мы забрали мотылька Надежды. Стекло нельзя разбить. Это не стекло вовсе, это особое наслоение из заклинаний. Какая бы удивительная Алина не была, но она не способна колдовать там.

— Способна, если у нее есть сила Фей!

— Фей лишила ее сил, видимо, когда узнала, что она собирается делать. Нам она, естественно, ничего не рассказала, но теперь все сходится.

— А воронка? Что происходит со школой?!

— Я уже говорил тебе, Алина легко солжет и не моргнув глазом, — хмыкнул Блуд, — она соврала о своем максимальном меридиане. У нее как и у тебя нет верхней границы, так что даже без сил Фей она умудрилась сделать много всего, что не дано простым смертным.

— Не думаю, что она наколдовала воронку, но остальное — и правда ее рук дело, — кивнула Гербера. — Нам повезло, что она почти сразу ушла с нашего пути и позволила собрать пострадавших учеников.

— Нужно пойти к ней, а потом разобраться с воронкой, если окажется, что она никак с ней не связана, — задумчиво сказала Алиса.

— Я вот как считаю, — раздраженно ответил ей Виктор, указывая на Блуда, — ты заварил эту кашу, ты ее и должен расхлебывать!

— Да, я согласен…

— Погоди-ка, — вклинилась в разговор Ульяна, — Алина уже не поверила, что это он. Хочешь, чтобы она его добила?

— А что? По ее мнению он уже мертв. А ты знаешь еще хоть кого-то, кому он сдался?

— Виктор! — воскликнула Алиса. — Зачем ты так?

— Затем, что я не просто так выбрал именно то, что выбрал, чтобы его задеть, — Виктор виновато взглянул на нее, — я не указал все, что услышал в тот раз. Не посчитал, что тебе в самом деле стоит об этом знать, поэтому обошелся общими фразами.

— Мне нравится, что ты был полностью уверен, что Алиса залезет в твои личные записи и прочтет их, — хмыкнула Гербера.

— Это было не в первый раз, — отмахнулся Виктор, проигнорировав ее заискивающий взгляд. — В общем, да, Алиса, нам с Блудом не дано подружиться даже если мы станем последними людьми на этой земле.

— Что такого между вами произошло за одну встречу? — устало спросила девушка.

— Алина узнала, кто я и, конечно, она рассказала об этом своему любимому недалекому братцу, — осклабился он, — и в тот вечер я стал неблагодарным слушателем его речей о том, что мои отношения с тобой обречены, и если у нас появится ребенок, я буквально заставлю его пройти через те же страдания, что испытал сам.

Алису будто обухом по голове приложили. Она решила проигнорировать то, что парни обсуждали между собой темы, о которых ей по меньшей мере еще очень рано задумываться, но не могла не отметить, что с ней Блуд всегда был мягким и обходительным. Ей тяжело было представить, что он мог сказать нечто подобное. Может ли статься, что он намеренно задвигал тьму своего характера очень далеко и не позволял ей это видеть? Ведь все остальное, что она о нем знала, никак не сходилось с его образом, который она для себя выстроила: он игнорировал любовь сестры, свалив на нее смерть матери, рассказывая всем, какая она опасная, мог грязно играть, давя на самые болезненные точки людей, и в самом ли деле он напал на нее из-за наваждения Немайн?

— Он ведь был под воздействием богини, Виктор, — предположила Алиса.

— Морриган не контролировала их полностью. Иначе они бы просто сгорели изнутри, — покачала головой Гербера.

Точно, Фей как-то намекнула им, что они не совсем понимают, как работают ее силы. Смотреть глазами Алины, во всяком случае, она не могла. Тогда, в битве с Немайн Алиса не допускала иного варианта, кроме тотального контроля со стороны богини. Но почему тогда он так сильно изменился на ее глазах? Ульяна, к примеру, всегда была драчуньей, и случившийся у них конфликт был более органичным. Но то, что произошло с Блудом… И сам он тогда сказал ей, что все это было возможно лишь потому, что они с Ульяной были на это способны. Вот только потом его риторика изменилась.

— Черт бы вас побрал! Почему вы все постоянно лжете?! — взорвалась Алиса.

— Я никогда не лгал тебе, только недоговаривал, — расстроенно ответил Виктор.

— Ага, и очень любил раскачивать эмоциональные качели, — бросила Алиса, — можно уже прекратить все это и честно сказать, что вами двигало?

— Ответ простой — мне очень понравилось тебя бить, Алиса, — взгляд Блуда всегда казавшийся ей теплым и поддерживающим вмиг похолодел, став совсем таким же, как у его сестры. — Мы с сестрой оба лжем, но каждый с разными целями. Алина всегда использовала ложь точечно, заставляя окружающих действовать так, как ей удобно. Я предпочитал нечто более глобальное. Ложь себе, а не другим — таким был мой выбор, когда я понял, насколько сильно отличаюсь от других детей. Я всегда упоминал, как опасна моя сестра, чтобы мне сочувствовали и считали не таким, как она.

— Ты лгал нам о том, на что она способна?

— Нет, просто не дополнял, что и сам способен на такое, — Блуд сложил Отилу, закрыл глаза и ожог на его лице начал быстро затягиваться. — Не думайте, что я какой-то карикатурный злодей. Я все понял лишь тогда, когда вспомнил, что это я убил нашу мать.

В комнате повисло молчание, казалось, Ульяна вообще забыла, как дышать.

— Вся та ненависть и ярость, которую я подавлял большую часть своей жизни, — продолжил Блуд, — буквально и есть я. Чувства, которые однажды спасли меня от моей матери. С сестры же я взял обещание, что она не попытается мне помешать.

— Разве это было не обещание о ненанесении вреда?

— Это было оно, — улыбнулся он, — но я взял его, чтобы она не мешала мне. А вот если я проиграю, она закончит начатое.

— Я отказываюсь делить с ним одну комнату, — возмутился Виктор.

— Мне стоит напомнить, что ты планировал убить Алину просто так — превентивно? — напомнила Ульяна.

— Она психопатка, ее амигдола…

— Вы все тут гребанные психопаты, — фыркнула Алиса, — кроме, пожалуй, Ульяны.

— Да, я просто люблю бить людей, — ухмыльнулась Ульяна.

— Мы все не без греха, — покачала головой Гербера, — но сейчас нам нельзя расходиться. Алина смертельно опасна для всех нас.

— Не для меня, — твердо сказала Алиса, — теперь я все поняла. Она доверила правду о произошедшем, потому что устала оберегать тебя от нее, Блуд. Думаю, она была рада, что ты все забыл и сделал ее козлом отпущения. Но долго так жить невозможно. Так что не пытайтесь мне помешать, я сейчас же иду к ней в подземелье.

— Алиса, прошу тебя, — взмолился Виктор, беря ее за плечи, — этот риск того не стоит, давай посидим, обдумаем план…

— И потом бросим тушу этого жуткого мальчишки на растерзание, — кровожадно закончила Гербера, указывая большим пальцем в сторону Блуда.

— О, сестра, знал бы я, что всего один разговор по душам так объединит нас…

— Прекратите немедленно, иначе я решу, что Морриган добралась и до вас, как в свое время добралась до Риты, — Алиса резким движением убрала руки Виктора. — Да, я пострадала, но конкретно вам Блуд не сделал ничего плохого.

— Как насчет того, что он мне сказал? — фыркнул Виктор.

— Он пытался проманипулировать тобой в отчаянной попытке убрать с дороги, и тебе не кажется, что думать о детях рано, Виктор? — серьезно спросила она, вглядываясь в его лицо. — Ты и сам пока еще ребенок. И ваша глупая с ним стычка в попытке угодить своему эго говорит об этом наиболее красноречиво. Я иду к Алине. Я не собираюсь с ней драться, но сделайте милость, не поубивайте друг друга в мое отсутствие.

— Как хочешь, звездочка, а как твой единственный биограф, я должна идти с тобой, — тонким голосом сказала Ульяна.

На самом деле в ее глазах было написано "пожалуйста, не оставляй меня с ними, мне страшно".

— Хорошо, — кивнула девушка, — но я возьму только тебя.

Алиса была глуха к дальнейшим уговорам и настояла, чтобы ее выпустили из комнаты добровольно, иначе грозилась прямо сейчас начать исследовать способности потомков урожденных магов на чудесном кристальной барьере. Гербера с недовольным выражением лица позволила ей и Ульяне все же покинуть комнату, но еще долго слала им вслед страшные предупреждения, надеясь надавить на тревогу Алисы, но не преуспела. Девушки спустились на первый этаж, подошли к классу с куполом и увидели, что он был почти полностью разрушен. Через разбитые цветные стекла врывался ледяной зимний ветер. Лишь стеклянный купол в центре комнаты уцелел.

— Алина оторвалась по полной, — оглядывая окружающую разруху сказала Ульяна, — ты в самом деле думаешь разобраться с ней без боя?

— Да, как и раньше я использую то, что мне дается лучше всего — откровенный разговор.

— Заманчиво, но давай шустрее, — в стекле отразился образ Фей, — меня эта глупышка слушать отказывается, но ты у нас все таки великий оратор.

— Ей под силу уничтожить барьер?

— Если ты посадишь мартышку за пишущую машинку и дашь ей бесконечную жизнь, однажды она напишет тебе "Войну и мир", — усмехнулась Фей. — Просто с этим этапом игры мне уже все ясно. Интересно, конечно, что ты скажешь ей, но по-настоящему я жажду перейти к финалу!

— Будет тебе финал, — кивнула Алиса, — и мне бы хотелось, чтобы Морриган была подле меня, когда я буду его вершить.

— Это и есть твоя просьба? — вновь хищно улыбнулась Фей.

— Да, это она, — улыбнулась Алиса и потянула за собой Ульяну в неприметный проход за гобеленом.

— Что ты задумала? — прошептала Ульяна.

— Пока не могу рассказать. Но уверена, что Морриган станет для нас самым сложным противником, а потому, если понадобится, нужно будет иметь козырь в рукаве.

— Доверюсь твоей интуиции, звездочка. Но почему мы лезем по этим пологим ступенькам, а не спускаемся как обычно?

— Могли бы и как обычно, — вздохнула Алиса, — но я не хочу делать вид, что пытаюсь застать Алину врасплох. Нам нужно встретиться лицом к лицу без всяких выкрутасов.

— Я, конечно, поражена новыми знаниями о Блуде, — тараторила она как бы между делом. — Но что с Виктором? Он сказал, что Блуд знает, кто он на самом деле. Так кто он? Ты, конечно же можешь не говорить, но вся эта история с детьми звучала немного жутко, и я хочу понять, что он имел…

— Виктор — гибрид, сын человека и хульдры.

— Всего-то, — закатила глаза Ульяна, что-то такое Алиса от нее и ждала, это ее совсем не впечатлило, — убийство матери звучит, как откровение, а это… Кому есть дело до его хвоста?

— У него нет хвоста, — покачала головой Алиса, — над ним проводили ужасные эксперименты. По сути он провел все детство в лабаратории, я даже не знаю, как выглядят его ноги после операции, однако очевидно, что все это приносит ему боль.

— Мне кажется, он все же стал более открыто доносить свои чувства, чем раньше.

— Вот только мне от этого не легче, — расстроенно сказала девушка, — видишь ли, с одной стороны он признался мне в чувствах, а с другой мне кажется, что если я дам согласие, приобрету еще больше проблем.

— Тогда откажи ему. Или что, боишься обидеть его?

— Да, но есть кое-что еще, — она недовольно скрипнула зубами, — он мне нравится. И я могу сказать, почему именно. Он понимает меня и мои цели. Довольно неплохо улавливает правила взаимодействия и подход, который мне по душе, но…

— Если есть "но", то все, что находится до этого теряет значение, — мудро заметила Ульяна.

— Он сложный, вот только не скажу, что я сильно проще, — улыбнулась Алиса.

— Ты-то? — усмехнулась Ульяна. — Даже предположить не могу, в чем ты сложна.

— Я не смогу быть как мама, — покачала головой Алиса, — я не буду "хранить очаг" или "заботиться об общественном облике семьи". Я не уверена, что хочу стать однажды матерью. На самом деле для меня нет никого важнее меня самой, — серьезно сказала девушка. — Не каждый способен выдержать подобное. Я была жертвенна лишь потому, что мне было интересно участвовать в этой истории и я вижу в этом определенную выгоду. Больше никаких причин нет.

— О-о-о, теперь я поняла, почему нас всех так тянуло друг к другу. Мы все "того", — Ульяна покрутила пальцем у виска.

— Да, — усмехнулась Алиса, — сейчас это стало более очевидно.

Они наконец спустились к ядру. Возле барьера, упав на колени, сидела Алина. Она все еще продолжала стучать кулаком о барьер, в то время как ее марионетки обессиленно лежали на полу. Она повернула голову и Алиса поняла, что девушка плакала:

— Привет, Алиса. Привет, Ульяна. Вы поможете мне?

— Мы здесь именно для этого, — кивнула Алиса, — прекрати стучаться в этот барьер. Ни мне, ни тебе не под силу его разрушить.

— Я знаю, — тихо ответила она, — но не могу просто сидеть. Мысли постоянно лезут мне в голову.

— Блуд жив, Алина, с ним все хорошо.

— Ты думаешь, я не знаю? — усмехнулась она. — Мне кажется я показала свое отношение, когда спалила ему половину лица. Чертов неблагодарный ублюдок, я устала с ним возиться. Всю жизнь я слушаю его нытье. Что бы не случилось, он хочет показать, что он круче. Я уже давно сделала шаг назад, но ему все мало.

— Ты сразу поняла, что он жив?

— Конечно, тот глаз страха был поврежден. Я видела все, и живого Блуда, тыкающего в лицо мне этой штукой, и мертвого. А ведь я не раз говорила ему, что мне неприятно подобное. Я просила его не шутить, не притворяться мертвым, и по возможности не умирать на самом деле. Вот только ему как и раньше плевать на мои просьбы. Он знал, что я увижу и все равно сделал это, — она вновь ударила по барьеру вокруг ядра. — Если бы я только схватила его и Ульяну, все бы прошло куда спокойнее. Ты бы посмотрела мой сюрприз, а когда вернулась бы, мы бы отыграли перед учениками сценку, как ты меня побеждаешь, — Алина устало улыбнулась, — тогда все бы узнали, какая ты и больше не издевались бы над тобой.

— Но зачем тебе делать это все для меня?

— Потому что ты этого достойна? — пожала плечами Алина. — И достойна куда больше, чем мой брат, ради которого я старалась всю свою жизнь.

— Он вспомнил, кто на самом деле убил вашу мать.

— Ему еще о-о-очень многое нужно будет вспомнить, — она невидящим взглядом смотрела на ядро. — Видишь ли его мозг как будто знает, как защитить самого себя, и каждое его жестокое действие заключает в скорлупку, — она сложила обе ладони в лодочки и свела вместе, — я за всю жизнь даже комара не прихлопнула, зато он был рад наделить мой образ своими деяниями.

