Дневники теней. Книга вторая

Обновление.

Тихо. Темно. Пусто.

Абсолютное отсутствие какой-либо информации. Или все-же что-то есть?

Едва заметно, словно лучик света, пробивающийся через завалы в непроглядную темноту пещеры, просачивается разум в небытие. Насыщаясь этим разумом, из ничего одна за другой зарождаются мысли.

Что я? Или кто я? Если разум есть, значит я живое существо? Значит я должен ощущать, осязать и быть облачен в телесную форму? Или это не так? Но формы нет, как нет и ощущений. Единственное что я могу - это думать. Могу думать, но не вспоминать. Моя память пропала. Она стерта, как будто её никогда и не было. А может быть так и есть - я только зародился и начинаю изучать мир? Но где я тогда нахожусь? Может быть я родился слепым? Но никого рядом нет, никто не держит меня, не прижимает к себе. Тогда я, должно быть, в материнской утробе? Но я ничего не ощущаю. Я не слышу биение материнского сердца. Тогда что же? Может быть я умер?

Последняя догадка, по всей видимости, была верной. Тьма, словно приняв моё осознание происходящего, начала рассеиваться, и я оказался подвешенным в бескрайнем водоёме мутной вязкой жижи. Я имел тело, но разумом не мог осознать, что оно из себя представляет. Ментально, я был похож на кусок глины, ожидающей своей обработки мастером. Бесформенной субстанцией я кружился в размеренном вальсе окружающих вод.

Словно ручеек, холодный поток пространства коснулся меня и проник внутрь. Боль - вот первое, что я ощутил. Резко, словно в тёмном помещении включили свет, передо мной возникла яркая картина апокалипсиса. Мир рушился, захватываемый бушующим пламенем и омываемый нескончаемым потоком воды. Всё вокруг уничтожалось, сминаемое сдвигающимися массами земли. Люди и звери в панике бежали, но смерть настигала их. Города рушились и превращались в пыль. Некогда красивые леса превращались в бескрайние пепелища. Все это картинки мелькали очень быстро. Казалось, что жизнь многократно ускорили и теперь показывают мне этот скорый экскурс в историю. Вслед за апокалиптическими картинами предо мной возник вид последствий всего этого светопреставления. Руины городов стали похожи на памятники древней истории. Вывороченные корни деревьев, словно руки, тянущиеся к спасению и не нашедшие его, замерли, кривизной своей подчёркивая испытанную агонию. Повсюду вперемешку лежали тела, изуродованные настолько, что сложно было понять зверь это был или человек. Смерть настигла почти всех. Лишь небольшие группы живых существ остались смотреть на весь этот ужас, осознавая то, что они смогли избежать. Голод, страх, отчаяние, горе - все эти и многие другие отвратительные чувства наполняли их сердца. Но так не могло длиться вечность. Картинки снова стали меняться, все больше ускоряясь.

Изучая те фрагменты, которые я успевал осознать, я понял, что вижу историю человечества, разбросанную в хаотичном порядке. Не существовало ни прошлого, ни будущего - только сиюминутный момент, в который влилась вся история существования планеты. Я видел молодую деву, ведущую войско на бой и сожженную впоследствии на костре. На смену ей пришли мужчины, идущие в поход за мифической чашей. Картины природы сменялись видами восстановления городов. На смену гладиаторским боям приходил процесс охоты первобытных людей на мамонта. Я стал свидетелем всей истории сразу. Мне не составляло особого труда сфокусироваться, чтобы посмотреть на любой интересующий меня момент и увидеть всё происходящее.

Я рассматривал историю, изучал её, наслаждался ею, пока один из увиденных эпизодов не привлек моё внимание. Создалось ощущение, что я этот момент уже видел - будто я пережил его. С представшей передо мной картинкой пришли чувства, ощущения, запахи и вкусы. Этот момент был ничем не примечателен - всего лишь обнаружение маленького мальчика в поле около монастыря. Но в нём заключалась какая-то сила. Я увидел, как мужчина взял на руки ребенка и направился с ним в сторону ворот. “Настоятель Артуа”, - непроизвольно промелькнула мысль в моём сознании.

В этот момент я вспомнил кто я, словно кто-то открыл затвор и выпустил на волю мою память. Безудержным потоком она хлынула на свободу. Я вспомнил всё, но одновременно с этим всё забыл. Я больше не видел историю человечества, но зато прекрасно осознавал кто я. Картинки погасли, унося с собою жизни неизвестных мне людей и оставляя единственно важную. - мою.

Крик оборвал мои мысли, вернув меня к реальности.

Возрождение Эргоя.

Порхание разлетающихся в испуге птиц и ровный беспечный шелест травы приветствовали меня. Было раннее утро, но солнце уже успело появиться над горизонтом. Его яркий свет отражался в собравшихся в ложбинках листьев капельках росы, заставляя меня прищуриться. Я лежал посреди поля в окружении шевелящейся на лёгком ветерке высокой колосящейся осоки. Царил покой, возможный только в это время дня.

Но что-то было не так. Что-то потревожило птиц, дремавших в столь ранний час в своих гнездах. "Я слышал крик", - всплыла мысль в моей голове.

Я приподнялся на локтях, желая осмотреться. Голова гудела, как после шумной пьянки. Тело ломало, словно я вечность пролежал без движения и теперь, когда я решил вдруг пошевелиться, мышцы заныли, в напряжении своём заставив одеревеневшие суставы захрустеть. С трудом поднявшись, я встал. Ноги меня не слушались. Голова кружилась. Мир плыл перед глазами. Непослушное тело стремилось свалиться на землю, вернув меня в исходное лежачее положение. Было трудно удержаться, но я переборол это сопротивление и справился с казавшейся непосильной задачей.

Собрав силу в кулак, а мысли воедино, я осмотрелся. Казалось, что ничего примечательного не было. Однако, мой взгляд зацепился за островок примятой травы, расположенный на некотором отдалении от меня. С трудом передвигаясь, я побрел в сторону этого островка. Подсознание подсказывало, что именно там я найду ответ на интересующий меня вопрос: “что вообще происходит?”

Конечно же я понимал, что не смогу сразу же получить все объяснения, которые требовались. Навряд ли я смогу легко узнать как получилось так, что я только что был в компании с Ариутом, находясь среди беснующейся толпы, и вдруг оказался в безмятежном поле. Чудеса, да и только. Но разве можно чему-либо удивляться, если повидал и познал всё то, что выпало на мою долю. Логических умозаключений я не ожидал - моя жизнь давно перестала поддаваться логике, если её вообще когда-нибудь можно было логично объяснить. Конечно же я размышлял и искал объяснения, пока брел до примятой травы. Любому человеку свойственно допытываться до правды, даже не имея ни малейшего намёка на неё. Я предполагал, что переместился в пространстве для того, чтобы спастись от неминуемой участи. Но как объяснить тот факт, что я помню как умер? Или это была не смерть? Я никогда раньше не перемещался и вполне может быть, что перемещение именно так и выглядит.

Заинтересовавшая меня проплешина хорошо выделялась на фоне высокой травы - будто почва провалилась в этом месте. Когда я подошёл вплотную, то увидел не окруженный травой участок мёртвой земли, как можно было бы предположить, а только что образовавшуюся прогалину, виновник появления которой был ещё на месте. На примятой траве лежал мальчик лет семи. Ярко-рыжие волосы сильно контрастировали с его бледным лицом. Он был одет в белую, чуть испачканную рубаху, выпущенную из синих брюк. На ногах были надеты низкие ботинки со шнуровкой. Худой, с округлыми чертами лица, узкими губами и носом-картошкой, он лежал неподвижно. Его бледность была неестественна. Губы, цвет которых в юном возрасте обычно бывает розоватым, были сине-чёрными. Вместо румянца на щеках присутствовали пятна голубого оттенка. Веки его были сомкнуты, а выделяющиеся вены имели пугающий чёрный цвет. Он пришел сюда по тропе, которая уходила в сторону видневшейся на горизонте деревни.

"Неужели он мёртв?" - подумал я и потянулся, намереваясь проверить наличие пульса. Но не успев дотронуться до мальчика, я в ужасе отдёрнул руку. Это была не моя рука. Вернее сказать, это была не рука человека - это была рука тени. Она была сформирована из множества полупрозрачных чёрных лоскутков, концы которых трепетали, словно их шевелило сильным ветром.

- Я - тень? Не может быть! Неужели я - это она? Но как мне стать прежним? - озадаченно шептал я.

Из размышлений меня вывел хриплый свистящий забор воздуха, производимый легкими мёртвого мальчика. Взгляд мой тут же перекинулся на него. Увиденное меня поразило. Ребёнок, ещё недавно выглядевший умершим, теперь был жив и на вид совершенно здоров. Розовый румянец вновь покрыл щеки, губы приобрели привычный оттенок, а глаза блестели по-детски озорными огоньками. Он был растерян и не понимал что происходит. И я был с ним солидарен - раньше не было ни одного человека, который ожил бы после убийства тенью. А по всем признакам именно тень его убила. Однако, растерянность мальчика быстро прошла. Живые огоньки в детских жизнерадостных глазах потухли - им на смену пришёл бескрайний ужас. Зрачки расширились и казалось, что сознание, недавно возродившееся в мальчике, исчезло в бесконечности этих чёрных бездонных пропастей. Красивое лицо исказила многозначительная гримаса - ребёнок увидел меня в обличии тени. Молча отползая, он с трудом поднялся на ноги и, спотыкаясь, побежал в сторону дома.

Всё это время стояла полнейшая тишина, словно природа затаилась и наблюдала за происходящим. Лишь издалека раздался вопль, полный ужаса - это мальчик добежал до деревни.

Мне не оставалось иного выбора, кроме как уйти куда-нибудь подальше, чтобы всю эту историю приняли за богатую фантазию ребёнка.

Изменившийся мир.

Вернуться в свое человеческое обличье оказалось несложно - как только я успокоился, мой облик поменялся сам по себе, будто почувствовав снятие напряжения. Куда идти и чем заниматься - вот основные вопросы, которые интересовали меня теперь. И, конечно же, важно было понять что со мной приключилось. Я не чувствовал никаких перемен в себе, однако что-то подсказывало, что я не прав, что изменения были и их кардинальность ещё не раз аукнется мне.

Поле, по которому я шёл, закончилось скоро и на смену ему пришла чаща молодого березняка. Прошло около получаса, прежде чем я выбрался из неё и вышел на широкую песчаную дорогу. Было видно, что она часто использовалась для передвижения - раскатанные колеи и отсутствие густой растительностью явно говорили об этом. С одной стороны от дороги были заросли березняка, из которых я вышел, а с другой - бескрайние просторы пшеницы, уходящие за горизонт. Казалось бы, красивая, естественная и безмятежная картина, но это было не так. Было и то, что заставляло её терять свой добродушный и приветливый облик. Словно дьявольские украшения, с обеих сторон дороги на концах г-образных сооружений висели людские тела. Похожие на атрибут к зловещему празднику, они раскинулись на всём протяжении пути, который был доступен моему взору.

Первым на дороге меня встретила повешенная женщина, которой на вид было сорок лет. Её полуразложившееся лицо, испещренное червями, ещё сохранило очертания. Кое-где уже виднелись кости черепа. Глазницы были пусты - глаза, являясь лакомством, были первыми выклеваны птицами. Порванное платье, одеревеневшие от засохшей крови, тяжело свисало, освобождая изуродованные плечи и истерзанную грудь. Ноги были грязные и опухши. Характерный запах и полчище мух были явными признаками многодневного пребывания на солнце. Снизу, на орудии казни, красовался знак в виде красного огня.

Подобная картина повторялась от виселицы к виселице, разве что только висельники были разного пола и возраста.

“Что здесь происходит? Неужели меня так долго не было?", - подумал я, направившись налево по направлению дороги. Невольные участники моего похода безучастно провожали меня в путь, размеренно покачиваясь на натянутых верёвках.

Ждать ответа пришлось не долго. Ещё издалека я увидел черную точку, растущую по мере приближения. Сначала я принял её за животное, прибежавшее отведать мяса - настолько я был уверен, что ни один здравомыслящий человек не пойдёт по подобной дороге. Но я ошибался. Когда мы достаточно сблизились, я признал в приближающемся объекте лошадь, запряженную в повозку. Впереди сидел мужчина средних лет. Ничего особенного во встречном путнике не было. Он был одет как обычный мужик - в серую льняную рубаху и чёрные суконные штаны. На плечи, не взирая на жаркую погоду, была накинута телогрейка. Надетые не по погоде калоши блестели на солнце.

Лошадь гнедой масти шла не торопясь, спокойно двигая крупом, фырча от усталости и жары. С подозрением и страхом, она изредка посматривала на висящих людей, сопровождая это действие неодобрительным ржанием.

Повозка была обычной - четыре деревянных колеса и невысокий кузов.

-Куда путь держите? - спросил мужчина.

-В ближайший город. Какой будет первым по этому направлению?

-Кревель. А вы не здешний?

-Да, я не местный. Путешествую. Изучаю мир.

-Нынешний мир не заслуживает, чтобы его изучали. Вы посмотрите что творят, - произнёс он указывая на виселицы.

-А кто эти люди? Кто и за что их повесил? Сейчас какой год?

-Какой год? Вы что, в лесу живёте? Или путешествуете во времени? Вы бы поменьше вопросов задавали. Особенно такого рода. А то можете этим вон компанию составить.

-Обещаю больше никого не спрашивать, - ответил я с улыбкой, - кроме вас. Так что здесь происходит?

-Инквизиция - вот что происходит. Они теперь у власти. Решили, что всё могут. Людей жгут и вешают уже который год. Вон сколько понавешали, аж ездить тошно. А приходится - это основной путь для торговли с Арстаном. Да ещё и назвали его инквизиторским путём, сволочи. По другим дорогам такого безобразия нет. Нет, они висят, конечно. Один, два - но не всю же дорогу трупами усеивать. Тьфу!

-Зачем они это делают?

-Как зачем? Нечисть всякую убивают: магов, ведьм, чернокнижников… Ну и заодно простых людей. В основном простых людей. Кляузу кто напишет, так они тут как тут. Живёшь и думаешь, не за тобой ли идут, аль проживёшь ещё денёк-другой.

-Сколько же всего изменилось…

-Что вы говорите? В смысле изменилось? Давно уже так.

-Да, я давно здесь не был. Прощайте, потороплюсь в Кревель. Посмотрю что там творится, - сказал я, пресекая дальнейшие ненужные вопросы.

-Прощайте, - ответил мужчина, явно желающий ещё что-то расспросить.

Дальнейший путь был ничем не примечателен - единожды встреченные два путника оказались немногословны, а остальное время я провел в гордом одиночестве. Если не брать в расчёт мирно покачивающиеся тела висельников.

Кревель.

Спустя два часа Кревель, встречая меня, распростер свои когтистые объятия.

Город был великолепен. Я никогда ещё не видел каменных сооружений, а этот город был построен из камня целиком. Своей формой он напоминал крепость времен второй эпохи, за исключением того, что стенами крепости были обычные жилые дома, заселенные не менее обычными людьми. Город состоял из множества жилых и административных зданий. Постройки плотно примыкали друг к другу, но при этом имели разную высоту. Они располагались кольцами друг за другом, словно лабиринт. Вырезанные в каждом кольце высокие арки являлись единственными проходами к центральной площади. Форма города была архитектурной задумкой. Она являлась попыткой придумать что-то новое, при этом возрождая старое. Так и появилось новое веяние архитектурной мысли, воплощенной в город Кревель.

Один из красивейших городов периода третьей эпохи, несмотря на все светлые надежды, встретил меня ощетинившись. Стоящий на входе патруль был одет в кожаные бушлаты с нашитыми поверх позолоченными стальными пластинами, чёрные штаны и тупоносые ботинки с позолоченными бляшками. На нагрудных пластинах у каждого из патрульных был знак в форме пламени. Такое же пламя алого цвета красовалась на чёрных овальных щитах. На поясах у патрульных висели мечи. Меня без вопросов пропустили внутрь, но при этом сопроводили кровожадным взглядом, причину которого я сразу же понял - в городе проводилась очередная облава на ни в чем неповинных людей. Да, именно на людей - обладатели способностей, даже самых простых и слабых, уже давно ретировались из города, используя для этого весь свой арсенал. Простой же люд не имел никаких шансов исчезнуть незамеченным или не быть пойманным при попытке спастись. А любая попытка покинуть город, как очевидно, рассматривалась как признание вины.

Я увидел, как из ближайшего ко мне дома вытащили женщину. Платье на ней было порвано, что максимально обнажало тело. Грязная и заплаканная, она молила о пощаде, тщетно убеждая, что не является ведьмой. А из-за угла дома выглядывали две девочки, лет семи, и смотрели с заплаканными глазами на то как их мать уводят к последнему пристанищу - тюремной камере.

-Ты смотри, здесь ведьмины отродья! - прокричал патрульный, неожиданно появившийся позади девочек и схвативший их.

-Тащи их сюда! - ответил тот, что стоял, возвысившись над матерью. - Нам велено искоренить всю эту нечисть.

Кивнув головой, патрульный схватил девочек за волосы и потащил их вслед за матерью. Увидев это, женщина издала душераздирающий крик. Её взгляд остекленел, подернулся влажной плёнкой и, отражая царивший на душе хаос, наполнился безумием. Жизнь семьи была решена.

Не успел я хоть как-нибудь отреагировать на происходящее, как мужской вопль, разносящийся с противоположной стороны улицы, привлёк моё внимание. Передо мною, словно в замедленной действии, предстала картина падающего на землю человека, из спины которого торчало копье. Позади него, вытянув руку вперёд, в броске застыл патрульный. Было понятно, что пострадавший мужчина хотел сбежать от подобного правосудия, но не смог - не желая играть в догонялки, охотник вонзил копье в свою жертву точным броском. Мучения были не долги. Упав на землю, жертва прохрипела в последний раз и испустила дух.

-Молодец, Морис! - сказал подошедший к метнувшему копьё патрульный. - Всякую охоту заканчиваешь полётом своего копья.

-Это добрая традиция. А традиции надо соблюдать, - усмехнулся Морис в ответ.

Ужасающим зрелищем картины издевательств, насилия и разорения появлялись в поле моего зрения. Из окна одного дома выкинули мужчину. Из другого дома выволокли обнаженного старика и погнали его прутьями, сопровождая это криками: "Так тебе, мразь! Наколдуй себе одежду". Слева от меня рухнула старушка - сердце не выдержало, когда её маленького внука схватили и повели в направлении тюрьмы. Спереди женщина подожгла себя, ругаясь на всех, проклиная и смеясь, что она никому не досталась.

Прекрасный город, своим каменным величием возносящийся над остальными, на деле был центром зла и насилия. И пока смерть наполняла улицы слабыми и беспомощными людьми, над городом уже начинал виднеться дымок от первых костров.

-Что это за дым? - поинтересовался я у патрульного.

-У нас правосудие быстрое - либо режь, либо жги. А ты кто такой? Ни разу не видел.

-Я путешественник - проездом здесь. Многие говорят, что город настолько хорош, что его надо обязательно увидеть.

-Как бы это не было последним, что ты увидишь. Уезжал бы ты подальше, пока за тебя не взялись.

Оставив собеседника, я направился по направлению дыма. Как оказалось, он поднимался над центральной площадью, которая была заполнена стягивающимися отовсюду зеваками. Было удивительно смотреть на то, как люди, влекомые жаждой кровавого развлечения, шли на казнь, понимая, что их тоже могут поймать. Оглядываясь по сторонам, они пробирались в самую гущу событий и занимали свое место, считая, что теперь они в безопасности. На самой же площади было сооружено три помоста со столбами по центру, под которыми лежала сухая солома. Два из них были пусты, а к третьему, тому от которого и чадил дым, были привязаны три человека - две женщины и мужчина. Солома под их ногами занялась скоро и огонь, поднимаясь вверх, уже ласкал языками пламени помост, жадно стремясь к загнанной добыче. Пока пламя поглощало своих жертв, а ужасающий крик заполнял площадь, ко второму помосту подвели женщину с дочерьми, которых я видел совсем недавно. Их привязали к столбу и без каких-либо церемоний принялись разжигать костёр. Огонь неистово вспыхнул, предчувствуя свежую плоть. Девочки закричали, перекрикивая заживо горящих рядом людей. Обезумевшая от горя мать, со слезами на глазах, принялась с новой силой умолять пощадить её детей. Но инквизиторы её не слушали, как не слушал её и огонь. Помост, облизываемый алчными до добычи языками, стал чернеть. Конец был неминуемо близок.

"Я не могу этого допустить", - подумал я и, потеряв над собой контроль, вскинул руки кверху. Повинуясь моему требованию, небеса, бывшие ещё секунду назад голубыми, превратились в темно-синие, почти черные. Сильнейший ливень обрушился на землю, гася огонь и даруя шанс выжить. Когда пламя угасло я увидел, что на первом помосте остались стоять обгоревшие изуродованные тела, однако девочки со своей мамой были целы и невредимы.

-Демон! Убейте его! - раздался от помоста голос одного из инквизиторов.

-Убейте его! - вторили ему другие голоса.

Посмотрев на свои руки я, конечно же, увидел руки тени. Это было фиаско. Намечалось побоище, которое могло привести к массе ненужных жертв. Я понял это сразу и сразу же принял единственное правильное решение. Повинуясь инстинкту, я резко развёл руки в стороны и погрузился в темноту. Мир на мгновение исчез, вернувшись картиной умиротворяющих красот речного берега, а толпа жестоких людей, алчущих смерти, боли и мучений, осталась в далёком городе. И в моем сердце.

Цель.

Дни, недели и месяцы пролетали рутинно. С тех пор, как я очнулся в поле, многое было предано переосмыслению. Например, сбежав из Кревеля, я узнал как выглядит и ощущается перемещение и мог наверняка сказать, что из деревни Гуарано я не перемещался. Это была самая что ни на есть смерть, завершающая жизнь обычного, хоть и странного человека, и предшествующая рождению сильного магического существа - тени. Долго я шёл к осознанию и принятию своего существа. Да и не принял бы, если бы не одна девушка, о которой я расскажу чуть позже. Она показала мне кто и что мы есть.

Что касается инквизиции, то мне приходилось ещё неоднократно с ней встречаться. Приняв изменения, воцарившиеся в мире, я сначала стал бороться с ней. Частые перепалки и ненужные убийства оказались неприятным результатом моих вмешательств. Именно в ходе таких стычек я понял, что стал бессмертным. Да и старость ко мне не могла прийти - я зафиксировался в том возрасте, в котором умер. Однако, позднее я научился выбирать личину своей более взрослой, либо более молодой вариации.

Смерть не торопилась вновь встретиться со мной, хотя может быть и не могла. Вонзенные в моё тело мечи рассыпались в труху вместе с хозяевами. Стрелы для лука и болты для арбалета, которые безоговорочно должны были попасть в меня, сгорали ещё на лету вместе с пускающими их людьми.

Люди не могли мне навредить. Но они могли навредить другим людям. На смену умершим инквизиторам приходили новые, бравшиеся за свою работу с ещё большим рвением. Это навело меня на мысль, что моё участие в данных разборках приносит только вред. Обдумав всё и взвесив, я решил вернуться к своей прежней цели - борьбе с нечистью. С этой задачей люди сами точно не смогли бы справиться. Да и на моей стороне была сила - никто не мог мне навредить.

Удоль.

Осень была на редкость дождливая. Реки, переполненные без конца падающей с неба водой, выходили из берегов, затапливая прибрежные территории. Леса потеряли свою плодородность. Прогнившие грибы были изъедены червями и улитками. Созревшие ягоды отваливались под натиском дождевых капель и смешивались с землей. Снующие в поисках пропитания птицы подбирали их и, наевшись досыта, тут же засыпали, поддавшись действию забродившего продукта.

Дождь лил вторую неделю подряд. Казалось, что кто-то сверху увидел весь тот ужас, который творится на земле, и решил напросто смыть этот позор, чтобы больше его не видеть. Потоки воды размывали дороги, затапливали огороды и сады, заливали подполы и склады.

В один из этих пасмурный осенних дней я остановился на ночлег в трактире на окраине деревушки под названием Удоль.

Удольцы были достаточно дружелюбными людьми. У них всегда можно было найти приют. Если вдруг в трактире не находилось комнат, то каждый местный житель считал своим долгом предложить гостю свободную койку в доме. Но мне, как я уже написал, в этот раз не случилось опробовать на себе гостеприимство столь душевных людей.

Прежде чем отправиться ко сну, стоило отужинать, сдобрив благородную пищу кружкой пива. К чему я и приступил сразу после заселения. Плов из баранины быстро украсил занятый мною стол. От аромата мяса с рисом, добротно приправленного травами и барбарисом, обильно выделилась слюна. Присоединившийся тут же запах хмеля дал понять, что к ужину можно приступать.

Трактир, ничем не отличавшийся от множества других, был исполнен в традиционном деревенском стиле. На небольшом отдалении от входной двери, по левую руку, расположилась барная стойка и дверь, ведущая на кухню. По правую руку раскинулся небольшой зал на восемь столов. Приоткрытая дверь, расположенная в дальней от входа части помещения, вела к спальным комнатам. Бревенчатые стены ничем не были украшены. Общий зал освещался свечами, расположенными и на столах, и на барной стойке.

-У вас прекрасный плов, - заметил я разносящей еду девушке.

-Спасибо, это я делала. У нас скромное заведение - я и готовлю, и разношу, и убираю. Мать, правда, мне тоже помогает.

Будто в подтверждение её слов из двери, ведущей на кухню, с подносом в руках вывалилась высокая полная хозяйка трактира и направилась к ближайшему столику. Дочь, определённо, была не в неё. По-детски милое, с острым носиком, личико украшали карие блестящие и жизнерадостные глаза. На стройный девичий стан спадали длинные волосы цвета вороньего пера. Всё это шло в полнейшую противоположность с тучной женщиной, имеющей короткие вьющиеся рыжие волосы и нос картошкой.

-Это мать тебя научила так вкусно готовить?

-Нет, отец, - ответила девушка, понурив нос.

-А где он? - решился спросить я, почуяв неладное.

-Он умер.

-Прости, я не мог знать.

-Многие умерли. Кузнец, сын мясника, друзья, папа…

-Я не слышал, чтобы у вас была хворь. Что произошло?

-Зараза здесь не при чем - это всё дожди.

-Дожди? Разве они научились убивать? - неуместно пошутил я, но тут же осёкся, проверяя как на это отреагировала моя собеседница.

-Я понимаю, это странно. Подобный вопрос все задают, кто узнает причину смерти. Но всё намного сложнее. Дождь виной разлившимся болотам.

-Они увязли в болотах? - уже не так смело предположил я.

-И снова нет. Никто не верит - говорят об ветки ободрались, но разве такое бывает? Мы же видели тела. Это не ветки - это когти.

-Когти? Дикий зверь?

-Может быть и дикий зверь, но мы такого никогда не видели. Здесь не водятся опасные дикие звери. Мы бы знали, если бы они были. Нет, это какая-то нечисть, иначе и быть не может.

-А где я эту нечисть могу найти?

-Зачем это вам?

-Чтобы я знал куда нельзя ходить, - ответил я, понимая, что меня ждёт долгий подробный рассказ.

Монстр.

Три глубоких параллельных пореза, оставленные кем-то или чем-то на стволе дерева, возвестили о правдивости предположения дочери хозяйки трактира. Смешанные чувства наполнили меня. С одной стороны, я был рад тому, что помогу жителям и сделаю вклад в свою вновь обретенную миссию. С другой же стороны, встречаться с неизвестной опасностью было немного боязно. Да, я тень, и мои способности, вероятнее всего, сильнее возможностей этой твари. Но не вздрагивает ли человек при виде безобидного паучка? Не пугается ли пробежавшей мыши? Не трясётся ли от мнимой опасности, живущей в темноте? У страха глаза поистине велики. Особенно если это страх перед неизведанным. А мне было совершенно неясно кто мог оставить след в сантиметр глубиной, столько же шириной и длинной поперёк ствола векового дуба.

Дорога была несложной. Как рассказала девушка, мне нужно было выйти из деревни возле церкви и углубиться в лес. Затем следовало минут десять идти прямо по грибной тропе. Местность оказалась и впрямь болотистая. Дождь, усилившийся во время моего пути, только усугублял ситуацию. Мне пришлось приложить всю свою прыткость, чтобы не угодить в трясину. Местами не обошлось и без способностей - воздушные помосты были незаменимыми помощниками.

Несмотря на все ухищрения, дорога заняла не десять минут, а в два раза дольше. Ориентир мне назван не был - было просто сказано: “не ходите в этом направлении”. Да и кто в здравом уме пойдёт бродить в ливень по лесам, которые и без того стали опасными от непогоды. Особенно когда напутствия добротно приправлены историями про болотного монстра.

След от когтей оказался не единственным. Все деревья в округе были исцарапаны, словно кто-то помечал таким образом территорию. На вязкой, чавкающей под ногами земле, стали появляться первые следы неизвестного существа. Отпечаток был очень странным. Размер его в два раза превышал длину моей стопы. Крючкообразные промятия от когтистых пальцев напоминали птичьи лапы - три спереди, один сзади. Следы были достаточно свежими. Чудовище точно находилось где-то поблизости.

Словно в подтверждение моих наблюдений, метрах в тридцати от меня хрустнули ветки. Не успел я направить свой взгляд по направлению шума, как хруст раздался совершенно с другой стороны. Враг был очень быстрым и почти бесшумным. Следовало предпринять какие-нибудь защитные меры. Не теряя ни секунды, я преобразился в тень. Мир вокруг приобрёл рубиновые оттенки. Воздух стал тягучим. Время замедлило ход.

Я сделал это как раз вовремя. Огромный чёрный объект прыгнул в мою сторону, нацелив на меня четыре лапы с выставленными вперёд, словно пики, когтями. Заприметив своевременно это движение, я отпрыгнул в сторону и сразу же поднялся, приняв защитную стойку и выставив воздушный щит.

Монстр стоял напротив меня в двадцати шагах. Словно осознавая все происходящее, он застыл на месте, размеренно покачиваясь и изучая обстановку. В нём было пять метров роста. Четыре мускулистые лапы, похожие на крабьи, заканчивались огромными пальцами с длинными острейшими когтями. Тело чудища напоминало тело гориллы, из которого исходили сотни коротких щупалец с зубастыми присосками на концах. Спина и плечи были покрыты грубыми кривыми пиками, вызвавшими во мне ассоциацию с острыми каменными гребнями. Обезьянье лицо вместо волос имело на себе полчища змей. Чёрный уродливый зверь имел неестественный вид, и одни лишь глаза, горящие голубым сиянием, смотрели на меня с пониманием и тревогой - словно это был не монстр, а человек, увидевший пред собою равного соперника.

Ожидание было недолгим. Схватка обязана была когда-нибудь начаться, и она началась. Первым, не дождавшись моих действий, бросился в атаку монстр. На этот раз он не пытался меня проткнуть. Четырьмя лапами, с помощью когтей, он сделал подобие клетки, намереваясь заточить меня в неё и растерзать своими короткими плотоядными щупальцами. Резкий глухой удар возвестил о неудачности предпринятой попытки. Плашмя монстр влетел в мой щит, при этом пробив его кончиками когтей, вошедших в щит на добрых пять сантиметров. Резкая боль резанула мою руку. Чёрный густой дым потёк из раны по воздуху. Это был первый раз, когда меня смогли ранить после окончательной трансформации в тень. Так много времени прошло с тех пор, как я последний раз ощущал боль. Это было настолько непривычно, что на секунду я впал в замешательство, из которого меня вывел стук головы твари по готовому в любой момент разлететься щиту. Вместе с этим пришло понимание моей уязвимости и возможности неблагоприятного исхода. Злость наполнила меня. Поставив руки в центр щита, я приложил максимум усилий и направил в разные стороны потоки энергии, добавляя к воздушной стихии воду, огонь и молнии. Это дало результат. Лезвия, ещё секунду назад грозившие мне смертью, со звоном упали на землю. И как раз вовремя. Вслед за отрубленными когтями посыпался разлетевшийся вдребезги щит.

И вновь я успел увернуться от падающего на меня зверя.

Оба раненые, мы смотрели друг на друга. Во мне бушевала ярость, наполняющая меня мощнейшей энергией. Чудище же смотрело на меня испуганно - словно загнанный в ловушку зверь. Вспомнив свой старый трюк, я решил закончить сражение быстро и пустил в своего противника тысячи игл. Я помнил, что они сделали с тенями, и был уверен в их результативности и на этот раз. Но самоуверенность всегда нас подводит. Поставленная под удар ороговевшая спина с лёгкостью отразила опасность, превратив иглы в мелкие осколки. Огонёк надежды появился в глазах чудовища. С утробным рыком оно вновь кинулось на меня, пытаясь раздавить массой. В прыжке монстр развернулся спиной и выставил вперёд острые окаменелые зубцы. Для любого смерть была бы неминуемой, но я не был любым. Резко разведя руки, я исчез с траектории нападения и, появившись над оглушенным при падении противником с сотканным из энергии, огня, воды и молний длинным мечом, вонзил его чудищу в сердце. Вопль разлетелся по лесу, распугав сидящих на ветвях птиц. Чёрный туман покрыл лежащего у моих ног монстра.

Моя рана уже не испускала дым, но ныла, напоминая о минувшей смертельной битве. Я вернулся в нормальный облик и, взглянув вновь на поверженное существо, ужаснулся. На месте развеявшегося тумана лежал молодой парень, лет двадцати. Совершенно нагое тело покрывала карта чёрных вен, а на месте сердца зияла выжженная дыра, от которой в разные стороны исходили рисунки молний.

"Похоже, с настоящим чудовищем встретиться мне ещё только предстоит", - подумал я и, подняв тело, направился обратно в деревню.

Творец.

Когда я принёс тело в деревню, меня окружили местные жители. Они сразу же узнали умершего. Это был одинокий парень - первый из пропавших. Оплакивать его было некому. Мать его, как это бывало нередко, умерла при родах, а отец беспробудно пил, пока не скончался в канаве. Мальчик рос один с двенадцати лет. На попечительство его никто не брал, да он и не шёл ни к кому. Однако, люди о нём заботились - кормили, одевали, обучали. Именно поэтому известие о смерти было так тяжело воспринято всеми жителями.

-Где ты его нашёл? Что с ним? - спросил крепкий мужчина, подошедший первым.

-На болоте. Там, где были убиты остальные.

-Что ты там делал и что там делал он? Кто это с ним сотворил?

-Важнее узнать, кто превратил его в болотного монстра. Не смотрите на меня так. Я прекрасно знаю, что вам всё известно.

-Это был он? - спросила молодая женщина, стоящая справа от меня.

-Молчи. Ничего не говори этому чужаку, - осек её коренастый мужичок.

-Мне не интересны ваши разборки, - прервал их я. - Где мне найти этого урода?

-Мы не знаем, - не обращая внимание на мужика сказала женщина.

-А кто знает?

-Там же, в лесу, живёт какой-то странный парень, - сказала подошедшая старушка. - Он не из местных. Поселился около года назад. Наведывается иногда за продуктами, травами, да выпивкой. Никто не знает, чем он там занимается, да и где именно живёт, но это точно его рук дело.

-Мама, это не может быть Кирт.

-Замолчи, дура. То, что он к тебе таскается не значит, что он добрый молодец. Посмотри, как он парня ухайдокал.

-Это не он его ухайдокал, - решил прояснить ситуацию я, - это я сделал. Правда, в тот момент это был совсем не безобидным мальчиком.

-Ах ты ж…, - набросился на меня бородатый мужик.

-Перестань, - осадила его хозяйка трактира. - Мы все знаем что за чудище было в лесу.

-Да, все знаем, - вторила ей дочка, выглядывающая из-за широкого материнского плеча.

-Мы не знаем где искать этого изверга, сынок, - вновь подключилась к разговору бабушка.

-Я знаю, - развернувшись на каблуках ответил я и направился обратно в лес.

Изрезанные когтями деревья снова окружили меня. Рука заныла, будто напоминая о минувшей схватке. Лес был освобождён от существа, но оставался столь же опасен.

Понять где находится виновник этой кровавой драмы было несложно. Пока жители деревни спорили кто прав, а кто виноват, в моей памяти всплыла зародившаяся при первом посещении ассоциация. В лесу были помечены не все деревья, а лишь часть. Будто кто-то таким образом обрисовал свою территорию. Сначала я решил, что это территория охоты чудища, но теперь я был более чем уверен, что чудище было лишь дворовой собакой, охраняющей территорию. И самое главное, что мне стало известно - это тот факт, что следующим моим противником будет человек.

Домик злодея, представляющий из себя одноэтажный маленький обжитой сарайчик, было обнаружить несложно. Стоило всего лишь поплутать по отмеченной территории около получаса, и он сам оказался передо мной. Хозяин избы был настолько уверен в своём защитнике, что не озаботился усилением охраны, хоть и не мог не слышать вопля. Это было мне только на руку. Войдя через единственный вход, я обнаружил его мирно распивающим свежезаваренный чай.

-Не ожидал гостей, Кирт? Или как тебя там.

Парень подавился чаем и, согнувшись, стал откашливаться. На вид ему было лет двадцать пять. Длинные чёрные волосы спадали на худое лицо. Острый нос и сильно выраженные скулы, совместно со впалыми глазницами, подчеркивали его худобу. Он был сух. Руки его были тонки. Исхудалое тело было покрыто длинной шерстяной туникой.

-Не ожидал. Кто ты и как сюда попал?

-Кто я - тебя волновать не должно. А вот как попал… Жалко мне этого молодого парня.

-Ты с ним справился? Ты его убил? Но это невозможно!

-Раз я здесь перед тобой стою, значит возможно. Правда сказать, это было нелегко.

-Нелегко? Я разрабатывал это заклятье более двухсот лет, а ты его взял и убил!

-Убил его ты. Я лишь завершил неизбежное. Зачем ты это с ним сделал?

-Парень сам виноват. Он следил за мной, а затем попросился в ученики. Что мне было с ним делать? Я предложил провести эксперимент - он согласился. Магия - вещь непредсказуемая. Ты же наверняка знаешь. Первый опыт был успешен, а вот обратное заклинание не сработало.

-С чего ты взял, что я знаю о магии?

-Я вижу тебя. Не перед собой вижу, разумеется. Это неоспоримо. Я вижу каков ты есть на самом деле. Мне уже приходилось встречаться с таким как ты. Что же, сжигай меня. Или зачем ты пришёл?

-Сжигай? Я же не варвар. Я дам тебе возможность познакомиться со своим детищем.

После этих слов из-за моей спины выскочила тень убитого мною существа.

-Можешь немного пообщаться со своим творцом, - сказал я и вышел на улицу.

Не прекращающийся уже третью неделю дождь заглушил отдалённые крики, заменяя их мелодией бьющих по листве капель.

Кастэла.

Мои непроизвольные преображения в тень при использовании сил были значительной проблемой. Люди не должны были меня таким видеть - это грозило ненужными стычками с инквизицией, нежелательными последствиями и напрасными жертвами. Надо было как-то решать эту проблему, а решение было только одно - научиться контролировать перевоплощение. Силы для меня были новы, привыкнуть к ним сразу не получалось. Волна энергии, накатывающая при их использовании, высвобождала мою истинную сущность. Помочь могли только тренировки. Они были долгими и изнуряющие, но, в итоге, цель была достигнута - я научился контролировать способности в полной мере.

Несмотря на все старания, утро описываемого дня оказалось из ряда вон выходящим. Я направлялся в город Стартхель, знаменитый происходящими в нем необъяснимыми событиями. Странные смерти, нападающие призраки, бегающие скелеты, волшебные исцеления и неизвестные болезни - всё это имело место быть в Стартхеле. А там, где волшебство - там место мне.

