Дневники преступника (Сокращенная версия)

Глава 1

Город постепенно погружается во мрак. Последние лучи дневного света скрываются в небытие, а в воздухе начинают чувствоваться все более холодные ноты прохлады. Приглушенные голоса, шум транспорта и прочие звуки сквозь глухую стену доносятся до лесистой местности, расположенной где-то на периферии, словно говоря, что жизнь там не стоит на месте и остается все такой же живой. Здесь же она словно замерла. Ни шороха, ни пения птиц – только лишь порывы сильного ветра, что заставляет тянущиеся к небу деревья раскачиваться в беззвучном хороводе. Это место словно эдакая мертвая зона, поселяющая в душе чувство тревоги и напряжения. Клочок земли, куда еще никогда не ступала человеческая нога. До сегодняшнего дня.

Зловещее спокойствие нарушает хруст шин автомобиля, что медленно едет по дорожке, словно ее владелец точно знает, что ему здесь надо и куда ехать. Единственный источник хоть какого-то света – яркие фары, благодаря которому намного легче ориентироваться и избежать угрозы врезаться в какое-нибудь дерево. На него словно пчелы на мед слетаются все возможные летающие насекомые, что сопровождают машину на протяжении всего пути. До тех пор, пока транспорт не замедляет ход перед каким-то заброшенным зданием, о котором никто уже давно не помнит и вряд ли знает. Уже издалека можно заметить, что внутри него полная темнота, а стекла выбиты практически из всех оконных рам.

Машина в какой-то момент останавливается в нескольких метрах от входа в здание, пока под колесами тихонько хрустят мелкие камушки и сухие ветки, что сами по себе отвалились от рядом расположенных деревьев. Ревущий двигатель резко замолкает, позволяя гробовой тишине вновь обрести безграничную власть. Еще немного – и вот двери автомобиля открываются. Со стороны водителя выходит молодой мужчина с забранными в свободно болтающийся пучок светло-коричневыми волосами, одетый в простую темную одежду. А его пассажир гораздо старше. Со светлыми волосами, темными глазами, под которыми легко заметить круги. Он равнодушным взглядом окидывает окружающую обстановку, словно оценивая то место, куда его привезли. И остается вполне себе довольным, судя по хитрой улыбке, что мельком проскальзывает на его покрытым кучей мимических морщин на лице.

— Следуйте за мной, господин Лонгботтом! — с легкой улыбкой делает подзывающий жест молодой парень. — Я покажу вам дорогу.

— Да, идем, — кивает мужчина постарше. — Не будем заставлять ребят ждать.

— О! Кажется, я вижу машину Лютера! Вон там, вдалеке! Видите?

— Верно, это его машина… — Мужчина постарше бросает взгляд на черный автомобиль далеко не новой модели, что стоит чуть дальше, чем та, в которой он приехал. — Значит, парни уже тут.

— Поспешим! Не будем терять время!

Молодой парень идет впереди, чтобы повести за собой своего компаньона, по пути положив в карман ключи от своего автомобиля, который он только что запер на ключи. Пройдя некоторое расстояние, они заходят внутрь здания через прогнивший дверной проем без двери. Перед их глазами предстают многочисленные широкие коридоры, в котором повсеместно валяются гнилые доски, кирпичи и кучи мусора, лежащий здесь настолько давно, что крысы и тараканы уже давно проявляют к нему неподдельный интерес. В углах паутины совместными усилиями сплели толстую паутину, от прохлады в воздухе невольно съеживается все тело, а монотонно капающие в разных местах капли воды порождают сильное напряжение.

Вскоре они подходят к каменной лестнице, по которой поднимаются на этаж выше, изо всех сил пытаясь быть как можно осторожнее из-за того, что часть ступенек отсутствует, а еще одна прогнила и в любой момент может обрушиться. Молодой парень несколько раз предупреждает старшего товарища быть осторожнее и придерживает его, пока тот пытается преодолеть это препятствие. После чего они еще некоторое время идут по длинным коридорам, где ничуть не меньше всякого мусора и разбитых окон, и снова поднимаются по еще более разрушенной лестнице, на которой им приходиться быть вдвойне осторожными. Тем не менее оба успешно справляются с поставленной задачей и продолжают уверенно приближаться к своей цели. Молодой парень уверенно идет впереди, а его старший компаньон с некоторым презрением косится на валяющиеся повсюду сухие палки, полиэтиленовые пакеты, пластиковые упаковки, потушенные окурки и почерневшие от сырости доски.

И вот они наконец-то добираются до огромных размеров помещения, где также хватает всего этого мусора и стоит туман, из-за которого несколько трудно рассмотреть то, что находится впереди. Пока мужчина постарше снова осматривается вокруг, немного одернув рукава своего серого джемпера и мысленно пожалев о том, что он надел для этой поездки светлые штаны и светлые ботинки, ибо те уже успели покрыться грязью, его молодой компаньон начинает расхаживать из стороны в сторону, как будто он выискивает кого-то, ради кого, собственно, и приехал.

— Эй, народ, мы здесь! — громко объявляет молодой парень. — Выходите давайте! Мужики! Мы тут! Мы приехали!

Проходит несколько секунд до того как откуда ни возьмись появляются сразу несколько парней молодого возраста. Все они высокие с густыми щетинами на лице, крепким телосложением и одеты в основном во все темное. Все они темноволосые, но у одного из них стрижка под ежика и большая татуировка на руке в виде рычащего льва, а у другого проколота бровь и губа. Ни один из них не внушает доверие и вряд ли может называться порядочным человеком, который уж точно не сделает кому-то ничего плохого.

— Мистер Лонгботтом, Элайджа… — с легкой улыбкой склоняет голову один из парней. — Рады вас видеть.

— И вам не хворать, молодежь! — вполне дружелюбно отвечает мистер Лонгботтом. — Ну что, чем можете меня обрадовать?

— Тем, что мы выполнили ваш приказ, — уверенно говорит парень со стрижкой под ежика.

— Надо же? Вы поймали этого мальчишку?

— Поймали! — горделиво произносит парень с проколотой бровью. — Он здесь! Как вы и просили!

— Прекрасно! — с самодовольной улыбкой произносит мистер Лонгботтом, приподняв голову. — Ну и как все прошло?

— Не без труда, — честно признается четвертый парень. — Пришлось повозиться.

— Опять дружки помешали?

— Нет, в этот раз этот отморозок был один. С ним был его главная подлиза, но он в какой-то момент ушел.

— Ага, походу, пособачались из-за чего-то, — предполагает первый парень. — До драки дело не дошло, но этот парень явно был очень напряжен. И решил свалить до того, как этот мальчишка его спровоцирует.

— Хотите сказать, мальчишка начал первым? — слегка хмурится мистер Лонгботтом.

— Именно, сэр! — кивает третий парень. — И поругались они, походу, из-за его девчонки.

— Из-за девчонки?

— Ага. Походу, ваш план работает. Этот козел и правда начал считать девчонку предательницей.

— М-м-м, да вы меня офигеть как обрадовали, парни! — еще шире улыбается мистер Лонгботтом. — Я восхищен!

— Благодарим, господин Лонгботтом, — дружелюбно произносит парень со стрижкой под ежика.

— Ладно, хватит болтовни! — вмешивается Элайджа. — Что с мальчишкой и где вы его оставили?

— Мальчишка здесь, мы привязали его к стулу, — сообщает парень с проколотой бровью. — Лютеру пришлось его вырубить, ибо без этого он сопротивлялся.

— И псину пришлось придержать, пока парни запихивали тушку этого козла в багажник, — признается Лютер.

— Да уж, вижу, как вам пришлось непросто… — задумчиво произносит мистер Лонгботтом, окинув взглядом всех молодых парней, на лицах которых красуются синяки и кровоподтеки, пока их одежда в некоторых местах порвана.

— Мальчишка, конечно, пытался, но без своих дружков он не сумел выстоять, — уверенно говорит первый парень. — Тем более, нас было много, а он один. Даже дружок его съебался.

— Ну и тем для нас лучше!

— А сейчас он все еще в отрубоне? — уточняет Элайджа.

— Да, пока не очухался, — отвечает парень со стрижкой под ежика. — Так что мы без проблем привезли его сюда и связали.

— Приведите меня к нему, — просит мистер Лонгботтом. — Я хочу посмотреть на него. И убедиться, что это реально он.

— Да он это, он! Не сомневайтесь!

— Тем не менее я хочу взглянуть.

— Так вон он! — сообщает Лютер, указав рукой в сторону. — Подходите, смотрите, любуйтесь…

Мистер Лонгботтом переводит взгляд в сторону и сквозь густой туман видит силуэт очень старого стула, на котором, безвольно свесив голову, сидит какой-то парень. Он крепко привязан к нему толстыми веревками, которые стягивают и его расположенные за спинкой стула запястья. Хитро улыбнувшись и приподняв голову, мужчина медленно, но уверенно подходит к нему поближе, пока вся его свита следует за ним. Перед ним предстает обладатель шикарных волос пшеничного цвета, хорошо развитой мускулатуры и мертвецки бледного лица, которое покрыто большим количеством синяков. Под посиневшим носом застыла тонкая струйка крови, а на простой футболке видно немалое количество дырок. Как будто его успели жестоко избить до того как привести сюда в бессознательном состоянии, в котором пребывает до сих пор, судя по тому, что глаза парня плотно закрыты.

— Отличная работа, парни! — с самодовольной улыбкой восклицает мистер Лонгботтом. — Вы блестяще справились!

— Хотите, мы заставим его немедленно очухаться? — предлагает Лютер.

— Нет, пока не надо. Пусть сам придет в себя. — Мистер Лонгботтом начинает медленно ходить вокруг сидящего на стуле бессознательного парня. — Я подожду, мне спешить некуда.

— Думаю, вам не придется долго ждать, — предполагает парень с проколотой бровью. — Сейчас вы сможете с ним побеседовать.

— Он ни разу не приходил в себя, пока вы ехали сюда?

— Нет, сэр! — качает головой парень со стрижкой под ежика. — Все прошло гладко.

— Хорошо… Очень хорошо…

Мистер Лонгботтом приподнимает лицо связанного парня и пристально всматривается в него с откровенным презрением и ненавистью.

— Будем надеяться, что это и правда он.

— Так убедитесь в этом! — восклицает Элайджа. — Вы ведь говорили про какое-то родимое пятно на шее!

— Верно, говорил…

Немного обойдя парня, мистер Лонгботтом наклоняет его голову вперед и хитро улыбается, когда на задней части шеи видит небольшое родимое пятно, что немного темнее его цвета кожи, и форма которого очень напоминает карту какого-то маленького городка, что, может быть, даже существует в реальной жизни.

— Да-а-а-а… — уверенно произносит мистер Лонгботтом. — Оно здесь… То самое родимое пятно…

— Это значит, что вы не ошиблись? — заключает один из парней.

— Нет, Даррен… Я не ошибся. Это он. Питер Роуз. Тот, кто мне нужен.

— Известность его группы сыграла вам на руку, — пожимает плечами один из парней.

— Да… Она очень мне помогла. Помогла понять, что меня однажды одурачили.

— Но теперь у вас есть исправить все ошибки, — отмечает другой парень.

— И я ни за что не упущу этот шанс. Ни за что.

Мистер Лонгботтом грубо хватает бессознательного парня за волосы, резко откидывает его голову назад и уставляет на него леденящий душу взгляд.

— Ну вот мы и встретились, Питер. Я наконец-то тебя нашел. После того как узнал, что ты жив. И для этого мне не пришлось прилагать практически никаких усилий.

Мистер Лонгботтом ехидно усмехается.

— Теперь ты за все мне ответишь. Ответишь за все мои страдания. За каждую секунду, которую я страдал по твоей вине. До сегодняшнего дня я сомневался в том, что иду в верном направлении, но твое родимое пятно сказало все само за себя. Так что теперь я буду действовать еще решительнее и жестче. Я уничтожу и тебя, и твою девчонку. Вам никуда от меня не деться. А твои дружки тебе никак не помогут. И сами сдохнут, если испортят мне все планы.

— Мы всегда к вашим услугам, господин! — с гордо поднятой головой заявляет Лютер. — Готовы сделать все, что вы прикажете.

— Придет день, когда ты узнаешь, кто я такой. Когда ты узнаешь, кто такой Маркус Лонгботтом. И когда ты сам узнаешь, кем являешься на самом деле. Когда я помогу тебе добраться до глубин своей души и узнать все самое интересное. Все то, что ты годами пытаешься отрицать и подавить.

— Уверен, нам пригодится та информация, которой с нами так любезно поделились некоторые доброжелатели, — выражает надежду Элайджа.

— Будь уверен, происходящее не будет тебя легкой прогулкой. Я заставлю тебя мучиться. Заставлю пролить немало слез и почувствовать себя как никогда одиноким и несчастным. Бессилие и отчаяние станут твоими убийцами. Я сделаю так, что в итоге ты будешь сам умолять меня тебя прикончить. Потому что больше не сможешь выносить все то, через что я заставлю тебя пройти. То, что происходит сейчас, – цветочки. С каждым днем ставки будут повышаться. И придет тот роковой день, когда один из нас пойдет ва-банк, а другому придется либо поставить все, либо признать поражение.

— И весь выигрыш, разумеется, заберете вы, мистер Лонгботтом, — уверенно говорит парень с проколотой бровью.

— Верно, Рональд… Абсолютно верно.

— Даже если мальчишка не сдох после того как попытался покончить с собой, в этот раз ему уже ничто и никто не поможет, — уверяет парень со стрижкой под ежика.

— Никто, Дэвид… В этот раз у нас все должно получиться. А не получится – я все равно не сдамся. Буду пытаться снова и снова. Снова и снова. И так до тех пор, пока его тушка не будет валяться у моих ног. Пока вы не проверите пульс и не скажете: «Мертв!». Или пока я сам это не сделаю и не почувствую ничего.

— Что бы и кто бы ни пытался нам помешать, мы все равно выиграем, — с гордо поднятой головой уверяет Элайджа.

— Да… Победа будет за нами…

Маркус ехидно смеется, в какой-то момент резко отпустив голову парня по имени Питер, которая камнем падает ему на грудь, пока его глаза все еще остаются плотно закрытыми.

— Подождем, пока он очнется! А потом я выйду первым и расскажу ему то, что он должен знать. Ну а потом появитесь вы и устроите мне небольшое шоу.

— Рюкзак со всем необходимым у нас с собой, — гордо объявляет Даррен. — Готовы и поджарить током, и придушить, и вылить ведро воды ему на рожу. С радостью можем врезать ему еще пару раз.

— А потом можно не отпускать его и отвезти в какое-нибудь более укромное местечко и удерживать там до тех пор, пока он не ослабеет, а вы не решите от него избавиться, — предлагает Рональд.

— А кто сказал, что я его отпущу? — зловеще улыбаться Маркус. — Кто сказал, что он после этого спокойно поедет домой? Нет уж! Теперь Питер – мой пленник. Теперь ему каждый день придется терпеть ужасные пытки, пока я не решу, что время наконец-то пришло.

— Ага, а напоследок можно поймать девчоночку и позволить им маленько поворковать до того, как вы сделайте то, что не сделали другие много лет назад, — усмехается Дэвид.

— С девчонкой вопрос также будет решен. Не получилось избавиться от нее однажды – получится в следующий раз. Они оба не смогут бегать от нас вечно.

— Это верно! — вставляет Лютер. — Жалко, конечно, такую красотку, но что поделать, если она встречается с вашим главным врагом.

— О ней мы поговорим позже. А сейчас разберемся с этим красавчиком. — Маркус ехидно усмехается. — Уже не терпится увидеть, как он наложит от страха в штаны, когда поймет, в какой беде оказался. Когда поймет, что нет смысла надеяться на дружков, которые сейчас находятся очень-очень далеко.

— А поскольку он уже поцапался с одним, то нам это только на руку! — восклицает Элайджа. — Минус одна проблема.

— Верно сказано, Элайджа. — Маркус приподнимает лицо Питера, крепко сжав пальцами его челюсть. — Я не хочу слишком долго возиться с этим делом. Моя самая заветная мечта – прикончить Питера Роуза как можно скорее. И я не успокоюсь, пока лично не закопаю его труп где-нибудь в лесу. Пока не смогу убедиться в том, что точно унесу с собой в могилу местонахождение его тела. Его мертвого тела, которое вот-вот станет прекрасным удобрением для лесной земельки.

Маркус продолжает злостно хихикать, пока он сверху вниз презрительно смотрит на бессознательного Питера, который еще не догадывается о том, что находится в смертельной опасности. Не знает, что с ним вот-вот сделают те, кто в какой-то момент отходит в сторону, затаивается и начинает ждать, когда их жертва наконец-то придет в себя в этом холодном, темном, находящемся за несколько километров от города месте, где стоит не по-детски напрягающая тишина, нарушаемая надоедливыми монотонными звуками капающей воды, что может нехило действовать даже на нервы того человека, который всегда обладал достаточно крепкой психикой и обычно умеет сохранять спокойствие в любой ситуации.

Глава 2

Наступает новый день. Дневное время. В одном тихом районе в городе расположено много различных домов, что выглядят скромно и дешево или дорого и вычурно. Пока соседи занимаются своими делами и не лезут в жизнь друг друга, живущая в большом, красивом особняке девушка по имени Анна Сеймур принимает у себя в гостях Хелен Маршалл, Наталию Рочестер и Ракель Кэмерон. Эти лучшие подруги знакомы еще со школы и уже давно называют друг друга никак иначе, кроме как сестрами, а их возлюбленные стали для них старшими братьями. Да, было трудно поверить, что Хелен сможет подружиться с Наталией и Ракель, над которыми издевалась в школьные года с легкой руки самопровозглашенной королевы, и Анной, никогда не принимавшая в этом участия. Но изначально решившие попробовать наладить отношения ради Питера, Даниэля, Терренса и Эдварда девушки более не ворошат прошлое и сейчас очень рады, что судьба снова свела их вместе.

Девушки выглядят немного взволнованными из-за того, что вчера произошло после концерта «Against The System», когда неизвестный едва не убил Питера на глазах потрясенной толпы поклонников и его друзей, сделавшие все возможное, чтобы защитить его. Сидя на мягком диване в гостиной, они обсуждают то, что им известно со слов самих парней и что-то изучают в Интернете, пролистывая многочисленные страницы с помощью тачпада на ноутбуке, что стоит перед ними на кофейном столике. Несмотря на то, что не прошло еще и суток, различные сайты уже опубликовали огромное количество статей на эту тему, пользователи социальных сетей активно все это комментируют и молятся о том, чтобы с участниками группы все было хорошо. А свидетели активно публикуют свои собственные фотографии и видео и во всех подробностях рассказывают о том, что же вчера произошло.

— Вчера, 3 июля 2018 года, музыкальная рок-группа «Against The System» с огромным успехом отыграла свой концерт в рамках продвижения своего дебютного альбома, до выхода которого осталась всего пара месяцев, — зачитывает одну из статей Хелен и заправляет за ухо черную прядь волос. — После концерта ее участники покинули здание концертного зала, в котором он проходил, и с удовольствием пообщались со своими поклонниками. Хоть охранники и следили за порядком, им не удалось вовремя остановить неизвестного, который выбрал момент, ловко перелез через ограду и начал угрожать пистолетом барабанщику группы Питеру Роузу.

— Как рассказывают свидетели, преступник утверждал, что Роуз обязан за что-то ответить, — продолжает Анна, теребя забранные в хвост рыжие волосы. — Сам Питер выглядел растерянным и не понимал, чего от него хочет этот человек, хотя и не давал себя в обиду и защищался как мог. Сотрудники охраны также немедленно отреагировали на данное происшествие и попытались скрутить преступника. Даниэль Перкинс, Эдвард МакКлайф и Терренс МакКлайф также не остались в стороне и решительно защищали своего коллегу от неизвестного. По словам очевидцев, парни выглядели обеспокоенными, но вели себя очень смело и уверенно, нисколько не испугавшись холодного оружия, как будто таким образом они хотели сказать, что готовы решительно стоять за себя и друг за друга.

— В конце концов совместными усилиями охранникам удалось быстро скрутить неизвестного и передать его сотрудникам полиции, которые тотчас приехали на вызов, — добавляет Ракель, сложив руки перед собой. — К счастью, ни Питер, ни остальные участники группы никак не пострадали, хотя они и выглядели немного напряженными. Даниэль, Терренс и Эдвард сумели быстро успокоить барабанщика и после этого старались не отходить от него слишком далеко и держать в поле зрения, давая понять, что они не дадут его в обиду.

— Никто из парней не проигнорировал и перепуганную толпу, которая стала свидетелем несостоявшегося нападения на Питера Роуза, — заканчивает Наталия и немного поправляет свои золотистые, выпрямленные волосы. — Как только охранники увели преступника, а они сами немного успокоились, Терренс, Даниэль, Питер и Эдвард подошли к своим поклонникам, чтобы узнать, все ли с ними в порядке, и убедить в том, что им нечего беспокоиться. А когда выяснилось, что одна молодая девушка испытывала легкое недомогание, участники группы «Against The System» настояли на том, чтобы к ней привели врача, а Даниэль отдал ей свою бутылку воды. Парни ни на шаг не отходили от той девушки до тех пор, пока не узнали, что ее жизни ничто не угрожает, а причиной полуобморочного состояния стал очень сильный испуг.

Также Хелен, Наталия, Ракель и Анна находят в этой статье видео, которое снял какой-то мимо проходящий человек, и просматривают его, даже если ранее уже видели несколько подобных. На нем четко видно, как неизвестный мужчина подлетает к Питеру с пистолетом в руках и несколько раз безуспешно стреляет в него и пытавшихся защитить своего друга Эдварда, Терренса и Даниэля. Девушки вздрагивают с широко распахнутыми глазами и неосознанно жмутся друг к другу, думая, что в какой-то момент преступнику все-таки удастся выстрелить в кого-то из их возлюбленных.

— Да уж, недолго жили спокойно… — задумчиво произносит Ракель, накручивая на палец прядь каштановых волос, забранных в высокий хвост.

— Как вы думайте, этому типу и правда что-то нужно от Питера? — спрашивает Хелен. — Или он и правда проходил мимо? У него просто не все в порядке с головой?

— Я почему-то не уверена, что это случайность, — предполагает Наталия. — Этот тип точно знал, что ему нужен Пит. Агрессия была направлена в первую очередь на него.

— Хотя он явно знает, что Эдвард, Даниэль и Терренс не дадут его в обиду, — отмечает Анна. — Ведь преступник сам сказал, что если парни так и будут виться вокруг блондина, то они об этом пожалеют. Это были слова Перкинса.

— Господи, да в чем мог провиниться такой милый, невинный и пушистый паренек? — недоумевает Хелен. — Что Пит такого сделал, раз кто-то всерьез хотел его убить?

— Да еще и на глазах целой толпы поклонников!

— Терренс говорил, что преступник пулял не только по парням, — уверенно говорит Ракель. — Поклонники тоже едва не пострадали, когда он пытался в кого-то выстрелить.

— Интересно, куда смотрела охрана, раз она допустила такое? — задается вопросом Наталия. — Почему недостаточно внимательно следила за теми, кто был на концерте и ждал ребят на улице? Как можно было прошляпить вооруженного человека, который чуть не поубивал там всех?

— Вот будет номер, если этот же тип беспрепятственно прошел на сам концерт, — добавляет Анна. — Если народ пел и танцевал под песню парней, даже не догадываясь о том, что рядом с ними находится вооруженный человек.

— Я думала, на подобных мероприятиях очень хорошо за всем следят, — задумчиво говорит Хелен. — Ведь они прекрасно знали, что людей будет очень много. На любом массовом мероприятии должны быть принять самые строгие меры безопасности. Тем более, когда на сцене выступают известные личности. У которых могут быть далеко не здоровые поклонники и ненавистники.

— После этого случая у организаторов будет немало проблем, — предполагает Наталия. — Тем более, что нападение на Питера было предано огласке. Они никак не смогут отмалчиваться и искать какие-то оправдания.

— Ну, пока что я не увидела никакого объявления от сотрудников того концертного зала, — пожимает плечами Анна. — Они пока что хранят молчание. Ни оправданий, ни извинений.

— Ничего, их заставят прокомментировать всю эту ситуацию и принять какие-то меры, чтобы впредь не допускать подобного.

— По крайней мере, команда парней уже в курсе, что Питера пытались убить, — отмечает Ракель. — И сделают все, чтобы призвать организаторов вчерашнего мероприятия к ответу за подобную безответственность.

— Да, они сейчас как раз разговаривают с Джорджем, — отвечает Наталия. — Эдвард говорил, что Смит обдумал ситуацию и собирался отчитаться о решениях и мерах, которые команда предпримет для того, чтобы подобного больше не повторилось.

— А вдруг это не поможет? — проявляет беспокойство Хелен, нервно перебирая пальцы. — Что если кто-то в любом случае не оставит Пита в покое? Кто бы что ни делал!

— Так или иначе Роуз умеет за себя постоять, — с легкой улыбкой отмечает Анна. — Он у нас не такой уж и беззащитный и скромный парнишка, каким кажется. Если нужно, Пит рыкнет так, что у любого ноги затрясутся.

— И наши мальчики не будут стоять в сторонке с попкорном в руках, наблюдая за тем, как их друзьям кто-то угрожает, — отмечает Наталия. — Мы ведь с вами прекрасно об этом знаем.

— Ох, не знаю, девочки… — тяжело вздыхает Хелен и проводит руками по волосам от макушки до шеи. — Но у меня на этот счет не очень хорошее предчувствие.

— Перестань, Хелен, все будет хорошо, — мягко успокаивает Анна.

— Это произошло неспроста, Анна. Разве не странно, что кто-то так яро хотел избавиться от человека, который в жизни не сделал ничего плохого? И того типа нисколько не смутило, что он хотел избавиться от Питера на глазах у кучи людей.

— Но что тогда ему было нужно от Роуза? — разводит руками Ракель. — Почему он не прицепился к Терренсу, Эдварду или Даниэлю? Почему тому типу был нужен именно блондин?

— Не знаю, Ракель. — Хелен обхватывает рукой горло. — У меня никаких догадок на этот счет. Я понятия не имею, кому это понадобилось.

— Как бы все это не было связано с каким-то криминалом, — проявляет беспокойство Наталия. — С какими-то преступниками. Как, например, в случае с Даниэлем.

— Хочешь сказать, что теперь кто-то имеет зуб уже на Питера? — удивляется Анна. — Что кто-то намеревается устранить его также, как Юджин Уэйнрайт хотел покончить с Даниэлем, дабы Кэссиди осталась без защиты своего брата?

— Ну а что, я бы не удивилась! — пожимает плечами Ракель. — Мы ведь также не понимали, куда мог влипнуть Перкинс, раз Юджин толкнул его под колеса машины и пользовался тем, что у него на время отшибло память.

— А может быть такое, что Питер нам чего-то недоговаривает? — неуверенно спрашивает Хелен, с грустью во взгляде посмотрев на своих подруг.

— В смысле, недоговаривает? — округляет глаза Анна.

— Вдруг у него уже давно есть какие-то проблемы, но он не хочет нас волновать и говорить о них?

— Нет, Хелен, я не думаю, — качает головой Ракель. — Питер не стал бы скрывать от нас проблемы. Он знает, что может нам доверять. Знает, что мы сделаем все, чтобы помочь ему. Что бы ни произошло.

— Тем более, если у Перкинса и МакКлайфов закрадется хоть одно малейшее сомнение, то они душу из него вытрясут, — добавляет Наталия. — Захочет молчать – не сможет!

— Ну а может, Пита запугали? — предполагает Хелен. — Может, кто-то угрожает покончить с нами, если он раскроет рот? Вот блондин и скрывает правду!

— Разве у тебя есть причины подозревать подобное? — интересуется Анна.

— Да, Маршалл, если ты что-то знаешь о Питере, то говори сейчас, — настаивает Ракель. — Чтобы в случае чего мы смогли вовремя принять меры.

— Нет-нет, клянусь, я ничего не знаю! — приподняв руки, слегка дрожащим голосом отвечает Хелен. — А знала бы – сразу же бы все рассказала!

— Тогда откуда у тебя такие подозрения? — удивляется Наталия. — Почему ты уверена в том, что Питер что-то от нас скрывает и может знать, что тому типу было от него нужно?

— Я просто предположила! Ведь… Мы сейчас можем ожидать чего угодно.

— Питер не притворялся, когда тот тип угрожал ему оружием, — уверенно говорит Анна. — На видео он выглядел по-настоящему напуганным и растерянным.

— Да, по нему видно, что блондин никак не ожидал такого поворота, — добавляет Ракель. — Общался себе спокойно с поклонниками, подписывал что-то, с кем-то фотографировался… А тут появляется какой-то мужик и начинает тыкать ему в лицо пистолетом, во всю глотку угрожая заставить его ответить за какие-то там делишки.

— Тогда за что он должен ответить? — громко недоумевает Хелен. — Почему кто-то хочет увидеть его имя на могиле?

— Да, согласна, ситуация очень странная, — отвечает Наталия и прикладывает палец к губе. — И вызывает беспокойство.

— И вопрос в том, есть ли какая-то угроза для нас с вами? — добавляет Анна. — Могут ли как-то пострадать парни?

— Что касается парней, то угроза над ними точно висит, — задумчиво говорит Ракель. — Хотя бы потому, что они не станут молчать, если с Питом что-то случится.

— Господи, что-то мне все это совсем не нравится, — резко выдыхает Анна, приложив руку к сердцу. — Кажется, только недавно мы разобрались с Уэйнрайтом, Джулианом и его отцом. А тут опять кто-то хочет кого-то убить. Теперь уже Питера.

— И мы даже не знаем, что делать, — задумчиво говорит Хелен. — Как не допустить ничего плохого.

— Да уж, жизнь известного человека никогда не будет спокойной, — тяжело вздыхает Ракель. — Многие мечтают стереть тебя с лица земли.

— А если предположить, что это никак не связано с известностью парней? — задается вопросом Наталия. — Как и во все прошлые разы!

— Кто знает, Рочестер… — поглаживает подбородок Ракель. — Кто знает…

— Ладно, девочки, давайте не будем забивать этим голову, — решительно говорит Анна и закрывает крышку ноутбука. — В любом случае даже если что-то случится, то у нас всегда будет к кому обратиться.

— Да, в случае опасности мы в любой момент можем обратиться за помощью к Виктору Джонсону, — отмечает Хелен. — Слава богу, что у нас есть прекрасный знакомый, работающий в полиции и завоевавший огромное доверие среди своих коллег.

— Поэтому в этот раз нас не испугать словами о том, что полиция нам не поможет, а мы пожалеем, если с ними свяжемся, — с легкой улыбкой добавляет Ракель.

— Дай бог, все это решится как можно скорее, — выражает надежду Наталия.

— О, я очень сомневаюсь, что эта история быстро закончится, — качает головой Хелен и заправляет прядь за ухо. — На одной попытке покончить с Питером дело не кончится.

— Если думать о плохом, то так и будет. Просто притянешь к себе плохое.

— Хоть думай, хоть не думай… Что-то должно случиться.

— Ты что, у нас теперь заделалась второй Ракель Кэмерон? — скромно хихикает Анна. — Которая ни за что не успокоится, если ей в голову взбредет, что очень скоро должно случиться плохое.

— Дело касается моего любимого мужчины. Если с ним что-то случится, то я потеряю смысл жизни. Пит – лучшее, что со мной случалось.

— Мы знаем, подружка, но давай все же верить в лучшее, — мягко говорит Наталия, погладив Хелен по руке. — Не будем разводить панику раньше времени.

— Но если честно, то у меня и самой какое-то не очень хорошее предчувствие, — неуверенно признается Ракель. — Как будто мы еще хлебнем сполна. Ну… Или Питер хлебнет сполна.

— Да и меня эта ситуация беспокоит, — задумчиво говорит Анна. — Хочется верить, что все будет хорошо, но… Что-то все равно не дает покоя.

— Слава богу, у Питера есть Даниэль с Эдвардом и Терренсом, — облегченно выдыхает Хелен. — С ними ему будет немного проще, чем одному. Чем больше людей, тем лучше.

— Не только они, милая моя, — загадочно улыбается Анна. — Но еще и Сэмми.

— Ты права… — Хелен бросает легкую улыбку. — Сэмми привязан к Питу не меньше, чем ко мне.

— Да уж, твой песик в последнее время стал делать ему намного меньше подлянок, — скромно хихикает Наталия.

— О, он это любит ничуть не меньше, чем МакКлайфы – спорить между собой.

— Удивительно, как они еще не поубивали друг друга из-за подготовки к двойной свадьбе, — отмечает Ракель.

— Удивительно, что они вообще согласились не быть единственными звездами дня, — добавляет Наталия.

— Ох, девчонки, если ситуация с Питером ухудшится, то мы не исключаем, что вам придется перенести свадьбу, — тяжело вздыхает Хелен.

— Да уж, все произошло очень не вовремя… — задумчиво говорит Ракель. — До свадьбы осталось совсем немного, а кто-то решил открыть сезон охоты на Питера Роуза.

— Если только на него… — откидывается на спинку дивана Наталия.

— Ладно, красотки, давайте все-таки постараемся верить в лучшее, — уверенно предлагает Анна. — Сейчас Джордж и команда парней проанализируют ситуацию и будут впредь следить за тем, чтобы организаторы обеспечивали достаточную безопасность парней и посетителей их концертов.

— Они получат такой нагоняй, что мимо них теперь и муха незаметно не пролетит, — уверенно предполагает Ракель.

— Посмотрим, подружки, — немного напряженно улыбается Хелен.

Переглянувшись между собой, Ракель, Хелен, Анна и Наталия решают сменить тему и поговорить о чем-то более приятном, перекусывая недавно испеченным хозяйкой дома ванильным печеньем и запивая его немного остывшим крепким кофе с молоком. Впрочем, несмотря на все попытки отогнать от себя плохие мысли, девушки не могут отделаться от чувства, что ситуация с Питером может оказаться куда серьезнее, чем кажется, а на одной лишь попытке убить эта история однозначно не закончится.

***

Тем временем Питер, Терренс, Даниэль и Эдвард действительно отправились на встречу со своим менеджером, чтобы обсудить вчерашний случай и решить, как они могут предотвратить что-то подобное в будущем. Приехав в здание пиар-агентства «Dark Side Management», которое и занимается продвижением их карьеры, парни отправились в кабинет Джорджа Смита, мужчины среднего роста чуть больше сорока лет со светло-русыми волосами с залысинами по бокам. Немного хмурый и сварливый на первый взгляд, но на самом деле ответственный и понимающий человек, всегда готовый помочь своим любимым подопечным и прикрыть их в случае, если это нужно.

Джордж выглядит очень обеспокоенным после того как до него дошла новость о попытке неизвестного убить Питера на глазах поклонниках. Он нервно расхаживает по всему просторному кабинету, сделанному в белых цветах и время от времени бросает взгляд на панорамные окна, с которого открывается шикарный вид на живущий активной жизнью город. Пока весь состав «Against The System» сидит на мягком диване и внимательно слушает то, что говорит менеджер, все еще испытывая некоторое напряжение после вчерашнего, но изо всех сил стараясь верить, что им удастся удержать ситуацию под контролем и не допустить ее ухудшения.

— Мы с командой очень долго обсуждали вчерашний случай, — спокойно говорит Джордж и слегка поправляет свои очки в квадратной оправе. — И будем решительно добиваться, чтобы виновные понесли наказание за подобную безответственность.

— Вы уже говорили с организаторами вчерашнего концерта и сотрудниками зала? — уточняет Терренс.

— Да, мы связались с ними сразу же после того как я получил ваше голосовое сообщение.

— Они как-то объяснили случившееся? — спрашивает Даниэль.

— Честно говоря, внятных ответов мы от них не получили. Но они пообещали провести собственное расследование и наказать всех причастных.

— И по классике жанра они принесли свои глубочайшие извинения и пообещали, что больше такого не повторится, — предполагает Эдвард.

— Что-то вроде того. Но так или иначе мы не закроем глаза на это нападение и не позволим им замять дело. И если будет нужно, мы готовы судиться.

— А вы не в курсе, был ли тот человек на концерте? — уточняет Питер. — Или он ждал на улице?

— Насколько мне известно, нет. Этого человек не был замечен в толпе во время вашего выступления. Билета на концерт у него не нашли.

— А куда увели этого типа после того как охранникам удалось его скрутить? — спрашивает Даниэль.

— Передали в руки приехавшей по вызову полиции, — уверенно отвечает Джордж. — Как только он достал оружие и начал угрожать Питеру, один из охранников отдал приказ немедленно вызвать полицию и позвать подкрепление. Во время ареста он усиленно сопротивлялся, пытался сбежать, грубил сотрудниками охраны и пытался причинить вред одному из них.

— И что теперь с ним будет? — хмурится Терренс. — Его отпустили?

— Пока что его посадили в изолятор до выяснения всех обстоятельств. Этого человека обвиняют в сопротивлении сотрудникам полиции, покушении на жизнь и нарушении общественного порядка. Ему грозит огромный денежный штраф и тюремный срок.

— А его допрашивали?

— Да, сотрудники полиции провели допрос. Но тот парень отказывался отвечать на вопросы и не дал четкого ответа на вопрос о том, что ему нужно от Питера и кто его, так сказать, заказал.

— О, дьявол… — тихо ругается Питер.

— В любом случае вам нечего беспокоиться. Я лично держу эту ситуацию на контроле и прослежу за тем, чтобы были приняты все меры для обеспечения вашей безопасности и безопасности тех, кто посещает ваши выступления.

— Этот человек чуть не выстрелил в некоторых людей из толпы, что пришла нас поприветствовать, — отмечает Эдвард. — Одна девочка так сильно испугалась, что ей даже пришлось вызвать врача. Она там едва ли не сознание теряла.

— Но к счастью, девочка быстро пришла в себя, — добавляет Даниэль. — Госпитализация не понадобилась. Посидела немного, успокоилась, выпила воды и пошла домой после того как врачи ее осмотрели.

— И слава богу, что никто не пострадал, — уверенно говорит Джордж. — Ни вы, ни ваши поклонники.

— Но надо признать, я испугался, — неуверенно признается Питер. — И по-прежнему не могу окончательно прийти в себя после вчерашнего. Бросает в дрожь, если честно.

— Не беспокойся, Питер, я обещаю, мы сделаем все, чтобы впредь подобных случаев больше не было. И призовем к ответственности всех тех, кто позволил тому парню прорваться через охрану и достать холодное оружие.

— Полагаю, он тщательно все спланировал. Это вряд ли было спонтанное решение. Вряд ли тот тип пробегал мимо, увидел меня и решить потыкать своей пушкой мне в лоб ради какого-то прикола.

— А ты точно не знаешь того человека? — уточняет Эдвард.

— Конечно, не знаю! — восклицает Питер. — Я впервые увидел того типа!

— И ты точно не знаешь, что ему от тебя было нужно? — спрашивает Даниэль.

— Откуда? Я понятия не имею, какого черта все это произошло!

— А вдруг все-таки имеешь? — слегка хмурится Терренс.

— То есть, вы хотите сказать, что я знаю причину этой катавасии? — широко распахивает глаза Питер.

— Не надо ничего скрывать, Питер, — уверенно говорит Джордж, оперевшись руками о поверхность письменного стола. — Если ты хочешь, чтобы мы немедленно покончили с этой проблемой, то нам нужно услышать правду. Я должен знать все, чтобы понимать, как тебе помочь.

— Клянусь, Джордж, я правда не знаю, что тому человеку было от меня нужно. Я с ним не знаком, не знаю его имени и не могу даже представить, что такого сделал, чтобы он вытащил пушку и пытался убить.

— Я понимаю, что ты, возможно, хотел бы сам решить свои проблемы и боишься вовлекать в них посторонних людей. Но ты ведь прекрасно знаешь, что мы тебе не враги. Парни стоят за тебя горой, а я всегда готов прикрыть, выслушать и поддержать.

— Да, я знаю.

— И правда, Пит, не надо наивно думать, что ты справишься с этим сам, — настаивает Даниэль.

— Господи, ну я правда ничего не могу вам сказать, — устало стонет Питер и проводит руками по лицу. — А если бы я что-то знал, то сразу бы сказал. Зачем мне что-то от вас скрывать? И вы знайте, что я не люблю юлить и предпочитаю говорить правду. Какой бы горькой она ни была.

— Ты точно не можешь сказать нам ничего, что могло бы помочь нам? — слегка хмурится Джордж.

— Повторю еще раз, если бы я что-то знал, то сразу бы сказал.

— По мне, звучит вполне правдоподобно, — задумчиво отмечает Терренс. — Питер не врет.

— Хорошо, я все понял, — резко выдыхает Джордж. — Значит, будем думать, что делать.

— Что-то я начинаю беспокоиться о том, как пройдет наш следующий концерт, — выражает беспокойство Эдвард. — Не объявится ли этот тип еще раз.

— Нет, Эдвард, об этом даже не думай. С этого момента организация будет проходить под нашим, еще более строгим контролем. Я уже связался с организаторами вашего следующего шоу, объяснил им ситуацию и дал распоряжение принять все возможные меры безопасности.

— Если кому-то удастся пронести на концерт оружие или взрывчатку, то у нас будет огромное количество жертв, — немного взволнованно говорит Терренс.

— Все будет хорошо, ребята, не волнуйтесь, — настаивает Джордж. — С этого момента мы будем следить за тем, чтобы на всех ваших концертах была усиленная охрана. Также нас уверили, что они отныне будут еще тщательнее досматривать каждого, кто захочет посмотреть на ваше выступление.

— Звучит обнадеживающе, — бросает легкую улыбку Эдвард.

— Служба безопасности будет досконально обыскивать каждого, проверять все личные вещи и забирать любые подозрительные предметы. А в худшем случае будет вызывать без раздумий полицию.

— Я думал, что на концертах или каких-то спортивных играх и так досматривают каждого, — задумчиво говорит Даниэль.

— Да, верно, но теперь от досмотра никто не сможет отвертеться. Каким бы невинным человек ни выглядел. А любого подозрительного будут передавать в руки правоохранительных органов.

— Так или иначе я бы не стал винить во всем охрану, — спокойно говорит Питер. — Когда мы с ребятами общались с поклонниками, они всегда были рядом и следили за тем, чтобы все вели себя спокойно. Эти люди же не стояли в сторонке, а добросовестно делали свою работу.

— Верно, и они мгновенно отреагировали, когда тот тип начал угрожать Питу оружием, — отмечает Терренс. — Так что их трудно обвинить в безответственности.

— В любом случае мы с командой и организаторами будем уделять повышенное внимание вопросу безопасности, — уверенно отвечает Джордж. — На данный момент это все, что мы можем сделать.

— Спасибо большое, Джордж, — со скромной улыбкой благодарит Эдвард. — Мы знали, что вы не подведете.

— Ничего, парни, не вешайте носы! — подбадривает Джордж, подходит к Питеру и хлопает его по плечу. — Любая проблема разрешима. Раз справились с теми, что были у нас раньше, значит, справимся и сейчас. Я своих подопечных в беде не брошу и вон из кожи полезу, чтобы помочь им.

— Ох, и почему именно сейчас? — недоумевает Даниэль. — Когда не за горами выход дебютного альбома! И свадьба Терренса с Ракель и Эдварда с Наталией!

— Да, как бы нам не пришлось все это откладывать, — с тревогой добавляет Питер.

— Кстати, а девочки уже знают о том, что произошло? — уточняет Джордж.

— Да, мы им рассказали, — кивает Эдвард. — Как и наши с Терренсом отец и мать.

— Дай бог, вся эта ситуация не коснется их, — выражает надежду Джордж.

— Этого я больше всего боюсь, — признается Питер и потирает лоб ладонью. — Я-то как-нибудь справлюсь, ибо умею за себя постоять. Терренс, Даниэль и Эдвард тоже себя в обиду не дадут. Но если какая-то гнида где-то поймает девчонок, то они ничего не смогут сделать. Особенно если будут совсем одни в каком-нибудь безлюдном месте.

— Вы бы не оставляли их одних, ребята, — советует Джордж. — Кто знает, что случится сегодня или завтра. Я не уверен, что на одном нападении все закончится.

— Если будет нужно, мы ни на шаг от них не отойдем, — уверенно заявляет Терренс.

— А вы знайте, где они сейчас?

— Собрались у нас с Анной дома, — отвечает Даниэль. — По крайней мере, разговор о визите был.

— Ты с ними не виделся?

— Нет, не успел.

— Да уж, пожили спокойно несколько месяцев, а тут тебе бац – новая история! — хмуро бросает Эдвард. — Возможно, даже криминальная.

— По крайней мере, я оказался втянут не по своей воле, — отмечает Питер.

— Как будто я хотел ввязываться в разборки с Уэйнрайтом! — скрещивает руки на груди Даниэль.

— Или я – в разборки с Саймоном Рингером и дядей Майклом, — добавляет Терренс.

— Послушайте, парни, и все-таки я советую вам подумать о том, чтобы нанять себе телохранителей, — уверенно говорит Джордж. — И для ваших девушек. Я понимаю, что вы этого не хотите и вполне можете сами за себя постоять. Но все же не забывайте, что вы становитесь все более известными. У вас есть и поклонники, и ненавистники. За вашей жизнью следят миллионы людей по всему миру. И если ваш альбом будет иметь оглушительный успех, то вы не сможете спокойно пройтись по улицам, оставаясь незамеченными. И, разумеется, вы станете очень хорошей добычей для тех, кто может захотеть избавиться от вас так же, как тот тип чуть не избавился от Питера.

— Ракель часто говорит, что окружая себя кучей телохранителей, ты лишь привлекаешь к себе еще больше внимания, — отвечает Терренс. — И лично я с ней полностью согласен.

— Да и не хочется, чтобы за нами все время кто-то ходил и знал, что мы делаем, что говорим и всякое такое, — добавляет Питер. — К тому же, не все звезды окружают себя охраной. Многие спокойно ходят по улицам одни. И всем плевать.

— Как знайте, — устало вздыхает Джордж. — В любом случае я вас предупредил. И если ситуация ухудшится, то у вас, скорее всего, не будет никакого другого выхода, чтобы обеспечить собственную безопасность и безопасность ваших девушек.

— Боже, Джордж, да мы сами себе телохранители, — скромно хихикает Даниэль. — Неужели тот тип думал, что мы наложим в штаны от страха, если он помашет своей пушечкой у нас перед носом?

— Ха, да мы имели дело с куда более опасными личностями, — добавляет Терренс. — Взять того же Юджина Уэйнрайта. Да, с ним пришлось возиться, но мы же справились.

— Да, справились, — скрещивает руки на груди Джордж. — Так, что один чуть на тот свет не отправился, а остальные были с головы до ног покрыты синяками и кровью.

— Да, но по мне все равно было круто, — загадочно улыбается Эдвард. — Кровь бурлила, адреналин зашкаливал, эмоции на пределе…

— Да-да, мы все здесь в курсе, что ты обожаешь искать приключения на свой дырявый зад, — по-доброму усмехается Терренс. — И любишь, когда кто-то дубасит тебя по голове.

— Рот закрой.

— Ну-ка не дерзить мне! — Терренс с грозным видом сует кулак Эдварду под нос.

— Так, оставить братские разборки! — по-солдатски приказывает Джордж.

— Простите, Джордж, — приподнимает руки Терренс. — Просто держу малого в ежовых рукавицах. Если ослабить поводок этого песеля, то он натворит такой дичи, что и жизни не хватит все разрешить.

— Как только мы отсюда выйдем, клянусь, я дам тебе по шее, — с хитрой улыбкой угрожает Эдвард.

— Малыши взрослых не учат.

— Эй, алло, гараж, харе собачиться! — громко вставляет Питер, похлопав в ладони. — Нашли, твою мать, время!

— Реально, братва, у нас тут вообще-то серьезный разговор на серьезную тему! — строго добавляет Даниэль. — А вы даже сейчас не можете угомониться!

— В любом случае я предупредил вас насчет возможной опасности, — спокойно говорит Джордж. — Если вы считайте, что справитесь, хорошо. А если события примут неожиданный поворот, то мы будем принимать определенные меры. Возможно, даже вне зависимости от вашего желания.

— Главное – чтобы поклонники могли приходить на наши концерты, зная, что им ничего не угрожает, — отвечает Питер. — Я не хочу, чтобы кто-то из них пострадал по вине какого-то больного отморозка.

— Об этом не беспокойтесь. Организаторы ваших следующих концертов примут строжайшие меры безопасности и будут проверять всех и каждого. Даже обладателей очаровательных улыбок и милых мордашек.

— Будем надеяться, что в следующий раз обойдется без происшествий, — выражает надежду Терренс.

— Так или иначе я не могу не похвалить вас. — Джордж бросает легкую улыбку после того, как подходит к письменному столу и поворачивается лицом к Эдварду, Терренсу, Даниэлю и Питеру. — Вы все повели себя очень смело и решительно. Молодцы, ребята! Вы заставляйте меня испытывать гордость.

— Хотя надо признать, мы и немного перепугались от неожиданности, — скромно признается Эдвард.

— Понимаю. Тем не менее я снимаю перед вами шляпу. Особенно перед вами, Даниэль, Терренс и Эдвард. Вы ни секунды не колебались и не дали Питера в обиду.

— Иначе и быть не могло, — со скромной улыбкой пожимает плечами Терренс.

— Да я разорву любого, кто посмеет обидеть моих друзей! — с гордо поднятой головой заявляет Даниэль. — Или мою девушку. Или мою сестренку.

— Думаю, с вашей помощью Питеру будет намного легче со всем этим справиться, — предполагает Джордж.

— Я бы вряд ли отвязался от того типа, если бы ребята не были рядом, — отвечает Питер. — Они здорово мне помогли.

— Молодцы, пацаны, продолжайте в том же духе! Помните, что вы – команда. А участники команды всегда действуют сообща и помогают друг другу.

— Как поется в нашей неизданной песне «The Story About Us», мы – команда, мы связаны навеки, — с легкой улыбкой напоминает Эдвард.

— В вопросе единства у каждого из вас наивысшая оценка, — шутливо отвечает Джордж.

— Ничего, вместе мы со всем справимся, — гордо уверяет Терренс. — Выковыряем любую заразу на нашем пути и окажемся там, где мы нужны.

— Ну а я с радостью во всем вам помогу, — обещает Джордж. — Решу любую вашу проблему.

— Мы никогда не сомневались в том, что у нас лучший менеджер на свете, — бросает легкую улыбку Питер.

— Кроме вас, у меня есть еще много подопечных. Но вы самые лучшие и близкие. Никогда не устану повторять, что работать со всеми вами – одно удовольствие.

— Вы поймали золотую рыбку, — с гордостью отмечает Терренс. — Настоящий бриллиант.

— Что верно, то верно, — скромно смеется Джордж. — Стоило этот бриллиант немного отполировать, как он засиял ярче любой звезды на небе.

Эдвард, Питер, Терренс и Даниэль ничего не говорят и с довольной улыбкой с чувством гордости переглядываются между собой, пока Джордж сначала смотрит в окно, а затем снимает свои очки и протирает их маленькой тряпочкой, которая всегда лежит в маленьком кармане пиджака. Хоть парни уверены в том, что вчерашним покушением на барабанщика «Against The System» дело не кончится, они решают не зацикливаться на этом и думать о том, что для них намного важнее. Например, дела группы и грядущая свадьба братьев МакКлайф с их возлюбленными, которую все ждут с огромным нетерпением.

Глава 3

На следующий день Даниэль и Анна приглашают Питера к себе домой, чтобы поработать над сюрпризом, который они готовят для Терренса и Ракель и Эдварда с Наталией, чья свадьба состоится уже в ближайшее время. Несмотря на беспокойство в связи с недавним нападением на Роуза, друзья все же стараются не зацикливаться на этом и думать только о хорошем с надеждой, что ничего плохого больше не случится. Или что все на самом деле не так ужасно, как может показаться на первый взгляд.

Девушка заканчивает приготовление мягких воздушных маффинов, которые парни всегда уплетают за обе щеки, пока обсуждают все детали сюрприза. Используя кулинарную перчатку, она аккуратно достает горячую решетку с несколькими формочками из духовки, что несколько секунд назад издала сигнал о готовности, и ставит ее на кухонную стойку, на глаз сразу же определив, что они очень хорошо пропеклись. Мужчина же в этот момент сидит в гостиной, занимаясь настройкой двух акустических гитар и проверяя некоторые записи на бумагах, что в одной стопке лежат на журнальном столике. Он отвлекается от своего занятия, когда ему в нос резко ударяет стойкий запах корицы и ванили, стремительно распространяющийся по всему помещению и ускользающий на улицу через раскрытые окна.

На лице Даниэля мгновенно появляется нежная улыбка, в глазах – яркий огонек, а на душе становится невероятно тепло. Каждый раз, когда Анна что-то готовит, это напоминает ему о тех днях, когда он еще жил с мамой, папой и младшей сестрой. Когда-то он стремился открещиваться от времяпровождения с семьей и не спешил по достоинству ценить то беззаботное и счастливое время. Но сейчас мужчина сильно жалеет об этом и с особой теплотой вспоминает те прекрасные моменты. Моменты, когда его мать стояла у плиты и с нежной любовью готовила для своей семьи наивкуснейшие блюда и с особым трепетом ухаживала за своим дражайшим супругом и любимыми детьми, что всегда были для нее смыслом жизни.

Нельзя сказать, что Анна стала полной заменой его матери. Однако она единственная девушка, что сумела подарить Даниэлю те же самые трепетные чувства, как и те, что вызывают у него воспоминания о детских годах. Именно благодаря ей ему стало приятно возвращаться в свой собственный дом, где его всем сердцем любят и с нетерпением ждут. С самого начала мужчина восхищается не только красотой своей прекрасной обладательницы детского личика, густых огненно-рыжих волос средней длины и пленяющих ярко-зеленых глаз. Она снова и снова покоряет его своей заботой и умением выслушать, поднять настроение и утешить в трудные времена. После того как он не потеряв ее однажды из-за козней людей, что ловко воспользовались ситуацией, Даниэль окончательно убедился в том, что ему не нужна никакая другая девушка. Ведь только рядом с Анной он может вернуться в то время, когда о нем заботилась родная мама. Когда он вряд ли мог подумать, что однажды останется один и потеряет почти всю свою семью.

Мужчина так увлекается своими воспоминаниями о детстве, что не замечает, как Анна подходит к нему со спины и с легкой, полной восхищения улыбкой несколько секунд наблюдает за своим возлюбленным. Ради которого она готова пойти на все, лишь бы видеть его счастливым. Хоть прошло уже несколько месяцев, она все еще пребывает в ужасе от мысли, что влюбленные могли бы сейчас быть не вместе. И девушка ничуть не жалеет о том, что все-таки сумела позволить обиде отступить и решила дать ему шанс исправить свою ошибку и стать для нее лучшим. Тем более, что чувства стали намного сильнее не только после вынужденной разлуки. Но и после того, как он решительно спас ее от ужасного человека, что долгое время издевался над ней, пользуясь тем, что все считали его ангелом. С того момента она смотрит на него как на бесстрашного рыцаря, рядом с которым ей и ее будущим детям ничто не угрожает. Который не позволит никаким гнусным негодяям не просто посмотреть в ее сторону, но и даже просто думать о том, чтобы как-то навредить ей.

А когда ей надоедает просто наблюдать за своим мечтающим мужчиной, Анна тихонько подходит поближе к Даниэлю, обвивает руки вокруг его шеи и мило трется носом об его щеку. Из-за чего мужчина широко улыбается и поворачивает голову в сторону своей любимой.

— О чем задумался, любимый? — со скромной улыбкой интересуется Анна.

— О том, какой я счастливый, — без колебаний отвечает Даниэль. — О том, как сильно мне повезло с такой прекрасной хозяюшкой, как ты.

— Твои любимые маффины уже готовы. — Анна нежно целует Даниэля в щеку. — Я только что достала их из печки.

— М-м-м, прекрасно… А то эти невероятные запахи сводят меня с ума.

— Думаю, они не успеют сильно остыть до приезда Пита.

— Если маффины окажутся слишком вкусными, то я один съем их все.

— Но их получилось очень много. Один ты с ними не справишься. Даже с моей помощью.

— Если что-то приготовлено тобой, то я никогда не слежу за количеством. Могу слопать все до последней крошки.

— А ты у меня, оказывается, жадюга, — хихикает Анна и мило треплет Даниэлю за щеку.

— Кто же виноват, что ты снова и снова покоряешь меня своими потрясающими кулинарными способностями? — Даниэль пальцем нежно гладит Анну по щеке.

— Боюсь представить, что было бы, если бы у тебя остались какие-то рецепты твоей мамы. Если бы я готовила что-то по ним.

Анна обходит вокруг дивана и присаживается рядом с Даниэлем, который в этот момент откладывает в сторону гитару.

— Наверное, в этом случае все те пытки, которые Роуз вот уже несколько месяцев устраивает для тебя во время походов в спортзал, оказались бы напрасны.

— Во время занятий я его реально ненавижу, — признается Даниэль. — А после тех изнурительных тренировок мечтаю собственноручно прибить. Но когда я подхожу к зеркалу, поднимаю футболку и вижу свой шикарный пресс и мышцы на руках, то блондин уже не кажется мне такой заразой.