— Почему ты до сих пор не пыталась ему все объяснить?

— Мне не было от этого обидно или стыдно, но вот ему эти воспоминания явно приносили настолько большой дискомфорт, что он так тщательно отторгал их от себя. Мне было не трудно тащить его мертвый груз. Но чтобы продолжать это делать, мне придется остаться подле него навсегда. Но познакомившись с вами я решила, что больше не хочу все время быть рядом с ним. Каждый раз подтирать ему сопли, пытаясь заменить нашу недалекую мамашу — очень утомительно…

— Ты знаешь, что это не последний Ковен, с сущностями в которых нам нужно разобраться? — улыбнулась ей Алиса. — А ты, судя по разрухе, окончила эту школу экстерном. Не хочешь продолжить приключения со мной?

Алина восторженно и тепло улыбнулась:

— Что будем делать с голосом в голове? Бубнеж Фей меня уже достал. Я сделаю все, что угодно, чтобы он затих.

— Это легко, — сказала Алиса, — Ты должна покинуть остров.

— Я впаду в лихорадку, из которой не смогу выйти? — огорченно спросила девушка. — Может, мне лучше дождаться твоей победы над Морриган тут.

— Морриган не появится, пока мы не изгоним из тебя Фей. Она ее неотъемлемая часть. Но, поверь мне, я вытащу тебя оттуда, — Алиса протянула ей руку, помогая встать.

— Я тебе верю, — кивнула Алина, принимая ее руку. — Это не просто слова, серьезно, я знала, что ты выйдешь из Тир на Ног, но что у тебя получится вытащить оттуда Герберу… Думаю, тебе под силу разобраться с лихорадкой.

— Тебе нечего бояться, воспринимай это как заслуженные каникулы.

Алина сама подошла к краю пропасти, где они ждали воздушного змея, который тут же отнесет ее в больницу к Надежде. С ними не было только Блуда, сестра не пожелала его видеть.

— Гринч! — окликнула ее Гербера. — Мы, конечно, подлатаем школу, но что нам делать с этой жуткой красной воронкой?

Она указала на клубящиеся над библиотекой облака, но по взгляду Алины, Алиса сразу поняла, что та видит это впервые.

— Это не я сделала, — покачала головой она, — но до битвы с Морриган еще около трех недель? Думаю, вы разберетесь, как ее залатать.

— Это то, что я больше всего боялась услышать, — поморщилась Гербера.

Когда Алину забрал воздушный змей, Виктор подошел ближе к дрожащей от холода Алисе:

— Гербера постаралась объяснить мне, что именно я делаю не так. Но все же хочу поинтересоваться, мне на самом деле есть, на что надеяться?

— Ха, у тебя явно больше шансов, чем у Блуда.

— О, значит значение хотя бы не отрицательное.

— Зачем ты притворился, что ничего не достиг в изучении лихорадки?

— Я знал, как сыграть на твоем эго, потому что оно очень сильно походило на мое, — ухмыльнулся Виктор. — Было бы глупо с моей стороны просто поссориться с тобой, когда все годы до этого я мечтал с тобой познакомиться.

— И? Насколько мой образ не сошелся с тем, что ты себе нафантазировал?

— Ты оказалась именно такой, какой я тебя и представлял.

— В самом деле? — удивилась Алиса. — Просвяти меня, потому что до сих пор мне казалось, что тебя буквально все во мне раздражает.

— В том-то и дело, что все было наоборот, — расстроенно признал он, — и раздражало меня как раз то, что я решил, что у меня тоже может быть шанс на обычную жизнь.

— С чего ты вообще взял, что его нет? — раздраженно спросила Алиса. — И это "нет необходимости останавливаться на ком-то вроде меня". Не помню, чтобы девушки поголовно таяли от таких речей.

— Сделаю отметку о том, что тебя не умиляет, когда давят на жалость.

— Это умилит лишь убогих, — серьезно сказала Алиса, — да и это плохо сходится с тем, с какой легкостью ты поведал мне о своих чувствах.

— В библиотеке я увидел вдоволь вариантов того, как могло бы сложиться мое будущее. Среди них были и хорошие и плохие. От плохих я рад был проснуться, а вот от хороших — хоть вой. После всего этого я решил, что будь, что будет.

— А как это связано со мной? — не поняла Алиса.

— В большинстве хороших исходов я видел тебя.

Алиса лукаво улыбнулась и прижалась к Виктору плечом:

— Мне холодно, знаешь ли.

— Прости, этому я тоже научусь, — приобнимая девушку, сказал Виктор. — Я лишь надеюсь, что у меня будет достаточно времени на обучение. Что ты планируешь делать дальше?

— Сущие мелочи. Завтра я иду в библиотеку, — он испуганно обернулся к ней. — Нужно разобраться, что это за аномалия.

XXV. Nobody Likes A Hospital

— Я против, — категорично сказала Гербера.

— Я б на твоем месте даже не пытался, — тяжело вздохнул Виктор.

— Мне нравится то, насколько быстро ты учишься, — осклабилась Алиса.

Они вернулись в лазарет, где чувствовали себя наиболее спокойно, но Гербере не понравилась идея Алисы вновь прыгать из огня да в полымя. Виктор сохранял отстраненное выражение лица, так у него было больше шансов убедить Алису, что он должен ее сопровождать. Надо отдать ему должное, он стоически принимал любые ее решения, зная, что спор не способен на нее повлиять, но при этом не гнушался использовать хитрость, довольно умело играя на ее чувстве собственного превосходства.

— Мне вот неясно, почему ты так легко на это согласился, — увещевала Гербера Виктора. — Ты не хуже меня знаешь, что библиотека — это отвратное место.

— Потому что этот спор был обречен до того, как начался, — сухо ответил Виктор, раскинувшись в кресле и крутя в руках ручку, — как видишь, она тоже не спешит убеждать меня остаться тут.

— Верно, — согласилась Гербера, — но почему?

— Он все равно пойдет за мной, — развела руками Алиса, — если он войдет один, наверняка заблудится, и тогда уже кому-то из нас придется тащиться за ним. Проще войти вместе сразу.

— А почему вы решили вычеркнуть меня? — возмутилась Гербера.

— Потому что, чем меньше нас там будет, тем меньше всяких гадостей придется смотреть, — заявил Виктор.

— Хотя если честно, я боюсь увидеть его прошлое, — Алиса краем глаза зацепилась за схему "излечения" ног Виктора. — Я правда не хочу видеть ту лабораторию, ту твою Сашу, и больше всего — своего отца, принимающего в этом участие.

— Жаль, — наигранно расстроился он, — я вот хочу увидеть то, чего ты боишься.

— Мокриц, — фыркнула Алиса, — высоты, светских раутов, стоматологов, мне продолжать?

— Нет, оставь что-нибудь на сладкое, — усмехнулся Виктор.

Алиса отметила, что начала ощущать легкий трепет, глядя на него. Когда они действовали как одно целое, она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Виктор сильно изменился, когда решил не забивать себе голову всякой чушью. Теперь ей казалось, что он понимал ее с полуслова и с легкостью угадывал настроение. Он и в самом деле знал, как работает ее эго. Ее очаровывало отсутсвие необходимости пояснять каждую свою эмоцию.

— Кхм, — прочистила горло Гербера, — я вообще-то все еще здесь.

Алиса обнаружила, что смотрит на Виктора, пожалуй, слишком плотоядно. Стоило лучше контролировать себя.

— Не завидуй, — усмехнулся парень, — мы еще ничего не решили.

— Ощущение складывается прямо противоположное, — недовольно пробурчала Гербера.

Алиса предпочла спешно скрыться за дверью в ванную и около часа отмокала в горячей воде, уставившись в потолок. Большая часть учеников после произошедших событий приняли решение вернуться домой досрочно. Это Панфилову не удивило, куда больше ее удивили оставшиеся. Среди них была Мира и знакомая ей Суббота, которая неровно дышала к Виктору. Было бы неплохо дать им прийти хоть к чему-нибудь, но даже теперь он не пожелал поговорить с ней. Его "новая откровенность" не распространялась дальше, чем на Герберу и Алису. И все равно это был прорыв.

В зеркале над раковиной Алиса желала увидеть Фей, но та не появлялась. Что бы не говорила богиня, насчет того, что не намерена подыгрывать Алисе, она все же делала это, мягко подталкивая ее к нужным действиям. Она лишь надеялась, что Морриган в большей степени окажется Фей, нежели Бадб или Немайн. Прямо как в ее сне — мудрая, харизматичная, с которой легко разговаривать.

Когда Алиса вернулась, облачившись в свою ночнушку, в которой за все время пребывания в Ковене спала от силы раза три, она с удивлением обнаружила, что Виктор прибрался на столе, а постель была застелена чистым бельем.

— Ох и долго же ты, — проворчал он, делая записи в дневнике под номером четырнадцать, — поражен, что хотя бы сегодня ты догадалась перенести все свои вещи сюда.

— Пытаешься структурировать весь хаос, что произошел за последние недели?

— Для меня прошло не так уж много времени. В библиотеке его как бы нет, но при этом оно есть. Хотя я стараюсь вписать и ваши с Герберой рассказы о Тир на Ног.

— Не забудь оставить себе заметку не соваться в библиотеку в одиночестве, — в ответ проворчала Алиса.

Только сейчас она начала замечать, что такие их перепалки забавляют ее. Блуд, услышав в очередной раз их пререкания, закатил глаза и сказал, что они похожи на двух брюзжащих супругов, за плечами которых не один десяток лет совместной жизни. Насколько было известно Алисе, он предпочел отдалиться от них и переехал в башню, где впервые решил попробовать поспать в одиночку. Но Алиса знала, что на самом деле оттуда ему было проще всего наблюдать за тем, как улетает из Ковена его сестра. Однажды они помирятся, но отныне их отношения уже никогда не будут прежними. Что, впрочем, как считала сама Алиса, пойдет им обоим на пользу.

— Виктор, почему среди твоих дневников нет тринадцатого? Раньше я думала, что ты его где-то спрятал и там содержатся самые жуткие сведения из твоей жизни, но сейчас я начала в этом сомневаться. Что может быть ужаснее, чем годы в лаборатории?

— А… Это… В общем… — неуверенно начал он, словно пытаясь по-быстрому выдумать некую вполне логичную причину.

— Не говори мне, — прыснула Алиса, — ты же не считаешь число тринадцать проклятым?

— Ты боишься мокриц, я числа тринадцать, мы квиты, — раздраженно бросил он.

— Да ладно тебе, не дуйся, — она пальцами стиснула щеки и повернула его лицо к своему, — я смеюсь только потому, что успела напридумывать себе много более жутких причин. А оказалось, что все просто.

— На Объединенных Китайских Суверенных Островах вообще запрещена цифра четыре при обозначении комнат и этажей.

— Но ведь на самом деле четвертая комната и четвертый этаж никуда не пропадают.

— Да, но они считают, что именовать их как "смерть" все равно не очень правильно.

— Число тринадцать разве не уходит корнями в старые монотеистические религии?

— Так уж вышло, что именно их идей я и придерживаюсь, — кивнул Виктор.

— Ты про рай, ад, ангелов, демонов и так далее?

— Именно так. Эта концепция неплохо ложится на нынешние реалии. Все мы приходим и уходим в бездну. Бездна точно существует — в этом мы уверены. Все бестии вышли из нее и кое-что помнят о ней. Что если есть два варианта бездны? Ад и рай, то есть.

— Тогда правила распределения между ними мне не слишком ясны. Вот, например, убийство, — Алиса отпустила его лицо и начала расхаживать по комнате, — в самом простом понимании "не убей", вполне ясно, но что, если ты, к примеру, автор, убивающий своего персонажа? Некоторые фанаты точно назовут такого человека убийцей, особенно когда персонаж на диво хорош.

— Ты лезешь в ненужные дебри, — покачал головой Виктор.

— Хорошо. Следующее — не укради. Если мы возьмем законы Европейской Империи, то легко найдем пояснение о том, что есть кража. Но что делать, если украден был, к примеру, музыкальный мотив? Причем однозначно доказать эту кражу нельзя. Вполне возможно, что человек не имел злого умысла, повторяя его, просто на самом деле забыл, что слышал его ранее. А на последнем суде его вдруг признают вором.

— Пожалуйста, прекрати, — он откинулся спиной на стул, насмешливо наблюдая за девушкой.

— И последний гвоздь в крышку этой теории — Морриган. Если бог один, то как может существовать Морриган из западного и Хель из северного Ковена одновременно?

Виктор резко отодвинул стул и в два шага оказался рядом с Алисой, подхватывая ее на руки. Она хохотала, цепляясь за его шею, и наконец чувствовала себя спокойно спустя долгое время борьбы против Морриган. Интересно, как отец отреагирует, когда познакомится с Виктором и узнает, кто он такой. В животе Алисы появилось странное приятное покалывание, а рука скользнула под ворот рубашки Виктора и коснулась дыры на его спине. Ее эмоции резко перемешались с его и она поняла, что он хочет ее поцеловать. Алиса испугалась, что, видимо, быстро ощутил Виктор благодаря их связи.

— Извини, не бери в голову, — тихо сказал он, ставя ее на ноги, — я не хотел тебя напугать.

— Нет, дело не в этом, я… — поспешила ответить она, садясь на кровать и болтая ногами в воздухе, — такое дело — я никогда не целовалась. Вообще не знаю что это и зачем. То есть, я целовала в щеку свою мать, но не более. Был еще тот случай с Блудом, но это больше походило на драку, и совсем меня не впечатлило.

Алиса вконец смутилась и поджала пальцы на ногах, словно пытаясь втянуться вовнутрь самой себя. Заметив, что Виктор молчит, она неуверенно подняла на него взгляд. Ну вот, опять это лицо — его распирает от смеха. Алиса разозлилась и с силой швырнула в него первую попавшуюся подушку.

— Прости-прости, — смеялся он, — это нервный смех. Давай договоримся, что ты больше не будешь без предупреждения подглядывать в мои чувства.

— Да, но мне кажется в тот раз в ванной я слишком быстро прервала контакт.

— О, так теперь тебе интересно? — уточнил Виктор.

— Немного, — осторожно согласилась Алиса.

— Кажется, еще день назад ты не желала торопить события.

— Кто ж знал, что за маской неуверенного в себе эмоционально неустойчивого мальчика скрывается…

— Кто? — улыбнулся он. — Договаривай.

— Не дождешься, — буркнула Алиса, заворачиваясь в одеяло.

— Понимаешь, — тихо продолжил он, садясь рядом, — мы с тобой жили в совершенно разных мирах. После первого предательства я пробовал еще раз, потом еще раз. А потом понял, что куда безопаснее вообще не пробовать. Я легко верил словам Герберы лишь потому, что они подтверждали то, что я уже пережил. И чего боюсь допустить снова.