Ночь, проведённая в придорожной таверне, осталась позади. Дурман от сновидений и лёгкая утренняя усталость успели отступить. Восходящей кроваво-красное солнце позолотило росу и озарило горизонт. Спокойствие и безмятежность царила вокруг, будто бы ничего живого не существовало - только трава, деревья и лёгкий гуляющих ветерок. Ничто не предвещало беды.

За полтора часа ходьбы до города мне стали попадаться люди с рюкзаками, загруженные обозы и навьюченные животные. Жители города торопились куда-то, явно не влекомые желанием, а гонимые страхом. Ответ на вопрос что случилось напрашивался сам по себе. Ничто иное так не пугает людей и не опустошает города, как охота на ведьм. Волшебный град стал пристанищем инквизиции.

-Приветствую тебя, Тень! - сказал идущий в одиночку мужчина, поклонившись.

Ошарашенный, я ничего не ответил, а лишь сопроводил странника поворотом головы. Идущие следом люди, казалось, не обращали на меня внимания. Семья, проезжающая мимо на телеге, спокойно беседовала, а их маленькая дочка даже мне улыбнулась. Следом прошла женщина с огромной котомкой за плечом. Но она тоже просто покосилась на меня, не придав никакого значения моей скромной натуре. Затем ехала ещё одна семья с двумя детьми. Решив проявить доброжелательность, я им улыбнулся, но дети, увидев мою улыбку, закричали и забились в угол.

-Успокойтесь, дорогие, - обняла их мама.

-Простите их, Тень. Они никогда раньше не встречали подобных вам и испугались.

-Всё нормально, - больше интуитивно, нежели осознанно ответил я.

Повозка с семьёй проехала дальше.

"Что здесь творится?", - подумал я, наблюдая за чередой обозов и людей, движущихся мне навстречу.

"Здравствуйте, Тень!", "Тень", "Это же Тень", - то и дело разносилось с разных сторон. Оставалось загадкой что же ждёт меня дальше.

В город оказалось попасть не так уж просто. Толпа людей, бегущих из него, была велика. Все они толкались у ворот, стараясь как можно быстрее покинуть городские стены. Ворота не охранялись, поэтому любой желающий мог беспрепятственно войти или выйти. Привычного патруля поблизости не было. Это объяснялось клубящимся над городом тяжёлым чёрным дымом. Инквизиция насытилась своими жертвами. Охота на сегодня была окончена.

С трудом пробившись через толпу в город, я направился сразу же к центральной площади. Картина, открывшаяся мне, была уже привычной. Три помоста, обложенные соломой, и три жертвы на каждом из них. Два костра уже горели. Запах жженой плоти витал в воздухе, смешанный с едким запахом дыма. Толпа бесновалась и ликовала, возбужденная зрелищем. Стоящие по периметру инквизиторские патрули, словно орлы, зорким взглядом высматривали возможных жертв. Сами инквизиторы стояли около помостов и гордо смотрели на публику.

-Жги ведьм! Бей демонов! Смерть чернокнижникам! - скандировала толпа.

Близился черёд третьей казни.

Первым к помосту подвели грязного, одетого в лохмотья старика. Пальцами связанных сзади рук он вырисовывал в воздухе какие-то знаки, тщетно пытаясь разорвать стальные путы. Когда его привязали к столбу, он вознес голову к небу и грязно выругался, за что получил удар в живот.

Следующей к помосту повели молодую девушку, при виде которой моё сердце бешено затрепетало в груди, а дыхание замерло. Это была она. Я сразу же узнал её длинные светлые волосы, роскошную фигуру и очаровательные черты лица. Она почти не изменилась - была столь же прелестна и обаятельна. Белое, местами запачканное платье, подчеркивало тонкий девичий стан. На руках были надеты белые перчатки. Волосы девушки развевались на ветру. Взгляд был направлен вперёд - на ожидающей её помост. Всем своим видом девушка показывала безмятежность и спокойствие, словно ей было все-равно что произойдёт дальше.

“Но как она здесь очутилась и почему она ни капельки не изменилась, ведь столько лет прошло? Или это не она и на меня нашло наваждение?” - задавался я вопросами, ответ на которые должен был обязательно узнать.

Пока я размышлял, девушку возвели на помост и стали привязывать к столбу. Она стояла прямо напротив меня - совершенно беззащитная, безвольно принимающая свою участь. Будто чувствуя мое внимание, она подняла глаза и наши взгляды встретились. Улыбка украсила и без того прекрасное девичье лицо. Девушка подмигнула мне и опустила глаза обратно. Сердце моё натужно екнуло, сознание затуманилось и, словно в бреду, я приступил к действиям.

-Кастэла! - вознесся над площадью мой обречённый крик.

Раскидывая стоящих на пути людей, я двинулся вперёд. Инквизиторские прислужники бросились было на меня, но я их тут же раскидал в стороны воздушными и водяным кулаками. Всё происходило на интуитивном уровне, в то время как взгляд мой был прикован только к ней. Толпа раздвинулась, и я создал по обе стороны высокие огненные стены. Оставшихся спереди инквизиторов и привязывающих Кастэлу патрульных я усыпил иглами, окончательно освободив себе путь.

-Как только я увидела кто ты, сразу поняла, что ты решишься на безумный поступок.

-Да что же такое, каждый второй видит кто я есть, - усмехнулся я. - Может быть мне не стоит скрывать свой вид?

-Поверь мне, стоит, - улыбнулась она в ответ.

-Я не дам тебе умереть, - сказал я, обнимая девушку и готовясь к перемещению.

-Но кто ты такой? - спросила она и мы унеслись подальше от этой злосчастной площади.

Другая девушка.

После побега из Стартхеля мы очутились в ближайшей деревне около трактира с громким названием "Три кабана". Вопреки первому впечатлению от названия, одноимённые животные были совершенно не причастны к начерченному на вывеске тексту. Вся соль была в том, что заведение открыли и держали по сей день три друга. В меру упитанные, любящие изрядно поесть и в шутку похрюкать после очередной кружки пива, не лишенные чувства юмора, они назвали трактир в свою честь. Подтверждая правдивость названия, внутри, над барной стойкой, висела огромная картина с изображением барахтающихся в грязи изрядно выпивших хозяев.

-Приветствую вас в нашем заведении, при создании которого ни один кабан не пострадал, - поприветствовал один из владельцев трактира.

Кивнув головой в знак приветствия, мы вошли внутрь и сели за ближайший столик. Шутка про кабана была гордостью хозяев, ведь обычно на стены вешали головы животных, в честь которых названо заведение, а у них висел гротескный автопортрет.

Мы же с моей спутницей продолжили запутанную дискуссию.

-Ещё раз говорю, я впервые тебя вижу.

-Но, Кастэла, это же я - Эргой.

-Я понятия не имею кто такая Кастэла. Меня зовут Стэла.

-Кастэла была твоей родственницей?

-Знал бы ты сколько мне лет - не спрашивал бы подобную ерунду, мальчик.

-И сколько же тебе лет?

-Где ты говоришь мы с тобой якобы познакомились? В монастыре? Да уж, воспитание там не очень-то хорошее.

-Нормальное у меня воспитание, - вспылил я.

-Ладно, допустим, что нормальное. С чего ты взял, что надо меня спасать?

-Тебя же хотели сжечь.

-Хотели. Но это им не удалось бы - я бессмертная. Вышла бы нагая из горящего пламени, вот хохмы было бы. А-хах. Или переместилась бы в другое место. Ты что, считаешь, что один такой фокусник?

-Я не фокусник…

-Я не фокусник, я тень, - передразнила она меня не дав закончить. - Плавали, знаем. От таких одни лишь беды.

-С чего бы это?

-Это же ты тот клоун, что пытался спасти женщину с дочерьми в Кревеле?

-Пытался? То есть их убили?

-А ты как думал? Считал, что их помилуют? Им пособничал сам дьявол - такое не прощается.

-Я не дьявол.

-Да знаю я, знаю. А вот они не знали. Только благодаря тебе их сначала пытали, а затем уже сожгли. Так себе спасение. Не мог броситься в огонь и перенести их из города? Или, если бы я не была похожа на твою подружку, то ты меня бы тоже не стал спасать?

-Откуда ты знаешь кто я? И почему все меня видят?

-Не все тебя видят, а лишь люди, имеющие способности. А такого как ты я уже встречала, правда тот выглядел несколько иначе.

-А ты тоже тень?

-Я тоже тень.

-Почему тогда я не вижу тебя настоящей?

-Силенок маловато, да и молод ещё. А-хах. А вообще меня никто не видит. Для всех я просто человек. Наверное, потому что я первородная тень.

-Не все, по всей видимости, считают тебя человеком. Некоторые пытаются тебя сжечь.

-Это долгая история.

-А я никуда не тороплюсь. И вообще, что значит первородная тень?

-Я родилась такой в нулевой год третьей эпохи. Мама говорила, что она родила меня ровно в полночь под все эти творящиеся вокруг ужасы.

-И много таких как ты?

-Я еще никого не встречала. А ты чего делал в Стартхеле?

-Я пытаюсь бороться со всякой нечистью. Надеюсь таким образом избавиться от инквизиции.

-Любопытное занятие. Мне в общем-то заняться нечем, можем немного попутешествовать. Заодно расскажешь мне о себе.

-А ты мне расскажешь о себе, хорошо, Каст… Стэла?

-Хорошо, - с улыбкой ответила девушка.

Весь вечер и пол ночи мы посвятили рассказам о своих приключениях.

Стэла.

Я родилась на самой заре третьей эпохи. Пока вокруг бесновались стихии, огонь столбами сжигал всё на своём пути, вода топила всё без разбора, земля сжимала сама себя в несуразный комок, дома рушились, а люди и животные гибли, моя мама дарила новую жизнь. Я, разумеется, ничего этого не помню. Мне не была дарована возможность прочувствовать каждый момент своего появления на свет и запечатлеть его в своей памяти. Обо всём происходящем мне рассказывала мать.

Родилась я на небольшом острове посреди огромного кристально чистого озера. Там же я провела первые двадцать лет своей жизни. Удачное географическое расположение тому причиной, а может быть шаманы, живущие на острове и проводящие в прибрежных скалах свои обряды, но остров совершенно не был затронут апокалиптическими явлениями, поглотивший весь остальной мир. Единственными отголосками смертельного сражения за жизнь были бушующим озерные воды, да гроза, раскидывающая пучки молний неестественной формы, сопровождаемая перекатывающимися рокотами грома.

Ужасающая непогода не испугала жителей острова. Они не имели понятия что творится в остальном мире - для них это был просто каприз природы, который следовало переждать.

Островные деревни никогда не славились достижениями науки или наличием острых умов, способных двигать прогресс. Основная масса молодых людей стремилась уехать в города, получить там хорошее образование и устроиться в жизни получше. Это стремление их и погубило. Всем известно, что пришедшая чумная болезнь в первую очередь забрала самых умных и образованных. Это могла быть ещё одна из причин почему наш остров оказался невредим.

Роды прошли успешно. Повитуха, принимавшая меня в этот мир, была родовым шаманом. Её знаний и опыта хватило на то, чтобы маленький человечек беспрепятственно появился на свет. Говорят, что я была очень маленьким ребёнком. Вес мой составлял чуть больше двух килограммов, а роста во мне было сантиметров пятьдесят. Когда я родилась все сильно удивились и испугались, увидев, как на них смотрят маленькие разноцветные глаза пуговки. Один глаз был небесно-голубого, кристально чистого цвета. А второй - темно карий, с красно-жёлтыми прожилками.

Агния, так звали повитуху, сказала, что это признак великой силы, которая удивит всех нас. Но затем испуг наполнил и её. Только что рождённый малыш испустил последний вздох и безжизненно закрыл свои маленькие глазки. Истерический крик матери наполнил помещение.

Агния, отнеся меня в угол и положив на тряпичную подстилку, принялась проводить какой-то обряд. Все замерли в ожидании, полные надежды и тревог. Всё действо длилось не больше минуты, но, как говорила мама, по ощущениям растянулось оно в долгие часы ожидания. Наконец-то, после очередного втирания трав, массажа груди и воспевания песен, я вновь вдохнула воздух. Помещение наполнил ласкающий слух детский плач. На мир вновь смотрели маленькие глазки-пуговки, но цвет у них был уже одинаковый - небесно-голубой.

Друзья.

С самого своего рождения я чувствовала себя неполноценной. Ощущение, будто от меня отделили половину, никогда не оставлял меня. Нет, я была нормальным человеком, ведущим обычный образ жизни, с присущими всем людям тревогами, переживаниями, радостями, страстями, любовью, ненавистью и желаниями. Любой, знающий меня ребёнком, сказал бы, что я была добродушной, жизнерадостной и услужливой девочкой. Я таковой и была, однако пустота не давала мне покоя. Всё моё стремление к общению, приобретению новых знакомых и друзей, помощь людям - всё это было направлено на заполнение той пропасти, что была в моей душе. Со мною что-то было не так, но я не понимала что. Мама мне говорила, что это должно быть связано с инцидентом, произошедшим при рождении. По её словам, настолько доброго и отзывчивого человека она ещё не знала. Будто бы я умерла на какое-то время для того, чтобы воскреснуть чистой от злых помыслов - так сказать без внутреннего демона, живущего во всех остальных людях. Возможно это было так, хотя сейчас я в этом не уверена.

Я очень сильно любила своих родителей. Они были для меня всем, а главное - примером для подражания. Жизнь на острове накладывала свой отпечаток на быт местных жителей. Основным промыслом, которым занималась мужская половина населения, была рыбная ловля. Не исключением был и отец. Каждое утро он вставал до рассвета, тихонько, чтобы никого не разбудить, одевался, собирался и уходил в туман. На берегу его ждала потрёпанная временем, но прочная и верная лодка, с которой он, раскинув сети и закинув снасти, ловил свою добычу. Улов не всегда был велик, но на жизнь нам хватало.

Мать же вела домашний быт. Наряду с воспитанием своей маленькой дочурки, она готовила, стирала и убирала. Так же на ней был уход за скотом, соление и вяление принесенной отцом рыбы. Во дворе всегда стояли дубовые бочки, в которые слой за слоем укладывались рыба и соль. Во дворе около дома была оборудована небольшая коптильня, а рядом с ней, на натянутых между двух столбов верёвках, висела рыба. Из скота у нас было две коровы и коза. Несколько раз в день мама уходила в хлев с двумя вёдрами, а по возвращении угощала меня парным молоком с ломтем свежеиспеченного хлеба. Полакомившись вдоволь, я выбегала на улицу и гоняла кур, вызывая улыбку на материнском лице.

По выходным я ходила с отцом топить баню, сложенную по-черному. Какое же было весёлое купание в ней. Вода из огромного чёрного котла смешивалась в тазике с холодной водой, и я плескалась и плескалась. Ни разу не удавалось уходить из бани, не измазавшись после промывки сажей.

Детство яркими красками запечатлелось в моей памяти. Ах, как же часто по утрам меня встречал накрытый стол с блинами из печи, которые мама подавала со сметаной и простоквашей, либо изначально готовила с творогом. Этот вкус детства, наверное, никогда не уйдёт из моих воспоминаний, сколько бы веков не прошло с тех пор.

Как же я любила своих родителей, да и люблю их до сих пор.

Каждое утро начиналось в деревне с пением петухов, приветствующих солнце, не охотливо появляющееся на горизонте. Жизнь в деревне была размеренная. Все знали друг друга и жили бок о бок, помогая соседям в заботах и делах. Конечно же без вражды не обходилось. Кого-то считали ведьмой, кого-то алкоголиком, а кого-то тунеядцем. Как это водится, соседи периодически косили взор друг на друга и выставляли претензии по поводу пропадающего урожая, а детишки тихонько хихикали, искренне надеясь, что их шалости не будут замечены.

Когда мне было четыре года, я подружилась с соседкой девочкой. Она была старше меня всего на три года, но я тянулась за ней и старалась подражать во всем, будто бы она была взрослой, созревшей женщиной. Сколь слепы и наивны детские побуждения. Сейчас даже смешно вспоминать об этом. Но тогда я свято верила, что она побывала на большой земле, видела магов и ведьм, сражались с ними в неравном бою и победила только благодаря своей находчивости. Мы, дурачась и играя, восстанавливали рассказываемые ею события, каждый раз добавляя что-то новое. Она была моим кумиром и я, конечно же, мечтала тоже пойти на большую землю, когда мне исполнится пять лет. Мама, видя наше веселье и игры, только посмеивалась, понимая, что скоро придётся объяснять своей маленькой дурёхе почему не надо идти на магический фронт. Объяснение, к слову, было совсем простым.

-Твоя подруга Дуня всех магов перебила, тебе совсем ничего не оставила, - сказала мне мама, когда я, взяв кулёк с вещами, засобиралась уходить из дома.

А я ведь тогда обиделась так сильно, что не общалась с Дуней почти месяц.

У нас в деревне было много ребятишек. Мы все дружно играли, забывая обо всём на свете. Время пролетало быстро и беззаботно. Школ у нас как таковых не было - один единственный учитель собирал детишек со всего острова и обучал грамоте, письму и счету. Этих знаний было вполне достаточно для деревенской жизни, а к другой особо никто и не стремился.

У меня был друг Светослав, которого все мы звали просто Славой. Тогда традиции, языки, имена и наименования ещё только начинали смешиваться и преобразовываться в общее, всем понятное наречие. Так вот, мой друг очень любил животных. Его всегда окружали различные птички, мышки, кошки, собачки и другая живность. Всех их он держал дома, за что получал по шее от родителей, всё время грозящих выгнать из дома всю эту блохастую свору во главе с сыном. Конечно же они этого не делали, но пыл мальчика постепенно поутих. Он стал в большей степени выхаживать больных животных и либо отпускать их на волю, либо раздавать друзьям. Мне очень нравилось быть в его компании - в окружении разномастных живых существ. Я любила помогать ему в лечении и уходе за мохнато-пернатыми больными.

Мы со Славой подружились после совершенно случайной встречи, когда я возвращалась домой от учителя. Я шла спокойно, наслаждаясь красотой и природой, когда вдруг увидела макушку, торчащую из травы.

- Что это ты там делаешь в траве? - спросила я, посмеиваясь.

- О, привет! Иди сюда, помоги мне, - сказал мальчик не поднимаясь из травы.

- Хорошо, - ответила я, засмущавшись.

Подойдя, я увидела воробушка. Он боялся Славу и пытался улететь, постоянно вырываясь у него из рук. Но улететь воробушек не мог, так как крыло его было подбито. Вместе со Славой, мы взяли в руки буйного больного и отнесли в деревню, где приступили к осмотру и лечению. Всё, к слову, обошлось и воробушек прожил у Славы ещё полгода, пока его мама не открыла форточку и не выпустила свободолюбивое существо на свободу.

С тех пор и зародилась наша крепкая дружба. Конечно же мы не дружили на двоих. Через какое-то время наша компания собрала всех моих друзей, не исключая Дуню, и дни наши стали веселы и шумны, на зависть взрослым, которым такая детская беззаботность была уже недоступна.

Изменения.

Я жила обычной беспечной детской жизнью. Как же прекрасно быть ребёнком! Когда на тебе нет ещё того груза ответственности, что несут на себе взрослые, ты словно пёрышко на ветру - только стечение обстоятельств влияет на твою жизнь и больше ничего. Нет тяжёлых мучений при выборе действий. Всё происходит легко и непринуждённо. Так было и у меня до определённых событий.

Случилось это в ночь моего двенадцатого дня рождения. Ещё вечером я почувствовала, что со мной что-то не так, но не придав этому значения, списав всё на несварение желудка, я легла спать. Сон, как принято считать, приносит покой и здоровье для человеческого организма. Это, конечно же, так, но не каждый сон полезен, как оказалось. В этот раз мне снились кошмары. Я видела полчища мертвецов, шагающих под предводительством каких-то страшных существ и уничтожающих всё на своём пути. Эти существа, так же, как и их создания, уничтожали всё живое различными нереальным способами. Казалось, что стихии на их стороне. Земля, вода, воздух и огонь бесновались, беспрекословно подчиняясь смертоносным приказам. Мир умирал, а я ничего не могла поделать - просто стояла и смотрела на происходящее. Я даже не могла проснуться, чтобы прекратить это всё. Более того, я не понимала, что нахожусь во сне. И вот, со вздохом последнего живого существа, я наконец-то проснулась. Всё тело, покрытое холодным липким потом, ныло. Живот крутило, и он болел в нижней части. Кровать подо мной была влажной от выделившейся крови, ознаменовавшей моё женское созревание.

Кошмарный сон, совпавший с моим расцветом, ввёл меня в панику. Нет, этот момент не был для меня сюрпризом. Ещё за несколько месяцев до этого события я начала пачкать простыни. Именно тогда-то мама и рассказала мне обо всех грядущих в моем организме изменениях. Я была подготовлена, но, как оказалось, не была готова. Тогда я прибежала к маме вся в слезах, прося помощи у единственного понимающего меня человека. В ответ она улыбнулась своей безмятежной успокаивающей улыбкой, обняла и поцеловала в темечко. По-быстрому умывшись, надев чистое белье и свежую ночную рубашку, я вернулась к маме и провела остаток ночи за рассказами о её взрослении и дальнейшей женской судьбе.

Этот случай сблизил нас ещё больше, но, одновременно с этим, как оказалось в дальнейшем, ещё и бесконечно отдалил.

Утро наступило незаметно. Когда запели первые петухи, мама неохотно закончила рассказываемую историю и, пребывая в ностальгической задумчивости, поспешила приступить к повседневным делам. Отец к тому времени уже ушёл на озеро ловить рыбу.

В комнате стало тихо и неуютно. Мне нужна была компания, и с этой целью я побрела на улицу, предварительно надев тёплую одежду. Гулять пришлось не долго. В нескольких домах от моего, я увидела лежащую собаку. Она не двигалась и, на первый взгляд казалось, что не дышала. Я подошла поближе.

Это была обычная сибирская хаски среднего размера - ещё совсем молодая девочка. Она дышала, но дыхание её было настолько слабым и неровным, что его с трудом можно было заметить.

Оглянувшись по сторонам, я поняла, что стою одна и ни одной живой души в округе нет. На помощь звать было некого, а собаку надо было спасать. К счастью, дом Славы находился недалеко. Надо было всего лишь дотащить бедное животное до второго от меня дома. На руках донести, конечно же, было мне не по силам, поэтому я сняла свою фуфайку, положила её на снег, а сверху водрузила собаку. Тащить по снегу оказалось не так уж сложно, да и за работой я могла согреться. Цель была поставлена и достичь её я, к счастью, смогла.

- Слава, выходи скорее, мне нужна твоя помощь! - крикнула я, подтащив свою ношу поближе к дому.

- Ты что раздетая, простудишься! - крикнул в ответ Слава, выбежавший из дома с дополнительной фуфайкой для меня.

Долго объяснять что случилось не было нужды. Скоро, накинув мне на плечи одёжку, Слава подхватил завернутого в фуфайку больного и, спотыкаясь, побежал с ним домой.

- Безнадежный случай, - резюмировал мой друг. - Собака совсем замёрзла и изголодалась.

- Мы ничего не можем сделать?

- Ничего. Я боюсь, что она не переживёт и сегодняшний день.

- Что же за день такой, с самой ночи не везёт.

- Ты о чем?

- Не важно, - засмущавшись ответила я, понимая, что сказала лишнее.

- Не важно так не важно. Пусть она побудет у меня, а потом мы проводим её как полагается.

- Я немного с ней посижу, Слава. Ты не против?

- Не против.

Слава никогда не вмешивался в чужие личные дела. Даже если ему было очень любопытно, он все-равно старался не показывать вида, хоть это у него и не получалось. Так и на этот раз, оставив без внимания случайно брошенную мною фразу, он направился в другую комнату. А мы с умирающей хаски остались в одиночестве.

Напряжение, казалось, повисло в воздухе и ждало разрядки, которая случилась раньше, чем я могла этого ожидать. Сидя в задумчивости, я не сразу заметила, что собака приподняла морду и смотрит на меня. Её взгляд был полон надежды. Глаза были мокрые и полны мучений от терзающей её боли. Когда я в них посмотрела, меня словно встряхнули, приводя в чувства и одновременно вызывая шок. Глаза, полные страха, отчаяния, мольбы и надежды были разного цвета. Один - насыщенно голубой, а второй - карий. Я сразу же вспомнила рассказ мамы про моё рождение и поняла, что это живое существо не просто так ниспослано мне - это знак. Повинуясь чувствам, я взяла собаку за лапы, встала перед ней на колени, посмотрела ей в глаза и стала читать слова молитвы. Я знала много молитв и читала их поочерёдно, умоляя небесные силы помочь этому созданию.

Моя мама была верующая. Она свято верила в существование Бога и передала свою веру мне. И вера эта оказалась не напрасной. Я почувствовала приятное жжение в руках, из которых стал изучаться свет. Одновременно с этим вся любовь, надежда и желание помочь, словно преобразившись в нечто материальное, стали передаваться от меня к собаке через глаза. Я чувствовала это. Это было очень приятное чувство - я знала, что хаски не умрёт, что она встанет сейчас и побежит. И мне было это в радость.

Когда я закончила очередную молитву, то поняла, что все уже закончилось и в дальнейших моих действиях нет нужды. В подтверждение моих мыслей раздалось жизнерадостное "гав" и собака, еще недавно лежавшая при смерти, посмотрев на меня с благодарностью своими разноцветными глазами, вскочила с места и побежала в другую комнату, наслаждаясь возможностью снова бегать.

- Как это произошло? - спросил забежавший в комнату Слава.

- Не знаю, - ответила я, улыбаясь его недоуменному взгляду. - Просто встала и побежала. Ладно, мне пора. Увидимся.

Не успел Слава среагировать на мои слова, как я уже выбежала из дома, в задумчивости забыв свою фуфайку.

Под впечатлением от произошедшего, я прибежала домой, закрылась в своей комнате и заплакала. Ничего страшного не произошло, но день был настолько насыщен различными неожиданными событиями, настолько отличался от обычных дней, что я боялась этих перемен. Живот болел, напоминая о произошедших со мной изменениях, а настроение было настолько необычным, что хотелось то смеяться, то плакать.

Дети всегда легкомысленны. Сколько бы родители ни пытались их направить на истинный путь, они все-равно сотворят то, что им вздумается - разве могут быть последствия от невинной шалости или серьёзного важного шага? Именно такой серьёзный важный шаг и был предпринят мной. Я очень хотела вернуть всё назад и сделать как раньше. Страх за неизвестное будущее угнетал меня. С каждой секундой моё воспаленное детское воображение подкидывало всё новые и новые идеи возможных безрадостных будущих дней. Я должна была что-то предпринять. Тут-то мне и пришло озарение, которое лучше бы ко мне не приходило - я ведь могла вылечить свой организм, точно так же, как часом ранее вылечила собаку. Я могла остановить кровь и все остальные нежелательные изменения, которые со мной происходили. Необходимо было всего лишь пожелать этого и, словно по щелчку, случится волшебство.

Положив руки на живот, я принялась читать молитвы, пытаясь мысленно всячески вернуть всё на свои места. Приятное жжение в руках возникло вновь. Я почувствовала, как боль в животе проходит и облегчение разливается по организму. Но счастье оказалось лишь секундным. Свет от рук сменился непроглядной тьмой. Живот пронзила острая боль. На штанах образовалось чёрное пятно какой-то жидкости, совсем не схожей с тёкшей до этого кровью. Я потеряла сознание и больше ничего не видела.

Когда я очнулась, то чувствовала себя совершенно нормально. Одежду я сменила, а старую быстро постирала, не оставив и намёка на произошедшие события. Вернуть свою прежнюю жизнь мне так и не удалось - я повзрослела, расцвела и получила

навык исцеления. Не скажу, что мои действия не возымели эффекта - эффект был. Я с тех пор больше ни разу не испытывала женской боли и кровопотерь. Я была лишена этого женского наказания. Но вместе с тем я лишила себя и нескончаемого женского счастья - я стала бесплодной.

Применение способностей.

Дни летели за днями, унося с собой все печальные мысли и события. Всё произошедшее вскоре забылось, оставшись в памяти лишь далёким воспоминанием. Только сила исцелять, к которой я иногда с осторожностью прибегала, осталась со мной.

- Мама, я хочу тебе кое-что показать, - решилась я однажды поделиться своей тайной.

- Обычно с этих слов ничего хорошего не начинается, - усмехнулась она в ответ. - Показывай.

- Смотри, эта мышка умирает. Её поймал соседский кот и чуть не съел. Еле смогла отнять.

- И зачем ты принесла в дом эту мерзость? - поморщилась она, испытывая явное отвращение.

- Я исцелю её - я это умею.

- Не говори ерунды! Выкинь её и больше так не делай!

- Не бойся, смотри.

Я приступила к действиям, которые стали мне уже привычными. Всё произошло так быстро, что мама не успела ничего ответить. Полумрак, царивший в доме, осветило сияние, исходящей от меня. Не прошло и минуты, как мышь поднялась, запищала и стала ползать по моим рукам.

- Беги скорее, - опустила я мышку на пол.

- Что это было?

- Это мой дар. Видимо, Агния была права насчёт меня.

- И давно ты так можешь?

- С двенадцати лет. Я боялась раньше тебе сказать.

- Ты больше года об этом молчала? Кто ещё видел это?

- Никто. Ты первая кому я доверилась.

- Первая и последняя. Нельзя никому рассказывать об этом. Ни к чему хорошему это не приведёт.

- Почему? Я же могу помогать людям.

- Были времена, когда за такое сжигали на костре. Ты представить себе не можешь на что способны люди перед неизвестным и необъяснимым.

- Но что мне делать?

- Я думаю, что мы можем кое-что придумать.

Мама всегда была разумным и здравомыслящим человеком. Её идея была восхитительна. А заключалась она в том, чтобы сделать меня шаманом.

Единственный человек, которому мы могли доверять была Агния. Она, сама имея определённые способности, прекрасно знала чем опасно распространение о дарованных природой силах. Также она давно говорила маме, что я непростой ребёнок и что мне дарована иная участь, нежели простая человеческая жизнь. Дело было сделано скоро. Стоило лишь продемонстрировать Агнии мой дар, как она тут же пригласила меня врачевать в обители шаманов, коей являлась прибрежная скала.

Так я стала лечить людей, при этом не опасаясь навлечь беду ни на себя, ни на других.

Перемены.

Я была у родителей единственным ребёнком, но при этом ребёнком поздним. Отцу на момент моего рождения исполнилось сорок лет. Мама была на год моложе. Можно смело сказать, что семья наша была счастливой, целостной и крепкой. Двое созревших, познавших жизнь людей и долгожданный малыш - что может быть более прочно и нерушимо, чем такие семейные узы? Так на деле и было. Мы любили друг друга, друг о друге заботились и стояли за нашу семью горой. И казалось, что так будет всегда, ведь в моменты счастья никто не ожидает беды.

Жизнь шла своим чередом. Обучение, игры с друзьями, лечение людей и животных в пристанище шаманов занимали всё моё время. Как и все дети, я легко и быстро увлеклась, отдавая увлечению себя всю. Семья как будто отошла на второй план. Мы виделись утром, на обеде и вечером, как прежде общались и дурачились, но даже дома я мысленно была где-то далеко. Когда семья есть, ты не думаешь, что надо ценить каждую минуту. Она просто есть. Разве она может куда-нибудь запропаститься? Разве может мама, папа, братья, сестры, бабушки и дедушки исчезнуть? Они же вот здесь, рядышком, всегда поддержат, подставят плечо или надают подзатыльников. Куда они могут деться? Как оказалось, могут.

Мне исполнилось двадцать два года, когда я потеряла своих родителей. Ничего не предвещало беды. Мы, как и каждое утро, проснулись, позавтракали и разбежались по своим делам. Заботы закружились в бешеном ритме, забирая меня с собой в круговерть событий. День оказался настолько загруженным, что я даже забыла прийти пообедать. Такое со мной бывало, хоть я и знала, что у нас в семье принято собираться на обед. Даже отец приходил с рыбалки, обедал, отдыхал и вновь уходил на ледяные просторы озера во исполнение своего нелегкого ремесла.

В этот день я вернулась домой поздно вечером. Больных оказалось настолько много, что я опасалась вообще не прийти сегодня домой. В избе было темно. Обычно, мама зажигала лучину и ждала нас с отцом, чтобы поздно поужинать и всем вместе лечь спать. В этот же раз она этого не сделала. У меня промелькнула мысль, что мама ушла куда-то. Но куда она могла уйти в столь поздний час? А может что-то не так с отцом? Оказалось все намного хуже. На кухне меня ждал накрытый к обеду стол, за которым сидели мёртвые родители. Они, как обычно, собрались за столом и ждали меня, не притронувшись к еде. Но дождаться дочь они так и не смогли. Их сердца просто остановились в один миг. Ни тревоги, ни паники - просто два жизнерадостных человека, застывшие навечно во времени.

Это меня сломало. Жизнь перевернулась вверх дном. Я была уже взрослой девушкой и прекрасно понимала, что рано или поздно это произойдёт. Но готовым к такому быть нельзя. Меня постоянно мучили мысли, что будь я с родителями в обед, то смогла бы их спасти. Родной дом стал для меня обителью кошмаров. Всё на острове навевало воспоминания, связанные с родителями. Я не могла больше оставаться. Вопреки уговорам Агнии, что время лечит и надо лишь подождать, я уехала с острова на большую землю, ища утешение и успокоение.

Так закончились мои детство и юность, и наступила взрослая самостоятельная жизнь.

Конец рассказа.

Ночь прошла беспокойно. Несмотря на то, что мы легли спать далеко за полночь, сон долго не приходил. Насыщенный событиями день оставил свой отпечаток на терзающих в ночной тиши мыслях.

Мне выпала честь встретить тень, возникшую в момент начала третьей эпохи. На вид Стэла была простой девушкой - ожидать от неё проявления агрессии было просто невозможно. Но хрупкая и ранимая на вид, она скрывала в себе необычайные силы. Какие это были силы и стоило ли мне их опасаться я не знал, но был уверен, что в ближайшем будущем эта завеса мне откроется и это открытие поразит меня самым необычайным образом. Если говорить начистоту, то Стэла, с первого моего взгляда на неё, оказалась набором бесконечных сюрпризов и удивлений. Взять хотя бы её сходство с Кастэлой. Они были похожи, как две капли воды и лишь напряжённый пытливый взгляд, с подозрением ищущий подвох, мог обнаружить то едва различимое тщательно скрытое от посторонних глаз отличие, которое имело место между ними быть.

«Думаю, на этом мы остановимся. Остальное расскажу потом. Пора идти спать», - именно этими фразами закончилось повествование истории Стэлой, однако идти спать нам не пришлось.

-Да я тебе серьёзно говорю, демоны проникают в наш мир, - выкрикнул мужчина, сидящий за столиком в углу. - Вот увидишь, конец света не за горами!

Это был невысокий худощавый мужичок, лет за пятьдесят. Седые всклоченные волосы, двухдневная небритость, потертый старый бушлат, грязные шерстяные штаны и не менее грязные поношенные ботинки - я зуб бы дал за то, что он сумасшедший, либо изрядно выпивший. А возможно и то и другое одновременно. Но ставить на мужчине клеймо я не стал бы ни в коем случае. Кому как не мне известно, что проникновение в мир людей имеет место быть, но не демонов, а теней и прочей магической нечисти. Да и в том, что ничем хорошим это не закончится сомневаться тоже не приходилось.

Его спутник, надменно смотрящий на оппонента наполненным презрения взглядом, выглядел куда более опрятно. Новенькая кожаная куртка, надетая поверх чистой белой рубахи, и длинные штаны, покрывающие ботинки с щегольски задранными носами, идеально сочитались в его образе с начисто выбритым подбородком и коротко подстриженными волосами. Сам он был тучен, высок ростом и крепок.

Разговор явно не клеился. Неоднократно названный сумасшедшим, мужичок с пеной у рта доказывал, что демоны существуют и они вокруг нас. Но ответом ему были лишь улыбки, то и дело слетающие с пухлых ухмыляющихся губ.

-Вспомни тот случай со вдовой! Ты считаешь она сама по себе превратилась в пепел? Нет же, ее уничтожил тот молодой парень, с которым она ушла в койку. Вот только никто не видит, что это был совсем не человек - это был демон во плоти, явившийся забрать грешные души с собой, чтобы сделать из них своих приспешников.

Возбужденный, ищущий понимания взгляд получил лишь очередную надменную улыбку. Поняв, что никакого ответа он не дождётся, мужчина продолжил свою пламенную речь.

-А то нападение мертвецов ты как объяснишь? Некромантией? Да, я понимаю, что все твердят о некромантии, но почему же никогда ранее такого не было? А потому, что апокалипсис близок и неминуем. Демоны идут и поднимают жаждущих мести на бой. Вспомни город, на который напали эти мертвецы! Он был сожжен! Хоть и говорят, что это счастливая случайность, но я уверен, что здесь причастна инквизиция. Они сожгли нечистую силу священным исцеляющим огнем! Да, город был сожжен с людьми, но что стоит смерть горстки людей по сравнению со всемирным бедствием?

Очередной презрительный взгляд, сопровождающийся наполненной отвращения гримасой, был направлен в сторону оратора.

-Ты ничего не хочешь видеть! Вокруг творится невиданное зло. В людей вселилось зло, дающее им власть над стихиями. Неизвестные существа бродят возле нас, творя страшные дела. Мир катится в пламенную пропасть, а мы продолжаем бездумно сидеть и наслаждаться жизнью. Мне это надоело!

После этих слов мужичок встал со своего места и, пошатываясь, направился в сторону гостевых комнат.

-Мир тебе, Тень! - сказал оставшийся сидеть мужчина и, проведя рукой над чашкой чая, разогрел его, о чем свидетельствовал поднявшейся над чашкой пар.

-Мир тебе, - ответила Стэла. - Пойдём спать, Эргой.

Суетные мысли скакали с одной на другую, поддерживая нервное состояние, и лишь когда ночь достигла своего апогея, силы морфея возобладали надо мной и погрузили в пучины чёрной беспросветной пустоты. Утро неумолимо приближалось, неся с собой новые приключения.

Завтрак.

Первые лучи солнца, просочившиеся через неплотно задернутые шторы, упали на моё лицо. Тёплый свет, обычно приносящий радость и уют, проник в моё сознание, преобразившись. Озарив собою мрак отсутствующих сновидений, он возродил в памяти тяжёлые воспоминания. Передо мной предстал настоятель Артуа. Его обезображенное, испещренное чёрными вздутыми венами лицо, точно такое же, как представшее моему взору в то злосчастное утро, было направлено в сторону и словно призывало изменить направление взгляда. Я подчинился его воле и тут же ужаснулся. Взглянув в указанную сторону, я увидел тень, держащую голову погибшей по моей вине девочки. Чуть поодаль стояли приютившие меня на свою беду родители Сунсуаль. Они указывали пальцами в мою сторону, но как бы мимо меня, однако их укоризненный взгляд точно относился ко мне. Обернувшись, я увидел бесконечное скопище теней с лицами знакомых мне людей. Это были монастырские братья, люди, дававшие мне кров, и просто случайные попутчики. Все они вызывающе и осуждающе смотрели на меня горящими рубиновыми глазами.

-Эррргой… - раздался голос, заставивший моё сердце сжаться от ужаса.

Я посмотрел по направлению происхождения этого голоса. Представшая предо мной картина была шокирующей. В поле, заполненном крестами и холмиками могил, стояли пять призрачных всадников. Они стояли неподвижно. Ветер раздувал лоскуты ткани, окутывающей их. Я не мог разглядеть детали увиденного - всё вокруг было чётко, но сами всадники были едва различимы. Я не мог сфокусировать свой взор на них. Единственное, что я чётко видел - это огненный взгляд до боли мне знакомых рубиновых глаз, что были у стоящего впереди всадника.