— О да, в последнее время ты обожаешь ходить по дому без футболки и не упускаешь ни одной возможности полюбоваться на себя в зеркале.

— Ну да, я буквально влюбился в себя и свое измененное тело. И не могу упустить возможности продемонстрировать его.

— Понимаю… — загадочно улыбается Анна, медленно проведя рукой по животу Даниэля и похлопав по нему. — Прекрасно понимаю…

— Зато теперь парни перестали смеяться и говорить, что я бываю в спортзале раз в сто лет. Ибо видят результаты моих усилий. А уж если к нам с Роузом присоединяются МакКлайфы, то приходиться работать в два раза усерднее.

— Для наших женихов поход в спортзал сейчас святое.

— Это точно! А то костюмчики придется перешивать. Хотя это отнимает не только кучу времени, но и денег.

— Скорее бы уже узнать, как ты будешь смотреться в новом костюмчике.

— Скоро, моя принцесса, скоро, — скромно улыбается Даниэль. — Очень скоро я покрасуюсь перед тобой в костюме, который будет сидеть на мне просто идеально.

— Не сомневаюсь!

— Кстати, а когда ты пощеголяешь передо мной в платье подружки невесты? Когда я смогу в очередной раз убедиться в том, что мне досталась самая красивая и очаровательная девчонка на свете?

— Пока что наряды не готовы, — пожимает плечами Анна. — Но уверяю тебя, они получатся превосходными. Не менее прекрасными, чем платья невест.

— Наши с парнями девчонки будут самыми красивыми на церемонии.

— Так же, как и наши с девочками парни покорят всех своей красотой.

— А моя девочка еще и поразит всех своим бесподобным вокалом, когда она споет песенку для женихов и невест, — уверенно говорит Даниэль, погладив Анну по щеке и голове.

— Если честно, я немного нервничаю, — немного неуверенно признается Анна.

— Не надо нервничать, Анна. У тебя все получится. Да и ты будешь петь для друзей, знакомых и близких. Если где-то и запнешься, то ничего страшного.

— Понимающие в музыке люди сразу заметят ошибки. Вы с парнями. Или моя мама. Я бы совсем не хотела провалить выступление перед ней.

— Даже если так, никто все равно не будет критиковать тебя, меня или Питера.

— Хотелось бы тебе верить. — Анна отводит взгляд в сторону. — Хотелось…

Анна с тихим вздохом медленно встает с дивана и, скрестив руки на груди, подходит поближе к окну.

— Честно говоря, я все еще продолжаю сомневаться в себе. Даже если прошло уже несколько месяцев с того ужасного времени, которое мы стараемся забыть.

— Я понимаю, любимая. — Даниэль также встает с дивана, подходит к Анне и крепко обнимает ее со спины, нежно прижав к себе и поцеловав в макушку. — Уверенность в себе можно потерять всего за одну миллисекунду. Из-за одного лишь косого взгляда или плохого слова. Но порой может уйти целая вечность на то, чтобы обрести ее.

— Без тебя я бы ни за что с этим не справилась.

— Ты у меня большая молодец. Мой маленький воин, который борется до последнего и никогда не сдается.

— Спасибо, любимый. — Анна с милой улыбкой смотрит Даниэлю в глаза. — Спасибо, что все это время был рядом и не даешь мне и дальше сомневаться в себе.

— Я всегда буду рядом. — Даниэль разворачивает Анну к себе и заключает ее в крепкие объятия, нежно погладив по голове. — Всегда.

Анна ничего не говорит и просто отвечает на объятия Даниэля, крепко обвив руками его талию и с прикрытыми глазами положив голову ему на плечо. Пока сам мужчина с блаженной улыбкой перебирает пальцами волосы своей любимой, хорошо чувствуя ее учащенное, но ровное сердцебиение, под которое будто бы подстраивается и его собственное.

Даниэль оставляет несколько коротких, дразнящих поцелуев на одном из изгибов шеи Анны и ее ключицах и не может устоять против желания поласкать эти части тела губами. Сама же девушка лохматит возлюбленному волосы, уверенно водит теплыми руками по его широким плечам, мощной спине, твердому торсу и крепким рукам или вцепляется пальцами в мужские ягодицы, видя, как после этого он заливается краской, а в глазах появляется полный азарта огонек. Зрачки влюбленных расширены, голова идет кругом из-за волны невероятных эмоций, на ватных ногах непросто твердо стоять, а заставить себя помнить о том, что нужно хотя бы изредка дышать, чтобы не лишиться сознания, не так-то просто. Хотя временами его катастрофически не хватает. К этому моменту для них весь мир перестает существовать. Они напрочь забывают о том, что вообще-то должны принимать у себя дома гостя, который, правда, пока что не давал знать о своем приезде. Все их мысли сосредоточены друг на друге. Все их желания связаны лишь с тем, кому принадлежат их сердца. С любимым человеком, которого они однажды могли потерять из-за козней тех, кто не хотел видеть их счастливыми вместе.

Но в какой-то момент, пока Даниэль одновременно ласкает губами место у нее за ухом, искусно ласкает ее грудь и водит рукой по животу, Анна, слегка нахмурившись, начинает внимательно прислушиваться к звукам, которые и вывели ее из блаженного транса. А убедившись в том, что ей точно это не кажется, девушка легонько хлопает мужчину по плечу, чтобы остановить его и сказать:

— Эй-эй, Даниэль, подожди… Подожди…

— В чем дело, принцесса? — растерянно спрашивает Даниэль, резко отстранившись от Анны.

— Послушай внимательно. — Анна на пару секунд замолкает, продолжая внимательно вслушиваться в завладевшие ее вниманием звуки. — Ты слышишь?

— Что я должен услышать? — с учащенным дыханием недоумевает Даниэль, немного туго соображая из-за одержимой им страсти.

— Я слышу собачий лай. Где-то совсем близко.

— Собачий лай?

Еще больше нахмурившись, Даниэль внимательно прислушивается ко всем звукам, что его окружают, и через пару секунд действительно слышит громкое и очень настойчивый лай какой-то собаки.

— И правда… — подтверждает Даниэль, пока Анна немного поправляет свой держащийся на честном слове хвост. — Где-то лает собака…

— За дверью! — восклицает Анна. — Собака лает прямо на нашу дверь!

— Да, точно! Лай идет оттуда!

— Это случайно не Сэмми?

— Не знаю… Вроде похоже на него…

— Значит, Питер уже приехал?

— Честно говоря, я что-то совсем забыл о том, что мы ждали его для репетиции песни.

— Да, но тогда почему Сэмми заливается лаем? — удивляется Анна, слыша, как какая-то собака продолжает настойчиво лаять.

— И почему Роуз не нажал на дверной звонок?

— Он что, сломался? Не работает?

— По крайней мере, вчера с ним все было в порядке.

— Да, верно…

— Ладно, пошли встретим гостей, — уверенно говорит Даниэль и встает с дивана.

— Которые, кстати, что-то задержались.

— Сто процентов Сэмми отказался ехать, пока Роуз не навалил ему полную миску корма.

Одернув свою футболку и поправив растрепанные волосы, Даниэль направляется к входной двери, у которой все еще продолжает раздаваться громкий и настойчивый лай. Кроме того, Анна замечает, как слегка потрясывается небольшая собачья дверка, через которую кто-то будто бы очень сильно хочет пройти. Но не делает этого из-за понимания того, что нельзя вот так без приглашения врываться в чужой дом.

А быстро отперев замок на двери, Даниэль к своему удивлению видит лишь крупного золотистого ретривера с черным ошейником и мягкой, хорошо ухоженной шерсткой, что буквально блестит на солнце. Пес выглядит довольно взволнованным и не перестает громко лаять даже тогда, когда видит уже знакомых ему мужчину и девушку.

— Сэмми? — округлив глаза, удивленно произносит Даниэль. — Ты что здесь делаешь?

— Сэмми, мальчик, привет… — скромно улыбается Анна, склонившись перед Сэмми.

Пес по кличке Сэмми продолжает безудержно лаять, как будто он отчаянно желает сказать что-то очень важное.

— Эй-эй, спокойно, парень, спокойно, — мягко говорит Даниэль, погладив Сэмми по голове. — Успокойся. Не надо так громко лаять.

— Постой, а почему ты здесь один? — настораживается Анна. — Где Питер?

— Действительно, Сэмми, где Питер? — недоумевает Даниэль. — Почему он не с тобой?

Сэмми начинает еще громче и отчаяннее лаять, в какой-то момент повернув голову в сторону.

— Спокойно-спокойно, дружище, не нервничай, — пытается успокоить Даниэль, опустившись на колени перед Сэмми и проведя рукой по его шерстке. — Все хорошо.

— Пожалуйста, Сэмми, успокойся, — взмаливается Анна. — Сейчас же соседи сбегутся сюда.

— Анна… Мне что-то это совсем не нравится. — Даниэль переводит взгляд на Анну. — Совсем не нравится.

— Мне тоже… — Анна прикладывает руку к сердцу. — Сэмми не зря такой возбужденный.

Как будто желая подтвердить, что произошло что-то ужасное, Сэмми еще настойчивее продолжает лаять.

— Господи, неужели что-то произошло? — широко распахивает глаза Анна. — Что-то произошло с блондином?

— Похоже на то, — предполагает Даниэль и встает на ноги. — И явно что-то серьезное.

В отчаянии Сэмми еще несколько секунд заливается громким лаем, а затем хватает Даниэля за край футболки и начинает тянуть его за собой, будто умоляя пойти за ним и в чем-то ему помочь.

— Эй-эй-эй, фу, нельзя! — восклицает Даниэль и силой вырывает футболку из пасти Сэмми. — Сэмми, порвешь же! Сэмми! Отпусти сейчас же!

Когда Сэмми все-таки отпускает Даниэля, то он встает у него за спиной, встает на задние лапы и, вытянувшись во весь рост, начинает толкать его передними вперед.

— Да что с тобой не так, приятель? — удивляется Даниэль. — В чем дело?

— Мне кажется, он хочет, чтобы ты пошел с ним, — задумчиво предполагает Анна, внимательно наблюдая за Сэмми. — Сэмми явно просит тебя о помощи.

— Неужели что-то произошло с Питером? Ему нужна помощь?

Сэмми громко лает несколько раз подряд, будто говоря: «Ну наконец-то до тебя дошло! Давай уже поторопись, пока не произошло чего-то ужасного! Я без тебя не справлюсь!»

— Господи, неужели на него опять кто-то напал? — с ужасом в широко распахнутых глазах задается вопросом Анна.

— Сэмюэль, сейчас же успокойся! — строго наказывает Даниэль. — Хватит лаять на весь район!

Однако это никак не влияет на Сэмми, который продолжает отчаянно просить Даниэля о помощи, хватает его уже за тонкую повязку на запястье и настойчиво тянет за собой.

— Ладно-ладно, я тебя понял! — приподнимает руки Даниэль. — Сейчас во всем разберемся. Только перестань лаять, пока соседи не взбунтовались!

— И что нам теперь делать? — неуверенно спрашивает Анна. — Как помочь Питеру, если он попал в беду?

— Сделаем следующее: ты оставайся здесь, а я пойду с Сэмми и узнаю, в чем дело. Вдруг Роузу и правда нужна помощь.

— Мне страшно, любимый… Это точно не доведет до добра.

— Нет-нет, принцесса, не надо бояться, — уверенно отвечает Даниэль, приложив руку к щеке Анны. — Пока я рядом, с тобой ничего не случится.

— У меня нехорошее предчувствие.

— У меня тоже. Печенкой чую, что с Питом произошло что-то ужасное. И что я обязан ему помочь.

— Пожалуйста, будь очень осторожен. — Анна прикладывает руку к груди Даниэля, с жалостью во взгляде смотря ему в глаза. — Что бы ни случилось.

— Все будет хорошо. А пока меня нет, даже не вздумай покидать территорию дома.

— Но…

— Я серьезно, Анна, — строго произносит Даниэль. — Зайди в дом и даже не вздумай его покидать.

— То есть, мне просто сидеть и ждать?

— Да.

— Но, Даниэль…

— Да иду я, Сэмми, иду! — Даниэль резко переводит взгляд лающего Сэмми, который снова хватает его за футболку и тянет за собой. — Все. Иду. Показывай дорогу.

Сэмми уверенно подает голос, стартует с места быстрее любого легкоатлета, в какой-то момент останавливается и оборачивается, будто желая убедиться в том, что Даниэль следует за ним.

— Оставайся здесь и не вздумай идти за мной, — наказывает Даниэль. — Если меня долго не будет, то запри все двери, закрой окна и веди себя тихо как мышка.

— И ты пойдешь прямо вот так? — удивляется Анна. — Без телефона, без документов?

— Все потом, принцесса. Все потом.

Мило поцеловав Анну в лоб, Даниэль разворачивается и начинает быстрым шагом следовать за Сэмми, который в этот момент еще больше разгоняется и начинает едва ли не бежать.

— Даниэль! — громко зовет Анна. — Даниэль, погоди!

Однако Даниэль уже не обращает внимание на зов Анны и стремительно уходит все дальше и дальше, пока девушка полусухими, полными испуга глазами смотрит ему вслед, чувствуя, как ее сердце неприятно сжимается от мысли, что все это не приведет ни к чему хорошему.

— Не так быстро, Сэмми! — восклицает Даниэль, который немного не поспевает за несущимся словно ураган Сэмми. — Помедленнее!

Правда Сэмми игнорирует просьбу Даниэля и продолжает на всех порах бежать по всему большому району, в котором на данный момент практически нет людей, но в котором расположено довольно много домов. С частью их владельцев мужчина находится в прекрасных отношениях, а с остальными либо никак не контактирует, либо пока что не познакомился. Однако нет никого, с кем бы у него была открытая война. Никого, кто постоянно вставлял бы ему палки в колеса и всячески гадил, не давая жить спокойной жизнью.

Спустя некоторое время Сэмми и вовсе выводит Даниэля с территории, на которой расположены все эти дома. И начинает бежать туда, где располагается нетронутая человеческой рукой лесная чаща, через которую проходит неровная автомобильная дорога с двухсторонним движением, которая определенно нуждается в ремонте. По ней, конечно, регулярно проезжают машины, грузовики и прочий транспорт, но на данный момент она абсолютно пустая. А поскольку он обычно выезжает в город по другой, противоположной дороге, то Перкинс искренне удивляется, что пес решил завел его именно сюда.

— Слышь, пушистый, ты куда меня завел? — недоумевает Даниэль. — Я бы нисколько не удивился, если бы сюда занесло Эдварда. Ибо он любитель искать приключения на свою задницу. Но что понадобилось здесь тебе и Роузу?

Сэмми продолжает нести на все порах в нужном направлении, иногда останавливаясь и оборачиваясь назад, чтобы убедиться в том, что Даниэль все еще следует за ним. Мужчине приходиться пробежать еще некоторое расстояние до того как пес заводит его чуть глубже в лесистую местность, где можно увидеть несколько дорожек, ведущие в разные стороны, Кажется, будто кто-то бывал здесь не раз, поскольку на земле можно увидеть различные следы от обуви и даже отчетливые отпечатки протекторов автомобильных шин. Перкинс понятия не имеет, где сейчас находится, но полностью доверяет ретриверу, что отчаянно рвется помочь определенно попавшему в беду Питеру, и несется к нему со всех ног.

— Ох, ну и куда же вас занесло? — с затрудненным дыханием бубнит себе под нос Даниэль. — Хорошо, хоть на мне надеты кроссы. А вышел бы на улицу в тапках и испачкал бы их ко всем чертям…

А еще спустя некоторое время Сэмми добегает до какого-то обрыва, наконец-то останавливается, разворачивается и подает голос, как бы давая Даниэлю понять, что они пришли. Немного запыхавшийся мужчина опирается руками о колени и быстро осматривается вокруг, поначалу не находя ничего такого, что могло бы его заинтересовать. Но стоит ему захотеть отругать пса за то, что он заставил его тащиться в такую даль, как взгляд Перкинса останавливается на двух людях, что находятся на небольшой поляне, на которую с обрыва открывается прекрасный вид. Один из них – молодой, крепкий, темноволосый мужчина с густой бородой, одетый в темную одежду. И у него в руках можно заметить небольшой нож, который он пытается воткнуть в светловолосого парня, что изо всех сил отбивается от него, будучи крепко прижатым к грязной земле. Блондину чудом удается оттолкнуть от себя противника крепким ударом в пах, подняться на ноги и немного отдышаться до того, как тот набрасывается на него с кулаками и некоторое время борется в рукопашную, постоянно держа парня в поле зрения.

А немного понаблюдав за ними, Даниэлю не составляет никакого труда узнать Питера в том светловолосом парне, который вынужден в одиночку отбиваться от неизвестного.

— Твою ж дивизию… — с ужасом во взгляде произносит Даниэль.

Сэмми очень громко подает голос и резко срывается с места, чтобы попробовать еще раз помочь Питеру отвязаться от того, кто снова покушается на его жизнь. Темноволосый парень в какой-то момент со всей силы залупляет Роузу пощечину, сбивает его с ног одним ударом в челюсть и без жалости бьет в живот, заставляя того скрутиться от боли. Стискивая зубы от сильной боли и чувствуя привкус крови в рот, Питер пытается подняться на ноги и решает убежать отсюда как можно дальше. Но противник грубо бьет его головой об землю и кулаком наносит такой сильный удар по хребту, что тот кричит во все горло и выгибается от мгновенно пронзившей все его тело боли. И не успевает заметить, что темноволосый парень пулей достает из внутреннего кармана куртки толстую веревку и начинает со всей силы душить ею Роуза, крепко сдавив ее у него на горле. Тот мгновенно начинает задыхаться из-за перекрытого доступа к кислороду, но не может ничего сделать, чтобы освободиться из этого плена. Ибо уже успел довольно сильно устать, да и противник оказался не из робкого десятка.

— Нет, Питер! — с широко распахнутыми глазами вскрикивает Даниэль.

Быстро осмотревшись вокруг себя в поисках способа спуститься вниз и прийти другу на выручку, Даниэль пулей срывается с места и бежит вслед за Сэмми. Который в этот момент уже подбежал к преступнику и вцепился ему в руку, всеми силами пытаясь освободить Питера, безуспешно пытающийся ослабить силу захвата веревки, что туго затянута у него на шее. Правда негодяй со всей силы бьет пса ногой прямо в морду, от чего тот с тихим, жалобным поскуливанием отскакивает в сторону. Правда быстро приходит в себя, стряхивает со своей шерстки грязь и снова пытается спасти возлюбленного своей хозяйки.

Впрочем, любые попытки Сэмми что-то сделать никак не помогают Питеру, который из-за катастрофической нехватки кислорода теряет способность хоть как-то защищать себя и думает лишь о том, как бы ему остаться в сознании. Тем более, что в какой-то момент у него начинает кружиться голова.

— Вот ты и попался, красавчик, — ехидно смеется темноволосый парень, все крепче и крепче затягивая веревку на шее Питера. — Рано или поздно ты ответишь за все свои делишки. За все, что сделал человеку, который мечтает о том, чтобы ты наконец-то сдох.

Тем временем Сэмми продолжает кружить вокруг преступника, попеременно лаять на него или же ожесточенно рычать, обнажая свои острые, белые зубы, что способны без проблем прокусить все что угодно.

— Ты ничего мне не сделаешь, вонючая шавка, — ехидно улыбается мужчина, таская Питера в разные стороны. — Не сможешь спасти своего жалкого хозяина.

После очередного полного агрессии громкого рыка Сэмми с предупреждающим лаем крепко вцепляется в куртку мужчины и со всей силы тянет ее на себя. И на этот раз действует гораздо решительнее, поскольку преступнику не удается так просто отшвырнуть пса куда подальше. В какой-то момент ретривер так резко тянет противника на себя, что тот практически заваливается, потянув за собой и Питера, балансирующий на грани потери сознания из-за нехватки воздуха и невозможности получить доступ к кислороду и время от времени негромко кашляющий. Можно заметить, как его кожа резко бледнеет, губы приобретают легкий оттенок синего, а ноги едва удерживают вес тела. Он чувствует себя словно загнанный в угол щенок, который не может себя защитить. Не потому, что боится. А потому, что у него просто нет сил. Нет сил справиться с человеком, который за некоторый промежуток времени успел нехило так его погонять и успешно воспользовался ситуацией, затянув веревку на горле.

Но в тот момент, когда Питер уже не надеется на какое-то чудо, а Сэмми не знает, что ему делать, на поляну словно метеор прибегает взволнованный Даниэль. Увидев все происходящее, он с немного затрудненным дыханием дает о себе знать, громким басом закричав:

— Эй, а ну сейчас же отпусти его!

Увидев вдалеке Даниэля, на лице Питера проскальзывает легкая улыбка, а в душе начинает теплиться надежда хоть на какую-то помощь. Пока преступник переводит на только что появившегося парня взгляд и хитро улыбается, даже и не думая ослаблять хватку и затягивая веревку все крепче и крепче.

— О, смотрите-ка, защитничек прибежал… — ехидно смеется мужчина. — Все-таки не стал отсиживаться в своей конуре.

— Даю тебе две секунды, чтобы ты отпустил моего друга, — решительно надвигаясь на преступника и угрожая ему пальцем, грубым, низким голосом требует Даниэль. — А иначе я намотаю эту гребаную веревку кое на что и затяну ее со всей дури.

— Теперь ясно, куда бегал этот плешивый кусок дерьма. — Преступник бросает короткий злостный взгляд на грозно рычащего Сэмми, который стоит в боевой позиции и надеется запугать противника видом своим острых клыков. — Решил привести сюда группу поддержки. Свидетелей того, как я покончу с этим белобрысым козлом.

— Я тебе, козлина, непонятно не втираю? — Даниэль подходит еще ближе к преступнику, крепко сжимая руки в кулаки. — СЕЙЧАС ЖЕ ОТПУСТИЛ ПИТЕРА!

— Не напрашивайся на неприятности, чмошник. А иначе я закопаю тебя прямо здесь.

— Только попробуй… — через силу низким, грубым голосом выдавливает из себя Питер. — А иначе ты труп.

— Заткни пасть, урод. — Преступник снова крепко затягивает веревку на шее Питера после того, как в какой-то момент слегка ослабил хватку.

— Я сказал, немедленно отпусти моего друга! — вскрикивает Даниэль. — НЕ ВЫНУЖДАЙ МЕНЯ РАЗБИРАТЬ ТЕБЯ НА ЗАПЧАСТИ!

— И что мне сделаешь? Будешь бегать вокруг меня как вот эта шавка и гавкать?

— Я вызову полицию, если буду лицезреть здесь твою харю через пару минут.

— Ой-ой-ой, как я испугался! Сию минуту отпустил твоего дружка и побежал отсюда, сверкая пятками.

— Тебе ПРИДЕТСЯ это сделать! Потому что ты НИЧЕГО не сделаешь с моим другом. Тем более на МОЕЙ территории.

— Слышь, урод недоразвитый, ты че, проблем захотел? — сквозь зубы цедит преступник. — МАЛО ТЕБЕ НАЧИСТИЛИ МОРДУ НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ НАЗАД?

— Не выводи меня из себя, псина. ДЕЛАЙ ТО, ЧТО ТЕБЕ, ТВОЮ МАТЬ, ГОВОРЯТ!

— Лучше посмотри, как я покончу с ним у тебя на глазах.

Преступник с хитрой улыбкой настолько крепко перетягивает веревку, что кажется, будто он вот-вот может сломать шею Питера, который обеими руками вцепляется в то, что не дает ему нормально дышать, силой пытаясь хоть немного оттянуть ее.

— Сэмюэль, фас! — громко отдает команду Даниэль.

Сэмми мгновенно подлетает к преступнику и мертвой хваткой вцепляется ему в руку, заставив того закричать от боли и начать резко дергать ею с надеждой отшвырнуть пса от себя. Даниэль же, не теряя ни секунды, срывается с места, со спины применяет к нему крепкий захват шеи и решительно оттаскивает в сторону. Подальше от Питера, которого тот наконец-то отпускает. Блондин обессилено падает на землю и начинает громко, буквально до тошноты кашлять, схватившись за шею, на которой теперь красуется яркий красный след от веревки, и буквально заглатывая воздух. Даниэль одним легким движением укладывает преступника на лопатки и со всей силы бьет его кулаком в челюсть. А затем еще и ногой. Из-за чего у того из носа начинает вытекать тонкая струйка крови. Пока Сэмми все еще продолжает громко его облаивать и агрессивно рычать.

— Что, нравится? — грубо спрашивает Даниэль, прижимая мужчину лицом к земле. — НРАВИТСЯ, Я СПРАШИВАЮ?

— Да уж… — ехидно усмехается преступник. — А мы-то думали, что дружки окажутся умнее и не будут нам мешать. Не захотят искать на свой зад приключений.

— Как могут думать те, кто обделен мозгами? — Даниэль крепко хватает преступника за шиворот. — Кто даже не догадывается о том, что мы можем сделать с теми, кто смеет вредить нашим друзьям.

— Сидел бы ты лучше дома, петушок. Занимался своими делами. КАКОГО ФИГА ТЫ ЛЕЗЕШЬ КУДА ТЕБЯ НЕ ПРОСЯТ?

— Ну уж нет, я не собираюсь молчать, когда какой-то козел пытается причинить вред моему другу. МОЕМУ БРАТУ. НА МОЕЙ ЖЕ ТЕРРИТОРИИ.

Даниэль со всей силой бьет преступника кулаком в солнечное сплетение, заставив того взвизгнуть и согнуться пополам.

— ДАЖЕ НЕ НАДЕЙСЯ, ЧТО Я БУДУ СТОЯТЬ И НИЧЕГО НЕ ДЕЛАТЬ, ПОКА ТЫ ПЫТАЕШЬСЯ ЕМУ НАВРЕДИТЬ! Я ТЕБЯ, ПАДЛА, РАЗОРВУ НА ЧАСТИ!

— Ну ладно, раз крутыш захотел помахать крылышками и повыпендриваться перед своим дружком и типа спасти его, я с радостью представляю ему такую возможность. ПЕРЕД ТЕМ КАК Я ЕГО ЗАКОПАЮ!

Преступник перекрывает Даниэлю кислород с помощью крепкого удара в грудную клетку. А пока тот начинает задыхаться от нехватки воздуха, мужчина пулей затягивает веревку у него на шее и, как в случае с Питером, со всей силы затягивает ее. Сэмми с отчаянным лаем вцепляется в куртку плохого человека и оттягивает на себя. Однако Даниэлю не приходиться долго мучиться, поскольку Питер буквально заставляет себя подняться на ноги, несмотря на общую слабость, с разбега наносит противнику удар ногой в висок, оттаскивает его за шиворот в сторону и валит на землю. Буквально позеленевший от злости преступник, обнажая свой презренный оскал, поднимается на ноги и вступает с ним в ожесточенную рукопашную схватку, во время которой использует все возможные грязные приемы для нейтрализации столь ненавистным им блондина. У которого словно включился режим адреналина при появлении Перкинса. Ведь теперь ему придется не только защищать себя, но и не дать опасному типу что-то сделать с его другом или псом, благодаря которым парню намного легче держаться.

Впрочем, Даниэль ненадолго засиживается на земле и вскоре поднимается на ноги, чтобы присоединиться к практически равной хватке Питера и его противника. Вместе друзья руками и ногами отбиваются и прикрывают друг друга в опасные моменты, пока Сэмми делает все возможное, чтобы хоть немного им помочь. Так он в какой-то момент прикрывает собой парней, когда неизвестному удается по очереди сбить их с ног и крепко сжать в руке нож, который он достает из куртки. Он начинает ожесточенно облаивать его с полной готовностью наброситься на него в любой момент. Этого времени хватает для того, чтобы Даниэль сам встал на ноги и помог Питеру сделать то же самое.

— Ну раз уж на то пошло, то приводите сюда еще двух любителей строить из себя героя и бить всем морды, — хитро улыбается преступник, раскручивая в руке нож. — Тех, которые поют с вами гребаные песенки о том, какие вы все сильные, непоколебимые и смелые герои.

— Что, так сильно хочется ходить с фингалами под глазами? — ехидно усмехается Даниэль. — Окей, мы без проблем это организуем!

— А собачка еще и оставит огромную дырку в твоей заднице, — добавляет Питер.

— Огромная дырка скоро будет в твоей башке, белобрысый, — грубит преступник. — Что бы ты и твои дружки ни делали, тебе не удастся избежать того, что случится уже очень скоро.

— Питер не сделал ничего, чтобы кто-то устраивал на него охоту, — уверенно возражает Даниэль.

— Ошибаешься, петушок. Ты еще ничего не знаешь. Не знаешь, что он сделал. За что должен был ответить еще очень много лет назад. Не знаешь, какие тайны он ото всех скрывает.

— Какие бы ни были цели у тебя и твоих подельников, я это так не оставлю! — восклицает Питер. — Я не собираюсь забиваться в угол словно мышка и дрожать от страха, ожидая момента, когда какая-то козлина захочет расправиться со мной.

— А надо бы бояться! Если ты еще не понял, то твоя жизнь больше не будет прежней. Впредь тебе придется оглядываться по сторонам. Как, впрочем, и твоим дружкам. А может, даже и вашим прекрасным девам.

— Увижу тебя или твоих дружков рядом с одной из них – раздавлю как горошину! — сквозь зубы цедит Питер, угрожая преступнику пальцем. — НЕ СМЕЙ К НИМ ПРИБЛИЖАТЬСЯ! КАК И К МОИМ ДРУЗЬЯМ!

— Интересно, и кто же нас остановит? — презрительно ухмыляется преступник.

— Мотай на ус, гнида, — грубо бросает Даниэль. — За друзей мы порвем, а за девушек и убить способны.

В знак подтверждения Сэмми несколько раз подряд подает голос и тихонько рычит, обнажая свои острые зубы.

— Не пытайтесь выглядеть грозными, ребята, — настаивает незнакомец. — У вас это получается так же фигово, как и петь.

— Че, больно дерзкий я смотрю? Любишь нарываться на неприятности?

— Мне от твоего махания крылышками ради спасения дружка не стало ни горячее, ни холоднее.

— С радостью наваляю тебе еще раз, если посмеешь приблизиться к нему хоть на шаг. А если даже просто посмотришь на мою девушку, то твоя следующая остановка – кладбище.

— Ну окей, давай посмотрим, способен ли ты на что-то большее. Как долго ты продержишься.

Стоит преступнику только сдвинуться с места, как Сэмми еще решительнее и ожесточеннее начинает лаять на него, твердо стоя в боевой позиции и не позволяя ему приблизиться к Даниэлю и Питеру, резко отскочившие назад, крепко вцепившиеся в руки друг друга и удерживающие пристальный взгляд на противнике.

— Слышь, ты тявкающий говнюк, отошел бы, пока не пошел на корм диким животным, — низким, угрожающим голосом советует преступник. — Все равно ты ничего не сможешь сделать. Потому что ты – тупое бесполезное существо, которое может лишь жрать, гадить и дрыхнуть.

Мертвой хваткой схватив Питера за шиворот, преступник подводит его к какому-то дереву и со всей силы бьет его головой об ствол. От чего тот сильно морщится и с сильной болью камнем падает на землю, хотя все еще остается в сознании. Пользуясь моментом, противник достает из кармана веревку и снова пытается придушить ею блондина, в этот раз сдавливая ему горло еще крепче прежнего. Роуз начинает страдать от катастрофической нехватки воздуха и негромко кашлять, безуспешно пытаясь выбраться из этой ловушки.

— Кое-кто ужасно обрадуется, когда мы приведем ему твой свеженький труп, — злостно смеется преступник. — Когда этот человек увидит его своими глазами и поймет, что наконец-то жить спокойно и заниматься чем его душе угодно.

Питер ничего не может сказать и начинает больно лупить своего обидчика по рукам с надеждой, что хоть это поможем ему освободиться. Правда с каждой секундой им все больше овладевает чувство, будто он маленький беззащитный ребенок, который неспособен противостоять взрослому и злому человеку. На мгновение даже вспоминает, как ничего не мог поделать, когда над ним издевались ребята из его школы. Когда никто даже и не думал заступаться за него. Или хотя бы просто попытаться покончить со всеобщей травлей.

— Никуда ты не денешься, отморозок, — сквозь зубы цедит преступник и еще крепче затягивает веревку на шее Питера, который со всей силы лупит его по рукам, понимая, что у него начинает кружиться голова. — Даже если все будут носиться с тобой как курица с яйцом. Ты сдохнешь… СДОХНЕШЬ! И НИКТО НЕ СМОЖЕТ НАМ ПОМЕШАТЬ!

В какой-то момент раздается оглушительный лай Сэмми, который без всякого колебания вцепляется в рукав куртки преступника и со всей силы тянет на себя. Правда это не заставляет того отпустить сильно побледневшего Питера, и он продолжает со всей души душить его веревкой и таскать из стороны в сторону, ведя себя достаточно уверенно, поскольку не сомневается в том, что парню никак не удастся выбраться из ловушки.

Немного погодя ноги блондина окончательно ослабевают, а он медленно опускает руки, почти что закрывает глаза и проваливается в темноту с перекрытым доступом к кислороду и чувством сильного головокружения, переставая оказывать любое сопротивление. Сквозь пелену Питер едва может различить размытые силуэты Сэмми, всеми силами пытающийся спасти возлюбленного своей хозяйки, и Даниэля, на всех порах бегущий сюда на выручку. Попытавшись силой ослабить хватку преступника, Перкинс встречается с ярым сопротивлением и отказом отпустить парня, уже находящийся в полубессознательном состоянии. С бледным лицом и слегка посиневшими губами. Тогда Перкинс не придумывает ничего лучше, кроме как применить к нему со спины захват шеи и так сильно сдавить ему горло, что тому и самому начинает не хватать воздуха.

Так или иначе преступник все-таки отпускает Питера, который камнем падает на землю и начинает громко, до тошноты откашливаться, практически не двигаясь и жадно заглядывая каждый глоток воздуха. Сэмми тут же подбегает к обессиленному парню и начинает тыкаться мордой ему в лицо и облизывать его с тихим, полным жалости поскуливанием, пока тот никак не реагирует на происходящее вокруг. Ну а тем временем Даниэль вступает с противником в еще более ожесточенную схватку и жестко пресекает любую его попытку сделать хоть шаг в сторону Роуза. В итоге брюнет так крепко избивает мужчину, что у того из носа начинает вытекать тонкая струйка крови, на лице появляется несколько ярких синяков, а он сам начинает немного прихрамывать. Впрочем, и сам Перкинс не выходит из этой борьбы легко и непринужденно. Не считая всклокоченных волос, пару дырок на футболке и штанах и покрытых грязью кроссовок, у него все еще сильно ноет живот из-за удара с вертушкой, на щеке красуется небольшая рана, полученная после того как он поцарапался об сухую ветку, а костяшки на правой руке немного покраснели и покрылись кровавыми пятнами.

Глава 4

— Что, получил? – с затрудненным дыханием грубо спрашивает Даниэль. — Увидел, что будет, если кто-то посмеет навредить моим друзьям?

— Крылышками ты машешь хорошо, признаю, — ехидно усмехается преступник.

— Советую тебе валить отсюда, пока я не сделал из тебя хорошую отбивную. Нашей собачке будет только в радость полакомиться свежим мясом.

— Смотри, как бы ты и твои дружки сами не стали кормом для собачачины.

— Мне не нужно окружать себя кучей крепких парней, чтобы мы все вместе набили тебе морду. Я и один с этим прекрасно справлюсь.

— Считай, что в этот раз тебе просто повезло. У меня не было задачи превращать Роуза и его компашку в груду трупов. А в противном случае вы оба сдохли бы уже после моего первого удара по харе.

— Ха, и ты хвастаешься вот ЭТИМ? — презрительно ухмыляется Даниэль. — Да у нас с парнями были мордобои куда круче, чем этот с каким-то облезлым котярой!

— Не надо меня недооценивать, козел. Как-нибудь в следующий раз я обязательно покажу вам, за что мне дали черный пояс по карате. Даже все вместе вы не сможете противостоять тому, кто не проиграл ни одно соревнование.

— Сегодня был первый раз. Победа осталась за мной и моим братом.

— Это не считается. Сегодня я всего лишь послал Роузу предупредительный сигнал.

— Проваливай отсюда, — грубым, низким голосом сквозь зубы цедит Даниэль, крепко сжав руки в кулаки. — Вали отсюда, пока я даю тебе такую возможность. Сиди смирно в сторонке и не высовывайся.

— Ладно, думаю, на сегодня будет достаточно, — хитро улыбается преступник, с гордым видом немного одернув свою футболку. — Пусть твой дружок теперь ходит по улицам и оглядывается по сторонам.

— Предупреждаю, тварь, если я еще раз увижу тебя и твоих прихвостней рядом с Питером или узнаю, что вы что-то с ним сделали, клянусь, вы об этом пожалейте. Я, твою мать, лично шкуры с вас сдеру! НИКОГО НЕ ПОЖАЛЕЮ!

— Мне по фиг на твои угрозы, приятель. По фиг на твои жалкие попытки выглядеть крутым и борзым.

— Ты думаешь, что я шучу? ИГРАЮ С ТОБОЙ В ИГРЫ? НЕТ, ОШИБАЕШЬСЯ!

— Ой, все, харе вопить уже! Башка разламывается.

— Вали отсюда, отморозок! А еще раз увижу тебя на своей территории или где-то поблизости – немедленно вызову полицию. Пусть они и выясняют, кому ты и твой дружок, напавший на Роуза после концерта, так усердно лижете задницу. И что за козел «заказал» моего друга.

— Держи ухо востро, Перкинс. И передай своим дружкам то же самое. А еще очень внимательно присматривайте за своими сексапильными красавицами. Ведь… — Преступник загадочно улыбается, поглаживая подбородок. — Кто знает… Может, им тоже придется встретиться с нами.

— Даже думать о смей о наших девушках, если не хочешь разбудить в нас зверей, — низким голосом угрожает Даниэль. — Уж за свою девушку я глотку перегрызу. Увижу тебя или еще какого-то отморозка рядом с ней – пощады не ждите.

— Пока что это все. Чуть позже вы, возможно, узнайте больше. Если, конечно, вас не решат закопать раньше, чем запланировано на данный момент.

Преступник резким движением руки приглаживает взъерошенные волосы и хитро улыбается.

— До скорой встречи, петушок, — прощается преступник. — Это наша не последняя встреча. Их будет еще много. До тех пор, пока родным домом Роуза не станет городское кладбище.

Пока Даниэль до побеления костяшек сжимает руки в кулаки, немного тяжело дыша и буквально убивая его своим полным ненависти взглядом, преступник разворачивается и направляется куда-то по прямой, а спустя некоторое время скрывается где-то за поворотом. Перкинс все это неотрывно наблюдает за ним и готов к тому, что тот может захотеть вернуться и продолжить эту борьбу, которая казалась бесконечной. Но осознав, что все наконец-то закончилось, мужчина прикрывает глаза и медленно выдыхает с огромным облегчением, обрадовавшись, что ничего плохого, к счастью, так и не случилось.

Затем внимание Даниэля привлекает громкий лай Сэмми, который все еще продолжает кружить вокруг Питера и тыкаться мордой ему в лицо. Блондин продолжает обессилено лежать на боку без движений, но издалека трудно понять, находится ли он в сознании или же нет. Однако парень уже не давится таким громким кашлем, как некоторое время назад. Недолго думая, Перкинс срывается с места, подбегает к своему приятелю и падает на колени, взволнованно протараторив:

— Эй, Пит, ты как в порядке? — Даниэль кладет руку на плечо Питера. — Слышишь меня? Питер!

Прежде чем что-то ответить, Питер громко прокашливается, немного тяжело дыша, пока Сэмми с жалостью во взгляде наблюдает за ним, поджав хвост и лапой скромно дотрагивается до его щеки.

— Да, я в норме… — с трудом произносит Питер и снова кашляет. — Наверное…

— Все, харе здесь торчать. Валим отсюда. А то Анна наверняка там вся извелась.

Даниэль быстро поднимается на ноги и немного небрежно стряхивает с себя ту грязь, которую видит на штанах.

— Давай-давай, Роуз, вставай, пошли со мной, — решительно настаивает Даниэль. — Вставай-вставай. Не спеши. Вот так. Давай.

Крепко схватив Питера за руку и дополнительно придерживая его второй, Даниэль помогает ему подняться с земли. И сразу же вынужден еще крепче подхватить его, поскольку у него от слабости резко подкашиваются ноги, а головокружение вновь дает о себе знать.

— Тихо-тихо-тихо-тихо, все хорошо, — уверенно говорит Даниэль. — Все хорошо. Я тебя держу.

Даниэль закидывает руку Питера вокруг своей шеи.

— Давай, брат, пошли. Надо пройти совсем чуть-чуть. А если будет совсем плохо, то где-нибудь присядем. — Даниэль бросает короткий взгляд на Сэмми. — Сэмми, пошли! Рядом!

Сэмми мгновенно подбегает к Даниэлю и Питеру, ни на секунду не переставая держать возлюбленного своей хозяйки в поле зрения и время от времени тихонько поскуливая. Перкинс же разворачивается и медленным шагом направляется в нужную сторону, как можно крепче придерживая своего приятеля, который безропотно позволяет тому вести его за собой, поскольку на данный момент слишком слаб для того, чтобы передвигаться без посторонней помощи, все еще страдает от головокружения и видит мир несколько размытым.

Спустя некоторое время Даниэль, Питер и Сэмми добираются до того места, где расположена та дорога, которую жители этого района обычно используют для того, чтобы выехать в город. После чего Перкинс все еще медленным, мелким шагом добирается до территории, на которой расположено несколько домов, включая его собственный. Все это время пес то жалобно скулит, то тихонько лает, всячески привлекая к себе внимание Роуза, который разок все же находит в себе силы бросить ему легкую улыбку, дабы дать понять, что с ним все хорошо. Или что он по крайней мере живой.

Когда Питер и Даниэль оказываются уже достаточно близко к нужному месту, можно увидеть, как входная дверь в какой-то момент резко распахивается, а на пороге показывается взволнованная, немного бледная и тяжело дышащая Анна.

— Боже, парни! — облегченно выдыхает Анна.

Ни секунды не колеблясь, Анна быстрым шагом подходит к уже подошедшим ко входу из дома Даниэлю и Питеру.

— Ну наконец-то, я уже вся извелась здесь! Думала, что случилось что-то ужасное.

Анна обращает внимание на бледного и измотанного Питера, который буквально висит на Даниэле и не падает на землю лишь потому, что тот крепко его придерживает.

— О, господи, Питер, что произошло? — широко распахивает полные ужаса глаза Анна и резко переводит взгляд на Даниэля. — Что с ним произошло?

— Сейчас все объясним, не переживай, — обещает Даниэль.

— Да он едва стоит на ногах! Того и гляди сейчас упадет и отключится!

— Не волнуйся, Анна, — вяло просит Питер. — Я в порядке.

— Давай помогу…

Анна подходит к Питеру, закидывает его вторую руку вокруг своей шеи и, также крепко придерживая, вместе с Даниэлем медленным шагом помогает блондину пересечь порог дома, дойти до гостиной и довести до дивана, на который тот падает практически без сил.

— Принеси ему немного воды и аптечку, — просит Даниэль. — А то мы немного раненые бойцы, так скажем.

— Да-да, сейчас принесу. Я мигом.

Анна быстрым шагом направляется в сторону кухни, чтобы взять все необходимое. В этот момент Сэмми присаживается на пол напротив Питера и время от времени тихонько поскуливает, а Даниэль присаживается рядом с ним на диван и то хлопает его по спине, то энергично растирает, с неподдельным беспокойством наблюдая за тем, как он сгибается пополам и с учащенным дыханием закрывает лицо руками. А вскоре в гостиную возвращается Анна со стаканом чистой воды и небольшим чемоданчиком, в котором есть все необходимые медицинские средства. Питер охотно забирает стакан из рук Анны и довольно быстро опустошает его, чувствуя, как немного прохладная вода приятно обволакивает горло.

— Что вообще с вами произошло? — Анна присаживается на диван рядом с Питером. — Питер, куда ты влип на этот раз? Почему Даниэль привел тебя сюда полуживым?

— Ничего особенного. Просто наткнулся на одного отморозка.

— Расскажи поподробнее, как это произошло, — просит Даниэль. — Кто этот тип? Откуда он взялся? Чего хотел?

— Да я и сам ничего не понял! — восклицает Питер и громко прокашливается. — Мы с Сэмми спокойно попали в ваш район… Я нашел место на парковке, оставил машину, вышел из нее с Сэмми. Когда мы начали подходить, то на меня сзади набросился тот самый тип. Правда я не видел его. Это Сэмми начал заливаться лаем и требовал, чтобы я обернулся. Ну а когда я послушал его… Он чудом не смог воткнуть нож мне в плечо. Я сумел увернуться. Правда потом этот тип еще и попытался пырнуть меня в живот, но тут уже Сэмми помог. Я тут же начал спрашивать, кто он такой и что ему от меня надо, но так и не получил никаких внятных ответов. Как и во время нападения после концерта, мне просто говорили, что я обязан за что-то ответить и что кто-то мечтает увидеть мое имя на могиле.

— А это был тот же самый тип? — уточняет Анна.

— Нет, это уже был какой-то другой.

— Но тоже молодой, — добавляет Даниэль. — Возможно, даже примерно нашего возраста.

— Значит, все это так или иначе взаимосвязано? — заключает Анна. — Значит, эти люди заодно? И все это затеял далеко не один человек?

— Скорее всего, — предполагает Питер. — Не исключено, что эти двое – одни из тех прихвостней, которые исполняют приказы какой-то одной твари. Которая и мечтает меня прикончить.

— Да, но как так получилось, что ты боролся с ним не рядом с парковкой, а где-то в совершенно другом месте? — недоумевает Даниэль.

— Я боялся, что он узнает о тебе и Анне. Что кто-то из вас выйдет из дома. Что он обо всем догадается. Догадается, что это твой дом. Что ты живешь здесь не один, а с девушкой.

— То есть, он знает? — с замиранием сердца спрашивает Анна.

— Надеюсь, что так и не узнал.

— Окей, и тогда ты просто решил увести его подальше? — заключает Даниэль.

— Можно и так сказать, — отвечает Питер. — Но я еще и просто хотел отвязаться от него. Думал, что у меня получится его запутать, спрятаться и найти способ добраться до сюда. Но увы, не вышло. Когда я отвлек его и начал убегать, этот отморозок довольно быстро догнал меня и Сэмми. И наша борьба продолжилась уже там, куда ты прибежал.

— О, господи… — резко выдыхает Анна, приложив руку к сердцу.

— Кстати, Даниэль, а как ты узнал, где меня искать? — интересуется Питер, переведя взгляд на Даниэля.

— Это все Сэмми! — восклицает Даниэль. — Мы с Анной спокойно ждали тебя в гости и занимались своими делами. А в какой-то момент она услышала собачий лай.

— Даниэль пошел открывать дверь, думая, что вы с Сэмми уже здесь, — добавляет Анна. — Мы подумали, что он начал лаять, потому что у нас не работал дверной звонок.

— Но когда я открыл дверь, то увидел на пороге Сэмми, который заливался громким лаем.

— Да уж, мы боялись, что сюда сбегутся все наши соседи. Ибо он никак не успокаивался. Хотя мы и так поняли, что что-то не так, когда увидели, что тебя с Сэмми нет.

— Сэмми начал требовать, чтобы именно я пошел с ним, — рассказывает Даниэль. — Выталкивал меня за порог, тянул за браслеты, чуть футболку мне не порвал.

— Да, конечно, мы не сразу поняли, в чем дело. Но потом нам стало ясно, что Сэмми прибежал сюда просить помощи.

— Ну… Вот я и сказал ему: «Окей, парень, показывай дорогу!». Сэмюэль рванул куда-то как угорелый, а я побежал за ним, перед этим запретив Анне выходить из дома до моего возращения.

— Да уж, не знаю, что со мной было бы, если Сэмми не догадался привести тебя туда, — бросает легкую улыбку Питер, погладив Сэмми по голове. — Хотя я даже не заметил, как он куда-то убежал. Был слишком занят разборками с тем отморозком.

— Это точно, — соглашается Анна. — А мы тут сидели, уши развесили и ждали тебя, даже не думая о том, что может случиться что-то ужасное.

— Хотя надо было бы догадаться, — добавляет Даниэль. — Помня о том, что произошло нашего последнего концерта.

— Да я и сам не думал, что меня застанут врасплох, — откидывается на спинку дивана Питер.

— Да, только я не понимаю, как тот тип узнал, что тебя надо искать именно здесь? — недоумевает Анна. — Он что, следил за тобой?

— Не знаю… Но не могу ничего подтвердить или опровергнуть.

— Иного объяснения нет, — разводит руками Даниэль. — Он же не мог знать, что ты захочешь приехать именно сюда. Значит, эта тварь с определенного момента тебя выслеживала и выжидала.

— Эй, Даниэль, а ты сам случайно не знаком с тем человеком? — слегка хмурится Анна. — Может, вы где-то раньше встречались?

— Да ты что, Анна! Я впервые в жизни увидел того парня!

— Ну а вдруг у тебя самого есть какие-то недруги, которые желают тебе зла?

— То есть, ты хочешь сказать, что тот тип может знать и Дэна, и того, кто хочет мне навредить? — округляет глаза Питер.

— Ведь откуда-то он знал, что тебя нужно искать здесь.

— Нет, Анна, это исключено! — восклицает Даниэль. — Скорее всего, Пита просто выслеживали.

— Или мы имеем дело с чем-то, что похоже на случай Ракель и Саймона Рингера, — прикладывает палец к губе Анна. — Ведь тогда он также умудрился узнать все домашние адреса и номера тех, кто входит в близкий круг Кэмерон.

— Мои аккаунты никто не взламывал! — приподнимает руки Питер. — У меня стоят надежные пароли.

— На моих тоже нет никакой подозрительной активности, — добавляет Даниэль.

— Ракель даже не догадывалась о том, что ее аккаунт в iCloud взломали, — напоминает Анна. — Какой-то хакер спокойно подобрал пароль, а Рингер вытащил из него всю нужную ему информацию.

— Да ладно, чего сидеть и гадать? Давайте сойдемся на мнении, что блондину просто устроили слежку. Вот поэтому его и поймали именно здесь.

— Но надо признать, меня это немного удивляет, — задумчиво говорит Питер. — Ведь тот тип прекрасно понимал, что вокруг полно домов, в которых живет куча потенциальных свидетелей. Неужели он не думал о том, что любой мог запросто либо выйти и прогнать его, либо просто вызвать полицию?

— Хочешь сказать, он вот так легко пытался придушить тебя веревкой и пырнуть ножом прямо на парковке, недалеко от огромного количества домов? — округляет глаза Даниэль.

— Можно и так сказать. Но в тот момент он все-таки немного сдерживал себя. Однако когда я завел его на ту поляну, то этот отморозок уже оторвался по полной. Ведь там уж точно никого нет.

— Я живу здесь очень много лет, но еще ни разу не ездил по той дороге. И понятия не имею, куда она ведет. Да и мои соседи не пользуется ею, насколько я знаю.

— И я так понимаю, этот след на шее у тебя появился после того как тот тип попытался задушить тебя веревкой? — неуверенно спрашивает Анна.

— Да… — медленно выдыхает Питер и немного растирает горло, в какой-то момент нервно сглотнув. — Так затянул веревку, что мне вообще нечем было дышать.

— Да уж, и этот тип еще говорит, что у него не было задачи убить тебя… — скрещивает руки на груди Даниэль.

— Кто же за всем этим стоит? — недоумевает Анна. — Кто так хочет от тебя избавиться?

— Боюсь, что в ближайшее время ответ на этот вопрос я не получу, — предполагает Питер. — Не узнаю, чьи приказы исполняют эти два прихвостня.

— Что-то мне подсказывает, что это вряд ли какая-нибудь твоя фанатка.

— А кто его знает! Может, за всем этим стоит какая-то нездоровая девчонка. Которая мечтает быть на месте Хелен.

— Девчонка вряд ли смогла бы провернуть такую аферу, — предполагает Даниэль.

— Девчонки-то бывают разные.

— Если бы это была девчонка, то она бы скорее всего захотела избавиться от Маршалл. Если бы она решила, что твоя девушка занимает место, которое, по ее личному мнению, никогда не должно было принадлежать ей.

— Даниэль прав, приятель, — соглашается Анна. — Даже если бы это была какая-то влюбленная в тебя девчонка, то она вредила бы Хелен.

— Но с Хелен, к счастью, все в порядке.

— Не могу быть уверенным в том, что ее эта ситуация никак не коснется, — задумчиво отвечает Питер. — Возможно, через какое-то время эти отморозки захотят навредить и Хелен.

— Разве тот тип что-то про нее сказал? — округляет глаза Анна.

— Сказал, что нельзя ничего исключать. Нельзя исключать, что Маршалл тоже может пострадать.

— Мне этот тип сказал, что нам с парнями лучше внимательно присматривать за девчонками, — признается Даниэль. — Мол… Может быть такое, что кто-то захочет взяться и за них.

— Этого я боюсь намного больше, — отвечает Питер, нервно потирая руки. — Я не хочу, чтобы из-за этой ситуации пострадали Хелен, Ракель, Анна или Наталия.

Сэмми тихонько подает голос с грустью во взгляде.

— И что нам теперь делать? — округляет глаза Анна. — Как будем выпутываться из этой ситуации?

— Ох, не знаю, Анна… — Питер проводит руками по волосам. — У меня нет никаких идей.

— Я тоже не знаю, что придумать, — задумчиво говорит Даниэль. — Но делать что-то надо. А иначе у нас точно будут жертвы.

— В первую очередь нам нужно защитить Питера, — спокойно говорит Анна. — Ибо любое последующее нападение на него может стать для него роковым.

— В первую очередь нам нужно защитить тебя и девчонок. Мы с парнями как-нибудь выкрутимся. А если кто-то из вас наткнется на этих тараканов, то вы ничего не сможете с ними сделать.

— Да, но все время прятаться в своих конурах – это тоже не выход.

— Пока что я предлагаю просто держаться вместе, — предлагает Питер. — Чтобы ни один из нас не оставался на улице в одиночестве. Все-таки до одного человека проще докопаться, чем до компании.

— Отчасти ты прав, — соглашается Даниэль. — Запереться дома мы действительно не можем. Выходить все равно придется.

— В людных местах ни один преступник не осмелится что-то делать, — спокойно говорит Анна. — Худшее, что может случиться, – это слежка. За нами могут просто пристально наблюдать. Да так, что мы ничего не поймем.

Сэмми два раза уверенно подает голос.

— Человек всегда чувствует, что за ним кто-то наблюдает, — отмечает Даниэль. — Будет трудно отделаться от впечатления, что чьи-то глаза пристально рассматривают твою спину или затылок.

— Кстати, Анна, а тебя и девочек случайно не преследовало чувство, будто за вами кто-то наблюдает? — интересуется Питер.

— Да, милая, если мы чего-то не знаем, то лучше расскажи сейчас, пока не стало слишком поздно.

— Нет-нет, ребята, ничего подобного не было, — качает головой Анна. — По крайней мере, за собой никакой слежки я вроде бы не замечала.

— А Ракель, Наталия и Хелен?

— Вроде бы нет. Они ничего мне не говорили. Но об этом лучше спросить их лично.

— Ладно, я потом поговорю с Маршалл. Может, мне удастся вытащить из нее какую-нибудь интересную информацию, если она все-таки что-то скрывает.

— Она клянется, что ничего не знает и ничего не скрывает.

— Ну знаешь, подруга, на твоем месте я бы не был так уверен.

— Разве у тебя есть причины думать, что Хелен может что-то сказать? — округлив глаза, удивляется Даниэль.

— Нет, но я хочу лично в этом убедиться.

— Мне кажется, Сэмми сейчас залился бы лаем, если бы Хелен нам врала, — предполагает Анна. — Он бы сдал свою хозяйку с потрохами.

— Возможно… — задумчиво произносит Даниэль и переводит взгляд на Сэмми. — Но, как вы можете заметить, пушистый молчит.

— Окей, будем думать, что вы правы, — приподнимает руки Питер.

— Ладно, Роуз, не переживай, мы что-нибудь придумаем, — с легкой улыбкой обещает Анна, погладив Питеру по плечу.

— Да уж, жил себе спокойно, а тут какая-то скотина решила меня поджарить на вертеле… — резко выдыхает Питер, потерев лоб ладонью. — Хотя я никогда не делал никому ничего плохого.

— Чувак, необязательно быть святым ангелом, чтобы привести кого-то в ярость и заставить страстно желать закопать тебя в землю, — отмечает Даниэль.

— Я даже предположить не могу, кому это понадобилось.

— Возможно, ты пока что не встретился с этим человеком, — пожимает плечами Анна. — Не исключено, он уже давно знает тебя, а ты – нет.

— И когда я с ним встречусь?

— Когда придет время.

— А когда оно придет?