— Я росла в семье, где все было только для меня, — так же тихо ответила Алиса, — даже с профессорами в академии огрызалась, а папу это только веселило. Я никогда не сомневалась в себе, а потому даже не подумала, что у тебя может быть не так.

— Я не совсем идиот, я знаю, чего стою и как выгляжу, но это понимание далось мне слишком трудно, и при этом обратить его в ничто проще простого. Мне все еще страшно, что я неверно все понял, и в итоге окажется, что ты просто была со мной вежливой и не более того.

Алиса выползла из одеяла и села рядом:

— Есть вариант понадежнее, чем просто слова.

Виктор закатил глаза и выдохнул:

— Ладно, твоя взяла, давай.

Алиса коснулась тьмы на его спине самыми кончиками пальцев. Теперь этот процесс ее завораживал. Чувства Виктора по вкусу были совершенно иными, нежели у нее. И сейчас она точно смогла разобрать, что у всех них был оттенок меланхолии и страха. Ее чувства были лишены таких контрастов и, видимо, поэтому в первый раз так понравились Виктору. Сейчас он реагировал заметно спокойнее, чем раньше. Он осторожно поглаживал ее волосы и Алиса не заметила, как провалилась в сон.

Она сидела на краю острова и видела, как острова под ней сталкиваются и разбиваются друг о друга. Алиса уже знала, кого она увидит в этом сне.

— Не можешь дождаться встречи? — улыбнулась Морриган, сверкая черными глазами, и садясь слева от нее.

— Думаю, смогу ли видеть тебя, когда ядро будет уничтожено.

— Придержи коней, дорогая. Ты же не думаешь, что я вот так позволю тебе его уничтожить? — звонко рассмеялась она.

— Нет, конечно. Но я уже поймала тебя. Ты дала мне обещание быть рядом в финале этой истории.

— О, дразнишь меня? — ее улыбка стала хищной. — Что же ты задумала, Алиса? Все думаю, но никак не могу угадать.

— Увидишь, совсем скоро увидишь…

— Я в предвкушении. Но до тех пор не думай, что я так легко сдамся. Финал — понятие растяжимое.

— Я знаю, что ты не дала бы мне какого-то четкого обещания, так что озаботилась его расплывчатостью не меньше, чем ты. Как там Алина? Ты можешь видеть ее?

— Не теперь, она слишком далеко. Больница находится на северных землях, а там вотчина Хель, как ты знаешь.

— И вы не можете вторгаться во владения друг друга?

— Можем, но наши силы экранируют друг друга. Сейчас я не могу оставить Ковен, потому и не способна увидеть, что происходит с Алиной. Если ты так переживаешь за нее, может, не стоило бросать ее в состояние вечной лихорадки?

— Она не навечно там… Морриган, а какие игры тебе нравятся?

— Дай подумать, — богиня с интересом рассматривала ужас, происходящий под их ногами, — шахматы — точно нет, слишком монотонно. Думаю, мне по душе карточные игры.

— Хорошо, пусть будет карточная, — согласилась Алиса, — жди, скоро покажу, что припрятано у меня в рукаве.

— С нетерпением…

Алиса подняла голову и увидела, как на их головы несется крупный обломок земли.

И в этот раз ей удалось поспать спокойно, несмотря на то, что она видела во сне. Эти картинки стали для нее обыденными, а когда рядом с ней была Морриган, Алиса совсем переставала бояться, словно подхватывая от нее игривый настрой. Сегодня ей и Виктору предстояло отправиться в библиотеку во второй раз в ее жизни. Она уже решила, что будет искать в ней. Пусть ее запрос и туманен, но это загадочное место точно поймет ее. В самом деле, ее поражала магия библиотеки: в ней можно найти буквально все, но в обмен идет твоя жизнь. Судя по словам Виктора, время пребывания в библиотеке как раз равняется сложности того, что вы ищете. Но даже это было всего навсего предположением. Никто доподлинно не знал, как работает библиотека. Алису пугало лишь один вопрос — могут ли они застрять в ней на целые годы, хотя проведут там от силы минут пять? Виктор отрицал, что такое возможно, но не совсем уверенно. "Разве что ты захочешь найти в ней ответ на главный вопрос жизни, вселенной и всего такого", — сказал он.

"Какая глупость, — подумала Алиса, — все и так уже знают ответ — сорок два".

Гербера предприняла последнюю отчаянную попытку пробиться к ним в отряд, но была бессердечно отослана в свою комнату. Ей, Ульяне и Блуду предстояло заняться починкой видеонаблюдения, пока Алиса и Виктор будут пропадать в своей экспедиции.

— Позволишь мне управлять окружением? — нетерпеливо спросила Алиса, когда они уже стояли у замка, преграждающего путь в библиотеку.

— Без проблем, все равно с закрытыми глазами мне тяжело удерживаться на ногах.

Алиса с подозрением глянула на него. Она так и не знала, что же произошло с ногами Виктора, но время от времени замечала, что недовольное выражение на его лице иногда возникает как бы само собой. До сих пор Алиса думала, что это связано с его живым умом, в котором постоянно возникают и отторгаются различные идеи. Но после того, что произошло между ней и Алиной, Панфилова задумалась, а сколько она на самом деле знает о Викторе. Не о его прошлом и кем он был, а том, кем он является сейчас. Но все это ей хотелось обсудить в условиях получше, чем те, в которых они сейчас находились. Может, даже у нее дома, в окружении родителей и бабушки, и чтобы Гербера была рядом.

— Что это за дом? — сказал ей Виктор.

— Мой дом.

Перед глазами Алисы стояли стены с витиеватым узором цвета морской волны, высокие потолки, под которыми так легко дышится, большие окна с золотистыми витражами. Ее вел сияющий путь, лежащий в перипетиях повторяющихся комнат. Она вспоминала, как играла в прятки с бабушкой, прячась за тяжелыми шторами. пусть она полностью выдавала себя хихиканьем, бабушка искренне делала вид, что девочка очень хорошо спряталась и приговаривала "А куда пропала моя Алиса? Куда исчезла моя девочка?". Как бы она хотела, чтобы Виктор и Гербера познакомились с ее родными, тогда они бы оба увидели, каким оплотом заботы и защиты может стать семья.

Вдруг она ощутила, как Виктор встал на месте как вкопанный, его рука намокла и похолодела. Алиса быстро поняла, что произошло и открыла глаза. Бирюзовые стены вокруг портрета ее отца потускнели, обои с них слезли лоскутами, оставляя после себя налитые кровью пульсирующие сосуды. Алиса вновь закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на мыслях о доме, но воспоминания Виктора оказались сильнее.

— Кажется, тебе стоило пойти с Герберой, — услышала она его тихий голос.

— Ты сам сказал, что все равно пришел бы следом, — Алиса крепче сжала его руку. — Послушай меня, мы не можем отменить то, что с тобой произошло, но в наших силах не допустить подобного вновь.

Она настойчиво потянула его за собой через гротескные операционные и холодные комнаты с прозрачными экранами, с отверстиями для дыхания, из-за которых на них поглядывали большие испуганные глаза десятков детей. Одни из них были с рожками, другие покрыты шерстью, третьи — с разномастными хвостами:

— Быть не может! — воскликнула Алиса. — Неужели гибридов так много?!

— Они не гибриды, а бестии. Люди по всей Империи пользуются кругами призыва, — ответил Виктор, с трудом поспевая за ней, — некоторых из призванных ими существ, которых нельзя отправить обратно в бездну, отвозили в центр, в котором я рос. Именно гибридов было только четверо.

— И над вами всеми издевались?

— Нет… Постой, — он остановился и притянул девушку к себе, — со мной тебе будет трудно найти источник аномалии. Иди за ним одна, меня заберешь на обратном пути.

— Вот уж нет, я с трудом отыскала тебя в прошлый раз, не уверена, что смогу еще раз повторить этот трюк.

— Я не хочу, чтобы ты это видела.

— Нет! Не думай, что я напугана. Происходящее тут не вызывает у меня ничего кроме ярости!

— Да, но на самом деле все немного сложнее, чем ты себе представляешь. Я рассказал тебе не все.

— Я понимаю, что тут могут быть вещи похуже чем…

— Нет, Алиса, тут никого не мучали. Никогда. И меня в том числе. То, что ты читала в дневниках — жутко, но на самом деле я сам шел на все это.

— Почему?!

— Потому что благодаря мне и другим гибридам было спасено немало детей…

Вокруг них возникла чистая белая лаборатория. Девушка с медовыми волосами в длинном белом халате склонилась над плачущим мальчиком, и осторожно смазывала мазью участки на его теле, с которых словно срезали тонким слоем:

— Прости, Виктор, если хочешь, я попрошу главврача дать тебе неделю перерыва.

— Нет, — твердо ответил мальчик.

— Зря ты так, — она погладила его по голове. — Но знаешь, я горжусь тобой. Ты очень самоотверженный. Именно поэтому тебе и выпала честь поучаствовать в самой трудной операции.

— Разве это не ты убедила Островского взять меня? — удивленно спросил он.

— Ну, не могу сказать, что не поучаствовала, — смущенно улыбнулась она, — но именно ты приложил основные усилия.

— Это Саша? — удивленно спросила Алиса.

— Да, — вздохнул Виктор и присел рядом с ней, заглядывая в ее скрытое за волосами лицо, — я так давно ее не видел.

— Разве ты не говорил, что она была худшей из всех?

— Говорил, — кивнул парень, — она и правда была самой ужасной. Из-за нее я был готов на многое. Посмотри, — он указал на срезанные участки кожи, — это случилось после взрыва на фабрике. Несколько детей рабочих получили сильные ожоги. Я отдал им свою кожу. Ведь на мне в итоге не останется и следа, а им это может спасти жизнь.

— Это очень… — Алиса осеклась.

С одной стороны она считала, что Виктор поступал благородно, но с другой — вид маленького истощенного мальчика с глубокими тенями под глазами давал ей понять, какую цену имело это благородство. Пока ее мама оббегала всех островных лекарей из-за содранной коленки Алисы, Виктор добровольно терпел боль, чтобы помочь другим.

— В чем же она худшая?

— В том, что она лгала, — спокойно ответил Виктор, — она постоянно повторяла, что заберет меня отсюда, потому и продвинула меня на эту операцию. Чтобы я смог жить как человек. Но однажды просто пропала. Ушла, не прощаясь. Тогда я пережил многое внутри себя, как и все дети, которых бросают не говоря почему.

— Ты узнал, что с ней стало?

— Не пожелал. Я ненавидел ее на протяжении долгих лет настолько сильно, как никогда ни до этого, ни после. Думаю это из-за того, что она как бы заменила мне мать. Видишь ли, ей долго не удавалось завести собственных детей, а потому всю годами копившуюся в ней материнскую любовь она отдавала мне. Говорила, что я особенный, что у меня очень важная миссия — помогать другим. И я помогал. Дважды я лишался печени, трижды — почки, один раз даже обеих. Помню, что тогда мою кровь прогоняли через специальный очиститель, потому что мое тело такой способности лишилось. Но лишь на время, в отличие от обычных людей.

— Это твоя особенность, но это не значит, что тебя можно использовать просто как набор органов!

— Вот и она так считала. У большинства врачей было иное мнение. Их я простил куда быстрее, чем ее.

— Но почему? — в недоумении спросила Алиса.

— Потому что она была единственным человеком, которому я верил по-настоящему. Каждый раз, когда я готов был сдаться, она рассказывала как она откладывает деньги и совсем скоро выкупит меня, чтобы мы могли жить как семья. В день, когда она не пришла, я решил, что она заболела. Говорил другим врачам, что они могут взять у меня что хотят, чтобы ее вылечить. Лишь один из них сказал мне, что Саша не заболела. Она была беременна. Тогда-то я и понял, куда она пропала на самом деле. У нее появится свой ребенок, а потому чужой ей стал не нужен. Бесит, что она даже не попрощалась. Видать, не хватило сил увидеть, что произойдет со мной, когда я все узнаю. Потом пришел твой отец… А позже меня продали другой семье.

— Если она и правда такая, как ты говоришь, нужно найти ее.

— Зачем? — тяжело выдохнул Виктор

— Чтобы я могла плюнуть ей в лицо! — воскликнула Алиса. — А для этого, мне хорошо бы его запомнить.

Виктор рассмеялся сквозь слезы и крепче сжал ее руку. Алиса села поближе и заглянула в лицо девушки. Они были похожи, но отдаленно и только светло-карие глаза были точь-в-точь как у нее. По ее спине градом прокатился холодный пот. Ей неимоверно сильно захотелось наконец покинуть это место, и она нетерпеливо потянула Виктора следом за собой.

— Что случилось? — опасливо уточнил он.

— Да… ты был прав… у нее на самом деле такие же глаза, как у меня.

Однажды они вновь поговорят об этом, но потом, когда она сама будет готова поговорить об этом. Сейчас им нужно было как можно быстрее найти источник аномалии. А этот разговор был, пожалуй, слишком долгим. Свет перед веками Алисы становился все ярче с каждым шагом. Они были совсем близко. Посреди одного из безликих коридоров она увидела то, что искала.

Это был черный чугунный котел, над которым клубился алый пар.

— Мы нашли его? — неуверенно спросил Виктор.

— Да, нашли, — напряженно сказала Алиса, — теперь осталось самое простое — понять, что нам с ним делать.

XXVI. Выхода нет

После хаоса, сотворенного Алиной, большая часть учеников предпочли покинуть Ковен. от пристани один за другим отходили переполненные воздушные змеи. Но были и те, кто отказался присоединиться к массовому побегу. Все они отличались воинственным характером и скудной дальновидностью. Комнаты первого этажа, как и ожидалось, остались в целости и сохранности, однако Гербера все предпочла переселить две дюжины ребят на второй этаж, где каждый получил удобную кровать и крепкий шкаф для вещей. Все они в произошедшем видели не более чем невероятное приключение, о котором еще долго будут ходить легенды. И стать частью этой легенды, им казалось идеей очень привлекательной.

Блуд, Ульяна и Гербера вернулись к поиску информации о встречах смертных с Морриган и постарались разделить их впечатления по условным группам. Групп, впрочем, оказалось всего две.

— Знаете, что меня смущает? — напряженно сказал Блуд.

— Что прошел целый день, а ты никого не вывел из себя? — прыснула Ульяна.

Она в исследовании старых записей не участвовала, сославшись то ли на головную боль, то ли на кишечное расстройство. Блуд закатил глаза и передразнил ее, прежде, чем продолжить мысль:

— Почти все ее избранные ранее считались кем-то вроде одержимых фанатиков, которые то ли нафантазировали себе связь с богиней, то ли и правда говорили с ней, но так как ее контакты с людьми были единичными, никто не мог точно сказать, существует вообще Морриган или нет. Но именно сейчас она решила показать себя во всей красе. Вам это не кажется странным?

— У меня есть предположение по этому поводу, — ответил металлический мотылек голосом Надежды, — и оно напрямую связано с тем, что урожденные маги и их потомки видят кадры конца света.