-Эррргой… - громогласно произнёс красноокий всадник.

Я проснулся в холодном поту. Несмотря на то, что комната была хорошо прогрета, меня бил озноб. Кошмар, явившийся мне на рассвете, чётко отражался в моей памяти. Хотелось бы узнать к чему этот сон, но спросить было не у кого. Желая освободиться от терзающих меня мыслей, я оделся и направился к выходу, желая найти собеседника или хотя бы попросту оказаться в окружении людей. К моей величайшей радости, Стэла уже проснулась и, сидя в одиночестве за столом, скучала в ожидании завтрака.

-На тебе лица нет, - сказала она, когда я подошёл.

-Дурной сон, не более. Наслушался пьяные бредни вчера, вот и приснилось невесть что.

-Да ты впечатлительный. Надо поменьше подробностей тебе рассказывать, а то потом совсем спать не сможешь.

-Поверь мне, я столько всего повидал, что впечатлительным меня не назовёшь. Во сне я видел ошибки прошлого. Это меня и напугало. Страшно вновь переживать необратимое.

-Понимаю. Потеря родного человека?

-Я его убил, Стэла. Сам не зная, что делаю, убил. А затем по моей вине умерла девочка. Я мог предотвратить это, но не стал.

-Ты не мог этого предотвратить. Ты сделал то, что сделал - момент уже не вернуть и прошлое не изменить. Всё сделанное нами в прошлом - это единственный возможный вариант события. Выбора не было. Человек всегда изначально знает как поступит, но рассматривает альтернативные варианты лишь для продумывания деталей и дальнейшего самобичевания.

-Ты ведь обладаешь огромной силой. Почему ты не оживила своих родных?

-Я не оживляю - я исцеляю. Вернее, исцеляла.

-Исцеляла?

-Да. Именно так. Я тебе потом расскажу.

-Хорошо. Не буду спорить. Так что насчёт оживления?

-Да… Да, я пыталась.

-И как?

-Никак. Запомни одну простую истину, Эргой, смерть необратима и ни одна из известных или скрытых сил не способна это изменить. Если человек умер, то лучшее что мы можем сделать - это смириться. Можно вернуть в движение тело - это подвластно некромантам, но душу уже никогда не вернешь. По крайней мере я не видела, чтобы кто-то мог. Я не смогла ни душу вернуть, ни оживить тело. Лишь отчаяние, разочарование и боль - вот что мне дала попытка. Больше ничего.

-Прости.

-Не страшно. Давно это было.

Принесли завтрак. Стэла, видимо, знала, что я проснулся, так как завтрак был заказан на двоих. Это была овсяная каша, сдобренная маслом, и блины с мёдом. Свежезаваренный травяной чай, разлитый по чашкам, бодрил своим ароматом. Молча мы приступили к еде, думая каждый о своём.

-Он был прав, - неожиданно прервала молчание Стэла.

-Кто? - не понял я.

-Вчерашний выпивоха. Он был прав, что много нечисти развелось. Маг, его сосед, зря относился к собеседнику презрительно. Мир и впрямь катится к чертям.

-Ты веришь в демонов?

-Нет. Это вздор. Но я верю в теней. А ты разве нет, Эргой?

-Даже и не знаю, - ухмыльнулся я.

-Вот-вот.

-Значит надо что-то с этим делать. Кто, если не мы, может справиться со столь непосильной задачей?

-Предлагаешь охотиться?

-Не то чтобы. Предлагаю помогать людям. Ты же этого всю жизнь хотела.

-Хотела и помогала, пока у меня это не отняли.

-Не отняли? - удивился я, но вспомнив, что рассказ сейчас не услышу, решил не настаивать. - Да-да, потом.

-Потом.

-Так что насчёт помощи? У меня уже есть опыт борьбы со злом.

-Хорошо, - кратко ответила Стэла.

-Хорошо, что есть опыт?

-Хорошо, я согласна помогать.

-Здорово! - улыбнулся я.

-Здорово, - улыбнулась мне в ответ Стэла.

Ужасный монстр в тумане.

С отбытием из трактира было решено не затягивать. Сразу же после завтрака мы наскоро собрались и покинули пристанище. Идти по дорогам было небезопасно - инквизиторы точно были взбудоражены вчерашними событиями. Поэтому отправиться в путь пришлось через лес. Дикое зверьё последнее время стало наглее и всё чаще случалось, что оно нападало на одиноких путников, но то было по большей части в ночное или вечернее время. Мы же, мало того, что отправились в путь ближе к полудню, так ещё и были хорошо вооружены силами, доставшимися нам волею судьбы. Опасаться было нечего, разве что за жизнь решившихся напасть на нас животных. Если таковые, конечно, найдутся.

В лесу было тихо. Лишь спокойное пение пролетавших птиц, периодические дробные постукиваний дятла и хруст веток под ногами нарушали царивший первобытный покой. Начав дорогу в тишине, мы продолжали молчать и в лесу, будто бы нам было нечего сказать друг-другу. Мы шли, погрузившись в свои мысли, лишь изредка переглядываясь, как бы надеясь на завязку разговора. Но, как это всегда бывает, завязать разговор с новым знакомым нелегко, особенно если этот знакомый является очаровательным представителем противоположного пола. Стэла по всей видимости ощущала то же самое. Выражалось это всё учащающимися переглядками и последующим покручиванием локонов волос. Нерешимость отчётливо прослеживалась в нашем поведении. Напряжение становилось все сильнее с каждой минутой и требовало разрядки, но, к счастью, достигнуть своего апогея ему не пришлось. Как обычно, в дело случая вмешалась судьба.

-Откуда этот туман? - спросила Стэла, указывая вперёд.

-Местность, вроде бы, не болотистая. Не должно быть днём тумана.

-Да ты очевидец. Может быть есть мысли о его происхождении?

-Никаких, - сказал я, покраснев. - Хотя…

-Что, хотя? - прервала Стэла затянувшуюся паузу.

-Это может быть какой-нибудь монстр, - предположил я, пожимая плечами.

-Может быть и монстр. Туман наступает очень быстро.

Стэла была права. Туман, едва видневшийся в отдалении, уже подступил к нам. Он был настолько плотным, что стволы ближайших деревьев, которые он поглотил, исчезли из поля зрения, словно затопленные в молоке. Туман становился всё гуще и гуще, пока мы с моей спутницей не перестали видеть друг друга.

-Надо разогнать туман, - предложила она.

-Нет, нельзя. Нас могут обнаружить и тогда мы вспугнем это существо.

-Ты уверен, что оно само на нас сейчас не охотится?

-Конечно же не охотится, - притворно уверенно сказал я. - Оно же видит кто мы - не станет лезть.

-Как знаешь, у тебя же есть опыт охоты на монстров.

-Конечно, - ответил я, самодовольно ухмыляясь и радуясь тому, что туман не позволяет Стэле видеть моё лицо.

В тот момент я очень надеялся, что окажусь прав, а даже если и буду неправ, то благодаря туману Стэла не увидит моего фиаско. Всегда можно сказать, что монстр оказался сильным и дал отпор.

-Давай возьмёмся за руки, чтобы не потеряться, - предложил я.

Но ответом мне была тишина. Стэлы не было рядом. Пока я размышлял, она уже потерялась и сейчас была совершенно одна, подвергаемая опасности столкнуться с опаснейшей тварью. Какой тварью, я, правда, не предполагал. В тревоге я стал метаться из стороны в сторону и звать свою спутницу, рассчитывая если не привлечь её внимание, то хотя бы отвлечь внимание существа на себя. Ощущение, что охочусь уже не я, усиливалось с каждой секундой. В бескрайней пелене тумана я то и дело натыкался на стволы деревьев, спотыкался и падал, вставал и падал, спотыкаясь вновь. Прошло несколько минут, прежде чем я не почувствовал сладкий цветочный аромат и увидел просвет.

Я протиснулся сквозь висящую в воздухе молочную муть. Передо мной предстало озеро, берега которого были окутаны туманом, что делало его бескрайним. Тихая гладь была спокойна. Ни ветерок, ни жучок - ничего не беспокоило её. А в небольшом удалении от берега расположился каменный островок. Серый и хмурый, он был украшен одним лишь прекраснейшим из всех существ - русалкой. Она сидела на камне полубоком ко мне, обнажённая, и расчёсывала свои длинные русые волосы. Её худенькое личико было украшено острым носиком и аккуратными, но выразительными скулами. Лебединая шея, нежная и хрупкая, переходила в изящно прорисованные плечики. Сама худенькая, она обладала широкими бёдрами и узкой талией - словно песочные часы, они гармонично переходили друг в друга. Налитая упругая девичья грудь была чуть вздернута напряженными сосками вверх. Молочная кожа, с лёгким розовым оттенком, была нежна и прекрасна. Словно спелый плод девичьей зрелости, она сидела предо мной, ожидая лишь одного - пока её сорвут.

Будто бы заметив мой взгляд, русалка посмотрела на меня своими бирюзовыми глазами и, поманив пальчиком к себе, соскользнула в воду. Я, наполненный непреодолимым желанием, направился к ней, раздеваясь по пути.

Вода оказалась тёплой, что подзадорило мою страсть. Двигаясь медленно друг к другу, мы смотрели глаза в глаза. Я тонул в бескрайних бирюзовых водах, погружаясь в них всё глубже и глубже. Мир исчезал, оставляя нас наедине и позволяя насладиться моментом целиком и полностью. Я почувствовал, как нежные пальцы коснулись моей щеки и, рисуя круги на теле, стали спускаться всё ниже и ниже, пока не достигли своей цели, заставив меня вздрогнуть.

-Нет, старая карга, дальше я тебе зайти не позволю - я исключительно за взаимную любовь! - раздался около меня голос Стэлы.

Красивое лицо нимфы в мгновение ока расплылось, превращаясь в обрюзгшее морщинистое старушечье лицо. Я начал приходить в себя и неожиданно понял, что нахожусь не в воде. Я, совершенно обнажённый, стоял на лесной поляне, а предо мною были совершенно голая старушка и Стэла, держащая её за плечо. Серые грязные пакли старухи спадали на опустившийся под грузом лет плечи. Вместо упругой груди взор резала морщинистая висящая плоть, а прекрасные песочные часы роскошной фигуры преобразились в узкие бедра, прикрытые обвисшим животом.

Старуха увидела мой наполненный отвращением взгляд, чмокнула меня через воздух и, вырвавшись из рук Стэлы, принялась бежать. Я же, в свою очередь, пренебрегая наготой, нагнулся над землею с целью выпустить обратно употребленный вкусный завтрак.

-А-ха-ха-хах, герой опытный! - сказала Стэла, держась за живот и надрываясь от смеха.

Вытерев рот травой, я поторопился одеться.

-Это была ведьма?

-Она самая. Я их зову блудницами. Туман, дурманящий аромат и умопомрачительный секс с русалкой или нимфой. Ох, скольких лесников они ублажили. Ну и себя заодно. А-ха-хах.

-Ты знала и не сказала мне?

-А зачем? Ты так геройски вызвался поймать чудище.

-Угу… Спасибо.

-Да в общем-то не за что. Ты, если честно, многое потерял. Они искусные жрицы любви.

-Пошла ты!

-А-ха-ха-ха…

Заброшенный город.

-Надеюсь, ты не обижен на то, что мы не стали догонять эту старую развратницу? - спросила Стэла, когда мы отдалились от злосчастного леса.

-Чтобы я тряс своим обнажённым естеством, бегая по лесу за озабоченный старухой, и этим доставил тебе ещё большее удовольствие? Да уж, была бы та ещё картина.

-Это точно. А-ха-хах.

-Ты знала сразу же кто это, почему не сказала?

-Чтобы ты не петушился так передо мной. Сработало?

-Угу… Ещё как, - ответил я, смутившись.

-А ты знал, что их колдовство не действует на женщин?

-То есть ты не видела туман?

-Видела. Но он для меня был низким и полупрозрачным, - ответила Стэла улыбаясь и не скрывая своего превосходства в сложившейся ситуации.

-Значит, я предстал перед тобой во всей красе… Что же, теперь ты обязана выйти за меня замуж.

-Самоирония - хорошее качество для мужчины, особенно с твоим даром.

-То есть ты позволила ей меня раздеть, чтобы оценить мой дар? Судя по всему, тебе он понравился, - сказал я, улыбаясь, чувствуя, что подловил Стэлу.

-Эмм…

Стэла покраснела буквально на секунду, а затем выдала:

-Так я поэтому и сказала, что самоирония для тебя хорошее качество. А-ха-ха.

Теперь уже пришла моя пора краснеть. Я опустил глаза в землю, едва сдерживая приступ обиды и, когда поднял их снова, увидел взгляд полный нежного сочувствия, который присущ только женщинам, желающим поддержать близкого им человека. Она посмотрела мне в глаза, а затем улыбнулась. Я улыбнулся ей в ответ. Эмоции одержали над нами верх, и мы согнулись в приступе безудержного смеха.

День близился к закату, когда на горизонте появился небольшой город под названием Штриндск. Неровная песчаная дорога, испещренная ямами, залитыми грязной дождевой водой, хаотичной змейкой убегала в сторону первых домов. Стены встречавших нас деревянных построек, сооруженных из покрытых трещинами прогнивших бревен, изрядно заросли мхом и плющом. Рамы окон были ветхи, а стёкла разбиты. Некогда роскошные сады, полные плодоносящих кустов малины, крыжовника и смородины, украшенные цветущими кронами яблонь и обвивающими постройки лозами винограда и хмеля, предстали перед нами в удручающем виде. Высокая трава заполонила их, удушая всю прелесть деревенских огородов и искореняя сладостные вкусы спелых ягод, заменяя их гнилью умершей древесины. Роскошная сирень, наполнявшая всё вокруг своим дурманящим сладким ароматом, влекущая своею фиолетовой красотой, теперь стояла вся иссохшая и изуродованная, не помилованная временем и несправедливым стечением обстоятельств. Город был мёртв, причём давно.

-Что здесь произошло? - озадаченно спросила Стэла.

-Не знаю. Остановиться на ночлег здесь точно не получится, - получила она мой разочарованный ответ.

-Посмотрим, может быть и получится. Надо осмотреться. Или ты боишься?

-После русалки мне уже ничего не страшно, - иронично парировал я.

-Хах, это точно.

На удивление, пригодный для ночёвки дом все-таки нашёлся. В самом центре города, скрытый за сетью умерших деревьев, расположилось небольшое одноэтажное жилище. Стены его, истерзанные годами, на вид могли ещё держать тепло. Внутри было сухо. Потолок не пропускал воду, что было ещё одним очевидным преимуществом. Уютной принявшую нас обитель назвать было нельзя, однако две кровати, ладно сложенная печь и все необходимые для кашеварения принадлежности могли скрасить жизнь путника ни один долгий вечер.

Продукты мы принесли с собой. Кролик, пойманный двумя часами ранее, пшенная крупа, а также пара ржаных лепешек расположились на столе и источали запах, заставляющий наши животы урчать.

-Куда направимся дальше? - поинтересовалась Стэла, обгладывая косточку кролика, оказавшегося достаточно мясистым.

-Не знаю. Поищем людей, послушаем слухи.

-Ты так и находишь чудовищ?

-Да. Причём основной массой чудовищ оказываются люди.

-Не удивительно. Почему ты решил охотиться на монстров?

-Я должен был что-то делать со своей силой.

-Логично. И среди всей массы возможных выборов ты решил подвергать свою жизнь опасности и бороться с различными тварями?

-Да. А главной моей целью является та тень, которая вынудила меня принять силы и лишила всего, что я имел.

-Ты расстроен тем, что лишился всего этого?

-А ты расстроена, что теперь такая кто ты есть, Стэла?

Ответ я не узнал. Странный звук, похожий на хриплое дыхание тяжело больного человека, раздался со всех сторон. Повеяло холодом, пробирающим до костей. Стекла задрожали, поддерживая своим дребезжанием царившие вокруг хрипы.

-Выходи, - раздался осипший протяжный загробный голос.

Ничего не оставалось, кроме как выйти из избы и посмотреть на того, кто прервал нашу милую беседу.

На улице оказалось холодно. Слегка накрапывающий дождь раздражающе подстегивал наши нервы. Несмотря на то, что мы не боялись встретиться лицом к лицу с неприятелем, мурашки покрыли наши тела, заставляя волосы приподняться. Сипящий хрип усилился, и ощущение того, что он разносится отовсюду, не позволяло усомниться в том, что мы окружены.

Прошла лишь секунда с тех пор, как мы вышли на улицу, прежде чем пред нами предстала волнующая, бередящая память картина. Сотни бесформенных фигур, парящих в воздухе, окружали нас. Окутанные в бесконечное множество лоскутов серой ткани, развивающейся на ветру, они неподвижно ожидали чего-то ведомого только им. Руки и ноги их были спрятаны, если вообще они были. Единственное, что придавало им очеловеченный вид - это капюшон, накинутый на скрытую в его тени голову. Однако, вместо лица была видна лишь лицевая сторона черепа, свободного от кожи и плоти.

Казалось, что им до нас нет дела, будто бы не нам был адресован их призыв. Об этом говорило их безразличие при нашем появлении на улице.

Не уверен, значила ли эта картина что-нибудь для Стэлы, однако я испытал настоящий ужас, вызванный эффектом дежа вю. Кровь громко запульсировала в висках, несмотря на то, что сердце моё замерло и сжалось. Тело покрылось холодной липкой испариной и тряслось, пробираемое ознобом. Дикий взгляд мой бегал по кругу, ощупывая появившиеся фигуры и пытаясь прогнать их, превратив в мимолетную игру фантазии.

Всё это длилось мгновение, пока взгляд глазниц, в которых плясали безумный танец маленькие огоньки, не устремился на меня.

-Это не они! - выкрикнул я, очнувшись, и послал сотню воздушных копий в сторону стоявших передо мной псевдотеней.

Копья не подвели и в этот раз. Издав душераздирающий вопль, поверженные мною противники с характерным пшиком растворились в воздухе.

-Кто не они? - услышал я вопрос Стэлы, но отвечать на него времени уже не было.

Остальные существа, видя участь своих сотоварищей, резво кинулись на нас, желая отомстить. Завязался бой. Я прикрылся воздушным щитом, ощетиненным огненными иглами. Налетающие враги мгновенно растворялись и, по всей видимости, не могли причинить мне никакого вреда. В дополнение посылая копья в находившихся подальше от меня псевдотеней, я решил удостовериться в том, что дела так же хорошо складываются и у моей спутницы.

Стэла стояла на месте. Она ничем не защищала себя и не предпринимала никаких активных действий для атаки неприятеля. Опытная первородная тень стояла, раскинув руки в стороны. Тело её напряглось и приподнялось над землёй. Серая паутинка энергии окутала Стэлу, вырисовывая что-то похожее на обтягивающий костюм. Волосы развевались, будто в невесомости и, не смотря на направление ветра, спокойно парили в воздухе, независимо выбирая свое направление. Глаза Стэлы светились серым, не имеющим никакой цветности светом. Руки источали такой же серый спокойный свет.

Казалось бы, такая беззащитная, она на самом деле была во всеоружии. Первая псевдотень, коснувшаяся её, растворилась в воздухе, разлетаясь сотнями серых светящиеся пылинок. Та же участь постигла и вторую, и третью и все последующие псевдотени. С десяток врагов успели добраться до неё, и все они были рассеяны в воздухе. Остальным же врагам было не суждено дотронуться до моей спутницы. Серые пылинки, касаясь стремящихся к Стэле существ, приводили к такому же эффекту, что их породил. Всё происходило как в замедленном действии, но на самом деле, не успел я моргнуть и пяти раз, как весь двор наполнился серой пылью, хаотично кружащейся в воздухе.

-Ну вот и всё, - сказала Стэла, и мириады светлячков полетели в её сторону, соединяясь со своей хозяйкой.

-Ну вот и всё, - раздался со стороны хижины незнакомый нам голос.

На крыльце стоял высокий сухой мужчина крепкого телосложения. Одет он был в серый балахон с накинутым на голову капюшоном. Молодое выразительно лицо сильного властного человека резко контрастировало с выражением усталости, наполнявшем его взгляд. В руках мужчина держал ветхую книгу.

-Ты кто такой? - спросил я, намереваясь атаковать при первом же признаке агрессии.

-Я не опасен. Вы меня спасли.

-В смысле? - недоумевал я.

-Они пришли за ним, - ответила за мужчину Стэла. - Будучи чернокнижником, стоит аккуратнее применять свои силы.

-Чернокнижником? - поинтересовался я, по-прежнему недоумевающе озирая своих собеседников.

-Тебе надо научиться разбираться в людях, Эргой, - вздохнула моя спутница. - Точнее в нелюдях.

-Давайте не будем обзываться… А вообще, твоя спутница права. Я чернокнижник. Меня зовут Чак. Я живу в этом городке уже не одну сотню лет. Обыденная жизнь мне наскучила - кому она не наскучит за столь долгие годы. Вот я и решил её разнообразить. Однажды я видел теней, окруживших деревню Туркель. Это было обескураживающее зрелище. Я был в восторге, и с удовольствием понаблюдал бы за этой картиной и дальше, если бы не странное стечение обстоятельств, которое лишило семью, жившую на окраине, их дочери. Печально. Но разве чужое горе может остановить пытливый ум? Конечно же нет! Я долго искал пути решения моей задачи, читал талмуды, общался с коллегами и, наконец, пришёл к искомому. Написанное мною заклятие должно было превратить жителей деревни в теней, дать им бессмертие и могущество, но на деле оно стало проклятьем. Все обитатели Штриндска стали жалким подобие теней, желающих покончить со своим создателем. Меня всё время спасало только то, что они выходят на охоту только ночью. Да и дом мой я оставил недоступным для них. Мы с этими тенями стали связаны. А теперь их нет. Вы сняли проклятье.

-Можно было и не снимать, - возмутилась Стэла. - Ты заслужил своей участи.

-О, дорогие мои, я буду в высшей мере наказан, уж поверьте. А сейчас предлагаю отметить моё освобождение. Ох, как же давно я не гулял до утра.

Звон бокалов смешался с радостным гоманом и наполнил дом весёлыми нотками праздника. Изысканные блюда, приготовленные магическим образом Чаком, усмирили наш голод, а многовековые вина, принесенные из подвала, утолили жажду и подстегнули беседу в дружественном направлении. Ночь шла, а напитки продолжали течь, подогревая беседу и наполняя сердца любовью, счастьем и благородной нежностью. Минуты бежали, приближая восход нового дня, влекущего новые приключения и знакомства.

-Как я рад, что познакомился с вами, друзья, - сказал Чак, и слезинка быстро пробежала по щеке, оставляя неровную мокрую дорожку.

Первые лучи солнца проникли в окна и наполнили дом теплом. Новый день родился на свет, принося с собою надежду на счастье. Но не всем из присутствующих было суждено его испытать ещё раз. Мы ушли на рассвете. И лишь маленькая горстка пепла, раздуваемая нежными порывами шаловливого ветерка, осталась лежать на полу дома, ещё совсем недавно наполненного радостью. Проклятье было снято, и не осталось никого, кто был с ним связан. Высшая мера наказания настигла ошибшегося чернокнижника.

Обычная жизнь.

Казалось, что неудачи преследуют нас. Однако, вероятнее всего, это весь мир катился в тартарары. С тех пор, как мы покинули трактир "Три кабана", было уже две стычки с людьми, одаренными силами. Развратная старушка и пострадавший по своей глупости чернокнижник оставили отпечаток на нашей едва успевшей начаться истории и казалось, что спокойного пристанища нам уже не найти.

-Смотри, деревня! - испытывая смешанные чувства воскликнул я.

-И кто теперь, упыри или оборотни? - разделила мои чувства Стэла.

Сходство ощущений заставило нас устало улыбнуться друг другу. Мы были утомлены. Причём утомлены не только морально, но и физически. Схватка с псевдотенями и последовавший за нею кутёж до утра измотали нас. Единственное, что страстно нами вожделелось, так это купание, свежая одежда и крепкий сон. Не имея иного выбора, мы отправились в сторону деревни.

К нашему счастью, деревня оказалась жилой. Уже на подходе наш слух стали ласкать звуки животных, разносившиеся с ближайших дворов, и крик ребятни, играющей в догонялки. Спокойствие и безмятежность царили здесь. Казалось, что всё безумие окружающего мира осталось за невидимым куполом и не могло ни при каких обстоятельствах проникнуть во внутрь.

-Добро пожаловать в Лугну, - поприветствовал нас седовласый старичок.

-Здравствуйте! - поспешила ответить ему моя спутница. - Не подскажите, где здесь можно заночевать?

-Где вам будет удобно - каждый будет рад приютить путника. Тем более в такие сложные времена.

-Сложные времена? - насторожился я.

-Ну да. Инквизиция свирепствует, воздух наполнен трупным смрадом, да вороны летают в ожидании свежего лакомства. Чем же времена легки?

-Ничем…

-Вот именно. Вы, если хотите, остановитесь у меня. Комнаты есть. Да и баню я только что натопил.

-Спасибо. Мы воспользуемся предложением. Мы не будем злоупотреблять вашим гостеприимством - лишь отдохнём и продолжим свой путь.

-Зачем же торопиться. Поживите у нас. Мы денег не просим. А коль услужить изволите, то лишние руки в хозяйстве всегда нужны.

-Спасибо, - ответили мы дружно.

К тому времени, когда мы помылись и поели, день уже приближался к своему завершению. Тёплые комнаты, мягкие кровати и сладкие грёзы ждали нас с распростертыми объятиями. Да и мы не имели ничего против, ведь нет ничего лучше, чем сон с дороги, особенно если перед этим удалось погреть свои кости в бане и отужинать сочным жарким, изрядно запивая его пивом.

Нежное касание подушки и заботливое тепло, образовавшаяся под одеялом, быстро погрузили меня в сон.

Проснулся я уже не в своей кровати. Вокруг не было и намёка на комнату, в которой я находился прежде чем заснуть. Когда я открыл глаза, меня окружал только густой бесцветный туман.

-Эррргой…, - вновь раздался ставший уже забываться голос.

-Что тебе нужно на этот раз? - выкрикнул я.

Ответа не последовало.

Туман стал постепенно расступаться, и я понял, что вновь нахожусь в коридоре из видений про мальчика. Он тянулся вперёд, уходя в белую точку, которая будто бы звала меня. Я сделал шаг вперёд, но точка отдалилась от меня. Ещё один шаг - точка стала ещё менее заметна. С каждым новым шагом дистанция становилась всё больше и больше, будто бы кто-то невидимый пытался убежать от меня вместе с выходом. Тогда я побежал, желая нагнать его, но и это не возымело результата. Я всё больше нервничал. Сердце билось чаще, а тревога накатывала всё сильнее, желая меня захлестнуть. От нервного напряжения у меня закружилась голова и, покачнувшись, я сделал шаг назад.

Кто сказал, что слабость и нервы всегда опасны в сложных ситуациях? Возможно это и так в большинстве случаев, но не в этом. Как только я отступил назад, желая устоять на ногах, успевшая сильно удалиться точка сделала поступающих рывок, будто убеждаясь в том, что я сдался. Тогда я сделал ещё один шаг и, о чудо, точка опять приблизилась. Не раздумывая, я побежал задом на перед, смотря на свою цель и не выпуская её из поля зрения. Но она и не собиралась испаряться. Наоборот - она становилась всё ярче и больше, с каждым моим шагом приближаясь ко мне. Свечение становилось всё ближе и ближе, до тех пор, пока я не почувствовал, что проваливаюсь в молочно-белую пустоту.

-Эррргой… - вновь раздался всё тот же голос.

Не успел я среагировать, как белый свет стал приобретать очертания и краски. Я стал различать зелень травы под ногами. Вдоль горизонта, по обе руки от меня, возвысились деревья, образовывая лес. С каждой секундой картинка все лучше была видна и уже минуту спустя я увидел её полностью. Простирающаяся до горизонта поляна, обрамленная по бокам лесом, была усеяна крестами и холмиками могил. Солнце светило, создавая грубую тень на траве. Мёртвенный покой царил вокруг, и лишь пять едва различимых всадников стояли вдали и смотрели в мою сторону.

-Эррргой… - раздался голос у самого моего уха.

С криком, в холодном поту, я резко сел на своей кровати.

-Эргой, что случилось? - спросила Стэла, сидевшая около изголовья.

-Это ты звала меня?

-Да. Уже утро - пора идти отрабатывать свой ночлег.

-Хорошо, я умоюсь и подойду.

Умывшись, я вышел на кухню. Стэла сидела за столом, ожидая меня. Яичница и свежеиспеченный хлеб, любезно приготовленные хозяином, уже остывали на столе.

Не тратя времени на беседы, мы со Стэлой поели и отправились на поля, желая оказать помощь жителям. Ещё вечером Таир, хозяин дома, рассказал нам, что сейчас идёт сбор урожая. В ответ мы пообещали задержаться на ещё один день и помочь, в знак благодарности. Таир явно обрадовался нашей щедрости. Тут же принесённые дополнительные кружки пива были тому подтверждением.

Весь последующий день мы трудились совместно с поселенцами: собирали рожь, ячмень и кукурузу; носили воду в избы и бани; помогали пасти коров и убрать в хлевах. Говорят, труд облагораживает. И это было истинной правдой. Никаких монстров - одни лишь люди, состоящие из плоти и крови, имеющие свои мечты и потребности, целеустремленные и усердные. Как же было прекрасно оказаться в обществе людей, погрузиться в их быт и активно принимать в нем участие.

-Может быть останемся здесь? - спросил я, заметив, что мы заработались до позднего вечера.

-А как же борьба со злом и помощь людям?

-Голод - тоже зло. Мы можем помогать не силами, а руками.

-Тебе понравилось? - с подозрением спросила Стэла.

-Да. Я будто бы вернулся в детство, в монастырь… А тебе разве не понравилось?

-Понравилось. Может ты и прав…

-Смотри, полнолуние, - сказал я, указывая на две полностью появившихся луны.

Близкий вой аккомпанировал мне.

-Ты видел хоть одну собаку? - озабоченно поинтересовалась девушка.

-Эмм… Нет, не видел. Может быть волки?

-Так близко к деревне?

-Надо идти помочь. Вдруг нападут.

-Вот тебе и жизнь без применения силы, Эргой.

Поля располагались минутах в двадцати ходьбы от деревни, поэтому нам пришлось поторопиться. Вой больше не повторялся, но, на всякий случай, мы должны были убедиться в безопасности жителей. Путь пролетел мгновением. Первые дома нарисовались чёрным силуэтом на фоне звёздного неба, озаренного светом двух лун. Жителей не было видно, что не удивительно, ведь любой здравомыслящий человек предпочёл бы спрятаться, нежели встретиться с реальной угрозой. Ни один волк в поле зрения также не появлялся.

-Они идут, - послышалось из-за ангара, мимо которого мы проходили.

Как по команде, жители деревни окружили нас и, смотря дикими плотоядными взглядами, оскалили свои зубы, будто они не люди, а звери. От толпы отделился хозяин дома, который нас приютил.

-Я очень рад, что вы остались на ужин. У нас сегодня прямо-таки пир.

-Что происходит? - поинтересовался я, понимая, что не происходит ничего хорошего.

-Ничего особенного не происходит, - спокойно ответил Таир. - К столу, друзья мои!

Последние слова были адресованы явно не нам, а окружившим нас поселенцам. Последовавший сразу за ними волчий вой, изданный гостеприимным хозяином, возвестили о начале действий. Все окружающие нас люди вскинули вверх головы и поддержали своими голосами вой Таира.

Мы со Стэлой стояли ошарашенные, не зная что предпринимать, а воющая толпа тем временем опустилась на колени и, не опуская головы, впилась пальцами рук в землю. Следующее, что произошло, оказалось для нас неожиданностью. Волосы на головах жителей деревни стали удлиняться, лица - вытягиваться вперед, руки и ноги - превращаться в звериные лапы, торс - сужаться и увеличиваться в размерах. Прошло меньше минуты, и вместо людей нас окружили волкоподобные монстры. Все серые, полтора метра в холке, они стояли и скалили на нас свои длинные, острые, расположенные в два ряда зубы. В отличии от волков они имели заострённые зазубренные шипы на основании лап и внешних сторон их сгибов, длинные закруглённые когти и расположенный вдоль всего позвоночника, опасно возвышающийся, состоящий из множества игл хребет. На головах у них был длинный ирокез, похожий на тот нарост, что был на спине. Глазницы существ были углублены, и еле видные в их тени глаза горели красными бесовскими огоньками. Тела тварей были покрыты нарывами и гноящимися рытвинами. Длинные морды, и без того обезображенные, устрашал ужасающий оскал готовых в любой момент вцепиться в горло зубов.

-Оборотни, говорила ты? - спросил я Стэлу, готовясь к защите. - Чтож, накаркала.

-Накаркала, - признала девушка.

Оборотни приготовились к прыжку. Мы в свою очередь закрылись защитным куполом и приняли атакующую стойку. Рывок твари, некогда бывшей Таиром, возвестили о начале побоища.

-Стоять! - прозвучал громоподобный голос, раздавшийся из-за окружившей нас своры.

Оборотни моментально остановились и расступились, пропуская вперёд мужчину с лицом, имеющим явные сходства с волком. Он гордо вышел вперёд, то смотря на нас, то бросая укоризненные взгляды на своих приспешников.

-Простите, Тень, мои друзья не умеют отличать высших существ от простых людей. Они ещё слишком юны для этого. Стоило мне отлучиться ненадолго, как они тут же сотворили глупость. Да, Таир?

-Простите, Пауль, - опустив голову ответил тот.

-Пауль, ты кто такой? - не выдержал я навалившегося на меня напряжения.

-Я первородный оборотень. А эти волки моя новая стая.

-А что стало со старой? - поинтересовалась Стэла.

-Убиты. Пошли на запах падали и умерли от такой же тени, как и вы.

-Чтож, может и поделом, - ответила девушка. - То есть вы хотели нас слопать, приняв за людей?

-Не горячитесь, - испуганно парировал первородный, оценивая Стэлу. - Мы же все созданы силами, появившимися в начале эпохи. Надо поддерживать друг друга.

-Хмм, надо, - ответила Стэла.

-Разойдемся миром? Я собрал вам еды в дорогу.

-Эргой, ты не против разойтись миром?

-Совершенно не против, - ответил я. - Пойдём лучше переночуем где-нибудь в другом месте. Да хоть на лугу, лишь бы не среди этих псин.

-Вот и хорошо, - заключил Пауль.

Мы взяли сумку с продуктами и, не прощаясь, направились прочь из деревни.

-Надеюсь, мы больше никогда не увидимся! - крикнул нам вслед Таир, за что получил неодобрительный взгляд вожака.

-Мы точно больше не увидимся, - прошептала Стэла.

Словно прочитав мысли, мы посмотрели друг другу в глаза и, кивнув головой в знак согласия, взялись за руки. Глаза наши засветились, энергия заструилась по телу и лёгким жжение отразилась в ладони. Тёплый ночной ветерок трепал наши волосы и одежды. Мы шли, улыбаясь и наслаждаясь моментом, озаренные светом полных лун. А за нами пепел танцевал с озорными светлячками, унося волчью стаю в небытие и растворяя её в истории.

Дальнейшая история Стэлы.

Попав на большую землю, я ощутила смешанные чувства. Это был чуждый мне мир, с чужими обычаями, нравами и людьми. Не оклемавшись до сих пор от трагедии двадцатилетней давности, эти люди по-прежнему испуганно поглядывали по сторонам, будто ожидая неизвестной опасности. Долго ещё я наблюдала за подобными взглядами. Несколько десятков лет прошло, прежде чем повзрослевшее поколение, пришедшее на смену увядающим старикам, смогло смотреть на окружающий мир с принятием. Иначе и быть не могло, ведь другого мира они не видели.

Я же ощутила всю полноту и фатальность произошедших изменений - мой маленький уютный мирок, оставленный на острове, сменился гигантским, враждебным, алчным и коварным миром большого континента. Везде куда ни взглянешь лежали выкорчеванные обожженные деревья. Вокруг них ничего не росло, словно земля получила неизлечимую рану и теперь вынуждена была проводить остатки жизни с этими шрамами. Местами, наряду с мёртвыми деревьями, лежали руины городов и памятников архитектуры, перемешанные с грудами костей своих создателей. Лес тоже оплакивал своих прежних обитателей - склонившиеся над останками животных кроны деревьев грустно шелестели, напевая свою прощальную песнь.

Мир, принявший меня, выглядел жалобным и страдальческим - под стать моему душевному состоянию. Я словно понимала его. Мы сразу же сроднились. Ужасающие картины апокалиптического баталища стали насыщенным отражением моих сердечных ран. Я почувствовала буквально с первого взгляда, с первых вдохов ещё носившего горьковатый аромат гари воздуха, что это именно то место, которое мне нужно - это мой дом.

Одичало посматривающие по сторонам люди, вопреки моим ожиданиям, оказались достаточно добродушны. Сплотившись в единую группу чужестранцев, а таковыми они тогда и были, преодолевая мешающий языковой барьер, понимая друг друга только по пальцам и тычку, они стали создавать новый дом, приспосабливая враждебно настроенный мир под себя и преображая себя в новую расу, имеющую свой общенародный язык.

Я не умела жить отчужденно, да и не стремилась к этому. Всю свою жизнь я провела в окружении людей и не удивительно, что меня манили посёлки и их обитатели. Надо сказать, что и они в ответ были приветливы со мной. Я хорошо влилась в их строй. Не знаю, что было тому причиной, но я прекрасно понимала все языки и свободно общалась с людьми различных национальностей. Где бы я ни останавливалась, я всегда была в центре компании, являясь коммуникатором и собеседником одновременно. Жизнь быстро подхватила меня на своей стремительной волне и закружила в водовороте событий, заставляя позабыть невзгоды и печали. Агния оказалась права - время лечит. Боль осталась, но она уже не мучила меня, а наоборот, возникая, теплила душу приятными воспоминаниями.

Пуан.

Когда мне было двадцать четыре года, я остановилась в небольшом городке под названием Устоль. Причиной тому было знакомство с замечательным человеком, художником Пуаном, ставшим в дальнейшем моим мужем.

Мы познакомились на стройке Устольской плотины. Город, стоящий на берегу реки Устольки, был построен на болотистой местности и мог подвергнуться затоплению при разливе реки во время осенних дождей. Поэтому строительство плотины было делом первостепенной важности. Все жители города, включая гостей и временных поселенцев, участвовали в строительстве этого жизненно важного объекта. Я тоже стремилась помочь.

Что могла сделать хрупкая девушка? Понятно, что непосредственно строительством занимались крепкие и здоровые мужчины, но ведь было и много другой работы. Рабочих необходимо было кормить, лечить и всячески по-иному помогать им. С целью обеспечения пропитания были оборудованы кухня и столовая, которые раскинулись на улице под большим навесом - лето было тёплым, и мы могли себе позволить проводить время на свежем воздухе. Медицинский пункт расположился в ближайшем от стройки доме. Специалистов тогда не было, поэтому в лечении участие принимали все желающие и умеющие делать хотя-бы перевязку. Я была в их рядах. Мне было понятно, что я не могла использовать силу, однако желание помогать нуждающимся было всегда со мной.

Так мы и приступили дружно к строительству.

Не могу похвастаться романтической историей моего с Пуаном знакомства. Ему не способствовали героические подвиги добивающегося меня мужчины или волшебное исцеление от смертельной раны, полученной при разрушении плотины. Всё произошло более жизненно и обыденно. Плотина достроилась без каких-либо происшествий, а увиделись впервые и подружились мы за одним из обедов, повздорив из-за какой-то ерунды. Сейчас уже даже не вспомню что это было. Словно искорка проскочила между нами и воспламенила холодные сердца. Наши истории были схожи. Он, как и я, недавно потерял родителей и, почувствовав после этого свой дом чужим, пошёл странствовать. Судьба сама свела два разбитых сердца, чтобы объединить их в одно целое.