— Не волнуйся, Питер, рано или поздно этот чудик объявится и расскажет обо всех своих планах, — уверенно говорит Даниэль. — Как это ранее сделали и Саймон, и Майкл, и Юджин, и Джулиан…

— И да, не забывай, что мы в любой момент можем обратиться за помощью к Виктору Джонсону, — напоминает Анна. — Он не откажет нам в помощи и подскажем, что делать.

— Вот именно! Если вся эта катавасия не прекратится, то мы просто пойдем к тому мужику, и он легко все разрулит и посадит всех отморозков за решетку.

Сэмми в знак согласия тихонько подает голос.

— Хотя бы это немного успокаивает… — задумчиво отвечает Питер. — Повезло, что у нас есть хороший знакомый, работающий в полиции.

— И являющийся далеко не последним человеком, — добавляет Анна. — Он – капитан полиции. Не просто лейтенант или офицер.

— Полагаю, он может быть в курсе произошедшего. Раз уж видео с нападением на меня распространилось по всему Интернету.

— Кто знает… Но в любом случае ситуация не безнадежна. Как вчера сказали мы с девочками, мы вовсе не беззащитны. И нас больше не запугать словами о том, что полиция нам не поможет. Или что они все куплены и не станут ничего для нас делать.

— Ладно, ребята, давайте не паниковать раньше времени, — намного бодрее говорит Даниэль. — Будем решать проблемы по мере поступления. Так или иначе мы не сможем предугадать, что будет дальше.

— Почему не можем? Дальше будет только хуже! Это и ежу понятно!

— Пока что сойдемся на том, что нам всем лучше держаться вместе, — уверенно говорит Анна, сложив руки перед собой. — Вместе мы сильнее. А если нас будет больше, то один человек вряд ли справится со всеми. Пусть хоть у него будет пять черных поясов по тхэквондо.

— Плохо, что вы все фактически тоже втянуты в эти разборки, — с тревогой отвечает Питер. — Что вы знайте о том, что кто-то мечтает надрать мне задницу.

— Ты типа хочешь сказать, что скрыл бы от нас правду, если мы ничего не знали? — удивляется Даниэль. — Если бы мы с МакКлайфами не стали свидетелями нападения на тебя после концерта?

— Не исключаю.

— Но ты ведь должен понимать, что мы бы рано или поздно обо всем узнали, — отмечает Анна.

— Я бы постарался этого не допустить. Сделал бы все, чтобы вы все никак не были причастны к этой истории.

— Ты один не справишься, Питер, — уверенно говорит Даниэль. — Смотри, тот отморозок едва не задушил тебя веревкой до того, что ты валялся там полуживой. Чуть сознание не потерял.

— Да, что было бы, если бы Даниэля не оказалось рядом? — широко распахивает глаза Анна. — Если бы Сэмми не прибежал сюда умолять нас помочь тебе?

— Ты должен быть благодарен пушистому за то, что он у нас очень умный парняга и догадался, что без помощи тебя бы кокнули, — добавляет Даниэль. — В нескольких милях от моего, черт возьми, дома.

— Да я пришла в ужас, когда Перкинс притащил тебя сюда на себе! Ты и правда выглядел как полумертвый!

Сэмми несколько раз громко и уверенно подает голос в знак согласия.

— Я знаю, ребята, — низким голосом спокойно говорит Питер. — Но я правда не хотел никого вовлекать в эти дела.

— Теперь уже поздно об этом говорить, — отмечает Анна. — Мы все знаем и не бросим тебя в беде.

— Так точно! — восклицает Даниэль. — Ты, конечно, можешь сколько угодно выкобениваться и даже поругаться с нами с надеждой, что мы пошлем тебя на фиг. Но запомни, тебе это не поможет. Это не заставит нас сделать то, о чем мы сильно пожалеем.

— И не надо брать пример с Эдварда, который запросто побежит в горящее здание, даже если все будут крепко удерживать его за штаны и говорить, что он там задохнется и погибнет.

— О да, не будь как этот сорвиголова, мнящий себя супергероем, которому под силу спасти весь мир.

— Чувствую, у меня все-таки нет выбора… — устало вздыхает Питер. — Я и правда не справлюсь с этим один. Хотя факт, что вы все к этому хоть как-то причастны, для меня словно нож в сердце.

— Ничего, и не с таким справлялись, — с легкой, ободряющей улыбкой отвечает Даниэль. — Да, придется потрудиться и потратить немало времени. Но победа все равно останется за нами.

Сэмми несколько раз уверенно подает голос, а Даниэль со скромной улыбкой гладит пса по голове.

— Сэмми это подтверждает, — уверенно говорит Анна.

— Мне жаль, что все так получилось, — неуверенно извиняется Питер.

— Пусть сожалеет тот, кто все это затеял, — возражает Даниэль. — А тебе не за что извиняться.

— Не переживай, Пит, все будет хорошо, — мягко подбадривает Анна, похлопав Питеру по плечу. — Мы тебя не бросим и сделаем все, чтобы помочь.

— Да, мы с парнями порвем любого за тебя! — с гордо поднятой головой вставляет Даниэль. — Уж я-то не собираюсь стоять в стороне, пока какой-то гад издевается над тобой.

Сэмми снова уверенно подает голос и бросает короткий взгляд на Анну, которая мягко треплет его за уши. Питер же ничего не говорит и просто скромно улыбается Даниэлю. А в какой-то момент он без всяких слов заключает его в крепкие дружеские объятия, на которые тот без возражений отвечает, похлопав блондина по голове и спине.

— Спасибо огромное, Дэн, — благодарит Питер. — Спасибо, что спас меня.

— Я просто выполнил свой долг – помочь лучшему другу, — скромно отвечает Даниэль. — Защитил своего маленького братишку.

— Не знаю, что со мной было бы, не появись ты там. — Питер отстраняется от Даниэля. — Один бы я точно не справился с этим каратистом.

— Лучшие друзья всегда там, где они нужны.

— Да уж, без лучших друзей я бы точно двинул кони.

— Эта тварь еще и посмела покушаться на тебя на моей же территории. В нескольких милях от моего дома. А на это я тем более не собираюсь закрывать глаза.

— Я реально обрадовался, когда ты там появился и подал голос. Даже откуда-то появились силы. Хотя до этого он так меня загонял, что я, если честно, едва ползал от усталости.

— Ты обрадовался, а я очканул. При виде тебя, задыхающегося из-за того, что та тварь со всей силы затягивала веревку. А уж когда ты там валялся полуживой и выглядел так, будто со всеми прощаешься, то я на мгновение даже растерялся и не знал, что мне делать.

— Прямо как я, когда мы с Хелен нашли тебя без сознания после того как Уэйнрайт толкнул тебя на машину проезжавшего мимо мужика, — скромно отвечает Питер.

— Слава богу, что с тобой ничего не случилось, — слегка улыбается Анна, похлопав Питера по руке. — Мы ведь совсем не хотим потерять тебя. А уж Маршалл вообще сойдет с ума от горя.

— Так не хочется пугать ее и рассказывать, что со мной произошло. Но придется. Она все равно обо всем узнает. Да и врать я совсем не хочу. Хелен заслуживает знать правду.

— И тебе придется объяснять, откуда у тебя этот след на шее, — отмечает Даниэль.

— Об этом я и говорю.

— Несколько дней тебе точно придется как-то его скрывать, — предполагает Анна.

— Это не проблема. У меня полно всяких чокеров. Буду носить их, пока не пройдет.

— Можно еще попробовать скрыть этот след косметикой.

— Да, но у меня нет ничего такого. Хотя буду благодарен, если ты одолжишь мне какую-нибудь свою мазюкалку.

— Если найдется что-то подходящее к твоему тону кожу, то я радостью одолжу.

— Спасибо большое, подружка, — скромно улыбается Питер. — Ты просто прелесть.

— Кстати, а как ты сейчас себя чувствуешь? — интересуется Даниэль, взяв Питера за плечо. — Хоть немного легче?

— Да-да, мне уже намного лучше. Не переживай.

— Голова больше не кружится? Видишь четко?

— Да, голова стала ясной. И ничего не расплывается.

— Охотно верю. Выглядишь уже не таким бледным, как некоторое время назад.

Сэмми два раза уверенно подает голос.

— Я так понимаю, пушистый согласен, — с легкой улыбкой предполагает Даниэль.

— Эй, Сэмми, ты у нас тоже молодец! — восклицает Питер и гладит Сэмми по голове. — Если бы не твоя сообразительность, то ребятам пришлось бы скидываться на мои похороны.

— Не говори так! — возражает Анна, хлопнув Питера по бицепсу. — Даже думать о чем-то подобном не смей!

— Однако это правда. Если бы Сэмми силой не вытолкал Дэна из дома и не привел его туда, то видели бы вы меня все в последний раз.

— Сэмми – самая умная собака, которую я когда-либо знал, — уверенно говорит Даниэль, потрепав Сэмми за уши.

— Хороший мальчик, хороший, — широко улыбается Анна, погладив морду Сэмми обеими руками и мило чмокнув его в нос. — Ты у нас просто умничка.

Сэмми тихо, но уверенно подает голос и кладет лапу на колено Питера, который смотрит на него с легкой, полной благодарности улыбкой.

Глава 5

На следующий день, когда в городе снова воцарилась солнечная и теплая погода, Эдвард не отказался от предложения Питера достать из шкафа свои ролики и погонять на них где-нибудь по улицам. Каждый из них прихватил с собой небольшой рюкзак, в котором есть пара удобных кроссовок, полная бутылка с водой и еще некоторые вещи, что могут им пригодиться. Несмотря на негласное прозвище безбашенной сорвиголовы, МакКлайф-младший все-таки решил воспользоваться шлемом, налокотниками и наколенниками, чтобы избежать каких-то серьезных травм. А вот Роуз чувствует себя гораздо увереннее и решил, что ему все это не нужно, ибо прекрасно держится на роликах, хотя средства защиты от различного рода повреждений и находятся у него в рюкзаке.

Парни много улыбаются, заливаются смехом и безустанно шутят, пока катаются на роликах по красивым, немноголюдным местам, где никто не помешает им как следует разгуляться. Самые младшие участники группы «Against The System» стараются не думать ни о чем плохом и просто всей душой наслаждаются совместным времяпровождением, лишь время от времени вспоминая про Терренса и Даниэля, которые по разным причинам не стали к ним присоединяться. Они гоняются друг за другом, устраивают мини-соревнования на время и скорость и пару раз вынуждены извиниться перед людьми, с которыми случайно сталкиваются.

Кажется, что Питер не врал, когда неоднократно говорил, что прекрасно катается на роликах, поскольку он действительно держится очень уверенно. Хотя поначалу ему приходиться придерживать под руку Эдварда, который боится ускориться и передвигается как черепаха с мыслью, что он вот-вот упадет. Нельзя сказать, что парня преследует страх перед роликами, как его брата Терренса, категорически отказывающий вставать на них после травмы головы, которую он получил в детстве. Однако именно благодаря поддержке блондина МакКлайф-младший в какой-то момент все-таки начинает чувствовать себя намного лучше, хотя до этого не был уверен, что сможет на них встать, ибо хоть и умеет кататься, но делает это в лучшем случае раз в несколько лет. Его натура вновь дает о себе знать, и он в какой-то момент начинает летать из стороны в сторону словно ураган, приводя Питера в легкое недоумение.

А найдя прекрасное местечко, где можно свободно развернуться и покататься по ровной асфальтированной поверхности в полной тишине и полном одиночестве, Питер демонстрирует Эдварду несколько несложных трюков и танцевальных движений и предлагает ему попробовать их повторить. Какие-то получаются у него сразу, какие-то лишь после нескольких попыток, на какие-то не решается, а остальные оказываются не под силу недостаточно опытному роллеру. Впрочем, МакКлайф-младший нисколько из-за этого не переживает и просто позволяет себе веселиться от души. А немного погодя Роуз выбирает песню на телефоне, включает ее на полную громкость, хватает парня за руки и тащит за собой, чтобы вместе с ним немного потанцевать под музыку. Хотя Питеру даже не приходиться уговаривать Эдварда на эту авантюру. Они вдвоем лихо отплясывают под энергичную музыку и с идеально точной синхронностью исполняют еще кое-какие трюки после того как блондин показывает их своему другу, вместе с ним время от времени заливаясь смехом из-за каких-то неудачных моментов и не упуская шанс немного поиздеваться друг над другом.

В какой-то момент их выкрутасы привлекают внимание некоторых мимо проходящих молодых ребят, которые решают подойти поближе и понаблюдать за Эдвардом и Питером, оказывающиеся очень даже способными к танцам и катании на роликах. Блондин так и вовсе демонстрирует некоторые элементы, которые под силу только профессиональным роллерам. Нежданные наблюдатели приходят в восторг от незапланированного выступления парней, одаривают их оглушительными аплодисментами после любого удачного трюка и достают свои телефоны, чтобы записать парочку видео и сделать несколько фотографий. Кто-то даже узнает в них барабанщика и лид-гитариста «Against The System», которые не отказываются сфотографироваться с поклонниками и немного поговорить с ними про релиз дебютного альбома.

А после недолгих уговоров друзья соглашаются станцевать для них на роликах под уже другую песню, которую включают на телефоне. Может быть, некоторые элементы у них не получаются идеально, но они все равно дарят массу позитивных эмоций молодым ребятам, которых к этому моменту собралось уже очень много. По окончании своего импровизированного выступления Эдвард и Питер дают друг другу пять и обмениваются братским рукопожатием и легким хлопком по спине или плечу. Пока народ потихоньку расходится и вновь сосредоточивается на своих делах, немного уставшие и запыхавшиеся, но довольные парни присаживаются на одну из ступенек, раскрывают свои рюкзаки, достают бутылки воды и выпивают из них некоторое количество.

А пока Эдвард и Питер заливаются смехом и над чем-то шутят, без какой-либо спешки двигая ногами, чтобы ехать вперед на роликах, они не замечают, что с определенного момента за ними начинает следить неизвестный, которому приходиться потрудиться для того, чтобы найти себе укрытие, поскольку друзья выбрали то место, где таковых практически нет. Несмотря на то, что кругом нет практически никого, неизвестный пока что не решается что-то делать. Он просто следует за ними по пятам, как будто все еще ищет подходящий повод пойти дальше. Зато он в какой-то момент набирает какой-то номер с хитрой улыбкой на лице и начинает беседовать с кем-то по телефону.

Мужчина заканчивает звонок, проводит пальцем по экрану смартфона, чтобы заблокировать, и кладет к себе в карман. После чего он все также решительно продолжает следить за Питером и Эдвардом, терпеливо выжидая подходящего момента для того, чтобы сделать что-то такое. И парни поначалу не замечают, что они находятся под чьим-то пристальным вниманием, и больше увлечены своим разговором. А в какой-то момент они спокойно останавливаются и решает выпить еще немного воды из своих бутылок, которые достают из своих рюкзаков, дабы утолить жажду.

В этот момент Питер с интересом наблюдает за двумя маленькими девочками, которые записывают свой танец под какую-то популярную музыку на камеру телефона, что установлен на нужной высоте с помощью подручных средств. Эдвард также оценивает их способности, но недолго за ними смотрит, поскольку замечает, что один из его роликов немного расшнуровался, опускается на корточки и покрепче затягивает шнурки. Тут-то он на мгновение переводит взгляд в сторону – как раз в ту, где сейчас за ними пристально, даже не скрывая этого, наблюдает неизвестный. Поначалу мужчина не находит ничего подозрительного, но через мгновение резко переводит на него широко распахнутые глаза и сразу все понимает.

Нервно сглотнув, Эдвард, однако, старается сохранять спокойствие и дрожащими руками все-таки завязывает шнурки на ролике. После чего он поднимается на ноги и переводит немного напряженный взгляд на скромно улыбающегося Питера.

— Веди себя как ни в чем ни бывало, — тихо просит Эдвард.

— Что? — сильно хмурится Питер. — Ты это о чем?

— Не подавай виду, что ты что-то замечаешь.

— В чем дело, Эдвард? Ты чего такой напряженный? Как будто призрака увидел!

Но стоит только Питеру захотеть осмотреться вокруг, чтобы понять, что так напугало его друга, как Эдвард крепко берет его за плечи и немного разворачивает к себе.

— Не верти башкой, говорю!

— Да в чем, твою мать, дело? — разводит руками Питер. — Кого ты там увидел?

— Мы сейчас на крючке.

— На крючке?

— Какая-то крыса сейчас пристально наблюдает за нами. Очень-очень пристально.

— Да ладно? — широко распахивает глаза Питер с чувством, что его сердце пропускает удар. — Ты серьезно?

— Этот отморозок упорно следует за нами, куда бы мы ни пошли. Я точно помню, что видел его еще в том месте, где мы с тобой развлекали народ.

— Может, тебе показалось?

— Нет, приятель, мне не показалось.

— Твою ж дивизию…

— Если хочешь рассмотреть его – встань на мое место.

Ни секунду не колеблясь, Питер встает там, где сейчас стоит Эдвард, который в свою очередь занимает место блондина.

— Видишь мужика со стрижкой под ежика и татухой на руке? — уточняет Эдвард.

— Это он? — удивленно произносит Питер, без проблем найдя прячущегося за одним из небольших кустиков того самого неизвестного, который пристально за ним наблюдает. — Который в кустах прячется.

— Он самый.

— Вот дерьмо-то…

— Тихо-тихо, не дергайся, — с удивительным спокойствием настаивает Эдвард, взяв Питера за плечи. — Веди себя спокойно. Как будто ничего не происходит.

— Ха, сначала нападение после концерта, потом нападение в нескольких метрах от дома Перкинса, а теперь еще и слежка.

— Да, походу, кто-то явно не собирается успокаиваться.

— И как, скажи мне, он узнал, что мы здесь? Как? Я вообще не врубаюсь!

— Ты его знаешь? Видел когда-нибудь раньше?

— Нет, я впервые его вижу.

— И это не тот, который напал на тебя вчера?

— Нет-нет, это уже другой тип.

— Уверен? Посмотри получше!

— Уверен! Даже со своей близорукостью я точно могу увидеть, что эта рожа мне не знакома.

— Черт, походу, твой обидчик окружил себя кучей сообщников. Задницу ему лижут далеко не один-два человека. Им должно быть очень много.

— Скорее всего.

В этот момент Питер может заметить, как прячущийся за кустом неизвестный сначала указывает двумя пальцами на него, а затем – на свои глаза, как бы давая понять, что он за ним следит.

— Он что-то мне показывает, — слегка нахмурившись, сообщает Питер. — Мол, да-да, парень, я слежу за собой.

— Что-то мне подсказывает, что отделаться от него будет непросто, — задумчиво предполагает Эдвард, приложив палец к губе.

— Да уж, они там явно решили предпринять еще одну попытку придушить меня веревкой или пырнуть ножиком.

— Зато теперь я начинаю понимать, какого фига меня преследовало чувство, что мне в спину как будто кто-то дышит.

— И что нам теперь делать? — Питер поворачивается спиной к неизвестному и тянет Эдварда за собой. — Как отвязаться от этого отморозка без последствий?

— Не переживай, приятель, все будет хорошо, — спокойно и решительно успокаивает Эдвард, похлопав Питера по плечу. — Сейчас что-нибудь придумаем. Главное – не паниковать и оставаться спокойными.

— Надо найти способ запутать его так, чтобы он потерял наш след.

— Это мы и сделаем. А если придется, то будем бежать.

— Не думаю, что это такая уж хорошая идея. Если тот отморозок захочет, то он догонит нас. Так же, как другой отморозок догнал меня и Дэна, когда мы решили валить.

— Так-так, так-так… — Эдвард быстро осматривается вокруг себя, бросает короткий взгляд на свои ролики и начинает снимать с себя шлем и налокотники. — На роликах мы вряд ли далеко убежим.

— Это верно, — уверенно кивает Питер. — Ролики не сослужат нам хорошую службу.

— Тем более, на тебе сейчас нет шлема, — отмечает Эдвард, сняв еще и наколенники. — А любая травма может быть для тебя роковой.

— Шлем на всякий случай лежит у меня в рюкзаке. Как и налокотники с наколенниками.

— Теперь уже неважно. Надо снимать эти чертовы ролики и надевать кроссы, пока не случилось что-то ужасное.

— Переобуемся здесь или найдем другое местечко?

— Можно и здесь. Раз уж эта гнида пока что просто сидит в кустах и наблюдает за нами.

— Вон скамейка! Можно присесть на нее!

Изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, Питер и Эдвард подъезжают к свободной скамейке, садятся на нее и довольно быстро меняют ролики на удобные кроссовки. А аккуратно завернув свой инвентарь в пакет и убрав его в свои рюкзаки, парни поднимаются на ноги и поправляют свои слегка задранные футболки. Пока неизвестный все еще продолжает за ними наблюдать, явно замышляя что-то плохое, пока он с ехидной улыбкой поглаживает свой подбородок.

— Здесь небезопасно находиться, — уверенно говорит Питер. — Народу не очень много.

— Ты прав, надо поскорее добираться до центра города, — соглашается Эдвард. — Там он точно ничего с нами не сделает. Побоится.

— Ха, по-моему, он и сейчас пасует с нами связываться! А иначе бы уже давно подлетел к нам, думая, что мы не намотаем его фиг вокруг шеи.

— Ну не знаю…

Питер и Эдвард разворачиваются и очень медленными шагами начинают просто идти вперед, крепко сжимая руками лямки своих рюкзаков.

— Может, пока мы ведем себя спокойно он ничего не делает. А стоит нам стартануть быстрее Land Rover, как он погонится за нами, вопя: «А ну стоять, гады!».

— Не бойся, приятель, я рядом, — с легкой улыбкой говорит Эдвард. — Пусть только эта тварь посмеет с нами связаться – он сильно об этом пожалеет.

— Радует хоть, что они там не договорились ходить на задания целыми группами. А иначе мы бы с ними не справились даже с помощью Терренса и Даниэля.

— Мы справимся хоть с десятерыми! — Эдвард гордо приподнимает голову. — Никакой пощады тем, кто смеет покушаться на близких нам людей.

— Что, МакКлайф, счастлив, что у тебя появилась очередная возможность поиграть в героя? — по-доброму усмехается Питер, пихнув Эдварда в бок. — Скучно тебе живется, когда ты не носишь маску Супер Эдди?

— Ха-ха-ха, как смешно! — хмуро бросает Эдвард. — Я катаюсь от смеха по полу!

— Не, ну правда, чувак! У тебя аж глаза загорелись ярким пламенем, когда ты начал говорить о том, что нам надо как-то отделаться от того мужика.

— А ты в штаны наложил, когда я сказал, что мы на крючке у того отморозка!

— Посмотрел бы я на твою харю, когда какая-то тварь попытается пырнуть тебя ножом, ранить пистолетом и задушить веревкой.

— Уже проходили!

— Ах да, пардон, я забыл…

— Все, харе языком чесать! — резко отрезает Эдвард и бросает короткий взгляд в сторону, видя, что и преследователь покинул свое укрытие и начал следовать за парнями. — Лучше думай, где нам свернуть, чтобы отвязаться от того типа.

— Он идет за нами?

— Да, я вижу его боковым зрением. Прячется где только можно, но решительно идет за нами.

— Твою мать, вот падла-то гребаная!

— И правда какой-то трусливый перец попался. Такие, как он смелые только тогда, когда нет свидетелей. Когда рядом нет никого, кто мог бы запросто начистить им морду.

— Неужели мне теперь вообще нельзя выходить из дома в одиночку? Неужели с мной ничего не случится только в том случае, если со мной будет хоть кто-нибудь?

— Если ситуация настолько сложная, то нам с парнями придется обсудить вопрос о том, чтобы находиться с тобой все время.

— Но это безумие!

— Знаю, а что поделать? Разве у нас есть другой выход? Ты знаешь еще какой-то способ обезопасить свою задницу?

— Нет, но…

— Эй, Роуз, я смотрю, ты еще как-то ковыляешь после вчерашнего, — раздается громкий мужской голос за спины.

Эдвард и Питер резко оборачиваются и видят перед собой коренастого молодого парня примерно их возраста или чуть помладше со стрижкой под ежика.

— Вовремя же твоя вонючая псина притащила того чмошника и попросила его помочь своему дружку, — добавляет незнакомец, приближаясь все ближе к замершим, слегка округлившим глаза Эдварду и Питеру.

— Что вам всем нужно от Питера? — грубо спрашивает Эдвард. — Какого черта вы так усердно пытайтесь от него избавиться?

— Ответ на этот вопрос вы получите тогда, когда кое-что решит, что пришло время.

— Это уже совсем не смешно, — низким голосом говорит Питер. — То один нападает после концерта, то другой задушить пытается… И вот опять двадцать пять!

— Неужели ты все еще думаешь, что с тобой играют? Что все это простая забава?

— Вы денег что ли хотите? — недоумевает Эдвард. — Захотели срубить бабла и поэтому устроили все это все?

— Кое-кто хочет намного больше, чем просто какие-то бумажки, малыш, — ехидно усмехается незнакомец. — Кое-что мечтает увидеть твоего дружка в могиле.

— И когда же я, твою мать, узнаю, у кого это так поехала крыша? — расставляет руки в бока Питер. — Когда узнаю, для чего на меня охотятся как на животное, занесенное в Красную книгу?

— М-м-м, какой ты у нас нетерпеливый… Как ты не любишь интриги и загадки…

— Немедленно прекратите вот эту всю фигню и оставьте моего друга в покое, — решительно требует Эдвард. — Он не сделал ничего плохого и никому не причинил вреда.

— Нет, щеночек, твоего дружка никто не собирается оставлять в покое, — уверенно заявляет незнакомец. — Его враг настроен гораздо решительнее, чем вам кажется.

— Если вы все это не прекратите, то мне придется принять меры! — с гордо поднятой головой заявляет Питер. — Я пойду в полицию и напишу заявление!

— Ой-ой, и кого ты обвинишь? На кого будешь писать заявление? И как что-то докажешь?

— Наверное, вы забыли, что по всему Интернету гуляет видео с попыткой вашего сообщника убить меня на глазах целой толпы.

— И что? Неужели ты думаешь, что тебе это поможет?

— Только не надо заставлять нас верить, что мы беззащитны, — скрещивает руки на груди Эдвард. — Это не так.

— То, что Питера Роуза окружают его верные защитники, так усердно облизывающие ему задницу, еще не означает, что мы не найдем способ от него избавиться.

— Мы вам не позволим! — Эдвард крепко приобнимает Питера за плечи. — Никто не посмеет причинить вред нашему приятелю!

— М-м-м, смотрите-ка, какие мы дерзкие… — ехидно смеется незнакомец. — Вот какая нынче пошла малышня… Раньше они склоняли голову перед старшими и исполняли любой их приказ, а теперь вдруг начали что-то тявкать.

— Знаешь, а ты неплохо сохранился для своих пятидесяти лет. Может, поделишься своими секретами красоты? А? Вдруг пригодится в будущем!

— Слышь, соплежуй недоразвитый, лучше захлопни свой хлебальник, пока я не засунул твою свистульку тебе в задницу, — скалится преступник, крепко сжав руки в кулаки.

— Не нарывайся на неприятности, отморозок, — угрожает Эдвард, буквально убивая преступника своим полным ненависти, леденящим душу взглядом.

— И что ты мне сделаешь?

— Кое-что похуже, чем то, что еще один мой друг сделал вчера с твоим корешем. Который, согласно поступившей информации, сильно хромал и держался за пах.

— Кстати, а почему это малышня гуляет здесь без присмотра взрослых? — Незнакомец осматривается вокруг себя. — Где же старшие? Алло, народ, кто потерял двух детишек? Где их соски и слюнявчики?

— Интересно, а почему вы все идете на задание по одиночке? — слегка хмурится Питер и скрещивает руки на груди. — Ты уже третий по счету, а никаких сопровождающих я что-то не вижу.

— И правда, дружок, с чего бы вдруг? — ехидно улыбается Эдвард. — Неужели тебе совсем не страшно? Штанишки разве не промокают?

— Сейчас они промокнут у вас обоих, если будете и дальше выпендриваться, — грубо угрожает незнакомец.

— И что ты нам сделаешь? Неужели вчерашний отморозок одолжил тебе веревку, чтобы ты еще раз попробовал задушить Питера?

— Вижу, ты, сопляк, просто обожаешь нарываться на неприятности и тянуть за собой и других.

— О, парень, я бы еще поспорил, кто тут больше нарывается на неприятности, — задумчиво говорит Эдвард и бросает короткий взгляд на надетую на запястье повязку. — Разве ты не понимаешь, что у нас намечается неравная борьба? Двое против одного! Не чувствуешь приближение беды на свою волосатую задницу?

— Я чувствую приближение твоего конца и конца твоего белобрысого дружка, — уверенно отвечает незнакомец.

— Да ты что? — фальшиво улыбается Эдвард. — Неужели кишка не тонка для того, чтобы что-то сделать прямо сейчас? Оглянись вокруг, здесь ходят потенциальные свидетели, для которых ничто не будет стоить вызвать полицию.

— Расслабьтесь, щеночки, людям по фиг на то, что творится вокруг. Они погружены в свои личные проблемы. Им уж точно будет не до одного козла, который обязан ответить за причиненную кое-кому боль, и одного из его приспешников, чей язык надо укоротить.

— Повторяю в сотый раз, не смейте трогать моих друзей, — низким, грубым голосом угрожает Питер, направив указательный палец на преступника. — Не смейте втягивать их в это гребаное дерьмо!

— Они сами себя втянули, когда решили в первый раз за тебя заступиться. А раз так, то им придется дорого за это заплатить.

Преступник достает из кармана на своих джинсов складной нож, раскрывает его и с ехидной улыбкой решительно направляет на Эдварда, которого Питер машинально прячет у себя за спиной.

— Раз вчера не удалось справиться с одним отморозком, то его время придет как-нибудь в другой раз. А сегодня попробуем крякнуть самого бесящего отморозка из бравой компашки Роуза.

— Так, ну-ка немедленно убрал эту штуку! — решительно требует Питер. — Убрал, я сказал!

— Лучше отойди, Роуз. А иначе будет хуже.

— Я, твою мать, сказал что-то непонятное? БАШКУ ПРОЛОМЛЮ, ЕСЛИ ЧТО-ТО СЛУЧИТСЯ С МОИМИ ДРУЗЬЯМИ!

— Не волнуйся, до тебя очередь обязательно дойдет. Когда твои прихвостни не смогут тебя защитить.

Незнакомец уверенно надвигается на Эдварда, чтобы попробовать ранить его ножом. Однако Питер со всей силы тут же отталкивает мужчину от своего друга, который, однако, не выглядит испуганным и спокойно стоит на своем месте с гордо поднятой головой.

— Я сказал, ОТОЙДИ ОТ НЕГО! — взрывается Питер.

— Ты мне не помешаешь, урод! — рявкает преступник. — ВЫ ВСЕ БУДЕТЕ УНИЧТОЖЕНЫ!

После еще одной попытки приблизиться к Эдварду незнакомцу приходиться вступить в рукопашную хватку с Питером, который небрежно скидывает с плеч свой рюкзак, обеими руками вцепляется в нож мертвой хваткой и пытается сделать так, чтобы он не пронзил его самого. Впрочем, МакКлайф-младший не стоит на месте и не хлопает глазами, а без колебаний присоединяется к борьбе, избавившись от рюкзака на спине и оттолкнув противника от себя мощным ударом ноги прямо в челюсть. После чего покрасневший от злости, переполненный яростью преступник набрасывается на черноволосого парня, который с необычайной легкостью наносит ему крепкие удары руками и ногами. На его лице в какой-то момент проскальзывает легкая улыбка, говорящая о том, что он будто бы рад получить еще одну возможность поквитаться со злодеем и исполнить роль героя, который решительно настроен защитить своего друга.

— Чего, твою мать, лыбишься, дебил? — возмущается преступник и безуспешно пытается ударить Эдварда в челюсть. — Рад, что скоро сдохнешь?

— Рад, что у меня есть прекрасная возможность защищать друзей и близких, — уверенно заявляет Эдвард и с тихим рыком наносит противнику ответный удар по лицу.

— Махать крыльями как курица – не означает защищать кого-то. Ты просто тешишь свое эго, воображая себя супергероем.

— Благодаря этому герою было спасено немало жизней, — вставляет Питер, применив к преступнику удушающий прием со спины.

— ХА-ХА-ХА, КАК СМЕШНО!

Незнакомец залупляет Питеру крепкую пощечину и хочет ударить его кулаком в челюсть, но в этот момент Эдвард молниеносно перехватывает его руку и крепко ее удерживает.

— Назови мне хоть одно имя! Назови хотя бы одного, кто не стал чьей-то жертвой!

— Прости, чувак, но этот список настолько длинный, что до конца мы дойдем только к вечеру, — ехидно усмехается Эдвард и силой заводит руку преступника за спину. — А у нас нет времени возиться со всякой гребаной шелупенью.

— Или настолько короткий, что в нем нет ни одного имени, — язвит незнакомец.

— Настоящие герои не трещат о своих поступках на каждом углу, — с гордо поднятой головой заявляет Питер. — Они просто тихо делают свою работу и идут спасать следующих людей.

— Походу, мало вам мамки с папками зад драли в детстве. Надо преподать соплякам еще парочку уроков воспитания. Раз они не научились этому у тех, для кого это было прямой обязанностью.

Преступник с раздраженным рыком пытается резко всадить нож в живот Питера, но тому чудом удается перехватить оружие, оказавшееся в паре метрах от брюшной полости. А в этот момент Эдвард грубо хватает его за волосы, силой оттаскивает в сторону и залупляет ему крепкую пощечину. Пока тот энергичными движениями растирает горящую щеку, МакКлайф-младший ногой бьет его в поясницу и окончательно сбивает с ног ударом по хребту, боль от которого эхом откликается в каждой части тела и заставляет согнуться пополам с громким криком.

— Ха, пожалуй, это самая скучная драка в моей жизни, — ехидно смеется Эдвард, стряхивая с рук что-то невидимое. — Даже малюсенькой ранки не получил.

— Сейчас организую такую, что здесь будет море кровушки, — со злостью рычит преступник. — Твоей и твоего дружка… Этого гребаного таракана, которого мы никак не можем поймать… Из-за его прихвостней…

— Ну да, вам придется убить нас, чтобы добиться своих желаний. — Эдвард наступает ногой на грудную клетку преступника и обеими руками берет его за шиворот. — Только не думай, что мы просто так сдадимся. Что мы без боя отдадим вам нашего друга.

— Чему быть, того не миновать, щенок.

— Неужели вы думайте, что и я так просто вам сдамся? — округлив глаза, наигранно удивляется Питер и ногой наносит противнику удар прямо в пах, из-за которого тот еще больше сжимается в клубок. — Что я наложу в штаны, если рядом со мной никого не будет? Думайте, что я не смогу за себя постоять и буду реветь как девчонка?

— Если перестанешь отвергать настоящего себя, то поймешь, что ты на самом деле слабак, — стиснув зубы, хмуро отвечает незнакомец. — Жалкий трус с кучей психологических проблем, которые останутся с тобой до конца твоих дней.

— А это уже не твое дело, собачье отродье. — Питер залупляет преступнику крепкую пощечину. — Не тебе говорить о МОИХ психологических проблемах!

— Ничего, Роуз, ничего, скоро и тебе придется снять свою маску. — Незнакомец быстро прочищает горло. — Придется посмотреть в зеркало и увидеть в нем того, кого ты так усердно пытаешься похоронить. Тот, кто желает твоей смерти, заставит тебя открыть глаза. Заставит почувствовать себя беззащитным мальчишкой.

— Повторяю еще раз, свинья ты безмозглая: если кто-то из вас хоть пальцем тронет моих друзей, клянусь, я за себя не ручаюсь. А уж если по вашей вине пострадает моя девушка, то я найду всех вас и лично закопаю в землю. Каждого. Живьем. Я ПОНЯТНО ОБЪЯСНЯЮ?

— О твоей девчонке разговор состоится немного позже. А пока что на повестке дня стоит вопрос о том, что делать с твоими дружками.

Незнакомец резко дергает Эдварда за ногу – из-за чего тот не может сохранить равновесие и больно падает на асфальт. После чего он подбирает нож, лежащий неподалеку, и пытается всадить его в сердце парня, который, однако крепко вцепляется в оружие обеими руками и с неимоверной силой начинает оказывать всяческое сопротивление. Питер тут же приходит на помощь, подобрав с асфальта среднего размера камень и посильнее ударив им противника по голове. За которую тот тут же хватается с громким, полными боли криком. Тем временем МакКлайф-младший подбирает валяющееся рядом холодное оружие и прилагает немало усилий, чтобы разломать его на две части. И когда ему это удается, он в прыжке поднимается на ноги и немного небрежно стряхивает с себя грязь.

— Валим отсюда! — обращается к Питеру Эдвард. — Берем рюкзаки и бежим!

Подняв свои рюкзаки с асфальта и быстро накинув их на плечи, Эдвард и Питер срываются с места и начинают убегать настолько быстро, насколько у них хватает сил.

— СТОЯТЬ, ГАДЫ! — во весь голос ревет преступник, все еще придерживая нос рукой и вытирая с лица собственную кровь. — Я ЕЩЕ С ВАМИ НЕ ЗАКОНЧИЛ!

Подобрав куски своего сломанного ножа и положив их в карман, преступник с раздраженным рыком бросается в погоню за Питером и Эдвардом, не намереваясь так просто оставлять их в покое без причинения какого-либо серьезного вреда. Пока парни просто бегут по прямой с надеждой как можно скорее добраться до места, где будет намного больше людей. По дороге они едва не сбивают некоторых прохожих с ног, но продолжают двигаться дальше после того как тараторят что-то вроде «извините», не обращая внимания на чьи-то осуждающие лекции. Ну а их обидчик даже не оборачивается, когда со всей силы отталкивает стоящего у него на пути девочку лет шести-семи, который сильно сдирает колени и начинает из-за этого громко плакать.

Бегущий немного впереди Эдвард следит за тем, что Питер не отставал и не потерял его след, а в какой-то момент берет его под руку и резко сворачивает куда-то в сторону. Им приходиться подниматься и спускаться по ступенькам и протискиваться через небольшую толпу, которая собрались для того, чтобы послушать уличного музыканта, исполняющий классическое произведение на бюджетном синтезаторе и пытающий заработать на этом деньги. А в какой-то момент парни перелезают через небольшое ограждение, чтобы хоть немного сократить себе путь.

Эдвард и Питер продолжает еще некоторое время убегать от преступника, который не намерен сдаваться и помнит о том, что ему нужно исполнить чьей-то строгий наказ. Парни всячески помогают друг другу через что-то перелезть, куда-то перепрыгнуть и не поскользнуться на какой-нибудь луже грязи, чувствуя себя намного увереннее, пока они держатся вместе. Хотя без мелких повреждений все же не обходится: так МакКлайф-младший немного обдирает колено об торчащий из земли пенек, а Роуз больно царапает живот сухой веткой. Впрочем, это нисколько не подрывает их боевой дух. Друзья продолжают на всех порах удирать от противника, яростно отбивающийся ото всех веток, что так и норовят попасть ему в глаза и поцарапать что-нибудь. Хотя ему удается еще немного сократить между ними расстояние, когда Питер зацепляется ногой за ветку и во время падения ударяется затылком об землю, а Эдвард помогает ему подняться, крепко взяв за руку и на всякий случай придерживая свободной.

Спустя какое-то время Питер и Эдвард оказываются в не очень популярном месте, где практически нет людей, продолжая со всех ног бежать по прямой. Преступник не отстает от них на секунду и продолжает целеустремленно преследовать друзей, время от времени оглядывающиеся назад. Парни снова прилично отрываются и имеют все возможности куда-то свернуть и где-то спрятаться, находясь уже очень близко к центру города, где, как они думают, будут в полной безопасности. Но их планам не суждено сбыться, поскольку немного погодя Эдвард случайно цепляется за что-то ногой и камнем падает на землю, больно ударившись локтем и ободрав второе колено.

А пока Эдвард, сильно морщась, крепко держится за больное место, Питер этого не замечает и продолжает со всей силы убегать от противника. Который отталкивает МакКлайфа-младшего так, что он сталкивается по небольшой горке в неглубокую яму. И когда парень осторожно поднимается на ноги, забирается наверх и осматривается вокруг, то широко распахивает глаза с чувством, что сердце уходит в пятки, к этому моменту окончательно потеряв след своего друга и его обидчика. Немного поколебавшись, Эдвард решает бежать совершенно в противоположную сторону, хотя довольно быстро понимает, что здесь он ничего не найдет и решает вернуться на прежнее место и еще немного подумать.

Тем временем Питер еще какое-то время продолжает бежать куда глаза глядят. Но резко останавливается, когда оборачивается назад и не обнаруживает Эдварда, который словно провалился сквозь землю.

— Эдвард?! — округляет глаза Питер, довольно тяжело дыша и оперевшись руками о колени. — Эдвард! Ты где?

Недолго думая, Питер решает вернуться по тому пути, по которому все это время бежал. Но в какой-то момент резко останавливается и, затаив дыхание и почувствовав, как напрягаются все его мышцы, начинает медленно пятиться назад, когда на его пути внезапно возникает хитро улыбающийся преступник, который решительно надвигается на него.

— Вот ты и попался, красавчик, — злостно смеется преступник. — Твой дружок тебя потерял, а кругом нет свидетелей…

— Ненадолго, уважаемый, — гордо поднимает голову Питер. — Мой приятель быстро найдет меня.

— Ну вот пока он будет бегать здесь и искать тебя, я успею исполнить приказ своего господина, который уже давно приготовил пару цветочков для того, чтобы положить их на твою могилу.

Преступник одним рыком сокращает расстояние между собой и Питером и пытается кулаком врезать ему по лицу. Однако парень вовремя уворачивается, скидывает с себя рюкзак, отвечает точно таким же и набрасывается на него с кулаками. Они наносят крепкие удары по всем частям тела руками и ногами, находясь примерно на одном и том же уровне физической подготовки. Хоть Роуз и немного тяжело дышит после такого долгого забега, он изо всех стискивает зубы и заставляет себя держаться, чтобы ответить своему противнику, который не сдается даже после неоднократных неудачных попыток нанести ему побольше физического вреда.

— Сдавайся, Роуз, махание крылышками тебе не поможет, — ехидно усмехается преступник и успешно наносит Питеру крепкую пощечину. — Все равно сдохнешь.

— Ни за что! — грубо бросает Питер. — Из вредности не сдамся! Не хочу позволить таким тварям, как ты и все твои приспешники, выиграть.

— Окей. Раз хочешь продлить удовольствие моему господину, то я так ему и передам.

— Кто бы мне доставил удовольствие и грохнул этого отморозка. Которого я даже не знаю!

— Ничего, скоро познакомишься. И узнаешь много всего интересного.

— Сомневаюсь, что меня это заинтересует.

— Заинтересует, белобрысый. Рано или поздно ты обо всем узнаешь. Если ты, конечно, останешься в живых благодаря своим подлизам и их отчаянному рвению тебя спасти.

— Они за меня любого порвут! — Питер крепко вцепляется в волосы преступника и кулаком как можно сильнее врезает ему в пах. — Так же, как я уничтожу любого, кто посмеет навредить им!

— Правильно! Потому что понимаешь, что без них ты – дерьмо. Жалкий трусливый отморозок, который берет пример с этого мелкого щенка и тоже строит из себя героя.

— Без моих братьев этот мир – дерьмо. Скучный, одинокий мир, который мне не нужен.

— Ах да, прости, я же забыл, что ты у нас сиротка, — ехидно смеется преступник. — Сиротка, на которую все положили болт еще в далеком детстве.

Преступник наносит Питеру парочку крепких ударов в челюсть, пока тот мертвой хваткой вцепляется ему в волосы и оттаскивает за них. Они снова сцепляются в ожесточенной рукопашной схватке, а блондин прилагает все усилия, чтобы оттолкнуть противника от себя и выбрать момент, чтобы попробовать снова от него улизнуть. И надо отметить, вскоре ему это удается, когда он наносит ему мощный удар кулаком в челюсть и еще один прямо по хребту, когда тот сгибается пополам. Не тратя ни секунды, Роуз резко срывается с места и начинает со всей силы бежать по прямой, пока его обидчик следует за ним, превозмогая боль во всем теле. Бежит до тех пор, пока не оказывается перед длинной каменной лестницей, поскольку в этот момент преступник все-таки настигает его и со спины применяет к нему захват шеи.

Несколько секунд Питер, задыхаясь от нехватки воздуха, пытается выбраться из ловушки и лупит противника по руке, пока тот все сильнее сдавливает горло. И к счастью, освобождается благодаря тому, что просто наступает кроссовком на его ногу. Тот, поморщившись от боли, резко хватается за больное место, а блондин грубо отталкивает его от себя и с громким рыком бьет ногой прямо в живот. Что заставляет того истошно закричать от отдающейся во всем теле эхом боли и камнем упасть на грязную землю.

— Ха, жалкий и трусливый, говоришь? — с учащенным дыханием удивленно произносит Питер. — Ни на что не способный щенок?

— Махать крылышками и вопить как истеричка – не значит быть смелым, — ехидно усмехается преступник.

— Интересно, сколько твой господин платит тебе и твоим приспешникам за то, чтобы портить мне жизнь? Сомневаюсь, что вы оторвали бы задницу от дивана за какие-то гроши.

— А это уже не твое дело, уродец. НЕ ТВОЕ ГРЕБАНОЕ ДЕЛО.

Преступник резко поднимается на ноги и с громким, раздраженным рыком вновь набрасывается на Питера с кулаками, обмениваясь с ним больными ударами руками и ногами по всем частям тела. В какие-то моменты им обоим удается увернуться, а в какие-то вынуждены изо всех сил превозмогать боль с огромным нежеланием сдаваться своему противнику. Все это время они оба находятся довольно близко к краю лестницы и прекрасно это понимают, всячески пытаясь спасти себя и столкнуть своего противника.

После обмена крепкими пощечинами Питер и неизвестный продолжают ожесточенно бороться в рукопашную и любым способом пытаться отвязаться от ненавистного ими человека. А в какой-то момент блондин отводит взгляд в сторону и даже со своим не очень хорошим зрением может увидеть немного размытый мужской силуэт где-то очень далеко отсюда, на некоторой возвышенности. И сразу же догадывается, что это Эдвард. Который подбегает к краю возвышенности на всех порах, видит происходящее в нескольких метрах от него и, мысленно умоляя своего друга держаться, начинает осматриваться вокруг с целью найти способ спуститься к нему и помочь. Появление Эдварда еще больше приободряет Питера, который начинает наносить противнику более крепкие и больные удары куда только можно. Но и преступник ничуть ему не уступает и намерен идти до самого конца, чтобы добиться цели, которую ему поставил тот, кто все это затеял.

Преступник еще несколько секунд борется с Питером в рукопашную до того как где-то вдалеке показывается Эдвард, на все порах мчащий сюда, чтобы помочь другу. Но пока он только добирается до сюда, обидчик Роуза он выбирает подходящий момент и со всей силы отталкивает его от себя. В этот момент парень как раз стоит у самого края лестницы и ничего не может сделать, когда его упорно начинает тянуть вниз. Боль нарастает с каждым ударом и пронзает каждую часть тела, которое кубарем стремительно катится по высоким каменным ступенькам. Пока Эдвард резко останавливается, широко распахивает полные ужаса глаза и крепко вцепляется в свои волосы.

— Не-е-ет! — во весь голос вскрикивает Эдвард. — Питер!

Преступник мгновенно оборачивается на голос Эдварда и хитро улыбается. Он решает не нападать на появившегося здесь парня, который начинает подбегать к нему. А вместо этого начинает спускаться по лестнице вслед за Питером, чье тело с огромной скоростью скатывается вниз, прокатывается еще пару метров и затем окончательно обмякает. Руки лежащего без движений на спине парня безвольно падают рядом с ним, пальцы слегка дергаются и замирают в расслабленном состоянии, его глаза плотно закрываются, на лице можно заметить немного крови, а синяки образовываются практически на всех открытых кожи. Спустившись вниз, преступник бросает полный ненависти взгляд на лежащего на асфальте Роуза и ехидно улыбается, видя, что тот находится без сознания после жесткого падения с длинной лестницы и довольно сильного удара головой об одну из каменных ступенек.

Преступник кулаком со всей силы врезает Питеру в солнечное сплетение, но тот никак на это не реагирует, а его тело лишь слегка дергается. Возможно, он в приступе гнева и продолжил бы и дальше дубасить уже бессознательного парня, но его останавливает громкий голос Эдварда, как метеор спускающийся по лестнице:

— Эй, а ну стоять, отморозок! Стоять, я сказал! Слышь, паразит ты гребаный! Стоять!

Недолго думая, преступник поднимается на ноги и со всех ног убегает куда-то по прямой, пока Эдвард целеустремленно начинает преследовать его. Но в какой-то момент парень все-таки останавливается и с учащенным дыханием просто смотрит тому вслед, видя, как незнакомец убегает все дальше и дальше и скрывается за одним из поворотов. После чего МакКлайф-младший ругается себе под нос, пулей подбегает к бессознательному Питеру, скидывает с плеч свой рюкзак и опускается перед ним на колени.

— Эй, Питер, Питер? — взволнованно тараторит Эдвард, сначала потрясся Питера за плечо, а затем похлопав его по щеке. — Питер?! Слышишь меня? Питер! Эй! Скажи что-нибудь! Роуз! Роуз, твою мать!

Эдвард бросает короткий взгляд на лестницу, с которой жестко свалился Питер.

— Твою мать, какая длинная… Нехило его так прокатило…

Немного тяжело дыша, Эдвард снова пробует привести Питера в чувство легкими хлопками по щеке.

— Давай же, Пит, скажи что-нибудь… Давай, чувак… Давай… Только не вздумай помирать… Не вздумай…

Сначала Эдвард проверяет пульс на шее и запястье Питера, а затем реакцию зрачков.

— Живой, пульс есть… — облегченно выдыхает Эдвард и наклоняется к Питеру, чтобы проверить его дыхание. — И дышит… Да, дышит… О, твою мать…

Эдвард с учащенным дыханием проводит обеими руками по своим волосам, лихорадочно думая над тем, что ему делать. После чего тянется к своему рюкзаку, раскрывает его, достает бутылку с водой, выливает немного себе на ладонь и хлопает Питера по щекам уже прохладными руками.

— Ну же, Пит, приходи в себя… Давай…

Только лишь после того как Эдвард аккуратно выливает немного воды ему на лицо Питер слегка морщится, делает медленный, глубокий вдох и сначала шевелит лишь кончиками пальцев, а затем руками и ногами.

— Слава богу… — резко выдыхает Эдвард.

В этот момент Питер прикладывает руку ко лбу с легким головокружения и чувством, что у него болит, наверное, все части тела. Повернуть будто бы тяжелую голову в сторону Эдварда и медленно приоткрыть глаза оказывается для него не такой уж и простой задачей. Лицо приятеля немного размыто, а все слова и звуки доходят до него будто бы сквозь глухую стену.

— Эй, Пит, слышишь меня? — обеспокоенно спрашивает Эдвард и щелкает пальцами перед бледным лицом Питера. — Эй, я здесь! Скажи хоть слово!

— Ох, Эдвард… — вяло произносит Питер и слегка зажимает переносицу. — Нашелся все-таки…

— Твою мать, ну я сейчас реально очканул! — Эдвард резко проводит руками по волосам. — Лежишь здесь без движений в отрубе, а больница фиг знает где!

— Я что… Вырубился?

— Этот отморозок столкнул тебя с лестницы, и ты покатился кубарем вниз. Когда я спустился к тебе, ты уже был без сознания.

— Он еще здесь?

— Нет, уже свалил.

— Ох, ну наконец-то… — с прикрытыми глазами медленно выдыхает Питер. — Как же круто очухаться… И услышать, что твои недруги свалили.

— Ты как себя чувствуешь? Что-нибудь болит?

— Лучше спроси, что у меня не болит. — Питер сильно морщится, когда пытается немного пошевелить всем телом. — Походу, я отбил себе все что только можно.

— А тошнит?

— Не знаю… Вроде бы нет. Хотя башка сильно кружится… И как будто бы тяжелая…

— Так, тебе нужно срочно поехать в больницу. Убедиться в том, что у тебя нет никаких серьезных травм.

— Нет, не надо в больницу… — слегка морщится Питер, потерев ладонью лицо и согнув ноги в коленях.

— Серьезно? Ты, твою мать, головой ударился, когда падал с лестницы! Да еще и вырубился!

— Все нормально. Сейчас все пройдет.

— Нет уж, приятель, я так просто от тебя отстану, — решительно заявляет Эдвард. — Сейчас мы немного посидим, чтобы ты чуть-чуть пришел в себя, а потом ловим такси и едем в больницу.

— Играешь в заботливого папочку? — с натянутой улыбкой спрашивает Питер.

— Играю в заботливого друга, который обязан проследить за тем, чтобы с тобой все было нормально.

— О да, ты ахренительно справляешься, пока рядом нет Перкинса или твоего братца.

Питер очень медленно принимает сидячее положение, невзирая на общую слабость и головокружение, пока Эдвард поддерживает его под спину и придерживает за плечи.

— Так все, Роуз, давай дыши глубже, приходи в себя и поедем в больницу, — уверенно говорит Эдвард, похлопав Питера по колену. — А потом к тебе домой.

— Ох, еще одного такого забега я точно не переживу, — тихо стонет Питер и, согнувшись пополам, растирает лоб рукой. — Не переживу…

— Вот, выпей немного воды. — Эдвард протягивает Питеру свою бутылку воды. — Должно полегчать.

— Кстати, а ты куда пропал? — интересуется Питер, откручивает крышку бутылки и выпивает немного воды, пока Эдвард энергично растирает ладонью его спину. — Оборачиваюсь в какой-то момент и вижу, что тебя нет.

— Да споткнулся обо что-то и жестко упал. Потом еще и этот отморозок столкнул меня в какую-то яму. А когда встал, поднялся и осмотрелся, то твой след уже простыл.

— Твою мать, вчера меня чуть не придушили, сегодня вон с лестницы столкнули. Не жизнь, а песня просто!

— Знаю… Кажется, кто-то очень сильно хочет избавиться от тебя.

— Эта фигня что ли каждый день будет продолжаться? Стоит мне выйти на улицу, как какая-то тварь захочет меня прикончить или хотя бы просто покалечить?

— Радуйся, что живой.

— Надолго ли? — Питер откладывает уже закрытую бутылку в сторону и проводит рукой по своим волосам. — Теперь я уже не сомневаюсь в том, что дальше будет только хуже.

— И как ты сказал ранее, это не тот козел, который пытался задушить тебя вчера. Это уже какой-то другой.

— Твою мать, я прямо-таки мечтал разгребать все это дерьмо! — раздраженно бросает Питер, приложив обе руки ко лбу. — Так мечтал драться с какими-то отморозками и стонать от того, что у меня болит все что только можно.

— Надо поскорее связаться с Терренсом и Даниэлем и рассказать им о том, что произошло. Девчонки тоже должны знать.

— Сомневаюсь, что мы сможем до кого-то достучаться.

— Слушай, Пит… — неуверенно произносит Эдвард, на секунду отведя взгляд в сторону. — Ты… Прости, что я потерял твой след и позволил этому уроду толкнуть тебя.

— Нет-нет, не извиняйся, Эдвард, ты ни в чем не виноват, — с легкой улыбкой отвечает Питер, похлопав Эдварда по плечу и слегка сжав его. — Ты в этой ситуации сделал все что смог.

— Будь я рядом, ты бы не свалился с лестницы и не отбил себе все что можно.

— Это мне нужно было быть осторожнее. Прекрасно видел, что стою на краю и в любой момент могу упасть, но…

— Было бы у меня чуть больше времени добежать досюда, все было бы иначе.

— Ну знаешь, Даниэль тоже не успел помочь, когда тот урод затянул у меня на шее веревку. Однако вы оба спугнули этих тварей и не дали им завершить начатое дело.

— Знаю, но ты все равно извини. Я не должен был ни на секунду спускать с тебя глаз.

— Не переживай, приятель, ты все равно у нас герой, — подбадривает Питер, приобняв Эдварда за плечи. — Даже если тебя опять называли мелким трусливым щенком, ты держался очень уверенно и бил точно в цель.

— Ну… — Эдвард с задумчивым лицом пожимает плечами. — По крайней мере, ты сидишь передо мной живой. А это уже прекрасный повод гордиться собой. С мыслью, что моя миссия защитить тебя была успешно выполнена.

— Кстати, та вертушка в твоем исполнении была просто бесподобная! Мне реально понравилось!

— Давно мечтал научиться ее делать. Долго пытался, но начало получаться лишь недавно.

— Здорово. Это было реально круто.

— Благодарю. Но ты тоже держался молодцом.

— Признаться честно, в этот раз я очкую намного больше, чем в тот раз, когда мы боролись с Уэйнрайтом и Поттером.

— Понимаю. Бывают случаи, когда не так страшно столкнуться с чем-то, что угрожает твоим близким. Но стоит тебе самому оказаться в эпицентре, как ты чувствуешь себя потерянным ребенком.

— Да уж… Решать чужие проблемы не так страшно, как свои собственные.