Гербера устало листала очередной дневник одного из бывших директоров, читая его наискосок, надеясь заметить знакомые имена богинь:

— И поэтому в этот раз она решила играть честно… Очевидно, она знает что-то, чего не знаем мы. Скорее всего конец света близок как никогда.

— А исчезновение нынешнего мира грозит ее существованию.

— Но она же богиня, — сказал Блуд, перебирая старые схемы замка, — разве она не могущественное существо, которому все равно, есть ли у него последователи или нет?

— Да, но если история человечества окончится, перестанет существовать и она, — ответила Гербера. — Мана дала им возможность влиять на этот мир, а если ее вдруг не станет, — она щелкнула пальцами, — то образ богини останется в памяти тех, кто успел с ней повстречаться, а потом просто перейдет в разряд мифов.

— Но она выживет благодаря памяти о себе?

— Да, пока мир не изменится и возможность предстать в материальном свете не возникнет у Морриган опять.

— Даже с учетом того, что Морриган играет "честно", не слишком ли все просто для нас получается? — все так же неуверенно сказал Блуд.

— Тебе лучше перестать качаться по волнам пессимизма, — усмехнулась Ульяна, лежащая на кровати, — за долгое время Алиса доказала, что ее интуиции можно доверять. А вот ты…

— Да-да, я все испортил, я помню, — недовольно пробурчал Блуд. — Как бы нам в итоге не аукнулась ваша беспечность.

— Почему бы нам прямо сейчас не заняться деактивацией ядра, Надежда?

— Мы точно не знаем, чем окончится деактивация ядра. Есть шанс, что все, кроме урожденных одномоментно лишатся способностей, — сумрачно ответила Надежда.

— То есть, — вскочила с кровати Ульяна, — как только мы уничтожим ядро, мы останемся без магии? Погодите, но очень многие вещи в этом мире завязаны на личных магических способностях. Взять хотя бы манапланы! Без подпитки маной они не будут так же удобны в полете, а ведь это буквально единственный безопасный тип транспорта для переправы между островами.

— Это хреновый выход! — вскочил Блуд. — Очень хреновый, если точнее. Вы считаете, что это единственное, что возможно сделать?

— К сожалению, это…

— Это безумие, — констатировал Блуд. — Не хотите собрать оставшихся и объявить об этом? Или у вас кишка тонка, и вы способны действовать только исподтишка?

— Завел шарманку, — недовольно пробурчала Ульяна, закрывая голову подушкой.

— Не делай вид, что это тебя не касается! — воскликнул Блуд. — До сих пор все было четко и понятно: зарабатываешь меридиан — получаешь билет в академию. А что теперь? Источник будет разрушен, и куда вы предлагаете мне податься? Просить милостыню?!

В волосах Герберы сверкали искры электричества, ее глаза горели изнутри ярким алым огнем:

— Замолчи сейчас же!

Ее голос звенел, отражаясь от стен. Наверняка все, кто остался в замке, услышали ее приказ. Блуд прислонился к стене, пытаясь унять дрожь. В щель в двери выглянула Суббота:

— Все н-нормально? — дрожащим голосом спросила она, глядя в основном на Ульяну, которую могла узреть через приоткрытую дверь.

— Да не парься, — наигранно усмехнулась Ульяна, — давай, закрой дверь с той стороны.

Суббота надула губы, но исполнила сказанное.

— Ваши рунические пассы — это меньшее, что мы потеряем, — электричество в волосах Герберы постепенно угасало, — думаю, что частично ваши силы сохранятся. Не будет резкой потери способностей, потому что ядро буквально облучает вас, пока вы находитесь в Ковене. Набранного за год заряда с лихвой хватает на шестьдесят лет. Но ты вообще в курсе, что раньше люди доживали до ста лет?

Взгляд Блуда был скептическим, а вот Ульяну эта новость по-настоящему поразила:

— Быть не может… — прошептала она. — Хочешь сказать, что до появления магии, люди жили по сто лет?

— Не все, — поправила Надежда, — в прошлом были свои причины, из-за которых, люди умирали раньше срока. В основном это были болезни, до которых современное общество по большей части просто не доживает.

— Тогда может не будем ничего уничтожать? — неуверенно спросила Ульяна. — Это приведет к хаосу…

— Хаос настанет и без нашего участия, — вздохнула Гербера, — да, то, что мы сделаем, превратит нас в козлов отпущения. Уверена, бывшие ученики Западного Ковена не раз припомнят нас в своих гневных речах, — она резко ударила ладонью по туалетному столику. — Но люди в массе своей глупы! Мана отравляет мир и не дает ему вновь стать единым. А такие серьезные артефакты как четыре ядра Империи больше остальных мешают восстановить целостность земли.

— Да на что нам эта целостность? — уже более спокойно спросил Блуд. — Почему нам обязательно нужно двигаться к прошлому виду планеты?

— Это событие совершенно не в нашей власти, — строго сказала Надежда, — ни ты, ни я, ни тот, кто станет править после нас не сможет это изменить. Так что варианта всего два. Мы можем ничего не делать и наблюдать за концом человечества или постараемся спасти их всех, лишив их магических способностей.

— Откуда? — потерянно спросил Блуд, стараясь ухватиться за последнюю соломинку. — Откуда вам это все известно? Вы видите будущее или другие реальности, где это произошло. Ну с чего вы взяли, что все закончится именно так?!

— Сны — это предупреждения. Их посылает единственный представитель человеческого вида, который отправился вслед за многоножками к центру земли, — сухо ответила Надежда. — Только ей под силу было с ними общаться. И только от нее может идти этот сигнал. Ее зовут Полина. Она одна из первых людей, вышедших из колыбели.

— Почему урожденные и их потомки слышат ее?

— Потому что могут улавливать сигналы, недоступные людям. Если мы постараемся проследить генеалогию Алисы или Алины, мы наверняка найдем в них Полину. Она стала началом для очень многих людей. Она и урожденный маг.

— Куча детишек от одних родителей? — нервно усмехнулся Блуд. — И как же она их рожала? Как инкубатор?

— Она их не рожала, — догадалась Ульяна, — это дети из пробирки, так ведь? Искусственное взращивание!

— Ты очень догадлива, Ульяна, — похвалила Гербера.

— Мне кажется я просто слишком много общалась с Алисой, — недовольно проворчала она.

— Хорошо, — обессиленно выдохнул Блуд. — Последний вопрос, знает ли Алиса, что вы планируете сделать? Ведь для нее магия это будущее, которое она выбрала. Она хотела посвятить себя ее изучению.

— Разум такого индивида, как Алиса, вполне способен адаптироваться под изменяющийся мир.

— Она поймет, — тихо добавила Гербера. — Я объясню ей все, и она наверняка нас поймет.

В комнате повисла тишина. Ни от кого не ускользнула боязливая неуверенность Герберы. Да, она вполне уверенно заявляла, что Алиса будет следовать их плану до самого конца, но так ли хорошо они все ее понимали, чтобы строить такие предположения?

— Надо же, — вдруг сказала Ульяна, подходя к окну, — чего это ребята решили погулять на улице в такую-то холодину?

— Подожди, они не похожи на… — Блуд сощурил глаза, стараясь рассмотреть фигуры внизу. — Нужно посмотреть по камерам, что-то не так!

Гербера распахнула двери комнаты наблюдения и с удивлением увидела, что все мониторы погасли. Как бы она не пыталась, но все камеры, кроме той, что находилась в старой испытательной башне, не отвечали.

— Кажется, нам придется самим спуститься и посмотреть поближе.

Гербера опустила барьер и ребята робкими шагами двинулись по лестнице. На втором этаже ученики удивленно рассматривали шагающих строем людей, охваченных легкой красноватой дымкой. Облаченные в фуфайки цвета хаки, железную броню и обнаженные до пояса бойцы из разных времен выступали как единая армия.

— Мы должны перекрыть лестницу, немедленно! — воскликнула Гербера и бросилась вперед, но на нее из пролета уже наступали обезображенные мертвецы.

Увидев Герберу, они бросились в ее сторону, протягивая к ней иссушенные руки. Женщина замерла от страха и не смела сделать ни шага, пока ученики во главе с Ульяной не отбросили неприятилей массовым выпуском Альгиза:

— Это что еще за выродки?!

— Я… — растерянно обронила Гербера. — Я не знаю!

***

— Внизу остался весь провиант, — нервно обдирая пальцы сказала Суббота.

Ученики бросились баррикадировать окна в комнатах второго этажа. Единственную доступную лестницу наверх перекрыли куполом, ранее защищавшим комнату директрисы. Однако так они оказались отрезаны от складов с запасами еды.

— Откуда они вообще взялись? — горячо спросил парень из комнаты Блуда, с которым они вместе передвигали шкаф к окну.

— Есть у меня одно предположение, — пыхтя ответил Блуд. — Но для начала придется пробраться в комнату с ядром.

— Зачем это? — испуганно спросила Ульяна.

— Если там их больше всего, ставлю золотой, что это проделки Морриган. Вы же не думали что она вот так просто позволит нам уничтожить ее магнум опус?

— Воронка нужна была, чтобы… — внезапно догадалась Гербера.

— Отвлечь Алису, — сокрушенно закончил Блуд. — Нас одурачили. Пока она лазает в библиотеке в поисках источника воронки, Морриган решила использовать эту штуку на полную.

— Но чего она добивается?

— Нашего побега, конечно же, — усмехнулась Ульяна.

— Думаю все, кто пожелал убежать, уже сделали это, — улыбнулась Суббота. — Видимо, придется отложить починку замка на лучшее время. Как долго Алиса пробудет в библиотеке?

Все они повернулись к Гербере, ожидая ответа. Но растерянная бывшая директриса никак не могла собраться. Лишь попросила всех оставшихся бросить строительство баррикад и собраться посреди коридора. Всего их осталось двадцать два.

— Я не знаю как надолго мы тут, — объявила она при всех. — Поймите правильно библиотека — это очень загадочное место, которое работает по своим законам и правилам. Входя в нее ты подписываешь договор, что за знания ты заплатишь днями из своей жизни. Алиса и Виктор могут проторчать там минут пять, а на деле пройдут годы.

— То есть, мы вполне возможно застрянем тут на целые годы?! — воскликнула Суббота.

— Да, а потому я обязана предложить вам самый лучший выход, — сокрушенно сказала Гербера, — эвакуацию. Эти существа не смогут покинуть остров, так как питаются его магией. Но вы не обязаны оставаться тут.

— Шутите что ли? — усмехнулся высокий рыжий парнишка. — Это самое нескучное обучение, которое я в принципе видел в своей жизни. Если мое время выйдет — так и быть, я покину остров, но до тех пор я хочу достичь своего максимума.

— В кои-то веки нормальные тренировки, — осклабившись сказал широкоплечий парень. — Но девчонок точно надо эвакуировать.

— Позволишь нам решать за себя, Матвей? — фыркнула Мира. — Есть ощущение, что все, кто тут остались, более чем понимают, на что подписались.

— Вы можете пострадать, и в этот раз все может закончится не так же хорошо, как в случае с Алиной, — постаралась уразуметь их Гербера.

— Ребята, вы готовы пострадать?! — крикнул в толпу Матвей.

— Да! — хором ответили ему ученики.

— Если я верно помню, Гербера, — ухмыльнулась Суббота, — ты заявляла, что это наше маленькое королевство. А теперь ты решила, что можешь указывать нам, что делать?

— Отпусти и забудь, дорогая, — Ульяна положила ей руку на плечо, — черта с два я покину это место, когда прямо здесь и сейчас разворачиваются исторические события. Да я накоплю материала для эпосов на много лет вперед!

Ученики самоорганизовались и разбились на небольшие отряды по шесть человек. Блуд уверенно отказал своим соседям в командовании и его место занял Матвей. В команде Ульяны оказались Мира и Суббота, которые увлеченно отрабатывали руны на стене. Казалось, что когда у них появились цели для этих самых рун, учеба и правда пошла бодрее. Две группы должны были пробраться в столовую и перенести к лифтам столько еды, сколько смогут, еще одна группа, разведчики, должна была удостовериться, что происходит в комнате с ядром. Остальные же отвечали за сдерживание противника. На стороне Герберы не осталось ни единого автоматона, а потому слежка за происходящим на первом этаже ей была недоступна.

Пока другие ученики подготавливались, Гербера, Блуд и Ульяна вновь собрались вместе, чтобы обсудить некоторые детали:

— Понимаю, что обычным людям нельзя ступать на эти земли, но мы чисто в теории можем попросить помощи у других урожденных? — уточнил Блуд.

— Нет, — покачала головой Гербера, — боюсь, что мы можем рассчитывать только на самих себя. Кроме меня не так уж много урожденных захотят прийти на помощь, а мы не можем сейчас рассказывать всем подряд о Морриган. Массовое возвращение учеников домой и так привлечет немало внимания, но сейчас мы все еще можем скрывать, что задумали.

— То есть, нашим ребятам ты тоже не планируешь рассказывать об уничтожении ядра и последствиях?

— Естественно нет, — изнуренно сказала она, — мне и тебя-то пришлось фокусами успокаивать. Боюсь, на такую толпу я воздействовать не смогу.

— Ты себя недооцениваешь, — не согласилась Ульяна, — Гаркни на них разочек, да и дело с концом.

— Давай оставим это на крайний случай, — улыбнулась волшебница. — Нам нужно торопиться, кажется, мертвяков становится больше.

Через полчаса они все были готовы и спустились к кристальному барьеру, который подчинялся только Гербере.

— Итак, первыми выходят группы атакующих, вы должны очистить путь для тех, кто пойдет в столовую во главе со мной.

— Но Гербера, — неуверенно подала голос Суббота, — разве тебе не лучше идти в авангарде? Ты ведь урожденный маг.

— Да, урожденный маг, который не умеет колдовать, — спокойно призналась она. — В авангарде от меня толку меньше, чем от кастрюльной крышки. Но зато я знаю все о кухне, потому без труда организую поиск всего необходимого. Поэтому пусть в авангард пойдут те, кто посильнее.

— В авангард пойдет моя группа, — улыбнулась Ульяна. — Кто-то против?

— Я, — фыркнул Матвей, — но вмешиваться не буду. Блуд проведет нас к ядру, так что сегодня мы уступим атаку вам.

— Как благородно, — осклабилась Суббота.

— Может быть девочки все таки пойдут в кухню, пока мы разберемся с этими мертвыми болванами? — предложил предводитель одной из групп, состоящих полностью из парней, Александр.

— Может ты не будешь указывать нам, что делать? — передразнила его Мира.

— Успокойтесь, — прервал их перепалку Блуд, — девочкам лучше идти в авангарде. Им все равно не унести большое количество мешков с крупой.

— Но что они будут делать, если противник подойдет слишком близко?

— Дадим им по морде, — пожав плечами ответила Ульяна.

— Ты, может, и дашь, но по-хорошему нужно держать уродов на расстоянии.

— Давайте решать быстрее, я уже чертовски проголодался, — пожаловался Матвей.