История нашей любви закрутилась быстро. Подкалывая друг друга при встречах, мы всё больше сближались, пока не сошлись в объятиях, слившись в страстном поцелуе, не обращая внимания на смеющихся друзей и проходящих мимо знакомых. Прошло меньше месяца с момента нашего знакомства, а мы уже стояли обнявшись, понимая, что теперь весь наш мир сконцентрировался именно на этих новообразовавшихся узах.

Когда строительство плотины было завершено, мы сыграли свадьбу. Приглашены были только самые близкие люди, но, несмотря на это, праздник получился шумным и весёлым. Изрядно подвыпившие гости скандировали "горько" и кричали "ура", и казалось, что не будет в моей жизни момента счастливее, чем этот. Да в общем ощущение вполне было правдивым. Прекрасная свадьба и несколько лет жизни после неё были легки, безмятежны и наполнены счастьем. Это был рай на земле. Жаль, что мне никто тогда не сказал, что счастье не бывает вечным. Да я, наверное, и не поверила бы, если бы мне об этом сказали. Семья была для меня всем. Она была центром вселенной, моим оплотом и пристанищем успокоившейся души. Она была для меня абсолютно всем, но видимо судьба моя такова, что как раз-таки всего мне суждено лишаться постоянно.

Время шло вперёд, годы летели, и мы неминуемо должны были стареть. Но со временем я стала замечать, что внешность моя с годами не меняется. Я как была молодой девушкой, так ей и оставалась. Сколько бы лет не проходило, я видела в отражении все то же двадцатидвухлетнее юное создание, каким я была в момент оставления дома. И это стало создавать определённые трудности. Пуан всегда гордился неувядающей красотой своей прелестной супруги. "Ума не приложу как ты умудряешься сохранять свою внешность", - говорил он постоянно с улыбкой, рисуя очередной мой портрет. А я не находилась что ему ответить. Я понимала, что это не особенность человеческого организма - это последствия дарованной мне силы, и когда-нибудь эти последствия станут моей расплатой за чудесные способности, которых я не просила.

Судьба, словно помогая случиться неизбежному, внесла свою лепту в разлад некогда крепких отношений. Всё сводилось к ребёнку. Пуан всей душой и сердцем желал зачать малыша. Да и я была бы рада, если бы это случилось. Но жизнь не всегда преподносит нам подарки, в основном пиная в необходимом направлении, нежели поглаживая по головке за совершённые поступки. Я знала, что отсутствие женских неприятностей, от которых я избавила себя в юном возрасте, не сулит ничего хорошего. Даже представляла какие именно последствия мне грозят. Но я и представить не могла сколько душевной боли, мук и терзаний придётся мне испытать. Я не могла зачать малыша и, в конце концов, в этом пришлось признаться.

Пуан, всегда относящийся с пониманием и благосклонным участием к моим проблемам и тревогам, взбесился не на шутку, накричал на меня и ушёл в ночь, не сказав куда и не уточнив, когда его ждать. Два дня и две бессонных ночи прошло, прежде чем он вернулся. Вдрызг пьяный, весь в грязи, источающий неприятный запах, он сидел в сумеречный час на крыльце нашего дома, словно ожидая того, что я почувствую его присутствие и пущу внутрь. Он оказался прав. Любая женщина чувствует своего мужчину. Мы ощущаем все происходящие с любимым неприятности, улыбаемся, когда он радуется, и грустим вместе с ним. Мы, словно энергетические вампиры, питаемся мужской энергией, и эта постоянная подпитка позволяет нам ощущать свою вторую половинку, сколь бы далеко она не находилась.

Я знала, что Пуан на крыльце, но одновременно с этим я чувствовала, что его возвращение не сулит ничего хорошего. Желание впустить его в дом и обнять смешивалось со страхом отчуждения и неприязни, который висел в напряжённом воздухе. Я открыла дверь. Передо мною стоял всё тот же мужчина, которого я любила, но я его не могла узнать. Он сильно изменился. Вернее, не он сам, а его взгляд. Некогда родной человек смотрел на меня хладнокровно, словно я чужая. Будто он первый раз меня видит. Он сказал, что я предала его тем, что не рассказала обо всём сразу и велел уходить из его дома. Это был конец. Я ушла и больше его не видела.

Сейчас, анализируя произошедшее, я понимаю, что всё получилось не так уж и плохо. Да, мы разошлись, страдая от очередной утраты, но как бы он воспринял то, что я не старею? Тут остаётся только гадать, но судя по реакции на известия о детях, ничего хорошего из этого не вышло бы. Да и терять его в разлуке проще, чем смотреть на то, как любовь всей жизни стареет и умирает у тебя на руках.

Я ушла и стала скитаться по миру, ища себя и помогая людям. Я исцеляла больных, помогала нуждающимся и немощным. А в это время все мои друзья и знакомые умирали один за другим. И так длится и по сей час. Каждое новое знакомство влечёт за собой новую утрату. Я это уже приняла. Такова цена бессмертия.

Мариндосф.

Дальнейшая моя жизнь текла в одиночестве. Нет, я не отчуждалась от людей - я знакомилась, общалась, дружила, но больше ни к кому не привязывалась. Любые отношения были обречены на разрушение, а мне не хотелось вновь разбивать сердце себе и кому-либо ещё. Но это меня не расстраивало. Такая жизнь тоже имеет свои прелести. Никакой зависимости и переживаний за кого-либо - только свобода и абсолютная самостоятельность.

Жизнь текла вперёд, словно речка, прокладывая себе путь мимо преград, преодолевая пороги и стремясь куда-то в неизвестную даль. Местами попадались плёсы и разливы - остановки на пути, в которых проводишь значительную часть своего времени и переживаешь важнейшие события. Но пройдя через них, жизненный путь продолжался дальше, влекомый неизвестными силами бытия.

Одним из важнейших таких разливов в моей жизни стали годы, проведённые в городе Мариндосф. Меня всегда привлекала медицина и целительство - это, наверное, была одна из основных причин почему я помогала людям. Безусловно, я проявляла участие, сострадание и жалость, но безудержное желание помочь подогревалось необъяснимой страстью к врачеванию.

Я старалась не применять свои способности, но не всегда это удавалось. Они словно пробивались наружу, и я непроизвольно прибегала к их использованию. Помимо того, мои способности стали усиливаться из года в год. Я чувствовала нарастающую силу, но она настолько меня пугала, что я не позволяла дать ей выход. Возможно, это было неправильно, но как можно понять что правильно, а что нет, когда дело касается неизведанного. Страх всегда сильнее здравого рассудка. Так было и в этом случае.

Со временем я начала чувствовать боль других людей, находящихся поблизости. Я ощущала все их раны и травмы, и это позволяло с лёгкостью находить нуждающихся. Изначально это выражалось в слабом ощущении востребованности в помощи, но затем это ощущение стало усиливаться до тех пор, пока не превратилось в навязчивый зуд. Как хочется чесать комариный укус, так же и мне хотелось помочь больному, и было очень сложно себя остановить от этого. Этот зуд меня изводил. Сдерживать выплёскивающуюся через край энергию, накопившуюся во мне, было уже невмоготу. Мир для меня стал адом, наполненный болью и страданием, ведь не существует полностью здоровых людей, а любые ссадины, порезы, ушибы, вывихи, болезни или заболевания жгли меня изнутри, причиняя мучения. Я знала, что не смогу сдерживаться вечно, и это время наконец настало.

Одним из достопримечательностей Мариндосфа была держащаяся обособленно местная больница, столь великая, что складывалось ощущение, будто это не больница, а город в городе. Отгородившись от мира забором, она словно защищала внутренние устои и порядки, хранимые здесь годами. И никто не осмеливался их нарушить, что было удивительно, зная вечное стремление людей искоренить всё прекрасное.

Я не планировала посещать это прекраснейшее место. Я вообще не знала о его существовании. Попала я туда совершенно случайно, одурманенная взбунтовавшимися силами. Под воздействием бушующей энергии моё сознание тогда помутилось. Я понимала что происходит, но, словно марионетка, шла в сторону больницы и не могла ничего с собой поделать. Каждый шаг становился все тяжелее и тяжелее. Чем ближе я подходила, тем сильнее кружилась моя голова и тем сильнее мне хотелось раскрыться и выплеснуть из себя всю накопившуюся за долгие годы мощь.

Когда я пришла на территорию больницы, то ощутила весь спектр возможных переживаний, тревог и страданий. Я словно слилась с окружающей болью - мы стали единым целым. Больных в больнице было более, чем достаточно. Кто-то сидел около пруда, с трудом дыша, и наблюдал за плавающими лебедями. Кто-то лежал на кровати и корчился, понимая, что последние мгновения жизни проведёт в агонии и страхе. Во дворе сновали люди с порезами, переломами и ожогами, пострадавшие от какого-то несчастного случая. Это всё слилось в один поток, который я чувствовала на себе. И сил держаться больше не было.

- А-а-а..! - разнесся громовым раскатом по всему городу мой крик.

Мир вокруг погрузился в согревающий яркий свет. Энергия безудержным потоком выплеснулась из меня и понеслась ко всем этим несчастным людям, столь нуждающимся в помощи, но не могущим её получить. Раны на людях стали быстро затягиваться, а кости срастаться. Сердцебиение стариков вернуло свой по-юношески здоровый ритм. Хрипы переросли в спокойное ровное дыхание. Ещё минуту назад плюющий кровь мужчина поднялся на ноги и с облегчением вздохнул. Хворь отступила. Жизнь и радость вновь заиграли на лицах людей.

На меня нахлынули удовлетворённость и умиротворение. Ощущение было такое, будто острейшая мигрень, мучающая минимум неделю, неожиданно отступила. Я улыбнулась этому чувству и, потеряв остатки сил, повалилась без сознания в крепко принявшие меня руки.

Сирель.

- Не делай больше так. Это небезопасно, - сказал, улыбаясь, мой зеленоглазый спаситель.

На руках меня нёс статный мужчина среднего возраста. Одет он был в кристально белый халат с зелёным крестом. Густая аккуратно подстриженная борода добавляла контраста к выразительным волевым очертаниям лица. Острый нос и густые угловатые брови, расположившиеся над глубоко посаженными глазами, придавали его внешности достаточно суровый вид. Но при всём этом его взгляд излучал тепло, а обезоруживающая дружелюбная улыбка в меру тонких губ вызывала безмерное доверие. Он был по-своему красив. Второй раз в жизни я встретила мужчину, который мне безумно понравился. Но как же сильно они отличались друг от друга. Пуан был среднего роста, коренаст и тучен. Смотрящий же на меня зеленоглазый мужчина был высок, крепок, широкоплеч и худ. Казалось бы, столь разные люди, а вызвали во мне одинаково сильные чувства.

- А что я такого сделала? Ну подумаешь, вылечила всех.

- Всего-лишь вылечила говоришь? Ты светилась как лампочка - на тебя смотреть было невозможно. Думаю, что люди в принципе не способны были увидеть тебя. Мне-то с трудом удалось. Я встречал много волшебников и ведьм, но такую как ты я вижу впервые. Ты была похожа на ангела. Твои глаза светились. Волосы, покрытые серебром, блестели, развиваясь на ветру. Одежда превратилась в парящие лоскуты легчайшей светящийся ткани. Если бы из-за спины выросли крылья, то я не удивился бы этому.

- Да, я знаю как я выгляжу в ином облике. Это впечатляет.

- Так кто же ты?

- Не знаю. Я - это я. Вот и всё.

- Любопытно. Ты училась этому или с рождения такая?

- Не с рождения и не училась. Силы возникли внезапно.

- Всё интереснее и интереснее, - улыбнулся мужчина. - Меня зовут Сирель. Я маг огня и местный врач. Держись меня и не вытворяй больше фокусов, не то можно беду накликать, а нам с тобой этого не нужно.

- Я могу остаться здесь?

- Да. Ты можешь остаться и лечить людей. В том числе применяя свои способности. Я позабочусь о том, чтобы никто об этом не узнал.

- Спасибо!

- Не за что, - ответил он, в очередной раз одарив меня улыбкой.

- Постой, а как же люди, которые меня видели?

- Что-нибудь придумаем. Люди склонны верить в чудесные исцеления от появления какой-нибудь атрибутики. Почему бы и теперь не подсунуть им эту идею.

Впервые я увидела свой облик ещё в детстве. Мама тогда сильно заболела, и отец очень переживал за её здоровье. Он постоянно перешёптывался с Агнией, и лицо его в это время было хмурее тучи. В эти минуты Агния многозначительно поглядывала на меня, намекая на необходимость действий. Я понимала, что мамы может скоро не стать, поэтому при первой же возможности, когда отец отлучился из дома, пойдя к колодцу за водой, я приступила к действиям. Всё было как всегда - мои руки лежали на маминых руках, а взгляд был устремлён в смотрящие на меня болезненным взглядом глаза. Я принялась читать молитву, при этом отдавая максимум тепла, любви и заботы самому близкому мне человеку. Действо длилось недолго - не прошло и минуты, как мамино дыхание стало более ровным, к лицу вернулся здоровый румянец, а взгляд наполнился осмысленностью. Я прекратила читать молитву, отстранила взор, но руки по-прежнему оставила в контакте, боясь, что если я отпущу маму, то потеряю её навсегда. Напротив кровати было большое зеркало, в которое и вперился мой взгляд. Я смотрела на себя, а видела диковинное ангелоподобное существо. Но я не испугалась - наоборот меня обрадовал этот миротворческий вид создания, ниспосланного с небес.

Моя встреча с Сирелем оказалась судьбоносной. Он был человеком не совсем обычным. Ему был подвластен огонь, слушающийся любого его желания и появляющийся при первом его зове. Было интересно наблюдать за применением его способностей со стороны. Сирель постоянно устраивал мне магические представления, всё время впечатляя новыми созданиями и трюками. Помимо этого, он старел очень медленно. В отличии от меня, старость приближалась к нему, но она приближалась настолько медленно, что казалось, что он бессмертен. Мы стали замечательной парой.

Как Сирель и обещал, он свёл всю ситуацию на нет, выдав произошедшее за чудесный феномен недавно завезённого камня, который расположили в помещении, отданном мне для врачевания. Это было идеальным прикрытием. Не знаю как он этого добился, но никто кроме меня не допускался в это помещение. Когда я лечила людей, весь персонал расходился, относясь с уважением к волшебному действию магического камня. Так я снова смогла заниматься любимым делом.

Благодаря Сирелю я обрела новый дом. Жизнь вновь забила ключом, наполненная счастьем, весельем и любовью. И всё было прекрасно, пока я не встретила другую тень.

Встреча с тенью.

Произошла наша встреча в один из прекрасных солнечных дней. Утро этого дня было восхитительным - я проснулась в объятиях любимого. Рассеянный солнечный свет, пробивающийся сквозь окно через щель в неплотно задернутых шторах, создавал в помещении тёплую уютную атмосферу. Сирель спал, нежно посапывая. Его лицо было умиротворённо и прекрасно. Безмятежность видимого сна ярко отражалась в смягченных очертаниях обычно напряжённых скул. Чего ещё может желать женщина, если не гармонии семейного счастья. Наше счастье, конечно, не было в полной мере идеальным - нас не окружала свора бегающих кричащих детишек, да и жили мы не в своём доме, а в больничных комнатах. Но кто сказал, что бывает идеально? Быт, ссоры, крики, недопонимания - они рука об руку шествуют в семейной жизни вместе со счастьем, единением, любовью и заботой. Поэтому можно смело сказать, что наше счастье было идеальным в рамках конкретно наших отношений. Нам было хорошо и комфортно, и нас это устраивало.

Утро прошло, а день, как водится, принес с собой заботы. Больных было достаточно. Обработка и перевязка ран, массаж и лечебные манипуляции, диагностика и обследование - жизнь закружилась в вихре забот, безвозвратно унося с собой столь ценные мгновения жизни, давая взамен лишь усталость и небольшое удовлетворение от проделанной работы. Так всегда и бывает, что человеческая жизнь пролетает в стремлении достичь каких-либо целей, но, когда достигаешь столь желанную цель, понимаешь, что жизнь уже прошла, и цель, к которой ты самоотверженно стремился, уже не имеет никакого значения. Как часто желая разбогатеть, люди забывают про семью. Детишки растут, не видя родителей. Ранее любящие люди отстраняются и начинают ненавидеть друг друга. И вот, ты богат и счастлив. Дети не хотят тебя видеть. Муж или жена уже давно сформировали новую семью и счастливы в ней. Цель достигнута, а ты, одиноко раздумывая в тишине, сидишь и понимаешь, что жизнь ушла безвозвратно, даровав тебе желаемое ценой всего, что ты имел. Самое обидное, что так происходит не только с желанием заработать. Стремление скорее повзрослеть лишает нас детства, найти любовь - свободы и независимости, получить образование - времени и юности. Каждый новый этап жизни, каждое новое достижение навсегда лишает нас всего того, что мы имели раньше. Всегда приобретая что-то одно, ты отдаёшь жизни взамен всё остальное. Вот и мой день закрутился, унося меня в будущее ценою недешевой платы.

Время пролетело так быстро, что я не заметила, как наступил обед. Опомнилась я лишь тогда, когда увидела, что еду разносят пациентам. Несмотря на то, что приём пищи был регламентирован, я не спеша завершила свои дела, а уже потом направилась на выход, предвкушая ждущие меня яства. Я не боялась остаться без обеда, ведь работники кухни, привыкшие к моим постоянным опозданиям, относящиеся с уважением к моему труду, всегда оставляли для меня порцию супа и второго блюда. Прикрытая доской и тёплым пледом, дабы не остыть, еда всегда ждала меня в комнате начальника столовой. Арур, главенствующий в столовой, обожал мои рассказы про островную жизнь. Сам он родился уже в новой эпохе, и мои рассказы позволяли ему прикоснуться к миру предков. "Как же я мечтаю побывать на этом острове", - сказал он однажды, возбужденный моим повествованием. Но мечта его навсегда осталась мечтой - ещё мальчиком он лишился ног. Ему было не преодолеть столь сложный путь.

Когда я вышла из здания, до меня сразу же донесся манящий аромат жареной картошки с луком. Живот заурчал. Но не прошла я и пару шагов в сторону заветной цели, как раздался крик, призвающий на помощь. Двое мужчин тащили третьего, окровавленного и изувеченного, к нам в больницу. Нас разделяло около сотни метров, и все бы ничего, если бы на пути не стояло это существо. Оно было похоже на парящего в воздухе человека, состоящего из развивающихся на ветру лоскутов серой ткани. Страшные костлявые пальцы потирали друг друга. Существо явно было увлечено происходящим и с азартом ждало продолжения. Создание чем-то было похоже на меня, но зло, которое оно в себе несло, так и сочилось наружу. Несмотря на шок от неожиданной встречи, я, преодолев секундное замешательство, кинулась на помощь нуждающемуся. Кем бы ни был этот страшный человек, он подождёт - жизнь и здоровье пациента важнее.

Как оказалось, мужчина пострадал на стройке. Полученные им серьёзные травмы были несовместимы с жизнью. Счет шёл на минуты. Как можно быстрее, пострадавшего мужчину перенесли в комнату с волшебным камнем. Сирель, по обыкновению, занялся больным и подготовил его к лечению.

Мужчина был при смерти и жить ему оставалось не больше десяти минут, но для меня это был пустяк. Я лечила и более серьёзные травмы. Всё лечение должно было занять пару секунд, однако какая-то сила мешала мне, словно создавая барьер между мной и пациентом. И мне пришлось пробиваться через этот барьер, приложив максимум усилий, потеряв на это значительное время. Было тяжело, но я всё же справилась. Когда лечение было окончено, я обернулась, поняв, что кто-то стоял всё это время за моей спиной, однако сзади никого не было. Коридор тоже оказался пуст.

Второй раз я встретилась с тенью при более плачевных обстоятельствах - его пытались убить во время казни, проводимой инквизицией. Стража еле-еле отстояла его у бушующей толпы и передала на лечение.

Состояние пострадавшего было ужасным. Простой человек не выжил бы при таком количестве колотых ран. Да и он выглядел умирающим. Всего-лишь минуту я мешкала, обдумывая правильность своих действий, однако желание помочь возобладало над логикой и инстинктом самосохранения. И я принялась за лечение.

Вначале все шло как надо. Мой свет проник в пациента и разлился по всему его телу, устремляясь к повреждённым участкам. Однако вместо того, чтобы лечить, он стал разрушать тень изнутри, словно кислота, разъедающая плоть кусочек за кусочком. Я должна была остановиться, но не могла. Поток света становился все больше и мощнее, а больной смотрел на меня глазами полными страдания и принимал приближающийся конец.

В этот момент произошло нечто из ряда вон выходящее. Краем глаза я увидела себя с противоположной стороны кровати. Это была моя копия, но вместо света из её глаз и рук исходила непроглядная тьма. Наши руки лежали друг на друге, связанные узлом из света и тьмы, и этот узел объединил нас в одно целое. Я с детства чувствовала пустоту, и вот теперь эта пустота была заполнена. Будто бы я всю жизнь была сломанным человеком и только теперь, связавшись в узел света и тьмы, я вновь обрела потерянную часть.

Яркая вспышка и резкий хлопок возвестили о разрыве связавшего нас узла. Ударной волной меня отбросило к стене, и я потеряла сознание.

Когда я очнулась, тени в помещении уже не было.

Эргой и Стэла на пире у Вольдера.

Будто раскаты грома, перекатывающиеся по хмурому небосводу, нас разбудил гомон приближающейся толпы.

Вчера, покинув лагерь оборотней, мы отчаялись найти достойное место для ночлега. Поэтому заночевать нам пришлось в поле, поддавшись власти Морфея под убаюкивающую песню сверчков. Ночь выдалась тёплой. Мягкий травяной покров, застеленный плотной, но приятной на ощупь тканью, стал нежнейшей периной, мгновенно погрузившей нас в мир грёз. Реальность сменилась чередой картин, теряющихся в памяти организма, эмоционально и физически истощенного последними событиями.

- Что это такое? - спросила трущая глаза Стэла, пытаясь прийти в себя после резкого пробуждения.

Голоса становились всё ближе, и можно было уже различить отдельные отрывки скандируемых фраз. "Ура! Да здравствует Вольдер! Да славен будет этот пир!" - доносилось со стороны дороги, пролегающей на расстоянии около пятисот метров от нас.

- Похоже, люди идут на праздник, - ответил я, прислушиваясь.

- Да, слышу. Их там много. Смотри, уже видны первые из них.

Действительно, шествие было недалеко, и уже можно было различить идущих во главе людей. Они были одеты нарядно, в пёстрые костюмы. Лица их были прикрыты разномастными масками, изображающими животных. Всё это казалось из ряда вон выходящим, ведь инквизиция могла воспринять это мероприятие как шабаш, попадись они на глаза доблестным воинам праведного дела. Но путников это по всей видимости не пугало. Они нагло шли вперёд, весело скандируя свои лозунги.

- Это не люди, - воскликнула Стэла, когда толпа была совсем близко.

- В смысле?

- Посмотри на их ауру. Они все создания, появившиеся в новой эпохе.

- Я ничего не вижу, - раздосадовано ответил я.

- Как маленький, честное слово, - произнесла моя спутница с какой-то особой заботой, - не смотри на них как на людей - проникнись ими. Ты должен их прочувствовать, как чувствуешь запахи, слышишь звуки и видишь цвета. Это твоё чувство. Оно сродни осязанию и обонянию. Просто дай ему волю.

- Ты уже объясняла это Сирелю? - спросил я, стараясь прочувствовать ауру приближающейся к нам толпы.

- Да, - последовал достаточно резкий, но при этом не грубый ответ

Пока мы разговаривали, весёлая толпа поравнялась с нами и от неё отделились два человека, одетых, словно близнецы, в черные кафтаны с золотыми пуговицами, серые шерстяные штаны и длинноносые сапоги с позолоченными носками. Одинаковые маски сов надёжно скрывали их внешность. Роста они были тоже одного. Густая шевелюра цвета вороньего пера роскошными кудрями свисала вниз, лоснясь на утреннем солнце.

- Позвольте представиться, братья Старль, - подтвердили мою догадку мужчины.

- Здравствия вам, - ответил я.

- Неожиданно встретить двух теней посреди поля. Вы ведь тоже тень? - спросил один из близнецов, обращаясь к Стэле.

- И вам здравствия, - перебил своего брата второй Страль.

- Мы удивлены не меньше вашего, - сказала Стэла, проигнорировав вопрос. - Неожиданно было встретить подобное шествие в столь непростое время.

- Мы направляемся на пир господина Вольдера. Он будет рад принять столь важных гостей, как вы. Может быть составите нам компанию?

- У нас и маски найдутся. Волки вам по душе?

- По душе, - сказала Стэла, многозначительно посмотрев на меня.

Собрав свои вещи, мы присоединились к толпе, решив, что после всего, что с нами произошло, пир будет кстати.

Как только мы вошли в массу людей, нас окружили зайцы и волки, лисы и белки, козы и быки, медведи и еноты. То справа, то слева мелькали различные птицы и звери. Братья Страль пригласили нас во главу отряда, где вместе с нами шли люди, каждый со своей маской: крупный мужчина - кабана, худая девушка - кобры и маленький коренастый мужичок - бобра. А следом шествовала толпа, продолжающая скандировать похвалы приближающемуся пиру.

Путь оказался не долгим. Мы шли около часа не останавливаясь, но при этом никуда не торопясь. Наши спутники были веселы. Кто-то рассказывал истории своих приключений, кто-то хвастался своими достижениями в области алхимии, а кто-то просто улыбаясь поддакивал, проявляя участие, но при этом думая о чем-то своём. Так оказалось, что девушка с маской кобры была оборотнем, но в отличие от наших недавних знакомых превращалась она не в волка, а в змею. Мужичок в маске бобра был магом земли. Недавно построенная возле городка под названием Раульта плотина была возведена под его началом, поэтому он и выбрал для себя такой облик. Что касается мужчины с маской кабана, то он вопреки своей коренастости, оказался алхимиком, занимающимся последнее время преобразование металла в молнии. "Я приручу молнию и закупорю её в банку - пусть светит на радость людям вместо факела" - резюмировал рассказ о своих опытах он. Маску кабана мужчина выбрал лишь по одной причине: была одна единственная вещь, объединяющая его с этим животным - любовь к трюфелям.

Эта троица и братья Старль были почётными гостями на пирах господина Вольдера и ежегодно возглавляли процессию праздных волшебных существ, удостоившихся чести быть приглашенными на мероприятие.

Наш путь подошёл к концу, когда мы уперлись в скалистую стену, которая простиралась налево и направо до самого горизонта.

- В этом месте сошлись два континента, - пояснил один из братьев.

- А где же замок господина Вольдера? - раздался женский голос из толпы

- Это и есть замок, - продолжил Старль. - Вся красота в его натуральности. Природа, сама по себе красивая, вдобавок ещё и великолепно маскирует, отвлекает и не даёт увидеть то, что скрыто за ней.

- А где же вход? - недоумевающе спросил я.

- Не позорься, Эргой, - тихо прошипела Стэла, - ты же тень.

Я вспомнил как она учила меня узнавать в людях волшебников и, силясь не раскраснеться от стыда, принялся изучать местность внутренним чутьем. И, на удивление, у меня это получилось сразу. На всё ушло менее секунды, и мой собеседник не успел среагировать на мой вопрос, прежде чем я произнёс спасительную фразу "шучу". И действительно я увидел то, что было доступно лишь немногим. Поддавшись истинному взгляду, скалистая поверхность за одно мгновение, будто при моргании сменили картинку, преобразились в стену, испещренную различными магическим символами. Они источали такую силу, что казалось, будто поток воздуха обвил меня и сжимает, норовя стереть в порошок. В центре стены расположились огромные чёрные ворота, на которых те же узоры продолжались золотом. С обеих сторон от ворот, на незначительном удалении от стены, были поставлены два постамента, на которых восседали каменные животные. С виду они были похожи на львов, но их отличал торчащий вперёд заостренный нос, три ряда грозно оскаленных зубов, состоящие из множества клиновидных пик гривы и длинный хвост со стрелой на конце. Животные были каменными, но словно живые следили за нами, готовясь напасть на врагов своего хозяина.

- Знаю, что шутите, вы же тени. Но остальным не видно то, что видно вам. Мы это поправим.

- Эртуи энуи туасе пуаре трань, - произнесли братья одновременно и развели руки в разные стороны.

Стэла усмехнулась, но сдержала порыв. Увидев мой недоумевающий взгляд, она шепнула: "потом объясню".

Для меня ничего не изменилось, кроме того, что львы убрали свой оскал и застыли миролюбивыми статуями. Однако взволнованные перешептывания и восхищенные восклицания обозначили то, что картина стала явью для всех.

- Добро пожаловать в мое скромное жилье, - раздался грубый раскатистый голос из темноты, образовавшейся за распахнувшимися воротами.

Словно молния, озаряющая небо, факелы озарили ступени уходящей по спирали широкой лестницы, у основания которой стоял хозяин.

- Позвольте представить - господин Вольдер! - одновременно воскликнули братья.

Господин Вольдер был статным высоким широкоплечим мужчиной. Голова его была украшена лоснящейся в свете факелов густой кучерявой шевелюрой, спускающейся в столь же густые и не менее кучерявые, аккуратно оформленные усы и бороду. Казалось, что его голубые глаза светились. Это делало их неестественными, какими-то неживыми. Узкие волевые губы и заостренный нос придавали своему хозяину хищный вид, но, несмотря на это, он вызывал симпатию и доверие. Одет Вольдер был в чёрные кожаные штаны, тупоносые ботинки и белую рубашку, поверх которой был накинут чёрный плащ, застегнутый на красную пуговицу.

- Заходите, господа, - произнёс он и махнув в развороте плащом, начал свое восхождение по лестнице.

Да будет пир!

Невзрачная скала внутри оказалась великолепнейшим замком. Во всех помещениях вдоль стен красовались величавые статуи обнажённых дев, стоящих в различных позах. Одни фигуры смущённо смотрели в стороны, как бы стесняясь своей наготы. Другие - вызывающим взглядом подчеркивали желание продемонстрировать роскошные формы и всю красоту женского естества. Между ними общее было только то, что все они своими руками подпирали своды потолка, пытаясь удержать его, предотвратив падение на посетителей. Множество различных дев украшали замок, но лишь один мужчина был Аполлоном в этом царстве женской красоты - скульптура господина Вольдера, гордо возвышающаяся над всеми остальными произведениями искусства. Это была точная копия хозяина замка. Изображенный в этой скульптуре, он величаво стоял, нагой, с прикрытой фиговым листом мужской доблестью, и смотрел на входные двери хозяйских покоев. Натянутое как струна тело, опущенная вдоль корпуса напряжённая левая рука, готовая сжаться в кулак в любой момент, и протянутая по направлению взгляда правая рука, приглашающая гостей - всё это вызывало трепетание и восторг пришедших. Наравне с этим восхищение вызывали и лепной декор потолка, украшенные многочисленными резными деталями двери и богато расписанные стены залов. Благородные золотые тона, преобладающие над невзрачной серостью и слепящей белизной, придавали богатый вид всему окружающему пространству. Резная мебель красного дерева с пурпурной обивкой, расшитой золотыми нитями, украшала все помещения, невзирая на их предназначение.

По прибытию все гости были размещены в индивидуальные покои, которых, казалось, было бесчисленное множество. Оставалось только дождаться вечера и, соответственно, начала пира.

Мы со Стэлой решили не расходиться и мирно беседовали, предвкушая долгожданный отдых и горячую разнообразную еду. Время бежало быстро, как это всегда происходит, когда ты находишься в компании интересного собеседника. С наступлением вечера господин Вольдер не заставил себя ждать. Как только наступили сумерки, он самолично пришёл и пригласил нас к столу.

Пир оказался действительно шумным. Столы ломились от различных яств и напитков. Любой гость мог найти себе блюдо по вкусу. Запечённый с яблоком поросенок, окруженный жареным картофелем, посыпанным зелёным луком и овощами, соседствовал с гусем, поданным с соусом из чернослива. Разномастные ягоды и фрукты, безупречные по виду, лежали на золотых блюдах и, словно натёртые воском, отражали пляшущее пламя расположенных в резных золотых подсвечниках свечей. Запечённые в меду перепелки и суп из тетерева, копчёная щука и жареный хариус, шашлык из баранины и печёночный паштет - всего множества блюд не перечесть. Вино и пиво лились реками, утоляя жажду изрядно подкрепившихся гостей и унося их в нирвану безответственности и удовольствий. Разговоры о политике, льстивые ухаживания и пошлые шутки звучали отовсюду. Ярые споры разгоряченных людей переходили в махание кулаками. Некоторые гости, прихватив за мягкое место свой объект вечерних фантазий, незаметно для всех направлялись в опочивальни.

- Господа, - громогласно сказал хозяин, заметив намерение некоторых гостей покинуть застолье, - тушите свет!

Словно по щелчку пальцев, все двери и окна захлопнулись. Свет погас, временно оставив нас слепыми. Во тьме воцарилась паника. Гости, ещё недавно наслаждающиеся праздником, носились в темноте, налетая друг на друга, словно слепые котята. Лишь немногие, более или менее трезвые из них, прибегали к своим способностям. Огненные шары и шары из молний повисли в воздухе. Вместе с лучами света, пущенными из рук, они озаряли комнату, представив нам невероятную картину. Хозяин пира стоял на своём месте, опустив голову к рукам, пальцы которых были переплетены в районе груди, и что-то произносил. Его тень, словно живя своей жизнью, вырастала за спиной своего владельца и, расщепляясь, превращалась в заостренные щупальца. Завершив преображение, она поднялась с пола и, став объёмной, приросла к волшебнику.

- Спасибо, что вы все собрались здесь! Надеюсь, вам всё понравилось. Вы получили удовольствие от еды и общения, и вполне уже готовы к началу пиршества. Моего пиршества. Особенно я рад тому, что здесь присутствуют тени. Я ещё не пробовал поглощать существ, подобных вам. Хмм… Ну чтож, начнём.

Сразу после этих слов сотни острых щупалец полетели в гостей. Секундное замешательство стоило жизни десятку волшебных существ, но это привело в себя остальных участников пира. Всплески энергии, молний и огня хаотично заплясали вокруг. Некоторым удавалось достаточно успешно отбиваться или прятаться, но повезло не всем. Справа от меня девушку, едва успевшую преобразиться в змею, настигло страшное оружие. Красивая зелёно-жёлтая змея в мгновение ока превратилась в пыль, а щупальце, надувшееся от наполнившей его энергии, поползло обратно к своему хозяину. Такая же участь настигла мужчину в маске орла, двух братьев хорьков и многих других гостей. Отбивающихся становилось всё меньше и меньше. Я, прикрывшись воздушным щитом, орудовал ледяным мечом, срубая атакующие щупальца. Стэла, словно не боясь ничего, отказалась от прикрытия и, пританцовывая, сверкала в воздухе световым хлыстом. Мера оказалась достаточно эффективной, так как ни одно лезвие не достигло цели.

Количество гостей катастрофически уменьшалось до тех пор, пока мы со Стэлой не остались одни.

- А вы оказались крепче, чем я думал, - сказал Вольдер.

- Это ты крепче, чем я думала, - парировала Стэла.

Вольдер яростно взглянул на мою спутницу, и одно из щупалец метнулось в сторону беззащитной девушки. Стэла стояла с гордо поднятой головой, опустив руку со спасительным хлыстом вниз. Словно в замедленном действии я видел, как лезвие приближается к её груди и понимал, что совершенно беспомощен ей помочь. Расстояние между сердцем Стэлы и смертоносным оружием неумолимо сокращалось, а девушка всё так же стояла неподвижно, смотря с вызовом прямо в глаза своему убийце. Всё это произошло в долю секунды, но для меня эта пытка длилась вечность. Я понимал, что теряю человека, ставшего мне близким за столь короткое время. Боль вошла в душу, напомнив что такое утрата и заставив слезы навернуться на глаза.

Секунда и… лезвие коснулось её груди и со звуком бьющегося стекла рассыпалось на части.

Стэла перевела взгляд на меня. Она улыбалась. В её взгляде читалась победа и радость. Она была прекрасна и восхитительна. Однако долго наслаждаться этой маленькой победой ей не пришлось. Гримаса ужаса исказила милое личико, лишив его ярких красок живого тепла.

- Ты же не первородный! - прокричала она, и всё то, что я чувствовал мгновением ранее, я увидел в её глазах.

Резкая боль пронзила мою грудь в области сердца и обжигая разлилась по венам. Я вспомнил, что уже чувствовал подобное в прошлой жизни, когда мы, вместе с Ариутом, пытались остановить восстание жителей города. Взгляд помутнел. Я думал, что через мгновение потеряю сознание и умру, поглощённый коварным волшебником, но что-то пошло не так. Помутневший мир стал терять краски, пока совсем не выцвел. Я словно находился в мутной жидкости, в которой хаотично плавал пепел. Движения стали плавными и лёгкими. Я увидел Стэлу. Девушка стояла в обличии тени и с недоумением смотрела на меня. Она была прекрасна. В её облике свет боролся с тьмой, словно солнце пыталось перебороть грозовые тучи, а они в свою очередь пытались окончательно его заслонить. Имея чёткие очертания девушки, одетой в слепяще белый балахон, она была словно соткана из густого тумана.

Я перевёл взгляд на Вольдера и на его месте увидел огромного осьминога. Весь в зазубренных чешуйках, рогатый, имеющий сотни щупалец-лезвий, он был похож на зловещего кракена, только добычей его были не корабли, а магические существа. Взгляд мой невольно пробежал по одному из щупалец - тому самому, что торчало из моей груди, желая поглотить меня, насытив своего хозяина моей энергией.

Страшная злость охватила меня. Я был зол на Вольдера за то, что он пытался меня убить. Я был зол за то, что меня заставили вспомнить что такое утрата и за то, что боль утраты испытала Стэла. Я был зол за то, что не было ни одного спокойного дня с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать лет. Я был просто зол. И эта злость нашла выход. Я дал возможность Вольдеру достигнуть цели. Я дал ему испить до дна, но не мою энергию, а мою злость. Я почувствовал, как щупальце рассыпается в прах, не оставив на мне и царапины. Оно рассыпалось окончательно, унося в небытие и своего хозяина. Страшный вопль наполнил холл и резко оборвался, а на полу осталось лежать изуродованное тело, испещренное дорогами чёрных как смоль вен.

Пир закончился.

Под утро мы со Стэлой добрались до ближайшего трактира, хозяин которого радушно принял нас, несмотря на ранний час. За весь путь от замка Вольдера до жилища мы не перекинулись ни словом. Лишь многозначительные переглядывания говорили о том, что нам есть что обсудить. Тем не менее, напряжённость минувших событий оставила нас без сил, и так и не сорвавшиеся с уст слова были сказаны лишь когда мы оказались в единственной свободной комнате гостеприимного крова.

- Как ты остался жив? - спросила Стэла, явно преодолевая себя.

- Не знаю, - честно ответил я. - Видимо, я оказался сильнее его.

- Ты не перестаёшь меня удивлять.

- Я такой, - с глупой, самодовольной ухмылкой ответил я. - А что тебя так развеселило в заклинание открытия дверей?

- А-ха-хах, это был язык теней. Дословно они сказали: "Тут два дурака пришли, пустите нас". Никакое это не заклинание, а просто каламбур от Вольдера.