— Ничего, братан, в этот раз нам с ребятами будет некогда бояться, — с гордо поднятой головой отвечает Эдвард.

— Предлагаю заранее готовиться к новому раунду.

— Я с толстым удовольствием начищу морду любому, кто сейчас захочет что-то с тобой сделать.

— Ставлю сотку на то, что на следующий раунд придется выходить твоему братцу.

— Терри справится. Я верю в своего братика и не сомневаюсь, что он защитит тебя.

— В любом случае большое спасибо, что помог мне, — скромно улыбается Питер. — Как и вчера, мне была бы крышка, если бы я оказался здесь один.

— Хоть я и самый младший среди нас, ни одной гниде не удастся избежать проблем, если она посмеет вредить моим братикам.

— Что бы мы делали без нашего маленького героя? Героя с львиным сердцем! Никто другой не защитит нас лучше тебя.

— Рад, что мои усилия не проходят даром.

Питер ничего не говорит, со скромной улыбкой заключает Эдварда в крепкие объятия, пока тот хлопает его по спине. А отстранившись пару секунд спустя, парни с тихими смешками немного лохматят друг другу волосы. Немного передохнув, они берут свои рюкзаки и поднимаются на ноги. Точнее, Эдвард протягивает Питеру руку и тянет его на себя, когда тот хватается за нее, прикладывает одну руку ко лбу с чувством легкого головокружения, а второй опирается на плечо приятеля, который без лишних слов его подхватывает.

Парни начинают медленными шагами идти куда-то по прямой. МакКлайф-младший крепко придерживает своего приятеля и по пути регулярно справляется и его здоровье, не спуская с него глаз и ни на секунду не оставляя в одиночестве. Пока Роуз хоть и испытывает небольшую слабость, головокружение и боль во всем теле, но все же старается не жаловаться и казаться другу нытиком. Он полностью доверяется парню и старается делать все, что тот говорит, не скрывая своей радости по поводу того, что все это время находится не один.

Глава 6

Проходит пара дней. Терренс и Питер отправились в фитнес клуб рано утром прямо к открытию, чтобы провести интенсивную тренировку. Друзья проводят там где-то часа два-три, а после этого приводят себя в порядок и покидают заведение, чувствуя себя довольно усталыми, но мысленно хваля себя за хорошо проделанную работу. А по дороге Питер и Терренс пьют воду из своих бутылок, которые достают из больших сумок со всем, что может понадобиться им во время занятий спортом.

Слово за слово – и Питер с Терренсом по дороге начинают пихать друг друга в бок и обмениваться крепкими подзатыльниками, заливаясь громким смехом. Младший расходится не на шутку, а старший всеми силами пытается его угомонить, напоминая о том, что они все-таки находятся на улице в окружении кучи людей. Правда в какой-то момент в ход даже идет бутылка с водой, которую они разбрызгивают друг на друга, помня о том, что где-то в сумке у них имеется еще одна на всякий случай.

А когда парни немного успокаиваются и пытаются отдышаться, дорогу им преграждает какой-то молодой светловолосый парень с проколотой бровью и губой. Он с хитрой улыбкой встает как каменная стена и в последний раз затягивает дым из сигареты.

— И снова здравствуй, белобрысый, — низким, грубым голосом бросает незнакомец. — Давно не виделись!

Резко побледневшие Терренс и Питер неосознанно пятятся назад, напрягая каждую мышцу тела и неотрывно пялясь на очередного сообщника того, кто так хочет избавиться от блондина.

— А мы уж начали думать, что все-таки прикончили тебя. Ведь два дня о тебе ничего не было слышно. Но ты живой! Гуляешь как ни в чем не бывало.

— Может, хоть в этот раз я узнаю, на кого вы, твою мать, работайте и что ему от меня нужно? — сухо спрашивает Питер. — И когда эта тварь угомонится?

— Угомонится тогда, когда ты сдохнешь.

— Не волнуйтесь, уважаемый, мы уже поняли, что сейчас у вас стоит задача извести Питера морально и физически, — уверенно говорит Терренс.

— Не только это, двухметровая истеричка, — отвечает незнакомец. — Раз уж на нашем пути встали дружки Роуза, то нам придется что-то с ними сделать.

— М-м-м, да вы что?

— Не думай, что тому крутышу и твоему сопливому братцу повезло. То, что с ними ничего не произошло в прошлый раз, не значит, что с ними мы разобрались.

— Я уже говорил это твоим дружкам, но скажу и тебе: если с ними что-то случится, последствия будут ужасными, — низким голосом сухо говорит Питер. — Хоть пальцем тронь хотя бы одного – головы лишишься!

— Мой господин готов оставить их в покое, если они не будут вечно тереться возле тебя. Если эти паразиты примут верное решение и займутся своей жизнью вместо того, чтобы подтирать тебе сопли и защищать какого-то жалкого уродца.Которому в любом случае придет конец.

— А вот мы не готовы оставить вас всех в покое, даже если вы прекратите издеваться над Питером, — решительно заявляет Терренс. — Вы так просто от нас не отделайтесь.

— Советую тебе уносить отсюда ноги, МакКлайф, — уверенно отвечает незнакомец. — Если хочешь сохранить свою шкуру в целости и сохранности, то просто вали. И вразуми малышню, чтобы она не лезла в чужие дела.

— Если нам придется умереть ради друзей, значит, так и будет. Только не думай, что вам будет так просто нас убить.

— А мы и не сомневаемся! Не сомневаемся в том, что вы как тараканы, которых ни фига не поймаешь и не грохнешь.

— Ну а тем временем всякая продажная шелупень продолжает ходить на задание по одиночке, — с ехидной ухмылкой скрещивает руки на груди Питер.

— Да, приятель, что же вы все не берете с собой группу поддержки? — удивляется Терренс. — Наивно думайте, что сможете уложить на лопатки двух и больше людей?

— Скажу вам только одно, чмошники… — уверенно говорит незнакомец и подходит еще ближе к Питеру и Терренсу. — Все, что происходит сейчас, – только начало вашего кошмара. Пока что идет обычная подготовка. Разминка.

— Ох, надо же, какой ваш господин великодушный! — прикладывает руку к сердцу Питер. — Дал нам с пацанами время подготовиться…

— Да, я так понимаю, нам стоит поцеловать ему ножки, когда он решит объявиться лично? — саркастически усмехается Терренс.

— Слышите, одноклеточные амебы, вы тут не очень выпендривайтесь, — сжимает руки в кулаки незнакомец. — Будете много болтать – отрежу ваши гребаные языки.

— Лично я предпочел бы отрезать тебе кое-что другое.

— Че, шпала, по морде давно не получал? А? Мало в дерьме купался?

— Да нет, я вроде бы человек, а не свинья. Купаюсь обычно в ванне.

— Допрыгаешься до того, что кто-нибудь утопит тебя в ней к чертовой матери.

— Так все, уважаемый, нам некогда слушать всю твою бессмысленную дичь! — приподнимает руку Питер. — А все, что ты сейчас говоришь, я слышал от твоих дружков.

— Да, раз и в этот раз мы не получили никакой конкретики, то этот разговор будет считаться бесполезным, — соглашается Терренс.

— Пойдем отсюда, Терренс. — Питер кладет руку на плечо Терренса и разворачивает его спиной к незнакомцу. — Не хочу даже тратить время на эту фигню.

Но как только Терренс и Питер хотят покинуть это место и проходят несколько шагов по прямой, как откуда-то выскакивает еще один молодой невысокий парень с темными волосами, татуировкой на шее сбоку в виде скорпиона и сильно сгорбленной спиной. Он начинает решительно надвигаться на друзей. Пока они вопросительно переглядываются между собой.

— Э-э-э, не так быстро, отморозки, — качает головой второй незнакомец.

— О, походу, вам все-таки хватило мозгов на то, чтобы усвоить урок, — ехидно усмехается Терренс. — Урок о том, что одному с двумя не справиться.

— Слышь, истеричка, ну-ка захлопнул свою болталку, пока я ее не зашил.

— Ой-ой-ой, как я испугался!

— Ничего, недолго вам всем махать крыльями. Тебе и твоему дружку скоро придет конец.

— Повторяю еще раз, не смейте трогать моих друзей, — низким голосом угрожает Питер, крепко сжав руки в кулаки.

— Твои угрозы на нас не повлияют, Роуз, — уверенно заявляет второй незнакомец. — Точнее, поросячий визг какого-то жалкого слабака, который строит из себя героя.

— Ха, неужели набитые морды ваших дружков не убедили вас в том, что вы глубоко ошибайтесь?

— Пф, серьезно? — презрительно усмехается первый незнакомец, скрестив руки на груди. — Да это вообще твои дружки постарались! Надо признать…

— Что ж, а вы оба, как мы понимаем, хотите, чтобы я начистил морду вам? — скрещивает руки на груди Терренс.

— А очко-то жать не будет, принцесса пингвинов?

— Сейчас оно у тебя будет жать так, что ты фальцетом завопишь!

— Ох, смотрите-ка, какой МакКлайф борзый… — бьет кулак об ладонь второй незнакомец. — Так и хочет, чтобы его прекрасное личико было как следует изуродовано.

— И правда, приятель, надо проучить этого психованного, — соглашается первый преступник. — И заняться вот этим белобрысым. КОТОРЫЙ НИ ФИГА НЕ ПОДЫХАЕТ!

— Надо же, так вы меня убить пытайтесь? — наигранно удивляется Питер. — А я думал, сейчас ваша задача – просто изводить меня.

— Наш господин ждет не дождется момента, когда сможет прийти на кладбище и плюнуть на твою могилу, — заявляет второй преступник. — Или место в лесу, где он прикажет закопать твой труп.

— Не надо наивно думать, что кто-то захочет просто так вам сдаться, – уверенно говорит Терренс.

— А вас никто спрашивать не будет. Мы сделаем все настолько быстро, что вы и заметить ничего не успейте.

— Сначала поймайте нас!

— А вот и поймаем! Прямо сейчас! Обоих!

— Вперед, Айван! — восклицает первый незнакомец.

— С радостью, Рональд!

Рональд и Айван решительно надвигаются на Питера и Терренса, параллельно доставая из карманов маленькие ножики, которые они раскручивают в руках. Пока парни машинально отходят назад и скидывают свои сумки с плеч.

— Ну что, приятель, хочешь ни хочешь, а пришло время для новой борьбы, — уверенно говорит Терренс.

— Да уж, раунд третий, мать твою, начинается… — хмуро бросает Питер. — Уровень – сложный…

— Ничего, справимся. Сейчас морды этих козлов поцелуются с нашими кулаками.

— Их уже двое.

— Одного тебе, а другого мне. Проблемы не вижу.

— Интересно, а если опять убежать от них, то они станут за нами гоняться?

— Могут. Но шанс оторваться от них все же имеется.

— Эти парни настроены серьезно.

— Не переживай, приятель, со всеми справимся, — уверенно заявляет Терренс. — Главное – держись поближе ко мне. Останемся одни – эти двое уже точно нас схавают на обед.

— Уж давай постараемся выстоять.

— Надерем задницу очередным отморозкам?

— Вперед!

Прислоняясь спиной друг к другу, Питер и Терренс встают в боевую позу, держат кулаки наготове и уставляют пристальный, полный ненависти холодный взгляд на Айвана и Рональда. А выждав хороший момент, те без предупреждений подлетают к друзьям и пытаются нанести им серьезное ножевое ранение. Однако и Роуз, и МакКлайф-старший вовремя перехватывают оружие и затем ожесточенно начинают отбиваться от противников руками и ногами, находясь в том месте, где как раз нет никого, кто смог бы их остановить. Парни буквально запрещают себе думать об усталости, вызванной интенсивной тренировкой в спортзале, и сосредоточены лишь на том, чтобы отвязаться от преступников. Иногда Терренсу и Питеру приходят друг другу на помощь и вместе отбиваются от противников, которые решительно настроены разобраться с теми, кто неугоден их господину.

Питеру чудом удается увернуться, когда Рональд пытается воткнуть нож ему в живот, и перехватить ее. В этот момент на него с кулаками набрасывается и Айван, вынуждая блондина бороться одновременно с двумя. Но очень быстро ему на помощь приходит Терренс, который оттаскивает одного из них назад с помощью удушающего приема, и кулаком со всей силы врезает ему по виску. Правда после этого получает удар в грудную клетку, из-за которого у него на время перехватывает дыхание. Чем тут же пользуется Рональд, применив к нему удушающий прием и плотно приставив нож к его горлу.

— Ну что, красавчик, прикончим тебя первым? — ехидно улыбается Рональд. — Чтобы младшенькими некому было управлять!

Ни секунды не думая, Питер тут же спешит Терренсу на выручку, но падает на землю после смачной пощечины от Айвана. А пока его приятель пытается вырваться своими силами и вынужден страдать от нехватки воздуха из-за крепко сжатого горла, блондин ногой отталкивает от себя преступника, когда тот обеими руками сжимает нож и пытается резко воткнуть его в сердце. После чего Роуз быстро поднимается и ступней бьет лежащего, тяжело дышащего Айвана в нос и окончательно добивает с помощью удара затылком об асфальт.

В этот момент Терренсу удается вырваться из ловушки самостоятельно и несколько секунд побороться с Рональдом руками и ногами до того как тот в определенный момент просто больно хватает его за волосы и еще плотнее приставляет нож к его горлу, пока тот довольно часто дышит, хотя и не выглядит даже немножко испуганным.

— Назад, урод! — вскрикивает Рональд, еще плотнее приложив нож к горлу Терренса. — Сделаешь еще шаг – и я зарежу его!

— Красавчик, Адамс! — показывает палец вверх Айван.

— Немедленно отпусти моего друга, отморозок! — грубо требует Питер, игнорируя требования Рональда и решительно надвигаясь на него.

— НАЗАД, твою мать! НАЗАД, Я СКАЗАЛ! ГЛУХОЙ ЧТО ЛИ?

— По-моему, это ты глухой и тупой, если не услышал мое требование отпустить этого парня.

— И что ты мне сделаешь, ошибка природы?

— Я сказал, СЕЙЧАС ЖЕ ОТПУСТИ ТЕРРЕНСА!

Когда Питер хочет подойти еще ближе, как Айван грубо хватает его за шиворот, резко тянет на себя и также приставляет нож к горлу парня.

— Вот так, Пейн! — бодро произносит Рональд.

— Ну-ну, не так быстро, крутыш! — восклицает Айван.

— Слышь, Квазимодо недоразвитый, ну-ка убрал свои лапы от моего друга! — сквозь зубы цедит Терренс, яро пытаясь вырваться из хватки Рональда.

— Ну-ну, давай, МакКлайф, давай. — Айван медленно проводит ножом по горлу Питера, едва касаясь кожи холодным лезвием, пока тот нервно сглатывает и буквально перестает дышать от напряжения, что сковывает все его тело. — Попробуй спасти своего дружка. Которому и так скоро каюк!

— Не выводи меня из себя, козлина. — Терренс с учащенным дыханием крепко сжимает руки в кулаки. — Я запихаю этот нож глубоко в твою задницу, если ты что-то с ним сделаешь.

— Мы и правда учли все прошлые ошибки наших друзей, — уверенно говорит Рональд, кончиком своего ножа приподняв лицо Терренса за подбородок. — С которыми ваши дружки удивительно легко справились. Вон твой братец, как нам сказали, вообще словил несколько оргазмов.

— Но теперь все прошлые фокусы не прокатят, — добавляет Айван. — Мы не позволим вам прыгать перед нами как козочки и играть в одни ворота. Этот тайм останется за нами.

— Это мы еще посмотрим, тварь! — рявкает Питер. — Если хотите получить наши шкуры – как следует попотейте!

Питер со всей силой бьет Айвана пяткой по лодыжке, без проблем освобождается из ловушки и выхватывает у него нож, пока тот с искривленным от боли гримасой хватается за больное место и сгибается пополам. После чего блондин решительно надвигается на Рональда, обходит его и с громким рыком бьет прямо по позвоночнику, таким образом позволяя Терренсу также оказаться на свободе и силой поставить того на колени. После чего МакКлайф-старший одним ударом ноги выбивает из руки противника нож, который высоко подлетает в воздух и оказывается в руках мужчины.

Айван и Рональд набрасываются на Питера и Терренса с кулаками и пытаются силой отобрать у них свои ножи. Однако парни проявляют необычайное упрямство и без всякого страха вступают с ними в рукопашную схватку, будучи вынужденными бороться не с кем-то одним, а сразу с двумя. Впрочем, вместе им намного легче выстоять в этой борьбе, поскольку они всячески помогают друг другу и берут себя на чуть больше, когда одному из них нужно немного передохнуть. В ход идут все известные им приемы и не всегда удачные удары руками и ногами по всему телу, что могут на время вывести противника из строя. К тому же, они так увлекаются борьбой, что в какой-то момент напрочь забывают про ножи, которые уже давно валяются где-то на земле.

— Тебе не кажется, что пора сваливать? — интересуется Питер.

— Да, надо бежать, — соглашается Терренс. — А иначе этот махач не закончится до самого вечера. Хотя после занятий спортзале у меня уже все отваливается.

— Тогда сумки в руки и бегом отсюда!

— Да… Бежим!

Терренс и Питер резко срываются с места, подбирают лежащие неподалеку на земле сумки и бросаются в бега, по очереди утягивая друг друга за собой. Правда Рональд и Айван не спешат сию минуту подняться на ноги и начать их преследовать, с хитрой улыбкой смотря им вслед, как будто есть то, чего парни пока что не знают.

— Бегите, красавчики, бегите… — уверенно кивает Рональд, спокойно поднявшись на ноги.

— Да, мы продумали и этот момент, — добавляет Айван, убрав со своих штанов грязь после того как он также встает. — Уже прошаренные.

— Посмотрим, что с ними будет после того, о чем они еще не знают. Мы ведь очень хорошо подготовились к этой встрече. Очень-очень хорошо.

— Побежали за ними. Подивимся на это зрелище.

— Да, побежали. А то сейчас расслабятся с мыслью, что мы любезно согласились оставить их в покое.

Резко выдохнув, Рональд и Айван начинают бегать за Терренсом и Питером, довольно быстро выследив их по отпечаткам кроссовок на земле. Пока сами парни со всех ног бегут по прямой широкой асфальтовой дорожке, что проходит мимо каких-то памятных мемориалов, которые сейчас внимательно рассматривает какая-то пожилая пара. Они не обращают внимания на осуждающие взгляды людей, которые недоумевают, куда это так бегут те молодые ребята с сумками на плечах. Куда МакКлайф-старший так решительно ведет за собой Роуза, который мысленно взмаливается о том, чтобы вся эта беготня прекратилась как можно скорее, ибо он от нее уже изрядно так устал.

Не менее удивленные взгляды ловят на себе и Айван с Рональдом, которые вскоре появляются в том же самом месте, не стремясь сию минуту поймать Питера и Терренса, но и не планируя отставать и оставлять их в покое. Так или иначе они очень быстро сокращают расстояние и начинают буквально дышать друзьям в затылок. Пока те замечают это и ускоряют шаг, чувствуя, как под воздействием адреналина в крови бешено колотится сердце, звук которого больно бьет по вискам.

— Что-то они не так яро спешат нас поймать, — отмечает Питер, оглянувшись на мгновение назад.

— Да уж, как будто на прогулке находятся, — соглашается Терренс.

— Не уж-то поняли, что эта борьба не имеет смысла?

— Или у них созрел какой-то план?

— Дождаться, когда мы обо что-нибудь споткнемся и грохнемся?

— Возможно. Так что советую глядеть в оба.

И в этот самый момент Терренс, как назло, спотыкается об торчащую из-под земли железку и практически падает, но Питер успевает вовремя схватить его под руку.

— Эй, осторожнее! — восклицает Питер.

— Прости, не заметил, — оправдываться Терренс.

— А ну стоять, отморозки! — со спины раздается рев Рональда. — СТОЯТЬ, ГОВОРЮ!

— Мы с вами еще не закончили! — восклицает Айван.

В этот момент Питер немного опережает Терренса и начинает бежать уже вперед него, не думая о том, куда приведет его та или иная дорога и просто направляясь куда глядят глаза. И вскоре он камнем падает на землю после того, как его нога на чем-то поскальзывается, сильно ударившись локтем и почувствовав, как боль отдается эхом во всем теле. Однако Терренс сразу же приходит ему на помощь, помогает встать, хватает под руку и начинает тащить за собой, на всех порах убегая от Айвана и Рональда, которые хоть и преследуют их, но время от времени хитро ухмыляются, как будто знают, что дальше случится что-то, что определенно входит в их план.

Терренс и Питер пробегают еще какое-то расстояние, оказавшись немного неготовыми к удлиненной тренировке, но стараясь не думать о том, что у них от усталости буквально подгибаются ноги, поскольку их главная задача – скрыться от преступников. Которые в какой-то момент о чем-то переговариваются между собой и неожиданно сворачивают в другую сторону, пока друзья этого не видят. И когда МакКлайф-старший решает посмотреть назад, то искренне удивляется тому, что они с Роузом больше не на крючке.

— Эй, а где эти отморозки? — недоумевает Терренс, резко остановившись и осмотревшись вокруг. — Почему я их не вижу?

— И правда, неужели мы все-таки отбились? — интересуется Питер после того как останавливается и с учащенным дыханием подходит к Терренсу.

— Ну и тем лучше. А то у меня сейчас ноги отвалятся. — Терренс сгибается пополам, облокотившись о колени руками. — Ох… Походу, завтра я точно не встану с кровати.

— Честно говоря, и у меня бензин подходит к концу. — Питер резко проводит руками по лицу.

— Ха, нормальные ребята! — ехидно усмехается Терренс. — Появились из неоткуда, попугали нас своим типа грозным видом, устроили небольшой махач и скрылись.

— Я что-то уже начинаю верить в то, что за мной и правда есть какой-то грешок. Даже если я пока о нем знаю.

— Да уж… А иначе бы на тебя не открыли такую охоту. Не устраивали сразу три покушения подряд.

— Да сто пудов злопамятный папаша какой-нибудь девчонки, которая в меня втюрилась и переживала из-за того, что ей ничего не светит.

— Или папаша одной из девчонок, которых ты отверг из-за чувств к Хелен.

— Серьезно? — громко удивляется Питер. — И из-за этого устраивать вот эту всю фигню?

— Когда кто-то говорит тебе: «Все хорошо!», это не всегда означает, что все и правда хорошо. Под этой фразой, приправленной милой улыбкой, может скрываться огромная обида, что будет стремительно пожирать человека изнутри.

— Твою мать, да я уже не помню и половины девчонок, которые ко мне клеились. Как я могу узнать, кому там не сидится ровно? Кто такой мстительный?

— По крайней мере, эти двое ничего не опровергли. — Терренс разворачивается и начинает спокойным, медленным шагом идти по асфальтовой дорожке.

— Но ничего и не подтвердили. — Питер также следует за Терренсом, придерживая ремешок своей сумки.

— Ну зато теперь мы в курсе, что ты главаря банды этих козлов точно не знаешь. А значит, можно исключить вероятность, что подозреваемого надо искать среди знакомых.

— Верно. Но от этого легче не становится. Точнее, дело становится еще запутаннее.

— Слушай, Пит, а ты хорошо запомнил всех тех отморозков, которые на тебя напали?

— Да, вроде бы запомнил. По крайней мере, их отличительные приметы. Татушки, пирсинги… По-моему, у того, кто напал на меня у дома Даниэля, даже не хватало одного зуба спереди.

— Это хорошо. Пусть у нас пока и немного информации, но мы все равно должны сообщить обо всем мистеру Джонсону.

— Пока не случится что-то ужасное, он вряд ли станет забивать на все свои текущие дела и устанавливать личность того, кто пытается меня убить.

— Однако сообщить об этом нужно! Мы что-то все тянем, тянем, но это все-таки неправильно.

— Знаю, Терренс, но толку от того, что мы сейчас знаем, будет нулевой.

А пока Питер и Терренс продолжают идти по дорожке, обсуждая текущую ситуацию уже в более расслабленном состоянии, они не замечают, как за ними наблюдают Рональд и Айван. Они уже успели переместиться в другое место и с широкими улыбками о чем-то между собой беседуют и дают друг другу пять. А в какой-то момент Рональд достает свой мобильный телефон и звонит кому-то для того, чтобы сообщить какую-то важную информацию.

— Ох, ладно, чего снова и снова перемалывать одно и то же… — устало вздыхает Терренс. — Все равно толку никакого.

— Тебе не кажется, что в этот раз наша борьба прошла на удивление легко и быстро? — слегка хмурится Питер. — Да и эти отморозки не так уж и спешили нас догнать. Да, они чего-то там орали, но особого рвения я как-то не заметил.

— Считаешь, они что-то задумали?

— Возможно. Так что советую тебе оглядываться по сторонам.

— Знаешь, мне и самому это что-то не нравится… — задумчиво признается Терренс.

— Может быть и такое, что эти отморозки опять выскочат фиг знает откуда.

— Не исключено. Но пока что все чисто. Хвоста не наблюдаю.

— Зато чувство, что мне в затылок кто-то дышит, все еще остается.

— Слушай, давай-ка быстрее валить отсюда, пока и правда не случилось ничего ужасного.

Схватив Питера под руку, Терренс ускоряет шаг и направляется куда-то по прямой, пока наблюдающие за ними Рональд и Айван ехидно ухмыляются, осторожно следуя за парнями по пятам и скрываясь за деревьями, колонами и скамейками.

— Надо сейчас написать двум нашим балбесам и рассказать про тех отморозков, — говорит Терренс. — А потом и с девчонками связаться.

— Ар-р-р, ну прямо запирайся у себя дома и вообще никуда не выходи! — раздраженно рычит Питер. — Как ни выйду куда-то, так какая-то тварь уже где-то меня поджидает.

— Это не выход, приятель. Эти отморозки уже давно могли вычислить твой домашний адрес. А значит, они в любое время могут прийти к тебе домой и устроить очередной неприятный сюрприз.

— Ох, за что мне все это? — устало стонет Питер, задрав голову к небу.

— Ой, ладно, приятель, забей! — Терренс хлопает Питера по плечу. — Пошли уже. Нечего терять время на всякую фигню.

Терренс разворачивается и спокойно направляется к автомобильной дороге, по которой едет не так уж много машин. Перед тем как решить переходить он смотрит в обе стороны, чтобы убедиться в том, что можно двигаться дальше. Ему в глаза бросается лишь одна черная машина, которая едет на маленькой скорости где-то очень далеко, как будто ее владелец никуда не спешит. Мужчина решает, что ему с головой хватит времени перейти дорогу и поэтому спускается с тротуара и начинает спокойно идти вперед.

Только вот Терренс не замечает, что тот самый автомобиль, который ехал медленно, внезапно начинает ускоряться и разгоняется до высоких скоростей. Настолько высоких, что ему хватает времени приблизиться оказавшему на дороге мужчине, задумавший в этот момент о чем-то своем. Тем временем Питер также решает, что не стоит тратить время на куст с мыслью, что ему просто показалось. Он резко выдыхает и решает следовать за своим другом. Но стоит ему только перевести взгляд в сторону дорогу, как он широко распахивает глаза с чувством, что его сердце замирает, когда видит, что машина на полной скорости решительно движется на МакКлайфа-старшего.

— Терренс! — во весь голос вскрикивает Питер и резко срывается с места, пулей побежав к дороге. — Терренс, берегись! Машина!

Услышав крик Питера, Терренс останавливается, хочет обернуться на зов и буквально подпрыгивает, когда видит, что машина несется прямо на него. Правда из-за ужаса он будто бы каменеет и не может сдвинуться с места. Мужчина приходит в себя только лишь тогда, когда Питер крепко хватает своего друга под руку и со всей силы тянет на себя. Машина чудом не задевает Терренса, который в этот момент вместе с блондином спотыкается об тротуар и камнем падает на землю, и с противным скрежетом немного снижает скорость, однако продолжая без остановки двигаться по прямой.

Немного тяжело дышащие Питер и Терренс еще пару мгновений лежат на асфальте и пытаются прийти в себя после произошедшего. После чего Роуз первым принимает сидячее положение и кладет руки на плечи своего все еще ошарашенного приятеля, взволнованно затараторив:

— Эй, Терренс, ты как? Цел? Все нормально?

— Э-э-э, кажется, да… — немного неуверенно произносит Терренс и с резким выдохом принимает сидячее положение не без помощи Питера, придерживающий его под спину. — Цел…

— Твою мать, дебил, я офигеть как обосрался! Ты хоть на дорогу смотри иногда! Этот козлина чуть не сшиб тебя! А ты прогуливаешься здесь как на подиуме!

— Так он ехал-то как черепаха и был фиг знает где! Я подумал, что успею перейти! А когда ты заорал, то мне едва хватило времени понять, что та же самая тачка находилась в считанных метрах от меня.

— Ох, МакКлайф, ну ты даешь! — резко выдыхает Питер, проведя руками по своему лицу. — Я чуть не разродился от страха!

— А я от страха застыл и не мог двигаться. Если бы не ты, эта тварь точно меня сбила бы.

— С тобой точно все нормально? — Питер быстро поднимается на ноги.

— Да-да, я в порядке. Не беспокойся.

Терренс хватает протянутую Питером руку, с его помощью также поднимается с асфальта и накидывает на плечо свою спортивную сумку.

— Хотя и немного долбанулся локтем. — Терренс энергично потирает слегка содранный локоть, которым ударился во время падения. — А так все хорошо.

— Черт, неужели это была вторая часть сюрприза от этих отморозков? — предполагает Питер, придерживая ремешок своей сумки.

— Скорее всего. Вряд ли это совпадение.

— Походу, теперь они решили взяться за моих друзей основательно. После того как с Даниэлем и Эдвардом у них ничего не получилось.

— А может, им было по фиг, кто пойдет по дороге?

— Не знаю, Терренс. Но думаю, все и так очевидно. После того как тебя чуть не сбила машина.

— О, черт…

— Ладно, проехали! — хмуро бросает Питер. — Пошли уже отсюда. Пока нам на башку не свалился самолет.

Питер резко разворачивается и ступает на ту же самую дорогу, на которой только что чуть не сбили Терренса, который через пару секунд следует за ним. Первую ее половину он переходит без проблем после того как внимательно осматривается по сторонам. И когда он быстрым шагом доходит до середины и еще раз оглядывается, то со спокойной душой продолжает движение, не заметив никого за кустами, где скрывается поворот. Из которого внезапно появляется тот же самый автомобиль, успевший за все это время развернуться на другую сторону. Он несется на такой же запредельной скорости и даже не думает хоть немного притормозить. Блондин переводит на него взгляд только лишь тогда, когда слышит скрежет колес в паре метрах от себя. К сожалению, мужчина не успевает никуда отойти и что-то сделать, поскольку в этот момент автомобиль на полной скорости наезжает на него.

Тело Питера заваливается на капот, оставляя на лобовом стекле небольшую трещину, и прокатывается на нем еще несколько метров до того как водитель автомобиля резко жмет на педаль тормоза. Мужчина камнем падает на асфальт и перекатывается на бок с сильной болью в руке, на которую во время падения завалился всем весом. Тем временем Терренс, успевший перейти лишь некоторую часть первой половины дороги, резко вздрагивает и с широко распахнутыми глазами пятится от испуга назад, замерев в одной позе и неотрывно наблюдая за тем, как его приятеля сбивает машина.

— Питер! — во весь голос вскрикивает Терренс.

Недолго думая, Терренс пулей перебегает первую половину дороги и подлетает к Питеру, в этот момент лежащий без движений с ощущением жгучей боли во всем теле.

— Эй, Питер, Питер! — взволнованно тараторит Терренс, скинув свою сумку с плеч и потрясся Питера за плечо. — Ты как? Живой? Не молчи! Скажи что-нибудь!

— Твою мать, моя рука… — сильно морщится Питер, резко перевернувшись на спину и схватившись за запястье. — Ай… Как больно…

— Сильно болит?

— Да… Я завалился на нее всем весом.

— Твою мать…

Терренс бросает взгляд на автомобиль, который только что сбил Питера и собирается покинуть это место.

— Слышь, козлина, а ну стоять! — ревет Терренс. — Стоять, я сказал!

Терренс поднимается на ноги и со всех ног бросается в погоню за машиной, которая с противным скрежетом уезжает отсюда на огромной скорости. Мужчина пробегает несколько метров до того как останавливается с мыслью, что ему уже не удастся разобраться с водителем. Однако он внимательно всматривается в номер автомобиля и несколько раз произносит его себе под нос, чтобы хорошенько запомнить. И вместе с этим достает свой мобильный телефон, открывает приложение с заметками и быстро пишет в них нужные цифры и буквы, не уставая повторять их себе под нос. После чего МакКлайф-старший возвращается к Питеру, который энергично растирает горящую от боли руку.

— Я запомнил номер машины и записал его в телефон! — сообщает Терренс, опустившись перед Питером на колени. — Лицо рассмотреть не смог, но тачку – очень хорошо.

— Это хорошо… — стиснув зубы, произносит Питер и мучительно стонет. — Ай… Хорошо…

— Тихо-тихо, спокойно… Дай посмотрю.

Терренс внимательно осматривает поврежденное запястье Питера, аккуратно крутит его в разные стороны и пальцами слегка давит на определенные точки.

— Ай-ай-ай, больно! — взвизгивает Питер, сжав вторую руку в кулак.

— Скорее всего, это вывих, — задумчиво предполагает Терренс. — Рука могла развернуться неестественным образом. Да еще и оказаться под твоим весом.

— Твою мать, только не это… У нас же скоро концерты…

— Ты серьезно, братан? В такой ситуации ты думаешь только о концертах? А не о том, что какая-то тварь только что сбила тебя на машине?

— А чем я, по-твоему, играю на ударных? — раздраженно бросает Питер. — Руками и ногами!

— Надо найти ближайший травмпункт, чтобы там осмотрели твою руку. И как можно скорее.

Немного подумав, Терренс раскрывает свою сумку, находит в ней необходимые ему предметы и тратит некоторое время, чтобы зафиксировать руку Питера в менее травмирующем положении.

— Вот, пока так, а там врачи сделают все как нужно, — добавляет Терренс, закончив туго обматывать бинтом запястье Питера. — Все прощупают, вправят, сделают рентген и выпишут обезболивающее.

— Только бы не было перелома, — взмаливается Питер, с помощью Терренса медленно принимает сидячее положение. — А иначе работа группы встанет как минимум недели на три-четыре.

— Ты ведь можешь двигать рукой?

— Ну да, могу… Пальцы вроде слушаются… И не немеют…

— Значит, есть шанс, что все обойдется малой кровью.

— Надеюсь.

— Так ладно, давай я помогу тебе встать. А то мы тут расселись, мешаем движению.

Как только Терренс сам поднимается на ноги и накидывает на плечо свою сумку, он начинает придерживать Питера, чтобы помочь ему сделать то же самое. Но стоит блондину опереться всем весом на одну из ног, то он сначала сильно морщится, а затем негромко пищит и сгибается пополам от внезапной боли.

— Ой-ой-ой-ой… — мучительно стонет Питер, не падая на асфальт лишь потому, что Терренс крепко его придерживает.

— Эй-эй, ты чего, Пит? — проявляет беспокойство Терренс. — В чем дело?

— Нога… Наступить трудно. Боль в лодыжке…

— Что? И нога? Тоже что ли вывих?

— Не знаю… Но каждый шаг дается с трудом. — Питер делает маленький шажок и снова сгибается от жгучей боли в ноге, за которую он хватается. — Больно-то как!

— Черт… Вот попали…

— Ну вы там серьезно? — бросив взгляд на небо, возмущается Питер. — И рука, и нога! Кто надо мной так издевается?

— Тихо-тихо, приятель, все хорошо. Все хорошо. Обопрись на меня. Давай-давай, всем весом.

Терренс очень медленными шажками переводит Питера на другую сторону дороги и помогает ему усесться на скамейку, которая как раз находится рядом с ними. После чего он быстро возвращается обратно для того, чтобы забрать сумку своего приятеля, и кладет ее рядом со своей, которую скидывает с плеча и кидает на землю.

— Ею ты тоже можешь шевелить? — уточняет Терренс.

— Да, вроде могу, — кивает Питер, энергично растирая лодыжку, что буквально горит огнем.

— В каком положении меньше болит?

— Если повернуть немного в сторону. — Питер разворачивает ногу в то положение, в котором испытывает чуть меньшую боль. — Вот так. Так немного полегче.

— Давай-ка мы тоже зафиксируем ее.

И снова Терренс использует все необходимые предметы для того, чтобы зафиксировать ногу Питера так, чтобы ему стало хоть немного легче.

— Ох, найди бутылку с водой в моей сумке, пожалуйста… — устало просит Питер, вытерев со лба пот.

— Есть еще какие-то жалобы? — интересуется Терренс, раскрывает сумку Питера, находит бутылку и вручает ее своему приятелю. — Может, что-то еще болит?

— Вроде больше ничего. — Питер делает несколько глотков воды из бутылки. — Может, только немного пощипывают те места, которые сейчас ободраны до крови.

— Повезло, что ты головой не ударился. А иначе бы точно заработал себе сотрясение мозга. Прямо как Перкинс однажды.

— О да, второй удар по башке точно превратил бы меня в овоща.

— Зато теперь понятно, почему мы были уверены, что это еще не все сюрпризы.

— Походу, на этот раз те отморозки реально неплохо так подготовились.

— А это значит, что они по одиночке больше ходить не будут.

— И теперь нам придется вдвойне внимательнее осматриваться по сторонам.

— Черт, я даже не успел понять, как тот урод сбил тебя. Все произошло в одно мгновение.

— Я и сам не заметил эту тачку. Шел себе спокойно по дороге, а тут этот козел нарисовался.

— Успел развернуться, пока мы с тобой болтали.

— Говоришь, ты запомнил его номер?

— Да, и записал в телефон. Уверен, что он нам еще понадобится. Например, когда будем разговаривать с мистером Джонсоном.

— Слушай, меня это вся фигня что-то уже до чертиков задолбала. Хотя я понятия не имею, как мне с этим покончить.

— Не волнуйся, Пит, все будет хорошо, — с легкой улыбкой подбадривает Терренс, похлопав Питера по плечу. — Мы найдем выход из этой ситуации.

— Сомневаюсь… Завтра все может быть уже намного хуже.

— Так, приятель, давай-ка поговорим об этом позже, — уверенно говорит Терренс. — Сейчас нам надо поехать в травмпункт и узнать, что у тебя с рукой и ногой.

— Да, поехали… — хмуро соглашается Питер, потянувшись к своей сумке. — Пока мне не захотели голову отрубить. Здесь небезопасно находиться.

Сначала Терренс встает со скамейки сам, а затем помогает Питеру сделать это, крепко придерживая его за спину. После чего он закидывает здоровую руку приятеля вокруг своей шеи и медленно ведет его в ту сторону, где припаркована его машина.

— Не спеши, не спеши, — настаивает Терренс.

— Нормально-нормально, — отнекивается Питер, с трудом передвигаясь даже с помощью Терренса, пока поврежденная рука находится в подвешенном положении благодаря надежной фиксации.

Но в следующую секунду Питер слегка морщится от боли в руке. Пока мимо проходящие люди с удивлением смотрят на парней, один из которых с трудом передвигается на одной ноге и вынужден всем весом опираться на Терренса, несущий еще и две спортивные сумки, чтобы добраться до машины, что, к их счастью, припаркована не так уж и далеко.

Глава 7

Проходит три дня. Хоть Хелен наслаждается свободным от работы днем, она все равно не сидит без дела и всегда находит чем ей заняться. Сегодня девушка с утра пораньше отправилась в город, чтобы прогуляться со своим псом Сэмми и помочь ему потратить свой огромный запас энергии с помощью долгого бега и интенсивных игр с его любимыми игрушками и кое с чем, что он находит по дороге.

Она гуляет не одна, а с Питером, который вызвался составить компанию своей возлюбленной. Ему все еще несколько трудно передвигаться из-за травмы ноги, а поврежденную руку приходиться беречь и как можно ее задействовать. Тем не менее мужчина старается лишний раз не жаловаться и просто делает все аккуратно, без спешки, надеясь, что к следующему концерту своей группы он может более-менее прийти в себя.

— Ох, у меня уже голова кругом ходит из-за всей этой чехарды… — признается Питер. — Лишний раз боязно даже на улицу выйти. Ибо везде может поджидать какой-нибудь отморозок.

— Мы с девочками и сами не знаем, что посоветовать, — задумчиво отвечает Хелен. — Никто не может ничего сказать. С кем бы мы ни говорили.

— Слушай, а с вами точно не происходило ничего такого в последнее время? Может, за вами кто-то следил? Кто-то подходил и что-то говорил?

— Э-э-э, нет… — неуверенно произносит Хелен, отведя взгляд в сторону и слегка прикусив губу. — Никто… Девочки тоже не жаловались.

— А почему у тебя дрожит голос?

— У меня? Голос?

— Да, ты занервничала, — настороженно отмечает Питер. — Побледнела немного. И твой ответ кажется мне не очень уверенным.

— Да нет… — Хелен немного фальшиво улыбается, дотронувшись пальцами до лица и начав несколько тяжело дышать. — Тебе… Показалось…

— Ты же не думаешь, что скрывать что-либо от меня – хорошая затея?

— Я ничего от тебя не скрываю.

— Да? А вот я так не думаю.

— Побойся бога, Питер! Как ты можешь даже думать о том, что я что-то скрываю.

— Но ты ведь нервничаешь.

— Я просто очень боюсь! — взволнованно признается Хелен. — Боюсь, что эти люди доберутся и до меня. Я… Я не хочу помирать…

— Посмотри мне в глаза, Маршалл, — решительно просит Питер. — Посмотри в глаза и скажи, что ты мне не врешь.

— Я не вру, Пит, клянусь! — восклицает Хелен, переведя широко распахнутые глаза на Питера. — И ничего от тебя не скрываю.

— Хелен!

— Откуда у тебя такое недоверие ко мне? Неужели я сделала что-то ужасное?

— Если бы все и правда было хорошо, ты бы так не нервничала. Не теребила бы свой браслет и не чесала глаза, нос и еще что-нибудь.

— Это все от нервов… — Хелен нервно сжимает свое запястье, чувствуя, как часто бьется ее сердце. — И за тебя переживаю… И на работе в последнее время неспокойно…

— Что-то ты мутишь воду, Маршалл… — скрещивает руки на груди Питер. — И нагло мне врешь.

— Боже, какая муха тебя укусила? Вроде был в хорошем настроении, когда мы только встретились? Что произошло с тобой сейчас?

— Да вот думаю, не скрываешь ли ты что-то намеренно. Что-то, что могло бы помочь мне отвязаться ото всех этих отморозков, из-за которых я сейчас стал полуинвалидом.

Сэмми в этот момент тихонько скулит, будто прося Питера прекратить нападать на Хелен, пока та едва сдерживает слезы обиды и вжимает голову в плечи.

— Ты меня обижаешь, любимый… — дрожащим голосом произносит Хелен.

— А ты меня как будто не обижаешь! — немного сухо бросает Питер.

— Что я тебе сделала? Почему ты так со мной разговариваешь?

— Ты сама даешь мне причину считать тебя вруньей. Причину думать, что ты хочешь, чтобы они сжили меня со свету.

— Господи Иисусе, Питер… — широко распахивает глаза Хелен. — Да в тебя словно бес вселился…

— А ты окончательно засекретилась и завралась! — срывается на крик Питер.

Сэмми прижимает уши плотно к голове и с тихим поскуливанием поджимает от страха хвост, будто бы стремясь стать маленьким и незаметным.

— Ты не в себе, Роуз! — немного раздраженно бросает Хелен. — Просто не в себе!

— Со мной все нормально, — сухо отвечает Питер.

— Если ты нервничаешь из-за того, что сейчас происходит, то не надо срываться на мне. Я в этом не виновата. Все вопросы к тому, кто все это устроил.

— Да, конечно, не виновата! Ты у нас, значит, невинная овечка. Которая, правда, однажды уже мне соврала.

— Ты что, решил вспомнить историю моего конфликта с девочками? Тебе больше делать нечего!

— Нет, Маршалл, дело уже совсем в другом. Хотя оно тоже касается твоего наглого вранья.

— Прекрати, Питер, я прошу тебя… — с мокрыми, полными жалости глазами умоляет Хелен. — Ты причиняешь мне огромную боль своими необоснованными обвинениями.

— Необоснованными, говоришь? — Питер ехидно усмехается. — Необоснованными, твою мать?

— Успокойся, я тебя прошу. Дыши глубже. Думай о хорошем.

Только Хелен пытается взять Питера под руку, как он резко ее одергивает, несмотря на то, что она как раз травмированная.

— Не трогай меня! — грубо бросает Питер.

— Боже, я никогда не видела тебя в таком бешеном состоянии, — приходит в ужас Хелен. — Я… Я не понимаю…

— Хорошо. — Питер резко останавливается. — Раз ты притворяешься дурой и предпочитаешь быть в моих глазах лгуньей, так и быть, я кое-что тебе разъясню.

Питер больно хватает Хелен под руку и уводит ее в сторону, чтобы не мешать другим людям продолжать свой путь. Пока Сэмми следует за своей хозяйкой и начинает негромко лаять на блондина, смотря на него испуганными глазами.

— Эй, ты чего творишь? — возмущается Хелен. — Роуз, ты совсем обалдел? Отпусти, мне больно! Отпусти, я сказала!

— Закрой рот, сейчас я говорю! — агрессивно бросает Питер, отпускает Хелен и резко отталкивает ее от себя, смотря на нее почерневшими от злости глазами.

Сэмми начинает лаять уже немного громче.

— Сэмюэль, фу! — бросает Питер. — Хватит лаять!

Пожалуй, это первый раз, когда Сэмми вдруг начинает тихонько порыкивать на Питера, будучи готовым в любой момент защитить Хелен от человека, который словно обезумил под влиянием какого-то колдовства.

— Я тебе что сказал? А ну хватит истерить!

— Хватит, Питер, пожалуйста… — отчаянно умоляет Хелен, пока слезы медленно катятся по ее щекам. — Приди в себя! Прекрати так себя вести!

— Сейчас посмотрим, как ты запоешь после того как я покажу тебе кое-что интересное, — низким, грубым голосом отвечает Питер.

— И что ты хочешь показать?

— Сейчас… Сейчас я с радостью удовлетворю твое любопытство.

С этими словами Питер достает из кармана на своих джинсах мобильный телефон и несколько секунд что-то в нем ищет, дыша словно разъяренный бык и чувствуя, как каждую его мышцу буквально распирает от гнева.

— А теперь, красавица, полюбуйся на сие послание, — с гордо поднятой головой говорит Питер. — Посмотри-посмотри. Можешь даже взять телефон, чтобы рассмотреть получше.

Хелен дрожащими руками забирает телефон из рук Питера и с волнением переводит взгляд на экран. Ей на глаза сразу же попадается сообщение от неизвестного номера, содержание которого заставляет ее впасть в ступор:

«Ты думаешь, твоя горячо любимая подружка такая уж невинная, милая и пушистая? Уверен, что сделал правильный выбор, и думаешь о том, не стоит ли тебе на ней жениться? Нет, Питер Роуз, ты глубоко ошибаешься! Эта девчонка тебя нагло обманывает. Она не так уж тебе и верна. Не так честна с тобой. Не так уж сильно тебя любит. Мне известно кое-что нехорошее, что касается прошлого Хелен Маршалл. Известно о нескольких ее грешочках, о которых она так стыдится со всеми говорить. Если ты узнаешь об этом, то точно усомнишься в том, что тебе с ней повезло. Поверишь, что тебя в очередной раз обманули. А если хочешь узнать подробности – обратись к этому «темному ангелу» лично. Не уверен, что она что-то тебе расскажет, но кто знает. Может, девчонка и расколется. Хотя я очень сомневаюсь в том, что она расскажет все грязные секреты своего бурного прошлого, и признается в романе сразу с несколькими молодыми парнями.»

Прочитав сообщение от и до целых два раза, Хелен начинает очень тяжело дышать с чувством, что у нее начинает кружиться голова, нехваткой воздуха и мыслью, будто земля уходит из-под ног.

— Боже мой… — дрожащим голосом произносит Хелен. — Нет… Нет-нет-нет…

— И как ты мне все это объяснишь? — сухо требует ответа Питер, резко вырвав свой телефон из рук Хелен и положив его обратно в карман. — Не хочешь ничего мне рассказать?

— К-кто тебе это прислал? Когда?

— Вчера вечером. Кто прислал – понятия не имею. Номер неизвестный. Но я так понимаю, этот кто-то очень тебя знает. Знает намного лучше меня.

— И ты правда в это поверил? Поверил, что я и правда такая ужасная?

— Ну да, прочитав это сообщение, я сразу же начал гнать от себя все эти мысли. Мол, такого просто быть не может. Думал, моя Хелен не такая. Хотя в глубине души червячок все-таки сидел. Учитывая твои прошлые промахи.

— Мы с девочками уже давно все решили и помирились. Никто к этому не возвращается. Никто не напоминает мне о том, что было.

— И что-то подсказывает мне, что это далеко не все, что ты рассказала в тот день, — уверенно заявляет Питер. — Все лежало лишь на поверхности, но глубже никто копать не стал. Хотя сейчас я понимаю, что надо было.

— Питер, ради бога, прекрати это…

— Кстати, я настоял на прогулке с тобой в большей степени для того, чтобы разъяснить всю эту гребаную ситуацию. Вчера вечером я решил, что сегодня же потребую от тебя объяснений.

— Это все клевета, милый! — с жалостью в мокрых глазах оправдывается Хелен. — Я ни в чем перед тобой не виновата и не сделала ничего плохого.

— Значит, отказываешься говорить?

— Неужели ты хочешь, чтобы я, глядя тебе в глаза, сказала, что все это правда?

— Да, хочу!

— Это ложь!

— Не выводи меня из себя, Хелен Маршалл! — резко отрезает Питер. — Я не позволю тебе сделать из меня дурака и вечно обманывать.

— Я никогда тебя не обманывала! — Хелен тихо шмыгает носом. — Ты всегда знал обо всех моих секретах. Обо всем, что происходило в моей жизни.

— Тогда, твою мать, соизволь объяснить, в каких таких грешочках ты до смерти боишься признаться? — Питер крепко хватает Хелен под руки. — Чего я о тебе не знаю? Чего я не знаю о твоем прошлом?

— Отпусти меня, пожалуйста… — сильно морщится Хелен. — Мне больно…

— Ты тоже решила поиграть со мной как с игрушкой? Такая же, как и та стерва Кристина? Или еще хуже!

— Ты несправедлив ко мне, Пит!

— И я смотрю, ты время зря не теряешь! Вертишь мной как хочешь, пользуешься мною, изображаешь великую любовь и самопожертвование… А сама, твою мать, встречаешься с несколькими мужиками!

— Какие такие мужики?

— Только не смей утверждать, что это ложь, — грубым, низким голосом говорит Питер, резко отталкивает Хелен от себя и крепко сжимает руки в кулаки, дыша словно загнанная лошадь. — НЕ СМЕЙ ГОВОРИТЬ, ЧТО ТЕБЯ ОБОЛГАЛИ!

— У меня никого нет! — отчаянно возражает Хелен. — И никогда не было!

— Я сказал, НЕ СМЕЙ МНЕ ВРАТЬ!

В этот момент Сэмми начинает громко и решительно лаять, встав в боевую позицию, пока его недобрый взгляд уставлен на буквально почерневшего от злости Питера.

— Видно, кто-то хорошо осведомлен о твоих похождениях. О том, как ты тайком ото всех прыгаешь из одной кровати в другую. О том, с каким удовольствием ставишь мне рога.

— Я ни с кем не спала! — срывается на крик Хелен. — Ни с кем! Я люблю тебя! И только тебя! Мне никто другой не нужен!

— Какая же ты дрянь… — качает головой Питер. — Наглая и лживая дрянь…

— Умоляю, Питер, перестань! — перестает сдерживать слезы Хелен. — Приди в себя! Ты не понимаешь, что говоришь.

— Даю тебе шанс самой во всем признаться. Признаться, какие секреты ты скрывала от меня. И кто все те отморозки, с которыми ты трахаешься.

— Любимый, пожалуйста…

— Я тебя предупреждаю, мразь: если ты откажешься признаваться в своих грехах, то нашим отношениям придет конец.

— Что?

— Ты все услышала. Я не стану это терпеть и делать вид, что все хорошо. Не позволю какой-то стерве и дальше обводить меня вокруг пальца.

— Пожалуйста, не делай этого! — со слезами на глазах взмаливается Хелен. — Не бросай меня! Я не хочу тебя потерять!

— И даже если ты откажешься обо всем мне рассказывать, я все равно доберусь до правды. Не важно, сколько времени у меня это займет. Но я все узнаю. Узнаю о твоей тайной бурной жизни.

— Да какая, черт возьми, правда! — недоумевает Хелен.

— КОТОРУЮ ТЫ ОТКАЗЫВАЕШЬСЯ ГОВОРИТЬ!

— Нет никакой правды! Как никогда не было никаких мужиков и тайн!

— ВСЕ НАПИСАНО В ЭТОМ ГРЕБАНОМ СООБЩЕНИИ!

— Неужели ты не понимаешь, что меня хотят оклеветать? Что нас пытаются поссорить и разлучить!

— Да конечно!

— Не сомневаюсь, что все это дело того, кто пытается тебя убить. Это он пытается посеять между нами хаос. Хочет сделать все, чтобы добить тебя. А ты, твою мать, ему поддаешься. И веришь!

— ЗАТКНИСЬ, ТВАРЬ!

Питер берет Хелен за предплечья так крепко, что он легко может нащупать ее кости и причиняет девушке сильную боль.

— ХВАТИТ ОПРАВДЫВАТЬ СЕБЯ! — Питер резко встряхивает Хелен, уставив в ее заплаканные глаза свой леденящий душу взгляд. — ДОВОЛЬНО ЕЩЕ БОЛЬШЕ ВРАТЬ!

— Отпусти меня! — требует Хелен, безуспешно пытаясь вырваться из хватки Питера. — Эй, мне больно! Питер! Питер, хватит!

— А мне не больно? МНЕ НЕ БОЛЬНО? ОТ ТОГО, ЧТО МЕНЯ ОПЯТЬ ПРЕДАЮТ! ТОЛКАЮТ МОРДОЙ В ГРЯЗЬ!

— Разве я хоть когда-то давала тебе повод усомниться в себе? Назови хоть один случай, когда ты подумал о том, что у меня могут быть секреты! Хоть один случай, когда ты решил, что я встречаюсь с другим!

— Ты давала поводы с самого начала! Но я предпочитал их игнорировать! Послушал друзей, которые убедили меня дать тебе шанс! Которые также поверили тебе. Надеялись, что ты – та, кто мне нужен.

— Пожалуйста, Питер, не поступай так со мной, — дрожащим полушепотом умоляет Хелен, с мольбой и жалостью смотря Питеру в глаза. — Я ведь люблю тебя… Очень сильно люблю. Ты самое лучшее, что есть в моей жизни.

— Я тоже любил тебя как идиот! Думал, хоть ты нормальной окажешься! Радовался заполучить девчонку, которая многим пожертвовала ради меня. Но это оказалось фальшью. Попыткой усыпить мою бдительность.

— Я этого не заслужила… Не заслужила, чтобы ты так со мной обращался. После всего, что я для тебя сделала.

— Вот будет классный сюрприз для твоей бабули. Вот она офигеет, когда узнает, чем занимается ее любимая внученька. Как сильно она «предана» своему парню. Не зря твой дед все время тебя шпунял. Знал, походу, что ты за стерва. Знал, что если тебя не держать за трусы, то ты натворишь немало делишек.

— Прекрати, пожалуйста…

— В последний раз спрашиваю, будешь что-то говорить? — Питер снова трясет Хелен за плечи и грубо сжимает ее запястья. — БУДЕШЬ ПРИЗНАВАТЬСЯ В ТОМ, ЧТО ТЫ ДРЯНЬ? БУДЕШЬ ИЛИ НЕТ?

— Я ТЕБЕ НИКОГДА НЕ ВРАЛА! — с учащенным дыханием взрывается Хелен.

— Вот тварь…

Питер грубо отталкивает Хелен в сторону и начинает нервно наматывать круги, больно оттягивая свои волосы, пока девушка заливается горькими слезами, а Сэмми с тихим поскуливанием мягко трогает ее за ногу с желанием хоть немного утешить.

— А я, твою мать, еще и жениться на тебе хотел! Думал: «Вот моя будущая жена и мать моих детей!» Верил, что с тобой я проживу долгую и счастливую жизнь. А ТЫ ПРЕПОДНЕСЛА МНЕ ВОТ ТАКОЙ СЮРПРИЗ!

— Прекрати меня оскорблять! — вскрикивает Хелен.

— Да я бы меньше злился, если бы ты захотела разыграть меня фальшивой беременностью. Если бы подсунула мне тест с положительным результатом. Но измену я не собираюсь прощать. Ни за что.

— Тебе разве было мало историй твоих друзей? Мало было того, что двоих пытались точно также обмануть, а другой предал свою девушку против воли?

— Не надо приплетать сюда парней или девчонок.