Гербера подождала, пока ученики разобьются на группы и открыла барьер, выпуская группы учеников одну за другой. Пусть обсуждения на берегу и внушали оптимизм, но в глубине души она понимала, что эта вылазка вряд ли обойдется без жертв. Мертвые солдаты почему-то множились, с каждой потерянной минутой их становилось только больше, но до конца было неясно, что на это повлияло. Чем дольше они разрабатывали план, тем меньше у них становилось шансов.

Гербера вышла последней и увидела, что бравада некоторых учеников сменилась на парализующий страх, когда на них со всех концов хлынули солдаты. Однако большая часть все же оправдывала свой воинственный настрой. Группа Ульяны сражалась особенно ожесточенно, комбинируя барьеры и атакующие заклинания.

— Гербера! — прокричал Блуд. — Посмотри наверх!

Гербера выглянула в арку, выводящую в оранжерею: прямо из жуткой красной воронки вываливались все новые и новые тела мертвых солдат, которые продолжали присоединяться к армии. Действовать нужно было немедленно.

— Не жалейте их, используйте то, что наверняка убьет! — прокричала она Ульяне.

Та кивнула и девушки в ее группе сменили режущий Тиваз и отталкивающий Альгиз на ледяные кинжалы Иса. Суббота же повернулась к Гербере:

— Насколько разрушительную силу мы можем использовать?!

— Что угодно, только не обрушьте здание.

Суббота улыбнулась и попросила Ульяну скомандовать опустить барьер. Ульяна послушала и тут же на мертвую армию обрушилась одна из самых жутких рун — Хагалаз. Из оранжереи с корнями вырвало некоторые растения, ледяная крошка закружилась в вихре, ее осколки заставили атакующие отряды отпрянуть к стене. Но как только безумствующая стихия осела, большая часть находившихся в оранжереи солдат превратилась в пепел.

— Отличная работа, — хлопнула ее по плечу Гербера, — больше никогда так не делай.

Теперь она с двумя группами без особого труда пробралась в столовую. В этот раз никто не тратил время на вскрытие дверей — их просто вышибали Альгизом. Гербере были известны правила работы кухонного лифта и с помощью парней они начали погружать в него все необходимое. Буквально через десять минут к ним вбежала встрепанная Мира. Ее лицо было перемазано чем-то багровым:

— Нужно уходить, мы не справляемся.

— Их настолько много? — пораженно спросила Гербера.

— Сколько бы мы не убивали, их все больше.

— Так бейте их больше, — проворчал один из парней.

— Не выйдет, — упавшим голосом сказала Мира. — Они восстают из мертвых!

Ухватив то, что не смогли поместить в лифт, они спешно двинулись назад. Благо от лестницы до столовой было всего несколько метров, но туда уже жутким ожившим морем хлынули безмолвные солдаты. Они ползли друг по другу, сталкиваясь и перетекая. Нервы девочек сдали, и они начали кричать, отступая от приближающейся алой волны.

— Гербера, та лестница, по которой мы спустились — единственная? — спросила Ульяна и отбросила назад взмокшую челку и посылая в толпу Альгиз, но из-за плотности тел, она почти не воздействовала на них.

— Да, — растерянно сказала она, — то есть, нет, но заклинание на том проходе я еще не разбирала.

— Тогда придется заняться этим прямо сейчас. Нам не прорваться через эту толпу. Веди.

Они отступали пустыми коридорами, двигаясь к северной стене, где ранее находилась комната Алины. Гербера отбросила горшок с фикусом, за которым некоторое время назад пыталась спрятаться Алиса и принялась ощупывать глухую на вид стену.

— Все, у кого руки свободны, используйте Альгиз, — скомандовала Ульяна, — все вместе мы сможем их сдержать.

Часть учеников присела, другие стали над ними, чтобы не задеть друг друга заклятиями. В начале, им все давалось достаточно просто, но тут одна из девушек упала, из ее рта пошла пена.

— Она впала в лихорадку! — воскликнула Суббота, падая рядом с ней на колени.

— Гербера, что у тебя там?! — воскликнула Ульяна.

— Я не знаю… — выдохнула она. — Я не знаю, как его открыть.

— Тогда действуй по-старинке! — она отстранила ее от стены и выпустила в нее Альгиз. — Бросьте мешки и помогите мне!

Общими усилиями они смогли проломить стену и выбраться на лестницу. Солдаты пробирались следом за ними, многоруким чудищем цепляясь за пол и стены, взвиваясь до самого потолка. И ничто не преграждало им путь наверх…

***

— Бог мой! — воскликнула Алиса, слушая рассказ Герберы. — Как же вам удалось их остановить?

— Суббота использовала на них свой коронный фокус, — устало улыбнулась Ульяна, — Ее Хагалаз снес не только лестницу, но и половину стены. Так что если проход там когда-то и был, то сейчас его уже нет.

— Я побежала проверять разведчиков, — сказала Гербера, — повезло, что своей беготней мы переманили почти всех на себя и им удалось добраться до барьера. Из пострадавших — только Нина, впавшая в лихорадку. Остальные отделались ушибами и царапинами.

— И то, нанесенными своими же союзниками, — осклабился Блуд.

— Это был наш первый боевой выход, — фыркнула Мира, — так что по мне, мы неплохо справились.

— Первый и последний, — сказала Алиса, глядя на котел. — Нужно разобраться с этой штуковиной.

Они с Виктором приняли самое простое решение из всех — принести котел Гербере и надеяться, что она скажет, что им нужно делать дальше. Попытки уничтожить его обычными заклинаниями в условиях библиотеки, эффекта не дали. Казалось, ничто не могло оставить на нем даже малейшего скола. Лишь вновь попав в земли Ковена они узнали, что отсутствовали целых полторы недели. Первое время ученики искренне пытались держать количество солдат под контролем, играя в тир Тивазом из прикрытых мебелью окон, но быстро стало ясно, что в этих действиях толку было мало. Воины восставали и бесконечно множились, сыпясь из жуткой алой воронки над крышей Ковена.

— Если бы я не пошла в библиотеку… — покусывая губу, сказала Алиса.

— То совсем не факт, что этого бы не произошло, — отрезала Гербера, тщетно листающая записи одного из директоров. — Мы все потеряли бдительность. В конце концов мы сражаемся с Морриган.

Алиса угрюмо выглянула в щелку между шкафом и окном. Мертвые солдаты набились на первом этаже так плотно, что уже начали карабкаться друг по другу на скат крыши под вторым этажом. Им пришлось подняться на самый высокий — четвертый этаж, чтобы выиграть еще немного времени. Котел перед ними исходил красными клубами пара. Они уже попробовали разбить его и в этом мире, но это не сработало.

— Так что же это такое?

— Я ограничена в информации, — выдохнула Гербера, раздраженно бросая книгу в черном переплете на пол, — мы можем еще раз войти в библиотеку, чтобы поискать сведения.

— Не стоит, — покачала головой Алиса. — Лучше попросим помощи.

Алиса сжала в пальцах металлического мотылька и услышала на той стороне голос Надежды:

— Алиса, я узнала, что с впавшими в лихорадку можно вполне осмысленно общаться. Сегодня у меня гостила одна девушка, Весна. Ей удалось поговорить с Алиной.

— Как она?

— Кажется, считает, что находится дома… — Надежда на секунду притихла. — Меня озадачивает то, что ты даже не спросила, как ей это удалось.

— Потому что я совсем забыла сказать, — стыдливо призналась Алиса, — мы давно обнаружили, что с лихорадящими можно общаться шепотом, но большого прорыва в лечении это нам не дало. Можно ускорить выход из лихорадки, убедив человека, что то, где он находится — всего лишь сон. Но с Алиной это все равно не сработает, думаю, она уже знает, где находится.

— Ладно, — Алисе показалось, что она впервые уловила в голосе Надежды нечто похожее на обиду, — я проигнорирую то, что вы не поделились довольно важными сведениями со мной. Все равно для излечения Алины и других, кто уже находится в лечебнице понадобятся куда более серьезные действия. С какой целью ты решила со мной связаться?

— Морриган обрушила на школу кучу бессмертных молчаливых мертвецов и пока мы не избавимся от них, о дезактивации ядра придется забыть. В библиотеке мы нашли некий котел, который явно как-то связан с их появлением, но у нас нет идей, что это за артефакт. Уничтожить его не вышло.

— Поражена, что ты первым делом решила уничтожить его, — механически отозвалась Надежда, — что если в этом случае орду было бы уже не остановить?

— Мне кажется, я просто уже устала отгадывать загадки, — признала Алиса.

— Но до сих пор ты боролась с Морриган умом, а не силой.

— Значит, у нас нет шансов уничтожить котел. Тогда что нам с ним делать?

— Для начала нужно понять, что это за котел, — сказала Надежда и вновь впала в длительное молчание.

— Чего мы ждем? — удивленно спросил Виктор.

— Она так ищет информацию, — объяснила Алиса, — просто дайте ей время.

— Есть несколько вариантов того, что это может быть за котел, — вновь заговорила Надежда, словно и не замолкала на долгие минуты. — Первое — котел Церидвен, принадлежащий одноименной богине, потому я считаю этот вариант несостоятельным, потому что им вряд ли могла бы воспользоваться Морриган. Второй — котел Дагды, иначе — котел изобилия, а потому как мне кажется, он относится к пище, а не к павшим воинам.

— Для кого-то и павшие воины — пища, — хохотнул Блуд.

— Остается только третий вариант, — проигнорировала его Надежда, — это котел Брана Благословенного. А значит, ваши дела плохи.

— Котел Брана Благословенного? — переспросил Блуд. — Воистину дела плохи. С помощью этой дряни по мифам перебили всех ирландцев и британцев, которые плохо обошлись с сестрой Брана — Бранвен.

— Он в самом деле способен воскрешать мертвых? — удивленно спросила Алиса.

— И да, и нет. Он поднимает лишь тело — пустую оболочку, превращая любую войну в вечный круговорот мертвецов.

— Повезло-повезло, — сказала Ульяна, поглядывая на бесплодные попытки солдат добраться до них, — будь они умниками, было бы куда хуже.

— Но идти в лобовую атаку равнозначно смерти, а иначе до ядра не добраться, — рассуждала Алиса, — нужно все же придумать, как уничтожить котел.

— Ничего придумывать не надо, — усмехнулся Блуд. — чтобы его сломать, нужно действовать изнутри, но для этого кому-то из нас придется пожертвовать жизнью. Есть желающие?

— Прекрати, твой новый образ мне совсем не нравится, — бросила ему Ульяна.

— К несчастью, Блуд абсолютно прав, — сказала Надежда, — уничтожение котла обязательно окончится смертью рискнувшего пойти на такое. Во всяком случае, так гласят легенды.

— Тогда что нам делать?! — повысила голос Алиса. — Ждать, пока их станет настолько много, что они просто навалятся волной на весь остров?

— Дело в том, что мертвые не появляются из ниоткуда. Кто-то должен использовать котел на другой стороне, посылая в него павших солдат.

— Морриган! — хором воскликнули ребята.

— Если и есть какая-то другая сторона, то это точно отражение Ковена, — догадалась Гербера. — Нам стоит вернуться в Тир на Ног.

— Нет, мы никак не сможем пройти к озеру-порталу, — покачала головой Алиса, — этот путь был открыт нам лишь потому, что Фей намеренно удерживала его. А в библиотеку за зеркальными книгами я лезть отказываюсь, — твердо сказала Алиса. — Знаете, я вполне понимаю, к чему может привести уничтожение ядра, и с вашего позволения, я не стану участвовать в процессе его деактивации.

— Ты хочешь все бросить? — не веря своим ушам спросила Гербера. — Именно сейчас, когда мы так близки к цели?!

— Однажды и ты научишься доверять мне, Гербера, — устало ответила Алиса. — Пока Морриган имеет возможность влиять на наш мир, мы ничего не сможем поделать — она просто не даст нам пробраться к ядру. Но так уж вышло, что ранее Фей уже проболталась, что ни она, ни Морриган, не могут находиться в двух местах одновременно.

— А что если уничтожение ядра не решит вопрос с лихорадкой? — быстро поняв направление ее мыслей, спросил Виктор.

— У меня все еще остается шанс просто выйти из нее, — с улыбкой пожала плечами Алиса. — До моего выпуска еще уйма времени.

— Не поняла, — сказала Гербера, поочередно показывая на них пальцем, — почему вы вдруг начали делать вид, что можете читать мысли друг друга? Что это все значит?

— Алиса уже озвучила Фей свою просьбу ранее, — с тяжелым сердцем сказала Ульяна, — в финале ей придется быть рядом, а значит, мы получим полный контроль над происходящим в школе. Морриган не сможет вмешаться.

— А что если она соврала, и это не сработает?!

— Значит, — сумрачно сказала Алиса, — мы все равно уже проиграли. Так что пока она гордится своей игрой по правилам, будем ловить ее на слове.

Виктор не пытался отговорить ее от задуманного, но и не смотрел в ее сторону. Каждый из них понимал, что это был буквально их последний шанс на победу, ее последний припрятанный козырь. Если все пойдет не по плану, у Виктора еще останется шанс привести ее в чувства. И тогда всем им останется только бежать.

Богини не врут. Во всяком случае, так было до сих пор.

Алиса поднялась на колокольную башню, мрачно глядя в небо.

— Ты суеверна? — тихо спросил у нее Виктор, с трудом поднимаясь следом.

— Нет, — усмехнулась Алиса, — а ты это к чему?

— Хотел пожелать тебе удачи, — болезненно улыбнулся он. — Меня успокаивает только одна мысль — она никогда не желала тебе смерти.

— На самом деле я не была уверена в этом ровным счетом ни разу, — призналась Алиса, — просто так было проще убедить всех не мешать мне.

— Это ведь не было твоей обязанностью, зачем ты добровольно повесила все это на себя?

— Добровольно? — нервно переспросила Алиса. — Не помню, чтобы добровольно решила узнать о конце света. А с тех пор, думаешь, у меня в самом деле был выбор?

— Вполне, — пряча руки в карманы лабораторного халата сказал Виктор, — учитывая, что ты не была уверена в своей неуязвимости, для тебя было бы логично не ставить свою жизнь на кон прямо сейчас, а насладиться оставшимся у тебя временем.

— Чтобы потом смотреть на кого-то другого и думать, что это могла быть я, но струсила? — в ее глазах отразилось алое небо. — Я бы не смогла спокойно жить, приняв такое решение. Да, уверена, что если бы это не сделала я, мое место занял бы другой. Иных вариантов просто быть не может. Но я не желаю жить в мире, в котором у меня был шанс стать величайшей, — ее голос звучал твердо и высокомерно, — а я приняла решение остаться тенью.

— А, теперь мне все понятно, — нервно улыбнулся Виктор, — я все гадал, чем объясняется твоя постоянная тяга рисковать здоровьем, а это чистое, незамутненное самолюбие.