Мы оба рассмеялись. Обстановка разрядилась. Через какое-то время в комнате воцарилась тишина, но не напряжённая, как до этого, а умиротворяющая. Это была та самая тишина, которая подталкивает едва знакомых людей прижаться друг к другу, чтобы почувствовать тепло тел и, поддавшись природному инстинкту, найти единение в первозданном порыве. Одинокая свеча трепетала на столе под воздействием лёгкого ветерка, приносящего в помещение свежесть раннего утра. Мы смотрели друг на друга молча. Наши глаза, завершив блуждание по очертаниям лиц, встретились и не смогли уже разойтись. Расстояние стало незаметно сокращаться, уменьшаясь до тех пор, пока мы не слились в страстном поцелуе, который бывает только у людей, избежавших потери.

Бархатистая нежная кожа пахла сиренью. Губы были сладки, как нектар. Страсть, которую она мне предлагала была похожа на бушующим океан и я, не боясь погибели, окунулся в неё с головой.

Ночь подходила к концу, но для нас со Стэлой всё только начиналось.

Стэла после встречи с тенью.

Предчувствие, что что-то не так, возникло сразу же, как я пришла в чувства. И это ощущение не ограничивалось тошнотой, головокружением и чувством того, что все мои внутренности перемешали в несуразное месиво. Я понимала, что произошло нечто ужасное. Второй раз в жизни моя женская интуиция подсказывала мне, что любимый находится в беде и я могу его потерять. И это оказалось так.

Когда я смогла сфокусироваться, то увидела перед собою последствия произошедшего взрыва. Кровать, на которой лежал мой пациент, превратилась в образовавшуюся на полу горстку пепла. Стены помещения, в котором я находилась, покрылись глубокими трещинами. Волшебный камень рассыпался в труху. Зеркало разбилось. Его багет разрозненно продолжал висеть на стене, а осколки, ещё недавно отражавшие происходящую картину, были разнесены по всей комнате. Потолок был покрыт сажей от пламени, которое уничтожило кровать.

Мой слух уловил слабый стон, исходящий от входной двери. С трудом повернув голову, я увидела Сиреля. Он лежал на полу. Голова его была разбита. На пол капала алая кровь, но иных признаков, свидетельствующих о более серьёзных повреждениях головы, видно не было. Хриплое дыхание явно говорило о сломанных ребрах. Больше внешних повреждений не было. Единственное что угрожало его жизни - это кровопотеря, которая, судя по растекшейся по полу луже, была уже значительной.

Преодолев боль в теле, я доползла до любимого и взяла его за руку.

-Я услышал крик, - хрипло произнёс он. - Кто это был? Они такие же, как и ты?

-Да, он такой же, - ответила я, задумавшись.

-Он? А та девушка? Она так похожа на тебя.

-Я думаю, что это какой-то резонанс, произошедший при моем взаимодействии с ним. Я будто слышала голос, называющий его тенью. Может быть и я тень?

-Ты не похожа на него, кха-кха, - закашлялся он, и алая струйка побежала вниз из уголка его рта. - Может поговорим, когда ты меня вылечишь?

-Конечно!

Я принялась за ставшую для меня уже обыденной процедуру. Руки Сиреля были в моих руках, взгляды наши встретились, и я стала читать молитву. Лёгкая улыбка появилась на его лице, но не продержавшись и пяти секунд исчезла, сменившись томной гримасой слабости. Я почувствовала, что что-то не так. Энергия, вышедшая из моих рук и глаз, была не цвета солнечных лучей, а серая, почти бесцветная. Изначально я не придала этому значения - страх за жизнь любимого заставлял меня торопиться. Но теперь, когда эта энергия, наполнившись энергией другого человека, стала возвращаться обратно ко мне, насыщая меня силами, я поняла, что происходит нечто страшное. Я истощала Сиреля, и истощала с такой интенсивностью, что он буквально увядал на глазах. Мир вокруг подернулся белесой пеленой и стал бесцветным. Среди молочного тумана серого чуждого мне мира я наблюдала за тем, как мой любимый умирает и ничего не могла с этим поделать. Запущенные потоки, призванные исцелить, раскинулись алчно вычерпывающей силы сетью и не желали отступать до тех пор, пока не выкачают всю жизнь без остатка.

Сирель умер от моих рук, а я даже не смогла его оплакать. Желание найти новую жертву заполонило все мои мысли. Я не могла управлять своей перерожденной силой. Она была совсем не похожа на силу исцеления. Если раньше, до того, как я вылечила всех в этой больнице, я только и желала всех подряд лечить, то теперь моей манией стало насыщение чужими жизнями. Я вновь чувствовала это назойливое жжение внутри и понимала, что когда-нибудь сорвусь. И мне ничего не оставалось, кроме как бежать как можно дальше, бросив всё и скрывшись от людей.

Когда я убегала, разум мой был затуманен. Я отказывалась верить в то, что всё это происходит со мной, а неверие в происходящее заставляет нас совершать необдуманные поступки. Изначально, я оставила остывшее изуродованные тело Сиреля лежать на полу, не подумав, что первой под подозрения попаду именно я. Следом за этим я в панике толкнула врача, выходившего из другой комнаты, и не объяснила с чем связано моё неординарное поведение. Конечно же он поспешил проверить от чего я убегала в такой спешке и, обнаружив тело коллеги, поспешил поднять тревогу.

Первые признаки поднявшейся шумихи проявились, когда я выбегала через ворота больницы. Во дворе больницы начиналась беспокойная возня. Несмотря на это меня пропустили, спокойно со мной поздоровавшись и мило улыбнувшись. Это был последний раз, когда я видела такую доброжелательную улыбку на лицах знакомых мне людей. В дальнейшем все они стали смотреть на меня с презрением и страхом.

То, что за мной следует погоня, я поняла уже на выходе из города. Тем временем паника немного прошла и вместе с осознанием произошедшего пришли горе, боль утраты и самобичевание. Я остановилась на небольшом отдалении и, обернувшись, увидела надвигающуюся толпу. Они бежали ко мне скандируя: "Ведьма! Сжечь её!". Мне же было всё равно. Я заслужила этой участи и хотела лишь одного - скорейшей кончины.

Толпа, явно настроенная решительно, окружила меня. К обитателям больницы, ставшим за долгие годы мне совсем родными, присоединились другие жители города. Всегда найдутся люди, готовые посмотреть на кровавое зрелище ради развлечения. Жители Мариндосфа исключением не были. Гонимые предвкушением приближающейся казни, они подтягивались ко мне, приумножаясь в своём количестве с каждой минутой.

Я стояла и смотрела на них, раскинув руки в стороны, расслабившись, приняв свою участь. Я готова была к смерти, к совершению правосудия и к освобождению от преследующих меня мук, но судьба распорядилась иначе. Покой был явно мною не заслужен.

От гама беснующейся толпы мне стало дурно. Голова закружилась. Взгляд помутнел. Я обратила свой взор к голубому чистом небу, желая вознести мольбы и попросить прощения за совершенные деяния. Но не успела я выразить ни одной мысли, как сочные яркие цвета небесной голубизны стали тускнуть, превращаясь в серое безрадостное пространство, заполненное вязким густым туманом.

Я чувствовала, как моё тело меняет форму, как тонкие струйки энергии выделяются из него и устремляются к собравшимся вокруг меня людям, как они достигают своих жертв и, проникая внутрь, раскидывают сети по их организмам, жадно собирая все силы до последней капли. Эти некогда тонкие, почти не заметные струйки, стали одна за другой возвращаться назад колеблющимися канатоподобными потоками. Я насыщалась чужими жизнями, а окружающий мир при этом возвращал свои краски, но не обычные, привычные нашему глазу, а многократно преумноженные. Всё вокруг становилось настолько контрастным и резким, что резало глаза, но эта боль не доставляла дискомфорта. Я испытывала бурю эмоций, начиная от боли и злости, и заканчивая безудержным весельем и радостью. Каждый миллиметр моего тела трепетал от наслаждения, мышцы содрогались в эйфорических конвульсиях, внутри живота словно порхали бабочки. Наслаждение достигло пика блаженства и резко оборвалась - последний поток энергии вернулся в моё тело и вместе с ним я вернулась в реальность. Облик мой снова стал прежним.

Я стояла и испуганно оглядывалась вокруг. Назойливое жжение от сил, что появилось в момент первого поглощения энергии, пропало. Я поняла, что вновь могу управлять своими способностями, но цена, которую я за это заплатила, была слишком велика. До сих пор в кошмарах я вижу представшую предо мною картину: я стою в центре круга, сложенного из множества изуродованные человеческих тел.

Жизнь после.

Дальнейшая моя жизнь стала сплошным кошмаром. Наполненная самобичеванием, слезами горести и болью утрат, она наравне со всем этим проходила в бегах и отчуждении. Я не могла оставаться на одном месте, ведь ориентировки были разосланы по всем, даже самым небольшим населённым пунктам.

Первое время охота за мной велась особо тщательно. Описания моих злодеяний настолько перепугали народ, что люди готовы были рисковать жизнью, лишь бы побыстрее уничтожить меня. Нападения со стороны простых жителей были многочисленны, но, благодаря вернувшийся ко мне способности контролировать свои силы, обходилось без жертв. С инквизицией же дела обстояли несколько хуже - она состояла из подготовленных опытных бойцов. Они умело готовили ловушки и загоняли меня, словно затравленного зверя, а я, привыкшая к мирной жизни, наивно попадалась в них. И в эти моменты не обходилось без кровопролития. Вернее сказать, без пролития энергии. Как оказалось, оружие не способно причинить мне вред. Мечи гнулись об моё с виду хрупкое девичье тело, древа копий ломались, расплющенные палицы с глухим звоном отскакивали от меня. Я была неуязвима, что не скажешь о моих противниках. Тоненькие энергетические прутики скоро находили своих жертв и жадно в них впивались, до смерти истощая.

Далее шумиха немного улеглась. Мне удалось на пару лет пропасть из поля зрения моих врагов, и они решили, что со мной покончено. Как же я была рада вновь оказаться среди людей. Я могла наслаждаться обществом, не боясь никого убить своими способностями, с одним лишь ограничением - я лишала сил прикосновением. Несмотря на желание и настроение, стоило мне до кого-нибудь дотронуться обнажённой рукой, как вся жизненная энергия высасывалась мною без остатка. Это было ужасно, но выход тем не менее нашёлся - моим атрибутом по жизни стали кожаные перчатки, препятствующие прямому контакту с жертвой.

Так я и стала скиталицей без своего угла. Люди, позабывшие про дьявольскую ведьму, коей меня именовали, услужливо впускали меня в свои дома переночевать и любезно предлагали пищу в дорогу. Жизнь вновь потекла в спокойном ритме, но до ближайшего разлива, как оказалось, было не долго.

Стартхель.

В Стартхель меня привёл слух о жившем там целителе. О его способностях ходили легенды среди волшебного сообщества, поэтому и я решила обратиться к нему со своим недугом.

По слухам, целитель был старым магом, повелевающим стихией земли. Он умел выращивать особые растения, мази и отвары из которых лечили любые, даже самые серьезные заболевания. Схожий со мной по духу и наклонностям, кто если не он мог мне помочь?

По описанию он был пожилым седовласым мужчиной лет восьмидесяти. Невысокого роста, с горбинкой, он всегда опирался на трость с такой силой, будто она была его единственной опорой. Больше никто сказать о нем ничего не мог - травы имели дурманящий, стирающий память эффект. Любой, кто встречался с целителем помнил лишь свои первые впечатления. А они, как известно, обманчивы и туманны. На вопрос как мне его найти все как один отвечали: "он сам найдёт того, кто в нем нуждается". Они оказались правы. Стоило мне войти в город, как ко мне подбежал незнакомый босоногий мальчишка.

-Он тебя ждёт, идём скорее.

-Кто ждёт? - спросила озабоченно я.

Мальчик не ответил, а лишь развернулся и торопливо пошел по уходящей вправо улице. Мне не оставалось ничего иного, нежели следовать за ним. Он петлял, поворачивая то вправо, то влево так часто, что я быстро потеряла ориентацию в пространстве и навряд ли смогла бы вернуться к тому месту, откуда мы начали свой путь. Создавалось впечатление, что мы ходим кругами, но улицы, идущие за каждым последующим поворотом, были не похожи на виденные мною ранее.

Простой с виду город, имеющий лишь одну прямую центральную улицу, в стороны, как оказалось, разросся минотавровым лабиринтом. С высоты птичьего полёта он был похож на разделённое пополам, испещренное сотнями тоннелей червивое яблоко. Люди, словно муравьи, хаотично сновали туда-сюда, влекомые желаниями и нуждой. И я была среди них.

Около часа мы петляли по неизвестным мне дворам, прежде чем мальчик остановился и, указав на ведущую на второй этаж лестницу, примостившуюся с торца дома, сказал:

-Тебе сюда.

-Ты меня дальше не проводишь?

-Я выполнил свою задачу. Дальше только твой путь. Мне запрещено входить внутрь с клиентами.

-Он поможет мне?

-Никто не уходил от целителя не излеченным. Почему ты должна быть исключением?

Я задумалась над последними словами мальчика и не заметила, как он исчез. Сомнения мучили меня, но в итоге, решив, что развеять их можно только рискнув, я направилась к лестнице.

Наверху меня ждала ветхая деревянная дверь, которая оказалась не заперта. Одного касания хватило, чтобы она податливо, но с характерным скрипом двинулись в сторону открытия. Предо мною предстал кромешный мрак, наполняющий внутреннее помещение.

-Входи, я тебя ждал, - раздался хриплый старческий голос.

-Внутри темно, я ничего не вижу.

-Не бойся, тут не обо что споткнуться. Заходи.

Стоило мне войти внутрь и закрыть за собою дверь, как яркий свет, возникший неожиданно, с резкой болью ударил в глаза. Наскоро проморгавшись, я увидела перед собой сидящего за столом старца. Руки его были связаны, а в смотрящих на меня глазах читались искреннее раскаяние, страх и обреченность. Вокруг него стояло шесть инквизиторов, легко узнаваемых по характерным одеяниям.

-Это она? - спросил один из них, одетый в одеяние начальника.

-Да, она, - ответил старец, понурив голову.

Незамедлительно действуя, начальник патруля кинул в меня мешочек, из которого начала рассыпаться какая-то пыль. Эта пыль повисла в воздухе, окружив меня. Я почувствовала слабость и пошатнулась. Волшебное снадобье, приготовленное старцем, попало прямо в цель, предупредив моё бегство и отправив меня в мир грёз.

-Прости, у них мой сын, - прорвались в затуманенное сознание хриплые слова.

Мир погрузился во тьму.

Казнь.

Инквизиция давно перестала тратить время на разбирательства. Заподозренные в чем-либо люди без суда и следствия отправлялись сначала в камеру, а затем уже на костёр. Редко случалось, чтобы пленных отправляли сразу же на костёр. В сырых тесных грязных камерах сидеть обычно приходилось не менее недели, так как три костра, сжигающие по три жертвы ежедневно, не справлялись со всё нарастающим потоком осуждённых.

В моей камере нас было семеро - трое мужчин и четыре женщины. Камеры, построенные для заключения одного пленника, не позволяли комфортно разместиться семерым взрослым людям. Спать приходилось сидя, прислонившись спиной к стене. Устойчивость придавали отдыхающие рядом сокамерники. В камере не было столов, стульев и кроватей. Единственным элементом роскоши, если это можно было так назвать, являлся туалет, представляющий собой выходящее на улицу отверстие в полу. Отходы человеческой жизнедеятельности сбрасывались в расположенную вдоль стены выгребную яму, смрад от которой проникал в камеры через небольшое окно, выходящее на ту же сторону.

Кормили нас, на удивление, сносно. На завтрак была пресная каша, на обед жидкий овощной суп, а на ужин овощное рагу, сваренное по всей видимости из овощных очистков. С виду вся эта пища казалась отвратительным варевом, но на деле для голодных людей она была истинным деликатесом.

Камеры в тюрьме располагались по одной стороне от центрального коридора, по которому регулярно ходил часовой, следящий за порядком. Правда, в этом не было нужды. Кричащие, бунтующие или ведущие себя вызывающе заключённые тут же отправлялись в камеру примирения, как её называли часовые. Так за время, что я была в тюрьме, одной женщине, требующей её освободить, отрезали язык; мужчина, изнасиловавший сокамерницу, лишился своего мужского естества; женщина, сулящая вознаграждение за освобождение, лишилась руки. При этом всём, наказанным оказали медицинскую помощь и водили на перевязки, чтобы они не умерли раньше времени, не познав мучений очищения огнём.

Я смиренно ждала своего часа. Огонь не мог мне причинить вреда - я это знала. Оставалось лишь исчезнуть, скрывшись за окружающим пламенем - простейшая затея и единственный верный выход из ситуации. Ожидание не было мучительным - я не ждала смерти, а ожидала освобождения из заточения. Минуты тянулись медленно, и я готова поспорить, что будь в камере часы, секундная стрелка натужно сдвигалась бы с места, издавая скрежет и хруст приведённого в действия механизма, веками отдыхающего до этого. Но неизбежность всего грядущего прекрасна и неумолима в своём величии. Неминуемое обязательно наступит, сколь сильно бы мы этому не противились. И мой час наступил.

За мной пришли трое инквизиторов. Грубо схватив, они повели меня на улицу к месту искупление моих грехов. Запах дыма и горелой плоти доносился через небольшие окошки и усиливался с каждым моим шагом, направленным к распахнутой настежь двери. Я была не одна - со мной вели ещё двух заключённых, угрюмо идущих навстречу своей кончине.

Выйдя на улицу, я увидела подготовленный для нас костёр. Неожиданно какое-то предчувствие заставило меня отвести взор в сторону. И тут я увидела взгляд родственной души. Выразительные глаза смотрящей на меня тени были полны нежности, заботы, страха и решимости. Помешательство мешались с любовью в этом омуте чужих для меня очей. Меня явно с кем-то перепутали, но это ничего не меняло - я поняла, что всё пойдёт наперекосяк и ничем хорошим не закончится. Нет никого решимее влюблённого до безумства мужчины, желающего проявить геройство ради своей возлюбленной. Нет никого страшнее, чем разгневанный любовник, наделённый властью и могуществом. И нет никого ужаснее, чем эти два мужчины, волею судьбы соединенные воедино.

Скучный день, по плану заканчивающийся бегством, вдруг заиграл новыми красками. "Сейчас будет что-то интересное" - подумала я. И чувство меня не обмануло.

Несправедливое одиночество.

Что такое одиночество?

Что такое несправедливость?

Что такое одиночество из-за несправедливости?

Никто в полной мере не осознал это. Никто кроме меня.

Одинок ли человек, живущий на отшибе? В какой-то степени да. Но разве он не ходит в магазин? Разве к нему не приходят гости и не посещают родственники? Разве он лишен общения? Допустим, что этот человек всеми ненавидим. Его избегают, не хотят находиться с ним в одном помещении и даже дышать одним воздухом. У него нет родных, друзей и близких. Но ведь всегда можно уехать, найти себе новое место, обрести новые знакомства. Человек всегда одинок в меру необходимого ему одиночества. Он может быть одинок в своем горе, одинок в своей беде и даже одинок в своей радости. Но даже если человек живет за тысячи километров от других людей, то он не одинок в полной мере. Всегда где-то есть хоть одна живая душа, которая готова разделить с ним его одиночество.

Несправедливость. Что это такое? Кто-то несправедливо поступил и обделил вниманием? Не дал конфетку тебе, а другу дал? Или быть может несправедлива судьба? А что это значит? Как можно дать оценку справедливости судьбы? Как понять и ощутить степень её участия в твоей и чужой жизни? Человеческая жизнь настолько относительна, что сетовать на какие-то неприятности, списывая их на несправедливость, просто бессовестно. Закон жизни таков, что если где-то убыло, то обязательно где-нибудь прибудет, и проявленная несправедливость судьбы с лихвой компенсируется в другое, более подходящее и значимое время. История знает множество фактов оправданной несправедливости судьбы. Обида и ненависть преисполняла попавших под раздачу людей, однако, если присмотреться через призму времени, то наглядно виден ключевой поворот их судеб в тот момент.

А если объединить эти два понятия, то что получится? Несправедливое одиночество? А ведь и правда, бывает так, что несправедливость является причиной одиночества. Много людей подверглось клевете и было исключено из общества. Нередко необоснованное обвинение является причиной заключения в тюрьмах. Детей часто прогоняют сверстники, считая их другими, не такими как все. Легко стать изгоем из-за несправедливой оценки, неверного суждения или недобросовестного поступка. Но всё равно, сколь бы ты не был изгоем, сколь бы ты не был гоним окружающими людьми, всегда найдётся друг, соратник и брат по несчастью.

Так должно быть. И так бывает всегда.

Почти всегда.

Начало.

Как зарождается жизнь? Все мы привыкли отталкиваться от доступных наблюдению процессов: один единственный сперматозоид, избранный судьбой из миллионов своих собратьев, в упорной и беспощадной борьбе достигает долгожданной яйцеклетки. И происходит оплодотворение.

А если взглянуть на этот процесс под другим углом? Поток информации, разделенный на множество сегментов со схожими данными, направляется в сторону аккумулирующего органа, в котором содержится своя, не менее значимая информация. При этом другие микропрограммы принимающего организма, защищая своего владельца, выстраивают защитные барьеры, призванные отсеять неподходящие, недостойные сегменты. Наступающая сторона знает об этой особенности и поэтому изначально посылает не один единственный сегмент - не один пучок энергии, а множество пучков. Эти пучки похожи друг на друга, но те незначительные изменения, что привносят в каждый из них свою индивидуальность, дают шанс хотя бы одному сегменту достигнуть цели. А дальше происходит чудо - энергетические потоки соединяются и происходит вспышка света, ознаменовавшая образование нового существа, запрограммированного двумя слившимися кодами.

Иными словами, началом всему служит энергия.

Однажды, в непроглядной тьме несуществующего для восприятия пространства, зародился маленький пучок энергии. Он прибыл из ниоткуда и попал в никуда. Когда-то отделённый от чего-то целого, он стал самостоятельным, нерушимым, уникальным. Вызванный его появлением световой поток взбудоражил царившую тьму. Она отпрянула, стараясь держаться подальше от невиданного ранее явления. Но скрываться было некуда. Тьма была единственным что наполняло этот мир. Она была настолько густа и тягуча, что этому свету было некуда деться. Направленный силой, толкающей его вперёд, он стремился найти себе путь и в этом стремлении стал срастаться, объединяться с тьмой, образовывая нечто новое.

Появился иной, оживший мир. Тьма переродилась. Она больше не была непроглядно-чёрной - она стала похожа на серый густой кисель, в котором не было места краскам. В этом новом мире было только два вечно противоборствующих цвета: черный и белый. И эта чёрно-белая взвесь повисла в пространстве, окружая маленький, ещё не сформированный во что-то подвластное восприятию пучок энергии.

Но это была не простая энергия. Она обладала разумом. Она чувствовала, мыслила и ощущала. Она жила. Энергия, слившись с тьмой, стала всем не только в этом мрачном безызвестном мире - она стала единой со всем злом, существующем в мире людей. Каждое злое деяние и каждая направленная во вред мысль были теперь частью зародившегося существа. Оно питалось людскими слабостями и пороками; поглощало агрессию, неприязнь и страх; всасывало в себя алчность, зависть и корысть. Существо росло, обретая некие внятные очертания - полупрозрачная человекоподобная тварь, состоящая из лоскутов тёмной материи, вобравшей в себя всё то зло, которым жило человечество на протяжении многих веков.

Всё произошло в момент прихода новой эпохи человечества. С этого момента и начался отсчет жизни существа. Оно помнило всё, что было до - каждый момент из жизни любого отдельно взятого человека. Ведь даже самый благочестивый человек думал о злом поступке или совершал его. Все люди грешны и исключений нет. Но существу была дарована и иная, более полезная способность - способность прогнозировать будущее. Да-да, именно прогнозировать будущее, а не видеть его. Кто видит будущее - не может повлиять на него, что не скажешь о том, кто прогнозирует. Существо видело все возможные исходы, все возможные варианты развития событий и могло избрать наиболее благоприятный исход… для себя.

Казалось бы, насколько всесильно это существо. Обладая подобной властью можно было жить в своё удовольствие и наслаждаться жизнью. Но отнюдь. Какая-то иная, более могучая сила не давала надолго покинуть этот суровый мир. Существо было обречено на вечное одиночество, проводимое в бесцветной взвеси чёрно-белого пространства.

Так началась история существа.

Так появилась я.

Так появилась Тень.

Новый мир.

Я появилась одновременно с началом новой эпохи человечества. Боль и страдания, царившие на земле в последние годы ушедшей эпохи, были идеальной почвой для зарождения такого существа как я. Как же получилось символично: новый год, новая эпоха, новая жизнь.

Поначалу мне казалось, что я есть всё и я есть ничто. Мой мир, состоящий из бесцветной взвеси, был единственным доступным мне пространством. Я существовала в нём одна. Одиночество, скука, зависть, разочарование, печаль… Все эти эмоции недоступны, когда ты единственное живое создание во вселенной. Однако, любому живому организму свойственно развиваться, а вместе с развитием приходят новые навыки и чувства. Я не сразу научилась расширять границы своего сознания до нынешних пределов. Тыкаясь как слепой щенок, я бродила в пустоте, ища чего-то, но не ведая чего. Казалось, что так и должно быть. Ведь я понятия не имела, что за пределом моей обители что-то существует. Можно провести сравнение с ребенком, живущим в небольшой деревне. Изначально он думает, что мир заключён в размеры его маленькой колыбели. Затем вселенная расширяется до размеров дома, улицы, населённого пункта. И вот ты, когда-то бывший этим самым ребёнком, повзрослел. Смотришь на всё вокруг и думаешь: "Вау, так я же познал мир!". Но насколько это далеко от истины.

Так и я изучала мир. По частичкам, словно разбитый на триллионы малюсеньких кусочков огромный пазл, я собирала картину того, что было за пределами моего понимания. Только в отличии от человеческого дитя, я не смотрела на него глазами, не изучала на ощупь и не вкушала ароматы - я чувствовала. Я ощущала мир через людей, животных и птиц. Физически я его не могла воспринять - он был мне недоступен. Мир существовал для меня только ментально. Но эта ментально воспринимаемая схема была красочна и интересна. Мир манил меня, и я стремилась познакомиться с ним поближе. И в один прекрасный миг это произошло.

Если чего-то очень сильно желаешь, то обязательно этого добьёшься. Это правило действует даже на таких созданий, как я. Стремясь к людям, я настолько увлеклась своей идеей, что не сразу заметила как оказалась среди них.

-Как же сегодня холодно, - произнёс отходящий от разгорающегося костра широкоплечий коренастый мужчина.

Я очутилась в окружении пяти человек - трое мужчин и две женщины. Заросшие, грязные, вонючие - они, словно дикари, смотрели на костёр в ожидании чуда.

Я застала компанию в момент приготовления пищи. Мужчины разделывали кролика, а женщины чистили овощи. По всему было видно, что приближается время ужина.

-Ты кто такая? - с озлобленным взглядом спросила меня темноволосая толстушка.

-Я? - мне непривычно было слышать обращение.

-Ты, ты, - подхватил сидевший на пне низкорослый худой старик. - Мы таких девиц раньше не видали. Ты откудова будешь?

Зло. Сколько зла было в этих людях. Они были полны им. Оно готово было переливаться через край, разъедая своей горечью всё вокруг. Именно это мне и было нужно. Взглянув на себя через призму их тёмных мыслей, я увидела симпатичную молодую девушку - чистую, нежную, опрятно одетую. Светлые волосы с вплетённым цветком обрамляли миловидное худое личико. Васильковое лёгкое платье развевалось на ветру. Плечики были оголены. Глубокое декольте открывало аккуратную красивую грудь. Я была светлым пятнышком на грязном лице этого отребья. Я была прелестна.

-Я… я Тень. Зовите меня Тень.

-Тень? Да какая же ты тень? Ты сладкая конфетка! - подмигнул мне молодой рыжий парень, сидящий на корточках рядом со стариком.

-Конфетка, да только не твоя, - среагировала я на непристойный выпад.

-Не твоя, а наша, - дерзко влезла в разговор рыжая молодая девушка. - Мне тоже по вкусу такая куколка.

"Вернись!" - резкой болью в затылке отозвался крик в моей голове, и я вернулась в свой мир. Что-то могучее выдернуло меня из окружения людей и заставило окунуться в мутный кисель, который я привыкла называть домом.

Так прошла моя первая вылазка в мир людей. С тех пор я часто стала наведываться к ним, изучая чужую, недоступную мне жизнь. Все их радости и печали, любовь и страдания, страсти и мечтания были восхитительны. Они увлекали меня своей насыщенностью эмоций и безграничностью чувств. Люди жили вместе, вместе взрослели, старели и умирали. Хаотично движущийся муравейник людского рода на деле был одним большим организмом, живущим по своим законам - большим организмом, полным общения и взаимодействия. А я была одна, и только одиночество было мне подругой.

Друг.

Поняв, что среди людей я быть не могу, я начала придумывать для себя развлечения. А так как развлекаться мне было не с кем, то моими игрушками стали конечно же люди. Здорово иметь в своём арсенале бездушных кукол - марионеток, которыми можно управлять в свою угоду. Но насколько лучше быть повелителем живых существ!

Первые мои развлечения заключались в стихийных бедствиях. Потопы, штормы, грозы, смерчи - давно на людей не обрушилось столько ненастий, сколько было наслано мной в первые сто лет новой эпохи. Я не убивала людей и живность - зачем мне было терять бесценные игрушки. Нет, конечно же сопутствующие потери были, но они не были целью моей игры. Я как маленький ребёнок, играющий в конструктор, сначала строила что-то, а затем ломала. Но, как перерастает свои увлечения ребёнок, так переросла их и я.

Представьте себе малыша, который сидит днями на пролёт на коврике и играет в одну и ту же игрушку. Родители его ушли и не вернулись. Сестёр и братьев нет. Он один в квартире, в которой нет ничего кроме этой самой игры. Нет ни мебели, ни предметов интерьера, ни других каких-нибудь игр. Даже входной двери и окон нет. И вот он сидит и играет без конца в свою игру. Представили? Так и я играла в свою бесконечную монотонную игру на одного игрока. Со временем мне это надоело. Пришлось искать что-то новое, более интересное для меня. Хотелось не просто играться, как запертый в клетке тигр играется с куском мяса. Хотелось живого общения. Мне нужна была хотя бы одна живая душа рядом. И я решила создать магическое существо, которое сможет скрасить моё одиночество.

Выйдя в очередной раз в мир людей, я начала искать подходящего кандидата. И нашла. Это был молодой двадцатилетний парень. Грамотный, эрудированный, любопытный - он был интересным собеседником и при этом обладал вполне приятной внешностью. Он был худым, высоким, статным брюнетом. Длинные до плеч волосы подчеркивали овальное лицо с узким заостренным подбородком. Ярко выраженные скулы покрывала короткая щетина. Большие карие глаза, подчеркнутые длинными густыми ресницами, всегда весело глядели из-под узких приподнятых бровей.

-Привет, - начала я знакомство.

-Привет, - ответил он, откладывая перо.

-Как тебя зовут? - тривиально продолжила я.

-Алексо. Ты что-то хотела? - собеседник витал в мыслях и не особо обращал на меня внимание.

-Да, познакомиться. Я Тень… Тениэль.

-Интересное имя. Прости, я немного занят. Хочу написать песню, но не очень выходит.

-Ты музыкант? - полюбопытствовала я.

-Да, можно и так сказать. Хочу им стать.

Алексо прекрасно играл на гитаре. Его тонкие пальцы словно были рождены для того, чтобы путешествовать по струнам. С любовью они гладили гриф, зажимая нужные ноты. Лёгкие переборы сменялись напористым боем, унося в бескрайние просторы музыки. Подача была тонка и изящна. В этом он был виртуоз, что нельзя сказать о способности петь и писать тексты. Голос, обычно хорошо поставленный в разговоре, при пении срывался то в хрип, то в писк. Что касается текстов - если у него и была муза, то она точно убежала куда подальше, увидев то, что Алексо пишет.

Я встречалась с ним часто, то приходя в мир людей, то возвращаясь во тьму. Мне приходилось сновать туда-сюда, чтобы контролирующая меня сила не вмешалась в мои планы и не встала между нами. И, к счастью, это удавалось. Мы с Алексо создали свою группу. Я писала тексты и пела, а он играл. Наша связь крепла и, постепенно я пришла к выводу, что мы можем перейти на новый уровень отношений.

-Я могу сделать тебя бессмертным, - предложение прозвучало как бы между делом, когда мы отдыхали, сидя на диване.

-Думаешь, наши песни войдут в историю? - не понял меня Алексо.

-Я не об этом. Я серьёзно. Могу дать тебе какую-нибудь способность. Что бы ты хотел научиться делать?

-В смысле что? Готовить или строить, например?

-Нет. Я о магии.

-А-хах, - не воспринял он мои слова всерьез. - Ну давай пофантазируем. Допустим… я хочу повелевать огнём. Буду устраивать огненные шоу на наших концертах и разжигать костёр, чтобы мы могли у него сидеть в обнимку.

-Огонь - хороший выбор. Ты точно уверен?

-Ты так серьёзно это говоришь! Еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться. Но я готов подыграть. Давай, делай своё дело, Тениэль.

Людям свойственно не верить в волшебство. По какой-то причине все необъяснимые события списываются на случайность или явления природы. Иногда проще сказать, что показалось, нежели поверить в магическую природу происходящего. Поэтому я была совершенно не удивлена тому, как Алексо отнёсся к моему предложению. Но отступать из-за этого я не собиралась. Приняв свой истинный облик, я дотронулась пальцами до его лба и передала ему силы. Было даже забавно от того насколько легко это было сделать. Я просто преобразовала своё желание в поток энергии и передала его Алексо.

-Что ты такое? - испугался мой друг.

-Не бойся меня. Я просто волшебное существо, которое сделало тебя таким же волшебным. Хах, забавно звучит. Ты и так был волшебным, но человеком. А теперь ты не человек.

-Уйди от меня! - Алексо вскинул руки, закрываясь, и в мою сторону полетели огненные шары. - Это сделал я?

-Ты, дорогой, ты.

-Ничего себе! Я не думал… Я не верил…

-Я тебя понимаю. Хочешь, покажу тебе мой мир? - мне не терпелось перейти с ним в мою реальность и заполучить наконец-то долгожданного друга.

-Твой мир? Д-давай. Не знаю, чем ты ещё меня можешь удивить.

Я взяла Алексо за руку, и мы переместились в мир тени.

-Вот он - мой мир! Теперь мы можем здесь жить вдвоём! А потом я ещё приведу друзей! - моему счастью небыло предела. - Алексо…

Мой друг стоял неподвижно и смотрел на меня. Вместо восхищения в его глазах читалась боль. Я сначала не могла понять, что случилось - неужели я настолько разочаровала его. Но всё оказалось куда более тривиально. Мой мир растворял Алексо, расщепляя на мелкие частички и поглощая его. Всё, чего я добилась, было перечёркнуто. Это был полный провал. Я снова осталась одна.

С тех пор моим новым развлечением стало создание магических тварей. Это было не сложно и забавно. Я брала обычного, ничем не примечательного человека, и давала ему какую-нибудь способность. Кто-то научился повелевать стихией, кто-то заговаривать предметы, кто-то варить зелья. Я экспериментировала и получала от этого удовольствие, пока не увидела его.

Ребёнок.

Находясь в своей хмурой обители, я всегда была в эмоциональном равновесии. Не было ничего, что могло бы взбудоражить сознание и нарушить моё спокойствие. Плавая в мутных просторах своего необъятного мира, я всегда ощущала себя чем-то целым, единым с этой средой. Мы сосуществовали и неотъемлемо зависели друг от друга, находясь при этом в состоянии покоя. Такие же чувства испытывает человек, отдыхающий дома в одиночестве после насыщенного трудового дня или шумных посиделок в гостях. Представьте: голова готова взорваться от шума, суеты и информации, которые окружали вас последние несколько часов. Накатывает сильное желание сбежать куда-нибудь подальше, спастись от этой какофонии, которой кажется нет конца. И в тот момент, когда уже совсем не остаётся сил, вы приходите домой, садитесь на любимый диван и просто расслабляетесь. В этот самый миг вы понимаете, что именно здесь находится то укромное и безопасное место, которое в любые ненастья и невзгоды укроет и приютит вас.

Я жила в этом состоянии покоя долгое, растянувшееся в бесконечность время. Мои редкие вылазки в мир людей были просто развлечением, после которого, удовлетворив свои прихоти, я страстно желала вернуться домой. В гостях хорошо, а дома лучше - это не пустые слова. Это истина, прочувствованная миллиардами существ, живших когда-то на планете и живущих по сей день.

Но однажды я почувствовала странные ощущения. Мой мир зашевелился - он содрогался, то сужаясь, то растягиваясь. Бесконечные волнообразные колебания раскачивали меня из стороны в сторону, не давая оставаться на месте, и словно толкали куда-то. Дом, до сих пор являвшийся мне родным, вызывал желание бежать. Единственное моё пристанище, мой последний оплот, становилось чуждым, враждебным, отталкивающим. Мне одновременно хотелось противиться этим необъяснимым чувствам и поддаться им, подчинившись своему верному инстинкту - инстинкту самосохранения.

Я долго боролась, но всё-таки сдалась. Мир потух на мгновение и возродился совсем иным - цветным и контрастным человеческим миром.

Передо мной предстала странная картина. Испещрённые трещинам старые стены обрамляли удручающий образ озарённого кроваво-алым светом помещения. На больничной койке лежала женщина, больше похожая на мумию. Тонкая полупрозрачная кожа обтягивала кости, на которых, казалось, совсем не осталось мяса. Жуткие чёрные вены, словно проложенные хаотично дороги, бежали по всему телу. Такие же два обезображенных человека лежали в углу. Судя по белым халатам, они были докторами, наблюдавшими за женщиной. Эту ужасную картину дополняли энергетические потоки, словно чёрная паутина растянутые по всему помещению. Я понимала, что они видны только мне. Эти потоки были до боли знакомы и близки мне, так как являлись порождением той силы, что создала меня.

-У-а-а-а, - раздался детский плач.

Моё внимание привлёк ребенок, лежащий в ногах у мёртвой женщины. Он только что родился и, не понимая ничего происходящего вокруг, инстинктивно звал свою маму. На первый взгляд картина казалась жалкой и вызывающей отвращение. Беспомощность маленького никчёмного существа была противна. Но я почему-то ощутила и иные чувства. В груди зародилось какое-то незнакомое тепло. Оно распространялось ласкающими волнами по всему телу, вызывая мурашки. Я ощутила странное непроизвольное желание улыбнуться этому маленькому комочку плоти и крови, взять его на руки и прижать к себе, успокаивая. Я должна была оставить его и уходить обратно в свою обитель, но странный порыв энергии, который заставил меня покинуть дом, теперь подталкивал к маленькому человечку, словно намекая мне: "Он твой. Бери его и не будь больше одинока."

Эти странные ощущения, подпитываемые моим страстным желанием прервать своё одиночество, заставили меня подчиняться позыву и совершить непоправимый поступок. Я посмотрела на дитя с несвойственной мне нежностью и заботой, вложила всю свою неизвестно откуда появившуюся любовь в зачинающийся поток энергии и направила его по руке в сторону пальцев. Легонько дотронувшись лба малыша, я передала ему всю скопившуюся в руке энергию. Обычно в моменты преображения людей в магические существа я представляла какой способностью хочу наделить их. Теперь же я не представляла ничего. Я просто хотела, чтобы этот маленький, вызвавший в моей душе бурю эмоций ребенок стал таким же как я и остался со мной навсегда.

-Отныне я дарую тебе имя Тень, - произнесла я, взяв малыша на руки и уверенно переместившись обратно в свой мир, который принял нас со свойственной ему добротой.