— Господи, я тебя не понимаю… — Хелен подходит поближе к Питеру. — Как ты мог во все это поверить? Почему решил, что я вообще на такое способна?

— Не надо строить из себя святую, Хелен! Забыла что ли, как годами издевалась над невинными девчонками, которые НИЧЕГО тебе не сделали?

— Это все в прошлом!

— Нет, милая моя, это не в прошлом. А ты ничуть не изменилась. Ты все такая же стерва. Бессовестная и лживая стерва, которая готова подставить под удар любого и причинить боль каждому, кто не угоден ей или ее прихвостням.

— Питер, умоляю, остановись… — Хелен нервно сглатывает и негромко шмыгает носом. — Не причиняй мне такую боль.

— Слышь, ты что, реально думаешь, что сможешь меня разжалобить? Думаешь, вот эти все слезы, крики и мольбы заставят меня одуматься? А твои слова волшебным образом помогут мне протрезветь?

— Я плачу, потому что мне обидно! Обидно от того, что ты мне не веришь.

— Ну уж нет, теперь я не поверю ни одному твоему слову. Можешь говорить что угодно, но я уже без тебя все давно понял.

— Питер, пожалуйста…

— Питер! Питер! Питер! — писклявым голосом передразнивает Питер. — ХВАТИТ! НАДОЕЛО УЖЕ!

— Я готова умереть за тебя. Готова принести ради тебя любую жертву. И не променяю тебя на какие бы то ни было богатства и блага.

— Самой-то не смешно от таких громких слов?

— Мои чувства к тебе всегда были настоящими. И мне даже и в голову не пришло бы пользоваться тобой и соглашаться быть твоей девушкой, если бы я ничего к тебе не чувствовала.

— Видно, пришло, раз ты предала меня.

— Я никогда тебя не предавала!

Хелен хочет подойти к Питеру и мягко дотронуться до его предплечья, но тот резко убирает ее руку от себя, сухо бросив:

— Не трогай меня!

— Питер… — с жалостью во взгляде произносит Хелен и кладет руку уже на спину Питера.

— Не трогай, говорю!

— Давай мы спокойно обо всем поговорим.

— Ты меня что, не слышишь?

— Ты должен мне поверить.

— А ты должна заткнуться!

— Я не виновата! — отчаянно произносит Хелен. — Я не сделала ничего плохого!

— Я СКАЗАЛ, ЗАТКНИСЬ!

Только Питер разворачивается к Хелен и хочет грубо схватить ее за волосы, как Сэмми пулей подбегает к ней, закрывает девушку собой и начинает попеременно лаять и рычать на одержимого гневом мужчину, который крепко сжимает руку в кулак, окончательно позабыв про боль в руке и ноге.

— Сэмюэль, лучше уйди с дороги, — устрашающим басом требует Питер, угрожая пальцем Сэмми. — Уйди, я сказал! Не зли меня! А иначе и сам получишь!

Однако Сэмми даже и не думает сдвигаться с места и продолжает агрессивно рычать на Питера, приняв боевую позицию, как будто он готов даже наброситься на мужчину, если тот захочет причинить вред его хозяйке.

— Слышь, песель, здесь вообще-то взрослые разборки, — сдержанно говорит Питер, наклонившись к Сэмми. — И дети в них не вмешиваются. Они затыкают уши, уходят куда подальше и занимаются своими делами.

Сэмми обнажает свои острые зубы и несколько раз издает угрожающий лай, всем видом давая понять, что Питеру лучше отступить и прийти в себя.

— Твои обвинения словно нож в сердце, — задыхаясь от слез и дрожа от сильнейшего напряжения в каждой мышце тела, тихо говорит Хелен. — А твое нежелание поверить в мою невинность рвет его на части.

— Ладно, Маршалл, так и быть, — с презрением во взгляде сухо бросает Питер. — Мне уже по фиг, скажешь ты правду или нет. Все равно это ничего не изменит. Ведь ты предала меня.

— Это неправда…

— Между нами все кончено. Мы с тобой расстаемся.

— Что? — широко распахивает глаза Хелен. — Нет! Нет, Питер, ради бога! Я не хочу этого! Нет! НЕТ!

— Я этого не хотел, но у меня нет выбора. Потому что не хочу жить во лжи. Не хочу иметь что-то общее с девушкой, у которой за плечами по-настоящему бурное прошлое и немало грязных секретов. Которая предпочла мне кого-то другого.

— НЕТ, ПИТЕР, УМОЛЯЮ!

— Мне все равно, с кем ты там спишь, сколько, когда и тому подобное. Живи как тебе хочется. Я не собираюсь за тобой бегать и что-то выяснять. Все, не хочу. Неинтересно.

— Дорогой…

— Все, Хелен, мы расстались. Ты идешь своей дорогой, а я – своей. И я очень надеюсь, что они в дальнейшем никогда не пересекутся. Чтобы я не видел, как ты обнимаешься и целуешься с кем-то другим.

— Я не смогу без тебя жить… Ты мне нужен.

— С этого момента я ничего не желаю о тебе слышать. Забудь обо мне. Удали мой номер из телефона. Заблокируй мои аккаунты. Не вздумай меня преследовать и пытаться что-то доказать. Мне чихать на то, что ты захочешь мне показать.

— Питер…

— Пошла ты на фиг! Видеть тебя не хочу, дрянь!

Питер резко разворачивается и быстрым шагом начинает уходить в неизвестном направлении, пылая неподдельной ненавистью и прилагая немало усилий, чтобы не зайти еще дальше и не позволить гневу окончательно взять над ним власть.

— Питер! — громко зовет Хелен. — Питер, подожди! Не уходи! Прошу, выслушай меня! Я тебя никогда не предавала и ничего не скрывала! Это все ложь! Клевета! Я ничего не сделала! Питер! Питер, ради бога!

Однако Питер полностью игнорирует все эти слова Хелен и продолжает решительно куда-то идти, пока Сэмми несколько недобро смотрит ему вслед.

— Я не виновата… — гораздо тише произносит Хелен и издает пару всхлипов. — Не виновата…

Окончательно перестав сдерживать свои эмоции, Хелен позволяет себе залиться горькими слезами и даже кричать, дабы унять ту боль, что разрывает ее сердце на части. А в какой-то момент она обессилено падает на колени и опирается руками о землю, пока каждая мышца тела содрогается, а дышать становится тяжелее. Жалобно поскуливая, Сэмми подходит к Хелен, издающей душераздирающие всхлипы и в какой-то момент даже вскрикнувшей, и скромно трогает лапой ее колено.

— Я ни в чем не виновата, Сэмми, клянусь тебе! — отчаянно оправдывается Хелен. — Я не предавала Питера. У меня не было и нет никого, кроме него. И я ничего от него не скрываю. Я с ним честна!

Сэмми тихонько подает голос, будто говоря: «Не волнуйся, моя хозяйка, я полностью на твоей стороне и знаю, что ты невинна и чиста.»

— Меня подставили! Оклеветали! Это все ложь! Кто-то захотел выставить меня в ужасном свете. Захотел разлучить меня с Питом. Заставить его думать, что я плохая. Это все они… Те люди, которые хотят его убить. Я уверена, что это их рук дело. Это они отправили то сообщение. Больше некому. Некому!

Сэмми снова начинает жалобно скулить и бодаться головой об руку Хелен и тыкаться носом в ее дрожащую ладонь.

— Господи, неужели он и правда меня бросит? — приходит в ужас Хелен. — Неужели это конец нашим отношениям? Я так этого не хочу, Сэмми! Я люблю его! До смерти люблю! Готова жизнь за него отдать.

Хелен прижимает Сэмми как можно ближе к груди и носом утыкается ему в макушку, пока тот смотрит на нее с неподдельной грустью и сочувствием.

— Так обидно… Обидно, что он поверил им, а не мне. — Хелен с дрожью выдыхает. — Прекрасно ведь знает истории своих друзей. Должен был понимать, что нельзя обвинять человека без доказательств. Нет, ну ладно, согласна, у них был повод что-то подозревать. Но Питер… Он обвинил меня в предательстве и лжи лишь из-за того, что кто-то прислал ему сообщение.

Сэмми два раза подает голос в знак согласия, неотрывно смотря на Хелен и внимательно слушая каждое ее слово.

— И что мне теперь делать? Как доказать ему, что я ни в чем не виновата? Я не могу потерять Питера! Не хочу с ним расставаться! Даже думать об этом не смела!

Хелен тихо шмыгает носом и аккуратно вытирает слезы под глазами.

— Или ты считаешь, что мне стоит смириться и послать его к черту? — Хелен переводит взгляд на Сэмми. — А, Сэмми? Раз человек не хочет меня слышать и не верит, что я говорю правду, то какой смысл за ним бегать? Хочет расстаться – ради бога. Я же его не держу! Хочет – пусть ищет другую. А моя правда останется со мной.

Сэмми носом утыкается в щеку Хелен и скромно лижет ее кончик носа.

— Да, думаю, я так и сделаю. Не хочу и не буду бегать за Роузом. Не хочу выглядеть так, будто я цепляюсь за эти отношения так, словно у меня больше нет никаких шансов.

Хелен обеими руками мягко обхватывает морду Сэмми.

— Я разве не права, мальчик мой? Разве не будет лучше, если я не стану ничего делать и продолжу заниматься своими делами?

Сэмми два раза уверенно подает голос.

— Подождем для начала некоторое время, а там будет видно. — Хелен тихо шмыгает носом. — Может, потом Роуз очухается. А может, парни промоют ему мозги, когда он все им расскажет. Или девчонки захотят разбираться с ним. Не знаю, посмотрим…

Сэмми очень жалобно скулит, а Хелен заключает его в крепкие объятия, понимая, что рядом с песиком ей становится чуточку легче. Хотя ей все еще трудно поверить, что все происходит на самом деле.

— Ладно, малыш мой, пойдем домой, — мягко говорит Хелен и медленно поднимается на ноги. — Я дам тебе какую-нибудь вкусняшку. Потом ты отдохнешь в своем уголочке, а я проведу немного времени с бабушкой. Постараюсь сделать вид, что ничего не случилось. Не хочу ее расстраивать.

Сэмми в знак согласия подает голос.

— Не переживай, мой хороший, все будет хорошо, — с кривой улыбкой говорит Хелен. — Как-нибудь переживем. Тем более, что меня и правда не в чем обвинить. А когда ты прав, то не обязан оправдываться.

Не особо веря тому, что она говорит с надеждой немного успокоить себя, Хелен поправляет ошейник Сэмми, берет в руки поводок и слегка дергает его, чтобы указать псу направление и приказать ему следовать за ней. Пока песик послушно следует за своей хозяйкой и наблюдает за ней, девушка время от времени вытирает слезы с лица и вновь начинает горько плакать, когда снова и снова вспоминает, как Питер набросился на нее с необоснованными обвинениями. И вздрагивает от того, каким устрашающим он стал в этот момент. Да, она уже видела мужчину разозленным. Но сегодня мужчина буквально пылал огнем, его взгляд мог убить любого, кто встанет у него на пути, а мышцы от напряжения мучительно болели.

Спустя некоторое время Хелен доходит до лесистой местности, где она не замечает ни единой души, но зато может услышать, как приятно ласкает слух пение скрывшихся от человечьего глаза птичек, что раздается в разных углах буквально каждую секунду. Тихое журчание протянутой речки также благоприятно влияет на психику и помогает расслабиться и чуточку успокоиться. Размашистые ветки многовековых деревьев не позволяют солнцу напрямую освещать всю местность – лишь некоторые лучи способны пробиться сквозь них. Впрочем, сейчас на улице стоит пасмурная погода, а небо заволокло плотными серыми облаками.

Сэмми с интересом наблюдает за каждой пролетающей мимо букашкой, а Хелен грустными глазами окидывает все, что ее окружает. В какой-то момент она решает остановиться и присесть на пенек, расположенный в том месте, откуда открывается прекрасный вид на возвышенную местность, плотно засеянную деревьями, которые могут достигать небывалой высоты. Она полной грудью вдыхает свежий лесной воздух и снова чувствует, как слезы наворачиваются на глаза, стоит только вспомнить о том, что сделал Питер. Девушка выпускает поводок из рук, сгибается пополам и запускает руки в свои волосы, пока Сэмми мягко трогает лапой ее ногу и кладет морду ей на колени, жалобно поскуливая после каждого всхлипа своей хозяйки, которой он, к большому сожалению, не может помочь.

Хелен продолжает горько плакать на протяжении некоторого времени и не замечает, как в какой-то момент к ней со спины тихонько подкрадывается какой-то мужчина. Молодой, крепкий, темноволосый мужчина с густой бородой, без одного переднего зуба. На его лице можно заметить хитрую улыбку, как будто он только что завершил выполнение какой-то важной задачи. Незнакомец пару секунд рассматривает девушку со спины, а затем решает дать ей знать о себе, спокойно спросив:

— Чего горюем здесь в одиночестве, красавица?

От испуга Хелен как ошпаренная встает с пенька, разворачивается лицом к незнакомцу и смотрит на него широко распахнутыми глазами, резко побледнев и начав очень часто дышать. Пока Сэмми настороженно смотрит на него и начинает тихонько рычать, встав в боевую позицию.

— Откуда вы здесь взялись? — дрожащим голосом спрашивает Хелен. — Кто вы такой?

— Я давно за тобой наблюдаю, — отвечает незнакомец. — Наблюдаю за тем, как твой любимый бросил тебя. Обвинил в предательстве и чуть было не надавал тебе лещей.

— Что?

— Тебе точно был бы каюк, если бы твоя жалкая псина не спугнула его.

— Вы что… С-с-следите за мной?

— М-м-м, какая умная девочка. Видно, во времена учебы ты действительно училась. А не трепалась с девками о прическах, косметике и парнях на задних партах.

— Что вам от меня нужно? — взволнованно недоумевает Хелен. — Чего вы хотите?

— О, миленькая моя, мне столько всего нужно… — задумчиво отвечает незнакомец, поглаживая подбородок. — Ты даже не представляешь…

— У меня нет денег… Я ничего с собой не взяла… Простите… Я не могу ничего вам дать.

— Спокойно, куколка, мне твои бабки ни к чему.

— Я говорю вам п-п-правду! Можете обыскать меня! Ничего нет! Я пуста!

— Твою мать, да засунь ты свои бабки в задницу! — сухо бросает незнакомец. — Сказал же, мне они не нужны.

— Простите… Простите… Я…

— Ты оказалась в очень хорошем месте в очень хорошее время. Хелен Маршалл.

— Вы знайте мое имя? — широко распахивает глаза Хелен.

— Его знают все мои друзья и тот, кто мечтает избавиться от тебя и твоего возлюбленного. — Незнакомец ехидно усмехается. — Точнее, бывшего возлюбленного. Ведь он заявил тебе о расставании.

— Так это все вы… — Хелен с учащенным дыханием приподнимает голову. — Это вы отправили ему то сообщение…

— Не я, девочка, а мой господин.

— Как вы достали его номер?

— Долгая история. Но тебе это ни к чему.

— Значит, я оказалась права! — уверенно кивает Хелен. — Это ваших рук дело. У меня не было ни малейших сомнений.

— Ну да, решили еще немного подгадить Роузу. Чтобы жизнь не казалась медом.

— Зачем? Зачем вы все это делайте? Чего вы этим хотели добиться?

— Почему бы не воспользоваться шансом помотать ему нервы и заставить разругаться с близкими людьми, которые могут помешать нам осуществить задуманное?

— Твари! — взрывается Хелен. — Из-за вас Питер чуть не погиб целых четыре раза!

— Но не погиб ведь… — хитро улыбается незнакомец. — Например, когда я пытался придушить его веревкой недалеко от дома одного из его дружков, то эта рычащая шавка куда-то свалила и вскоре привела с собой Перкинса.

В этот момент Сэмми начинает громко рычать на незнакомца, в котором сразу же узнала того, кто однажды пытался задушить Питера.

— А когда все закончилось, то я проследил за тем, куда они пошли. Точнее, куда этот чмошник потащил на себе своего дружка, который тогда был полудохлым. И увидел, как они пришли к очень даже красивому домику. Из него тогда еще выскочила вполне симпатичная рыженькая девчонка. Походу, подружка Перкинса. Которая помогала своему хахалю затащить Роуза в дом.

— О боже мой… — приходит в ужас Хелен, прикрыв рот рукой.

— Да что же ты разнервничалась, малышка? — ехидно смеется незнакомец. — Мы с ребятами знали об этом и раньше. Нам известны все адреса самых близких дружков Питера. Знаем, что Перкинс живет со своей подружкой, МакКлайф-старший делит ложе со своей сексапильной красоткой Ракель Кэмерон, а его сопливый братик все еще живет под крылышком у мамочки с папочкой, которые кормят его с ложечки и подтирают ему зад. Ну и знаем, что его невеста не так-то проста. Что у нее крутые родители, которые исполняют все ее хотелки.

— Нет…

— И про тебя нам все известно. Знаем, где ты живешь, где работаешь… Даже в курсе про твою старенькую бабушку.

— Со мной вы можете делать что угодно, но не вздумайте ничего делать с моей бабушкой! — взволнованно отвечает Хелен. — Не трогайте ее даже пальцем!

— Не волнуйся, нас не интересует твоя бабка, которой все осталось жить два понедельника. Нас интересует Питер. И его дружки, которые, как мы поняли, отказались, жить своей жизнью и прекратить подтирать ему сопли. Ну и с тобой мы также хотим поквитаться.

— Что вам от него нужно? Что Питер сделал, раз кто-то так сильно его ненавидит? Почему вы пытайтесь его убить?

— Ну-ну, не все сразу, Хелен, — спокойно произносит незнакомец, приподняв руку ладонью к Хелен. — Если не сдохнешь раньше, то однажды ты обо всем узнаешь. Узнаешь, почему тебе тоже придется ответить перед нашим господином.

— Этот человек жил спокойной жизнью, никого не трогал и занимался своими делами. А тут нарисовались вы и ваш господин, которого он знать не знает.

— Да, Питер действительно с ним не знаком. Но однажды это изменится. Как только господин решит, что пришло время, то твоему ненаглядному придется с ним встретиться. И нам по фиг, хочет он того или нет.

— Оставьте его в покое! Хватит заниматься тем, что не имеет никакого смысла!

— Это ты думаешь, что не имеет. А для моего господина это очень важно. Важно в один прекрасный день прийти на место захоронения Питера Роуза и плюнуть на памятник с его именем. Пожелать ему сгореть в аду.

— Неужели нельзя решить все словами? Уверена, что Роуз согласился бы поговорить с этим человеком и выполнить все его требования.

— В данном случае словами уже ничего не решишь. Потому что наш господин до сих пор не может оправиться от той боли, которую ему однажды причинил этот козел. Даже если прошло уже очень много времени.

— Меня пугает то, что так много людей любит кого-то убивать. Пугает, что все могут решить, будто любой конфликт решается убийством.

— Ты девчонка, да еще и очень юная. Мозги у тебя как у курицы. Начнешь что-то соображать лишь через несколько лет. Правда, тебе до того времени не дожить.

— Неужели нельзя дать хотя бы один намек на то, в чем провинился Питер? — громко недоумевает Хелен. — Почему вы и ваши дружки говорят загадками и просто устраивают с ним мордобои? Вы пытались его придушить, другой с лестницы столкнул, а еще один и вовсе сбил на машине!

— А зачем мне на что-то намекать, дорогая моя?

Незнакомец скрещивает руки на груди, бросив неодобрительный взгляд на Сэмми, который ни на секунду не отходит от своей хозяйки и в любой момент готов ее защищать.

— Ты ведь и сама прекрасно об этом знаешь.

— Что? — округляет глаза Хелен.

— Не строй из себя дурочку. Мы оба прекрасно знаем то, что пока что неизвестно Роузу.

— И именно поэтому вы написали в сообщении, что я не так уж и честна и скрываю какие-то грязные секреты?

— Вот он «обрадуется», когда узнает о твоих делишках из прошлого, о которых ты так усердно молчишь. Но о которых известно одному из нас.

— Этого не может быть!

— Почему не может? Если мы очень захотим, то сможем без проблем подбавить масла в огонь и выдать все твои тайны. Отправим, например, еще одну SMS-ку Питеру.

— Чтобы он вообще отвернулся от меня раз и навсегда?

— Ну знаешь, судя по вашему разговору, он и так в тебе разочаровался. Думаешь, что ты не только скрываешь от него тайны своего прошлого, но еще и крутишь романы у него за спиной.

— Это ложь! Наглая ложь! Попытка меня оклеветать!

— Ну да, в этом случае мы немножко приврали, чтобы побольше тебя очернить. Ведь даже мысль об измене приводит человека в ярость и превращает его в чудовище. А уж что с ним будет, если он своими глазами зайдет в комнату и застанет свою девку в одной постели с каким-то левым мужиком.

— Вы не сможете доказать, что у меня романы с другими, — уверенно заявляет Хелен. — Я всегда была верна Питеру и люблю только его.

— Ну, это мы еще посмотрим… — загадочно улыбается незнакомец. — Мы вполне можем пощекотать ему нервишки, стоит Роузу немного успокоиться и поверить в твою невиновность. И чем больше ему мы будем капать ему на мозги, тем скорее он поверит, что ты – лживая дрянь.

— Я не лживая!

— Лживая, Хелен, лживая. Ты прекрасно это знаешь. Ты – темный ангел. Ангел в обличие демона, который хочет казаться всем идеальным и убедить людей в том, что теперь все совсем иначе.

— Откуда вам знать, какая я на самом деле? Мы с вами вообще не знакомы!

— Зато мы знаем человека, который может рассказать всем, каких дел ты наворотила в детские и подростковые года. Какой подлой стервой ты тогда была.

— Кто должен, кто знает все, что нужно. А остальное касается только меня.

— М-м-м, значит, они ничего о тебе не знают. Соответственно, мы без проблем настроим Питера против тебя и заодно убедим твоих друзей в том, что они связались с не тем человеком.

— Не смейте! — восклицает Хелен. — Не смейте рассказывать никому ложь! Не смейте!

— В чем дело, Маршалл? — ехидно усмехается незнакомец, скрестив руки на груди. — Неужели боишься? Боишься, что все отвернутся от тебя, когда узнают правду?

— Что бы вы ни сказали, это все будет наглой ложью.

— Не надо делать вид, будто это тебя не касается. Не строй из себя саму невинность.

— Вы дорого заплатите, если из-за вас я потеряю Питера. Если он так и будет думать, что я его предавала и что-то от него скрыла.

— Честно говоря, мы с господином не были уверены, что это прокатит с первой же попытки. Но видно, у Роуза были причины в тебе сомневаться. Были причины спросить себя, такая уж ли ты скромная и воспитанная.

— Я не давала ему ни одного повода!

— Давала или не давала, но будь уверена, вы никогда не будете счастливы вместе. Либо мы с господином вас рассорим и вынудим расстаться, но сдохнет только Роуз, либо сдохните вы оба.

— Ничего, я сделаю все, чтобы убедить его в своей правоте, — уверенно заявляет Хелен. — Сделаю все, чтобы Питер поверил, что я его не предавала.

— Делай что хочешь, только тебе это все равно не поможет.

— Это мы еще посмотрим. — Хелен бросает короткий взгляд на Сэмми, все еще неотрывно наблюдающий за незнакомцем, но пока что на него не нападающий, и берет в руку его поводок. — И вообще, мне пора идти. Больше мне о чем с вами разговаривать.

Хелен резко разворачивается и хочет покинуть это место как можно скорее, чувствуя, как бешеный стук сердца буквально бьет по вискам. Но стоит ей сделать всего несколько шагов, как незнакомец резко сокращает расстояние, хватает ее под руку, разворачивает к себе и начинает угрожать пальцем, заставив девушку вскрикнуть и вздрогнуть.

Глава 8

— Куда это ты собралась, красотка? — низким голосом удивляется незнакомец. — Ты никуда не пойдешь!

— Отпустите меня! — требует Хелен, пытаясь вырвать руку из хватки незнакомца. — Отпустите, говорю!

— Нет уж, я так просто тебя не отпущу.

— Отпустите! Или я буду кричать! Я сейчас точно закричу!

— И кто тебя здесь услышит? Твой любимый Роуз, которому теперь глубоко по фиг на то, что с тобой происходит?

— Пожалуйста, не делайте со мной ничего плохого… — с жалостью во взгляде умоляет Хелен. — Я отдам вам все, что у меня есть… Только не трогайте меня.

— Этот белобрысый правильно поступил, что свалил, а ты оказалась настолько глупа, что приперлась в то место, где никого нет.

В этот момент Сэмми опять начинает недобро рычать на незнакомца.

— Слышь, кусок дерьма, ну-ка закрыл свою пасть, — грубо требует незнакомец. — А иначе так звездану по морде, что мало не покажется.

— Клянусь, я никому ничего не скажу, — отчаянно клянется Хелен и тихо шмыгает носом. — Как не говорила и том, что у меня на пути вставали ваши друзья. Никто ничего не знает об этом. И не узнает, если вы захотите.

— Ха, да нам в принципе по фиг, скажешь ты им или нет. Нам просто нужно было немного припугнуть тебя. Сделать так, чтобы у тебя от страха трусы промокли.

— Чего вы от меня хотите? Что я должна сделать? Скажите мне! И что сделать Питеру, чтобы он жил спокойной жизнью?

— Вы оба можете просто сдохнуть. Тогда вы несказанно обрадуйте моего господина.

— Пожалуйста, не убивайте нас! — издает громкий всхлип Хелен. — Я не хочу умирать! Не хочу! НЕ ХОЧУ!

— Так, что-то твои сопли и нытье начинают нехило меня так бесить. И болтать с тобой у меня нет времени, сил и желания.

— Отпустите, прошу вас…

— Раз уж мы с тобой так удачно встретились, то пора немного развлечься. С полной уверенностью в том, что гости к нам уж точно не пожалуют.

Незнакомец грубо хватает Хелен за волосы, параллельно доставая что-то из кармана на своей черной толстовке, пока девушка буквально задыхается от нехватки воздуха и смотрит на него широко распахнутыми, мокрыми от слез глазами. А когда она видит у него в руках небольшой нож, который он без раздумий приставляет к ее горлу, то девушка издает испуганный визг, пока Сэмми начинает заливаться громким лаем.

— А если ты, тварь, выведешь меня из себя, то предупреждаю, я за себя не ручаюсь.

— Нет, п-п-пожалуйста… — дрожащим голосом взмаливается Хелен. — Н-н-нет…

— Лучше заткни эту гребаную псину. — Незнакомец еще плотнее приставляет нож к горлу Хелен, пока Сэмми продолжает его облаивать и озлобленно рычать. — Которую я лично зарежу, если он СЕЙЧАС, твою мать, НЕ ЗАТКНЕТСЯ!

Ни секунды не раздумывая, Сэмми с оглушительным лаем резко подлетает к незнакомцу и зубами вцепляется в ту руку, что удерживает нож. Тот резко выпускает Хелен из хватки и с больным боли криком падает на колени, всячески пытаясь оттолкнуть от себя пса, который действует очень решительно и дает понять, что никому не позволит обидеть свою хозяйку.

— ТВАРЬ, А НУ ОТСТАНЬ ОТ МЕНЯ! — ревет незнакомец и свободной рукой пытается оттолкнуть Сэмми или лупит его по морде в надежде освободиться. — ДА ОТЦЕПИСЬ ТЫ, БЕЗМОЗГЛАЯ СВИНЬЯ!

Пока Хелен стоит на месте словно вкопанная и ошарашенными глазами наблюдает за происходящим, будучи не в силах что-то сделать или сказать, Сэмми удается вынудить преступника высвободить нож благодаря своей крепкой хватке, хотя он все равно продолжает с негромким рыком мотать руку из стороны в сторону.

— Я смотрю, тебе, тварь, было мало прошлого раза? — сквозь зубы цедит незнакомец. — БЫСТРО ОКЛЕМАЛСЯ ПОСЛЕ ТОГО, КАК ТЕБЕ СО ВСЕЙ СИЛЫ ТРЕСНУЛИ ПО МОРДЕ?

Незнакомец со всей силы бьет Сэмми по морде и грубо отталкивает его от себя резким ударом ногой в живот. Из-за чего песик с жалобным поскуливанием отлетает на пару метров в сторону. А когда он встает, стряхивает с себя грязь и пытается снова наброситься на него, тот направляет на него нож, который успевает за это время подобрать.

— Я смотрю, ты такой же дерзкий и крутой, как и дружок Роуза, который с таким рвением его спасал.

Сэмми вновь начинает ожесточенно рычать на незнакомца, решительно закрывая собой Хелен, пока та заливается горькими слезами, прикрыв рот рукой.

— Ну ничего, может, в тот раз он меня и уделал, но с тобой я справлюсь в два счета. ЕСЛИ ТЫ НЕ УЙДЕШЬ С ДОРОГИ И НЕ ПУСТИШЬ МЕНЯ К ДЕВЧОНКЕ!

— Господи, пожалуйста, помоги мне… — шепотом отчаянно взмаливается Хелен. — Господи, помоги мне… Пришли мне хоть какую-то помощь…

— Ты там хоть мамочку, хоть папочку, хоть бабулю зови, хоть всех богов – тебе это не поможет, — уверенно заявляет незнакомец. — И твоя псина также не помешает мне еще немного пощекотать тебе нервишки.

Сэмми снова рычит на незнакомца и несколько раз громко лает, как бы давая предупредительные знаки и говоря, что ему лучше бежать, если он не хочет проблем.

— С дороги, шавка! Пока не стал кормом для свиней!

Незнакомец грубо отталкивает Сэмми в сторону сильным ударом ноги по морде и решительно надвигается на Хелен, которая начинает машинально отходить назад.

— Нет-нет-нет, уйдите от меня! — громко и взволнованно тараторит Хелен. — НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ! НЕТ!

— А НУ ВАРЕЖКУ ПРИКРЫЛА, ТВАРЬ! — рявкает незнакомец и залупляет Хелен крепкую пощечину, после которой та истошно вскрикивает. — НЕ БЕСИ МЕНЯ!

— НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА!

В этот момент незнакомец резко хватает Хелен за заднюю часть шеи и приставляет острие ножа к ее животу, который она напрягает настолько сильно, насколько возможно.

— Твою мать, какие же бабы наивные дуры, — ехидно смеется незнакомец. — Неужели они всерьез думают, что человек немедленно остановится и убежит, когда им скажут прекратить? Что типа волшебное слово «пожалуйста» является спасением от любой беды?

— Но ведь я совсем не хочу умирать… — шепотом говорит Хелен, мокрым, ошарашенным взглядом смотря в леденящие душу глаза преступника. — Я хочу жить… Я еще очень молода…

— Ну да, жалко, конечно, что такая молоденькая и красивая девчоночка покинет этот мир. — Незнакомец проводит острием ножа по животу, груди и ключицам Хелен, заставляя ее затаить дыхание и напрячь все мышцы своего тела. — Была бы моя воля, я бы, возможно, пощадил тебя. Но приказы раздаю не я, а мой господин. А он сказал: «От девчонки однозначно избавиться!»

— Неужели все дело в деньгах?

— Было бы слишком банально!

— Мы можем обо всем договориться. Я согласна на любые ваши условия. Только ради бога, пощадите меня.

— Ничего личного, Хелен Маршалл. Я всего лишь выполняю свою задачу. Задачу навсегда убрать тебя из жизни Питера Роуза.

Незнакомец под истошные крики Хелен уводит руку с ножом немного назад и собирается без всяких колебаний вонзить его в живот девушки с целью серьезно ее ранить. Но та обеими руками вцепляется в оружие и отчаянно пытается убрать его от себя. Хотя ее сил оказывается ничтожно мало для того, чтобы сопротивляться человеку, что физически намного крепче нее. Но и Сэмми не стоит на месте: он с агрессивным лаем хватает зубами рукав джинсовки и со всей силы тянет его на себя, делая все возможное, чтобы защитить свою хозяйку.

— Вот гад приставучий! — хмуро бросает незнакомец, резко потрясывая рукой с целью высвободить ее из хватки Сэмми. — ПРИЛИПАЕТ ПРЕКРАСНО, НО НИ ФИГА НЕ ОТЛИПАЕТ!

В какой-то момент преступнику все-таки удается освободиться, и он тут же набрасывается на Хелен с ножом. Хоть девушка прекрасно понимает, что сто процентов проиграет в этой битве, поскольку физически очень слаба, она все же решает не сдаваться. Ведь кругом нет никого, на кого можно было бы рассчитывать. А ее песик не может справиться с этим человеком, хотя и делает для этого все возможное.

— Че, курица, думаешь, что справишься со мной? — презренно усмехается незнакомец, держа Хелен за волосы и таская ее из стороны в сторону.

— А-А-А-А, МНЕ БОЛЬНО! — взвизгивает Хелен. — ПУСТИТЕ! НЕТ!

— Ты все равно проиграешь, Маршалл. — Незнакомец со всей силы толкает Хелен в сторону и делает это снова, чтобы повалить на землю. — У девки намного меньше сил. Она чисто физически не сможет бороться с мужиком. Сколько бы она ни махала крылышками.

— Не надо, прошу вас…

— Поэтому твои жалкие попытки себя защитить кажутся мне совершенно нелепыми.

Преступник со всей силы бьет Хелен по лицу и под ее душераздирающие визги прижимает его к грязной земле.

— Так что даже если бы ты строила из себя крутую и независимую, это не прибавило бы тебе мощи.

— Отпустите меня… — отчаянно взмаливается Хелен и тихо шмыгает носом. — Пощадите…

— А я знаешь ли, очень люблю игры в одни ворота. Когда зайчонок мечется из угла в угол и уже не знает, как ему сбежать от волка.

Незнакомец резко заламывает руку Хелен, заставляя ее истошно закричать от боли, что пронзает все тело и окончательно лишает способности думать адекватно. Пока Сэмми всеми силами пытается оттащить негодяя от своей хозяйки и без устали громко его облаивает.

— С тобой будет куда больше веселья, чем с Роузом и его дружками. Ведь они и могут, и любят прыгать как гребаные козы и лягать копытами. А ты мне не противник. Можешь только орать во всю глотку и молить о пощаде. Как будто тебе это поможет.

Схватив Хелен за волосы, незнакомец резко тянет ее на себя, приставляет нож к ее горлу и медленно, с давлением проводит им по коже. Пока та с дрожью во всем теле заливается слезами и понимает, что ей будто бы не хватает воздуха.

— Ах, смотрите-ка, как девчонка боится… — ехидно смеется незнакомец. — Как плачет… Как дрожит…

— Нет, п-п-пожалуйста, хв-ватит… — отчаянно умоляет Хелен, стоя на коленях и слыша свое учащенное сердцебиение в голове. — Не надо…

— Понимаю, детка… Ты надеялась, что твой любимый закроет себя собой и полезет драться со мной. А тут тебе такой нехилый облом! Он считает тебя едва ли не проституткой и не желает видеть.

Преступник с самодовольной улыбкой острием ножа тычет в горловую впадину Хелен, пока Сэмми без остановки продолжает его яростно облаивать.

— Ну а эта безмозглая шавка ничего мне не сделает, кроме как будет драть глотку и гавкать.

Сэмми обнажает свои острые зубы, стоя в боевой позе и рыча на преступника.

— Ой все, шелупень, завались уже! Ты все равно меня не остановишь.

Мужчина резко разворачивает Хелен к себе и со всей силы бьет ее кулаком по лицу, заставив ту истошно вскрикнуть от боли. После чего она взвизгивает и после удара в грудь и живот, временно лишившись возможности нормально дышать и буквально окаменев из-за жгучей боли во всем теле.

— НЕТ, НЕ НАДО, НЕ ДЕЛАЙТЕ ЭТО! — душераздирающе вопит Хелен, когда преступник замахивается на нее кулаком с целью снова куда-нибудь ударить. — НЕ БЕЙТЕ МЕНЯ!

— А НУ ЗАХЛОПНИ СВОЙ ХЛЕБАЛЬНИК, СТЕРВА! — взрывается незнакомец, хватает Хелен за волосы и довольно бьет ее головой об землю. — ЗАТКНИСЬ, ПОКА Я НЕ ОТДАЛ ТВОЙ ТРУП МУХАМ НА КОРМ!

— ПОЖАЛУЙСТА, ОСТАНОВИТЕСЬ!

— Я СКАЗАЛ, ЗАТКНИСЬ! — Преступник резко проводит ножом по щеке Хелен, оставляя на нем небольшую, но глубокую рану, которая тут же начинает кровоточить. — ЗАТКНИСЬ, ПОКА Я НЕ ПРИКОНЧИЛ ТЕБЯ РАНЬШЕ, ЧЕМ ХОЧЕТ ГОСПОДИН!

Сэмми с оглушительным лаем набрасывается не преступника, зубами крепко схватив его руку с оружием, и сначала мотает ее из стороны в сторону, а затем силой пытается оттащить его подальше от тяжело дышащей, бледной от страха Хелен, которая дотрагивается до своего лица и видит на ладони собственную кровь.

— Твою мать, да когда же ты, наконец-то заткнешься? — возмущается незнакомец, пытаясь освободить руку из хватки рычащего Сэмми. — Харе уже притворяться героем. Чертовым защитником. Ты бесполезное, вечно жрущее, спящее и гадящее дерьмо.

Сэмми с еще большим рвением оттаскивает преступника на себя, когда тот пытается рвануть к Хелен, которая на ватных ногах медленно поднимается на ноги, слегка пошатываясь с чувством кома в горле и головокружения.

— Ар-р-р… Противно от одной только мысли, что эта курица держит тебя у себя дома и целует в задницу.

Мужчина еще несколько секунд решительно борется с Сэмми, который также не намерен сдаваться в попытке защитить свою хозяйку. Но в какой-то момент он хватает небольшой камушек, который попадается ему под руку, и со всей силы швыряет его в пса. Тот с тихим поскуливанием отскакивает в сторону и падает на землю, когда противник резко поднимается на ноги и со всей силы бьет его ногой в живот.

— Нет! — душераздирающе вскрикивает Хелен, с широко распахнутыми глазами прикрыв рот обеими руками. — Сэмми!

— Все равно ты никуда от меня не денешься, красотка, — низким голосом уверенно заявляет мужчина, раскручивая в руках свой нож, который подбирает с земли. — Мне ужасно понравилось с тобой играть. Даже больше, чем с Роузом и его дружком. Ведь я, как и люблю, играю в одни ворота.

Преступник одним рыком сокращает расстояние между собой и Хелен и пытается вонзить нож ей в сердце, но сталкивается с ее усердными попытками хоть как-то этому воспрепятствовать.

— Сдавайся, Маршалл! — настоятельно требует незнакомец, силой пытаясь сломать всякое сопротивление Хелен. — Тебе уже ничто не поможет!

— Раз меня никому защищать, то я буду делать это сама! — гораздо решительнее заявляет Хелен, борясь с мужчиной в рукопашной, но значительно ему уступая. — Любой ценой!

Выбрав подходящий момент, Хелен коленом бьет мужчину в пах настолько сильно, насколько у нее хватает сил. А пока тот с искривленным лицом и истошным криком сгибается пополам и падает на колени, крепко держась за низ живота, девушка со всех ног срывается с места и убегает туда, куда глядят глаза. А видя, как его хозяйка убегает, Сэмми резко встает на лапы, что-то с себя стряхивает и с громким лаем тут же увязывается за ней.

— СТОЯТЬ, ЛИЛИПУТ ТЫ ГРЕБАНЫЙ! — во весь голос ревет мужчина, дыша словно разъяренный бык, пока его лицо краснеет от злости, а ноздри сильно раздуваются. — СЛЫШЬ, тварь! Я КОМУ СКАЗАЛ? СТОЯТЬ! СТОЯТЬ! АР-Р-Р, Я ТЕБЯ УБЬЮ, ХЕЛЕН МАРШАЛЛ! СЛЫШИШЬ! УБЬЮ!

Переполняемая им злость и растущая в геометрической прогрессии ненависть заставляет преступника через «не хочу», через боль подняться на ноги. А приказав себе забыть о любом недомогании, он без колебаний бросается в погоню за Хелен, которая не понимает, куда бежать, что делать и в каком месте вообще находится. Она просто со всех ног бежит по неровной дорожке из рыхлой земли мимо многовековых деревьев, средних размеров кустов и зеленой травы. Время от времени в рот могут случайно попадать малюсенькие мошки, ветер дует прямо в лицо и развивает волосы, что ранее были завязаны в высокий хвост, но сейчас свободно болтаются, пока резинка затерялась где-то во время борьбы. В этих красивейших местах нет ни единой души, а гробовую тишину может нарушить лишь пение птичек и стук клюва дятла по дереву. Ну… Или громкий лай Сэмми, что со все ног следует за своей хозяйкой. Требования мужчины немедленно остановиться. Или же учащенное, сбивчивое дыхание Хелен, иногда оглядывающаяся назад и мысленно приказывающая себе бежать, бежать и еще раз бежать.

Правда проблема заключается в том, что физическая подготовка девушки далека от идеальной. Да, она делает какие-то упражнения для поддержания своей нормальной фигуры, но для нее спорт не является чем-то жизненно важном. Хелен не уделяет ему достаточно много внимания и поэтому не способна пробегать километры с ровным дыханием. Пробежав всего несколько метров, девушка уже начинает задыхаться и испытывать боль в ногах. Ей ужасно хочется остановиться и немного передохнуть, но присевший на хвост преступник буквально вынуждает двигаться дальше. Желание любой ценой спасти себя поддерживает в ней адреналин, который является ее, пожалуй, единственным источником сил. Мысль о том, что она здесь совсем одна, пугает Маршалл до дрожи в коленях. Но умом понимает, что истошными криками вряд ли можно чего-то добиться. Поэтому остается одно – бежать. И надеяться, что песик хоть как-то сможет ей помочь.

На этой мотивации Хелен удается продержаться лишь некоторое время. Силы девушки стремительно иссякают, а преступник все больше сокращает расстояние и подбирается к ней все ближе. Сэмми не перестает громко лаять с желанием убедить свою хозяйку продолжать бороться и рычать на мужчину с надеждой хоть немного его припугнуть. Только вот это не особо помогает, поскольку мужчина догоняет несущуюся словно ураган собаку и одним ударом ноги сталкивает его в глубокую яму. Ретривер с тихим поскуливанием кубарем катится вниз и сильно пачкает шерстку в грязи, в которую впоследствии и падает. А ехидно посмеявшись над его безуспешными попытками взобраться наверх, преступник без остановки продолжает еще решительнее преследовать Хелен, которая лишь мельком успевает увидеть, что происходит с ее псом. Однако инстинкт самосохранения заставляет девушку продолжать бежать и забыть о желании спасти пса.

«Господи, пожалуйста, помоги мне… — отчаянно взмаливается Хелен, задыхаясь от нехватки воздуха и понимая, что ей уже не хватает сил бежать. — Помоги мне выбраться из этой ситуации. Я не хочу умирать…»

В какой-то момент Хелен все-таки немного замедляется, поскольку очень сильно устает, хотя и продолжает целеустремленно ковылять вперед. Задыхаясь и чувствуя сердцебиение у себя в голове, она не замечает, как спотыкается об лежащий на земле небольшой, но крепкий и толстый ствол сухого дерева. Девушка с оглушительным визгом падает на землю и чувствует легкое жжение в области коленей, думая, что она их содрала. Однако ей хватает сил быстро подняться и продолжить движение. Правда Маршалл лишь немного не доходит до деревянного моста с полуразрушенным ограждением, что возвышается высоко-высоко над протекающей под ним широкой речкой, поскольку преступник без проблем ее догоняет и со всей силы толкает в спину. Из-за чего брюнетка с визгом падает на землю и пытается уползти куда подальше. Только вот тот тут же хватает ее за ноги, притягивает к себе и пытается вновь нанести ножевое ранение в грудь или живот.

— НЕТ-НЕТ, ОТСТАНЬТЕ ОТ МЕНЯ! — истошно вопит Хелен, лежа на грязной земле и руками пытаясь отбиться от противника. — НЕТ! ХВАТИТ!

— С твоим песелем я все порешал – он больше не сможет мне помешать, — хитро улыбается мужчина и залупляет Хелен сильную пощечину. — А значит, я смогу сделать с тобой все что захочу.

— НЕ НАДО! НЕТ!

— Теперь-то мы поиграем в серьезные игры. В такие, какие ты никогда не забудешь.

— ПОМОГИТЕ! — во весь голос душераздирающе умоляет Хелен. — КТО-НИБУДЬ, УМОЛЯЮ! ПОМОГИТЕ МНЕ! МЕНЯ ХОТЯТ УБИТЬ!

— Ори сколько влезет – все равно здесь никого нет. К моей великой радости.

— ПИТЕР, ПОЖАЛУЙСТА! ПОМОГИ! НЕ БРОСАЙ МЕНЯ!

— О, нашла кого звать. Парня, который считает тебя предательницей.

Преступник заносит нож над Хелен и пытается резко вонзить его в горло девушки, однако та крепко сжимает оружие обеими руками и всеми силами пытается убрать его от себя, чувствуя, что мужчина своим весом придавил ей ногу.

— КТО НИБУ-У-У-У-У-У-У-УДЬ! — продолжает надрывать голосовые связки Хелен. — НА ПО-О-О-О-О-ОЩЬ!

— Твою мать, ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ УЖЕ!

Мужчина со всей силы бьет кулаком в челюсть Хелен и свободной рукой крепко сдавливает ей горло, вынуждая и без того задыхающуюся девушку страдать.

— ВСЕ РАВНО СДОХНЕШЬ! НЕ СЕГОДНЯ, ТАК ЗАВТРА! НЕ ЗАВТРА, ТАК В КАКОЙ-ЛИБО ДРУГОЙ ДЕНЬ!

Хелен начинает усиленно лупить противника по рукам и резко дергать ногами, широко распахнутыми глазами, полными страха и ужаса, смотря на его пышущее жаром лицо.

— Что, слишком хорошо жила до сегодняшнего дня? Не знала горя, думала, что все будет прекрасно? ТАК ВОТ СЕГОДНЯ ТВОЕ ВЕЗЕНИЕ ЗАКОНЧИЛОСЬ! ТЕБЕ КОНЕЦ, ХЕЛЕН МАРШАЛЛ!

Продолжая крепко держать Хелен за шею, преступник резко подносит нож к ее лицу, но останавливается буквально в паре сантиметрах от глаза. Из-за чего бледная, дрожащая и плачущая девушка до боли напрягает все мышцы своего тела и задерживает дыхание со страхом сделать лишнее движение.

***

А пока Хелен безуспешно отбивается от преступника, Сэмми все-таки удается прийти в себя, подняться на лапы и стряхнуть с себя всю грязь. Пес продолжает пытаться вскарабкаться наверх по той горке, с которой скатился по вине негодяя, но это не приводит ни к чему хорошему, поскольку не может зацепиться лапами хоть за что-нибудь. Ретривер пробует сделать так несколько раз, но оказывается в состоянии преодолеть лишь половины пути в лучшем случае.

Раздосадованный своей неудачей Сэмми пару-тройку раз громко подает голос, отчаянно пытаясь найти способ найти свою хозяйку и защитить ее от того, который мечтает о расправе над ней. А понимая, что наверх ему никак не взобраться, пес осматривается вокруг себя в поисках какого-то другого способа добраться до цели. Он некоторое время бегает кругами, но по-прежнему не имеет понятия, что ему делать. Впрочем, после долгих поисков Сэмми пробегает по дорожке, что все-таки возвращает его на ту точку, на которой был ранее. Но теперь перед ним встает другая задача – где искать свою хозяйку и ее обидчика. И как ему спасти девушку. Да, пес делает все возможное, но ему не то не хватает достаточных навыков, не то становится страшно оставаться в полном одиночестве в большой лесистой местности. Ведь до сегодняшнего дня такого никогда не происходило.

Сэмми мечется из одной стороны в другую, пытается позвать Хелен громким лаем и всматривается в каждый кустик, что может слегка пошевелиться. Запах хозяйки будто бы испарился в воздухе и не позволяет ему выследить ее по нему. Да и где искать преступника – тоже неизвестно. Ситуация кажется совершенно безвыходной. Кажется, что с Хелен вот-вот случится что-то ужасное, если Сэмми немедленно не найдет способ это предотвратить. И песик хорошо чувствует, что ей угрожает опасность, жалобно поскуливая и издавая душераздирающий лай.

А в какой-то момент Сэмми понимает, что ему нужна чья-то помощь. Как нужна была и тогда, как он пытался спасти Питера. Только проблема в том, что здесь нет ни единой души, а попытки гуляющих по земле голубей немного подпортить преступнику прическу в воздухе вряд ли как-то поможет. Тем не менее, пес решает не сдаваться и попробовать обыскать это место в поисках хотя бы одного человека и попросить у него помощи. Он начинает со всех ног носиться из одной стороны в другую, тщательно высматривая каждый уголок этого огромного места, вынюхивая землю в надежде обнаружить чей-то запах и тихонько поскуливая каждый раз, когда у него над головой пролетает какая-нибудь птица. Несмотря на усталость, ретривер запрещает себе садиться и ложиться даже на секунду и сосредоточен только на одной единственной цели, которой намерен добиться во что бы то ни стало.

Долгое время Сэмми бежит по прямой широкой дорожке и вскоре оказывается на том месте, где преступник ранее и подловил Хелен. Быстро осмотревшись здесь и не найдя ни одного человека, пес решает бежать еще дальше, все это время нисколько не беспокоясь о том, что из-за прикрепленного к его ошейнику поводка он запросто может запутаться и упасть. Ретривер преодолевает еще некоторое расстояние, отходя все дальше и дальше от изначального пункта, но по-прежнему не может никого найти. Казалось бы, можно уже потерять надежду на лучшее и пробовать самому разобраться с назревшей проблемой. Но в какой-то момент Сэмми останавливается посередине дороги и внимательно осматривается вокруг. И где-то вдалеке он замечает молодого светловолосого мужчину, который черепашьими шагами ходит туда-сюда по деревянному мостику, расположенный у края реки. Парень как будто бы не особо волнуется из-за того, чтоб может по своей неосторожности свалиться в воду и больше увлечен какой-то информации на своем смартфоне, который он держит в руках.

Сэмми сразу же узнает в нем Питера, который за все это время не успел слишком далеко уйти. Возможно, пес не уверен в том, что умолять его о помощи – хорошая идея, но он все равно решает попробовать. Так что он со всех ног бежит к блондину, будучи готовым на все для того, чтобы спасти свою хозяйку. Даже если ради этого ему придется как-то убедить обиженного на Хелен человека пойти с ним. А оказавшись достаточно близко к мужчине, ретривер начинает громко и отчаянно лаять, сразу же привлекая внимание Роуза, который слегка хмурится при виде пса и отключает свой смартфон.

— Сэмми?! — удивленно произносит Питер.

Сэмми начинает заливаться истерическим лаем, отчаянно умоляя Питера пойти с ним и помочь ему спасти хозяйку.

— Знаешь, я тут еще пару раз почитал сообщение, подумал немного и… — скрещивает руки на груди Питер. — Может, я ошибаюсь? Может, все не так, как мне кажется? — Питер поглаживает подбородок, не особо обращая внимание на лай Сэмми. — Ну не хочу я верить, что она на такое способна! Не хочу! Сердце отчаянно этому противится! Сколько всего эта девушка для меня сделала. Разве может все это забыть в одно мгновение?

Сэмми начинает не только громко лаять, но еще и жалобно скулить, нервно прыгая из одной стороны в другую.

— Нет, Сэмми, прости, но я не буду с ней разговаривать, — решительно отказывается Питер. — Не в том я сейчас состоянии. Не хочу видеть ее и слышать какие-то нелепые оправдания. И не хочу в порыве злости причинить ей вред.

Сэмми еще настойчивее подает голос, хватает Питера за край футболки и силой начинает тащить за собой.

— Эй-эй, ну-ка прекрати! — резко отстраняется Питер. — Фу, нельзя!

Однако Сэмми снова хватает Питера за то же самое место.

— Сэмми, я кому сказал! Хочешь порвать мою футболку?

Поскольку это не срабатывает, то Сэмми начинает упорно толкать Питера в бок передними лапами, встав на задние.

— Нет, Сэмми, я тебе все сказал! Передай своей хозяйке, что я не желаю ее видеть. Пусть вон идет к своим подружкам и жалуется им. А меня ее дела больше не касаются.

Сэмми несколько раз громко подает голос, да еще и тихонько рычит, словно говоря ему: «Хватит выпендриваться, дебил! Не видишь, что мне нужна помощь?»

— Ох, послушай, приятель… — резко выдыхает Питер и опускается на корточки перед Сэмми. — Ты извини меня, если я был немного груб с тобой. И я прекрасно понимаю твою агрессию. Ведь Хелен – твоя хозяйка, и ты ее оберегаешь.

Сэмми два раза уверенно подает голос.

— Но что бы ты ни делал, я не пойду с тобой. Не пойду мириться с девчонкой, в чьей верности я начал сомневаться. Если она продолжит и дальше говорить, что все это ложь, и злить меня своими слезами, то я просто могу ее придушить. Хотя я бы этого не хотел.

Сэмми начинает очень жалобно скулить, смотря на Питера так, словно он его последняя надежда.

— Обещаю, тебя это никак не коснется. Я всем сердцем люблю тебя и с радостью буду проводить с тобой время. Но увы, насчет твоей хозяйки у меня другое мнение.

Сэмми тихо подает голос и начинает тянуть Питера на себя, зубами взяв один из его браслетов.

— Нет, Сэмми, не проси. Сейчас я не готов с ней разговаривать. Да и сомневаюсь, что вообще захочу. Потому что мне всадили нож в спину. А с учетом моего прошлого для меня подобные вещи – невыносимая боль.

Тогда Сэмми начинает душераздирающе выть, каким-то нутром чувствуя, что если он не поторопится и не приведет Питера к Хелен силой, то может случиться что-то ужасное.

— Я знаю, парень, тебе больно. Но за это ты должен поблагодарить свою хозяйку – Хелен Миранду Маршалл. Наше расставание – полностью ее вина.

Питер спокойно поднимается на ноги.

— Мне очень жаль, Сэмми. Я этого не хотел. Но раз уж Маршалл не ценит того, что я для нее делаю, то ее никто не будет ни к чему принуждать.

Питер разворачивается и хочет уйти в неизвестном направлении, но Сэмми с громким и требовательным лаем перекрывает ему дорогу своим телом.

— Сэмюэль, это уже не смешно, — строго говорит Питер. — Я тебе сказал – пусть Хелен идет к черту. Мне предательница не нужна!

Сэмми начинает еще решительнее облаивать Питера и пресекает любую его попытку уйти отсюда, твердо решив, что этот человек спасет Хелен хочет он того или нет.

— Твою мать, да чего ты от меня хочешь? — с раздраженным рыком взрывается Питер. — Не пойду я к ней – сказал же! Пошла эта стерва на фиг! Мне на нее наплевать!

А после очередной попытки Питера уйти отсюда, Сэмми преграждает ему путь собой и отталкивает от себя с помощью ударами передними лапами в живот, который он то ли намеренно, то случайно карябает своими острыми когтями.

— Ай, Сэмми, больно же! — возмущается Питер, схватившись за больное место, немного задрав футболку и увидев, что внизу живота у него теперь красуется небольшой свежий шрам. — Обалдел что ли? Ты мне живот покарябал!

Сэмми снова хватает Питера за край футболки и так сильно тянет его за собой, что мужчина едва может удержаться на ногах и не упасть.

— Ты что, цветов что ли каких-то ядовитых нажрался по дороге? Или травы? Какого фига ты ведешь себя как какой-то ненормальный?

От безысходности и отчаяния Сэмми все больше впадает в истерику и начинает нервно бегать кругами, намеренно падать, кататься по земле и осыпать Питера какими-то ругательствами на своем собачьем языке.

— И что ты мне этим хочешь сказать? Я тебя вообще не понимаю! Не понимаю, чего ты от меня хочешь!

Сэмми несколько раз подает голос.

— Все, Сэмми, отстань от меня! — приподнимает руку Питер. — Я хочу вернуться домой и побыть один.

Когда Питер разворачивается и все-таки начинает уходить отсюда быстрым, резким шагом, то Сэмми с разбегу нападает на него со спины и сбивает с ног. А после этого пес легко рвет один из его браслетов, приводя и без того сгорающего от злости мужчину в бешенство.

— Ты, твою мать, совсем офигел? — повышает голос Питер. — Что это вообще такое? Маршалл давно не лупила тебя по заднице и не орала за провинности? Так я могу это организовать, если ты в край обнаглел!

И снова Сэмми начинает жалобно скулить и вкладывает в свой вой столько боли и печали, что на глазах поневоле появятся слезы.

— Довольно, Сэмюэль, твои штучки не прокатят! — решительно отрезает Питер. — Я не собираюсь мириться с Хелен и выслушивать ее глупые оправдания. И настоятельно советую прекратить все это и…

В этот момент взгляд Питера резко останавливается на поводке Сэмми, который все это время был прикреплен к его ошейнику.

— Погоди, а чего это ты бегаешь здесь с поводком на ошейнике? — сильно хмурится Питер. — Почему Маршалл не отстегнула его?