— Надеюсь, это не станет для тебя серьезной проблемой, — ехидно улыбнулась Алиса, вернув Виктору его же фразу, но ее маска быстро треснула, показав скрывавшийся за ней страх. — Позаботишься о моем теле? — сдавленно попросила она.

— Как ни о каком до этого, — ответил Виктор.

Алиса посмотрела в сторону красной воронки, из которой выпадали все новые и новые тела. Если Морриган начнет выкручиваться и попытается выйти из игры нечестно, Алиса еще вернется сюда, чтобы обрушить весь Ковен прямиком в бездну. Тогда она вряд ли что-то сможет сделать и ядро навсегда затеряется в небытие.

— Лучше ей играть по правилам, чтобы история не получила слишком скучный финал! — прокричала Алиса в небо, надеясь, что Морриган сможет услышать ее.

Алиса сложила Кенназ и вложила в него всю, имевшуюся у нее силу. Яркие рыжие всполохи огня смешались с алыми облаками воронки. События сменялись с такой скоростью, что все, чего ей хотелось — ненадолго уснуть, чтобы от ее решений больше ничего не зависело. Она почувствовала, как Виктор нежно придерживает ее за плечи, чтобы она не упала. На миг пламя налилось всеми оттенками маны, прежде чем ее поглотила тьма.

XXVII. No Tomorrow

В большой мраморной ложе, укрепленной высокими колоннами, стоял стол и два кресла напротив него. За высокими готическими арками, уходя в бесконечность, мерцали звезды, проплывали далекие галактики. Алиса почувствовала, что из ее глаз что-то течет и смахнула это, думая, что это всего-навсего слезы, но увидела на своих пальцах кровь.

— Ты уверена в том, что сделала? — спросила ее красивая высокая девушка, появившаяся прямиком у ее левого плеча.

— Уверена, — ответила Алиса, присаживаясь на одно из кресел. — Теперь ты можешь быть только здесь и не помешаешь им уничтожить ядро.

— Я не об этом. Ты ведь понимаешь, какова цена тех душ, что ты решила спасти? — мягко сказала Морриган, садясь рядом. — Если твои друзья не преуспеют — ты поставишь под угрозу свой разум. Не думаешь же ты, что твое представление годится на меньшее, чем тринадцатый меридиан?

— Я всегда хотела вырасти больше, чем на двенадцать, — ответила Алиса, — но на самом деле теперь это не будет иметь ни малейшего значения. Они преуспеют, и после уничтожения ядра я лишусь всех способностей.

— Я не была бы так категорична, — улыбнулась Морриган.

— Ты можешь сколько угодно пытаться посеять сомнение в моей душе, но у тебя ничего не выйдет, — фыркнула Алиса.

Она лишь мимолетной мыслью пожелала испить горячего отвара из солодки и ромашки, вкус которого уже давно не ощущала, как чайничек с ним и две изящные чашки возникли рядом с ней на столе.

— Так, и какой же напиток пришел тебе на ум? — с интересом спросила Морриган, наливая себе отвар, но лишь вдохнув его аромат, поморщилась. — Фу, солодка.

— Моя любимая солодка, — ухмыльнулась Алиса.

— Как тебе угодно, — пожала плечами Морриган, — тут ты можешь вкусить все. Ну что, все еще желаешь именно солодку?

— Все еще, — кивнула Алиса и пригубила ароматный отвар.

— Категоричность тебе к лицу. Но я говорила не о твоих друзьях, а о полном лишении магических способностей.

— Разве уничтожение ядра не лишит всех, кто черпал его силу, магии? — неуверенно спросила Алиса.

— Не сразу, это будет происходить постепенно. Но не советую тебе откладывать полет в следующий Ковен слишком надолго, — Морриган с нескрываемым удовольствием отметила, мимолетно проскользнувшее выражение муки на лице Алисы. — Иначе потом добраться до них станет сложнее из-за недовольных твоим выбором. Что до тебя, ты оставишь след своих сил до тех самых пор, пока не исчезнет последний кристалл маны с планеты Земля.

— Все потому, что я потомок урожденных магов?

— Да, но не только. Другие потомки также сохранят следы силы. Совсем скоро ты увидишь, как вокруг много тебе подобных. И сама суть войны между людьми и урожденными покажется тебе несмешной шуткой. Но дело не только в происхождении — ты напрямую контактировала со мной. Потому не жди конца своих сил слишком скоро. Может, там, на полпути в Эйман Аблах, мы полюбуемся с тобой, как планета вновь станет целой.

— Но можешь ли ты существовать в мире без маны?

— Существовать — да, влиять — нет. Мана просто дала мне голос и я смогла говорить, но и без нее я была собой. Мой образ был так притягателен, что обо мне писали книги, снимали фильмы и создавали уникальное интерактивное искусство. В новом старом мире я все так же буду здесь, но увидеть меня и поговорить со мной уже не выйдет.

— Мои друзья считают, что ты затеяла эту игру лишь для того, чтобы не быть забытой.

— Чушь, — звонко рассмеялась Морриган, — я затеяла эту игру, чтобы наконец стало весело. Все боги стараются не оказывать излишнего влияния на ваш мир, но в отличие от вас нам доступны мириады и мириады планет в бесконечных версиях их существования. Поэтому я не исчезну, даже если Земле придет конец. Ведь я все еще останусь в ее прошлом.

— Не стану отрицать, что я мало что поняла, — призналась Алиса.

— У тебя вся жизнь, чтобы понять, а потом и то, что ожидает после нее.

— Неужели смерть не может быть просто смертью? — устало вздохнула Алиса.

— Это слишком скучно, — махнула рукой Морриган, — ты можешь узнать все о прошлом и даже заглянуть одним глазом в будущее, но ты даже представить себе не сможешь то, что лежит вне границ твоего понимания.

— Ты знаешь ответ на главный вопрос жизни, вселенной и всего такого?

— Конечно! — встрепенулась Морриган. — Ответ — сорок два.

— Я серьезно.

— О, Алиса, не фиксируйся на таких глупостях как "цель" и "предназначение". Люди столетиями совершают одну и ту же ошибку — ищут причины, чтобы не страдать от жуткого осознания ненужности всего происходящего вокруг. Отнесись к происходящему, как к кинокартине. Особой кинокартине, на события которой ты можешь повлиять, и сделай ее самым интересным, что тебе когда-либо приходилось созерцать.

— Наша личная игра подошла к концу, но быть может, тебе есть, что сказать о богах других Ковенов?

— Даже не надейся, — рассмеялась Морриган, — это ценная информация, и я не продам ее только за твою улыбку. К слову, ранее ты спрашивала о моих любимых играх просто так? — надув губки спросила богиня.

— Нет, — улыбнулась Алиса, понимая, к чему ведет богиня, — пока мы тут, давай сыграем.

— Конечно же ты понимаешь, что это будет непростая игра, — Морриган хитро сощурилась.

— Тогда сначала расскажи мне правила.

— Итак, в моей руке некие события, которые я открою тебе, лишь когда сделаю свой ход. В твоей — твои дражайшие близкие.

По спине Алисы прокатился холодок, перед ней возникло десять карт, каждая из которых содержала гравюру одного из ее знакомых. Там был Виктор, Гербера, Ульяна, Блуд, Алина, Рита, Суббота и самое жуткое — ее мама, папа и бабушка.

— Каждый ход ты выставляешь своего бойца против моего события, которое я выберу случайно, и пытаешься убедить меня, что близкий тебе человек может с этим справиться. Если ты побеждаешь — можешь задавать вопрос. Проиграешь — и выбранный тобою человек впадет в лихорадку. Тебе немало повезло, ведь на руках у тебя оказались карты Алины и Маргариты, которые уже пребывают в лихорадке. Им в случае твоего проигрыша я просто подарю самые ужасные сны, что им когда-либо пришлось видеть.

— Вряд ли это хоть как-то тронет Алину.

— Зависит только от того, что я ей покажу, — заметила Морриган, прикладывая палец к губам. — Например, я посажу ее в парк с целующимися парочками. Сделаю так, что даже голуби будут в нем целоваться.

— Это звучит вполне весомо, — поморщилась Алиса, — но почему тут мои бабушка, отец и мать?

— Для того, чтобы добавить в игру перчинки, — ухмыльнулась Морриган.

— И мне придется использовать все карты?

— Чтобы окончить игру — да.

Алиса прикусила губу и закрыла глаза. Стоит ли ей придержать карты Герберы, Виктора, Блуда и Ульяны до конца игры? Ведь на их плечах лежит ответственность за, уничтожение ядра. И значит ли это, что в первую очередь ей придется избавиться от карт родителей, как бы жутко это не звучало? Или наоборот, попытаться как можно быстрее вывести своих друзей из игры? И как вообще сработают озвученные правила?

— Разве тебе под силу повлиять на них отсюда? — вдруг осенило ее.

— Конечно, золотко, я добровольно сижу тут с тобой и исполняю уговор только потому, что так будет честно, — она осклабилась, — но это не значит, что твоя просьба хоть немного ограничила мои способности.

Алиса бросила еще один быстрый взгляд на карты в руке:

— Когда мы уничтожим ядро, они ведь выйдут из лихорадки?

— Ну конечно же…

Игра стоит свеч, если знания Морриган о других Ковенах достаточно исчерпывающие. Вряд ли она предлагала бы сыграть, если ее сведения ограничивались туманными предположениями. У нее есть шанс одним глазом посмотреть, что ее ждет.

— Ладно, давай сыграем.

Морриган выложила перед ней первую карту. На ней Алиса увидела огромный рой насекомых.

— Итак, на Империю нападают полчища заразных насекомых! — продекламировала она. — Кто же из твоих верных друзей справится с этой напастью?

Дрожащей рукой Алиса выбирала между своим отцом и Виктором, хотя выбор — это лишь первый этап. Она должна объяснить почему именно он может справиться с предложенной ситуацией. А значит, кого бы из них она ни выбрала, исход зависит лишь от того, сможет ли она убедить Морриган в победе своей карты над ее. И в первую очередь она хотела обезопасить именно его…

— Виктор точно справится!

— Мотивируй, Алиса!

— Даже без моего появления он немало продвинулся в изучении особенностей магической лихорадки, хотя по сути у него было меньше всего шансов, ведь ты не выбрала его как избранного. За свое детство он пережил очень многое, он знает медицину с тех углов, с которых обычному человеку не дано ее узнать, не разменяв на эти знания собственную жизнь. Если насекомые селективные гибриды — он быстро это поймет, чтобы создать вакцину от заразы, пожертвует даже собственной кровью.

— Хорошо, — задумавшись сказала Морриган, — бито.

Алиса шумно выдохнула, дрожащей рукой переворачивая лежащие перед ней карты и убирая их на правый от себя край стола.

— Задавай вопрос.

— Боги других Ковенов будут играть так же честно, как и ты?

— Не факт, но Орисницы глупы, чтобы придумывать витиеватые планы, а что до Востока, это довольно необычное место, не знаю, чего на самом деле стоит от них ожидать. Единственное, чем могу помочь — тебе стоит оставить север на конец своего пути. Хель может оказаться самым трудным бойцом, — она глянула на сброшенные карты и вновь положила их на стол. — Почему ты решила выбрать его?

— Я же сказала…

— Я не об этом, — покачала головой Морриган, — я про совсем другой выбор, — она указала пальцем на ее сердце.

— Потому что выбирала совсем не этим, — раздраженно фыркнула Алиса, — а вот этим, — она указала на свою голову.

— Чушь, — хихикнула Морриган, — выбирай ты головой, предпочла бы податливого и покорного. А в итоге остановилась на парне, день ото дня проваливающемся в омут своей вины и злости из-за того, что самый первый близкий человек вероломно оставил его одного, — перечисляла Морриган, словно читала досье на Виктора. — Понимаешь ли ты, с какими трудностями тебе предстоит столкнуться в будущем? Он никогда не сможет доверять тебе полностью. Каждый раз тебе придется выбирать его, даже если ты будешь знать, что он не прав, потому что иной вариант он воспримет как предательство.

— Те, в чьих мозгах ты не копалась своими длинными пальчиками совсем загадка для тебя? — ухмыльнулась Алиса. — Так уж вышло, что я знаю человека, который якобы первым предал его. И как только эта игра кончится, я поведаю ему, что случилось с ней на самом деле. Так что твои инсинуации пусты, я докажу Виктору, что он никогда не был предан. А со своей стороны сделаю так, что не будет.

— Надо же! — Морриган оперлась руками о стол и заглянула ей в глаза, словно лишь по ним могла прочитать все, что ей нужно. — Саша — сестра твоего отца?! Ясно, что ж, вот теперь по-настоящему бито.

Она махнула рукой, и карты исчезли со стола.

— Ты не говорила, что…

— Каждый из твоих друзей имеет тьму, которая может разрушить твою игру, — объяснила Морриган. — То, сможешь ли ты с ней расправиться не влияет на правила, которые я озвучила ранее. Я лишь хочу, чтобы ты показала мне, что готова. Приготовься, мой следующий ход будет не настолько очевидным.

На выложенной карте Алиса увидела воина с мечом.

— На Империю напали! — драматичным тоном воскликнула Морриган. — Люди в панике, страна в хаосе, кто же сможет им помочь?

Алиса без раздумий выкинула карту со своей матерью.

— Фрезия? — ее взгляд скользил с карты Алисы, на ее собственную, стараясь хоть как-то связать их вместе. — Ты серьезно?

— Ты слишком долго сидишь в своих особых планах бытия, — хихикнула Алиса. — В войне главное — это пропаганда. Моя мать гениальная актриса и оратор, последнее качество у меня как раз от нее. Она точно сможет убедить людей не падать духом и сражаться.

Морриган выглядела по-настоящему удивленной. Она щелкнула пальцами и карты пропали со стола.

— Ты не задашь мне вопрос о ее тьме?

— О тьме твоей матери? — ухмыльнулась Морриган. — Нет, ее тьма — это гиперопека, но ты с легкостью справляешься с ней на протяжении жизни. В остальном нет такого исхода, в котором она бы обернулась против тебя. Задавай вопрос.

— Будучи твоей избранной, смогу ли я связаться с другими богами Ковенов?

— Только если сможешь заинтересовать их. Лучше займись поиском тех, кто уже был избран ими.

Алиса кивнула, показывая, что поняла богиню. Ей удалось вывести из игры уже двоих. Все, на что она надеялась, что если дела пойдут худо, ее друзья успеют уничтожить ядро, пока она будет тянуть время.

— Даже не думай, — сощурила глаза Морриган, — я отношусь с уважением к этой игре и имею право требовать от тебя того же.

Алиса недовольно фыркнула. Прям так уж честно — читать ее мысли. Но что она в самом деле может сделать, чтобы заставить ее соблюдать правила?

— Итак, следующее событие, — Морриган увлеченно перемешала свои карты, в этот раз проигнорировав мысль Алисы, и положила случайную из них на стол, на ней был символ солнца. — Наша звезда жизни распоясалась, и теперь всему миру грозит конец! Что же делать?