Дальнейшие события сильно повлияли на меня и заставили преобразиться. Я понятия не имела как ухаживать за ребёнком. Этот загадочный несуразный шевелящийся комочек смотрел на меня своими вытаращенными глазами и чего-то ждал. Море эмоций отображалось на его крохотном лице, меняясь с неимоверной быстротой. Удивленный взгляд тут же становился лучезарной улыбкой, нахмуренные брови - вызывающими смех чихами, радостное улюлюканье - безудержным истерическим криком. Я даже не догадывалась насколько часто ему нужно будет спать, есть и справлять нужду. Для меня всегда были чужды эти человеческие потребности, а в таком количестве они напросто вызывали у меня шок.

Моё бесформенное жилище стало преобразовываться. Я не могла дать малышу полноценный мир людей с его избами, природой и живностью, но я могла сделать некое подобие этого мира. В киселеподобном пространстве стали вырисовываться очертания стен и окон, коридоров и холлов, мебели и декора. Для полноценного сна я соткала из пространства подвесную люльку и, удовлетворив потребность в моём присутствии, сделала неподалёку для себя кровать. Всё было готово. Оставалось только одно - решить вопрос с кормлением.

Так получилось, что приносить в свой мир вещи из мира людей я не могла. Всё, что попадало в мою обитель, становилось пылью и растворялось в ней. Это осложняло ситуацию. Я не могла накормить ребёнка молоком, ровно как и не могла привести с собой кормилицу. А тем временем вопрос вставал остро и мне ничего не оставалась, кроме как принять человеческий облик и вскормить ребёнка самостоятельно. Признаюсь, это было непросто. Нет, принять обличье мне ничего не стоило, как и наполнить грудь молоком. Сложно было принять саму ситуацию и пересилить себя, совершив с ребёнком сокровенный ритуал.

Было страшно. Да, я - могучее существо, впервые испытала страх. И не перед какой-нибудь опасностью, а перед маленьким беспомощным крохой. Я боялась не за себя - страшно было сделать что-нибудь не так, навредить ему и тем самым всё испортить. Было страшно ровно до тех пор, пока малюсенький ротик с жадностью не обхватил ореолу моего соска, не присосался к груди и полным удовольствия взглядом не посмотрел на меня с благодарностью. В этот самый миг я испытала истинное наслаждение, возможно не полноценно, но всё-таки напоминающее наслаждение материнства.

С тех пор мы стали полноценной семьёй. Мальчик рос, взрослел, крепчал. Я создавала ему игрушки и бегала с ним по коридорам, играя в прятки. Мы веселились, плача от смеха, и казалось, что ничего больше не существует кроме нас двоих. Столь желанное счастье, казавшееся для меня недоступным, наконец-то было мною достигнуто. Жизнь была сказкой, наполненной бесконечной чередой приключений, радости и любви.

Но как же быстро растут дети.

Чем старше мой ребёнок становился, тем больше любопытства он проявлял. Ему было интересно как он появился на свет, кто мы такие и самое главное - почему нас только двое. Маленькие интересы маленького человечка были просты и безобидны, но с возрастом они обязательно переросли бы в нечто большее, серьёзное и опасное для нас. У меня не было иного пути, кроме как посвятить мальчика в тайну нашего бытия, активировать его силы и показать мир людей.

Выбор пал на пятилетие - вполне созревшая личность, при этом являющаяся ещё чистым холстом, по которому можно рисовать всё, что заблагорассудится. Ритуал был несложным. Я должна была придать мальчику вид тени, наделив его способностью перевоплощаться, и заставив дремлющие доселе силы проснуться.

И вот этот момент настал. Тень, или Эргой, если говорить на моём наречии, стоял передо мной - послушный, красивый, готовый к предначертанному. Собрав свои силы воедино, я сразу же приступила к делу. Не было смысла ждать и затягивать обряд. Всё шло по плану. Энергетический поток, разделенный на частички, закружил метелью вокруг мальчика, расщепляя его на такие же маленькие частички и собирая воедино уже в новом, перевоплотившемся обличье.

-Отныне я дарую тебе имя Тень, - произнесла я, заканчивая ритуал.

-Принимаю имя Тень, - ответил Эргой.

И в этот самый момент в бесцветный серый зал ворвался алый свет. Он заполнил всё пространство за одно мгновение, ослепляя меня, и сразу же исчез. Мир вернул свои прежние краски, вырисовывающие просторный холл, в котором не было никого, кроме меня.

В поисках истины.

Одиночество не стало для меня шоком. Я не была в бешенстве, не рвала и не метала всё подряд. Даже некоторое замешательство, вызванное исчезновение Эргоя, и то прошло в одно мгновение. Было состояние, будто я повидала очень хороший сон и теперь, проснувшись, просто ощущаю его сладковатое послевкусие. Где-то в глубине души я понимала, что моё счастье не вечно. Ну не могло всё так хорошо и складно идти. Как сила, которая всячески пыталась пленить меня в этом мире, оградив ото всех, могла так опростоволоситься и позволить маленькой Тени быть со мной. Это было жестокое издевательство длинною в пять лет. За эти годы мы успели сродниться. Я искренне полюбила мальчика. Он не был мне сыном ни кровным, ни приёмным - он был чем-то большим, не поддающимся описанию. Мне, существу, питающемуся только злом, получилось полюбить. И это светлое чувство давало мне такую радость, которую не могло дать всё зло во вселенной вместе взятое.

Я всегда была холодна - в эмоциях, в чувствах, в мыслях. Никакие события не могли повлиять на ход моих суждений. Это помогло мне и на этот раз. Вместо того, чтобы расточаться в негодовании, я стала искать выход из положения, в котором я нахожусь, и обдумывать план победы над своим невидимым врагом.

Сперва я нашла Эргоя - маленький ребёнок, лишённый сил и перевоплощённый обратно в человека, оказался около монастыря. Добродушные монахи приняли его в свою обитель и решили взрастить как собрата. Настоятель принял мальчика за сына, старый учитель - за ученика. Всё сложилось прекрасно.

Заглянув в будущее мальчика, я увидела как он взрослеет, крепчает и становится настоящим мужчиной. Став настоятелем монастыря, Эргой добьётся успехов и войдёт в историю как духовный лидер. Это было приятно и радовало, но не вписывалось в мои планы. Не торопясь, я стала потихоньку передвигаться по нити судьбы ребёнка, и нащупала узелки ключевых моментов.

Распутав первый узелок, я ухватилась за него и посмотрела возможный исход. Пойдя по этому пути, Эргой сбежит из монастыря в девять лет, не вынеся суровости монастырского бытия и требований устава. Сложность жизни бездомного босоногого мальчугана принудит его воровать еду, искать сомнительные компании и в конечном счете убивать. Ничего хорошего в итоге - тюрьма, болезнь и смерть.

Следующий узелок показал мне семьянина. Счастливое детство в приёмной семье. Верные друзья и преданные соратники. Учёба в школе и университете. Достойное образование. Свадьба. Любящая жена. Пятеро детишек: две девочки и три мальчика. Внуки…

Всё не то!

Я распутывала узелки один за другим и искала тот исход, который удовлетворит меня. Я знала, что наша встреча не случайна - не могли мои силы, не единожды соприкоснувшиеся с ним, исчезнуть без следа. Наши судьбы были сильно переплетены и в одной из множества нитей судьбы должно было найтись место для меня.

И оно нашлось.

Я увидела и поняла что необходимо сделать. Как выяснилось, надо было лишь немного поучаствовать в судьбе моего подопечного - подтолкнуть его к принятию сил, а дальше он уже сам всё сделает. Цель была ясна, осталось только приложить усилия и, не сбившись с пути, дойти до конца.

В первую очередь я создала еще одну тень - Некромуса. Его бесконечная тяга к загробному не могла оставить Эргоя в стороне. Нужно было лишь направить моё юное творение в нужную сторону и он, сам того не понимая, заставит способности монаха раскрыться во всём своём величии. После этого, дождавшись подходящего момента, оставалось только перевоплотить Эргоя в тень.

Оказалось несложно найти озабоченного женщинами низкорослого бородача, довести его до безумного состояния своей недоступностью и, под обещания благоприятного для него развития событий, направить убивать указанную цель старинной саблей. К счастью, для прикрытия всего этого действа мне попался жадный новоиспечённый мэр. Он с такой лёгкостью настроил людей против себя, что организовать мятеж было сущим пустяком. Бедный мой мальчик так и не понял что произошло и почему судьба к нему неблагосклонна, но это всё было во благо. По крайней мере во благо мне.

Достигнув промежуточного этапа своего крестового похода на врага, я оставила Эргоя в покое, позволив привыкать к новому состоянию, заточила Некромуса в его мире до тех пор, пока он мне не понадобится, и приступила к завершающей фазе - созданию последней необходимой для реализации планов тени.

О людях.

Человеческое мировосприятие формируется годами. Будучи еще зародышем, в утробе матери, мы начинаем воспринимать информацию и обрабатывать её. Кажется, что через пуповину нам должны передаваться инстинкты выживания и хотя бы какие-нибудь малозначительные знания о предстоящей жизни. Но всё происходит иначе. Только на личном опыте человек понимает что хорошо, а что плохо. Никакие предчувствия, предупреждения, предзнаменования или предубеждения не оградят нас от всего того, что может произойти. Безусловно, инстинкты из поколения в поколение передаются человеку, ровно как и любому другому живому существу. Но человеческий мир, в отличии от мира животного, в плане подсознания только деградирует. И никакой научный прогресс это не исправит. Лень, апатия и меланхолия с годами овладевают людьми, заставляя свести все инстинкты если не к нулю, то точно к непозволительному минимуму. И в итоге всё изученное и осознанное перерождается в ненужное и чужое.

Взрослые люди часто бранят детей, будь то свои или чужие, когда видят незначительные проступки и оплошности. Расположенный в голове мощнейший орган, которым все мы одарены природой, когда-то благоразумно стёр подобные моменты из их памяти. Они свято верят, что никогда подобного не допускали, что всегда были мудрены опытом и непогрешимы. А наряду с этим сами совершают ошибки и рядом не стоящие с детскими шалостями. Но ведь в отличии от взрослых, дети не имели еще возможности наступить на грабли и получить поучительный удар мудрости промеж глаз. Они еще чисты, наивны и невинны.

Извращенный, изуродованный жизнью, взгляд взрослого человека всегда ищет подвох, злость и агрессию. Ни один взрослый не может смотреть на окружающий мир с детской непосредственностью и беззаботностью. Ведь со стороны ребенка зла вокруг еще нет. Дяденька, желающий дать ему конфетку, на самом деле любит угощать детишек сладостями. Незнакомый мальчик, зовущий в гости, просто ребенок, которому скучно, который хочет с кем-то поиграть. Все на свете собаки - добрые пушистики, а мыши и крысы - просто хвостатые плюшевые комочки. Всё, что лежит без дела, можно без опаски брать в руки, а то и попробовать на вкус при возможности. "Как это всё безобидно", - думают дети. А взрослые… Разве, прочитав эти строки, вы не увидели сплошные опасности и риски для жизни?

Возможно, этот консенсус взглядов на мир взрослого и ребёнка и является двигателем жизни. Может быть именно из-за него мы делаем новые открытия, постигаем новые вершины, да и просто выживаем. Малыш познаёт что-то новое, а взрослый в этот момент помогает и оберегает его. Прекрасно, когда детские оплошности выливаются во взрослый опыт, влияют на жизнь, формируют личность. Печально только, что не всегда они заканчиваются хорошо.

Обычный мальчик.

В деревне под названием Тиуэра однажды родился мальчик. Он был самым обычным, ничем не примечательным ребёнком. Вполне обыденная история знакомства родителей, которых, к слову, познакомили их общие друзья, быстро переросла в бурный роман и скорую свадьбу. А через год появился он - маленький карапуз с крупными карими глазами, оттопыренными ушами и рыжим пушком на голове. Роды, которые принимала местная повитуха, прошли легко. Мальчик родился здоровым и крепким.

С самого своего рождения малыш был окружен бескрайней материнской любовью. Мать не чаяла в нём души - потакала прихотям, во всем стремилась помочь и удружить. Самозабвенная забота на гране помешательства сильно отразилась на ребёнке. Парень стал наглеть, дерзко себя вести и отказываться слушаться родителей. Конечно, мама была не права - нельзя настолько развращать ребёнка своим вниманием и заботой. Но и её ведь тоже можно понять. Ранее они с мужем имели общее хозяйство: семь гектаров земли, с которых питались и получали доход. Но теперь у них появился сын, и молодой отец был вынужден устроиться работать в каменноугольные шахты - дохода с хозяйства не хватило бы на воспитание ребёнка и его образование. Работа была тяжелая и отнимала все силы и время. Поэтому, не видя днями и ночами своего любимого, женщина переключилась на сына, отдавая ему всю себя.

Парень рос и становился спутником своей мамы в повседневных делах. Да-да, именно спутником, а не помощником. Он ходил за матерью, угождая её потребности видеть сына, но никоим образом не помогал ей. В поле он сидел на копне, пока женщина ворошила сено. В огороде - ел овощи, вместо того, чтобы их полоть. Дома - отлёживал бока. Но мать не жаловалась - лишь бы чадо было рядом.

Тем не менее, бывали и приятные памятные моменты единения двух родных сердец. Каждый месяц, в последнее воскресенье, на центральной площади проходила ярмарка. Собирались торговцы мехами, пряностями и экзотическими фруктами. В одном конце площади пели свои песни барды. В другом - поэты читали свои новые стихотворения. Рядом с памятником мастерам поздним вечером разыгрывалось красочное представление. Клоуны жонглировали небольшими мячиками, акробаты вытворяли неимоверные трюки на высоте, факиры поедали пламя и выстреливали им в небо из рук. В эти моменты сердце мальчика трепетало, и он прижимался к матери с теми нежностью и любовью, которые она заслуживала.

С отцом же общение ребенка сводилось на нет. Суровый быт шахтёра сделал его чёрствым. Некогда любящий муж и радующийся появлению на свет своего первенца папа, стал мифическим существом, приходящим домой поздно ночью и уходящим из дома ещё до первых петухов. Те немногие выходные, которые выпадали на долю работяги, он проводил либо в кровати, погрузившись в глубокий сон, либо за чтением газеты возле печи. И если поначалу он, приходя домой, перво-наперво целовал жену и обнимал сына, то теперь просто молча проходил мимо и садился в своё любимое кресло.

Жизнь шла, мальчик рос. И чем больше лет ему становилось, тем больше сказывались на нём бесконечная материнская любовь, дающая безграничную вседозволенность, и отсутствие суровости мужского воспитания, которое должно получать сыновьям от их отцов. Непослушание и эгоцентризм становились основополагающими составляющими его личности.

Избалованный ребенок, думающий только о себе, не считающийся с чужим мнением, ставящий свои интересы превыше всех остальных - так я сейчас себя вижу, оглядываясь назад. Не удивительно, что моя судьбы сложилась столь печально. Я закономерно шел к ней, да и она шла мне навстречу с распростертыми объятиями.

Охота на кошек.

-Альф, обходи справа! - прокричал рыжеволосый пацан, улыбаясь мне наполовину беззубым ртом.

Альфом меня звали мои друзья: Серж - тот самый рыжеволосый парень; Боно - низкорослый пухляш, больше похожий на пончик, нежели на человека; и Плющ - долгополый дрищ со странной неестественной способностью изгибать своё тело. Как их звали на самом деле мне было неизвестно, да и знать я этого не хотел. В нашей банде не принято было знать что-либо друг о друге.

Судьба свела нас неожиданно. Так случилось, что в жаркий летний вечер мы вчетвером оказались в одном и том же огороде, позарившись на спелые красные яблоки. Налитые, яркие - они будто бы манили, уговаривали перелезть через забор и наесться до отвала. И уговаривали они, как оказалось, не меня одного.

Огород был достаточно большой - настолько большой, что мы и не подозревали о существовании друг друга до тех пор, пока не появился хозяин с кнутом. Достаточно было одного щелчка, чтобы четыре парня, словно испуганные птицы, одновременно слетели с деревьев и стрелой понеслись в одном направлении.

Говорят, что у страха глаза велики. Ни капли лжи в этом высказывании. Когда несутся рядом друг с другом четыре человека, о существовании которых ты и представления не имел, кажется, что это хозяин сада со своим кнутом бежит, окружив тебя со всех сторон. Забор в два метра высотой показался маленькой кочкой, а время, которое было потрачено на забег дистанцией в два километра, если не мгновением, то чем-то близким к нему.

Но всему когда-то приходит предел. Так предел пришел и нашим силам. Не сговариваясь, но будто по одной команде, мы остановились.

-Бейте меня уже, не нужны мне такие яблоки! - закричал пухляш, прикрываясь рукой.

Замешательство и недоумение, которые было написано на детских лицах, являлись красочной картиной, идеально дополняющей отчаянный вскрик нашего собрата по несчастью. Секундная тишина, наполненная только бешеным стуком сердец и сбившимся дыханием, молниеносно переросла в раскатистый смех.

Остаток вечера мы провели сидя у костра, обсуждая произошедшее в деталях, для приукрашивания и без того смешной истории, придумываемой на ходу. Перед тем, как разойтись по домам, мы договорились встретиться здесь вновь, но уже не как случайные попутчики, а как члены банды. Было решено, что конспирация превыше всего, поэтому каждый из нас выбрал себе сторону света, в которую будет уходить с места сбора, и придумал себе имя. И, так как меня зовут Альфред, я решил, что имя Альф будет логичным и самым подходящим для меня.

-Плющ, не спи, стреляй в нее! - окликнул Серж. - Уйдет же!

-От меня не уйдёт! - отозвался Плющ и на бегу прицелился из рогатки в уносящуюся со всех лап кошку.

Этим утром мы решили организовать охоту на кошек. Цель была вполне очевидной - найти врага, загнать в ловушку, окружить и обезвредить. Вооружившись рогатками, мы пошли на охоту.

Вопреки ожиданиям, выполнить поставленную задачу оказалось очень сложно. Мы долго искали подходящую цель. Казалось, что кошки, каким-то чудесным образом пронюхав про нашу миссию, решили спрятаться и переждать до окончания операции. Два часа бесполезных скитаний не дали результатов и, потеряв веру в успех, мы решили разбить лагерь и перекусить. Но перекусить мы так и не успели. Кошка, видимо увидевшая, что поиски приостановлены, самоуверенно вышла из-за угла и как ни в чем не бывало двинулась нам навстречу.

Такой наглости никто из нас не ожидал. Даже Боно, уже почти затолкавший сосиску в тесте себе в рот, был вынужден отказаться от намерений. Быстро спрятав свой перекус в карманы, мы подскочили и, приготовив к бою карательное оружие, бросились в сторону противника.

Глаза кошки красочно описали всё то, что она в эту секунду думала о сложившейся ситуации. Казалось, что они сейчас залезут на лоб, перекатятся на противоположную сторону и помчатся прочь быстрее своей хозяйки. Но животное, видимо опасаясь потерять таким печальным образом свои глаза, подскочило метра на полтора вверх, развернулось и, еще не касаясь земли, начало перебирать лапами, чтобы поскорее от нас удрать.

Упускать такой шанс мы не имели права, поэтому, командуя друг другу на ходу, мы кинулись вдогонку и, пресекая любые попытки улизнуть и скрыться, попутно обстреливали врага камнями. Битва была неравной. Несмотря на то, что нас было четверо и мы были вооружены, кошка обладала ловкостью, прыткостью и смышленостью. Мы носились по всему двору минут пятнадцать, пока наконец-то не загнали её в угол.

-Давайте её ведром накроем, - предложил Боно, - будет неповадно, как мешать нам есть.

-Тебе лишь бы поесть, - усмехнулся я.

-А на самом деле, что мы будем делать? - замешкался Плющ.

-Бить в глаз! - объявил вердикт Серж.

Не знаю, чем закончилась бы история, если бы не вмешался сидевший на скамейке мужчина, явно наблюдавший за нашей охотой с самого начала.

-А ну брысь отсюда, шалопаи! - крикнул он и двинулся на выручку беззащитному животному.

Признав капитуляцию под натиском надвигающегося подкрепления противника, мы были вынуждены бежать.

Семья.

Вечер воскресенья был прекрасен. На дворе стоял июль. Солнце уже торопилось зайти за горизонт, однако поздний его заход в это время года не мог не радовать. На улице бегала детвора, которую родители без страха отпустили погулять. Дети играли в догонялки - одну из моих любимейших игр. "Три мальчика и пять девочек", - посчитал я. Водила девочка. Она была достаточно стройна, высока и крепка - все задатки хорошего бегуна. Без особых усилий она нагоняла одного за другим убегающих от неё детей. "Первый, второй, третий… вот бы сейчас с ними побегать", - подумал я, прикидывая во что одеться перед выходом. Девочка тем временем поймала всех, кроме одного юркого низкорослого худого пацанёнка. Он умело уворачивался от норовящих до него дотронуться длинных рук и со звонким смехом убегал в другую сторону. Понимая свою ошибку, девочка начинала злиться и от этого ошибалась еще чаще.

-Альфред, садись немедленно за уроки! - с возмущением прервала мои размышления мама.

Уже который день я на завтра откладывал заданные на каникулы уроки. Я и во время учебного года-то учиться не хотел, а тут на тебе - учись на каникулах. Мама еще с начала июня начала подходить ко мне с предложениями поучиться, но в ответ, разумеется, получала категорическое "нет". Не собирался я ничем заниматься. Разве выходные не даны детям для того, чтобы отдыхать. А мама всё заладила: "математика, чтение, правописание". Нет, право каторга какая-то, а не учёба. Надо было что-то придумать и уйти поскорее из дома.

-Мам, ну не сегодня же! Посмотри какой прекрасный вечер! Детям полезно находиться на свежем воздухе, а когда это делать если не летом.

-Ты так всегда говоришь, а в итоге опять прогуляешь все каникулы и ничего не сделаешь. Сам будешь перед учителем краснеть.

-Мне-то как раз плевать на реакцию учителя - это его проблемы, что он нам задал задания.

-Это твои проблемы! - начала переходить на крик мать. - Серёжа, разберись.

Я посмотрел на сидевшего возле печи отца. Тот, в свою очередь, лишь перевёл на нас свой взгляд, в котором читалось искреннее непонимание того, что от него хотят. Что-то пробурчав под нос, глава семьи опустил голову и продолжил читать какую-то газету.

Как всё-таки отражается работа на людях. Как сильно она нас меняет. Вы никогда не обращали внимания? Несложно отличить человека, работающего умом, от занимающегося физическим трудом человека. У первого в основном отстранённый задумчивый вид - он привык думать и даже отдыхая от повседневной рутины и задач продолжает витать в своих рассуждениях и мыслях. Второй же тип людей имеет уставший взгляд - взгляд измотанного тяжелым трудом человека. И как раз такой взгляд был у моего отца. Даже когда он изучал серьёзные научные или политические статьи, во взгляде читалась усталость и отстранённость, словно ему не хотелось думать, а хотелось просто отдыхать.

-Ну конечно, никакого толку от тебя, - расстроившись прошептала мама.

-Не расстраивайся, я обязательно всё сделаю. На днях, - поспешил я заверить её.

-Ага, конечно. Ничего ты не сделаешь.

По маме было видно, что она расстроена, однако, разве есть до этого дело ребёнку? У детей на уме только шалости, развлечения и удовлетворение своих желаний. Только взрослея и вырастая начинаешь понимать родителей, жалеть их и поддерживать. А тогда, будучи ещё маленьким, мы почему-то считали взрослых своими врагами, желающими ограничить нас, лишить свободы и заточить в плен бесконечной учебной программы.

-Я гулять, - сообщил я родителям, не удосужившись даже поблагодарить за понимание.

-Куда ты в таком виде? Надень штаны и новую рубаху. Нельзя же быть таким неряхой!

-Вот вечно у вас всё нельзя - можно! - возразил я, но, тем не менее, сменил поношенную грязную одежду на новые вещи.

Выходя из дома, я оглянулся и увидел, как мама сидит на корточках около отца, уткнувшись в его пышную неопрятную копну волос, и содрогается от рыданий.

-Когда же он возьмётся за ум? - сетовала она на своё горе.

-Ну-ну, всё нормально, - ответил отец, поглаживая супругу по голове и, при этом, не отрываясь от чтения.

-Глупости какие, - возмущённо пробубнил я и вышел наружу.

На улице было хорошо. Дневная жара сменилась щадящей вечерней прохладой. Небо было ясным - ни облачка. Стрекот сверчков приятно отзывался в ушах. В остальном царил покой и тишина. Еще недавно шумевшие, соседские дети сменили свою игру в догонялки на прятки и теперь сидели тише воды и ниже травы.

-Кто не спрятался, я не виноват! - нарушил тишину ведущий.

-В следующий раз я с вами, - радостно сообщил я о своих намерениях.

-Хорошо, но ты будешь водить.

Логово.

Недалеко от города, на удалении около километра, располагалась небольшая пещера, вход в которую был доступен только через приподнятый над землёй узкий лаз. О её существовании никто не знал, да и мы не знали до тех пор, пока не наткнулись на неё, играя в прятки. В тот раз ведущим был Боно, а мы, пользуясь присущими детям смекалкой и необдуманными ухищрениями, прятались во всех доступных нашему взору местах.

Вообще, нашей компании были свойственны забавные приключения, что подтверждалось из раза в раз. Однажды, во время игры, Серж спрятался в высокой траве. Казалось, что это идеальное место для пряток - густая трава, высотою своей скрывающая человека в полный рост, надежно укрыла усевшегося на землю мальчишку. Но было одно «но». В том самом месте, куда уселся Серж, оказался муравейник. Я был ведущим и в поисках своих друзей осматривал окрестности. Шевеление мыслей, вырисовывающих возможные варианты поиска, уже выстраивалось в четкий план. Но построение его было сбито громким криком и хаотично прыгающей над травой рыжей макушкой. Серж выбежал ко мне что-то жестикулируя и объясняя на понятном только ему наречии. Он катался по земле, прыгал, бегал, махал руками и шлепал себя по ногам и заднице. К этому времени появились и остальные ребята, заинтересовавшиеся происходящим. Мы дружно хохотали, держась за животы, а наш друг, полностью раздевшись, обливался водой из ближайшего ручья. Имя голыш-мокрыш надолго закрепилось за ним, и в минуты подтрунивания его никак иначе никто из нас не называл.

Так и в этот раз игра пошла не по плану. Дождавшись, пока Боно начнет считать до пятидесяти, а считали мы именно до пятидесяти, ведь такой длительный счет давал возможность всем надежно спрятаться, я направился в сторону каменистой возвышенности, которую заблаговременно присмотрел. Аккуратно взбираясь по склону, я, воспользовавшись открывшимся видом, не преминул проследить за Сержем и Плющом. Серж, не наученный, видимо, горьким жизненным опытом, опять полез в высокую траву. Хотя, может быть, он рассчитывал на то, что голыша-мокрыша никто в траве искать не будет. Плющ же, в свою очередь, полез на дерево. Ловко цепляясь за ветви, он забрался под самую макушку и притаился, обняв утончённый к своему пику ствол. Моё укрытие оказалось весьма надежным и комфортным. Две каменные громадины лежали впритык друг к другу, оставив лишь узкую щель, идеально подошедшую в качестве смотрового окна. Разместившись за ними, я устроился на небольшом камне, будто бы специально предоставленном мне природой в качестве стула.

Боно досчитал и, громко озвучив свои намерения, принялся изучать территорию предстоящих поисков. Правила игры были достаточно суровы. Ведущий обязан был искать до тех пор, пока всех не найдет. Единственным ограничением по времени было наступление сумерек. Это объяснялось необходимостью идти домой и полной бесполезностью продолжения игры.

Я отчетливо видел, как Боно напряг взгляд в надежде поймать хотя бы одно движение, кусочек одежды, испугавшихся птиц или насекомых. Каждый малейший звук сейчас улавливался его слухом, молниеносно обрабатывался и подсказывал, стоит ли обратить внимание на вызвавшее его событие. Я знал это по себе. Я сам чувствовал то же самое, не единожды играя с друзьями в эту увлекательную игру. Каждый из нас периодически проигрывал - такое бывало. Бывало и такое, что, подчинившись своим чувствам, доверившись своим навыкам, раскрыв потенциал своего существа, мы находили друг друга за считанные минуты, а иногда даже секунды. Опыт пришёл не сразу, но с каждой игрой, безусловно приносящей радость и веселье, он становился всё богаче. Прячась, мы находили всё более скрытные места. Мы умели скрыться так, чтобы не было слышно ни звука, не было видно ни малейшего кусочка одежды, тела и даже волосинки, парящей на ветру. В поиске мы учились становиться единым с природой. Легчайший бриз доносил до нас запахи. Воздух казался натянутым как струна, которая каждый звук делала ярким, звонким и отчетливым. Порхание бабочки, жужжание осы, копошение мыши - ничто не могло улизнуть от напряженного слуха. Взор становился острым. Как орел видит свою добычу с высоты, так и мы видели букашку на расстоянии нескольких метров.

Боно стоял, весь напряженный, выискивающий. Его внимательный взгляд прошелся по высокой траве, зародив легкую улыбку на устах - видимо тоже подумал о мокром голыше Серже. Далее шли кустарники шиповника, молодой березняк и одиноко стоящее дерево, на котором прятался Плющ. Что-то привлекло внимание сыщика. С моей позиции не было видно что это, но Боно явно что-то заметил. Делая легкие шаги, он продолжал присматриваться к объекту, изучая его и убеждаясь всё больше в своей правоте. Он был готов уже бежать к дереву, обрадовавшись своему успеху, как камень, столь благосклонно преподнесенный судьбой и до сих пор верой и правдой служивший мне табуретом, сдвинулся с места и покатился вниз со склона. Я упал, приложившись плечом, но, к счастью, удержался. Разумеется, сложившаяся ситуация привлекла Боно и он, будучи уже на разбеге, изменил траекторию и побежал в мою сторону.

Перепрятываться, пытаться убежать или иным образом мешать ведущему тебя найти было не по правилам. Поэтому я остался сидеть на месте, наблюдая за происходящим. Мой друг неумолимо приближался и более не отвлекался ни на что. Кажется, даже если бы Плющ свалился с дерева, то и это не привлекло бы его внимания.

Началось восхождение на избранную мной возвышенность. Запыхавшийся, раскрасневшийся Боно тем не менее бойко лез наверх, предчувствуя свой триумф, и поймал бы меня, если бы вдруг резко не исчез из вида, оставив от себя только громкое испуганное: "а-а-а-а-а".

Ошеломленный происшествием, я выскочил из-за укрытия, кинулся к месту пропажи и чуть было сам не последовал за своим товарищем.

Под ногами, расположившись между каменными глыбами, сияла узкая дыра, через которую мог пройти разве что ребенок или очень худой взрослый человек.

-Боно, ты жив? - крикнул я в дыру.

-Чего орешь? - отозвался пропавший. - Я тебя, кстати, нашёл!

-Нашёл он меня! Не нашел, а напугал! Как твой пухлый зад вообще в эту дыру пролез?

-А ты своим тощим задом протискивайся сюда и поговорим!

Конечно же протискиваться я не стал, вместо этого позвав остальных членов нашей банды. Пока все выходили из укрытий и подходили к нам, Боно успел изучить место, куда провалился. Оказалось, что дыра была лазом, расположенном на высоте двух метров над краем небольшой овальной пещеры. Окаймлённая неровными стенами, она была метров шесть в ширину и пятнадцать в длину, и заканчивалась небольшим бассейном, уходящим на неизвестную глубину.

-Хорошее логово, вам не кажется? - спросил Плющ, когда мы обосновались внизу и развели костёр.

-Хорошее. Даже прекрасное! - одобрил Серж.

-Голыш, а ты не хочешь раздеться и искупаться, муравьи не обоссали? - поинтересовался с улыбкой я, давая понять, что прекрасно видел где Серж спрятался.

С тех пор каждое утро начиналось с собрания в пещере и обсуждения планов. А планы у нашей банды были совершенно разнообразные. Сколько всего было важного и нужного вокруг! Сбор провизии по окрестным огородам, борьба с войсками вражеской крапивы, разгон птичьих митингов, поиск и поимка кошек-шпионов, и прочие неотложные дела. Всё это требовало тщательного обдумывания и детального разбора предстоящей операции. Можно смело заявить, что логово стало нам вторым домом. Хотя почему же вторым - первым!

К этому времени мои отношения с отцом превратились в отношения двух чужих друг другу людей. С мамой, зациклившейся на своих проблемах и поисках путей их решения, сложились весьма специфические правила общения. С одной стороны, она любила меня, пыталась вкусно накормить, не лишать возможности заниматься любимыми делами и баловаться вдоволь. С другой же стороны она совсем меня не знала: ей не были интересны мои дела и увлечения, не интересовало когда я прихожу домой и во сколько ложусь спать, ведь она сама вставала спозаранку и ложилась спать далеко за полночь. Моя учеба снизошла на нет, да и особо не начиналась. С точки зрения отца мне суждено было стать шахтером, а шахтеру не нужны большие познания. Мать же, сама не имея образования, не понимала чему можно научиться и не придавала значения моим прогулам.

Похоже, что мои друзья были в схожей ситуации. По крайней мере ничто не мешало им целые дни проводить со мной. Вольная жизнь, свободная от каких-либо обязательств, была нам в удовольствие. Скучные обязанности рядового школьника и ребенка-домоседа в нашей жизни были заменены сплошным весельем, баловством и развлечением.

Независимо от времени года распорядок дня был един. В семь утра - традиционный завтрак. Плющ приносил дрова для растопки костра. Серж добывал куриные яйца, мясо и сыр. Боно был специалистом по сдобе и выпечке. Я же отвечал за овощи и фрукты. По вкладу в питание было легко догадаться кем в обществе являются родные каждого из нас - стоило только провести малейший анализ и поднапрячь мозги. Но это было не принято в нашей банде, да и не интересовало никого. Бездумность и сумасбродство были кредо нашей небольшой искусственно созданной семьи - нашего братства.

После плотного завтрака мы приступали к обсуждению грядущих приключений и, если придумывалось что-нибудь интересное, тут же шли исполнять. Но бывали и такие дни, когда не находилось занятий, достойных нашего внимания. Тогда мы до обеда купались, играли или попросту спали.

Обед проходил спокойно, обычно в тишине. Каждый думал о своём: как прошла вылазка, какую каждый из нас внес лепту в общее дело, какой сон он видел, что было бы здорово сделать после обеда и тому подобное.

Далее шло продолжение незаконченных, начало не начатых или завершение незавершенных дел. Время до ужина мы традиционно проводили на улице.

Ужин был красочным завершением дня. Серж играл на гитаре, Боно пел, Плющ удивлял акробатическими номерами, а я рассказывал страшилки и выдуманные истории. Активное обсуждение прошедшего дня, смех и веселье царили по вечерам в нашем логове. И никто не хотел расходиться. Хотелось так и жить в свое удовольствие в этом маленьком уютном мирке.

Новый год.

Моё общение с отцом было минимальным. Правильнее будет сказать, что я вовсе рос без отца. Его присутствие в моей жизни было настолько ничтожным, что, кажется, если бы он отсутствовал вовсе, то ничего бы не изменилось. Я не помню какого-либо совместного досуга, общих увлечений или просто весёлой болтовни отца с сыном. Для меня он был как предмет интерьера - старый любимый диван, который мама не позволяет выкинуть.

Хотя, если хорошенько подумать, всё же есть у меня одно в меру приятное воспоминание об отце.

Новый год был единственным праздником, когда шахты останавливали свою деятельность, и уставшие, соскучившиеся по семьям рабочие шли на два дня домой. За многие годы совместной работы шахтёры становились друг другу больше чем друзьями - скорее братьями. Семьи их в основном были дружны между собой. Поэтому и сложилась добрая традиция собираться большой шумной компанией и отмечать праздник.

Семьи, в которых проводились торжества, выбирались по старшинству. Чем дольше шахтёр работал на шахте, тем раньше к нему приходили гости. Но вне зависимости от принимающей семьи, всегда было весело. Взрослые впадали в беззаботное состояние - их тревожили только приятные хлопоты подготовки к предстоящему празднеству. Дети же играли во дворе, соревновались в лепке снеговика, строили крепости и перекидывались снежками. Это были счастливейшие дни в году.

Наступил момент, когда гости должны были собраться и в нашем доме. Шума было очень много, как и много возни. С самого утра мама растопила печь и начала готовить. Она носилась по кухне, то и дело причитая. Несмотря на беготню и бесконечную смену приготавливаемых блюд, она оставалась женщиной - красивой, опрятно одетой, с аккуратно собранными на макушке волосами. Я сидел за столом, норовя оттяпать себе лакомый кусочек какого-нибудь угощения, и любовался ей. Наверное, каждый ребёнок хотя бы раз в жизни ловил себя на мысли, что восхищается своей мамой - это был тот самый момент.

Ближе к вечеру вернулся отец. Он принёс с собой звенящий какой-то стеклянной тарой мешок и, кажется, впервые в жизни улыбаясь, произнёс: “Подождите, я сейчас”. После этих слов он снова скрылся за входной дверью и спустя минуту вернулся с большой свежесрубленной елью.

-Забегай, ребятня, - крикнул он весёлым басом.

По команде в избу забежали соседские детишки с игрушками и продолжили шествие за отцом. Я побежал за ними, смекнув, что меня тоже ожидает веселье. Так и получилось. Мы украшали ель и восхищались её преображением из лесного чудища в сияющую новогоднюю красавицу.

Ближе к полуночи подтянулись коллеги отца со своими семьями. Началось гулянье. Столы ломились от еды и напитков. Тонкий женский переливистый смех сливался с мужским раскатистым басом под аккомпанемент детского звонкого хохота. Лились вино и водка. Елись мясо и рыба. Близился новый год.

В тот день я впервые увидел отца по-настоящему счастливым. Он, словно вырвавшаяся из заточения птица, расправил широко свои крылья, взмыл ввысь и парил в облаках свободы. Его блестящие глаза были полны участия, нежности и любви. Яркая широкая улыбка источала тепло и радость. Отец, вдоволь пообщавшись с друзьями, собрал всех детишек и погнал на улицу. Слепив большой снежок, он кинул его в меня.

-Атакуй, - с ребяческим задором закричал он, уворачиваясь от града ответных снежков.

Увидев это веселье, остальные мужики кинулись на подмогу своему боевому товарищу.

Мы играли в снежки и валялись в снегу до двух часов ночи, пока женщины не позвали своих мужей и детей по домам. Все мокрые, запыхавшиеся, залепленные снегом, с шапками на бок, мы со смехом двинулись к своим домам, обещая повторить то же самое на следующий праздник.

Придя домой, я разделся и, умывшись, отправился в кровать. К моему удивлению отец не пошёл сразу же спать. Он лёг рядом со мной, обнял меня и принялся рассказывать свои шахтёрские истории, которые оказались захватывающими и весёлыми.

Я уснул с улыбкой на лице.

Утро наступило слишком быстро. Когда я очнулся, отца не было рядом. В доме стояла тишина. Вспомнив вчерашние события, я скоро выбрался из кровати и побежал на кухню. Мне так хотелось обнять отца. Мне необходимо было отблагодарить его за всё, что было этой ночью, показать, что я люблю его несмотря ни на что. Я был полон самых тёплых и нежных чувств.

На кухне стояла мёртвая тишина. Мать сидела за столом и штопала порванные мною штаны. Отец сидел в своём любимом кресле и не отрываясь читал газету. Всё было как всегда - словно новогодняя ночь была всего лишь счастливым сном.

-Папа, - обратился я к отцу в надежде развеять видение.

-Угу, - буркнул он, одарив меня прежним безучастным взглядом и продолжив читать газету.

-Ты будешь завтракать? - тихим грустным голосом поинтересовалась мама.

-Нет, спасибо. Ничего не хочу!