Питер без проблем отстегивает поводок от ошейника Сэмми и с подозрением его рассматривает.

— Странно как-то… Она вряд ли бы забыла о таких вещах… Это же очевидно… — Питер на секунду отводит взгляд в сторону. — Уж не случились ли чего?

Сэмми в знак подтверждения несколько раз уверенно подает голос, словно говоря: «Ну наконец-то, дебил ты пустоголовый! Я задолбался уже все тебе объяснять!»

— Так значит, ты пришел сюда не просто так? — переводит взгляд на Сэмми Питер. — Дело не в ситуации с ее предательством?

Сэмми утвердительно лает.

— Хочешь сказать, ситуация настолько критическая, что ты аж прибежал сюда с поводком?

Сэмми подходит поближе к Питеру и сначала бодается головой об его грудь, а затем снова хватает его зубами на футболку, будто умоляя пойти с ним.

— Мне что, обязательно идти? Неужели никто другой не может решить проблему?

Тогда Сэмми начинает тыкаться мордой в лицо Питера, время от времени тихонько поскуливая.

— Ох, ну хорошо, Сэмми, хорошо… — устало вздыхает Питер, мягко отстранив Сэмми от себя. — Я пойду с тобой. Но только ради тебя. Потому что ты меня об этом просишь.

Питер поднимается на ноги, сворачивает поводок и пока что кладет его в карман на своих джинсах.

— Ладно, охломон, я готов! — расставляет руки в стороны Питер. — Давай показывай дорогу. А после этого ты и твоя хозяйка оставляйте меня в покое.

Наконец-то получив добро, Сэмми громко подает голос и стартует с места быстрее любого спринтера, понимая, что ему как можно скорее нужно спасти Хелен.

— Эй-эй, только ты давай не очень быстро. Я не могу бегать за тобой с больной ногой.

Однако Сэмми игнорирует слова Питера и продолжает нестись по уже знакомой ему дороге на всех порах. Мужчина же вообще за ним не поспевает, хотя и старается не терять его из виду. Правда из-за сильной обиды он не одержим таким уж ярым желанием мчаться за псом и помогать Хелен, считая, что сто процентов не произошло ничего интересного, а пес просто идет на все возможные хитрости, чтобы помирить его с возлюбленной.

А пока Сэмми со всех ног несется к Хелен и пытается напугать преступника своим оглушительным лаем, Питер значительно от него отстает, хотя вполне уверенно следует за ним быстрым шагом, желая как можно скорее отделаться от нужды это делать и мысленно задаваясь вопросом, зачем он вообще согласился куда-то идти. Спустя некоторое время мужчина все-таки доходит до места, с которого открывается хороший вид на то, что происходит на деревянном мостике, расположенный, однако, на приличном расстоянии. И поначалу блондин никак на это не реагирует и смотрит вдаль пустым взглядом. Но вскоре Роуз слегка прищуривается и получше присматривается к человеку, который кажется ему очень знакомым. Ему не составляет труда узнать того, кто пытался убить его недалеко от дома Даниэля, вовремя спасший своего приятеля. И он также видит, с какими бешеными глазами тот человек душит уже бессознательную девушку, чье обмякшее тело тот мотает из стороны в сторону. Видно, с каким упоением преступник крепко затягивает веревку на ее шее, в порыве азарта потягивая девушку на себя.

И в этот самый момент с глаз Питера будто бы спадает пелена, а он просыпается от транса, в котором был все это время. Когда до него доходит, что тот человек пытается расправиться с Хелен, а она сама уже давно не подает признаков жизни, его сердце пропускает удар, в груди будто что-то начинает давить, а из уст само собой вырывается тихое оханье.

— Хелен… — шепотом произносит Питер, резко побледнев от ужаса и невольно задержав дыхание, пока у него начинает слегка дергаться глаз.

А окончательно прийти в себя Питеру помогает то, что преступник хватает Хелен за шиворот и со всей силы бьет по лицу. После чего ее обмякшее тело камнем заваливается на деревяшки, а он решает добить девушку еще и удара кулака в грудную клетку.

— Нет… — дрожащим голосом произносит Питер. — Нет-нет-нет-нет…

В этот момент преступник грубо хватает Хелен за волосы и сильной бьет ее затылком об деревяшки.

— НЕТ! — во весь голос вскрикивает Питер. — ХЕЛЕН!

Питер резко срывается с места и пулей направляется к тому месту, где все это происходит, в этот момент окончательно забыв обо всех своих обидах, подозрениях и обвинениях. Ему все равно и на боль в ноге, которая все еще беспокоит его каждый раз, когда он делает шаг. Но сейчас одна только мысль о том, что он может потерять девушку по вине какого-то подонка, действует на него словно мощное обезболивающее.

— ОСТАВЬ ЕЕ В ПОКОЕ, КОЗЛИНА! — оглушительным басом взрывается Питер. — ИЛИ КЛЯНУСЬ, Я ТЕБЯ ЗАКОПАЮ!

— Твою мать, опять этот отморозок! — хмуро бросает преступник. — Привела его все-таки эта облезлая псина…

И в этот момент всего в нескольких метрах от моста появляется фигура громко лающего Сэмми, со всех ног мчащийся прямо на преступника, которого мечтает покусать так сильно, как никого прежде.

— О, ты как раз вовремя, кусок дерьма, — хитро улыбается мужчина. — Можешь попрощаться со своей хозяйкой прямо сейчас. Я не оставлю ее в живых. Ни. За. Что.

Заливаясь громким и злостным смехом, мужчина легким движением перекатывает тело бессознательной Хелен к краю моста и без всякий колебаний просто сталкивает его. После чего оно с большой высоты камнем падает в воду, поднимая вверх огромные брызги, и сразу же исчезает из виду, стремительно опускаясь все глубже и глубже на дно. Преступник гордо приподнимает голову, видя, как на поверхности воды образовываются маленькие пузырьки, а девушка так и не показывается на поверхности.

— ВОТ ТАК, ГАДЫ! — во весь голос вскрикивает мужчина. — ЭТА ДЕВЧОНКА ПОЙДЕТ НА КОРМ РЫБАМ!

А через пару секунд здесь появляется разъяренный Сэмми, который с оглушительным лаем готов наброситься на того, кто только что скинул Хелен в реку. Преступник пытается убежать, но пес мгновенно его настигает и крепко вцепляется зубами в куртку, заставив того потерять равновесие.

— Что, пришел посмотреть на то, как твоя хозяйка подыхает? — ехидно смеется мужчина и указывает рукой на реку. — Она там! Прыгай в воду! Ищи девчонку там. Точнее, ее труп, который скоро сожрет всякая живность.

Сэмми громко рычит на преступника и покрывает его оглушительным лаем, пока его шерсть встает дыбом, а взгляд наполняется неподдельной ненавистью к этому человеку.

— Да-да-да, лай сколько влезет. Это ничего не изменит. Девчонке осталось всего несколько минут. Полежит под водой и сдохнет. Мозг просто перестанет работать.

Со злости Сэмми сначала больно царапает преступнику руку своими большими когтями, а затем впивается зубами в локтевую часть, заставив того закричать от боли и сильно поморщиться.

— А-А-А-А, ПУСТИ МЕНЯ, ТВАРЬ! — требует преступник, дубася Сэмми руками. — А-А-А, тварь! ОТЦЕПИСЬ, Я СКАЗАЛ!

Через пару мгновений в этом месте появляется еще и переполненный волнением Питер, который резко останавливается в нескольких метрах от происходящего, видя, как Сэмми во всю мстит преступнику за то, что он сделал с его хозяйкой.

— ГРЕБАНАЯ КОЗЛИНА! — вскрикивает настолько сильно, насколько это возможно Питер, крепко сжав руки в кулаки. — Я УБЬЮ ТЕБЯ!

На секунду переведя взгляд на Питера, который надвигается на него быстрым, рваным шагом, преступник подбирает лежащий неподалеку небольшой, но тяжелый камень и со всей силы бьет Сэмми по голове. А когда тот с тихим поскуливанием отпускает его, то мужчина еще и отталкивает пса от себя грубым ударом ноги в живот. Не теряя времени, он резко поднимается на ноги, подбирает свой нож и спешит немедленно унести отсюда ноги.

— СТОЯТЬ, тварь! — взрывается Питер, даже и не думая останавливаться. — СТОЯТЬ, Я СКАЗАЛ! СЛЫШЬ ТЫ, УРОД! Я СЕЙЧАС НАМОТАЮ КОЕ-ЧТО ВОКРУГ ТВОЕЙ ШЕИ! ЕСЛИ ОНА ПОГИБНЕТ ПО ТВОЕЙ ВИНЕ, МОЖЕШЬ ЗАРАНЕЕ ПОКУПАТЬ СЕБЕ МЕСТО НА КЛАДБИЩЕ!

Однако преступник решает не тратить время на разборки еще и с Питером и, думая, что с него достаточно, с громким, злорадным смехом на всех порах убегает отсюда. Сам Роуз какое-то время преследует его, но решает оставить в покое, когда тот скрывается где-то за поворотом. После чего он с учащенным дыханием возвращается к мосту, на котором сейчас стоит Сэмми, полусухими глазами смотря на воду и с душераздирающим поскуливанием отчаянно лает на нее.

— Хелен?! — взволнованно произносит Питер, подбежав к краю моста, упав на колени и начав всматриваться в водную гладь широко распахнутыми глазами. — Хелен! ХЕЛЕН!

Питер с учащенным дыханием резко переводит взгляд на Сэмми.

— Она там? Эта тварь скинула ее в воду?

Сэмми в этот момент еще сильнее надрывает связки, издавая оглушительный лай, полный разрывающей душу боли и способный довести до слез.

— Нет-нет-нет-нет… — дрожащим голосом произносит Питер, покачивая головой. — Только не это… Нет…

Питер резко поднимается на ноги, немного пятится назад и собирается прыгнуть в воду, чтобы найти Хелен и вытащить ее на поверхность. Но в последний момент его словно заклинивает из-за мысли, что ему придется нырять. И дело вовсе не в том, что здесь очень высоко… Он просто не очень любит опускаться под воду, хотя с удовольствием готов поплавать с друзьями где-нибудь на пляже. Дыхание учащается, сердцебиение отчетливо слышится в висках, голова начинает кружиться, а невидимые руки крепко сдавливают горло и грудь, вынуждая задыхаться от нехватки воздуха. Нужда нырять и надолго задерживать дыхание наводит на блондина панику и заставляет окаменеть. Всматриваясь в водную рябь, Роуз словно впадает в транс и буквально перестает моргать, а один его глаз вдруг начинает дергаться.

Глава 9

Пожалуй, если бы Сэмми не начал лаять уже на него и не царапнул его ногу, Питер так и продолжил бы тупо пялиться на воду. Боль от когтей заставляет его резко выдохнуть и бросить непонимающий взгляд на пса, требовательным лаем будто дающий ему понять, что он не может стоять здесь и заниматься бог знает чем, поскольку сейчас каждая секунда на счету. Тогда-то мужчина снова переводит взгляд на водную гладь, вспоминает о том, что ему нужно спасти Хелен, и силой заставляет себя перебороть все свои страхи и снять некие психологические установки.

— Жди здесь, Сэмми, — дрожащим голосом взволнованно тараторит Питер, вытащив из кармана свой мобильный телефон и поводок и положив их на деревяшки рядом с Сэмми. — Не вздумай никуда уходить.

Резко расслабив плечи, набрав в легкие побольше воздуха и постаравшись отключить голову, Питер решительно прыгает в воду и сразу же начинает осматриваться вокруг, пока Сэмми остается на том же месте, отчаянно вглядываясь в водную гладь с желанием увидеть там свою хозяйку. Правда из-за того, что здесь все кажется каким-то мутным, а держать глаза открытыми – не такая уж и простая задача, мужчина практически ничего не видит и не может найти хоть какие-то намеки на то, что где-то находится Хелен. Тем не менее он начинает грести руками и ногами, отчаянно сопротивляясь сильному течению и стараясь не обращать внимания на боль в ноге, которую ему вообще-то нужно беречь. Блондин опускается все глубже и глубже, всеми силами задерживая дыхание и молясь о том, чтобы ему этого хватило. Приходиться проплывать сквозь высокие густые водоросли, сталкиваться с мелководной рыбой, что, однако, занимаются своими делами, и еще больше щурить, чтобы разглядеть что-нибудь своим неидеальным зрением в мутной воде.

Проплыв некоторое расстояние и внимательно осмотрев каждый уголок, Питеру так и не удается найти Хелен. Кроме того, в какой-то момент он понимает, что у него начинает заканчиваться воздух. Его сердце бешено колотится из-за мысли, что Хелен вот-вот погибнет, так еще и вода попадает в легкие из-за случайных вдохов. Он в конце концов поддается и без того огромной панике, схватившись за горло и отчаянно пытаясь всплыть на поверхность. Им овладевает страх, что он сам может наглотаться воды и погибнуть. А чем хаотичнее Роуз машет руками и ногами, тем больше тратит сил. Тем больше воздуха он невольно выпускает. Сильное течение также является причиной, по которой ему невероятно сложно плыть под водой и контролировать ситуацию.

Неимоверными усилиями Питеру все уже удается подняться гораздо выше, хотя к этому моменту у него практически не остается воздуха. И когда он всплывает на поверхность, то начинает громко, буквально до тошноты кашлять и очень часто дышать, несколько раз выплюнув скопившуюся во рту воду. Мужчина краем глаза видит, с какой неподдельной жалостью Сэмми смотрит на него, стоя на краю моста и надеясь, что в любую минуту может показаться его любимая хозяйка. А душераздирающий лай пса придает блондину немного сил и мотивацию и дальше продолжать искать Хелен. Постаравшись успокоиться, взять себя в руки и зарубить на носу, что он не имеет право на проявление слабости и мысли о каких-то обидах, Роуз набирает побольше воздуха в легкие и снова опускается под воду, активно гребя руками и ногами и вертя головой в разные стороны.

В этот раз Питер старается держать ситуацию под контролем и грамотно расходовать силы, время от времени еще и зажимая нос и рот, чтобы вода не попала туда. И снова приходиться пробираться через водоросли, сквозь большие компании маленьких рыбок и проверять каждый кустик и каждый камушек. Только вот с каждой секундой надежда отыскать Хелен начинает таять, поскольку он нигде ее не видит и понятия не имеет, куда плыть. Эта мысль сеет в нем еще большую тревогу, но блондин снова и снова повторяет себе, что нужно держать эмоции под контролем. Ведь любой приступ паники приводит к излишнему расходу кислорода, которого и так не хватит на продолжительные погружения. Возможно, подводная среда и кажется не менее прекрасной, чем наземная, но Роузу сейчас совсем не до этого. Он думает только о том, что среди всей этой живности в мутной воде ему кровь из носа необходимо отыскать свою возлюбленную.

В какой-то момент Питер останавливается где-то посередине и начинает просто осматриваться вокруг. И широко распахивает глаза, когда решает посмотреть вниз и видит, как на самом дне лежит тело бессознательной Хелен, которое слегка покачивается в зависимости от течения. Руки находятся в приподнятом положении, глаза плотно закрыты, а распущенные волосы свободно покачиваются. Блондин тут же начинает активно грести руками и ногами, опускаясь на самое дно. А когда он подплывает к девушке, то пару мгновений рассматривает ее лицо, а затем берет под руки и, крепко приобнимая, начинает как можно быстрее подниматься наверх. Несмотря на то, что к этому моменту у него осталось уже не так много воздуха в легких, он заставляет себя держаться до последнего.

И вот спустя некоторое время Питер наконец-то всплывает на поверхность, встряхивает головой, быстро прокашливается, вытирает лицо свободной рукой и подхватывает тело Хелен, которое норовит опуститься под воду. Завидев свою хозяйку, Сэмми заливается громким лаем и начинает еще пристальнее наблюдать за тем, как мужчина сначала осматривается вокруг, чтобы понять, где можно выбраться на сушу, а затем, задыхаясь от усталости, одной рукой изо всех сил гребет в нужном направлении. А когда глубина позволяет встать, Роуз подхватывает Маршалл на руки и уже без проблем выбирается с ней из воды, хотя и пару раз обо что-то спотыкается. Пока он аккуратно укладывает девушку на землю, Сэмми успевает найти способ спуститься вниз и пулей прибежать к своей хозяйке, в расслабленную руку которой начинает тыкаться носом.

— Хелен! Хелен! — взволнованно тараторит Питер, взяв лицо Хелен в руки и легонько хлопая по щекам. — Хелен, пожалуйста, скажи что-нибудь!

Сэмми начинает громко и отчаянно лаять, буквально разрывая душу и без того находящегося на взводе Питера.

— Пожалуйста, милая, пожалуйста, открой глаза… — Питер гладит Хелен по щеке и убирает с ее лба мокрую прядь волос. — Прошу тебя…

Питер дрожащей рукой приподнимает веко Хелен, обнаруживая, что никакой реакции зрачка на свет нет. А когда он прикладывает два пальца к изгибу ее шеи и не может нащупать пульс, то его сердце пропускает удар, а дышать внезапно становится нечем.

— Нет… — резко побледнев, дрожащим голосом произносит Питер. — Нет-нет-нет, только не это… Нет, пожалуйста…

Питер еще раз пытается нащупать пульс на шее Хелен и на ее запястье.

— Пульса нет… — Питер наклоняется к Хелен, чтобы попытаться почувствовать ее дыхание на щеке. — И не дышит…

Пока Питер начинает задыхаться с чувством сильного головокружения, его глаза увлажняются слезами, а пальцы рук начинают дрожать. Каждая его мышца содрогается от невыносимого напряжения, а любой новый удар сердца вызывает болезненные ощущения в груди.

— Нет, Хелен… — шепотом умоляет Питер. — Нет, пожалуйста… Не умирай… Не бросай меня… Я без тебя не смогу! Пожалуйста, Хелен! Я этого не переживу!

Оглушительный, полный боли лай Сэмми перекрывает любое птичье пение и любые звуки природы, что раздаются со всех углов. Пес начинает тыкаться мордой в мертвецки бледное лицо Хелен и облизывать его, будто бы веря, что это поможет ей вернуться к жизни.

— Умоляю, милая, скажи что-нибудь! — отчаянно восклицает Питер. — Я не могу тебя потерять! Не могу! Ты нужна мне! Пожалуйста, Хелен!

В порыве эмоций Питер и сам истошно вскрикивает, никак не пытаясь сдержать те слезы, что медленно катятся по его щекам. Пока он очень тяжело дышит, Сэмми жалобно скулит в ответ, будто умоляя сделать хоть что-нибудь, чтобы спасти его хозяйку. И только тогда мужчина вспоминает об оказании первой помощи утопающему, о которой ему когда-то рассказывали. До сегодняшнего дня ему все эти навыки были не нужны, но сейчас из-за волнения Роуз не может вспомнить, из чего вообще состоит эта помощь. Тем не менее, отчаянный лай ретривера и его душераздирающее поскуливание помогает ему оставаться в трезвом сознании и хоть как-то держать себя в руках.

Продолжая жадно заглатывать воздух, несмотря на то, что это буквально причиняет ему боль, Питер на пару мгновений прикрывает глаза и вспоминает, что взрослые однажды показывали ему, как нужно делать массаж сердца и искусственное дыхание и при каких обстоятельствах. Не зная, следует ли он их инструкциям, мужчина все равно начинает делать Хелен непрямой массаж, интенсивно надавливая на нужное место грудной клетки несколько раз подряд. А вскоре он подключает к нему еще и искусственное дыхание, о котором также вспоминает не сразу.

— Давай же, Хелен, давай… — взмаливается Питер. — Давай… Дыши…

Сэмми принимает сидячее положение и внимательно всматривается в лицо Хелен, по-прежнему не подающая никаких признаков жизни, несмотря на интенсивную сердечно-легочную реанимацию, проводимую Питером. Своим полусухим взглядом он буквально умоляет хозяйку не бросать его, а все эти полные страданий поскуливания только больше наводят на мужчину панику и страх.

— Пожалуйста, Хелен, пожалуйста… — едва ли не со слезами на глазах умоляет Питер, продолжая делать Хелен массаж сердца. — Умоляю…

А сделав еще серию надавливаний, Питер снова делает Хелен искусственное дыхание. Но пока это не приносит никаких результатов, ибо девушка продолжает лежать без сознания. Сэмми уверенно подает голос, скромно лижет бледную щеку Хелен, лапой мягко лаская ее плечо.

— Я не могу тебя потерять… Не могу… Прошу, не бросай меня… Пожалуйста… Пожалуйста…

Только вот после уже нескольких попыток реанимировать жертву ничего, к сожалению, не меняется. А неуверенность Питера в том, делает ли он все правильно, только больше заставляет мужчину нервничать и бояться, что главный его ночной кошмар может стать реальностью. Издав душераздирающий крик, парень продолжает проводить массаж сердца и делать девушке искусственное дыхание, хотя с каждой секундой все больше теряет надежду, что это ей поможет. Боится, что может быть уже слишком поздно что-то делать, ибо девушка слишком долго пробыла под водой, а он не смог быстро отыскать ее. Сэмми буквально заражается этим настроением мужчины и начинает очень громко лаять и истошно выть, словно умоляя Маршалл услышать его мольбу, пойти на свет и вернуться к нему. Словно говоря ей, что без нее он не может жить. Так же, как и Питер, который проводит реанимацию со слезами на глазах, начиная всерьез винить себя и свой приступ агрессии в том, что произошло.

— Живи, Хелен, живи! — восклицает Питер. — Умоляю, живи! Ты не можешь умереть! НЕ МОЖЕШЬ! ПОЖАЛУЙСТА, ЖИВИ! ВЕРНИСЬ КО МНЕ! ПОЖАЛУЙСТА! ХЕЛЕН! ХЕЛЕ-Е-Е-Е-Е-ЕН!

Не стесняясь заливаться слезами, Питер дрожащими руками приподнимает голову Хелен и, начав придерживать ее на изгибе локтя, сначала нежно целует ее в лоб, а затем уже безо всякой надежды еще раз проводит для нее искусственное дыхание. Сэмми в этот момент кладет морду ей на колено и будто бы плачет, понимая, что, возможно, это конец для его хозяйки. Что девушка, возможно, уже мертва, а все попытки мужчины принять какие-то меры уже не имеют никого смысла. Даже если где-то в глубине души была малюсенькая надежда, что Маршалл получится откачать и вернуть к жизни, то сейчас и она ушла в небытие.

— Пожалуйста… — издает громкий всхлип Питер, мокрыми глазами смотря на Хелен и поглаживая ее лицо, крепко прижимает ее голову к груди и запускает пальцы в мокрые волосы девушки. — Вернись… Я боюсь оставаться один… Прошу тебя, Хелен… Пожалуйста…

Задыхаясь от собственных слез, Питер пробует еще раз сделать Хелен искусственное дыхание, хотя к этому моменту растерял уже всю мотивацию и дальше бороться за ее жизнь с мыслью, что это бесполезно. Но в какой-то момент он чувствует, как ему в рот попадает вода и слышит приглушенный стон, который издает девушка. Когда Роуз резко отстраняется от нее, Маршалл начинает громко кашлять и выплевывать всю воду, что скопилась у нее в легких. Она продолжает это делать, когда резко принимает сидячее положение и сгибается пополам, отчаянно пытаясь заглотнуть любой глоток воздуха, которого ей катастрофически не хватает.

Сэмми начинает заливаться уже более радостным лаем вперемешку с поскуливанием, вряд ли будучи способным оправиться от такого сильного стресса в ближайшее время. Пока Хелен, схватившись за горло, интенсивно выплевывает всю воду и так сильно кашляет, что у нее это вызывает рвотные позывы.

— Хелен, девочка моя… — с уставшей улыбкой облегченно выдыхает Питер, поглаживая Хелен по спине и приобнимая ее за плечи, и убирает некоторые ее волосы в сторону. — Малышка…

В какой-то момент Хелен обессилено собирается упасть на землю, но Питер вовремя ее ловит и крепко прижимает девушку к своей груди, пока та продолжает давиться водой.

— Все хорошо, радость моя, все хорошо, — мягко говорит Питер, гладя Хелен по голове и мило поцеловав ее в макушку. — Все хорошо. Ты в безопасности.

— Питер?! — с учащенным дыханием будто на последнем дыхании произносит Хелен, переведя взгляд на Питера.

— Тише-тише, я рядом, — продолжает успокаивать Питер, приложив руку к щеке Хелен, и еще крепче обнимает ее второй рукой, пока та прикладывает ладонь к его груди. — Все хорошо.

— Что со мной произошло? — Хелен еще пару раз громко прокашливается. — Я жива? Или мертва?

— Жива, мое сокровище, жива.

Питер утыкается носом в плечо Хелен и издает пару тихих всхлипов, в какой-то момент нервно засмеявшись.

— Я бы умер, если бы потерял тебя.

— Должно быть мне это мерещится. — тихо произносит Хелен. — Мерещится… Я схожу с ума… Я… Я точно умерла…

— Нет, Хелен, тебе не мерещится.

— Это и правда ты? Ты здесь? Ты не мираж?

— Я, мой сахарок, я, — уверенно подтверждает Питер, с учащенным дыханием гладит Хелен по щеке и прикладывает ее руку к груди, на которую по-прежнему словно что-то сильно давит. — Послушай, как часто бьется мое сердце.

— Питер… Боже мой, Питер…

Хелен обвивает шею Питера руками и обнимает его настолько крепко, насколько это возможно, позволив эмоциям взять над ней верх и разрыдавшись так громко, что у мужчины неприятно щемит сердце.

— Нет-нет-нет, не плачь, пожалуйста, — мягко просит Питер, положив руку на затылок Хелен и поглаживая другой ее спину, и резко встряхивает головой, чтобы убрать с глаз мокрые пряди волос. — Хелен… Хелен, слышишь меня? Перестань.

— Он хотел меня убить, Питер, — говорит Питеру в шею Хелен и издает громкий всхлип. — Я чуть не погибла из-за него.

— Знаю, девочка моя, знаю.

— Последнее, что я помню, это то, как он… Как он душил меня… Зажал шею в локте и крепко удерживал… А потом… Потом все начало расплываться… Мне нечем было дышать… И я… И я отключилась…

— Я видел, как он пытался придушить тебя еще и веревкой.

— Это был он! — Хелен отстраняется от Питера и переводит на него мокрый взгляд. — Тот, кто напал на тебя возле дома Даниэля! Он сам в этом признался!

— Да, я узнал его. Это точно он.

— Он следил за вами, когда… — Хелен громко прокашливается. — Когда Перкинс увел тебя с собой… До самого дома… И Анна… Он видел ее…

— Серьезно? — широко распахивает глаза Питер.

— Тот парень сам в этом признался!

— Твою мать… Это очень плохо…

— Я пыталась от него убежать, а Сэмми как мог защищал меня. Но… Ничего не вышло… Он все равно меня догнал…

Сэмми тихонько подает голос, чтобы привлечь к себе внимание.

— Сэмми… — измученно улыбается Хелен, позволяет Сэмми понюхать ее руку и мягко гладит его по голове, когда тот подходит к ней поближе. — Мальчик мой…

Сэмми жалобно скулит и начинает тыкаться носом в лицо Хелен, пытаясь где-нибудь ее лизнуть и всячески выражая огромную радость от того, что она жива.

— Молодец, Сэмми, умница. — Хелен заключает Сэмми в свои крепкие объятия. — Ты сделал все что смог. Я тобой очень горжусь.

И снова Сэмми тихонько поскуливает, энергично виляя хвостом и наслаждаясь вниманием своей хозяйки.

— Это все моя вина… — с грустью во взгляде тихо произносит Питер. — Ты чуть не погибла из-за меня.

— Питер, пожалуйста… — мягко произносит Хелен.

— Прости меня, Хелен. — Питер берет Хелен за руки, смотря на нее полными жалости, мокрыми глазами. — Я не должен был оставлять тебя одну. Прекрасно зная об опасной для нас обоих ситуации.

— Со мной был Сэмми. Он защищал меня как мог.

— Я реально готов перед ним преклониться. Ведь если бы он не нашел меня и не заставил прийти сюда, мы бы тебя потеряли.

— Ты был неподалеку?

— Не очень. Гулял без дела, а потом решил вернуться домой. А потом прибежал Сэмми, начал лаять на всю округу и тащить меня за собой. — Питер прикладывает руку к животу. — Вон даже покарябал когтями живот. В общем, использовал все возможные методы, чтобы заставить меня пойти с ним.

— Я даже и не надеялась, что ты придешь. Поэтому рассчитывала на свои силы. Которых мне не хватило. — Хелен с дрожью выдыхает. — Даже бегать нормально не могу… Начала задыхаться уже спустя пару минут.

— Когда я увидел, что с тобой делал тот отморозок, у меня с глаз словно спала пелена. Когда ты… Уже лежала на мосту без сознания… Как будто кто-то переключил какой-то тумблер.

— Мог бы развернуться и уйти… Никто не заставлял тебя оставаться.

— И позволить любимой девушке умереть? Нет уж! Я на такое не мог пойти!

— Но, Питер…

— Ты хоть знаешь, как я очканул, когда после долгих поисков под водой нашел тебя и вытащил на сушу? — Питер обеими руками вцепляется в свои мокрые волосы и резко выдыхает. — Я чуть не обезумил, когда обнаружил, что у тебя нет пульса, и ты не дышишь! Всерьез думал, что потерял тебя! Что ты умерла! Что я не успел! Что не смог вовремя собраться!

— Я и сама ужасно перепугалась, когда поняла, что у меня в легких полно воды… — признается Хелен, обхватывает горло и пару раз прокашливается. — Ты ведь знаешь, что я плохо плаваю. Да и вообще, не состою в близких отношениях со спортом.

— Ты не приходила в сознание, когда оказалась под водой?

— Нет… Я этого не помню. Сначала была на мосту и задыхалась от нехватки воздуха, а теперь я здесь… С тобой.

— Этот отморозок просто скинул тебя с моста прямо в воду, когда сначала сюда прибежал Сэмми, а потом и я грозился отдать его на корм акулам.

— А как же твоя нога?

— О ней я думал меньше всего. Порой вообще забывал, что у меня вообще что-то болит.

— Понятно…

Сэмми тихонько подает голос.

— Боже, Хелен, ради всего святого умоляю, больше не пугай меня так! — восклицает Питер и заключает Хелен в крепкие объятия. — Не заставляй меня испытывать такие потрясения!

— Да? — с недоверием произносит Хелен. — А я думала, ты будешь рад от меня избавиться!

— Совсем сдурела что ли?

— А что, разве нет?

— Если тебя не будет на этом свете, то зачем мне жить?

— Ну как же зачем?

Хелен резко отстраняется от Питера и смотрит на него без эмоций во взгляде.

— Чтобы найти себе другую девчонку! Более верную, более порядочную…

— Мне не нужна никакая другая девчонка, Хелен, — возражает Питер и гладит Хелен по руке. — Ты чего, малышка? Как ты можешь такое говорить?

— Только не надо делать вид, будто ты забыл обо всех обвинениях в мой адрес.

— Послушай, Хелен…

— Как ты мог? — разочарованно недоумевает Хелен и шмыгает носом. — Как мог поверить в этот бред? Почему поверил каким-то проходимцам?

— Мне очень жаль, что так получилось. Клянусь, я не знаю, о чем думал, когда вот так на тебя наехал.

— Ты даже не представляешь, какую рану нанес моему сердцу. Не представляешь, как сильно я разочарована в тебе.

— Хелен, пожалуйста… Позволь мне все объяснить.

— Не надо, Роуз, я в этом не нуждаюсь. Ты уже все сказал, а я все поняла.

— Солнце мое, я виноват перед тобой. Знаю, что совершил глупейшую ошибку. Я не должен был даже думать о том, что ты могла бы так со мной поступить.

— Разве я давала тебе хоть один повод усомниться во мне? Хотя бы раз я делала что-то, что заставило бы тебя опасаться моего предательства?

— Нет-нет, никогда…

— И ты вот так благодаришь меня после всего, что я для тебя сделала за годы нашей дружбы? За время наших отношений! Это твоя благодарность?

— Умоляю, Хелен, прости меня, — с жалостью во взгляде умоляет Питер, взяв лицо Хелен в руки. — Я идиот. Просто безмозглый дебил, который не должен был верить какому-то отморозку. Который не пожелал раскрыть себя.

— Неужели не было ясно, что кто-то хотел нас разлучить? — громко недоумевает Хелен. — Что кто-то мечтал о том, чтобы ты вот так набросился на меня и объявил о расставании!

— Да, теперь я это прекрасно понимаю. Понимаю, что это нужно тому отморозку, который пытается меня убить. Ему мало того, что меня четыре раза чуть не убили. Мало того, что по вине его дружков у меня повреждены рука и нога.

— Это же было так очевидно! А ты, идиот, поверил им!

— Знаю, маленькая моя, знаю. Я от всего прошу у тебя прощения за свою тупость.

— Прекрасно, черт возьми, знаешь, что твоих друзей пытались точно так же надуть, а ты все равно клюнул на эту уловку и решил одним махом покончить со всем, что мы вместе пережили.

— Только не говори, что ты хочешь бросить меня.

— Ты сам заявил о расставании. Забыл?

— Нет! — возражает Питер. — Никакого расставания не будет! Я не намерен тебя терять.

— Ты уже потерял, Роуз.

— Нет-нет, Хелен, ради всего святого, не говори так!

— Своими необоснованными обвинениями ты просто наплевал мне в душу. И я не уверена в том, что смогу тебя простить.

— Обещаю, любовь моя, больше такого не повторится. — Питер обеими руками берет лицо Хелен в руки и мило целует ее в лоб, на который опирается своим. — Никогда…

— Я тебе не верю.

— Прошу, поверь мне, — шепотом умоляет Питер. — Клянусь, я этого не хотел.

Питер приближает лицо очень близко к лицу Хелен, пару секунду рассматривает ее губы, заглядывает в ее красные и заплаканные глаза и оставляет на женских веках нежный поцелуй. А потом еще один на ее бледных устах. Еще один. И девушка не успевает опомниться, как оказывается вовлечена в более продолжительный, на который она безотказно отвечает, почувствовав, как сердце начинает биться чаще, а волна тепла стремительно распространяется по всему телу и совсем чуть-чуть расслабляет каждую напряженную мышцу ее тела.

— Я сойду с ума, если мы не будем вместе, — более низким и тихим голосом говорит Питер и оставляет по одному поцелую на щеках, скулах и подбородке Хелен. — Не могу потерять ту, которую ждал почти два года.

— Я тоже буду страдать, — с учащенным дыханием отвечает Хелен и гладит Питера по щеке. — Очень сильно страдать. Потому что люблю тебя.

— Я люблю тебя больше жизни.

— Но мне ужасно обидно слышать все те ложные обвинения. Обидно слышать, как человек смешивает тебя с грязью и не слышит, когда ты надрываешь глотку, говоря ему, что твоей вины нет. Когда никто не может доказать, что ты совершила какую-то ошибку.

— Пойми меня, Хелен. Я тоже был разочарован. Прочитав то сообщение в первый раз, я отгонял от себя подобные мысли и убеждал себя в том, что ты меня не предашь. Однако червячок все равно засел где-то в глубине души и пожирал меня изнутри. Я не хотел верить, но что-то все равно не давало покоя. И вот я решил во всем разобраться. Напросился с тобой на прогулку с Сэмми. Думал, что смогу расспросить тебя обо всем.

— Но зачем надо было проявлять такую агрессию? — взрывается Хелен. — Почему нельзя было объяснить все спокойно? Как будто мы не взрослые люди и не можем решать проблемы без скандалов!

— Я знаю, Хелен. Но триггером стало твое поведение после моего вопроса о том, не скрываешь ли ты чего-нибудь. Ты занервничала, а я подумал, что обвинения не такие уж и беспочвенные.

— Я ведь тебе говорила, что ничего не скрываю! Говорила, что всегда была честна с тобой.

— В тот момент я верил кому угодно, но только не тебе.

— Я никогда тебя не предавала. Никогда. Клянусь памятью дедушкой Роджера. — Хелен берет лицо Питера в руки и со слезами смотрит ему в глаза. — Я… Я лучше умру, чем пойду на это. Лучше позволю кому-то убить меня, чем сделаю что-то, чтобы предать твое доверие.

— Для меня это больная мозоль. Я очень тяжело переношу любые попытки всадить мне нож в спину. После всего, что произошло со мной в прошлом.

— Я знаю, милый. — Хелен оставляет короткий поцелуй на губах Питера. — Но я тебя прошу, не сомневайся во мне. Не верь тем, кто пытается убедить тебя в предательстве.

— Обещаю, больше не поверю.

Питер заключает Хелен в крепкие объятия, обвив руку вокруг ее шеи и запустив пальцы в волосы девушки. Пока та на его объятия не отвечает, но и не отказывается от них, прижимаясь к мужской груди и чувствуя его учащенное сердцебиение.

— Это одна из моих наиглупейших ошибок. Ошибка, из-за которой я чуть не потерял тебя. Я больше не хочу испытывать такие потрясения. Никогда.

— Не бросай меня… — с жалостью тихим голосом умоляет Хелен. — Умоляю, Пит, не говори, что это конец. Я этого не хочу… Не хочу!

— Если я еще раз когда-нибудь скажу тебе о расставании, то можешь прибить меня. Я тебе разрешаю.

— Ты мне нужен… Очень нужен… Я не смогу жить без тебя. Ты многое для меня значишь. Ты… Ты лучшее, что было в моей жизни.

— Как и ты в моей. — Питер мило целует Хелен в висок и щеку, уткнувшись носом в ее плечо. — Пожалуйста, прости меня за то, что я был таким идиотом. Такого больше не повторится.

— Ты обещаешь?

— Клянусь.

Хелен начинает плакать еще пуще прежнего, положив дрожащие руки Питеру на спину и уткнувшись лицом в мужскую грудь, пока он все еще продолжает держать ее в своих крепких объятиях и гладит плечи.

— Все-все, моя малышка, не плачь, — практически шепотом просит Питер и гладит Хелен по голове. — Я никуда не уйду.

— Мне страшно… — задыхаясь от слез, жалуется Хелен. — Мне очень страшно…

— Ничего не бойся, я рядом. Всегда буду рядом.

— Ты не представляешь, как я испугалась. Я… Я почувствовала себя маленькой беззащитной девочкой, когда тот тип начал угрожать мне ножом. Когда пытался убить.

— Я знаю, милая, но больше этого не повторится. Тот тип уже давно ушел и не вернется.

— За что мне что? За что?

— Посмотри на меня. — Питер отстраняется от Хелен и берет ее лицо в руки, уверенно смотря ей в глаза. — Хелен! Хелен! Посмотри на меня!

А пока Хелен с дрожью во всем теле не может контролировать поток слез, Питер нежно гладит ее щеки.

— Все будет хорошо, — уверенно заявляет Питер. — Мы разберемся с этой проблемой. Никто не пустит дело на самотек.

— Мы бессильны, Питер! — отчаянно восклицает Хелен. — У нас ничего не получится.

— Все получится. Я в это верю. Как бы тяжело мне ни было. Даже если я понятия не имею, в чем моя вина перед каким-то отморозком.

— Нет… Они нас прикончат… Рано или поздно. Эти гады не слезут с нас живьем.

— Обещаю, с этой минуты я больше не посмею вот так бросить тебя одну посередине улицы. И чтобы больше ноги твоей не было в подобных местах, где нет ни живой души.

— Это не поможет! Не поможет… Нам ничего не поможет! Ничего! Ничего!

Практически выкрикнув последнее слово, Хелен сгибается пополам, закрывает лицо обеими руками и продолжает задыхаться слезами. Сэмми в этот момент очень жалобно скулит и кладет лапу на колено дрожащей девушки, а Питер вновь прижимает ее поближе к себе и гладит по спине.

— Успокойся, Хелен, прошу тебя, — тихо взмаливается Питер. — У меня сердце разрывается, видя тебя в таком состоянии.

— Я не хочу умирать… — качает головой Хелен и громко шмыгает носом. — Не хочу…

— Ты не умрешь, я обещаю. Больше никакая тварь не посмеет к тебе приблизиться. А кто осмелится – того безжалостно растерзаю.

— Меня пытались меня убить… Меня пытались убить… Меня пытались убить…

— Тише-тише, любимая, постарайся взять себя в руки. — Питер нежно целует Хелен в лоб и легким движением руки кладет ее голову к себе на плечо. — Все кончено. Ты в безопасности.

— Меня пытались убить… Меня пытались убить…

Хелен еще несколько раз повторяет одну и ту же фразу словно мантру, уставив мокрый, ничего не выражающий взгляд в одну точку и будучи не в силах отделаться от мысли, что кто-нибудь еще раз захочет попытаться ее придушить или утопить. В какой-то момент Питер переводит широко распахнутые глаза на Сэмми, который в ответ на это просто тихонько скулит, сидя рядом со своей шокированной произошедшим случаем.

— Так, Хелен… — уверенно произносит Питер. — Ну-ка сейчас же поехали ко мне домой. Я сделаю тебе горячий чай или дам что-то успокоительное. А когда придешь в себя, я отвезу тебя домой. Если будет совсем плохо, то вызову скорую.

— Не оставляй меня одну… — дрожащим голосом умоляет Хелен. — А иначе я умру…

— Одежду тоже надо постирать и высушить. И голову помыть. — Питер быстро прочищает горло. — Фух, привкус этой мутной воды до сих пор во рту стоит.

— У меня нет другой одежды.

— Ничего, я дам тебе что-нибудь свое. Походишь так, пока мы не постираем твое, высушим и погладим.

— Делай что хочешь. Только не отдавай меня на растерзание этим людям.

— Мы с тобой сейчас выпьем чего-нибудь, поедим, приведем себя в порядок и отдохнем. Над ранками Сэмми тоже поработаем. А чуть позже позвоним кому-нибудь из ребят и расскажем о том, что произошло. Чтобы решить, что делать дальше.

— Хорошо, как скажешь. И я также помогу тебе с перевязкой. А то бинты намокли…

— Так все, моя хорошая, уходим отсюда, — решительно говорит Питер. — Только подожди меня здесь. Я быстро поднимусь на мост и заберу телефон с поводком, который оставил там перед тем, как прыгнуть в воду.

Сэмми в этот момент два раза подает голос, аккуратно держа в пасте смартфон Питер, который он успел забрать.

— Надо же! — с легкой улыбкой восклицает Питер и забирает свой телефон. — Так ты уже принес! Какой хороший мальчик! Умника, приятель!

Погладив Сэмми по голове, Питер кладет в карман своих джинсов не только телефон, но еще и поводок, который песик также любезно ему приносит, дружелюбно виляя хвостом.

— Тогда пошли! Моя машинка стоит недалеко отсюда, а там мы очень быстро доедем до моего дома. Давай-давай, Маршалл, вставай.

— Помоги, пожалуйста, — тихим, умирающим голосом просит Хелен.

— Давай, солнце, не спеши. Вот так.

С этими словами Питер сначала сам быстро поднимается на ноги, а затем помогает Хелен сделать то же самое, крепко придерживая ее за талию. После чего мужчина быстро стряхивает с девушки всю грязь, а себя чистит немного небрежно, в этот момент больше думая о своей возлюбленной. Которая крепко обнимает себя руками и продолжает заливаться горькими слезами, понимая, что ей не хватает воздуха, а голова немного кружится. Несмотря на это, она намеревается идти сама, но блондин безо всяких разговоров подхватывает ее на руки, взглядом просит Сэмми следовать за ним и направляется туда, где припаркована его автомобиль. Впрочем, Маршалл против этого не возражает и, крепко обвив шею мужчины обеими руками, с прикрытыми глазами кладет голову ему на плечо, а в какой-то момент мило целует его в щеку в знак благодарности.

— Спасибо… — с вымученной улыбкой благодарит Хелен, погладив другую щеку Питера. — Большое спасибо, что спас мне жизнь. Что не бросил, когда вполне мог.

— Я тебя очень сильно люблю, — нежно отвечает Питер. — Ты самое главное сокровище в моей жизни. И ради тебя я пойду на все.

Хелен ничего не говорит и продолжает улыбаться, со всей нежностью смотря на Питера, который мило трется кончиком носа об ее нос и продолжает нести ее на руках к своей машине. Пока они оба находятся под пристальным вниманием Сэмми, ни на секунду не отходящий от своей хозяйки, которая сейчас выглядит ужасно перепуганной и продолжает время от времени всхлипывать из-за тех воспоминаний, что снова и снова ее атаковывают и буквально доводят до истерики.

Глава 10

Уже через пару часов Терренс, Даниэль, Эдвард, Ракель, Наталия и Анна приезжают домой к Питеру, все еще пытающийся привести Хелен в чувства после попытки одного преступника утопить ее в речке. Хоть девушка все еще не может сдерживать слезы, благодаря помощи друзей ей удается немного успокоиться и взять свои эмоции под контроль. Песик Сэмми все также не отходит от нее ни на шаг и всеми силами старается облегчить состояние своей пребывающей в шоке хозяйки.

Пока одежда Хелен сушится на солнце после тщательной стирки, она сейчас носит толстовку, футболку и штаны Питера, который он нашел в недрах своего гардероба. Полусухие, забранные в высокий хвост волосы девушки также помыты и сейчас сушатся естественным образом. Маршалл без сил сидит на кровати и крепко сжимает подушку обеими руками, пока расположившиеся рядом Анна, Наталия и Ракель держат ее в своих крепких объятиях и носом утыкаются в плечо подруги. Пока Питер сидит на крутящемся кресле напротив, в какой-то момент сжав пальцами переносицу, Даниэль облокачивается ягодицами о письменный стол, Эдвард стоит в дверном проеме и упирается в него головой со скрещенными на груди руками, а Терренс наматывает круги по всей комнате.

— Эй, ребята, мистер Джонсон скоро приедет сюда, — сообщает Питер и кладет свой телефон на стол. — Я кратко объяснил ему ситуацию, сказал, что у нас есть для него кое-что важное, и дал свой домашний адрес.

— И когда он приедет? — уточняет Анна.

— Где-то через полчаса. Разберется с каким-то делом и сразу поедет сюда.

— Отлично, подождем его приезда! — восклицает Эдвард, и поднимается на ноги.

— Уверен, что у него есть какая-нибудь интересная информация об этих подлизах, — предполагает Даниэль. — А там глядишь, может, и на самого главаря выйдем.

— Да наверняка, они далеко не чисты! — восклицает Наталия. — Наверняка, кто-то из них точно замешан в каком-нибудь криминале.

— Самое главное, чтобы парни вспомнили всех тех, с кем они столкнулись за все это время, — добавляет Анна. — Чтобы были в состоянии описать их.

— Ну, этих-то гнид я хорошо запомнил, — задумчиво отвечает Питер, скрестив руки на груди.

— Слушайте, а есть ли какие-то еще случаи, о которых мы пока не знаем? — слегка хмурится Ракель. — Может, кто-то встречал кого-то, кто также вам угрожал, но почему-то об этом промолчал!

— Если бы я кого-то встретил, то сразу бы об этом сказал. Мне незачем вам лгать.

— Вряд ли бы кто-то из нас стал бы молчать, — задумчиво говорит Эдвард. — Уж я точно не встречал никого подозрительного.

— И я! — в разное время произносят Терренс, Даниэль, Наталия, Ракель и Анна.

Сэмми в этот момент два раза тихо подает голос и переводит взгляд на Хелен, которая вжимает голову в плечи и нервно теребит свои пальцы.

— А ты, Хелен? — спрашивает Ракель. — Ты кого-нибудь встречала?

— Э-э-э, я? — неуверенно спрашивает Хелен, окинув друзей широко распахнутыми глазами.

— Если что-то произошло, то, пожалуйста, не молчи, — настаивает Даниэль. — Нам сейчас важна любая информация.

— Э-э-э, понимайте… Я…

— Почему ты опять занервничала? — сильно хмурится Питер, скрестив руки на груди.

— И правда, Маршалл, ты какая-то очень уж напряженная, — отмечает Терренс. — Неужели и правда что-то скрываешь?

— Пожалуйста, ребята… — начинает отнекиваться Хелен.

— Мы задали тебе вопрос, Хелен, — спокойно говорит Наталия. — Так что будь добра на него ответить.

— Все… Очень сложно… — Хелен нервно сглатывает, начав немного тяжело дышать. — Понимайте…

— Не заводи старую пластинку, Маршалл, — низким голосом решительно говорит Питер. — Не заставляй нас вытаскивать все из тебя силой.

— Пожалуйста, ребята, давайте поговорим об этом потом…

— Потом? — взрывается Питер. — Ты это, твою мать, серьезно?

— Мне сейчас очень плохо. Я плохо соображаю… Половина информации вылетает из головы…

— Так, красотка, ты давай-ка не уходи от темы и говори все как есть, — решительно требует Ракель.

— Да-да, вдруг твоя информация может оказаться для нас полезной? — расставляет руки в бока Эдвард.

Сэмми тихонько подает голос, будто говоря Хелен, что ей лучше и правда рассказать обо всем, что ее друзья должны знать.

— Нет-нет… — взволнованно тараторит Хелен. — Все хорошо… Ничего особенного…

— Хелен, не начинай… — качая головой, сухо требует Питер. — Не заставляй меня пожалеть о том, что я тебе поверил.

— Ты это о чем? — слегка хмурится Анна.

— И почему ты с ней так разговариваешь? — недоумевает Наталия.

— Спросите свою подружку, — хмуро бросает Питер. — Может, вам она все-таки соизволит рассказать все тайны, о которых я не знаю.

— Разве у тебя есть причины подозревать, что она что-то скрывает? — удивляется Ракель.

— Ох, ребята, ну как будто вы сами ничего не видите! Вы только посмотрите на нее! Посмотрите, как она пытается вывернуться, лишь бы не рассказывать правду!

— Это так, Хелен? — обращается к Хелен Даниэль. — Ты и правда что-то скрываешь от Питера?

— Ничего такого, чтобы меня можно было обвинить во лжи и предательстве, — низким, дрожащим голосом отвечает Хелен, крепко сжав подушку обеими руками и прижав ее к себе.

— Так, Хелен, давай-ка ты прекращай увиливать от ответа и рассказывай все как есть, — спокойно просит Терренс.

— И правда, подруга, ты ужасно поступаешь, если скрываешь от нас что-то очень важное, — отмечает Эдвард.

— Я… — с широко распахнутыми глазами тихо произносит Хелен. — Я не знаю… Не знаю, стоит ли мне…

— Маршалл! — прикрикивает Питер.

Сэмми два раза негромко подает голос, словно говоря Питеру успокоиться.

— Просто… — задумчиво говорит Хелен, уставив пустой взгляд в одну точку и крепко сжав пальцы рук. — Просто вы… Вы не знайте кое-чего… Что связано с… Нынешней ситуацией…

— Говори, Хелен, не бойся, — мягко просит Анна, присев на кровать и погладив Хелен по плечу. — Мы тебя слушаем.

— Это не первый раз, когда на меня нападают приспешники того, кто хочет избавиться от Питера, — на одном дыхании выпаливает Хелен.

— Что? — ужасаются девушки и парни, пока Сэмми жалобно скулит.

— То есть, как это? — округляет глаза Наталия.

— Сегодня я столкнулась с ними не в первый раз. Это происходило и ранее.

— Твою мать… — ужасается Терренс, пока остальные переглядываются между собой.

— И когда это произошло? — спрашивает Ракель. — Сколько раз? Чего они от тебя хотели?

— Все началось еще до того, как на Питера набросились после концерта, — неуверенно признается Хелен, мокрыми глазами смотря на своих друзей. — Где-то за несколько дней до.

— Охренеть! — громко ругается Питер, расставив руки в бока. — А я вообще ни сном, ни духом!

— Тогда я шла с работы домой. Ко мне в какой-то момент пристал какой-то мужчина лет тридцати. Начал говорить, что скоро кое-кому, кого я знаю и люблю, придет конец. Мол… Кое-кто готовит для него что-то ужасное…

— Господи, и ты об этом молчала? — широко распахивает глаза Анна.

— Когда я сказала, что мы это так не оставим, то он начал мне угрожать. Сказал, что если я посмею раскрыть рот и обратиться за помощью в полицию, то мне придет конец. А их план мести все равно будет осуществлен.

— А он никак тебе не навредил? — уточняет Эдвард.

— Нет, тогда было много народу. Он запугивал меня лишь словесно. И оставил меня в покое, когда мимо проходил какой-то парень и остановился, заподозрив что-то неладное. Когда тот тип ушел, он еще спросил меня, все ли хорошо и не нужна ли мне помощь. Но я сказала, что все хорошо, села в машину и поехала домой. Как ни в чем ни бывало.

— То есть, получается, ты знала о том, что на Питера скоро начнется охота? — заключает Даниэль.

— Тогда я не знала, что жертвой будет именно он. Об этом мне сказал уже другой человек, которого я встретила на улице на следующий день. Он и рассказал, что им нужен Питер. И упомянул концерт… Мол, в этот день произойдет что-то ужасное.

— Боже, Маршалл, ты совсем обалдела? — громко удивляется Наталия. — Ты все время прекрасно знала о готовящемся нападении, но ничего не сказала!

— И правда, подруга, ты поступила подло! — соглашается Терренс. — Ты была обязана сказать нам об этом!

— Простите меня, ребятки… — со слезами на глазах извиняется Хелен. — Я знаю, что поступила ужасно… Но я очень сильно испугалась… Те типы кричали на меня, оскорбляли, унижали, хватали под руку… Один из них даже ударил меня по лицу. Они угрожали убить меня… А я совсем не хочу умирать. Я еще слишком молодая!

— Да, походу, я и правда зря тебе доверился… — резко выдыхает Питер, сжав переносицу. — Зря поверил в твою порядочность.

— Питер, пожалуйста…

— Ты, твою мать, прекрасно все знала, но предпочла молчать! Предпочла наблюдать за тем, как от меня пытаются избавиться!

— Мне очень жаль… Я испугалась…

— Если бы мы знали об этом, то заранее приняли бы какие-то меры, — уверенно говорит Эдвард. — Поговорили бы с Джорджем и организаторами, чтобы они усилили меры безопасности. Этого можно было бы избежать, если бы ты все нам рассказала.

— Вы бы избежали лишь одного из множества нападений, которые они планировали, как сказали эти типы. Не получилось бы тогда – получилось бы в другой раз.

— Хорошо, и я так понимаю, те двое далеко не единственные, кого ты повстречала, — спокойно предполагает Даниэль. — Их было больше, верно?

— Верно, — неуверенно кивает Хелен. — За все это время я несколько раз натыкалась на каких-то отморозков. В разных местах. В разное время. И они с упоением рассказывали обо всех нападениях на Питера.

— Их цель – убить его или пока что просто извести? — спрашивает Ракель.

— Нет, один из них сказал, что пока что их главарь не собирается убивать Питера. Пока что он действительно хочет просто свести его с ума и заставить мучиться.

— И у них это здорово получается, однако, — хмуро бросает Терренс.

— Поначалу все те встречи проходили в людных местах, где они никак мне не вредили. Но бывали случаи, когда мы с Сэмми ходили гулять в тихие и малолюдные места. Вот тогда-то они отрывались по полной…

Хелен нервно сглатывает и тяжело вздыхает.

— И ножом пытались пырнуть, и пистолет к голове приставляли… Один вообще пытался насильно затолкать меня в машину и куда-то увезти. Другой распускал руки и похабно шутил… Третий угрожал навредить моей бабушке…

— Да ладно? — широко распахивает глаза Наталия.

— Да, но мне каким-то неведомым чудом удавалось спасти. И Сэмми как мог защищал меня: лаял, рычал, кусал, царапал, нападал со спины… Это меня и спасало.

— И именно поэтому ты все это время выглядела такой напряженной и испуганной? — заключает Эдвард. — Вроде кажется, что все хорошо, но ты как будто в своих мыслях.

— Это отнимало у меня немало усилий. К тому же… — Хелен заправляет прядь за ухо. — Меня постоянно преследует чувство, что за мной будто бы кто-то следит. Правда когда я осматриваюсь вокруг, то не нахожу никого подозрительного.

— Ну, честно говоря, это чувство иногда преследует и меня, — задумчиво признается Ракель.

— Согласна, такое чувство, будто кто-то дышит нам в спину, — поддакивает Наталия.

— Есть такое, — добавляет Анна.

— Хелен, какого черта ты сразу ничего нам не сказала? — недоумевает Даниэль. — Мы-то думали, что эти твари гоняются только за Роузом, а теперь получается, им и ты нужна.

— Я не хотела казаться в ваших глазах эдаким параноиком из-за мысли, что меня вечно преследуют, — оправдывается Хелен. — Я… Заставляла думать, что мне так кажется… Что я просто схожу с ума… Что я испытываю стресс… Что я все себе напридумала…

— Да, а молчать, по-твоему, было бы лучшим вариантом? — взрывается Питер, резким, быстрым шагом подойдя к Хелен. — Проще делать вид, что ничего не происходит?

— Мне очень жаль… — Хелен тихо шмыгает носом. — Я не думала, что все зайдет так далеко.

— А надо бы иногда думать! Очень полезная вещь, к твоему сведению!