Алиса выложила карту своего отца, перебирая в голове идеи.

— Итак, что же сделает Михаил с сошедшим с ума солнцем?

— Изобретет особый щит, защищающий от его воздействия. Ему это точно под силу.

— Ну уж нет, — покачала пальцем Морриган, — будь земная твердь так же цельна, как ранее, я бы приняла такой ответ. Но в нынешних условиях взрыв солнца определенно кончится смертью для всех.

Она отбросила карты в правую от себя часть стола, и они сгорели в алом пламени.

— Что?! — Алиса резко вскочила с кресла. — Но значит, что никто из моих близких не смог бы разобраться с этой проблемой!

— Так и есть, не все проблемы в мире можно решить, — мудро отметила Морриган.

— Но это ведь нечестно!

— Ничего подобного, даже я не знаю, какая карта тебе выпадет. События в твоей жизни редко будут честны с тобой. Ты видела очень большую палитру концов этого мира. Все ли их можно предотвратить? Нет. Не вини обстоятельства вокруг себя, лучше думай как тебе отыграться, — Морриган вытянула очередную карту. — Ага, дракон, проснувшийся в темной пещере жаждет уничтожить людей. Кого ты отправишь разбираться с ним?

— Стоп! — воскликнула Алиса. — Что с моим отцом?!

— А что с ним?

— Ты ввела его в лихорадку? — она начала метаться из стороны в сторону. — Что если он был занят важным проектом и тут вдруг упал?! Было ли рядом с ним что-то опасное?! Реактор, например? Что с ним?!

— Если честно, я не знаю, — развела руками Морриган, — он выпускник Южного Ковена, а не Западного, у меня нет над ним власти.

— Ты сейчас серьезно? — Алиса вросла в место, на котором стояла.

— Вполне, я не могу контролировать тех, кто не связан с моим ядром.

Алиса села обратно в кресло, пытаясь отдышаться. Протянув руку, она вызвала из пустоты стакан воды и на глазах удивленной Морриган опрокинула его себе на макушку.

— Продолжаем. Что там с драконом?

— О, да… — Морриган всмотрелась в выложенную карту, словно могла прочесть на ней указания. — Дракон пробудился и хочет пепла и крови. Кому под силу с этим справиться?

— Ульяна, — уверенно ответила Алиса, выкладывая на стол ее карту.

— Знала, что она. Битва на кулаках?

— Нет, она его заболтает, — немного скованно улыбнулась Алиса. — Ульяна очень чуткая, думаю, поговорив с драконом, она сможет найти ключик к его сердцу. Более того, ее такое задание совсем не испугает, ведь она безумная оптимистка. А еще у нее на диво крепкий щит, так что она точно успеет завести разговор с драконом даже если он попытается ее сжечь.

— Необычный подход. Но друзья это временная разменная валюта. Что будет, когда вы станете далеки друг от друга, разве можно надеяться на того, чье присутствие лишь вопрос времени?

— Я искренне считаю, что настоящая дружба тянется через годы разлуки, — серьезно сказала Алиса. — Пока мы не будем видеться, наши отношения не измельчают и не угаснут, а просто встанут на паузу, чтобы продолжиться с того же места, когда мы вновь встретимся.

— Как ты можешь быть уверена в этом?

— Я не уверена, я просто выбираю для себя тех, кто сможет провернуть такое.

Морриган посмотрела на нее долгим выжидающим взглядом, стуча ногтем по поверхности стола:

— Хорошо, бито, — карты исчезли в левой части стола. — Твой вопрос?

— Ядра остальных Ковенов выглядят так же, как и в Западном?

— Они уникальны, как и способы их защиты. Каждый раз тебе придется решать эту загадку заново, не надейся, что сможешь просто идти по проторенной дорожке.

Следующие несколько раундов Алиса пережила с переменным успехом. Она довольно легко лишилась карт Риты и Субботы, потому как не знала их достаточно хорошо. Естественно, она вступила с Морриган в спор о том, кого богиня решила наречь ее друзьями, но Морриган уверенно заявила, что карты, увиденные Алисой — это интерпретация ее разума понятия друга, сама же Морриган не выбирала, кого она увидит на этих картах. После ее бабушка очень легко управилась с такой глупостью, как абстрактная скука, выпавшая на одной из карт событий.

— Что, если отпущенный мне год выйдет? Впаду ли я в лихорадку вновь, учитывая что ядро Западного Ковена к тому моменту падет?

— Хм-м-м, — серьезно призадумалась Морриган, — скажу так, многое будет зависеть от выбранного тобой пути. И от того, к чему тебя могут принудить. Помни, несмотря на твое происхождение — пока что ты всего лишь проводник. Ты не имеешь собственного источника силы, как Гербера.

Алиса поняла, на что она намекает: если ей придется использовать магию в других Ковенах — она станет проводником их ядер, а значит рискует еще не раз оказаться в состоянии лихорадки. Будут ли последующие итерации легче, чем в первый раз, или наоборот — придется узнать на собственной шкуре. Тем временем Морриган вытащила очередную карту.

— Перед тобой, — она удрученно вздохнула, — бесконечный кошмар.

Она даже не потребовала объяснений, когда Алиса выложила карту Алины.

— Как думаешь, человек без сердца может быть настоящим другом?

— Уверена, — кивнула Алиса, — она так долго и так отчаянно боролась за счастье Блуда. А потом еще и придумала целый мир и спектакль для всей школы только ради меня. Пусть ее чувства — не любовь в привычном нам понимании, но она доказала, что способна на кое-что более важное — верность. Почему мне стоит опасаться именно Хель?

— В ней меньше всего человеколюбия, — на лице богине возникло презрение, они явно не ладили, — хоть из-за ее деяний и могло показаться иначе. На деле она хочет, чтобы Хельхейм полнился душами, которые приобретя за ее счет способности, сами того не зная подписали контракт в один конец.

На руках у Алисы остались всего две карты — Блуд и Гербера. Сейчас ей нужно было решить, кем в случае чего стоит пожертвовать, если представленные события совсем не будут им подходить. Конечно, она желала оставить Герберу. У нее были и способности урожденных, которые с высокой вероятностью потребовались бы для инактивации ядра, и необходимые знания. Тем не менее ей было стыдно за то, что ей придется пожертвовать Блудом, словно разменной пешкой.

— Да, понимаю твои душевные метания, — кивнула Морриган, — давай это станет нашим последним раундом. В ней будут участвовать обе карты. Выпавшие события будут строго случайными и ты узнаешь их смысл, только когда сделаешь выбор, кого стоит поставить в качестве подмоги.

— Нет, это глупо, — воспротивилась Алиса, — если я не буду знать событие, у меня куда больше шансов лишиться обеих карт!

— Мы играем достаточно долго, чтобы ты могла понять, что дело совсем не в картах, а в том, насколько хорошо ты знаешь тех, кого держишь поблизости. В первом раунде ты выбирала между Виктором и своим отцом. Но с таким же шансом победить в этом раунде смогла бы и Фрезия. Например, если бы ты решила убедить меня, что она соберет представление для важнейших лиц города и через свои способности сможет донести до них, как будут страдать жители империи, если они срочно не бросят все силы на борьбу с заразой, — пожала плечами Морриган. — Напрягись и придумай, как могут спасти разные ситуации Блуд и Гербера.

Богиня выложила перед ней оставшиеся в ее руках карты рубашкой вверх. Нервно покусывая губу, Алиса постаралась прислушаться к собственной интуиции, но данных было слишком мало. На картах могло оказаться буквально что угодно. К примеру Маргарите в этой игре пришлось столкнуться с крушением острова. И только сейчас Алиса поняла, что легко могла ее спасти — она совсем забыла, что Маргарита из сказочно богатой семьи Милейковских. Именно силу денег она и должна была использовать для решения проблемы. И правда — ход игры полностью зависел лишь от ее знаний и способности убеждать. Сделав глубокий вдох и выдох, она положила карту Герберы вправо, а карту Блуда влево.

— С кого хочешь начать?

— Давай с Блуда, даже если я проиграю в раунде с Герберой, у нее будет больше времени.

— Неплохая стратегия, — усмехнулась Морриган, — итак, с чем же столкнется мальчик-волк? Надо же… Какая скука. Одержимость.

— Блуд легко разберется с чем-то подобным, — кивнула Алиса. — Не думаю, что мои слова на самом деле повлияли на него. Он выбрался сам.

— Мальчишка ненавидит осознавать, что действует по чужой указке. Так может ли дикая карта сыграть роль друга?

— Лишь если увидит в этом выгоду, — признала Алиса. — И раз речь зашла о выгоде, знаешь ли ты что-нибудь о директорах других Ковенов? Действительно ли все они жаждут уничтожить ядра в подконтрольных им школах?

— Это еще одна причина, по которой стоит оставить Северный Ковен последним, — кивнула Морриган, — о их директоре мне неизвестно ничего. Он сменился совсем недавно, около пары месяцев назад, а потому мне трудно сказать, с чем ты столкнешься. Что ж, наша с тобой игра подходит к своему логическому концу. С чем же столкнется Гербера? О-о-о! — она перевернула карту на которой была лишь непроглядная тьма, словно засасывающая в себя окружавший их свет. — Мне жаль, Алиса, это черная дыра. Сможет ли Гербера справиться с ней?

Вот оно, изначально Морриган нацелилась именно на карту Герберы. Нет, Алиса сама совершила выбор, положив ее карту справа. Или Морриган изначально догадывалась, как она распределит карты? Или она солгала, и с самого начала контролировала события на картах. Тогда почему она удивилась тому, что выпало Блуду, а не показала сразу свои эмоции, зная, что за событие скрыто для карты Герберы?

Алиса встряхнула головой. Нет, эти размышления не помогут ей победить. Условия задачи находятся прямо перед ней. Морриган трактовала тьму на карте как черную дыру. До сих пор все символы на карте на самом деле не имели однозначного значения. Смыслом эти карты наделяла сама Морриган. Что ж, Алиса тоже могла сыграть похожим образом:

— Гербера победит черную дыру… просто проснувшись.

— Что, прости? — на секунду на лице богини промелькнула злость.

— В названных тобой условиях не было дополнений о том, в какой ситуации Гербера встретилась с черной дырой, — пожала плечами Алиса. — Сомневаюсь, что в реальности с ней вообще можно в самом деле встретиться. Черная дыра — глобальное искажение пространства и времени. Никто до сих пор не может понять, что произойдет, если человек в нее попадет. А некоторые вообще считают, что мы уже находимся в ней. Так что если Гербера поняла, что ей придется справляться с таким явлением, как черная дыра и смогла точно понять, что это именно она, существует лишь один вариант, в каких условиях она смогла это сделать — это был ее сон. Поэтому она победит ее просто проснувшись.

На минуту повисло молчание. Морриган смотрела на нее то ли удивленно, то ли огорченно, то ли просто пыталась осознать сказанное ею. Тишину прервал ее громкий смех, но совсем не такой нарочито-звонкий как раньше, этот звучал неказисто, грубо, она то и дело похрюкивала. Алиса поняла, именно таков был ее настоящий смех.

— Прекрасная вышла игра, Алиса, — отдышавшись, сказала она, — давно я так не веселилась. Завершим же этот круг как положено. Ты уже знаешь корень проблемы из-за которого урожденные маги так далеки от простых людей. Мой вопрос прост — в самом ли деле Гербере интересна вся эта чушь со здоровьем людей и спасение их душ от конца света, или же она преследует более низменную цель — месть тем, кто напал на ее семью? И под "тем" я имею ввиду весь далекий от магии человеческий народ Империи.

— Сейчас мне нечего тебе ответить, — сумрачно сказала Алиса, глядя на проносящиеся за аркадным проемом космические туманности, — более того, я хотела спросить у тебя, стоит ли мне доверять ей? Мы жили в совсем разных мирах. У меня нет памяти предыдущих поколений, которые есть у нее. Получается, в целом ей около тысячи лет…

— Но влияют ли ее воспоминания на то, какие решения она принимает? — задала разумный вопрос Морриган. — Все это лишь вспышки образов, словно просмотренная ею некогда кинолента, места в которой для нее нет. Не она совершала ни те действия, ни те выборы. Если ты углубишься в изучение истории, то будешь обладать схожей с ней памятью. Есть лишь одно отличие — ее воспоминания нельзя подделать, в отличие от текста в книге. Этот вопрос я как и ты, оставлю без ответа. Тебе, и только тебе принимать решение, кого стоит держать подле себя. И пусть любое стороннее вмешательство в то, кому тебе стоит верить, а кому нет — вызывает у тебя опасения. Итак, — Морриган хлопнула в ладоши, — наша игра окончена, а это значит, что теперь я могу снять этот мир с паузы и дать ему течь в своем темпе.

— Это значит, что исходы нашей игры воплотятся только сейчас?!

— Да, так что в последовательности выброса карт все это время не было ни малейшего смысла, — хохотнула она, — тебе же я предлагаю вдоволь насладиться пребыванием в мире, в котором любое твое желание исполняется…

XXVIII. I Really Want to Stay at Your House

Алисе не удалось понять, сколько времени она провела в своем чудесном сне, где, исключая партию в карты с Морриган, ей впервые за последние три месяца никак не нужно было влиять на происходящие события. Все, чем она занималась — ела, спала и принимала ванны. Жаль, но чтение в этом мире ей было недоступно — строчки в книгах смешивались и прыгали друг на друга. Но это было и не нужно, когда за окном у нее в руках была целая вселенная. Морриган показывала ей сюжеты различных кельтских мифов и рассказывала удивительные истории о тех своих избранных, кому посчастливилось не сойти с ума и все же остаться людьми. Не все гении Империи были обязаны своими идеями богам, но те, кто становились избранными, не могли не прослыть гениями.

Алиса очнулась в реальном мире с налетом грусти в душе, которая, впрочем, улетучилась в тот же миг, как она увидела Виктора:

— Сколько меня не было в этот раз? — улыбнулась она.

— Три недели, — касаясь лбом ее лба, ответил парень.

— Прошу, скажи мне, что вы разобрались с ядром. Пусть мой сон и был похож на негу, но я совсем не хочу прямо сейчас выходить на борьбу с древним божественным артефактом.

— Я им так и сказал, — фыркнул возникший в проеме комнаты Блуд, — ты просто сбежала от ответственности.

— И имела на это полное право, — ухмыльнулась у его плеча Ульяна, — наше будущее слишком долго давило на ее хрупкие плечи.

— И продолжало давить и там. Мне очень жаль, но я проиграла Субботу в карты. Потому вряд ли она смогла вам помочь.

— Так и есть, — сощурившись сказал Блуд, — она впала в лихорадку буквально вместе с тобой. Но что значит — ты проиграла ее в карты?

— Долгая история. — Алиса вновь закрыла глаза, планируя оставить своих друзей еще на некоторое время.