Я ушёл из дома, хлопнув дверью, и побежал в логово в надежде найти там своих друзей.

Это был последний наш совместный новый год.

Неожиданный гость.

Так повелось, что в нашей компании никогда не было девчонок. То ли мы себя вели как-то не так, то ли красотой и обаянием не вышли, но девочки всегда старались держаться от нас подальше. С одной стороны, понятно - вечно чумазые, орущие, в ссадинах пацаны, размахивающие палками и бегающие за животными. Но с другой - ведь интереснее же в компании веселых разбойников, нежели сидя за учебниками с заучками. Считается, что девочки любят плохих парней, но скорее всего не в нашей деревне.

Не сказать, что мы были опечалены таким течением событий. Нас устраивали сугубо мужские взаимоотношения. Одинаковые интересы, заботы и увлечения - никаких истерик по мелочам, желания поиграть в дочки-матери или требований заняться уборкой. Девочки, можно сказать, были нежеланными участниками окружающего нас общества. И именно поэтому было столь велико удивление, когда мы увидели девушку в нашем логове.

-Привет, ребята, - улыбаясь произнесла блондинка, встретившая нас в пещере.

На то, чтобы прийти в себя, нам понадобилось некоторое время. Словно по волшебству, мы одновременно безмолвно застыли с открытыми ртами. И точно так же, словно по команде, одновременно пришли в себя. Казалось, что наша банда стала единым целым - неповоротливым существом, с тугим ленивым на какие бы то ни было мысли мозгом. Это существо смотрело своими восемью озадаченными глазами, изучая обстановку и силясь принять решение как быть дальше.

Перед нами, элегантно расположившись на служащем скамейкой бревне, сидела молодая девушка, лет пятнадцати. Ее аккуратные черты лица были одновременно опасно-остры и нежно-притягательны. Вьющиеся локоны белоснежных волос, украшенные цветками одуванчика, спадали на обнаженные плечи. Ноги её были босы. Тело укутывали лоскуты легкой, парящей ткани. Чёрная и полупрозрачная, она еле прикрывала точеный девичий стан и крепкую, недавно налившуюся от зрелости грудь.

-Кто ты такая? - с открытой враждебностью поинтересовался Серж, пришедший в себя первым.

-Я так, проходила мимо, - дружелюбно улыбаясь парировала незнакомка. - Смотрю - пещера. Думаю: дай-ка согреюсь.

-Ты давай серьёзно отвечай! - возмутился Плющ. - Мы можем и в глаз дать!

-Бьёте девочек? И не стыдно? - отстранилась девушка.

-Никого мы не бьём, - заверил я, - слушай их больше! Зачем ты здесь?

-Я же сказала, что замёрзла и хотела погреться. Я стол накрыла. Поесть не хотите?

Около девушки, на сооруженном из большого пня столе, в мисках лежали свежеобжаренное мясо, овощи и зелень. В кружках был разлит ароматно пахнущий квас. Ломти свежего, ещё тёплого хлеба дополняли композицию.

-Ну что ж, к столу так к столу, - произнесли мы в один голос. После очередной вылазки мы сильно проголодались.

-Не пугайтесь, - всё так же улыбаясь сказала гостья. - Давайте лучше знакомиться. Меня зовут Тениэль.

-Мы настолько голодные, что готовы обнять тебя - только покорми, - заверил Боно.

-А-ха-хах, - раздался дружный смех.

Напряженный момент встречи превратился в приятный ужин. Мы были согласны с товарищем - зачем обижать человека, который так приветливо нас встретил и угостил вкусной едой. Вместе с утолением голода наступила лёгкость общения, присущая встрече давних друзей и являющаяся редкой гостьей в моменты общения впервые увидевших друг друга людей. За веселыми беседами и радостным смехом вечер пролетел незаметно.

Мелодичные звуки гитары создавали особую атмосферу. Боно и Плющ дремали в углу. Серж был увлечён перебором струн и погружён в раздумья.

-А ты симпатичный, - произнесла Тениэль, незаметно подсев ко мне.

-Спасибо. Ты тоже красивая, - засмущался я.

-Я рада, что встретила тебя.

-Это взаимно.

Тениэль смотрела мне прямо в глаза. В её взгляде я читал откровенную заинтересованность и симпатию. Повисшая в воздухе мелодия заставляла душу трепетать. Сердце предательски стучало. Тело обмякло и перестало меня слушаться. Я чувствовал, что что-то должно произойти. И не ошибся. Девушка слегка улыбнулась, своей обворожительной улыбкой вынудив меня признать окончательную капитуляцию перед её чарами, наклонила голову и поцеловала меня.

Я не успел осознать, как вечер завершился и пришло время расходиться по домам. Ничего не заметившие друзья радостно попрощались со мной и направились каждый в свою сторону. Я побрёл домой, погружённый в раздумья о приближающемся новом дне. Вместе с появлением первых звезд на небе, в моём сердце зародилась надежда на нечто новое, нечто прекрасное - надежда на крепкую дружбу, первую любовь и новую жизнь.

Но лишь одному из этого было суждено сбыться.

Чума.

Запах разлагающейся плоти резко ударил в ноздри, заставляя очнуться. Первое, что я почувствовал - режущую боль в груди. Попытка вдохнуть воздух породила хриплый затяжной кашель. Глаза невыносимо жгло. Текущие из них горячие слёзы не приносили облегчение, а наоборот только усиливали ощущения. Казалось, будто раскалённый металл вливают мне в глазницы. Бил озноб. Моё тело сотрясалось от лихорадки.

А ведь ещё вчера вечером всё было прекрасно. Серж играл на гитаре свою новую песню. Боно подпевал что-то невнятное, не зная слов, и смеялся над неугомонным Плющом. Я сидел рядом с Тениэль, обнимая её за талию в надежде на поцелуй.

Мы разошлись по домам после полуночи, обещая друг другу прийти с утра и продолжить веселье. По обыкновению, каждый пошёл своей дорогой. Только теперь не в четыре направления, а в пять, ведь с нами была Тениэль.

Ночь стояла ясная и теплая. Тишина, нарушаемая лишь стрекотанием сверчков и далеким уханьем совы, вводила в мечтания и глубокую задумчивость. Жизнь была прекрасна. Одновременно хотелось, чтобы этот момент длился вечно, и чтобы скорее наступило завтра. Противоречащие друг другу желания хоть и были несовместимы, однако в сердце объединялись в горячее пламя надежды.

Путь до дома прошёл незаметно. Я скоро разделся и лёг спать. Сон пришёл моментально.

Счастье, радость, любовь…

Боль, агония, безысходность…

Страшные муки терзали мое тело. Я проснулся, но не мог пошевелиться. Ни один мускул не слушался. Я чувствовал, как глаза мои заросли гнойной пленкой. Хрип, доносившийся из моих пересохших уст, был тих, но это не мешало ему резать усилившийся до предела слух.

Только боль… И этот бесконечный сладковато-тошнотный запах тлена…

Резкий, неожиданный вопль заставил меня вздрогнуть. Радость того, что я смог пошевелиться, отодвинула на второй план породившую это шевеление причину. Тело болело, меня трясло, но я мог двигаться. Я с трудом разлепил глаза и пришел в ужас. Мир вокруг был залит ядовито зеленым светом. Воздух вокруг искажал картину, словно марево над огнем. Вот только было не жарко. Было смертельно холодно.

Нащупывая что-нибудь, чем можно было бы укрыться, я перевел взгляд на руку. Первое, что бросилось в глаза - это странная одежда. Я был одет в рваную ткань. Множество лоскутов от моего плеча спадали вниз, развиваясь от незаметных потоков воздуха. Они спускались всё ниже и ниже, и заканчивались жалким подобием пальцев.

Начиная паниковать, я бегло осмотрел себя. Это был не я. Это был не человек, а непонятное существо, состоящее из бесконечного числа соединенных между собой лоскутов невесомой светящейся ткани ядовито-зеленого цвета.

"Должно быть это сон. Но как же мне проснуться?" - подумал я.

Повторившийся вопль заставил меня вздрогнуть и привлек внимание - он доносился из комнаты родителей.

Я хотел быстро вскочить и побежать на помощь, однако, вместо этого, я медленно, словно листик в спокойной реке, поплыл по направлению к двери. Войдя в комнату, я ужаснулся. Передо мной стояли не родители, а два обезображенных скелета. Одежда спадала с их тел, слезая вместе с плотью. Вытекшие глазницы были пусты, а из открытых челюстей вылетал предсмертный вопль, полный агонии и страха.

Следующий крик я услышал со двора. Моё тело повернулось в сторону выхода из дома и поплыло на улицу. Сон был настолько реалистичен, что страх сковывал сердце ледяными цепями. Хотелось поскорее проснуться, но я не мог. Сон был сильнее меня и моих желаний, и, по всей видимости, у меня не было иного выбора, кроме как досмотреть его до конца.

На улице меня ждала та же картина, что и дома. Весь город был залит ядовито-зеленым густым искаженным воздухом. Со всех сторон доносились крики. Улица была полна разлагающихся тел. Из домов выбегали распадающиеся на куски скелеты. Город умирал мучительной смертью.

На центральной площади я увидел моих друзей. Что за глупый сон! Лицо Боно было похоже на поросячью морду. Плющ ползал по земле, с трудом подтягивая к себе длинные двухметровые конечности. Серж был красный как рак, а вместо рыжей шевелюры на его голове горел факел.

Я бросился к ним, хоть и понимал, что во сне это бесполезно. Но разве во сне друзья не должны были меня успокоить и поддержать? Ведь на то они и друзья. И плевать, что всё происходящее нереально.

Однако, увидев меня, парни развернулись, стремясь как можно скорее убежать, словно они бежали от чумы.

-Стойте! - крикнул я незнакомым голосом.

Это подействовало. Но совсем не так, как я ожидал.

Воздух вокруг парней стал плотным, словно превратился в желе. Он их обволок, не позволяя пошевелиться, и стал проникать в плоть. Мои друзья повернули на меня свои лица, обезображенные ужасом и болью. Никогда раньше я не видел такого взгляда. В глазах читались укор, непонимание и мольба о жалости. Рты их одновременно раскрылись, выпуская последний нечеловеческий крик. Тела начали плавиться и стекать на землю вместе с желеподобным воздухом, забравшим людские жизни.

Запах тлена, боль и агония. Вот то, что мне осталось и то, что стало моей жизнью. Только стоящие в ушах крики, просящие пощады глаза и бесконечный ужас.

Жаль только, что это был не сон.

Именно так закончилась жизнь обычного, ничем не примечательного мальчика. Так появилась новая тень, имя которой Чума. И именно эта история послужила причиной вымирания деревни Тиуэра, пропажи обозов с товарами и исчезновения разведотряда.

Освобождение Некромуса.

Годы заточения - это дни мучений, часы раздумий, минуты отрешённости и секунды сумасшествия. Все единицы измерения, имеющие вес в обыденной повседневной жизни, сливаются воедино и превращаются в ничто, когда ты единственный пленник никому не известной темницы. Всё, что имелось ранее, теряет смысл - ты уже совсем другой человек, с другими идеями, целями и умозаключениями. Сколько всего можно переосмыслить за годы одиночного блуждания в чертогах помутившегося разума. Сколько раз можно себя запутать, принимая за правильность далёкие от истины суждения. Сколь часто можно сходить с ума и становиться здравомыслящим, постоянно сомневаясь в том, кем ты являешься на текущий момент.

В мире теней же время течёт иначе. Здесь нет минут и секунд - время одновременно находится в подвешенном состоянии, никуда не сдвигаясь, и бежит с невероятной скоростью, утекая словно песок через пальцы. Прожитые мгновения не ощущаются как что-то отдельное, что-то самостоятельное - ты просто существуешь и не более. Любое действие размыто по всему горизонту событий и произошло одновременно сейчас и никогда.

А ведь в обычной человеческой жизни, пробудившись ото сна, первым делом мы определяем какое сейчас время суток. Если на улице темно, значит ночь. Если светло - день. Солнце на востоке - утро, на западе - вечер. Всё просто. Но не в мире теней, где не существует небесных светил. Где единственный ориентир находится в иной реальности, которой меня лишили.

Когда Тень оставила меня, заперев в моём огненном царстве, я был в бешенстве. Сказать, что я был зол - ничего не сказать. Стоило только подумать, чего меня лишили. Я был настолько близок к своей мести, что ощущал металлический привкус от кровавой расплаты. Эргой был тем, кто мне нужен. Я видел на что он способен и понимал, что только его силы могут мне дать желаемое. Но могучее существо, давшее мне вторую жизнь, заперло меня в темнице, оставив без сил и средств для освобождения.

Я никогда не отличался покладистым характером. Всю свою жизнь я творил исключительно то, что захочу, разве что делая поправки на стечение обстоятельств. Так и теперь, я сидел на своём троне, сжав кулаки и стиснув зубы, и переваривал обиду, приправленную злостью.

Благо, было время на то, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию. Вернее сказать, времени было предостаточно. Злость начала отступать, сменяясь здравомыслием, и к тому моменту, когда она снизошла на нет, я уже вообще не понимал причину её породившую. Да, меня выдернули обратно в мой мир, лишили сил и права на возмездие. Но вместе с тем мне было обещано освобождение и удобный шанс для расплаты.

Время шло и не шло одновременно, а я, то сидел на троне, то прогуливался вокруг него, маринуясь в своих мыслях и сомнениях. Казалось, что моё наказание длится вечность, а освобождение отодвигается всё дальше и дальше.

Хотелось что-нибудь предпринять. Руки чесались. То и дело я останавливался, намереваясь применить силу и вырваться из плена, но потом вспоминал, что способностей у меня больше нет. Однако это не мешало мне, забывшись в размышлениях и увлекшись мечтами, снова предпринимать нерезультативную попытку. Если посмотреть со стороны, то можно было бы принять меня за помешанного или психически больного человека, но это не мешало мне делать мои попытки вновь и вновь. А почему бы и нет, ведь меня никто не видел, а заниматься чем-нибудь было просто необходимо.

-Убить мерзавца Аульца! - раз, и несуществующий огненный шар полетел в такую же несуществующую цель.

Конечно же никто не был убит. Это была всего лишь игра воспалённого воображения, желающего принять желаемое за действительное. И много было таких игр: создание огненных зверей, воскрешение умерших, сожжение деревни, открытие портала…

-Получилось! - прокричал я в пустоту, прыгая от радости, словно малыш, которому подарили долгожданного щеночка.

И действительно, получилось. После очередной попытки создать портал, я увидел тонкую, едва заметную, горящую вертикальную полоску. Я потёр глаза, желая отогнать наваждение, не веря в происходящее. Но оно не уходило. Тоненькая огненная щель осталась на месте и не собиралась исчезать. Тогда я протянул руку и дотронулся до этой полоски.

-Горячая… - словно умалишённый, прошептал я себе.

Я дёрнул головой, чтобы отогнать глупые мысли. Не оставалось никаких сомнений - я смог открыть портал. Для проверки восстановления сил я тут же зажёг огненный шар. Ощущение было такое, будто мне обратно пришили руки, оторванные много лет назад. Я снова мог применять свои способности и это было великолепно.

Подойдя ближе к открывшемуся порталу, я посмотрел на него, намереваясь сунуть руки и расширить образовавшийся разрез. Но поразмыслив секунду передумал.

-Я появлюсь эффектно. Нет смысла ползать как мышь, когда можешь важно ходить, как лев.

Я остался стоять на месте. Вытянув руки в стороны, я занял величавую позу и силой мысли заставил портал расшириться и поглотить меня.

“Вот и конец моему заточению” - промелькнула мысль в моей голове, прежде чем я переместился в мир людей.

Появление.

Как я и предполагал, появление моё было фееричным.

В глухом лесу, в отдалении от прочего люда, расположилась деревня под названием Кракоп. Небольшая, населением чуть больше трёх десятков человек, она была образована на берегу озера Корпань в первых годах третьей эпохи. Жители деревни не были нелюдимы, но, тем не менее, придерживались отстранённого образа жизни, стараясь держаться подальше от мирской суеты. Именно в этой деревне мне было суждено появиться.

Небольшой огненный шар неожиданно возник посреди деревни - он взялся из ниоткуда. Был день. Жители деревни занимались привычными делами: пололи грядки, пасли овец, собирали ягоды и овощи, рубили дрова. Ничего особенного. А тут бац! И появился шар.

-Папочка, мамочка, смотрите! Шарик какой-то… - закричала удивлённая девочка, обрадовавшись чему-то необычному.

-Отойди подальше! Это шаровая молния! - закричал испуганный отец, явно громче и грубее, чем собирался.

-Папочка, я ничего не сделала…

-Ничего страшного, пошли домой, - успокоила её мама, укоризненно смотря на мужа, и прошептала, - ну зачем ты её пугаешь?

Это были не единственные люди, заметившие образовавшийся феномен. Множество зевак сошлись, чтобы посмотреть на диковинку. Многие последовали примеру испугавшейся семьи и разошлись по домам.

-Ваня, закрывай печь! - прокричала старушка. - Смотри, чтобы через трубу в избу не залетела.

-Иду-иду, - ответил ей молодой человек.

Реакции были совершенно разные, как и разными были эмоции. Люди объясняли неизвестное явление чем-то известным, тем самым успокаивая себя. А явление в то время стало меняться.

Маленький огненный шар начал расширяться, сначала очень медленно, затем быстрее и быстрее. Находящиеся около него зеваки, сообразив, что творится что-то неладное, стали отступать, постепенно меняя шаг на бег. И чем быстрее они убегали, тем быстрее начинал расширяться шар. В небе закричали испугавшиеся птицы. По земле побежали вынырнувшие из своих нор мыши, поползли змеи, побежали ежи. Природа пришла в движение, почуяв приближающуюся опасность.

Тем временем шар перестал расширяться и стал сжиматься, стремясь к своему первоначальному размеру. Успокоившиеся люди остановились и, влекомые любопытством, стали наблюдать за происходящим. Звери же и птицы, будучи умнее, продолжили своё бегство.

Шар достиг своих первоначальных размеров и стал пульсировать. Раз-раз, раз-раз, раз-раз… бум! Маленький пульсирующий шарик взорвался и понёсся в разные стороны огненной волной, высотой своей уходящей высоко в небеса.

Трава и деревья моментально превращались в труху, дома испепелялись вместе со своими обитателями, зеваки и беглецы сгорали заживо. Волна бушующей стихии не жалела никого и неслась в разные стороны до тех пор, пока не достигла последнюю свою цель, оставив круг, окантованный сгоревшими пернатыми созданиями. А в середине круга стоял человек. Или не совсем человек.

-Неплохо, - произнёс я, чувствуя, что энергия жертв передаётся моему телу.

-Ау-у-у, ау-ау-ау-у-у, - раздался вдалеке голодный волчий вой.

Это было любопытно. Обычно животные убегали куда подальше, чуя место моего появления. Но этим волкам, которые выли где-то вдалеке, было точно не до страха. Чувство голода явно преобладало над инстинктом самосохранения, будто это были вовсе не волки, а люди.

Словно решив подтвердить мои слова, вдалеке показалась кучка людей. Они бежали в мою сторону очень быстро и присматривались к местности.

-Что здесь произошло? - поинтересовался у меня один из людей, когда они до меня добежали.

-Пожар, по всей видимости, - съязвил я.

-И только один ты не поджарился? - нотки разочарования слышались в голосе второго бегуна.

-Только я.

-Ну что ж, значит сегодня диетический обед, - ухмыльнулся третий.

Не дожидаясь какой-либо моей реакции, люди встали в какую-то странную стойку - пальцы рук и согнутые в коленях ноги они опустили на землю, при этом выгнувшись в спине. Одновременно у всех них стали удлиняться волосы, меняться лица и конечности. Через минуту передо мной стояли волки, только размер их был намного больше, да и уродливы они были не по волчьи.

-Хм-м, псины… таких я вижу впервые, - задумчиво произнёс я.

-За псин мы тебе сейчас глотку перегрызём, - огрызнулся один из оборотней.

-Ну, попробуйте, - ответил я, оставшись стоять как ни в чём не бывало.

Первый оборотень напрыгнул на меня бездумно. Не таясь и не хитря, он встал передо мной и просто прыгнул, целясь в горло. Мне не пришлось даже ничего предпринимать. Я просто схватил летящую шавку и поджёг ей шкуру. Завизжав, оборотень, еще недавно бывший смелым, побежал валяться по земле, сбивая огонь.

Следующая псина прыгнула сзади. Острые зубы впились в моё плечо, когда я пытался увернуться. “Ох, зря”, - подумал я, чувствуя, что моя кровь, словно раскалённая лава, брызнула в пасть твари и сожгла её изнутри.

Передо мной осталось десять жалобно скулящих щенят, не знающих что делать и дрожащих от страха.

-Ну что, кто-нибудь еще хочет мне глотку перегрызть? - дьявольские огоньки в моих глазах давали подсказку сомневающимся хищникам.

Ответом был только жалкий скулёж.

-Я так и думал. Ну что ж, тогда пришла моя очередь нападать. Кто не спрятался - я не виноват.

После этих слов я присел на корточки, опустив руки к земле, ладонями вверх, и из такого положения стал подниматься. Подражая мне, столбы пламени взвились вверх и испепелили злобных зубастых тварей.

-Прекраснейшее зрелище, Тень! - произнёс нежный женский голос из-за моей спины.

Обернувшись, я увидел молодую девушку. Она не была красавицей, но и дурной её нельзя было назвать. Овальное лицо, широкие глаза и узкие губы делали лицо девушки простым и неинтересным. Только ярко-рыжие веснушки, раскиданные вокруг прелестного заострённого носика, придавали её внешности очевидную незаурядность.

-А ты кто? - поинтересовался я, готовясь действовать.

-Я к ним отношения не имею. Я просто мимо шла, как говорится. На шабаш.

-Ты ведьма, что ли? - не скрывая ухмылку спросил я.

-Самая, что ни на есть, ведьма, - ответила незваная гостья.

-Очень интересно. Я, пожалуй, схожу с тобой.

-Конечно, Тень. Думаю, что никто против не будет.

-Я не тень - я Некромус.

-А я Тамара, - улыбнулась в ответ девушка.

Шабаш.

-То есть ты умеешь превращаться в горящего петуха, правильно я понял? - резюмировал я, смотря на перевоплощение Тамары.

-Дурак! Не в петуха, а в феникса! - демонстративно обиделась девушка, вновь вернувшая себе человеческий облик.

-Как скажешь, - усмехнулся я на её наигранную обиду.

Путь до места проведения шабаша был не близкий - по расчётам Тамары на дорогу должно было уйти не менее пяти часов. Никаких развлечений: только поля, леса и конопатая попутчица. Мне не оставалось ничего иного, кроме как завязать диалог и скрасить путь различными рассказами. К счастью, моя спутница оказалась интересной собеседницей.

-Насколько я знаю, ведьмы умеют только варить зелья и заговаривать вещи. Разве не так? Почему ты меняешь облик? - я завязал разговор, хоть ответ на вопрос и не интересовал меня.

-Это было раньше. Действительно, первородные ведьмы ничего такого не умели. Они только ходили вокруг своего котла, кидали туда букашек, да козявок. Да вот только род сохранять надо было, а мужиков ведьм не бывает. Поэтому стали ведьмы мужиков искать. Те, что среди людей искали, породили потомков, похожих на себя. А те, что с чернокнижниками, да магами повелись, создали обновлённое потомство. Смешанная кровь дала совсем иные силы, нежели были у родителей.

-И кто же были твои родители? Избушка на курьих ножках и маг огня? - продолжал я подкалывать Тамару.

-Да ну тебя! Ты еще скажи, что баба Яга с Кощеем! А-ха-ха, - подыграла мне девушка.

-А что, они?

-Мой отец был магом огня - в этом ты прав. А вот мать - сильнейшей ведьмой-предсказательницей. Она предсказывала события со стопроцентной вероятностью. Поэтому и прожила недолго. Что-то предсказала не тому, кому надо. Или кому-то предсказала не то, что надо. Сложно сказать. Знаю только одно - гадала она на куриных перьях.

-Так ты не огненный петух, а огненная курица! А-ха-ха!

-Да ну тебя! - уже не наигранно обиделась девушка.

С Тамарой было интересно. Она была начитанной, знала много любопытных фактов и всегда находила ответ на вопрос. Я даже и не думал, что смогу найти настолько близкого по духу человека. Да, она была не совсем человеком, но всё же по сравнению со мной человеком она была полноценным.

За беседой время прошло незаметно. Дорога, по которой мы шли, упёрлась в лес и дальше сменилась тропой, уходящей в гору. В лесу стояла тишина. Не было слышно ни шелеста листьев, ни пения птиц. Лес словно вымер, оставшись таинственным склепом, в который боится заглянуть даже слабый ветерок.

Подъем в гору занял ещё пол часа. Только теперь мы шли молча. Не хотелось разговаривать и нарушать тишину, будто мы приняли какие-то установленные правила и неукоснительно их соблюдали.

На вершине нас ждал сюрприз. На большой поляне, свободной от деревьев, был разведён огромный костёр. К этому времени на улице уже стемнело и огонь, озаряя поляну, отбрасывал таинственные силуэты танцующих вокруг него обнажённых ведьм. То были: стройные дамы с широкими бёдрами и налитой грудью; худощавые девушки, плоские и узкобёдрые; пышные женщины с круглыми животами и обвисшей кожей. Молодые и старые, миловидные и вызывающие отвращение, они плясали, двигаясь вокруг костра, и пели песни на таинственном наречии.

-Побежали к ним! - потянула меня за собой Тамара, успевшая уже снять с себя одежду.

Я не был бы мужчиной, если бы не оценил первым делом представшую передо мной обнажённую девушку. Она не была эталоном, но некий манящий шарм, который таился за неидеальной фигурой, не позволял мне оторвать взгляд. Худенькие плечи казались очень хрупкими и ранимыми. Они словно просили, чтобы я укутал их в свои объятья и согрел. Узкие бёдра дополняли аккуратный силуэт. Маленькая, едва заметная грудь, была величайшим изобретением автора, нашедшего именно то, что необходимо для завершения композиции. Вся покрытая огненно-рыжими веснушками, она манила и отталкивала, обещая нежное тепло и обжигающий жар одновременно.

-Так ты идёшь? - без капельки смущения улыбнулась девушка.

-Конечно! - ответил я, отведя взгляд.

Мы встали в круг и принялись танцевать наравне с остальными.

Встретив нас, пламя усилилось, словно только нашего прихода оно и ждало. Поднявшись выше вверх и расширившись, огонь обдал жаром танцующих вокруг него ведьм. И в этот момент начался шабаш.

Обнажённые женщины стали преображаться. Воздух исказился, меняя картинку на что-то неестественное и сказочное. Теперь рядом со мной кружились птицы и звери, ползали змеи и ящерицы, порхали бабочки и мотыльки. Прекрасные русалки пели песни своими очаровательными голосами. Длинноногие нимфы танцевали, посыпая себя искрящимся порошком. И всё это волшебство сопровождалось сотнями парящих огоньков.

Шабаш закружил меня в своей круговерти, унося в мир блаженства и красоты.

Неожиданная встреча.

-Именем инквизиции, прекратите это! - неожиданно раздалось со стороны леса.

Подтверждая серьёзность намерений оратора, арбалетный болт пролетел мимо меня и впился в мягкую плоть танцующей неподалёку ведьмы. Последняя, не успев произнести ни звука, под воздействием инерции попавшего в неё болта отлетела на несколько метров и упала замертво. Всё произошло очень быстро. Настолько быстро, что большинство танцующих, ничего не заметив, просто продолжили плавно двигаться в эйфорическом кайфе.

А тем временем группа людей, состоящая из тридцати вооруженных арбалетами, ножами и мечами воинов, вышла из чащи и, не скрываясь, двинулась в нашу сторону. Свирепый взгляд помешанных на своём деле бойцов говорил о многом. В их глазах читались ненависть и злоба. Ясно было, что они пришли сюда не для обыденной болтовни. Кровавая разборка была неминуема. Оставалось только дождаться приближения врага и принять бой с достоинством.

-С достоинством, как же, - усмехнулся я своим мыслям. - Да они в штаны наложат, как только со мной встретятся!

-Что ты говоришь? - поинтересовалась кружащаяся возле меня высокая рыжеволосая женщина.

-Смерть идёт, говорю, - я указал беззаботной ведьме на врага.

Остановившись, женщина посмотрела в указанном направлении и пошатнулась от ужаса. Было любопытно наблюдать за тем, как умиление и наслаждение, объединившиеся ранее в блаженном облике, сменялись гримасой страха и безысходности.

-Инквизиция! - шокированная ведьма закричала так громко, что проигнорировать её вопль было просто невозможно.

Началась суета. Магические существа принимали вновь своё человеческое воплощение и убегали в лес, совсем позабыв о необходимости натянуть на себя бельё. А я просто отошёл в сторонку и с улыбкой наблюдал за происходящим. Одетый, разумеется. Ведь для того, чтобы одеться мне стоило просто провести рукой.

Инквизиторы, довольные произведённым эффектом, ускорили шаг и стали окружать перепуганных ведьм. Они сужали кольцо, окружая прелестных, но совершенно безобидных существ.

“Сколько ведьму не меняй, а она всё равно останется слабой”, - подумал я, наблюдая за тем, как войны приступают к уничтожению магических созданий.

“Отнюдь, мальчик”, - вторглась в мои мысли какая-то ведьма.

Осмотревшись, я увидел глядящие на меня глаза, переливающиеся золотым сиянием. Женщина тучных форм, с пышной тёмно-русой шевелюрой, смотрела на меня в упор.

“Да, это была я - я умею читать мысли и общаться ментально. И ты не прав в своих суждениях о ведьмах. Действительно, большинство из нас слабые, но есть и те, кто может в полной мере защитить себя и помочь сёстрам. Наблюдай!”

Ведьма закончила свой монолог как раз вовремя. В этот самый момент занёсся меч над головой, предвкушая горячую кровь своей первой жертвы. Меч стремительно опускался на голубоглазую синеволосую ведьму, но она в свою очередь не торопилась уворачиваться. Молниеносным движением руки ведьма схватила смертоносное оружие и остановила его. Послышался жуткий скрежет, будто металл тёрся об ледяную глыбу. От руки девушки повеяло холодом. Морозные рисунки побежали по мечу, перешли на рукоять, затем кисть, руку и всё тело нападавшего. За мгновение опаснейший воин превратился в ледяную статую. Ведьма улыбнулась и с разворота разнесла её ударом ноги. Но радость была недолгой. Очередной арбалетный болт нашёл свою цель, унося жизнь волшебного существа прицельным попаданием в глаз.

Началась бойня.

Страшные вопли смешивались со скрежетом, звоном и взрывами. Опытные воины инквизиции самоотверженно шли вперёд на толпу обнажённых женщин и беспощадно рубили их. Ведьмы же применяли смекалку и проворство. Ведьмы-оборотни превращались в животных и птиц, и старались спастись бегством. Обычные и первородные ведьмы сбились в центр и кидали во врагов мешочки с волшебным порошком, который не имел никакого эффекта - инквизиторы были защищены от подобных неприятностей специальным обмундированием. Обновлённые ведьмы вели бой, прикрывая отступление первых и защищая вторых.

Среди них я увидел Тамару. Она подпустила поближе инквизитора с ножом и, превратившись в горящую птицу, стала выклёвывать ему глаза, обжигать руки, лицо и тело. Мера была достаточно эффективной. Воин быстро покрылся ожогами и, казалось, ослеп. Размахивая наугад ножом, он случайно зацепил своего товарища, а тот, приняв его за перевоплотившуюся ведьму, напросто заколол соратника. Тамара же преобразилась обратно в девушку и пошла искать следующую цель.

Вот только следующая цель сама нашла её. Раненный инквизитор, увидев приближающуюся опасность, метнул в Тамару свой меч. Опытный боец не мог промахнуться. Тяжелое оружие с разгона вошло прямо в сердце девушки. Тонкие ручейки пламени, вместо крови, начали сочиться из раны, превращая прелестную ведьму в пепел.

-Хватит! - заорал я, решив, что насмотрелся на представление.

Мне, в отличии от ведьм, не надо было прикрываться или прятаться. Прямым гордым шагом я пошёл к врагам, сжигая их на своём пути. Летящие болты испепелялись на подлёте. Мечи и ножи рассыпались в пыль, стоило им только коснуться моего тела. А инквизиторы горели, и жалобные их крики были звучным извинением за убитую незародившуюся любовь.

Всё прошло слишком быстро. Я даже не успел насладиться местью, прежде чем вражеские воины закончились и на поляне остались только ведьмы, смотрящие на меня с восторгом и уважением.

-Я же говорила, что я феникс, а не курица, - раздался весёлый голос из-за моей спины. - А фениксы, как известно, возрождаются из пепла.

-Могла бы и раньше рассказать! - счастливая улыбка появилась на моём лице.

Дело престижа.

С тех пор Тамара стала моей спутницей. Возвращаться в свой мир я не собирался - я вдоволь насмотрелся на него за долгие годы заточения. Мне хотелось свободы, приключений и развлечения. И Тамара мне полностью подходила. Для начала, она меня привлекала как женщина. И речь далеко не о фигуре. Ведь женщина может привлекать не только дарованными от природы очертаниями. Стиль мышления, ритм жизни и желания Тамары были похожи на мои, а это было дороже пышности и привлекательности форм. Я мог заполучить любую женщину, чьё тело мне понравится, а вот найти родную душу - это очень непросто. Помимо этого, Тамара была огненным существом. А огонь я любил очень сильно. Сильнее я любил разве что только некромантию.

Девушка была не против путешествовать со мной. Более того, она сама это и предложила, сразу после того, как заточила меня в объятья, возродившись из ниоткуда.

Первое, чем мы занялись - это повышением престижа теней среди магического сообщества. Было очевидно, что волшебные создания видят меня в настоящем обличии, и это было большим преимуществом. Осталось только показать на что я способен. Среди ведьм я себя уже успел зарекомендовать - они видели мою мощь и остались благодарными за спасение жизней. С оборотнями я тоже успел познакомиться. Уверен, что у этой своры есть вожак, и когда-нибудь он узнает, что произошло с его щенятами и кто тому виной. Если еще не узнал.

Оставались только маги и чернокнижники. Возиться со всякой иной нечистью не имело никакого смысла. Они были слабы, неинтересны или малочисленны. Проще было их истребить при случае, нежели договариваться или демонстрировать своё превосходство.

Основная проблема с чернокнижниками и магами заключалась в том, что эти магические твари, а именно слово твари наиболее точно характеризует данных существ, старались быть одиночками. Найти подход к множеству созданий через одного, разумеется, было невозможно. Собрать вместе большое число держащихся друг от друга подальше волшебников тоже было невыполнимой идеей. Надо было решать проблему. И в этом нам снова помогли инквизиторы.

В городе Мируэй шло очередное линчевание магических созданий. Площадь была заполнена толпой зевак, как обычно вышедших из своих домов вопреки здравому смыслу. В центре площади на трёх помостах привязанными стояли девять живых существ. Среди них были не только маги и ведьмы, но и обычные ни в чём не повинные люди. Огонь под их ногами уже разгорался, стремясь своими языками облизать долгожданную добычу. Неожиданно в начале столпотворения появился загадочный персонаж, одетый в длинный чёрный плащ, чёрные кожаные ботинки и не менее чёрную широкополую шляпу. Он медленно шёл по направлению к помостам и озирал презрительным взглядом собравшихся зевак. Инквизиторы и их прихвостни смотрели на него с подозрением, не зная стоит ли что-либо предпринимать или нет. Этот загадочный персонаж подошёл к помостам, развернулся лицом к толпе и сказал:

-Я - Тень. И я объявляю это мероприятие оконченным.

Конечно же этим загадочным персонажем был я. Не дожидаясь реакции инквизиторов, я заставил пламя отступить от помостов, образовать вокруг них круг с единственным обрамлённым огнём проходом. Толпа зевак и линчеватели остались за пределами высокой огненной преграды. А по украшенной пламенем дорожке ко мне грациозно шла Тамара, облачённая в чёрно-красный кожаный обтягивающий костюм. Она медленно обошла помосты, по пути обрезая верёвки, связывающие приговорённых к казни, и подошла ко мне.

-Давай в следующий раз сделаем что-нибудь менее официальное, - предложила ведьма, очаровательно улыбаясь.

-Почему бы и нет, - улыбнулся я в ответ, перемещая освобождённых людей вместе с нами в безопасное место.

И я сдержал своё слово. Пришлось хорошенько поразмыслить и проявить всю свою фантазию, чтобы организовать шоу, но оно того стоило.

-Тушите свет, закончился банкет! - закричал на всю площадь появившийся из ниоткуда клоун.

На этот раз я был облачён в широкие разноцветные шёлковые штаны, длинноносые ботинки, пёстрый кафтан и шапку с бубенцами. Ну и конечно же на лице присутствовал огромный красный нос.

Публика отреагировала по-разному. Кто-то смеялся до слёз, кто-то ругался и злился, а кто-то просто смотрел и не понимал что происходит. Инквизиторы же, в отличии от зевак, сразу же взялись за оружие.

Тем временем я принялся жонглировать огненными мячиками. Я их подбрасывал и ловил, гипнотизируя толпу. Дождавшись необходимого эффекта, который заключался в замешательстве абсолютно всех присутствующих, я начал швырять мячики один за другим. На лету огненные мячи разворачивались и превращались в огромных фениксов. Горящие птицы летали над людьми, обдавая их жаром и обжигая, заставляя бежать куда глядят глаза, ища спасение.

В самый разгар событий с неба спустилась ещё одна огромная птица, ранее прикрытая солнцем. Она приземлилась рядом со мной и превратилась в очаровательную клоунессу.

Спектакль по традиции закончился освобождением узников и исчезновением актёрского состава.

Мы веселились на славу, повышая престиж теней в глазах магической общественности. Прослышав о спасительных налётах и бесстрашии Тени, маги и чернокнижники стали мной восхищаться, признавая авторитет всесильного существа.

Наше с Тамарой турне по городам продолжалось несколько лет. Мы были прекрасны и узнаваемы - настоящая команда влюблённых бандитов.

Восстание мертвецов.

-Давай сотворим что-нибудь интересное! - неожиданно предложила Тамара, при этом достаточно настойчиво.

Был поздний вечер. Мы лежали в кровати, расслабившись после пылкой страсти, охватившей нас часом ранее. На прикроватном столике стояла начатая бутылка вина и два бокала, в которых плясали огоньки горящих рядом свечей.

-Мне казалось, что что-то интересное мы только что закончили делать, - улыбнулся я в ответ.

-Я не об этом, глупенький, - девушка погладила меня по голове. - Я о развлечении. Может быть завтра устроим парад мертвецов или огненное шоу.

-Ты заскучала? - я изобразил наигранную обиду. - Вот так всегда - ты всё для неё, а она не ценит.

-Ну что ты, дорогой, я ценю! - Тамара кокетливо заморгала своими глазками. - Но давай посмотрим правде в лицо, мы уже несколько месяцев ничего интересного не вытворяли.

-Ну хорошо, давай поразвлекаемся. Парад мертвецов или огненное шоу… Хмм… А если и то, и другое?

-Ты что-то придумал?

-Завтра узнаешь, - улыбнулся я.

После этих слов Тамара потянулась к столику и разлила вино по бокалам. Задумавшись на мгновение, она с наслаждением улыбнулась и задула свечи.

-Зачем ты снова это сделала? - поинтересовался я, зажигая свечи вновь. - В темноте же ничего не видно.

-Прости, не смогла удержаться. Просто я обожаю задувать свечи, - в глазах ведьмы заплясали игривые огоньки.

-Да уж, с тобой лучше в церковь не ходить.

Смех наполнил комнату. Мы отпили из бокалов вино, приблизились друг к другу и вернулись к недавно законченному интересному занятию.