— Питер, прошу тебя…

— Ладно, ребята ничего не знали, но мне ты была обязана все рассказать! Обо всех тварях, которые ловили тебя на улице!

— Они меня до смерти напугали! Я боялась и рта раскрыть! Боялась, что они меня найдут и убьют!

— А, то есть, было бы лучше, если бы они убили меня? Если бы ты осталась жива, а меня отдали бы на удобрение земли?

— Ради бога, Питер, прости меня! — с жалостью во взгляде умоляет Хелен. — Клянусь, я не хотела, чтобы все так случилось.

— Такое впечатление, будто ты хотела от меня избавиться! Как будто я тебе уже надоел, а тут подвернулся такой замечательный случай!

— Нет, это неправда!

— Ха, теперь я уже не знаю, где правда, а где ложь! — ехидно усмехается Питер. — Ибо ты окончательно завралась! И просто утонула в своих секретах!

— Пит, пожалуйста, перестань!

— Значит, все эти намеки на твои секреты вполне обоснованные, — заключает Питер и вырывает руку из хватки Даниэля. — Они точно знают, какие делишки ты творишь у меня за спиной.

— Господи, Питер, да в тебя словно бес вселился! — широко распахнув глаза, ужасается Анна.

— И правда, приятель, ты чего на девчонку-то набросился? — недоумевает Эдвард. — Да, она поступила некрасиво, но это не значит, что ты вправе вот так с ней обращаться.

— Да по-хорошему, ей следовало бы как следует надрать задницу, — низким, грубым голосом отвечает Питер, крепко сжав руки в кулаки. — Раз дед с бабкой мало лупили эту девчонку в детстве. Мало шпуняли. Недостаточно держали в ежовых рукавицах.

— Так, стоп! — восклицает Терренс, приподняв руки. — Ну-ка давайте-ка вы двое сейчас же выкладывайте, что между вами произошло.

— Произошло то, что Маршалл решила от меня избавиться. Надоел я ей, походу! Вот и ведет себя ВОТ ТАКИМ образом!

— Пожалуйста, Питер, перестань… — шепотом умоляет Хелен, закрыв лицо руками и начав горько плакать.

— Думаешь, меня разжалобят все эти твои слезы? Думаешь, я закрою глаза на твое предательство и сделаю вид, что ничего не было? И считаешь, что мы будем и дальше встречаться, пока ты крутишь романы у меня за спиной?

— У меня никого нет! — душераздирающе вскрикивает Хелен. — И никогда не было!

— Господи, Роуз, ты что-то начинаешь меня пугать… — округляет глаза Эдвард, приложив руку к сердцу. — Ты прямо-таки пылаешь огнем и злостью! Того и гляди вот-вот взорвешься!

— Не моя вина, что кое-кто не ценит всего, что я делаю, — хмуро бросает Питер. — Что кое-кто всадил мне нож в спину и сделал все для того, чтобы я оказался в шаге от гибели.

— Я ничего не делала, ребята, клянусь вам! — со слезами на глазах отчаянно восклицает Хелен. — Я никогда не предавала Питера и ни с кем не кручу романы у него за спиной.

Сэмми в этот момент начинает громко облаивать Питера и параллельно рычать на него, пока Даниэль садится на кровать рядом с горько рыдающей Хелен и крепко ее приобнимает.

— Одумайся, Пит, ты что творишь? — ужасается Ракель, подойдя к Питеру и положив руку ему на плечо. — Она же девчонка!

— Она демон! — резко вырвавшись, огрызается Питер. — Демон, который скрывается под маской ангела! Всех водит за нос! Всем клянется, что изменилась. Хотя на самом деле осталась такой же дрянью, какой и была в школьные года.

— Господи, приятель, мы тебя не узнаем! — приходит в ужас Наталия. — Всегда был таким милым и скромным парнем, а сейчас ведешь как черт знает кто.

— Вот что происходит, когда связываешься со всякими стервами.

— Ох, ребятки, ну я уже не знаю, как ему еще доказать, что моей вины ни в чем нет! — отчаянно всхлипывает Хелен, пока Эдвард гладит ее по плечу после того как присаживается рядом. — Кто-то что-то ему сказал, а он в это поверил.

— Ты, твою мать, только что все нам доказала! — вскрикивает Питер. — Доказала, что твоя задница тебе намного дороже, чем любящие тебя люди.

— Неправда!

— Решив промолчать о готовящемся на меня нападении, ты четко дала понять, что для тебя важнее.

— Ты так нападаешь на меня, как будто это я все организовала! Будто по моей вине тебя пытались придушить, столкнули с лестницы и сбили на машине!

— А я не удивлюсь! Нисколько не удивлюсь, если это все твоих рук дело!

— Питер, довольно! — командует Даниэль. — Сейчас же успокойся!

Сэмми начинает тихонько порыкивать на покрасневшего от переполняемого им гнева Питера.

— Вон Сэмми уже начал рычать на тебя! — восклицает Эдвард. — Сроду такого не было, а тут вдруг такое!

— С чего ты вообще взял, что Маршалл хочет от тебя избавиться? — недоумевает Анна. — Что тебе наговорили, раз ты так обращаешься со своей девушкой?

— И с чего ты взял, что у нее есть романы на стороне? — удивляется Ракель.

— А вот с чего! — хмуро бросает Питер, схватив со стола свой мобильный телефон и начав что-то в нем выискивать. — Полюбуйтесь, ребятки!

Стоящая рядом Наталия берет в руки телефон Питера и начинает читать сообщение с неизвестного номера, которое и стало причиной его конфликта с Хелен ранее. Пока в этот момент ее пулей окружают и девушки, и парни, а Хелен гладит тихо скулящего Сэмми по голове.

— Ты идиот, Роуз? — спокойно спрашивает Терренс. — Совсем что ли ополоумел?

— И правда, приятель, ты реально дебил! — восклицает Даниэль. — Как можно было поверить какой-то писульке от неизвестного?

— Они ведь не представили никаких доказательств! — отмечает Ракель. — Никаких доказательств того, что Хелен что-то от тебя скрывает или встречается с другим!

— Поначалу я тоже сомневался и отгонял от себя все эти мысли, — скрещивает руки на груди Питер. — Однако поведение этой девушки заставило меня призадуматься. Она занервничала на вопросе о том, нет ли ничего, чего я пока не знаю. А объяснять что-то Маршалл не пожелала.

— Так вы поругались из-за этого? — заключает Анна. — Именно поэтому ты с такой легкостью бросил Хелен одну в безлюдном месте, прекрасная зная, что с ней могло быть?

— Вы все прекрасно видите, что автор сообщения оказался прав. И я нисколько не удивлюсь, если есть еще какие-то тайны. Если ваша подружка скрывает что-то, из-за чего я точно захочу ее бросить.

— Да, она промолчала про нападения на нее, — уверенно кивает Эдвард, пока Ракель, Анна и Наталия украдкой переглядываются между собой. — Но это не значит, что надо вот так на нее накидываться.

— Ничего, ребята, не волнуйтесь, — гордо приподнимает голову Питер. — Я все равно все узнаю. Узнаю, что она от меня скрывает. Потрачу год, два или вечность, но докопаюсь до истины. Раскрою все ее тайны и найду всех ее любовников.

— Нет никакой правды! — надрывает голосовые связки Хелен. — Я не сделала ничего плохого! Не предавала тебя!

— Уверен, что автор этого сообщения любезно согласится все мне объяснить и раскрыть твою настоящую личность. Думаешь, я не захочу позвонить на этот номер и договориться о встрече? Думаешь, я не догадаюсь? Ни фига подобного, милочка! Я встречусь с ним! Встречусь и все разузнаю!

— Что бы они ни сказали, это все будет клеветой!

— Хватит! — приподнимает руку Питер. — Довольно! Меня уже тошнит от твоей лжи!

— Так ты же сказал, что не должен был верить этому сообщению? Называл себя идиотом из-за того, что набросился на меня с обвинениями! А, Роуз? Забыл, как едва ли не рыдал, моля меня о прощении? Ты клялся, что больше такого не повторится! Но теперь наступаешь на те же грабли!

— Пока не узнаю, кто ты есть на самом деле, я не успокоюсь. А если выяснится, что ты врала и пользовалась мной, то я уже точно с тобой расстанусь.

— Господи, да делай ты что хочешь! — взрывается Хелен. — Я устала тебе что-то доказывать! Доказывать, что я чиста и невинна перед тобой!

— Это мы еще посмотрим, дрянь!

— Подлечи нервишки, псих! А то совсем уже умом тронулся! Надоело, твою мать, притворяться хорошим мальчиком! Твоя настоящая натура все-таки вылезла наружу. Показала, кто ты есть на самом деле.

— Ты что там вякнула? ЧТО ТЫ ТАМ, твою мать, ВЯКНУЛА, СТЕРВА? ЧТО ТЫ ВЯКНУЛА, ТВАРЬ?

Только Питер хочет рвануть к Хелен и сделать с ней что-нибудь ужасное, как Сэмми закрывает девушку собой и начинает агрессивно его облаивать, а Даниэль и Терренс изо всех пытаются удержать парня и оттащить назад.

— Так-так, ну-ка успокоился! — приказным тоном требует Эдвард, преградив Питеру путь собой, и отталкивает его, когда тот пытается прорваться. — Успокоился, я сказал!

— Эта тварь ВЫВОДИТ МЕНЯ ИЗ СЕБЯ! — низким, грубым голосом бросает Питер, безуспешно пытаясь вырваться из хватки своих друзей. — Пустите меня, парни! Пустите, говорю! Я хочу показать ей, где раки зимуют!

— Питер, приди в себя! — громким голосом строго требует Ракель. — Хватит вытворять глупости!

— Знает, стерва, прекрасно, какую боль мне причинили, но ОСОЗНАННО пошла тем же самым путем, — сквозь зубы цедит Питер. — ДА ЕЩЕ И НАГЛО ВРЕТ, НЕ КРАСНЕЯ!

— А МОЖЕТ, ТЫ САМ ЧТО-ТО ОТ НАС СКРЫВАЕШЬ? — во весь голос вскрикивает Хелен. — Может, своими истериками и желанием обвинить во всем меня ты пытаешься скрыть какие-то свои грязные делишки?

Питер с раздраженным рыком пытается прорваться через образованную его друзьями стену, несмотря на то, что Ракель, Наталия и Анна как могут пытаются его держать, а Даниэль, Эдвард и Терренс решительно не подпускают парня к заливающейся слезами Хелен. Пока Сэмми заливается оглушительным лаем, на который запросто могут сбежать все соседи, а девушки с широко распахнутыми глазами прижимаются поближе друг к другу, Терренс еще решительнее отталкивает Роуза как можно дальше и старается всецело контролировать рукопашную схватку, в которую ему приходиться с ним вступить.

Парни под тихий плач девушек и лай Сэмми борются в рукопашную еще несколько секунд до того, как МакКлайф-старший со злости залупляет Роузу настолько крепкую пощечину, что тот теряет равновесие и падает на пол, схватившись за горящую щеку и с учащенным дыханием смотря на своего приятеля полными искр злости и ненависти глазами. На некоторое время в воздухе воцаряется напряженная пауза, во время которой тяжело дышащие девушки с ужасом в широко распахнутых глазах переглядываются между собой, Сэмми поджимает от страха хвост, а Эдвард и Даниэль удивленно смотрят на Терренса, который лишь гордо приподнимает голову и приглаживает слегка растрепавшиеся волосы.

— Ну что, успокоился? — низким голосом сухо спрашивает Терренс, обращаясь к все еще сидящему на полу Питеру, который с учащенным дыханием обескуражено смотрит на своего приятеля. — Или еще раз врезать, если не помогло?

Питер ничего не говорит и просто продолжает пристально смотреть на Терренса, который в какой-то момент молча хватает его под руку, поднимает на ноги и грубо усаживает на крутящийся стул.

— А вот теперь слушай сюда, красавчик, — уверенно продолжает говорить Терренс, схватив Питера за шиворот. — Во-первых, прекрати нападать на Хелен и пугать бедную девчонку своими выходками. А во-вторых, подумай немного своей башкой и спроси себя, МОЖЕТ ли такое быть? ЕСТЬ ли у Маршалл причины от тебя избавляться?

— Разве она за все это время сделала что-то лично тебе, чтобы заставить усомниться в ней? — спрашивает Анна. — Разве она хотя бы раз бросала тебя в тот момент, когда была нужна тебе? Когда-нибудь такое было?

— Хелен не святая, мы не станем это отрицать, — добавляет Ракель. — Но ты не имеешь право вот так с ней обращаться! Да, ее конфликт со мной и девчонками был, но это наше дело. Мы сами во всем разберемся. Точнее, уже разобрались. А тебе она никогда не делала ничего плохого.

— Мы все прекрасно понимаем, что даже малейшие подозрения в предательстве могут разрывать сердце и приводить в ярость, — отмечает Наталия. — Но чтобы кого-то обвинять, у тебя должны быть доказательства. Или ты должен своими глазами увидеть то самое предательство. Не прочитать какие-то сообщения или увидеть фотографии, а увидеть все вживую. В реальном времени.

Сэмми пару раз уверенно подает голос в знак согласия. Питер же несколько секунд ничего не говорит и с недовольным вздохом задумывается о чем-то своем, выглядя все еще довольно хмурым, но уже менее агрессивным. Пока Хелен пристально смотрит на него красными заплаканными глазами и прижимается как можно ближе к Эдварду, а Даниэль просто гладит ее по руке.

— Ладно, возможно, я и правда погорячился, — низким голосом гораздо спокойнее говорит Питер. — Перегнул палку. Признаю.

— Да уж, нехило так погорячился! — скрестив руки на груди, бросает Анна.

— Просто постарайтесь меня понять. Понять, что я почувствовал от одной только мысли, что меня могли предать. Вы ведь прекрасно знайте, что для меня это больная мозоль.

— Мы все понимаем, Пит, но твое поведение не может быть оправдано таким образом, — отвечает Наталия. — Ты должен хоть как-то держать себя в руках. Если бы нас здесь не было, ты бы точно прикончил Маршалл.

— Я больше всего боюсь, что то сообщение может оказаться правдой. — Питер нервно сглатывает. — Что меня действительно предали.

— Слушай, ну ты сам подумай немного! — восклицает Ракель. — Подумай, какова вероятность всей этой чехарды?

— Она есть. Не сказать, что высокая, но я не могу сказать, что этого точно не будет.

— К тому же, стала бы девчонка бросать того, для кого она столько всего сделала? — вмешивается Терренс, положив руку на плечо Питера. — Ради тебя Хелен готова пойти на любую жертву и сделать все, чтобы было хорошо. Она о себе не так много думает, как о тебе. Ты для нее все!

— Ты наш близкий друг, но извини, это уже ни в какие ворота не лезет, — добавляет Даниэль, подойдя к Питеру. — Мы не можем закрывать глаза на подобное.

— Не знаю, ребята… — устало вздыхает Питер, откинувшись на спинку стула. — Я уже не знаю, что думать и что говорить. Вроде и понимаю, что могу быть неправ, а вроде не исключаю, что в этом что-то есть.

— Отчасти так, но как сказала Наталия, прежде чем кого-то обвинять, нужны доказательства, — напоминает Эдвард, также подойдя к Питеру.

— Но ведь она знала, что на меня готовится покушение! Маршалл могла предотвратить все это за пару минут, но она предпочла пойти по другому пути.

— А что бы изменилось? — разводит руками Анна. — Думаешь, это заставило бы их изменить планы? Ничего подобного! Рано или поздно тебя бы все равно где-то поймали! Не после концерта, так возле нашего с Даниэлем дома. Не там, так где-то еще!

— Может и так. Но сам факт, что эта девушка промолчала тогда, когда должна была говорить!

— Мы ее никак не оправдываем, но так тоже нельзя, — отвечает Наталия.

— Ох, у меня уже голова кругом ходит… — Питер опирается локтем о подлокотник стула и прикладывает руку ко лбу. — И так на взводе из-за всех этих нападений, а тут еще масла в огонь подливают.

— Рано или поздно все это закончится, — уверенно отвечает Ракель, погладив Питера по плечу. — Сейчас мистер Джонсон приедет сюда, и мы вместе будем искать решение проблемы.

— Сомневаюсь, что он может чем-то нам помочь.

— Но есть еще кое-что важное, — тихо вмешивается Хелен, поглаживая Сэмми по голове, которая лежит у нее на коленях.

Взоры парней и девушек тут же устремляются на сжавшуюся в клубочек Хелен.

— Один из подловивших меня типов дал намек на то, почему все это началось.

— Правда? — округляет глаза Анна.

— И почему же? — хмуро спрашивает Питер, скрестив руки на груди.

— Все это как-то связано с твоей матерью.

— С моей матерью?

— Подробностей он тогда не рассказал, но отметил, что его господин затеял все это для того, чтобы решить что-то связанное с той женщиной.

— Но моя мать пропала много лет назад! Однажды ушла из дома и больше не вернулась!

— Ладно, теперь уже что-то… — расставляет руки в бока Даниэль. — Можно попытаться копнуть глубже.

— Но как эта женщина может связана с тем главарем? — недоумевает Эдвард. — Что она сделала?

— Похоже, она ввязалась во что-то серьезное, — предполагает Терренс. — А Питеру теперь придется отвечать за ее проступки.

— Но почему только сейчас? — недоумевает Питер. — Моя мать пропала много лет назад, но кто-то начал предъявлять мне претензии лишь сейчас!

— Зато можно предположить, что эта женщина все-таки жива, — задумчиво говорит Ракель. — Что алкоголь пока что ее не убил.

— И что она, по-вашему, могла натворить?

— Наверняка это как-то связано с деньгами, — пожимает плечами Наталия. — Вдруг она грабанула какого-нибудь мужика, а он оказался эдаким богачом, который решительно настроен все вернуть?

— Грабеж ради денег на покупку бутылки водки? — слегка хмурится Эдвард. — Возможно!

— Но ведь эти гады говорят, что все это затевается не ради денег! — разводит руками Питер.

— Кто знает, приятель… — задумчиво произносит Анна. — Но ясно одно – твоя мать явно что-то натворила, а тебя заставили за нее отвечать.

— Если она куда-то и вляпалась, то какого фига я должен ее выручать? На хрена мне платить какому-то отморозку?

— Ну, наверное, он судит так: раз ты ее сын, значит и должен отдуваться, — предполагает Даниэль. — Знает, что денежки у тебя есть. А значит, ты вполне платежеспособный чувак, способный погасить все ее долги.

— И как они тогда узнали, что она моя мать? Как смогли найти ее сына?

— Если он и правда богач, то для него это как плюнуть, — отвечает Терренс. — Тем более, ты стал знаменитым. Это тоже играет свою роль.

— И, как назло, я не могу узнать, что все это значит. Потому что понятия не имею, где она сейчас и что с ней происходит.

— Слушай, Пит, а ты помнишь тот день, когда она ушла из дома? — слегка хмурится Ракель.

— Да, помню. Это произошло спустя пару-тройку дней после того, как я окончил школу и получил аттестат. Она тогда радовалась, что ей где-то удалось раздобыть бутылку дорогущей водки. Сначала предложила мне выпить с ней в честь выпускного, а после моего отказа позвонила кому-то из своих собутыльников и пригласила их на вечеринку. В честь меня, как она сказала. Мол, сыночек школу окончил. Радость какая! Надо отметить! Ну… Она ушла… И… Больше не вернулась. С тех пор я больше ее не видел. И я… Не пытался ее искать. Ибо я уже привык к тому, что ее не бывало дома по несколько дней. Думал, что она погуляет и вернется. Но мать не возвращалась. И мне… Было как-то все равно. Я не пытался ее искать.

— А она работала хотя бы какой-то период жизни? — уточняет Наталия.

— Нет, она никогда в жизни не работала. А деньги на выпивку либо крала у людей на улице, либо забирала у меня, когда мне удавалось что-то заработать. Ну или просто строила из себя больную и просила милостыню. Если везло, то ей хватало. А не везло – думала, как ей еще достать бабки.

— И не было ничего такого, что могло бы вызвать у тебя какие-то подозрения? — спрашивает Анна.

— Я больше удивлен, что ее ни разу ни на чем не ловили и никогда не арестовали. Хотя я точно знаю, что моя мать частенько обворовывала магазины.

— А что если она пропала как раз потому, что ее арестовала полиция? — слегка хмурится Даниэль. — Вдруг эта женщина все-таки на чем-то попалась?

— Но как тогда она может иметь отношение к человеку, который пытается избавиться от блондина? — удивляется Хелен.

— Хороший вопрос, — задумчиво произносит Терренс. — Вопрос, на который нет четкого ответа.

— В любом случае мы можем это выяснить, — отмечает Эдвард. — Сейчас расскажем мистеру Джонсону про эту женщину, а он, возможно, вспомнит о каких-то делах с ее участием, если она и правда что-то натворила.

— Ох, мать… — устало вздыхает Питер, покрутив головой. — Уже сто лет как пропала, но решила все равно немного подгадить мне.

— Тем не менее если нам удастся выйти на главаря той банды, то он, несомненно, может рассказать нам обо всем, что ее касается, — отвечает Ракель.

— А когда мы на него выйдем – вопрос открытый.

— Ладно, ребята, будем считать, что дело черепашьими шагами все-таки продвигается, — спокойно говорит Эдвард. — Теперь мы знаем, что Питер не знаком с главным, а главный имеет какое-то отношение к его матери.

— Да уж, если мы будем получать информацию в такой мизерной дозе, то моя голова быстрее обрастет седыми волосами, — хмуро бросает Питер.

— Моя голова уж точно ими обрастет, если те люди сделают со мной еще что-нибудь ужасное, — говорит себе под нос Хелен.

Сэмми тихонько подает голос и кладет морду на колени Хелен, которая мягко трепет его за уши. Питер пару секунд молча наблюдает за ней уже более расслабленным взглядом, где-то в глубине души чувствуя вину перед ней за свое поведение, хотя и продолжая задаваться вопросом, стоит ли ему доверять своей возлюбленной. Тем не менее он в какой-то момент встает со стула, подходит к кровати, садится на нее и без слов заключает девушку в крепкие объятия, погладив ее по голове. Та поначалу никак на это реагирует, а затем все-таки кладет ладони ему на спину и утыкается носом в его плечо.

— Прости меня… — тихо извиняется Питер. — Извини за мой психоз. Мне правда очень жаль…

— Ты ранишь мне сердце, — шепчет Хелен и тихо шмыгает носом. — Я этого не выдержу.

— Молюсь о том, чтобы ты никогда не ранила мое.

— Уж лучше сразу выбрать смерть.

— Не говори так.

Сэмми тихонько подает голос, внимательно наблюдая за Хелен и Питером, который с легкой улыбкой гладит его по голове. Пока их друзья наблюдают за ними, украдкой переглядываются между собой и крепко обнимают свои вторые половинки.

***

Спустя чуть больше получаса домой к Питеру приезжает Виктор Джонсон, глубокоуважаемый капитан полиции в возрасте ближе к шестидесяти годам, который много лет близко дружит с отцом и матерью Терренса и Эдварда и принимал активное участие в аресте всех недругов парней и их девушек. Мужчина с довольно редкими темными волосами и карими глазами, практически всегда носящий очки из-за плохого зрения, не привык сдаваться и унывать даже в самых трудных ситуациях и убежден, что выход есть всегда – нужно просто верить и ждать.

Как только хозяин квартиры встречает только что прибывшего гостя, он вместе с Терренсом, Даниэлем, Эдвардом, Ракель, Наталией, Анной и Хелен подробно рассказывают Виктору о том, в какой ситуации они оказались на этот раз. Пока сам мужчина внимательно слушает их и на всякий случай делает какие-то пометки в своей небольшой черной книжке, которую всегда носит с собой.

— Ох, ребята… — устало вздыхает Виктор, откинувшись на спинку крутящегося стула и немного поправив свои очки на переносице. — Случай непростой, скажу я вам…

— Вы сможете нам помочь? — с округленными глазами спрашивает Хелен, пока ее крепко обнимает сидящая рядом на кровати Ракель. — Сможете сделать все, чтобы мы вернулись к нормальной жизни?

— Честно говоря, я не знаю, чем вас обрадовать. Того, что вы все мне рассказали, мне очень мало. Этой информации слишком мало для того, чтобы можно было что-то сделать.

— То есть, вы хотите сказать, что дело безнадежное? — широко распахивает глаза Хелен. — Что мы можем ни на что не надеяться?

— Нет, конечно, Хелен! — возражает Виктор. — Дело не безнадежное. Просто нам нужно больше информации.

— Мы рассказали вам все, что знаем сами, — разводит руками Терренс. — Все, с чем пришлось столкнуться Хелен и Питеру за последние несколько дней.

— Как вы уже знайте, часть этой истории я знал еще со слов Ребекки и Джейми. И уже тогда начал призадумываться над ней.

— Ясное дело, что было бы намного проще, если бы мы знали хоть какие-то имена, — задумчиво говорит Наталия. — Если бы мы знали кого-то, кто мог бы помочь нам выйти на главаря и всю его банду. Но к сожалению, они не называли никаких имен.

— В любом случае я выделю немного времени на тщательное изучение текущих и архивных дел. Может, мне все-таки удастся что-то нарыть.

— Любая ваша помощь была бы для нас очень кстати, — отвечает Ракель.

— Мы должны поскорее покончить со всем этим, пока не стало слишком поздно, — добавляет Анна. — Если мы ничего не сделаем, то Хелен и Питеру угрожает большая опасность.

— Я все прекрасно понимаю, ребята, — мягко говорит Виктор. — И я искренне вам сочувствую и очень обеспокоен тем, что происходит. Но к сожалению, я ничего не могу вам обещать.

— А ведь видео с нападением на Питера после концерта распространилось по всему Интернету, — задумчиво отмечает Хелен. — Там очень хорошо видно лицо того человека. Неужели вы его не видели и не можете ничего сказать?

— Да, менеджер сказал нам, что скрутившие его охранники вызвали полицию, и те забрали того отморозка в участок, — вспоминает Эдвард. — Может, вы что-то об этом знайте?

— К сожалению, его делом я не занимался, — признается Виктор. — Того человека допрашивал мой коллега.

— И он не говорил вам ничего интересного? — уточняет Даниэль.

— Насколько мне известно, за того парня внесли залог, поскольку его хотели отправить в изолятор. Поэтому его без проблем отпустили. Да и штраф он уже полностью оплатил.

— И все? — широко распахивает глаза Терренс.

— Да. Ну а также выписали штраф за нарушение порядка в общественном месте и конфисковали оружие, которое у него было.

— А известно, кто внес залог? — уточняет Питер.

— Нет, к сожалению, этого я не знаю. Но скажу сразу, сумма залога была довольно большая. Сам он дал понять, что таких денег у него нет, и попросил один звонок, чтобы кому-то позвонить. Вот тот человек, наверное, и заплатил.

— А раньше его ловили на преступлениях? — спрашивает Ракель.

— Нет, вроде бы. Не считая того нападения, перед законом он чист. К тому же, дело было квалифицировано как хулиганство. Речь не шла о нападении на человека.

— Но как же так? — широко распахивает глаза Хелен. — Тот тип пытался убить Питера, а ему просто выписали штраф за хулиганство!

— Не знаю, господа, я ничего не могу вам сказать. Мой коллега лишь мельком упомянул об этом случае во время обеденного перерыва. Но поскольку у меня и так сейчас немало дел, то я не стал вдаваться в подробности. Да и с тем человеком у нас не такие близкие отношения, как, скажем, с Дарвином Остином, которого вы все должны хорошо помнить.

— Это вызывает некоторые вопросы по поводу его компетентности, — слегка хмурится Питер.

— Согласен, но это все, что я знаю о том случае. Хотя возможно, если бы ты написал на него заявление, то за него взялись бы уже серьезно. А ты, как я понял, не сделал этого.

— Нет… Списал все это на то, что тот парень был обычным хулиганом. Который напал на меня, потому что я просто попался ему под горячую руку.

— Ну, как видишь, это был не просто нарушитель общественного порядка.

— А не может быть такое, что залог за того типа внес тот самый главарь? — предполагает Эдвард.

— Кто знает, может, и он.

— И если это так, то мы имеем дело с каким-нибудь богатеньким типом, который вполне способен отмазать своих дружков и договориться с любым человеком, — задумчиво добавляет Хелен.

— Хорошо, я попробую расспросить своего коллегу об этом случае и узнаю, кто именно внес за него залог, — обещает Виктор и быстро прочищает горло. — Хотя говоря откровенно, тот тип немного мутный. Хоть он и работает с нами давно, добросовестным его не назовешь.

— Будем верить, что у вас все получится, — бросает легкую улыбку Анна.

— Ох, если честно, я так замотался в последнее время… — устало вздыхает Виктор. — Веду сейчас сразу несколько дел. Все в голове перемешалось, и я стал путаться в них.

— Вы уж извините, что мы подкинули вам еще работенки, мистер Джонсон, — с грустью во взгляде извиняется Ракель. — Но нам больше не к кому обратиться.

— Все в порядке, ребята, вы правильно поступили, что решили обратиться ко мне за помощью. Хоть пока что я не могу ничего вам сказать, мы обязательно со всем разберемся и накажем всех виновных.

— Спасибо огромное, мистер Джонсон, — дружелюбно благодарит Питер. — Мы знали, что вы не откажете нам.

Сэмми два раза тихо подает голос.

— Кстати, Питер, а ты сейчас упомянул, что дело может быть как-то связано с твоей матерью, — слегка нахмурившись, задумчиво вспоминает Виктор.

— Да, Хелен только что сказала нам об этом, — пожимает плечами Питер.

— Один из подкарауливших меня типов признался в том, что мать Питера имеет к данном делу прямое отношение, — добавляет Хелен. — Мол… Она причина, по которой их господин и пытается от нас избавиться.

— Вы все подтвердили, что эта женщина без вести пропала много лет назад и с тех пор больше не объявлялась, — поглаживает подбородок Виктор.

— Да, все верно, — кивает Даниэль.

— А как зовут ту женщину?

— Корнелия, — спокойно произносит Питер. — Корнелия Роуз. Моя мать.

— Корнелия… Корнелия… — Виктор на пару секунд призадумывается. — Знакомое имя… Корнелия Роуз…

— Вы что-то знайте о ней?

— Не знаю… Пока что не очень уверен…

— Питер рассказывал, что его мать была алкоголичкой со стажем, — признается Анна. — Не работала, все деньги спускала на выпивку и совсем не занималась своим сыном.

— А ушла она после того как он окончил школу! — добавляет Терренс. — Типа чтобы отпраздновать выпуск сына из школы. И с тех пор ее больше никто не видел.

— Послушайте, я пока что ничего не могу утверждать, — задумчиво говорит Виктор. — Мне надо будет пробежаться глазами по архивам. Но… Я не исключаю, что окажусь прав.

— В чем дело, мистер Джонсон? — сильно хмурится Эдвард. — Что вы хотите этим сказать?

— Дело в том, что я помню одну женщину по имени Корнелия. Она когда-то давно проходила по делу о вооруженном ограблении крупного банка.

— А вы можете рассказать о нем поподробнее? — просит Даниэль.

— Однажды в полицию поступил звонок от неизвестного мужчины, сообщивший нам о том, что группа людей в возрасте тридцати-сорока лет ворвалась в здание банка. Женщины угрожали посетителям ножами, а у мужчин было самодельные взрывные устройства. Они требовали, чтобы сотрудники немедленно открыли все сейфы и выдали им деньги наличными. И когда пара посетителей попытались сбежать и позвать на помощь, то некоторые женщины нанесли им серьезное ножевое ранение. А один из мужчин крепко избил одного из охранников и сотрудника банка, который пытался вывести хотя бы нескольких человек.

— И та самая Корнелия принимала в ограблении участие? — уточняет Терренс.

— Да, она как раз и ранила молодую женщину, которая пыталась сбежать. Девушка вроде бы была там со своим мужем, но ему удалось вовремя сбежать вместе с еще несколькими счастливчиков. Один из которых и вызвал полицию.

— Но их всех же арестовали? — уточняет Хелен.

— Да, эта эпопея, к счастью, длилась недолго. Полиция быстро нейтрализовала всю группу и отвезла ее в участок, а врачи скорой помощи увезли всех пострадавших в больницу. Слава богу, погибших после этого случая не было.

— И что потом произошло? — неуверенно спрашивает Анна. — Эту Корнелию арестовали?

— Было решено отправить ее на медицинское обследование для выявления психологических отклонений. Врачи сделали заключение, что она вменяема, но находится в глубокой алкогольной зависимости. А во время ограбления эта женщина находилась под воздействием каких-то сильных психотропных веществ. То есть, на тот момент Корнелия мало понимала, что делала.

— Хотите сказать, что ее чем-то накачали и заставили пойти на ограбление? — округляет глаза Даниэль.

— Ну, накачаться она вполне могла и сама. Смешала алкоголь с какими-нибудь таблетками или чем-то вроде, и ее понесло, что называется.

— А только она была под чем-то или все члены той компании? — уточняет Эдвард.

— Да, все участвовавшие в ограблении на тот момент находилась в неадекватном состоянии. Некоторые даже не смогли вспомнить ничего из того, что было.

— И что с ними стало?

— Отправили на принудительное лечение в психиатрическую клинику. После которых почти все получили еще и тюремный срок.

— Включая Корнелию? — слегка хмурится Наталия.

— А вот Корнелии каким-то образом удалось сбежать из клиники. Такое чувство, будто эта женщина тщательно спланировала побег, ибо когда врачи узнали об этом, то ее след уже давно простыл. Никто ничего не видел, никто ничего не знал. Дело тогда вел мой старший коллега, а я работал его помощником и занимался больше бумажной волокитой. А после того как того человека перевели на работу в другое отделение, то дело передали уже кому-то другому. И я не знаю, что произошло дальше.

— Эй, Питер, а сколько лет было твоей матери, когда она навсегда ушла из дома? — интересуется Ракель.

— Почти сорок, — задумчиво отвечает Питер. — А когда мать ушла из дома, мне было почти восемнадцать.

— Может, она пропала как раз по этой причине? — предполагает Хелен. — В принципе все сходится: она решила грабануть банк, чтобы достать денег на выпивку, но ее арестовали и поместили в психушку. А потом она могла сбежать и скрываться.

— Может быть и такое. — Питер окидывает всех грустным взглядом. — Хотя до этого ее ни разу не ловили на кражах. Даже если порой она крала очень дорогие алкогольные напитки. Стоимость одной такой бутылки могла доходить до ста-двухсот долларов.

— Вряд ли: Корнелию Роуз на самом деле неоднократно арестовывали за попытку вынести из магазина дорогостоящие вещи, — возражает Виктор. — И это не всегда был алкоголь: она могла наведаться и в другие магазины, где продавали ювелирные украшения, одежду, бытовую технику…

— Может, и так. Но ясно одно – это она… Моя мать… Мы говорим об одном и том же человеке.

— Если это так, то теперь понятно, куда она пропала, — пожимает плечами Даниэль.

— Да, но куда моя мать пошла после того как сбежала из психушки? И жива ли она сейчас?

— Ничего не могу сказать, Питер, — качает головой Виктор. — Дальнейшая судьба Корнелии Роуз мне неизвестна. Ее очень долго пытались найти, но все усилия оказались напрасны.

— А дальше она вполне могла взяться за старое и попытаться ограбить какого-нибудь богача, — предполагает Анна. — Но он застал ее на месте преступления и хотел упрятать за решетку.

— Ограбить богача, который узнал про Питера и решил содрать с него немного денег в качестве морального ущерба? — добавляет Хелен.

— Или все намного сложнее, и дело идет о похищении и удержании? — выдвигает версию Наталия. — Тот богач хочет, чтобы Питер заплатил за свою мать выкуп?

— Это в том случае, если та женщина жива! — восклицает Ракель. — А если она уже давно мертва, то причина в чем-то другом.

— Серьезно?! — нервно ухмыляется Питер. — Из-за того, что моя мать куда по уши влипла, мы все должны вот так страдать?

— Жаль, что у вас нет возможности найти эту женщину, — задумчиво говорит Виктор. — Можно было бы расспросить ее о том, что она сделала, и узнать, кто источник всех ваших бед.

— Нет, мистер Джонсон, это невозможно! Даже если я бы очень захотел, то не смог бы найти ее.

— А ты знаешь кого-то, кто знаком с твоей матерью? Может, эти люди смогут что-то тебе сказать?

— Ну, уж ее собутыльников я видел лишь мельком. А соседи тем более не знают, что натворила эта женщина и где скрывается.

— Неужели она так ни разу и не объявилась с момента своей пропажи?

— Пока я жил там, о ней никто ничего не слышал и не знал. Хотя я не исключаю, что все могло бы быть иначе после моего отъезда из того района.

— То есть, ты жил в другом месте?

— Да, я купил эту квартиру и переехал сразу же после того как у меня появились деньги. А это произошло где-то в двадцать три года. Когда мы с Даниэлем уже познакомились и вместе работали с группой одного мужика.

— И с тех пор ты в тот район ни ногой?

— Мне там делать нечего.

— Знаешь, Питер, я бы посоветовал тебе наведаться в то место и расспросить всех, кто там живет. Не думаю, что все могло сильно измениться всего за несколько лет. Да, кто-то мог умереть и переехать, но некоторые все еще остаются там.

— Вы думайте, моя мать сейчас скрывается там? В том доме, где мы раньше жили?

— Все возможно, — разводит руками Виктор. — На данный момент твоя мать – ключ к решению проблемы. Только она может помочь тебе все разузнать и свести с тем, кто тебе угрожает.

— Ох, хорошо, я подумаю об этом. Не очень хочется возвращаться туда из-за плохих воспоминаний. Но если вы считайте, что мне это поможет, то стоит попробовать.

— Или можешь не ездить, а просто позвонить кому-то из соседей. У тебя ведь вполне могут сохраниться какие-то номера.

— Вряд ли. Но я поищу.

Сэмми в этот момент тихонько подает голос.

— А если у нас не получится найти эту женщину или она уже умерла? — округляет глаза Анна. — Что нам тогда делать?

— Тогда будем думать, — пожимает плечами Виктор. — Хотя с учетом всей информации у меня нет никаких идей относительно данной ситуации. Не считая попытки разыскать мать Питера.

— Мы и сами уже всю голову сломали… — тяжело вздыхает Хелен.

— Кстати, а что насчет отца Питера? Может, он может нам помочь?

— У меня его нет, — качает головой Питер. — Точнее, я ничего о нем не знаю. Он ни разу не объявлялся, а мать не любила говорить об этом человеке.

— Что, вообще ничего не знаешь?

— Ничего. И теперь уже никогда не узнаю. Да и я не очень хочу, если честно.

— Я не думаю, что он умер. Если Корнелия вполне могла погибнуть из-за злоупотребления алкоголем, то твой отец еще может быть жив. Ему сейчас должно быть примерно пятьдесят-пятьдесят пять лет.

— Или, наоборот, он спился еще раньше.

— Кто знает.

— Да уж, тяжелый случай… — резко выдыхает Даниэль.

— Ладно, ребята, не переживайте, разрулим мы с вами эту ситуацию, — с легкой улыбкой обещает Виктор. — Я ни в коем случае не отказываюсь вам помочь и сделаю все, что в моих силах. А если и вы мне поможете, то мы станем прекрасной командой.

— Если случится что-то еще, то мы сразу же дадим вам знать, — обещает Терренс.

— Пока единственное, что я могу вам посоветовать, – это быть осторожнее. Постоянно оглядывайтесь по сторонам и не гуляйте в малолюдных местах. Случай с Хелен уже показал вам, что может случиться.

— Вы правы, мистер Джонсон, — уверенно кивает Эдвард. — Мы с ребятами сейчас и так стараемся ходить по улицам компаниями там, где много людей.

— Да, за нами все время кто-то следит, но никто не причиняет нам вреда, — добавляет Наталия.

— Гарантии полной безопасности в этом случае я вам дать не могу, но так риск стать чьей-то жертвой снижается в разы, — отмечает Виктор.

— А поскольку они знают все наши адреса, то становится не совсем безопасно находиться даже дома, — отмечает Анна.

— В любом случае вы всегда можете вызвать полицию. Они очень быстро приедут и со всем разберутся.

— Если что, можно всегда воспользоваться записями с камер видеонаблюдения, — уверенно говорит Терренс. — У нас с Ракель круглосуточно ведется наблюдение за территорией дома. Да и охрана района не пропускает посторонних. Мимо них даже мышь не проскочит незамеченной.

— И да, советую вам предупредить всех ваших ближайших родственников об опасности, — настаивает Виктор. — Джейми с Ребеккой уже в курсе, а вот остальные могут и не знать.

— Мои родители тоже все знают, — признается Наталия.

— Моя сестра тоже в курсе, но пока она лечится в клинике, ее это не коснется, — говорит Даниэль.

— А вот моя бабушка ничего не знает, — неуверенно признается Хелен.

— То есть, как это? — округляет глаза Виктор.

— Я не рассказывала ей ни о случае с Питером, ни о том, что происходит со мной.

— Я настаиваю на том, что она должна рассказать, но Хелен отказывается, — добавляет Питер.

— Просто я не хочу ее нервировать. У нее и так далеко не самое крепкое сердце, а всеми этими ужасами я могу сделать ей только хуже.

— Это неправильно, Хелен! — восклицает Виктор. — Ты должна рассказать бабушке правду. Необязательно рассказывать обо всех подробностях, но она должна знать, что тебе и Питеру грозит опасность.

— Нет, мистер Джонсон, я не буду ничего ей говорить! — Хелен окидывает всех своих друзей взглядом. — И вы, пожалуйста, тоже молчите. Не вздумайте проболтаться бабуле о том, что происходит. И тем более о том, что я сегодня чуть не утонула.

— Мы все прекрасно понимаем твое беспокойство, подруга, но так никуда не годится, — спокойно отвечает Терренс. — Не дай бог, эти твари пристанут к миссис Маршалл! Они же непременно выложат все на блюдечке. Подадут это в такой форме, что ее сто процентов увезут на скорой с инфарктом.

— Да, Маршалл, у тебя есть возможность донести информацию мягко, без подробностей и опустить некоторые подробности, — соглашается Эдвард. — А эти гады не будут никого жалеть. Даже пожилую женщину.

— Нет, ребята, я вам все сказала! — решительно восклицает Хелен. — Бабушка Скарлетт ничего не должна знать!

— Да, а как ты собралась оправдывать свою рану на щеке? — интересуется Анна.

— Что-нибудь придумаю. Скажу, что… Что покарябала ее об ветку дерева или что-то вроде.

— И опять ты собралась врать… — устало стонет Питер.

— Я делаю это лишь из лучших побуждений. Возможно, я все-таки расскажу ей все вкратце, когда мы найдем виновника ситуации. Но сейчас и я, и вы все должны молчать.

— Дело, конечно, твое, но я бы на твоем месте все-таки предупредил ее, — расставляет руки в бока Даниэль.

— Нет, я все сказала!

— Поступай как знаешь, но я надеюсь, что ты все же вовремя одумаешься, — выражает надежду Виктор. — Нехорошо держать женщину в неведении. Ты должна понимать, что рано или поздно она все равно все узнает.

— Она узнает, но не сейчас. Обещаю.

— Послушай своих друзей и сделай как они советуют, Хелен. Мы понимаем, что ты хочешь как лучше, но неведение всегда намного хуже. Тебе необязательно рассказывать все подробности. Просто дай факты. И все.

— Не беспокойтесь, мистер Джонсон, все будет хорошо.

Сэмми очень тихо, с неодобрением подает голос, будто говоря, что его хозяйка не должна упрямиться. В этот момент Хелен и Питер переглядываются между собой, а затем она кладет голову ему на плечо, а тот мило целует ее в висок и запускает пальцы в уже практически сухие, слегка лохматые волосы. Пока их друзья с грустью во взгляде наблюдают за происходящим, а девушки прижимаются поближе к своим любимым мужчинам, одаривающие их полными нежностью улыбками.

Глава 11

Еще три дня пролетают незаметно. Время приближается к вечеру. После небольшого перерыва Эдвард, Терренс, Даниэль и Питер возвращаются к концертной деятельности и собираются выйти сегодня на сцену, чтобы исполнить пару уже выпущенных песен. За некоторое время до этого друзья со всей ответственностью готовились к нему и тратили по несколько часов в день на репетиции. И даже несмотря на травму руки и ноги и советы людей поберечь их, Питер ни разу не позволил себе расслабиться и сегодня намерен выложиться на все сто, чтобы порадовать всех тех, кто купил билет на их шоу. Музыка помогает ему полностью отключить голову и отвлечься ото всего, что с ним происходит в последнее время. Помогает не думать ни о чем плохом и хотя бы ненадолго почувствовать себя счастливым и беззаботным.

Пока до начала выступления остается еще достаточно много времени, парни вместе проводят время в своей просторной гримерной. Кто-то только сейчас переодевается в приготовленные стилистами костюмы, а кто-то уже давно его надел и сейчас от безделья наматывает круги по всему помещению, валяется на диванчике или же разогревает все мышцы и голосовые связки. Но в какой-то момент до старшего члена группы «Against The System» доходит, что что-то не так, и, слегка нахмурившись, начинает осматриваться вокруг. И когда взгляд Терренса останавливается на Эдварде, лежащем на диване тихо как мышка, то для него все встает на свои места.

— О, ребята, походу, мы с вами ненадолго потеряли Эдварда, — шутливо говорит Даниэль.

— Да уж, лежит там на диванчике как мышь и слова лишнего не вставит, — задумчиво отмечает Питер.

— Так, а я не понял! — громко произносит Терренс. — Эдвард, ты чего это там притих?

Только вот Эдвард никак на это не реагирует, поскольку уже успел задремать, пока его старшие коллеги по группе дурачились между собой.

— Эдвард, мы к тебе обращаемся! — восклицает Даниэль. — Твою мать, он там уснул что ли?

— МакКлайф-младший поступил очень мудро, послав вас двоих на фиг и решив подрыхнуть пару минут, — отмечает Питер.

— Так, а ну-ка, рота, подъем! — командирским тоном требует Терренс, решительно направляясь к тому дивану, на котором лежит Эдвард. — Это ты чего мне удумал? Слышишь, мелкий? А ну просыпайся давай! Эй, крысеныш?!

С этими словами Терренс хватает со столика какой-то журнал, что оказывается первым, что попадается ему под руку, и со всей силы лупит им Эдварда по голове. Из-за чего тот с тихим охом резко вздрагивает, как будто что-то его не на шутку напугало, и переводит непонимающий, сонный взгляд на брата.

— Эй, какого хрена? — тихо стонет Эдвард.

— Подъем, малой! — восклицает Терренс. — Хватит валяться тут как принцесса! Не фиг играть роль Спящей красавицы, которую сейчас уж точно не поцелует одна златовласая красавица.

— Мне что уже и вздремнуть пару минут нельзя?

— Дома спать будешь! А сейчас давай поднимай свою прекрасную задницу и будь добр начать готовиться к выступлению.

— А по-твоему, я не готов?

Эдвард лениво принимает сидячее положение и немного одергивает свой пиджак с закатанными рукавами, пока Даниэль и Питер подходят к нему.

— Я готов! Можно хоть сейчас запускать меня в полет.

— Кстати, а мне так кажется, или ты сегодня какой-то не очень разговорчивый? — слегка хмурится Даниэль. — Вставишь в лучшем случае пару слов и замолкаешь.

— И правда, Эдвард, сегодня ты какой-то не ты, — соглашается Питер. — Я даже начинаю переживать.

— Да нет, я вроде бы такой же, как и всегда, — пожимает плечами Эдвард, оперевшись руками о диван. — Меня все еще зовут Эдвард, и я играю в одной группе с тремя безмозглыми придурками.

— А вот я думаю, что с тобой что-то не так, — уверенно говорит Терренс. — Ты и правда какой-то странный сегодня.

— У тебя какие-то проблемы, приятель? — интересуется Даниэль, присев рядом с Эдвардом. — Что-то произошло?

— Нет, все нормально, — пожимает плечами Эдвард. — С чего ты это взял?

— А почему тогда почти все время молчишь? — проявляет беспокойство Терренс и садится по другую сторону от Эдварда. — Если я не ошибаюсь, ты завалился на диван сразу же после того как переоделся. И с тех пор ни разу не вставал.

— Нет ничего плохого в том, чтобы немного поваляться на диванчике перед концертом. Настроиться на нужный лад, так сказать. Вам тоже советую попробовать.

— Обычно вы с Роузом наводите здесь шороху, а сегодня он отдувается за двоих, — отмечает Даниэль.

— А еще ты сегодня намного реже выносишь мозг своему братцу, — добавляет Питер, подходит к одному из зеркал и немного расчесывает свои взъерошенные волосы. — Мы ведь привыкли к тому, что у вас это стало неизменной традицией.

— Считайте, что я просто не выспался, — с усталым вздохом спокойно отвечает Эдвард. — Что заснул только под утро и проснулся очень рано.

Эдвард медленно встает с дивана и направляется к столику, на котором помимо всякой всячины стоят несколько литровых бутылок с чистой водой.

— Был ужасно взволнован из-за концерта и думал о том, как мы сегодня будем зажигать. — Эдвард берет уже давно раскрытую и выпитую наполовину бутылку и делает пару-тройку глотков. — Думал всю ночь.

— Волнуешься так, будто в первый раз собираешься выступать, — по-доброму усмехается Питер.

— Для меня каждое выступление происходит словно в первый раз. И сейчас я волнуюсь ничуть не меньше.

— Ах да, прости, мы забыли, что ты у нас до чертиков сентиментальный мальчик, — хихикает Терренс, откинувшись на спинку дивана и широко расставив ноги.

— Но с другой стороны, я тебя понимаю, — отмечает Даниэль, подогнув одну ногу под себя. — Все время жду, что вот это все окажется лишь моим нереальным сном.

— Вот и я о том же, — с легкой улыбкой отвечает Эдвард, закручивает крышку бутылки и ставит ее на стол. — Хотя если бы это был всего лишь сон, то я бы предпочел никогда не просыпаться.

— Если это избавит меня от той фигни, с которой я никак не могу разобраться, то этот сон стал бы для меня раем, — задумчиво отвечает Питер, с помощью расчески укладывая волосы нужным ему образом.

— Ничто не вечно, блондин. Раз уж все наши прошлые проблемы разрешились, то мы и с этой обязательно справимся.

— Когда это произойдет, то я на радостях точно набухаюсь в дрезину.

— Не забудь поделиться бухлишком с нами. Мы ведь тоже не прочь бахнуть рюмашку чего-нибудь крепкого.

Эдвард проводит руками по своему бледному лицу, всеми силами скрывая от друзей и брата то, что он чувствует легкое недомогание из-за нежелания их подвести.

— Эй, приятель, с тобой все нормально? — проявляет беспокойство Питер.

— Да, все хорошо, — бросив короткий взгляд на Питера, спокойно отвечает Эдвард.

— Что-то видок у тебя какой-то болезненный, — задумчиво отмечает Терренс.

— Ага, весь какой-то бледный и вялый, — поддакивает Даниэль. — Да еще и сонный.

— Я уже сказал, что просто не спал ночью, — уклончиво отвечает Эдвард, приложив руку к животу с чувством сильной рези в желудке. — А раз у нас есть время, то я вполне могу подремать минут десять-пятнадцать.

— Что-то ты нам не договариваешь, братец, — догадывается Терренс. — Все это точно не спроста.

— Порой твоя фантазия может чрезвычайно бурной.

— Слушай, Эдвард, если тебе нездоровится, то обязательно дам нам знать, — просит Даниэль. — Не надо выходить на сцену больным.

— Все в порядке, ребята, я прекрасно себя чувствую.

Эдвард нервно сглатывает и на секунду прикрывает глаза, пока он опирается руками о стол.

— Жду не дождусь, когда нас наконец-то выпустят на сцену. Охота поскорее взять гитару в руки и начать носиться по всей сцене как угорелый.

— Окей, а теперь повернись к нам лицом и скажи все это еще раз, — скрещивает руки на груди Терренс.

— Да, МакКлайф, ты чего это отвернулся? — расставляет руки в бока Питер после того как кладет расческу на место. — Мы вообще-то хотим говорить с тобой, а не с твоей спиной или твоим затылком.

— И правда, Белоснежка, ну-ка сейчас же яви нам свое прекрасное личико, — с тихой усмешкой просит Даниэль.

— Я знаю, оно и правда просто великолепно, — с несколько вымученной улыбкой разворачивается лицом к парням Эдвард. — Как, впрочем, и я сам.

Эдвард быстрым шагом хочет отойти в сторону, но где-то на середине пути он слегка пошатывается из-за резко ступившего в голову головокружения и зажимает переносицу, понимая, что вот-вот упадет.

— Эдвард? — слегка нахмурившись, настороженно произносит Терренс.

— Все в порядке, — приподнимает руку Эдвард. — Все в порядке.

А сделав еще пару шагов, слабость в ногах все-таки подводит Эдварда, который начинает падать на пол. Однако он успевает ухватиться за край стола и опирается на него всем весом, успев приземлиться лишь на колени с мыслью, что в глазах на мгновение темнеет. Да и Питер пулей подлетает к парню и крепко берет его под руку.

— Эй-эй-эй, Эдвард?! — взволнованно тараторит Питер. — Эдвард! Ты чего?!

— Твою мать, Эдвард! — громко реагирует Терренс, вместе с Даниэлем пулей соскочив с дивана и подлетев к Эдварду.

— Слышь, МакКлайф, ты чего удумал? — взволнованно тараторит Даниэль.

— Ничего, просто голова закружилась, — неохотно отвечает Эдвард, резко встряхивает головой и прикладывает руку ко лбу, пока Питер все еще крепко его придерживает.

— Черт, да ты весь бледный! — с широко распахнутыми глазами подмечает Даниэль.

— Без паники, ребята, сейчас все пройдет.

Эдвард начинает дышать довольно часто и как можно глубже, начиная понимать, что ему все же вряд ли удастся скрыть от парней свое далеко не самое лучшее состояние. В этот момент Питер немного ослабляет хватку и практически отпускает его. И тут парня снова начинает заносить из стороны в сторону, а он практически падает на пол.

— Тихо-тихо, Эдвард, тихо-тихо, — тараторит Даниэль, вовремя подхватив Эдварда и начав крепко придерживать, чтобы помочь ему стоять. — Спокойно, приятель, спокойно.

— Все хорошо, брат, все хорошо, — решительно говорит Терренс и берет Эдварда под руку. — Дыши глубже.

— Надо усадить его на диван, — говорит Питер.

— Мы рядом, не переживай. Только не забывай дышать. Дыши носом. Все хорошо.

Крепко придерживая Эдварда, Даниэль и Терренс медленными шажками доводят его до дивана, усаживают парня и устраиваются по обе стороны от него, пока Питер опускается перед ним на корточки.

— И давно это у тебя башка кружится? — интересуется Даниэль.

— Утром все было нормально, — тихим голосом отвечает Эдвард, зажав пальцами переносицу и согнувшись пополам. — Но сейчас мне что-то не очень хорошо.

— А что-то еще тебя сейчас беспокоит? — спрашивает Терренс.

— Голова кружится… Сильная слабость… Тошнит очень… Хочется блевануть.

— Был бы ты девчонкой, можно было бы пошутить о твоей беременности, — отшучивается Даниэль. — Которую во всяких фильмах обычно определяют после обморока.

— Очень смешно!

— Окей-окей, забей! Ну а еще что-то беспокоит?

— Живот сильно режет… Желудок… И сердце как-то странно себя ведет… То бьется как сумасшедшее, то резко замедляется…

— То есть, у тебя это началось только сейчас, когда мы начали готовиться к концерту? — уточняет Питер.

— Где-то так…

— И ты об этом молчал? — громко удивляется Терренс. — Сидел в уголке как мышь и надеялся, что все обойдется?

— Я не хотел говорить вам об этом, — признается Эдвард. — Думал, что все само пройдет. Но… Что-то не проходит.

— И ты поэтому все это время просто лежал пластом на диване и дремал? — заключает Даниэль.

— По крайней мере, так у меня чуть меньше кружится голова и болит живот. — Эдвард проводит руками по лицу и закрывает его, пока головокружение продолжает его беспокоить. — Хотя как сказать…

— Эй, Пит, дай ему бутылку с водой, — просит Терренс, указав уже на раскрытую бутылку, стоящую на столе. — Пусть выпьет немного.

— Ой, все равно легче не становится, — хмуро бросает Эдвард, согнувшись пополам и положив руку на живот, пока Питер поднимается на ноги и подходит к столику, чтобы взять бутылку. — От нее мне только хуже…

— Так, братан, давай-ка мы отведем тебя ко врачу. Пусть он осмотрит тебя и скажет, что с тобой происходит.

— Нет, не надо! Со мной все в порядке.

— Голова просто так кружиться не будет, — возражает Даниэль. — И тошнота не возникает на ровном месте.

— Возможно, это происходит из-за того, что я с утра ничего не ел.

— Что? — широко распахивает глаза Питер, протягивая Эдварду бутылку с водой. — С утра?

— То есть, ты, твою мать, ходишь весь день голодный? — удивляется Терренс.