Длительное пребывание в лихорадке измотало ее, и она как никогда хотела спать. Суббота пришла в себя не сильно позже нее и принялась в красках описывать Виктору, что видела в своем бреду, пусть даже он и слушал ее лишь вполуха. Гербера, по словам Блуда, совсем растерялась, когда Алиса впала в лихорадку. А потому командование операцией на себя взял именно он, пока остальные истово пытались понять, что теперь им стоит делать. Подумать только, а ведь именно на Герберу Алиса и делала ставку, думая пожертвовать Блудом в карточной игре. Превратности судьбы.

Как только Алиса упала на пол колокольни в припадке, из котла Брана перестал валить алый пар. Виктор заботился о ней, пока ученики методично уничтожали орду безмолвных солдат из окон школы, ведь те наконец перестали воскресать. Еще пару дней ушло на полную зачистку школы. Ульяна вызвалась привести в чувство Герберу. Правда, по словам Виктора, она использовала отлично знакомый им прием — хорошую пощечину, быстро поставившую Герберу на ноги. Все оставшееся время они слой за слоем снимали заклятия с защитного цилиндра ядра. То, что нарушало использование магии учениками подле него — пошло под нож одним из первых, а потому совсем скоро Гербере, имеющей собственное ядро, на помощь пришли и остальные студенты. Все же директриса решила не скрывать от своих помощников своих истинных целей. Понадобился довольно короткий спор, прежде чем все присутствующие приняли, что уничтожение ядра кажется меньшим злом перед ликом грядущего апокалипсиса. Тем более, что среди оставшихся было еще двое потомков урожденных магов, на протяжении семи лет видевших сны о конце Земли.

Ядро погасло и обратилось в пепел, что на удивление не привело к немедленной потере сил немагами. Но все понимали, что неизвестно, сколько отмерено им и тем, кто учился до них, но вот те, кому сейчас четырнадцать, уже точно не смогут пройти обучение в Западном Ковене и овладеть этим отныне недоступным искусством.

— Помяните мое слово, грядет глобальный кризис, — серьезно сказала Мира, родители которой были политиками, — даже если все, кто тут находятся, будут держать рот на замке, пройдет совсем немного времени до того, как школа откажет в приеме первому ученику, которому исполнилось пятнадцать. Пусть сначала сюда будут посылать лишь урожденных из страха перед этим местом, то совсем скоро сильные мира сего поймут, что школа разрушена и объявят на вас охоту.

— Да, — согласилась Алиса, — нам стоит двигаться на юг уже сейчас, но я не могу не вернуться домой хотя бы на день. Моему отцу стоит знать, к чему стоит готовиться и простым письмом мне никак не отделаться, — она отвела взгляд и как бы невзначай добавила. — И еще, я хочу познакомить его с Виктором, снова.

— То есть, я как всегда сброшена со счетов? — недовольно пробурчала Гербера.

— Нет, в отличие от Виктора, у тебя есть выбор, знакомиться с моей семьей или нет, — ухмыльнулась Алиса.

— Я тоже поучаствую в знакомстве! — воскликнула Ульяна. — Звездочка, ты же не обидишься, если узнаешь, что я не планирую в дальнейшем сопровождать тебя во всей этой кутерьме с Ковенами? В самом деле, не мое это. Но я, как и Блуд, думаю, поступить в Академию, пока у меня еще осталась магия.

— Я думаю мы продолжим путь втроем, — кивнула Алиса, посмотрев на Виктора и Герберу, — а когда это все закончится, мы закатим хороший пир!

— Не вижу смысла ждать чего-то столь абстрактного, — махнула рукой Гербера, — первое ядро мы одолели и это необходимо отпраздновать!

Весь следующий день они хлопотали над кушаниями и приведением столовой в порядок, как вдруг Суббота предложила перенести столы в оранжерею. Пришла весна, и за каменными стенами стало теплее, чем внутри них. Ульяна и Мира вместе создали настоящее чудо — светящуюся теплыми желтыми огоньками гирлянду.

— Пришлось поломать голову над тем, где лучше начертать руну Соулу. Был немалый шанс окончить вечер грандиозным пожаром, — сдавленно рассмеялась Ульяна, — но Мира на диво хороша в вопросах пожарной безопасности.

— До сих пор я считала брюзжание своего бати просто безумной скукой, — фыркнула девушка, — но его советы и правда оказались полезными.

Мальчики решили ускорить перемещение столов, ножом вырезав на одной из столешниц Лагуз. Вот только так и не смогли понять, как им отменить вырезанную в дереве руну. Парящий стол вернулся в столовую, дабы стать причудливым артефактом в стенах старого замка. Пусть Ковен и лишился своего ядра, остров все так же парил над бездной как и раньше, благодаря наличию в нем своего собственного ядра, пусть и не имевшего той же невероятной силы, что пробуждала магию в обычных детях.

В середине подготовки на плечо Алисы уселся металлический мотылек Надежды. Она незаметно отошла в сторону от замешивающих тесто девочек, и сжала его в пальцах:

— Поздравляю, Алиса, — раздался из него голос Надежды, — первое из четырех ядер уничтожено. Но я тут не только для того, чтобы осыпать тебя пустыми словами.

— Я знаю, — вздохнула Алиса, глядя в голубое небо, — мне еще очень много придется сделать.

— Да, но я не об этом. Я и Вера намерены покинуть Землю в ближайшее время. Больница, которой я сейчас управляю, перейдет в твое владение. Думаю, она станет отличным местом для проведения исследований.

— Вы… Вы отдаете мне больницу! — опешила Алиса. — Но, как же… Я еще не получила образование! У меня даже нет ни одного патента, я не могу управлять целой больницей!

— Не переживай, — сухо ответила Надежда, — пока ты будешь заниматься оставшимися ядрами и продолжением образования, больницей будет заправлять Мечта. Думаю, ее исследования в биокибернетике обратятся не в один патент в будущем. Знаю, что твой отец ранее занимался инженерией в хирургии, думаю, это отличная ветвь дальнейшего развития медицины в Империи. Увы, не все можно излечить магией. Иногда требуются более радикальные меры. Но опять же, мы никак не станем мешать твоему обучению. Даже если ты решишь избрать другой путь, у тебя будет возможность переоборудовать больницу в исследовательский центр под свои нужды. Единственная просьба — не выгоняй отсюда мою отсталую сестру с ее фантазиями об искусственных органах.

— Я сейчас не поняла, кого это ты назвала отсталой?! — услышала Алиса голос, точь в точь похожий на голос Надежды, но так отличающийся благодаря налету эмоций в нем.

— Тебя, Мечта. Ты отстала от нас с Верой на целых пятнадцать лет, и по возвращении вообще решила отделиться от сети.

— Просто я ни за что не вернусь на МКС. Вы вольны делать все, что угодно, также как и я.

— Именно. Теперь есть лишь ты и другие, которые никогда не станут вновь "мы".

— Не переживаю по этому поводу ни на пикосекунду.

— В общем, Алиса, теперь ты можешь не волноваться о поиске собственной лаборатории.

— Вы не против, что сейчас у меня нет слов?

— Это прогнозируемый результат, — понимающе ответила Надежда.

К вечеру пир был полностью готов. Суббота не оставляла попыток пообщаться с Виктором, что немало его злило, но Алиса предложила просто спокойно объяснить ей, почему он в ней не заинтересован. Она подчеркнула, что необязательно показывать все колючие грани своего характера, и Виктор справился на диво хорошо. Смущенная девушка с тяжким вздохом и мягкой улыбкой приняла его слова и вернулась на праздник.

— Горжусь тобой, — сказала ему Алиса, — она совсем не плохая, и иногда лучше заявить о своих чувствах прямо, чтобы не морочить голову неясными намеками.

— О, вот как, — с показным высокомерием ответил он, и потянул Алису прочь от освещенной оранжереи.

— Виктор, куда мы идем?

— Туда, куда я тебя веду.

— Очень смешно, — проворчала девушка, — можно получить более конкретную информацию?

Они остановились под большой люстрой, которая когда-то встретила Алису, когда она впервые ступила на порог Ковена. Без подпитки ядра она потускнела, но ее хрустальные подвески были все так же прекрасны, как и тогда.

— Раз уж ты считаешь, что прямота предпочтительнее, нежели туманные вздохи и неясные эмоции, я спрошу прямо — будешь моей девушкой, Алиса? В подобный тип отношений входят такие непонятные для тебя действия, как поцелуи, другие формы близости и построение совместного будущего с планированием даже такой отдаленной темы, как рождение детей.

— Неужели до сих пор мы не были… — она смутилась, но тут же решила оставить это чувство в прошлом. — Ты хочешь сказать, что все, что мы делали до этого, по-твоему еще не вывело наши с тобой отношения на этот уровень?

— А что мы делали?

— Какое нахальство! — притворно возмутилась она. — Мы буквально сливали наши чувства и эмоции в одно. Что может быть более близким и интимным, чем это?!

— Затрудняюсь ответить, — усмехнулся Виктор, — но предпочитаю, чтобы в договоре были указаны все пункты, насчет которых непременно могут возникнуть разногласия.

— Отвратительно бюрократично.

— Учусь у лучших.

Алиса быстро поднялась на носочки и подарила ему короткий поцелуй.

— Считайте, что я поставила свою подпись, — она откинула за спину пышную копну каштановых волос и уже развернулась в сторону оранжереи, чтобы вернуться на праздник, но была перехвачена за запястье.

Виктор притянул ее к себе и коснулся губами ее губ. В этот момент она осознала, что такого приятного окружающие находят в поцелуях, когда это мягкие воздушные касания друг друга, словно стирающие любую границу между телами. Они могли бы простоять так и час, но их отвлекло нарочитое покашливание Герберы:

— Не одна я заметила, что вы пропали. Что о вас подумают другие?

— Прости, звездочка, — сказала наконец нагнавшая Герберу Ульяна, — я пыталась ее удержать, но это все равно, что пытаться поймать руками ветер.

— До этого Алиса месяцами спала в моей комнате, а ты озаботилась всеобщим мнением о нас только сейчас? — едко бросил ей Виктор. — Ладно, нервное напряжение все равно разожгло во мне аппетит. Пойдем, Алиса, пока Гербера в радиусе километра от нас, нам не дано остаться наедине.

Казалось, что Гербере куда легче было отпускать шутки насчет их отношений, чем в самом деле признать их наличие. Она еще долго что-то бубнила под ухо сводному брату, пока тот силился спокойно поесть. Но Алиса понимала, что все это от въевшегося в ее душу страха остаться одной. Как только она поймет, что они не планируют оставлять ее позади, она смягчится.

— Дамы и господа! — Ульяна забралась прямиком на стол, заставив учеников броситься на спасение тарелок с едой. Надо отдать ей должное — она заблаговременно сняла сапоги. — Так уж вышло, что школа обделена музыкальными инструментами, а потому…

— Что значит обделена?! — возмутилась Гербера. — Конечно, рояль я тебе не притащу, но мандолину — с легкостью.

Она мигом понеслась на второй этаж и вернулась с обозначенным музыкальным инструментом.

— Я, конечно, не готовилась к игре на мандолине, но попробую сымпровизировать, — неуверенно сказала Ульяна. — Итак, дамы и господа, я, Ульяна Селеева, как единственный и неповторимый биограф нашей удивительной подруги Алисы, решила увековечить легендарное событие, участниками которого вы все оказались, в песне!

У Ульяны ушло буквально несколько секунд на поиск аккордов, и она запела сначала мягким воздушным субтоном, плавно переходящим в сильный звонкий вокал:

Средь мифов, притч и других небылиц

Есть одна, что ничуть не лгала

Я в ответе за слово, не морщите лиц

Вот о чем та легенда была:

Алиса в рассвете пятнадцати лет

В тайны магии начав погружение

За знаньем не в школьный вошла кабинет

А прямиком в ее подземелья

Там, где потоки силы сошлись,

Богине она полюбилась

И после супротив трех ее лиц

Выстоять ей приключилось

Вот первая битва — жестокая Бадб

К насилью ее подводила

Но нежным принятием, не с помощью драк

Героиня ее победила

Следом Немайн весь ужас любви

Алой краской пред нею разли́ла

Но снова не яростью — светом своим

Пыл злодейки она остудила

Осталась последняя — злобная Фей,

Чьей рукой мир зеркальный написан

Но волей судьбы разум куклы ее

Своею идеей пронизан

В пепле владения богини войны

Но поем мы о ней без стыда

Редко те, кто сверх меры сильны

С победителем не сводят счета

Алиса восторженно аплодировала ей, вместе с другими ребятами криком поддерживая исполнительницу. Их вечер прошел в шумных пересказах того, что было пропущено другими учениками, которые в большинстве своем лишь в самом конце подключились к спетой Ульяной истории.

Эту ночь Алиса спала без снов в одной постели с Виктором, который не ложился с тех пор, как она впала в лихорадку. Она с удивлением для себя отметила, что спать с кем-то не самая простая задача. Теперь кровать не принадлежала ей одной, и она раз за разом натыкалась руками и ногами на лежащего около нее Виктора, который спокойно делал вид, что эти тычки вовсе не прерывают его сон.

Завтракали недоеденным со вчера большим бисквитным пирогом с цукатами, и чуть позже за ними прибыл воздушный змей, на борт которого Алиса вошла без единой лишней мысли, и лишь в воздухе она осознала, что совсем не была напугана в этот раз полетом. В салоне продолжалось активное обсуждение последней битвы, произошедшей в стенах Ковена.

Алиса, вместе с Ульяной, Герберой и Виктором сошли на ее родном острове. Оставшиеся на борту провожали их громкими обещаниями однажды собраться вновь. И пусть Алиса была совсем не уверена, что это случится, она со слезами на глазах махала уплывающему от них змею.

Экстра - Плейлист

1. Kate Bush — Running Up That Hill2. Ярослав Евдокимов — Фантазёр 3. Jenix — Catch Fire 4. Сплин — Остаемся зимовать 5. ВиаГРА — Цветок и нож 6. Bee Gees — Stayin' Alive 7. Mylène Farmer — L’Amour n’est rien…8. МакSим — Лучшая ночь 9. Flëur — Будь моим смыслом 10. Baldur's Gate 3 — Down by the River11. Три дня дождя — Я и одиночество12. Винтаж — Плохая девочка13. Three Days Grace — I Hate Everything About You14. Король и Шут — Кукла колдуна15. Bring Me the Horizon — Can You Feel My Heart 16. МакSим — Сантиметры дыханья17. Oasis — Falling Down 18. Duran Duran — Come Undone 19. Оля и Монстр — Жертва 20. Tom Day — Who We Want To Be 21. twenty one pilots — The Line 22. Оля и монстр — Рецессивный ген 23. Hotel Books — Alcoholocaust 24. Bad/Love — Dead Weight 25. Belle Haven — Nobody Likes A Hospital 26. Сплин — Выхода нет 27. Wolves At The Gate — No Tomorrow 28. Rosa Walton, Hallie Coggins — I Really Want to Stay at Your House