Ночь была наполнена любовью. Уснув только на рассвете, мы проспали до обеда. Но ведь мы могли себе это позволить. На работу вставать нам было не надо, куда-то спешить по делам - тоже. Мы просто жили и наслаждались жизнью.

Месяц назад нами было принято решение остановиться в трактире, расположенном на окраине города Монпелье. Название населённого пункта играло какими-то остренькими нотками на языке, как сказала моя спутница. Поэтому выбор был очевиден - что ведьме по душе, то и тени понравится.

Город оказался весьма интересен - блуд, разврат, пьянки и азарт царили в нём повсеместно. Люди приезжали сюда со всего мира для того, чтобы поразвлечься с красотками и красавцами, поиграть в карточные игры и хорошенько выпить. Регулярно на улицах происходили стычки пьяных дебоширов, проигравшихся игроманов и просто любителей помахать кулаками. Стража смотрела на всё это сквозь пальцы. Казалось, что единственное, что было противозаконно в Монпелье - это скука, грусть и уныние. Только веселье, кайф и разгул.

Отобедали мы в местной харчевне. Борщ, рагу с мясом ягнёнка и овощной салат, являющиеся для кого-то сытным обедом, для нас стали первым яством сегодняшнего дня. Досыта наевшись, я отвалился на стул и приступил к обсуждению сегодняшних планов.

-Ты не передумала ещё насчёт развлечения?

-Разумеется, нет, - Тамара промокнула губы салфеткой и отодвинула пустую тарелку.

-Тебе не кажется, что в этом городе уж слишком весело? - поинтересовался я, подмигнув.

Ведьма осмотрелась по сторонам. Около барной стойки сидел хорошенько выпивший мужчина и что-то красочно объяснял на пальцах такой же, как и он нетрезвой женщине. За соседним столом компания из шести человек играла в карты - ставка была приличной. С улицы слышалась возня от очередной потасовки. Повсеместно царил гомон и смех.

-Нам же, вроде, он поэтому и понравился, - подытожила девушка.

-Думаю, что пора отдохнуть. Что-то устал я от этого шума.

-На что ты намекаешь?

-Я намекаю? Я разве когда-нибудь о чем-то намекал? - мне было невдомёк почему меня не понимают.

-Так, ладно. Что ты предлагаешь сделать?

-Уже лучше, - улыбка нарисовалась на лице. - я предлагаю прикрыть эту лавочку. Насовсем.

Подобные Монпелье города прекрасны своей безудержной кровожадностью. Люди, независимо от того, живут они в них или просто приезжают отдыхать, постоянно норовят кого-нибудь убить. Вчерашние любовники мстят, поддавшись ревности. Должники умирают, не отдав долги, либо сами убивают своих займодавцев. Собутыльники ловят косые взгляды и наказывают обидчиков. А смерть в это время ходит размеренно по городам и спокойно точит косу.

Такой расклад нам был на руку. Мы дождались наступления сумерек и направились на расположившееся недалеко от города огромнейшее кладбище.

-Давненько я этим не занимался, даже соскучился, - стоило первым могилам появиться в поле зрения, и настроение сразу же поднялось.

-При мне ни разу. Не считая разве что того момента, когда мы пугали похоронную процессию.

-Да уж, весело тогда было. Они бежали, не замечая ничего на своём пути. Падали, спотыкались, визжали… Повторить что ли как-нибудь.

-Почему бы и нет, - подмигнула ведьма.

-Но сегодня нас ждёт куда более интересное мероприятие. Я подниму их всех, - я указал на окружавшие нас могилы.

Я опустился к земле и пощупал почву: “Теплая и мягкая - всё должно произойти быстро”. Лёгкий ветер раздувал мои волосы. Шелест листьев нарушал тишину, лаская слух. Хвойный аромат висел в воздухе. На улице стоял тёплый августовский вечер.

Встав, я принялся искать источники энергии. Где-то в чаще леса переваливаясь брёл медведь. Птицы мирно сидели, забившись в свои гнёзда на ночлег. Восемь молодых людей, вообразивших себя ведьмами и магами, проводили странный ритуал на другом конце кладбища. Мыши, крысы, ежи, волки, лисы, зайцы… Все люди и звери, находящиеся в округе, попали в мои смертоносные сети. Раскинув руки в стороны, я принялся собирать их энергию, высасывая всю без остатка. Жизнь за жизнь - именно таков принцип некромантии. Равновесие должно соблюдаться во всём.

Насытившись энергией, я вновь опустился к земле и принялся передавать её лежащим в ней покойникам. Оживляющая сила уходила в землю, и я чувствовал, как где-то на глубине появляется движение.

-Встаньте! - приказал я, поднимаясь в полный рост.

Слушаясь моего приказа из ближайшей могилы показалась первая рука.

Явление Тени.

Темнота пришла на смену сумеркам, но это не мешало обитателям города Монпелье продолжать свои обыденные дела. Если в обычных городах в столь поздний час окна домов освещались свечами, вырисовывая силуэты готовящихся ко сну жильцов, то окна домов этого славного города были темны, либо слегка светились от создающей романтическую обстановку свечки. Из помещений слышались стоны удовольствия, крики боли или просто храп - всё зависело от предпочтений уединившихся там людей. Трактиры, бары и игровые комнаты были полны народа. Шумные посетители сновали повсюду, то и дело заказывая выпивку и делая ставки. Город жил своей суматошной жизнью, и лишь улицы были пусты. Пока пусты.

Неподалёку от города, со стороны леса, показались две фигуры. Во тьме невозможно было разобрать кто это идёт, однако очертания силуэтов подсказывали, что это были мужчина, одетый в длинный плащ, и облачённая в обтягивающее одеяние женщина. Мужчина приобнимал за талию свою спутницу. Пара весело, чуть ли не в припрыжку, шагала по направлению ближайших зданий. Следом за ними из леса стали появляться ковыляющие, еле передвигающиеся существа.

-Как-то темновато, не кажется? - несколько огненных шаров появились вокруг нас.

-Уже нет, - улыбнувшись ответила Тамара.

-Я дарю тебе эти шары. Можешь управлять ими, - сказав это, я создал браслет и надел его на руку спутнице.

-Благодарю, он бесподобен! Правда я предпочитаю птичек.

-Как скажешь, дорогая, - и шары преобразились в три огненных феникса.

Пока решался вопрос с освещением, мы дошли до города и остановились для подготовки предстоящего представления. Обернувшись, я осмотрел своё войско. Порядка тысячи трупов, полуразложившихся и свежих, пошатываясь стояли и смотрели на меня невидящим, но понимающим взглядом. Они были готовы повиноваться своему господину, и лишь не отданный до сих пор приказ отделял их от выполнения своей миссии. Всё было готово и в лучшем виде.

-Товарищи! - начал я пламенную речь. - Воины мои! Мы собрались здесь, чтобы покарать этих лживых, алчных и похотливых тварей. Они предали вас и убили. Они лишили жизней своих друзей и соратников лишь для того, чтобы продолжить прожигать свою жизнь в блуде и пьяном бреде. Но так нельзя. Вы просто обязаны воздать им по заслугам, наказать их за поступки и упокоить рядом с собой. Вперёд, бойцы! Этот город полностью в вашем распоряжении!

Как только я завершил свою речь, толпа воскресших мертвецов тронулась с места и пошатываясь побрела в Монпелье.

-Мне кажется, что неплохо вышло, - вопросительно взглянул я на ведьму.

-Ты прирождённый оратор, - улыбнулась она в ответ и пошла вслед удаляющейся толпе.

В весёлом шумном городе воцарилась паника. Трупы наводнили улицы. Они врывались в трактиры и дома, громили бары и бордели. Отовсюду слышались вопли ужаса, крики боли и предсмертные хрипы. Ожившие имели только одну цель - уничтожать всё на своём пути. Было несколько человек, которые смогли убежать из города, но нам до них не было дела. Основная часть признанных виновными людей находилась внутри. Ходячие мертвецы окружали людей, кусали их, пожирали плоть и рвали в клочья. Жизнь Монпелье подходила к концу. Завершая акт возмездия, с неба спустились фениксы и стали кружить над городом, поджигая всё вокруг.

-Вот на что-то такое я и рассчитывала, - Тамара сияла от восторга.

-Всё для тебя, ты же знаешь.

-Зна… - ведьма не успела договорить слово и застыла, словно её заморозили.

То же самое произошло и со всем остальным окружающим миром. Картинка застыла и не хотела возвращаться к движению. Замерло всё: люди, трупы, фениксы и даже огонь. Наступила полная тишина, на фоне которой вдалеке прокуковала кукушка.

-Значит застыл только город! - злость наполняла меня. Применение сил не давало никакого эффекта. - Кто это сотворил?

-Не злись ты так, не стоит, - рядом со мной появилась Тень, по обычаю принявшая мой облик.

-Это ты? Ты так умеешь? - опешил я, не ожидая такой встречи.

-Нет, не могу. Тебе это просто привиделось, - с полной серьёзностью ответила она.

-В смысле?

-Да уж, Некромус, иногда ты бываешь настоящим тугодумом. Конечно же я это могу. Я способна на многое.

-Зачем ты здесь? - этот вопрос интересовал меня куда сильнее.

-Ты не рад меня видеть? Жаль. А я рада встрече. Давненько не виделись.

-Ближе к делу, - злость начала возвращаться.

-А если по делу, то хватит тебе уже веселиться. Пора заканчивать дела. Ну и есть радостная новость для тебя - скоро свершится месть. Если ты конечно сможешь договориться.

-А подробнее?

-Краткость - сестра таланта? - съязвила тень.

-Мне не до шуток. Что там с местью?

-Тебе надо встретиться с Эргоем в посёлке Латык. Он будет не один, а с той девушкой, за которой ты следил. Приближаться к ней теперь можно - она безопасна. Так вот, ты предложишь ему встречу с той самой тенью, взамен на месть. Он точно согласится. Расскажи, что это я убила всех в монастыре и преследовала его. Он сам виноват только в смерти настоятеля и отца Туриана. После завершения дел приводи Эргоя с его спутницей в Тиуэру.

-А там что будет?

-Там еще одна тень. Не бойся, он мальчик покладистый. Теперь покладистый. Мне пришлось немного его приструнить, показать кто главный. Так что всё просто - приведи их, а там увидишь.

-Договорились. Разморозишь? - кивком головы я указал на апокалиптическое шоу.

-Нет. Пора с этим заканчивать.

Город вспыхнул как спичечный коробок. Улицы, дома, обитатели и напавшие твари - всё горело и исчезало за языками пламени. Фениксы, висевшие в небе, рассыпались на множество искр и растворились в бушующей стихии. Только Тень, я и Тамара остались стоять около этого необъёмного пожара.

-Чуть не забыла, - произнесла Тень, и Тамара превратилась в уносимый ветром пепел.

-Что ты сделала? - эмоции били через край.

-Не волнуйся ты так, она же феникс. Возродится где-нибудь подальше отсюда.

Договор.

Посёлок Латык находился на значительном удалении от окружающих его населённых пунктов. Возможно, когда-то жизнь кипела в нём, однако в момент моего посещения от посёлка осталось одно только название. Среди зарослей высокой травы виднелся обросший мхом одиноко стоящий дом. Годы пощадили его. Брёвна, из которых он был сооружен, обветшали со временем, но это не мешало конструкции оставаться устойчивой. Крыша постройки прогнила, но не протекала. Блестящие стёкла окон потрескались, но всё же стояли на месте. Перекошенное крыльцо держалось из последних сил, желая встретить долгожданных гостей.

-Мне кажется, что здесь можно заночевать, - раздался с улицы женский голос.

-Думаю, ты права, - ответил сопровождающий её мужчина.

Увидев происходящее со стороны, можно было подумать, что это всего лишь заблудившаяся в лесу влюблённая парочка, которая ищет кров для ночёвки и уединения. Однако моему взгляду было доступно нечто большее. Две тени приближались к избе. Эргоя я признал сразу - он нисколько не изменился, разве что окончательное преображение в тень дало ему стабильный характерный облик. Про его спутницу же подобного не скажешь. Некогда жизнерадостная, светящаяся счастьем и добротой девушка превратилась в хмурую и серьёзную женщину. Вид тени соответствовал её душевным переменам. Сияющий ангел преобразился в серое существо, состоящие из парящих в воздухе полупрозрачных лоскутов. О прежнем облике напоминал только светящийся контур. Она была похожа на тучу, из-за которой пробиваются солнечные лучи.

-Всем привет! Давно не виделись, - я вышел на крыльцо и с улыбкой на лице поприветствовал гостей.

Реакция была ожидаемой. Эргой был в замешательстве. Он явно был не рад меня видеть, но и негативных чувств ко мне не испытывал, что не скажешь о Стэле. Девушка смотрела на меня прожигающим взглядом, готовая наброситься и уничтожить в любую секунду.

-Привет, Некромус, - Эргой пришёл в себя. - Что ты тут делаешь?

-Ты его знаешь? - злобный взгляд Стэлы переместился на Эргоя, и казалось, что опасность теперь угрожает ему.

-Да. Мы встречались однажды.

-Да уж, забавная была история, - мне необходимо было как-нибудь разрядить обстановку. - Но давайте сейчас всё спокойно обсудим. У меня есть что сказать.

Стоило мне договорить, как энергетический удар припечатал меня к стене. Стэла дала понять, что на спокойный разговор она не настроена.

-Я тебя убью! Ты виноват в том, что я стала такой и лишилась всего! - девушка молниеносно оказалась возле меня и схватила за горло. Отбиваться смысла не было. Надо было решать проблему именно разговором, насколько бы тяжело мне не пришлось.

-Я не виноват, - голос звучал хрипло, словно чужой. - Это всё Тень. Она создала меня и отправила следить за тобой. И на встречу с Эргоем тоже она меня направила. Я такая же жертва, как и вы.

-С чего я тебе должна верить? - Стэла была неумолима.

-Ты можешь не верить мне и даже убить. Но тогда у тебя не будет возможности поквитаться с этой тварью.

-Стэла, давай его выслушаем, - вмешался Эргой.

Парень явно имел определённое влияние на бывшую целительницу. Мне нужно было менять подход и стараться действовать через него.

-Эргой, это тень убила всех в монастыре, а не ты. Она вынуждала тебя принять силы и преследовала тебя. Ты виноват только в смерти настоятеля. Ну и другого монаха тоже ты утопил. Не припомню сейчас его имя.

-Что ты сказал? - в глазах парня читалась возродившаяся боль. Он услышал то, что хотел услышать давно, но подтверждение его причастия к смертям было сродни удару поддых.

-Это правда, - продолжил я. - Тени что-то от нас всех надо. Она нас создала и играет нашими жизнями как ей заблагорассудится.

-Ты знаешь где её найти? - Стэла ослабила хватку.

-Знаю. Но есть одно «но», - неуверенность читалась на моём лице.

-Какое ещё «но»? - зло спросила девушка.

Я не знал как правильно поступить. Месть была очень значима для меня. Можно сказать, что я жил ради неё. Но два сильных противника, зажавших меня в угол, явно были не настроены мне помогать. Оставалось только довериться заверениям Тени о том, что Эргой согласится на мои условия и позволит мне свершить возмездие. И мне пришлось пересказать свою историю. Разумеется, я рассказал её не всю. Я опустил детали о влечении к некромантии, оставив эту свою черту на прихоть Тени. Также собеседники не узнали об экспериментах над животными и истинную причину моей ссылки в приют. Получилось, что я рос пай-мальчиком в дружной благополучной семье. Но однажды меня похитили и сдали в приют, в котором я и закончил свою жизнь. Подробности нашей дружбы с Аульцем я рассказал без прикрас и лжи - так звучало откровеннее и убедительнее.

-Когда я возродился, то увидел как Аульц убивает мою семью, - закончил я свой рассказ.

К моменту окончания рассказа мы уже сидели в доме за столом и пили чай. Я рассчитывал на такое развитие событий, поэтому подготовился и накрыл стол. Пряники, малиновое варенье и свежий хлеб были разложены по блюдам и ждали своей очереди.

-Хорошо. Допустим, что ты говоришь правду. При чём здесь мы? - подвела итог Стэла.

-Мне нужен Эргой, - ответил я и перевёл взгляд на бывшего монаха. - Я видел на что ты способен. Ты возвращал души умерших. Они общались с тобой.

-Я никогда не делал этого с теми, чьих тел нет рядом, - Эргой явно не ожидал такого поворота. - Все люди, души которых я оживил, лежали в земле, что была у меня под ногами. Аульц же умер еще в прошлой эпохе. Никто не знает где его тело. Да и не уверен, что мои силы подействуют на тех, кто жил до разделения лун.

-Давай попробуем, - я не мог потерять единственный шанс. - Если не получится, я не расстроюсь и не обижусь. Приму как данность. Но попробовать надо обязательно.

-Допустим мы это сделаем. А что потом? - похоже, что Стэла верила в способности Эргоя больше, чем он сам.

-Я отведу вас к Тени. Можете мне верить. Я на всё соглашусь, если вы явите передо мной Аульца.

-Хорошо. По рукам, - ответил Эргой, и резко встав из-за стола вышел на улицу.

-Ему надо подумать, - пояснила девушка.

Месть.

Свершение мести было назначено на вечер. Эргой сказал, что ему необходимо подготовиться - прощупать почву, так сказать. Без тела Аульца вызов души усложнялся. Необходимо было найти хотя бы что-нибудь, что могло быть связано с ним. А это было непросто. Я как кандидат не подходил - уж слишком сильно я изменился при перерождении. Оставался только один предмет, который мог хоть как-нибудь облегчить поиски. Так получилось, что кинжал из некромантской книги, которую нам подбросили хозяева приюта, всегда появлялся в моей руке, стоило только захотеть этого. Возможно, это была всего лишь копия, но надежда на благоприятный исход всё же оставалась.

-Ты знал? - Эргой был сам не свой. Он набросился на меня ни с того, ни с сего.

-Что знал? - я не нашёлся что ответить.

-Почему мы встретились именно в этом месте? - продолжал он загадочно напирать.

-Тебе честно сказать? Тень мне сказала, что ты здесь будешь.

-Тень тебе сказала? И ты промолчал? - видно было, что парень с трудом сдерживает гнев.

-Да в чём проблема? Да, она мне сказала. И она же сказала где её потом найти. Если Тень не захочет, ты её никогда не найдёшь, - успокаивать разбушевавшегося монаха то еще удовольствие.

-Что она тебе ещё рассказала?

-Ничего. Теперь я всё рассказал. Мне очень дозированно дают информацию.

-То есть то, что тело Аульца лежит под землёй возле этого дома ты не знаешь?

-Что? - теперь пришел мой черёд удивляться и выходить из себя. - И она не удосужилась мне об этом сказать?

-Да у вас просто идеальные отношения, а-ха-хах, - не удержался Эргой.

-Что здесь происходит? Я слышала смех над Некромусом. Просто не могу такое пропустить, - Стэла появилась как раз вовремя.

-Ничего интересного. Просто Эргой нашёл моего друга.

-Мы готовы начинать, - с полной готовностью подытожил парень.

На улице уже стемнело. Для общего комфорта я зажёг огненные шары и повесил их вокруг нас с четырёх сторон. Эргой встал в центр, а мы со Стэлой с края, но подальше друг от друга.

-Именем Тени, призываю тебя, Аульц, - произнёс Эргой на языке теней. - Явись перед нами.

Ничего не произошло. Не было ни холодного ветра, ни сверкания молнии, ни загробного голоса - тишина. Манипуляции парня явно не имели успех.

-Мне не хватает сил, - резюмировал он. - Идите сюда. Возьмите меня за руки и будьте готовы поделиться энергией. Оказывается, вызвать человека из прошлой эпохи не так-то просто.

-Как скажешь, - по совершенной случайности одновременно ответили мы.

-Именем Тени, призываю тебя, Аульц, - повторил Эргой. - Явись перед нами.

Я почувствовал колющее ощущение в руке, словно сотни маленьких иголок впились в мою ладонь и дотронулись до моих энергетических потоков. Не сопротивляясь я позволил Эргою черпать энергию, сколько бы ему не понадобилось.

На этот раз эффект был, да ещё какой. Листья и пыль закружились перед нами, превращаясь в вихрь, который быстро вырастал, уносясь ввысь. Небо стало чёрным. Деревья гнулись под натиском стихии, а она только усиливалась, не желая успокаиваться. Неожиданно молния сверкнула в небе и ударила прямо в центр этого вихря. Жуткий раскат грома сопроводил этот удар, как бы оповещая о случившемся деянии.

Когда глаза отошли от яркой вспышки, я увидел его. Нет, это был не Аульц в привычном мне человеческом обличии. Это была серая тень. Только вместо лоскутов ткани она состояла из бесцветного песка. Сформированная в некий силуэт, она парила в воздухе и смотрела на меня до боли знакомыми глазами.

-Аульц, это ты? - неуверенно спросил я.

-Да, Арч, это я, - это был его голос. Я его ни с чем бы не перепутал.

-Ты постарел, - я заметил, что передо мной уже не молодой парень, а повзрослевший человек, лет тридцати.

-Это тот облик, в котором я умер. Я вижу, что ты нашёл мой дом.

-Это твой дом?

-Да. После того, как я убил тебя, меня приняли в клуб убийц. Мне стали давать различные задания, и я с честью их выполнял. Я с рождения шёл к этому. Не суди меня строго - меня таким вырастили. Я не мог поступить иначе.

-Я не виню тебя в своей смерти. Но за что ты убил мою семью? - я сам удивлялся своему спокойствию.

-Я не хотел этого делать. Твоя мама не отпускала тебя. Она считала себя виноватой во всех бедах, что на тебя свалились, поэтому всеми силами пыталась добиться истины. Конечно же Финтюа не могли с этим смириться и отправили убийцу к твоим родным. Для меня это было наказанием. Во всех смыслах. Хозяева наказали меня за то, что неудобство им доставляли родственники моего друга. Я же чувствовал, что наказан жизнью за то, как поступил с тобой.

-Но ты все равно убил их, - эмоции стали брать верх.

-Убил. Я не мог поступить иначе. Только это сломило меня. Оказалось, что у меня есть совесть. Злая назойливая совесть. Она грызла меня, мучила, пытала. Я по-прежнему выполнял заказы, но с каждым разом всё хуже и хуже. Я перестал спать, почти не ел и не пил. Бутылка стала моим спутником в повседневной жизни. Я скатился на дно и там на дне и был убит. Финтюа не прощают ошибки. Не удивительно, что за мной пришёл наёмник. Не сложно было убить пьяного немощного человека.

-Совесть? Ты считаешь, что это совесть Аульц? - вот теперь я разозлился не на шутку. - Это слабость и никчёмность. Как можно совершить такое и превратиться в ничто? Ты обязан был стать великим! Я должен был видеть сейчас перед собой величайшего убийцу всех времён и народов. А ты просто ничтожество. Моя смерть и смерть всех членов моей семьи были напрасными, если цель, ради которой нас убивали, не была достигнута. Я разочарован. И нет тебе прощения.

Собрав всю свою злость, я выплеснул её в виде огненного потока, обжигающего убийцу-неудачника. Песок плавился и превращался в стеклянный памятник человеку, которому было бы лучше не рождаться.

-Его душа мертва? - поинтересовался я у Эргоя.

-Да. Я больше его не чувствую.

-Поделом ему. Теперь я спокоен. Пошли в Тиуэру.

Встреча теней.

Всё шло по моему плану. Приструнённый Альф находился вместе со мной в своём доме. Эргой, Стэла и Некромус должны были с минуты на минуту появиться. До завершения моей задумки оставалось всего ничего - объясниться перед всеми присутствующими и убедить их довериться мне.

-Я думаю, что нам сюда, - сориентировал Некромус своих спутников.

Вчера я послала ему весточку с инструкциями. Это была маленькая огненная птичка, которая шепнула Некромусу где меня можно будет найти. Птичку конечно же заметили остальные, но мой протеже сказал, что ему скучно и он просто так развлекается.

-Ты уверен, что именно этот дом? Я никого не вижу, - как обычно засомневался Эргой. Столько лет прошло, а он всё тот же маленький мальчик, который валялся со мной на сене в монастыре.

-Конечно никого не видишь - деревня же вымерла. А идти нам именно сюда. Я чувствую.

“Чувствует он, как же. Трепло”, - я смотрела через окно на подходящих к крыльцу теней. Теперь мне стоило выйти и показаться им.

-Кастэла?

Эргой был сильно удивлён. Да и Стала была удивлена не менее. Если парень просто не ожидал увидеть вместо страшной Тени свою давнюю любовь, то девушка, увидев свою точную копию, потеряла дар речи. “Может быть надо было раньше познакомиться с ней, не испугалась бы так сильно”, - подумала я, смотря на шок.

-Да, Эргой, Кастэла. Но в основном меня знают как Тень, или Тениэль.

-То есть ты и есть та самая Тень? - казалось, что парень скорее сойдёт с ума, чем переварит свалившуюся на него информацию.

-Стэла, тебе нельзя так сильно волноваться. Не в твоём положении, - меня больше волновало эмоциональное состояние моей гостьи.

-В смысле в моём положении? - спросила она, находясь по-прежнему в замешательстве.

-Ты беременна, дорогая. Разве ты не чувствуешь? - я попыталась вложить максимум нежности в эту новость.

-Это невозможно. Я бесплодна.

-Не совсем. Ты не можешь зачать от человека. Но Эргой не человек, а тень.

-Это все новости на сегодня? - будущий папа был совсем не в себе.

-Пройдёмте в дом, там и поговорим.

Тактика информационной атаки сработала безотказно. Гости послушно вошли внутрь и встали как вкопанные, уставившись на своего нового брата.

-Познакомьтесь, это Альф. Или Чума, если в образе тени, - продолжила я.

-И зачем он здесь? - впервые вступил в разговор Некромус.

-Он нужен, чтобы завершить одно очень важное дело. Я собрала вас здесь для того, чтобы спасти мир, как бы пафосно это не звучало.

-И как же мы должны это сделать по-твоему? - неприязнь Альфа читалась на его лице. Наверное, стоило его посвятить в свои планы, чтобы избежать подобных вопросов в присутствии прибывших гостей.

-О, всё просто, дорогой. Нам надо провести небольшой ритуал принятия сил и дальше всё пойдёт своим чередом.

-Ей лучше поверить. Она умеет доказывать свою правоту, - Альф смиренно опустил голову.

-Молодец Альф. Понял свой урок. Действительно, я сильнее вас всех вместе взятых. Но я не враждовать сюда пришла. Вы мне нужны для более благородной цели.

-Как это понимать сильнее? - спросил со злостью Эргой.

-Ну что ты, не дуйся. Мне было хорошо с тобой, если понимаешь о чём я. И прости, что тогда разбила твоё ранимое сердце, - я всячески пыталась скрыть сарказм. - Мне было необходимо сдвинуть тебя с пути монаха и заставить принять силы. Но теперь у тебя есть другая - более достойная и более беременная. А-хах. А насчёт твоего вопроса - я, скажем так, тоже обладаю силами. Причём очень большими силами.

-Почему мы должны тебе верить? - с явным недоверием поинтересовался Эргой.

-Потому что я создала вас. Ты должно быть помнишь, как я вскормила тебя своей грудью. Некромуса я возродила, а Альфа переродила. Вы созданы мною именно для выполнения этой миссии.

-А что насчет Стэлы? Её ты тоже создала? - с усмешкой спросил Некромус.

-Не неси чепуху! Со Стэлой нас связывает кое-что большее. Она моя сестра.

В комнате повисла гробовая тишина. Каждый пытался переварить информацию, которую сообщила Кастэла.

-Судя по вашим лицам, я понимаю, что возражений больше нет. Вы правильно поняли меня. Я и есть та самая первозданная Тень. Нас две таких - я и Стэла. Когда-то мы были одним целым, но какая-то сила нас разделила. Как я уже сказала, я создала вас для того, чтобы спасти этот мир.

-Повторю вопрос Альфа. Как мы можем спасти мир? - Эргой не отступал.

-Ты же видел видения про всадников? Это мы. Только в отличии от традиционных всадников апокалипсиса мы призваны спасти мир.

-Но… - решил продолжить свои возражения бывший монах.

-Я с тобой, - неожиданно для всех произнесла Стэла, не проронившая ни слова за весь разговор. - Я чувствовала, что нас что-то связывает. С тех самых пор, как произошёл наш контакт через Никромуса.

-Я тоже с тобой, - поддержал Эргой, глядя на свою возлюбленную.

-Ну, раз это ради спасения мира, - не сдерживая сарказм сказал Некромус.

Все взгляды устремились на сидевшего спокойно Альфа. Тот окинул нас взглядом, будто бы делая последние размышления, и безмолвно кивнул головой.

31 декабря 1499.

Канун нового года - волшебное время. Люди торопятся поскорее приобрести подарки, закупить продукты и накрыть на стол. Даже самый скряжестый из скряг в этот день пойдёт на рынок, купит себе небольшую ёлку и нарядит её. Веселье, радость и торжество - вот то, с чем мы привыкли ассоциировать тридцать первое декабря.

Однако в этом году праздник был омрачён бесконечными разговорами о предстоящем конце света. Народ как будто бы помешался на этой идее. Все почему-то ждут не светлый праздник, а свою кончину.

Как бы то ни было, я вынужден встречать новый год вдалеке от семьи. Недавно я закончил переписывать дневники теней, как эти люди себя называют, и теперь с гордо поднятой головой могу встретить новый век в загадочной деревне.

Экспедиция моя немногочисленна - всего пять человек согласились уехать из своих домов и отметить праздник со мной. Но сколько бы не было нас, поездке все равно было суждено состояться.

Жёны проводили нас в путь с пониманием. Детишки обняли и попросили привезти какие-нибудь подарки. Всё было идеально, если бы не напутственная речь городского сумасшедшего.

-Выйдут из тьмы всадники и будет их пять числом, - повторил он не раз всеми слышанное пророчество. - И каждый всадник будет силою своей отличен. И во главе у них будет существо одновременно пол имеющее и бесполое. И встанут мёртвые. И возродится болезнь чумная, да такая, каковой ещё человечество не ведало. И будет град из льда и пламени. Да вознесутся воды огненные и покроют землю. И придёт конец мучительный и бесповоротный.

-Вот же заладил. Спокойно уехать не даст, только на нервы действует! - сетовал мой лучший друг и коллега Иван.

На самом деле, ни один уважающий себя историк в такую глупость не поверит и плюнув на всю эту ерунду спокойно отправится в путь. К таким историкам я приписываю и нашу команду.

Сейчас я пишу эти строки, находясь в одном из домов деревни Тиуэра - именно в том, где я обнаружил дневники. Погода стоит морозная.

Близится полночь.

На небе ни облачка. Две луны сияют, зловеще освещая покрытые снегом холмики многочисленных могил. Тишина и покой.

Команда торопится накрыть на стол. Приближение праздника чувствуется в их настроении. Видно, как им не терпится пережить этот день и рассказывать в дальнейшем своим детям и внукам, что они бесстрашно встретили шестнадцатый век в столь опасном месте.

Но почему в комнате такой странный свет?

Я посмотрел в окно и увидел нечто странное. Обе луны превратились в страшные алые диски и поползли друг к другу. Красным цветом окрасилось всё вокруг: снег, деревья, дома.

Чем ближе к полуночи, тем насыщеннее становится красный цвет, и тем теснее друг к другу приближаются две луны. Время неумолимо движется вперёд, а картина становится всё страшней и страшней.

Пять минут до полуночи.

Среди могил появились пять силуэтов. Они похожи на всадников, только очертания их не чёткие, как должны быть, а какие-то размытые. Словно все они, вместе с лошадьми, состоят из парящей в воздухе материи. Страх сковал моё тело. Я могу только наблюдать за происходящим и записывать всё, что вижу для истории.

Всадники двигаются вперёд. Они медленной важной поступью идут в мою сторону. Только от их приближения картинка не поменялась - всё те же размытые силуэты. Появилась лишь одна деталь - рубиновые глаза их предводителя.

Подойдя поближе к деревне, всадники остановились. Наступила полночь. Пришло время нового года.

В этот момент две луны сошлись и задрожали стёкла в доме. Земля начала своё движение, разламываясь на куски. Из заснеженных могил появились конечности выползающих мертвецов. Из земных разломов в небо взмыли столбы огня и обрушились на землю, сжигая всё на своём пути. С неба стал падать клинообразный град. Зелёный дым наполнил воздух, разъедая плоть.

Наступили агония, страх и смерть.

Всё живое погибло. Мир перестал существовать.

Наступил конец света.

Где-то в темноте…

Где-то в темноте, в несуществующем для общего мировосприятия пространстве, стояли две девушки. Они были похожи как две капли воды. Одна из девушек держала на руках младенца, а вторая поглаживала маленькую девочку по головке. Перед ними светился яркий портал, созданный из энергии недавно исчезнувшего мира

-Ты уверена, что это было единственное верное решение? - поинтересовалась Стэла.

-Ты сомневаешься во мне, сестра? Хотя да, почему ты не должна сомневаться. Ты жила среди людей, имела семью и друзей. А я просто монстр из небытия. С чего бы мне доверять, - ответила Кастэла с явными нотками сарказма и обиды.

-Не говори так. Я сожалею, что этот мир обошелся с тобой так жестоко.

-Я знаю. Чувствую. Мы ведь были когда-то единым целым. И насчет твоего вопроса. Да, это единственное верное решение. Я вижу всё, что было до, вижу что происходит сейчас и могу видеть то, что будет позже. Не совсем видеть, конечно. Прогнозировать. Я перепробовала в уме все возможные варианты развития событий. Никогда не было сомнений в обречённости этого мира. Если бы я сидела без дела, то люди бы сами себя истребили. Все возможные пути человечества приводили его к гибели, кроме этого.

-Но ведь этот путь тоже привёл людей к гибели. Мы сами их истребили, - возмутилась Стэла.

-Ты права, - сестра сделала интригующую паузу. - Отчасти.

-Что значит отчасти?

-Всё, что происходило в мире, начиная с чумной лихорадки, было злым спектаклем, придуманным какой-то неведомой силой. Я нашла способ её уничтожить.

-Кардинальный способ, хочу сказать, - в ответе читалась явная издёвка.

-Кардинальный… Но верный! Мы уничтожили мир и тем самым уничтожили эту силу. Её остатки текут только в нас пятерых.

-Но нас осталось шестеро, - поправила сестру Стэла, посмотрев с любовью и нежностью на своего ребенка.

-А сила течет только в пятерых. Я это вижу и чувствую. И единственный шанс всё изменить - это уничтожить нас. Перед нами портал, который это сможет сделать. Когда ваша с Эргоем дочь пройдёт через него, произойдёт перезагрузка мира. Всё встанет на круги своя, вплоть до начала вмешательства силы. Предвосхищая твой вопрос, сразу отвечу - девочка будет жить. Она родится в обычной семье и проживёт обычную жизнь. Единственное, что я не знаю, так это то в каком веке твоя дочка появится на свет. Я не могу заглянуть туда, где нет силы.

-Я очень надеюсь, что ты права, Кастэла.

Девушки взялись за руки в знак поддержки. Поцеловав в лобик маленькую девочку, они подошли к порталу и протолкнули ребёнка в новый мир, полный любви, заботы и надежд. А главное, не имеющий ничего общего с магией.

Мир теней пал. И произошло это не как-нибудь эпично, а вполне обыденно и невзрачно. После того, как девочка прошла через портал, две сильнейшие первородные тени, преодолев накатывающие на них эмоции, в последний раз применили свои силы и закрыли спасительный проход. Свет, излучаемый порталом, погас, погружая стоявших около него теней во тьму и небытие, оставляя в только ничто после себя.

Чужой мир.

В обычном многоквартирном доме, на седьмом этаже, в небольшой двухкомнатной квартире жила семья. Вернее, как семья - мама с дочкой. Обычная ничем не примечательная история для двадцатилетней мамы-одиночки, ранее любившей прогулки по клубам, беспорядочные знакомства и много алкоголя. Прожигаемая в загулах жизнь была прекрасна. По крайней мере девушке так казалось до тех пор, пока она не увидела шокирующие две полоски. "Что делать? Как теперь жить? Зачем мне этот ребенок?" - мельтешили вполне логичные вопросы в юной голове. Но в душе она знала, что выносит, вскормит и вырастит своё дитя, чего бы ей это не стоило. Серьезное решение столь незрелого человека дало возможность появиться на свет маленькой девочке - вечно улыбающемуся комочку счастья.

Был поздний вечер. Царящую в квартире тишину нарушил детский плач.

-Сейчас-сейчас, уже бегу, - заверил женский голос.

Повзрослевшая и сильно изменившаяся девушка подбежала к овальной белой люльке, установленной на маятниковом механизме. Она посмотрела в кроватку полным нежности и заботы взглядом, взяла малышку на руки и стала качать, напевая: "ай-люлю, лю-лю, лю-лю…" Завораживающий напев успокаивал ребёнка, вместе с этим унося молодую маму в воспоминания.

Тем утром было холодно. Первый снег слегка припорошил прихватившуюся морозом землю. Белые крупные хлопья, словно назойливые мухи, парили в воздухе, застревали в волосах, залепляли глаза и залетали за шиворот. Среди этого белого поля хмурыми тучами проносились торопящиеся по своим делам люди.

Именно в это утро всё и началось. Всю ночь испуганную девушку мучили первые, еще не частые схватки. Ребенок то затихал, будто пугаясь вместе с мамой, то начинал активно пинаться. Схватки становились всё чаще и под утро, уставшая терпеть и бояться, она вызвала скорую помощь.

Вид из окон кареты умиротворял - словно неведомая сила хотела успокоить девушку танцем летающих снежинок. Машина доехала быстро. Не менее быстро прошли роды. Не успели роженицу уложить на кресло, как ребенок сразу же попросился наружу. Пять минут спустя звонкий детский крик оповестил весь родильный дом о появлении на свет нового человека.

В палате, куда поселили девушку с ребенком, было тепло и комфортно. От установленной на потолке лампы по помещению разливался тёплый свет. Лёгкий запах краски, доносившийся из общего коридора, говорил о прошедшем недавно ремонте.

На стоящем возле кровати столике лежала книга, которую, как решила тогда новоиспеченная мама, оставил прежний поселенец. Черный кожаный переплет скрывал пожелтевшие, пахнущие старой книгой страницы. Написанная золотым тиснением надпись гласила название: "Дневники теней". С нескрываемым любопытством девушка взяла книгу в руки и раскрыла её, желая насладиться хранящейся внутри интересной историей. Но почитать необычную находку так и не удалось. В момент открытия, книга рассыпалась в чёрную пыль и развеялась по родильному дому.

-А может быть ничего этого и не было, - вслух размышляла она, продолжая качать на руках ребёнка. - Может быть усталость сыграла надо мной злую шутку. Всё это мне просто приснилось, а я приняла за реальность. Скорее всего так оно и было.

Малышка, чувствуя настроение мамы, приоткрыла свои синевато-серые глазки, которые с самого рождения были немного разными. Если присмотреться под определенным углом, то один глаз отливал зелёным цветом, а второй голубым. Эта особенность была еле заметна. Врачи говорили, что скорее всего причиной являлось нарушение пигментации и с возрастом всё пройдет.

Почувствовав материнский взгляд, ребенок зевнул, причмокнул и крепко уснул. Девушка положила дочку в люльку, поцеловала в лобик и пошла к выходу.

-Я тебя очень сильно люблю! - прошептала она, выключив свет и закрывая дверь.

В полнейшей темноте, воцарившейся в комнате, в детской кроватке загорелись яркие красные огоньки с четко начерченной радужкой зрачков. В контраст им последовал лёгкий детский зевок с причмокиванием. Подчинившись этим звукам, огоньки померкли и немного погодя окончательно потухли.