— А, ну теперь с тобой все понятно! — восклицает Даниэль. — Ты просто решил, что тебе нужно похудеть, и поэтому сел на диету.

— Ох, да не собирался я садиться на диету, — низким голосом хмуро бросает Эдвард, берет протянутую ему бутылку, раскрывает ее и делает еще пару глотков. — Просто с утра не было аппетита. Меня хватило только на стакан теплой воды.

— Погоди, ты что, реально целый день ничего не жрал? — удивленно спрашивает Питер. — Не положил в рот даже маленький шоколадный батончик?

— Когда я не хочу есть, то ни в коем случае себя не насилую.

— Ха, а он еще удивляется, какого фига у него башка кружится! — громко ухмыляется Терренс.

— Харе разводить панику, парни. — Эдвард выпивает еще немного воды из бутылки. — Сейчас посижу немного и все пройдет.

— Чувак, ты вообще в курсе, что люди худеют только лишь благодаря спорту и правильному питанию? — расставляет руки в бока Питер. — А не благодаря регулярными голодовкам, из-за которых они потом едва стоят на ногах и падают в обмороки.

— Ну ладно тебе, приятель! — хихикает Даниэль. — Мальчик просто хочет быть самым красивым и сексуальным на своей свадьбе. Хочет, чтобы невеста офигела в их первую брачную ночь от роскошного вида его голого торса.

— Ага, или от вида торчащих костей на его голом торсе, — скрещивает руки на груди Терренс.

— Ар-р-р, ну вы и болтушки! — устало стонет Эдвард.

— А ты, твою мать, дебил, который решил осознанно угробить свое здоровье! — повышает голос Терренс. — Ты, конечно, всегда ведешь себя как безмозглый идиот, но я не думал, что все настолько безнадежно.

— Не поспоришь с МакКлайфом! — восклицает Даниэль. — Истину мужик глаголит.

— Ну все, раскукарекались петухи… — закатывает глаза Эдвард, закрывая крышку бутылки с водой. — Как будто к ним целую стаю куриц привели…

— Ну и что нам с тобой делать, чудо в перьях? — резко выдыхает Питер. — Мы не можем выпустить тебя на сцену в таком состоянии!

— Я сам себя выпущу.

— Ага, чтобы ты грохнулся в обморок прямо на глазах у огромной толпы? — громко удивляется Даниэль.

— Не грохнусь. — Эдвард медленно выпрямляется, приподнимает голову и немного поправляет свои волосы. — Мне уже намного лучше.

— Ну да, по твоей бледной роже и пустым глазам видно, как тебе стало лучше, — с недоверием хмуро произносит Терренс.

— Можете думать что хотите, но концерт мы отыграем кровь из носа.

Эдвард медленно встает с дивана и с бутылкой в руках направляется к столику с зеркалом, понимая, что его все еще продолжает заносить в стороны, а ватные ноги едва его слушаются.

— Да и я выйду на сцену, даже если буду подыхать, — решительно заявляет Эдвард, оперевшись обеими руками о туалетный столик и всматриваясь в свое бледное лицо, отражение которого расплывается у него перед глазами. — Даже с пулей в башке. Даже с перфоратором в заднице.

— Твой героизм сейчас ни к месту, Эдвард, — уверенно отвечает Питер. — Тебе плохо, и мы не можем позволить тебе скакать на сцене как коза.

— Вообще-то, это моя работа. — Эдвард снова хватается за живот с чувством невыносимой рези в желудке. — Моя обязанность, которую я должен выполнять.

— Если тебе по фиг на свое здоровье, то нам – нет, — решительно заявляет Даниэль. — У нас мозгов и здравого смысла куда больше, чем у тебя. Хватит на всех нас.

— Вот именно, братец! — восклицает Терренс и резко встает с дивана. — И если я сказал, что ты не выйдешь на сцену, значит, ты никуда не пойдешь.

— А кто сказал, что я буду кого-то слушаться? — тихо усмехается Эдвард.

— Все будет так, как я скажу!

Терренс резко подлетает к Эдварду, хватает его под руку и разворачивает к себе.

— А если ты будешь здесь выкобениваться, то клянусь, я так отхлестаю тебя ремнем по заднице, что мало не покажется.

— Да, мы старше, а значит, ты обязан нас слушаться, — с гордо поднятой головой заявляет Даниэль, встает с дивана и вместе с Питером подходит поближе к Эдварду. — Ты среди нас самый младший, не забывай.

— Я уже давно не ребенок и могу сам о себе позаботиться, — спокойно отвечает Эдвард. — И знаю точно, что не могу подвести ни вас, ни Джорджа, ни организаторов, ни всех людей, которые купили билеты на наши концерты.

Вырвав руку из хватки Терренса и забрав бутылку со стола, Эдвард отходит в сторону. После чего, почувствовав уже более сильный приступ головокружения и звон в ушах, с прикрытыми глазами прикладывает руку ко лбу. Он хочет добраться до одного из столов, чтобы опереться на него, но не успевает, поскольку слабость в ногах опять его подводит. Из-за этого парень выпускает из рук бутылку и обессилено падает на пол. После чего Терренс, Даниэль и Питер моментально к нему подлетают и опускаются перед ним на колени.

— Ха, за одним особенным ребенком глаз да глаз нужен, — уверенно заявляет Терренс. — Если не схватишь вовремя за трусы, он ни фига не остановится.

— Ар-р-р, заткнись, Терренс, — устало стонет Эдвард, приложив руку ко лбу и резко встряхнув головой. — И без тебя тошно сейчас.

— Значит, так, МакКлайф, мы не позволим тебе примкнуть к обществу анорексиков, жрущие в лучшем случае лишь один листик салата в день, — решительно заявляет Даниэль. — Мы сейчас же идем все вместе в кафетерий и как следует нажираемся.

— А если это не поможет, то мы берем тебя под рученьки и отводим ко врачу, — добавляет Питер. — И если он скажет, что тебе нельзя выходить на сцену, значит, выступления не будет. Значит, ты поедешь в больницу и будешь лечиться.

— Я не хочу есть! — возражает Эдвард.

— Никто не спрашивает, хочешь ты этого или нет! — резко вставляет Терренс, — Не захочешь жрать сам, я лично запихну еду тебе в глотку. И прослежу за тем, чтобы ты проглотил ее, а не выплюнул куда-нибудь в салфетку или мусорку, пока мы не видим.

— От одной только мысли о еде меня начинает мутить. — Эдвард прикрывает рот рукой с чувством тошноты, что подступает к горлу. — Хотя мне охота проблеваться даже из-за обычной воды.

— Ничего, приятель, сейчас сожрешь какую-нибудь булочку и почувствуешь себя лучше, — уверяет Питер.

— Я вон как раз собирался сгонять туда и подкрепиться, пока у нас есть время, — признается Даниэль.

— Так все, Эдвард, поднимайся, — решительно говорит Терренс и хлопает Эдварда по спине, как будто подгоняя. — Давай-давай, братан, подъем, в ритме танго! Будем тебя чинить и возвращать в исходное состояние.

С этими словами Терренс помогает Эдварду медленно подняться с пола, закидывает его руку вокруг своей шеи и начинает крепко его придерживать, пока тот растирает лоб и лицо рукой.

— Твою мать, как же все это не вовремя… — бубнит себе под нос Эдвард.

— Ничего, сейчас придешь в норму, — обещает Даниэль. — Надо просто прекратить заниматься всякой дурью и нормально пожрать.

— Давай-давай, романтик, пошли! — восклицает Питер.

С этими словами Питер первым подходит к выходу из гримерной, открывает ее и выходит в коридор. Следом за ним выходит Даниэль, а затем Терренс медленными шажками выводит и Эдварда, в какой-то момент схватив его еще крепче, когда тот опять норовит упасть из-за слабости в ногах.

— Тихо-тихо, спокойно, — тараторит Терренс. — Все хорошо, дыши глубже, сейчас все пройдет.

— Мы пожрем с тобой за компанию, чтобы у тебя проснулся аппетит, — обещает Питер.

— А может, я просто немного посплю? — вяло спрашивает Эдвард.

— Если останется время – можешь и подремать. А сейчас мы обязаны тебя накормить.

— Хотя глядя на тебя, у меня почему-то складывается впечатление, что дело не только в том, что ты ничего не сожрал с утра, — признается Терренс.

— Ох, слушайте, неужели они здесь не могут настроить кондиционер на нормальную температуру? — машет на себя краем распахнутого пиджака Даниэль. — Я, конечно, люблю жару, но мне в этом пиджаке очень душно.

— Согласен, у нас в гримерке гораздо лучше, — соглашается Питер, помахав на себя рукой с чувством жара. — А здесь прямо очень жарко.

— А мне наоборот холодно, — признается Эдвард.

— Серьезно? — удивляется Терренс. — Холодно?

— Даже этот пиджак меня не спасает.

Эдвард медленно останавливается, прислоняется спиной к одной из стен и энергично растирает предплечья ладонями, действительно чувствуя сильный холод во всем теле даже в своем пиджаке.

— Очень холодно…

— Слышь, а ты случайно не заболел? — слегка хмурится Даниэль. — Вдруг Терренс прав, и дело не только в голодании?

— Так, Эдвард, ну-ка иди сюда! — восклицает Терренс. — Что-то мне это совсем не нравится.

Терренс прикладывает руку ко лбу Эдварда и округляет глаза, когда понимает, что он очень горячий.

— Твою мать, да у тебя лоб горячий! — ужасается Терренс и уже обеими руками трогает бледное лицо Эдварда. — Эй, ребята, у него, походу, температура! Все лицо горит!

— И правда, — убеждается Питер, приложив руку ко лбу Эдварда тыльной стороной. — Он прямо-таки как печка.

— Только не говори, что ты реально думал выходить на сцену в таком состоянии, — расставляет руки в бока Даниэль.

— Я обязан выползти на сцену и отыграть концерт, — уверенно заявляет Эдвард. — Хоть с температурой, хоть со сломанными руками и ногами.

— Так все, это никуда не годится! — гордо приподнимает голову Терренс. — Мы сейчас же найдем Джорджа, поговорим с организаторами и сообщим им о твоей болезни. Пусть переносят выступление на другой день.

— Нет, никакого переноса!

— Мы все сказали, МакКлайф! — восклицает Даниэль. — Ты прямо сейчас поедешь сначала в больницу, а потом домой.

— Твои мать с отцом знают, что ты заболел? — спрашивает Питер.

— Я же сказал, что утром со мной все было в порядке, — устало отвечает Эдвард.

— Ну да, так мы и поверили!

— Окей, а горло болит? — спрашивает Терренс. — Насморк есть? Еще что-то беспокоит?

— Все нормально, — спокойно повторяет Эдвард.

— Хватит говорить, что все нормально. Посмотри, тебя вон всего трясет! Лоб горячий, лицо болезненно бледное, а ноги едва тебя держат. И за живот постоянно держишься!

— Слушайте, парни, давайте мы сейчас выступим, а уже потом подумаем о том, что со мной происходит.

Эдвард на пару секунд пережимает переносицу, а затем с чувством головокружения присаживается на пол, опирается спиной о стену, сгибает ноги в коленях и с тихим стоном кладет голову между ними. Пока Терренс, Даниэль и Питер опускаются перед ними на корточки.

— Хотя я и сам ни черта не понимаю, почему мне вдруг стало плохо. — Эдвард с учащенным дыханием обеими руками проводит по лицу, пока Терренс смотрит на него с неподдельным беспокойством и мягко гладит по спине. — Почему чувствую себя даже хуже, чем тогда, когда у меня была температура под сорок.

— Да уж, похоже, сегодняшний день точно не будет спокойным, — задумчиво предполагает Даниэль.

— В любом случае мы не будем выступать до тех пор, пока не убедимся в том, что с тобой все в порядке, — заявляет Питер.

— Мы должны выйти, — тихо произносит Эдвард, пока его сильно колотит от холода.

— В таком состоянии? — громко удивляется Терренс.

— Ничего, я справлюсь… — Эдвард шумно и нервно сглатывает, прислонившись затылком о стену. — Ради вас… Ради поклонников… Ради всех…

— Нет, Эдвард, я не пущу тебя на сцену!

— Надо! Надо выйти…

— Надо лечиться, твою мать!

— Да, мне сейчас и правда очень плохо. — Эдвард обхватывает горло рукой с чувством, что ему не хватает воздуха. — И становится все хуже с каждой минутой. Но я должен… Должен взять себя в руки.

— Прости, Эдвард, мы категорически против! — уверенно заявляет Даниэль. — Мы не собираемся ставить какой-то концерт выше твоего здоровья. Если тебе плохо, то мы обязаны позаботиться о тебе.

— Я так не могу, парни! Не могу подвести всех! Не могу позволить концерту сорваться по моей вине! Нет…

Эдвард резко прикрывает рот рукой с приступом сильной тошноты.

— Ох, меня тошнит… — обессилено жалуется Эдвард. — Хочу блевать… Ар-р-р…

— Так, все, довольно, мы немедленно ведем тебя ко врачу! — уверенно заявляет Терренс. — А пока тебя будут осматривать, мы найдем Смита и объясним ему ситуацию.

Эдвард продолжает часто дышать в надежде вдохнуть как можно больше воздуха, которого ему сейчас катастрофически не хватает. А в какой-то момент он начинает еще и громко кашлять до ощущения рвотных позывов, как будто желая выплюнуть что-то. Пока наблюдающие за ним Питер, Терренс и Даниэль понимают, что им и самим каждый вздох дается с трудом, а сердце неприятно сжимается при виде их приятеля, который уже просто не может скрывать, насколько ему плохо.

— Эдвард… — с широко распахнутыми глазами взволнованно произносит Терренс, приобняв Эдварда за плечи. — Эдвард, пожалуйста, не пугай нас.

— Спокойно, Эдвард, спокойно, — успокаивает Даниэль, похлопав Эдварда по щеке. — Мы рядом. Не волнуйся.

— Все хорошо, Эдвард, все хорошо, — спокойно произносит Питер, хлопая Эдварда по колену, пока тот продолжается давиться истошным кашлем и начинает паниковать из-за нехватки воздуха. — Все хорошо. Дыши глубже. Слышишь? Дыши глубже.

— Мне плохо… — тихо стонет Эдвард и еще пару раз кашляет. — Очень плохо… Походу… Походу, я и правда… Не смогу выступить…

А после очередного приступа кашля Эдвард резко выхаркивает небольшой сгусток крови прямо на ладонь, на которую он уставляет свои широко распахнутые, полные ужаса глаза.

— Японский городовой! — восклицает Даниэль, прикрыв рот рукой.

— Это кровь… — приходит в ужас Питер.

— Твою мать, что со мной происходит? — недоумевает Эдвард и с учащенным дыханием испуганно смотрит на Даниэля, Терренса и Питера. — Я ничего не понимаю! Что это такое? Почему я кашлю кровью? Я умираю? Я что, умираю?

— Тихо-тихо, брат, расслабься, — мягко произносит Терренс, взяв запаниковавшего Эдварда за руки и уверенно смотря ему в глаза. — Без паники, дыши глубже. Все будет хорошо. Я тебе обещаю.

— Мне страшно, ребята… Я… Я понятия не имею, что происходит… Почему мне так плохо?

— Не волнуйся, приятель, мы рядом, — немного дрожащим голосом произносит Даниэль, похлопав Эдварду по плечу и погладив по спине. — Только не волнуйся. Что бы это ни было, мы справимся.

— Нет… Нет, только не это… Я не хочу умирать… Я не хочу умирать, ребята. Не хочу! Я не могу! Я не хочу умирать! Не хочу! Я хочу жить! Я хочу жить!

— Спокойно-спокойно, МакКлайф, спокойно! — восклицает Питер, когда Эдвард дрожащей рукой вытирает кровь со рта, не на шутку запаниковав из-за своего ухудшающегося состояния. — Все хорошо.

— Я не могу умереть, не могу! — задыхается Эдвард, схватившись за горло, пока его начинает еще сильнее колотить. — Еще не время… Я не могу! Я не хочу умирать!

— Успокойся, приятель, мы рядом, все хорошо. Мы тебе поможем. Чтобы ни случилось, просто дыши. И помни, что мы с тобой. Мы тебя не бросим.

— Черт, мне нечем дышать… Я не могу дышать! — Эдвард хватается за сердце с чувством резкой боли где-то между ребер. — У меня, походу, приступ… Я сейчас умру!

— Тихо-тихо, брат, дыши глубоко, — настаивает Даниэль. — Не думай об этом. Сосредоточься на чем-то другом.

— Я задыхаюсь! Мне нечем дышать! Все болит! Мне плохо!

— Так, парни, быстро поднимаемся и немедленно ведем его ко врачу! — решительно командует Терренс и встает на ноги, изо всех сил стараясь не поддаваться панике, из-за которой его самого колотит, дышать становится тяжело, а учащенное сердцебиение бьет по вискам. — Это уже совсем ненормально! Поднимайте его! Быстрее! Чего медлите!

— Давай, Эдвард, поднимайся, — просит Даниэль.

— Концерт… — вяло произносит Эдвард.

— По фиг на концерт! — восклицает Питер. — Сначала надо узнать, что с тобой происходит!

Сначала Питер и Даниэль сами поднимаются на ноги, а затем вдвоем помогают сделать Эдварду то же самое. После чего они закидывают его руки вокруг своих шей, начав крепко придерживать парня. Пока он сам продолжает жадно заглатывать воздух с мыслью, что его катастрофически не хватает в легких, перед глазами все расплывается, голоса друзей и брата доносятся будто сквозь глухую стену, а сердце из-за паники колотится как сумасшедшее.

— Держись, Эдвард, держись! — взволнованно умоляет Терренс, пока все четверо медленным шагом направляются по прямо по широкому коридору. — Все будет хорошо!

— Ох, еще и Блейк шляется фиг знает где! — хмуро бросает Питер. — Сейчас бы поймать его и послать за Смитом.

— Если народ сбежится к нам, то и Блейк, и Джордж найдутся сами собой, — отвечает Даниэль.

— Потом с ними разберемся! — восклицает Терренс. — Сейчас главное – добраться до медицинского кабинета.

— О, нет, я, походу, не доковыляю до него… — мучительно стонет Эдвард.

— Потерпи, братик, надо пройти совсем немного.

— Мне становится только хуже, ребята. Это уже не просто слабость. Я… Я не знаю, что это…

— Пожалуйста, брат, терпи из последних сил, — просит Питер. — Все будет хорошо.

— Меня тошнит… Желудок режет… Сердце сейчас разорвется… Голова кружится… Дышать тяжело…

— Держись, Эдвард, держись! — восклицает Терренс.

Эдвард останавливается, резко сгибается пополам и, схватившись за горло, снова начинает давиться громким кашлем и выхаркивает еще немного крови прямо на пол. Из-за чего побледневшие от сковывающего их тело ужаса Терренс, Даниэль и Питер с тихим охом резко вздрагивают и широко распахнутыми глазами переглядываются между собой.

— Разрази меня гром! — широко распахивает глаза Терренс, приложив руку к сердцу, что отбивает бешеный ритм.

— Ох, вот дерьмо… — ругается под нос Эдвард.

— Твою мать, да что же это такое? — недоумевает Даниэль, приложив руку ко лбу. — Что это за фигня?

— Слушайте, по-моему, я сейчас упаду в обморок. — резко встряхивает головой Эдвард. — Башка страшно кружится… И стоять я едва могу…

— Тихо-тихо-тихо, приятель, дыши глубже, — спокойно настаивает Питер. — Вдох-выдох. Вдох-выдох.

— Все расплывается перед глазами… — Эдвард на пару секунд переводит взгляд на потолок, продолжая отчаянно пытаться набрать в легкие хоть немного воздуха. — А в уши как будто что-то напихали…

— Эй-эй, оставайся с нами, не вздумай отключаться! — командует Терренс, похлопав Эдварда по плечам, взяв его лицо в руки и уставляя уверенный взгляд в бегающие из стороны в сторону глаза парня. — Посмотри на меня! Посмотри на меня! Слышишь? Эдвард! Умоляю, держись! Держись!

— Помогите… Пожалуйста, парни… Я не хочу умирать…

Произнеся последние слова на последнем издыхании, Эдвард лишь успевает схватиться за плечо Терренса до того, как с тихим стоном начинает камнем падать на пол, изнеможенным сдаваясь в этой борьбе и целиком и полностью отдаваясь в объятия бесконечной темноты.

— Эдвард?! — с широко распахнутыми глазами вскрикивает Терренс, едва успев подхватить Эдварда и не позволить ему удариться головой при падении на пол. — Эдвард!

— Эдвард! — резко побледнев, в разное время вздрагивают Даниэль и Питер и пулей падают на колени перед уже лежащим на полу с плотно закрытыми глазами Эдвардом.

— Эдвард, ты слышишь меня? — тараторит Терренс, хлопая Эдварда по щекам. — Эдвард! Эдвард, ответь! Эй!

— МакКлайф, скажи что-нибудь! — восклицает Даниэль, трясся Эдварда за плечо. — МакКлайф! Эй! Ты чего удумал?

— Не пугай нас, Эдвард! — наперебой с парнями восклицает Питер, повернув голову Эдварда к себе. — Слышишь? Ты чего? Эй!

— Нет-нет, брат, пожалуйста… — с еще большим отчаянием умоляет Терренс. — Пожалуйста…

Питер, Терренс и Даниэль еще несколько секунд безуспешно пытаются привести Эдварда в чувства с помощью легких хлопков по щекам, понимая, в насколько сильном напряжении находится каждая их мышца. Как им катастрофически не хватает воздуха. Как каждый учащенный удар сердца отдается болезненным эхом в груди.

— Пульс едва прощупывается, — сообщает Терренс, приложив два пальца к шее Эдварда, и проверяет пульс еще и у него на запястье. — Надо постараться…

— Черт, да он едва дышит! — ужасается Даниэль, поднеся руку к носу Эдварда. — Я почти ничего не чувствую.

— Реакции зрачков на свет нет, — говорит Питер, приподняв одно веко Эдварда. — Никакой.

— Походу, дело серьезнее, чем мы думали, — предполагает Даниэль. — Это вовсе не легкая слабость или что-то вроде.

— Он все еще буквально горит, — задумчиво произносит Терренс, приложив руку ко лбу Эдварда. — Температура у него явно очень высокая.

— МакКлайф так сильно кашлял и харкал кровью, что я не на шутку очканул! Думал, все его кишки наружу выйдут! Да еще и задыхался… Говорил, что умирает…

— Так, вы оба оставайтесь с ним, а я за врачом! — уверенно говорит Питер. — Объясню ситуацию и немедленно приведу его сюда.

Не дожидаясь какого-то ответа, Питер поднимается на ноги и со всех ног бежит прямо по коридору, даже не вспоминая о своей больной ноге и заставляя себя помнить, что сейчас дорога каждая секунда. Пока тяжело дышащие, ошарашенные Даниэль и Терренс остаются присматривать за бессознательным Эдвардом, чье лицо выглядит мертвецки бледным.

— Черт, у него какое-то хаотичное сердцебиение… — отмечает Даниэль. — То билось офигеть как быстро, то теперь я едва его чувствую… Что за фигня?

— Я не понимаю… — дрожащим голосом произносит Терренс. — Все ведь было хорошо. Почему ему резко стало так плохо?

— А он еще и скрывал это от нас и собирался скакать на сцене как ни в чем ни бывало! — восклицает Даниэль.

— И в итоге все равно свалился бы в обморок уже на глазах огромной толпы.

— Повезло, что вовремя заметили. А то бы этот придурок и правда вышел бы.

— Но когда мы только приехали сюда, он и правда выглядел нормально. По крайней мере, не так ужасно, как сейчас.

— Согласен, но его состояние ухудшалось просто на глазах. То просто выглядел вялым и все время хотел спать, то начал задыхаться, давиться кашлем и плеваться кровью.

— У меня нехорошее предчувствие на этот счет, Даниэль, — выражает опасение Терренс. — Как бы Эдварду не стало ее хуже.

— Не волнуйся, Терренс, все будет хорошо, — успокаивает Даниэль, положив руку на плечо Терренса. — Твой брат крепкий и здоровый парень.

— Я сойду с ума, если с ним что-то случится. Боюсь даже подумать о том, что могу потерять своего брата.

— Ты его не потеряешь. Что бы ни произошло, он справится, я в этом уверен. Он крепкий парень, так просто не сдается. Даже если ему на башку свалится спутник из космоса, твой брат все равно выкарабкается.

— Черт, Эдвард, как же так? — Терренс с учащенным дыханием переводит полный жалости взгляд на Эдварда. — Как ты умудрился? КАК, твою мать? СКАЖИ МНЕ, ТВАРЬ!

— Эй-эй-эй, тихо-тихо. — Даниэль берет взволнованного Терренса под руку. — Спокойно.

— Кто бы в этом ни виноват, Я ЕГО УБЬЮ! ДАЖЕ ЕСЛИ ЭТО БУДЕТ САМ ЭДВАРД! Я ПРИДУШУ ЕГО СОБСТВЕННЫМИ РУКАМИ! УБЬЮ!!

— Не сходи с ума, МакКлайф. Держи себя в руках.

— Думаешь, это так просто? Когда твой близкий человек находится в таком состоянии!

— Я все понимаю. Но если ты будешь психовать, то это никак не поможет Эдварду. Он не исцелится, сколько бы ты здесь ни орал.

— Да знаю я! — резко отрезает Терренс и вцепляется руками в свои волосы. — ЗНАЮ! Знаю…

Жадно заглатывая воздух, Терренс переводит взгляд на бессознательного Эдварда и с тихим охом округляет глаза, когда видит, как у него из носа тонкой струйкой вытекает кровь.

— О, черт… — Терренс резко поворачивает голову Эдварда к себе, дотрагивается до кровяных подтеков у него под носом и рассматривает их. — У него еще и кровь из носа пошла.

Даниэль резко выдыхает, на пару секунд вцепляется пальцами в свои волосы и проводит руками от макушки до задней части шеи, всячески пытаясь сохранить здравый рассудок, пока Терренс потихоньку его теряет и уже не пытается успокоить себя какими-то обнадеживающими словами.

— Нет… — дрожащим голосом тихо произносит Терренс. — Нет, этого не может быть…

— В чем дело? — слегка хмурится Даниэль.

— Я не чувствую пульс… — Терренс судорожно пытается нащупать хотя бы слабый пульс на шее Эдварда. — Не чувствую… Он пропал… То был неравномерный, а теперь его вообще нет!

— Да ладно?

Даниэль пробует уловить какие-то толчки сердца, приложив два пальца к запястью Эдварда, а затем с широко распахнутыми глазами делает то же самое и с шеей.

— Твою мать… — не веря в происходящее, шумно выдыхает Даниэль. — Нет-нет-нет-нет…

— Нет, Даниэль! — качает головой Терренс. — Не говори это вслух! Не говори мне, что мы его теряем!

— Нет-нет, нам это кажется… У него есть пульс… Есть…

— Только не это… Пожалуйста, только не это!

— Он не дышит… — ошарашивает Даниэль после того как наклоняется к лицу Эдварда, чтобы проверить его дыхание. — Не дышит, Терренс…

— Нет-нет, этого не может быть! НЕ МОЖЕТ!

Терренс начинает сильно хлопать Эдварда по щекам.

— Не вздумай умирать! Не вздумай умирать! Ты не можешь нас кинуть! Не можешь так поступить со мной! Слышишь меня, Эдвард! НЕ ВЗДУМАЙ, ЭДВАРД! НЕ ВЗДУМАЙ!

Резко побледневший Терренс с учащенным дыханием вцепляется обеими руками в свои волосы, едва сдерживая желание закричать от одной только мысли о смерти брата и понимая, с каким трудом ему дается каждый вздох из-за ощущения сдавленности в груди. Отказывающийся верить в происходящее Даниэль всеми силами пытается уловить хоть какое-то сердцебиение на запястье и шее Эдварда. Но как бы он ни старался, у него ничего не получается. Парень по-прежнему не подает никаких признаков жизни, а его обмякшее тело безвольно лежит на полу. Его глаза плотно закрыты, губы приобрели слегка синеватый оттенок, а бледный кожный покров ярко выделяется на фоне черного пиджака и белой простой футболки, запачканной кровью, которую он отхаркивал некоторое время назад.

Глава 12

Несколько секунд Даниэль пытается хоть немного успокоить Терренса, хлопая его по плечу или гладя по спине, а тот неотрывно смотрит на лежащего без сознания Эдварда так, словно он отчаянно умоляет его прийти в себя. А вскоре парни слышат чьи-то приближающиеся шаги, что раздаются все ближе и ближе, а вдалеке показываются чьи-то человеческие фигуры. Сюда быстрым шагом наконец-то возвращается Питер, ведущий за собой молодую девушку с забранными в хвост светлыми волосами в врачебном халате и взволнованно что-то ей объясняющий.

— Ему стало плохо, доктор, — объясняет Даниэль. — Сначала жаловался на головокружение, слабость и тошноту, а потом начал сильно кашлять и выхаркал немного крови.

— Как давно он без сознания? — уточняет девушка.

— Несколько минут – точно.

— У Эдварда нет пульса! — взволнованно сообщает Терренс. — И он не дышит!

— Что? — широко распахивает глаза Питер. — В смысле, нет пульса?

— Его нет! Мы не можем его нащупать! Никак! Сначала был, но теперь нет! Пульса нет! Он не дышит!

— Твою мать… — Питер вцепляется обеими руками в свои волосы. — Только не это.

— Расступитесь, пожалуйста, дайте пройти, — просит девушка и опускается на колени перед бессознательным Эдвардом.

— Эдвард умирает! — начинает впадать в отчаяние Терренс. — Мы его теряем! Он вот-вот погибнет! Неизвестно от чего!

— Успокойся, Терренс, держи себя в руках, — уверенно говорит Даниэль и помогает Терренсу подняться на ноги после того как он сам встает.

— Но ведь все было под контролем! — восклицает Питер. — У МакКлайфа был пульс, и он дышал!

— Да, но теперь мой брат не дышит! — срывается на крик Терренс.

В этот момент Даниэль, Терренс и Питер переводят полные мольбы взгляды на молодую девушку, которая для начала проводит первичный осмотр, проверяя реакцию зрачков Эдварда, его дыхание и пульс на шее и запястье. А после этого достает свой мобильный, набирает какой-то номер и просит кого-то срочно прийти сюда, поскольку ей нужна чья-то помощь.

— Что с ним, доктор? — взволнованно спрашивает Терренс. — Что с моим братом?

— Пульса действительно нет, дыхания – тоже, — сообщает медсестра.

— Пожалуйста, сделайте что-нибудь! — умоляет Питер. — Не дайте ему умереть!

— Сделаю все, что в моих силах.

Не теряя ни секунды, медсестра начинает проводить сердечно-легочную реанимацию, действуя четко по инструкции, которую она помнит наизусть еще со времен учебы. Питер и Даниэль с ужасом во взгляде наблюдают за происходящим и крепко вцепляются в руки тяжело дышащего Терренса, отчаянно молящийся о том, чтобы Эдвард выжил.

— Пожалуйста, Эдвард, пожалуйста, не умирай… — дрожащим голосом с надрывом шепчет Терренс. — Живи, я тебя умоляю!

— Держись, парень, держись! — восклицает Даниэль. — Я не верю, что ты не сможешь выкарабкаться. Столько раз забегал с голым задом в огонь и все равно оставался целым.

— Если ты умрешь, это будет несправедливо! — добавляет Питер. — После того как прошел через огонь и воду! После того как тебя столько раз пытались грохнуть.

— Ты сильный, брат, — дрожащим голосом произносит Терренс и обеими руками крепко вцепляется в свои волосы. — Ты должен быть сильным. Прошу, держись. Прошу, малой, держись. Ты можешь, я в тебя верю!

Спустя несколько секунд сюда прибегает молодой мужчина в медицинском халате с небольшим чемоданчиком в руках. Он что-то спрашивает у девушки, просит ее сделать что-то другое и сам начинает проводить Эдварду массаж сердца. Пока та раскрывает чемодан и начинает искать в нем все необходимые ей вещи. А чем больше времени проходит, тем больше начинают паниковать Терренс, Питер и Даниэль, отказывающие верить, что такой крепкий парень может сдаться и покинуть этот мир. По неизвестной причине. Бледные, ошарашенные друзья широко распахнутыми глазами наблюдают за всеми действиями врачей, понимая, что им не хватает воздуха из-за паники, что все больше накрывает их с головой, а ноги подкашиваются от слабости.

Но тяжелее всего приходиться Терренсу, который все больше приближается к тому моменту, когда может впасть в истерику и лишиться способности адекватно думать. А прекрасно понимая это, Даниэль и Питер ни на секунду не отходят от него и как могут стараются успокоить, хотя они и сами ужасно взволнованы и переживают за Эдварда, который по-прежнему не подает признаков жизни, несмотря на попытки врачей вновь запустить его сердце.

— Пожалуйста, Эдвард, пожалуйста… — дрожащим голосом умоляет Терренс, прикрыв рот обеими руками. — Я не хочу тебя потерять… Фиг знает по какой причине…

— Давай же, МакКлайф, вернись к нам! — решительно восклицает Даниэль. — Ради родителей! Ради брата! Ради Наталии! Ради всех нас!

— Почему так, почему? — недоумевает Питер. — Как молодой здоровый парень может оказаться на волоске от смерти? Я не понимаю!

— Тварь, а я даже не могу ничего сделать! — раздосадовано бросает Терренс. — Не могу ему помочь! Я НИЧЕГО НЕ МОГУ!

— Тихо-тихо, Терренс, успокойся. — Питер хлопает Терренса по плечу. — Все будет хорошо. Эдвард справится.

— Да мне, твою мать, противно от того, что я вынужден просто стоять здесь и наблюдает за тем, как мой брат умирает. ПРОТИВНО ОТ СОБСТВЕННОГО БЕССИЛЬЯ!

Терренс со всей силы бьет кулаком в рядом находящуюся стену, не обращая внимания на боль, что эхом мгновенно откликается в каждой части его тела.

— Я подвешу этого крысеныша, если он сдохнет, — низким голосом угрожает Терренс. — ЕСЛИ ПОСМЕЕТ ВОТ ТАК МЕНЯ КИНУТЬ!

— Держи себя в руках, брат, — мягко просит Питер, погладив Терренса по спине. — Мы прекрасно понимаем твою боль, но ты должен оставаться в здравом уме.

— Эй-эй, не надо, МакКлайф! — тараторит Даниэль, крепко схватив Терренса за руку, когда тот снова хочет ударить кулаком по стене. — Не надо! Успокойся! Слышишь! Успокойся!

— Отвали, Перкинс! — грубо бросает Терренс, резко вырывает руку из хватки Даниэля, все-таки ударяет ею во второй раз и отталкивает от себя Питера. — Ты тоже, Роуз!

— Не сходи с ума, Терренс. Своими истериками ты уж точно не поможешь Эдварду. Он не восстанет из мертвых, если ты будешь вот так орать.

— Не смей говорить, что он мертв! НЕ СМЕЙ!

— Хватит, МакКлайф! — резко отрезает Даниэль, приподняв руку перед собой. — Довольно! Немедленно прекратил истерику и взял себя в руки, пока мы хорошенько не треснули тебе по роже.

— Если доведете меня, то я врежу вам обоим.

— Ты, твою мать, самый старший из нас! — восклицает Питер. — Типа умный, мудрый и сдержанный… Так что харе вести себя как ребенок и давать людям повод распространить еще парочку слухов о твоем неуравновешенном характере. Помяни мое слово, люди в это поверят. Ибо все прекрасно знают, что это правда.

— Вот именно! — соглашается Даниэль. — Веди себя как взрослый мужик, раз уж ты себя таким позиционируешь!

— Да пошли вы на фиг! — с учащенным дыханием и напряжением в каждой мышце своего тела сквозь зубы цедит Терренс. — ОБА! ДОСТАЛИ УЖЕ СВОИМИ НРАВОУЧЕНИЯМИ!

Только Терренс собирается отойти в сторону, как молодая медсестра поднимается на ноги и с широко распахнутыми глазами подходит к нему, пока ее коллега продолжает безуспешно вернуть Эдварда к жизни.

— Мы не можем запустить сердце, — взволнованно сообщает девушка. — Реанимационные действия не приносят никакого результата.

— Хотите сказать, что он умрет? — широко распахивает глаза Питер.

— У нас осталось всего несколько минут. Если ничего не получится, то нам останется лишь вызвать скорую, чтобы они констатировали смерть этого парня.

— Пожалуйста, не допустите этого! — отчаянно умоляет Даниэль. — Делайте что хотите, но верните Эдварда к жизни. Он не может умереть.

— Я уже вызвала сюда скорую, но этот парень, скорее всего, не дотянет. Мы продолжим и дальше пытаться запустить сердце, но ничего обещать вам не могу.

— ТАК СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ! — во весь голос вскрикивает Терренс, уставив налитые кровью глаза на охнувшую от испуга девушку. — ЧТО ХОЧЕШЬ ДЕЛАЙ, НО ВЕРНИ МОЕГО БРАТА К ЖИЗНИ!

— Не кричите, пожалуйста… — вжав голову в плечи и округлив глаза, резко вздрагивает девушка. — Я все п-понимаю… Но…

— Я ОБРУШУ НА ВАС ВЕСЬ ЭТОТ ГРЕБАНЫЙ МИР, ЕСЛИ ЭДВАРД УМРЕТ! ЕСЛИ ВЫ ВОН ИЗ КОЖИ НЕ ПОЛЕЗЕТЕ, ЧТОБЫ СПАСТИ ЕГО!

— Мы д-д-делаем все в-в-в-возможное… — Девушка нервно сглатывает, чувствуя, как у нее под глазами скапливаются слезы. — М-м-мы… Не сд-д-дадимся…

— ВОТ И ДЕЛАЙТЕ!

— Эй-эй-эй, Терренс, стоп, харе! — сухо требует Даниэль, резко дернув Терренса за руку. — Ты чего на девчонку наезжаешь? Она-то в чем виновата?

— ЗДЕСЬ ВСЕ ВИНОВАТЫ! ВИНОВАТЫ В ТОМ, ЧТО ПРОИСХОДИТ С ЭДВАРДОМ!

— П-п-пожалуйста, сэр, усп-п-покойтесь… — дрожащим голосом просит девушка, испуганно смотря на Терренса, который смотрит на нее черными от злости глазами, крепко сжимает руки в кулаки и с учащенным дыханием напрягает все свои мышцы.

— НЕ НАДО МЕНЯ УСПОКАИВАТЬ! НЕ НАДО! Я СОВЕРШЕННО СПОКОЕН!

— Не кричите… — со слезами на глазах умоляет девушка и шмыгает носом, крепко обняв себя руками. — Прошу вас…

— ХВАТИТ ТУТ РЕВЕТЬ, МАЛЯВКА! СЛЕЗАМИ МОЕМУ БРАТУ НЕ ПОМОЧЬ!

— Так же, как и твоими гребаными психозами! — грубо вставляет Питер.

— КЛЯНУСЬ, Я ПРЕВРАЩУ ВАШУ ЖИЗНЬ В АД, ЕСЛИ ПОТЕРЯЮ СВОЕГО МЛАДШЕГО БРАТА ПО ВАШЕЙ ВИНЕ! Я ПОДНИМУ НА УШИ ВСЕХ СВОИХ ЗНАКОМЫХ И СДЕЛАЮ ВСЕ, ЧТОБЫ ЭТО МЕСТО БЫЛО СТЕРТО С ЛИЦА ЗЕМЛИ!

— ДОВОЛЬНО, ТЕРРЕНС! — переходит на крик Даниэль, грубо оттаскивает Терренса подальше от медсестры, разворачивает его к себе, берет за плечи и встряхивает. — ТЫ ПЕРЕХОДИШЬ ВСЕ ГРАНИЦЫ!

— САМ РАЗБЕРУСЬ!

— Открой глаза, дебил! Посмотри, до чего ты довел эту девчонку!

Даниэль бросает короткий взгляд на медсестру, которая тихонько плачет и дрожит от страха, прикрыв рот рукой. А понаблюдав за ней секунду или две, Питер решительно подходит к ней и без всяких слов заключает в крепкие объятия, мягко гладя ее по голове с надеждой немного успокоить, пока та сразу же утыкается носом в его плечо.

— Она не виновата в том, что происходит! Эта девушка просто делает свою работу.

— ВОТ ПУСТЬ И ДЕЛАЕТ! — рявкает Терренс. — СПАСТИ ЭДВАРДА – ЭТО ЕЕ ПРЯМАЯ ОБЯЗАННОСТЬ!

— Хватит, твою мать, орать! Ты только нервируешь всех своими гребаными истериками. И никому ты этим не поможешь!

— ХОЧЕШЬ СКАЗАТЬ, ЧТО Я – ПСИХ?

— Хорошо, что ты этого не отрицаешь!

— СО МНОЙ ВСЕ НОРМАЛЬНО! Я НОРМАЛЬНЫЙ! НОРМАЛЬНЫЙ!

— ХВАТИТ, МАККЛАЙФ! СЕЙЧАС ЖЕ ПРЕКРАТИ ЭТУ ИСТЕРИКУ! ПРЕКРАТИ НА ВСЕХ СРЫВАТЬСЯ И ВИНИТЬ ВСЕХ В ТОМ, ЧТО ПРОИЗОШЛО С ЭДВАРДОМ!

— АХ, ТО ЕСТЬ, ЭТО Я ДОВЕЛ ЕГО ДО ТАКОГО? Я ВИНОВАТ В ТОМ, ЧТО ОН ВОТ-ВОТ СДОХНЕТ?

— Слышь, псих, если ты сейчас не успокоишься, то я сделаю то, на что ты так напрашиваешься, — сжав руку в кулак, угрожает Даниэль. — А будет нужно, врачи быстро скрутят тебе руки и вколют успокоительное, раз ты до сих пор не научился себя контролировать.

— Я НЕ ПСИХ! НЕ ПСИХ! ХВАТИТ ГОВОРИТЬ, ЧТО Я БОЛЬНОЙ! Я НЕ БОЛЬНОЙ! НЕ БОЛЬНОЙ! ЗАРУБИТЕ ЭТО СЕБЕ НА НОСУ! Я ЗДОРОВ! СОВЕРШЕННО ЗДОРОВ!

Устав терпеть все эти бесконтрольные истерики, Даниэль врезает кулаком прямо по челюсти Терренса настолько сильно, насколько у него хватает сил. Из-за чего тот не может удержаться на ногах и камнем сваливается на пол, с привкусом крови во рту схватившись за лицо, которое буквально начинает гореть. Сильная боль от такого удара более-менее отрезвляет МакКлайфа-старшего, хотя он и переводит пышущий ненавистью взгляд на Перкинса, который гордо приподнимает голову, будучи уверенным в том, что поступил правильно, и нисколько не жалея о своем поступке.

Решив, что сейчас самое время оставить своего приятеля в покое и позволить ему успокоиться и все обдумать, Даниэль немного одергивает пиджак и подходит к Питеру, который все еще пытается успокоить плачущую медсестру словами и объятиями.

— Пожалуйста, девушка, не злитесь на него, — спокойно просит Даниэль. — Терренс вовсе не хотел вас обидеть.

— Н-н-ничего ст-т-т-трашного, — дрожащим голосом произносит девушка, крепко обнимая себя руками. — Я… П-п-понимаю…

— Эдвард – его младший брат, он любит его и очень сильно переживает за него. Поэтому наш друг так психует. Он нервничает, а мысль о смерти брата сводит его с ума.

— Все в порядке, молодые люди, — тихо отвечает девушка, шмыгает носом и вытирает слезы под глазами. — Я все понимаю… Просто мне стало очень страшно… У него был такой озлобленный взгляд… Думала, что… Он убьет меня…

— Не волнуйтесь, милая, мы вас в обиду не дадим, — обещает Даниэль, приобняв девушку за плечи. — Понимаем, что вы ни в чем не виноваты.

— Спасибо большое, я вам очень признательна.

В какой-то момент немного успокоившийся Терренс поднимается на ноги, одергивает футболку и пиджак, приглаживает волосы и немного неуверенно подходит к девушке, на которую смотрит уже с чувством вины, крепко сцепив пальцы рук.

— Извините меня… — сдержанно произносит Терренс. — Я сильно погорячился и не должен был срываться на вас.

— Все н-н-нормально… — неуверенно отвечает девушка, склонив голову. — Ничего страшного…

— Пожалуйста, не считайте меня каким-то монстром. Да, я… Не умею себя сдерживать и могу сорваться на ком-нибудь. Но я правда стараюсь с этим бороться. Стараюсь держать себя в руках в любой ситуации.

— Не оправдывайтесь. Я все понимаю.

— Сейчас я просто очень сильно нервничаю. Из-за брата. Я очень боюсь его потерять. А мысль о его смерти вызывает у меня истерику. Эдвард – один из самых близких мне людей. Мой самый лучший друг, который многое для меня значит. Наша связь гораздо глубже, чем вы думайте.

— Я знаю, сэр.

— Пожалуйста, девушка, я вас умоляю…

Терренс берет медсестру за руки, смотря на нее с жалостью в полусухих глазах, пока та слегка вздрагивает и напрягает все свои мышцы.

— Спасите моего брата… Сделайте все возможное и невозможное, но не дайте ему умереть. Я не могу его потерять.

— Мы сделаем все возможное, но я вам не вру, говоря, что ситуация сложная. Тем более, мы пока не знаем, что довело вашего брата до такого состояния.

— Цепляйтесь за любую возможность. Если хоть малейший шанс вернуть Эдварда к жизни, сделайте это.

— Мы будем бороться до последнего, — обещает медсестра. — Говорить вам, что он точно будет жить, я пока не буду. Но если есть шанс, то мы им воспользуемся.

— Пожалуйста, девушка, спасите его! — отчаянно взмаливается Терренс, сложив руки вместе и поднеся их ко рту. — Мы все в нем очень нуждаемся. Мы без него не сможем.

— Молитесь о лучшем и верьте, что все обойдете. Сейчас это единственное, что вы можете сделать.

Вытерев остатки слез под глазами и медленно выдохнув с желанием избавиться от напряжения во всем теле, девушка разворачивается и направляется к своему коллегу, который в этот момент светит фонариком в открытый глаз Эдварда, а затем прикладывает стетоскоп к некоторым местах его грудной клетки. После чего она начинает о чем-то с ним переговариваться, доставая из чемоданчика необходимый ей сейчас тонометр.

— Вы тоже не злитесь, ребята, — просит Терренс, положив руки на плечи Даниэля и Питера. — Знаю, что нехило так психанул.

— Да ладно, к твоим закидоном мы уже давно привыкли, — скрещивает руки на груди Питер.

— И почти смирились с мыслью, что ты никогда не изменишься, — добавляет Даниэль.

— Вы прекрасно знайте, что я стараюсь это исправить, — отвечает Терренс.

— Но пока что получается просто ужасно.

— В любом случае постарайтесь меня понять. Понять, что сейчас творится у меня внутри. Пока мне приходиться видеть Эдварда в таком состоянии. Знать, что он на волосок от гибели.

— Мы все понимаем, приятель, — уверенно говорит Даниэль. — Я бы сам был в шоке, если бы Кэссиди находилась при смерти. Точнее, я уже это прочувствовал, когда ей оставалось совсем немного до верной гибели.

— К тому же, Эдвард также психовал и грозился убить всех, когда Уэйнрайт чуть не отправил тебя на тот свет, — расставляет руки в бока Питер.

— О да, с ним мы тоже нехило так намучились. Тем более, что он у нас очень чувствительный.

— Да уж, проблемные нам достались друзья: сентиментальный романтик, строящий из себя героя, и психованный пингвин, считающий, что ему замены нет.

— Тем не менее про обрушения мира на все головы я говорил вполне серьезно, — хмуро бросает Терренс.

— Ох, приятель, давай верить, что все будет хорошо. Знаю, что трудно, но все же.

Терренс ничего не говорит и протирает руками свое бледное лицо, проводит ими по волосам, складывает вместе и подносит ко рту, широко распахнутыми, полными отчаяниями глазами смотря на Эдварда и мысленно умоляя его выкарабкаться. Питер тем временем крепко приобнимает своего приятеля и хлопает его по спине, а стоящий рядом с ним Даниэль кладет руку на плечо блондина и время от времени с грустью во взгляде посматривает на самого старшего члена их компании.

— Реанимация сработала! — сообщает девушка.

— Правда? — широко распахнув глаза, шумно выдыхает Питер. — Сработала?

— Парень задышал, но пока с трудом, — сообщает коллега девушки. — Пульс есть, но очень слабый, нитевидный.

— Вы не обманывайте? — дрожащим голосом спрашивает Терренс с чувством учащенного сердцебиения. — Прошу скажите, что это правда.

— Да, сэр, слава богу, нам удалось запустить его сердце.

Терренс с шумным выдохом резко опускается на корточки, закрывает лицо руками и кладет голову на колени, пока все мышцы его тела съеживаются одновременно от колоссального напряжения и небывалого облегчения, вызванного мыслью, что Эдвард все-таки жив. А пока он даже позволяет себе всплакнуть и окончательно садится на пол, Даниэль опускается перед ним и с обнадеживающей улыбкой заключает в крепкие объятия, легонько похлопав по голове.

— Все-все, парень, расслабься, — успокаивает Питер, также опустившись на корточки и похлопав Терренса по спине. — Эдвард живой. Все обошлось!

— Твою мать, я прибью этого крысеныша… — тихим, дрожащим голосом заявляет Терренс и шмыгает носом. — За то, что он так со мной поступает.

— Мы же говорили тебе, что все будет хорошо, — напоминает Даниэль и немного лохматит Терренсу волосы.

— Даже Ракель не доводит меня до такого безумия, как Эдвард. — Терренс проводит руками по своему лицу и вытирает слезы под покрасневшими, слегка опухшими глазами. — Они оба сводят меня с ума. Снова и снова.

— В сознание он пока что не приходит, — задумчиво говорит девушка, безуспешно пытаясь привести Эдварда в чувства с помощью кусочка ваты, смоченного нашатырным спиртом, которым она машет у него перед носом. — Нашатырь не работает.

— Но что вызвало остановку сердца? — недоумевает Даниэль. — Что с ним произошло?

— Это будет ясно после того, как парень пройдет полное обследование, — отвечает коллега девушки. — В данной ситуации ему требуется срочная госпитализация.

— У этого парня пониженное давление и высокая температура – чуть больше тридцати восьми градусов, — сообщает девушка.

— Боже мой… — ужасается Питер.

— Так, вы можете сказать нам, что он пил и ел? — спрашивает мужчина.

— В том-то и дело, что он с утра вообще ничего не ел, — отвечает Терренс, резким движением руки поправляет свои волосы и поднимается на ноги. — Эдвард сам признался в этом, когда у него закружилась голова в нашем присутствии.

— Да, мы хотели сходить в кафетерий и запихнуть в него хотя бы что-то, но не успели, — добавляет Даниэль, также поднявшись с пола вместе с Питером. — И до вас не успели дойти, потому что он сначала начал кашлять кровью, а потом упал на пол без сознания.

— В любом случае нужно дать распоряжение провести проверку всей еды и всех напитков, которую готовят в кафетерии, — уверенно говорит мужчина. — Все признаки говорят о том, что этот парень чем-то сильно отравился.

— При нас он только лишь пил воду, — признается Питер. — Обычную покупную воду в бутылках.

— Хорошо, мы вас поняли, — спокойно отвечает девушка. — Значит, будем разбираться. Пока что ждем приезда скорой помощи, которая отвезет парня в больницу.

Терренс ничего не говорит и с тяжелым вздохом переглядывается с Питером и Даниэлем, которые хлопают его по плечам и слегка их сжимают, в какой-то момент бросив короткий взгляд и друг другу. А немного погодя на другом конце коридора кто-то резко выбегает из поворота. Увидев все происходящее здесь, неизвестный со всех ног бежит по прямой и обращает на себя внимание тяжело дышащих от волнения парней. И как оказывается, это помощник группы «Against The System» по имени Блейк Коннор.

— Эй, народ, что здесь за шум? — интересуется Блейк. — У кого ни спрашиваю, никто ничего не знает. Никто никак не врубится, в чем дело, и кто орет.

— Эдварду внезапно стало плохо, — объясняет Даниэль и рукой указывает на лежащего на полу без сознания Эдварда, чью жизнедеятельность продолжают поддерживать врачи.

— Эдварду?

Блейк резко переводит взгляд на Эдварда и широко распахивает глаза, ужаснувшись от того, насколько плохо он сейчас выглядит.

— Твою мать, Эдвард! — Блейк окидывает взглядом Даниэля, Терренса и Питера. — Что с ним произошло? Какого фига он бледный как покойник?

— Мы и сами не знаем! — разводит руками Терренс. — Все произошло внезапно. Началось все с простого головокружения, а закончилось кашлем с кровью, потерей сознания и остановкой сердца.

— Что? — громко ужасается Блейк. — Остановкой сердца? Он что, умер? Эдвард мертв, да?

— Слава богу, врачам удалось его откачать, — облегченно выдыхает Даниэль. — Но он по-прежнему без сознания.

— Поимейте меня пять девчонок! Но почему? Он же молодой и здоровый! Как Эдвард может быть едва ли не при смерти?

— Не знаем, Блейк, мы сами офигеваем и ничего не понимаем, — взволнованно отвечает Питер. — Думали, что дело просто в голодании, а закончилось все вот чем.

— Э-э-э, если что, то я здесь не причем. Я ничего не делал с Эдвардом, клянусь.

— Успокойся, малой, никто ни в чем тебя не винит, — спокойно говорит Терренс, положив руку на плечо Блейка.

— Врачи подозревают у него сильное отравление, — уточняет Даниэль. — Правда чем именно он отравился и откуда взялся здесь яд – никто не знает.

— Японский городовой… — ругается Блейк.

— Знаю, у нас и самих башка вот-вот взорвется! — приподнимает руки Питер.

— Да уж, вот вам реально не везет! То ситуация с нападениями, которым будто нет конца, то вот эта фигня.

— Ничего, сейчас мы обсудим эту ситуацию с организаторами и сотрудниками концертного зала, — решительно заявляет Терренс. — Пусть они проверят еду, напитки, сотрудников… Все пусть изучают! Но они обязаны найти виноватого в том, что произошло с Эдвардом.

— И мы сделаем все, чтобы призвать виновного к ответу, — добавляет Даниэль. — Кто бы это ни был, он понесет суровое наказание.

— Черт, неужели это то, чего я так боялся? — бубнит себе под нос Блейк, отведя взгляд в сторону. — Неужели все дело в той бутылке?

Едва переглянувшись между собой, Терренс, Даниэль и Питер мгновенно устремляют свои подозрительные взоры на задумавшегося Блейка.

— Какой еще бутылке? — сильно хмурится Терренс.

— Просто я… — неуверенно произносит Блейк, крепко сцепив пальцы рук. — Я видел кое-что… Странное…

— Если ты что-то знаешь, то немедленно говори.

— Да, Блейк, о какой бутылке ты говоришь? — уточняет Даниэль.

— Бутылке с водой, — уточняет Блейк. — То есть… Бутылках с водой… Ну… Которые принесли в вашу гримерную…

— И что с ними не так? — спрашивает Питер.

— Слушайте, я… Не совсем в этом уверен… Я не могу сказать… Обманывают ли меня глаза…

— Говори что знаешь, Коннор! — чуть строже требует ответа Терренс. — Не вздумай ничего от нас скрывать.

— Да, юноша, расскажите, пожалуйста, обо всем, что вы видели, — просит девушка. — Возможно, ваш рассказ поможет нам понять, что произошло с этим парнем и понять, как нам его вылечить.

— Просто… — неуверенно произносит Блейк и слегка прикусывает губу. — Просто у меня есть подозрения, что… Что с водой в той бутылке… Что-то не так…

— В смысле, что-то не так с водой? — нетерпеливо спрашивает Питер.

— В нее что-то добавили. Не знаю, что, но…

— Что-то добавили в воду?

— Кто добавил? — недоумевает Терренс. — Когда? Говори яснее! Мы ни черта тебя не понимаем!

— Мы с вашей командой приехали сюда немного раньше вас. Ну… Пока ребята подготавливали ваши инструменты и о чем-то балалакали с организаторами шоу, я помогал им таскать тяжелые сумки и делал еще всякую фигню, о которой они меня просили. Ну и короче говоря, потом кое-кто попросил меня отнести сумки с вашими костюмами в подготовленную для вас гримерную. Да и мне надо было убедиться в том, что там есть все, что включено в ваш райдер. Чтобы если что попросить организаторов исправить все оплошности.

— Дальше что? — поторапливает Даниэль.

— Ну и в общем… Мне оставалось лишь отнести одну маленькую сумку. Думал, что оставлю ее в гримерной, а затем пойду к Джорджу и скажу ему, что все в порядке. Но когда я подошел к вашей гримерке, то увидел там постороннего человека. Не из вашей команды.

— Кто он такой? — спрашивает Терренс.

— Да какая-то девушка! Не знаю, кто она! Впервые увидел! Однако я точно помню, что она была одета в униформу уборщицы.

— И что эта уборщица забыла в нашей гримерной? — слегка хмурится Питер, скрестив руки на груди.

— Я сначала подумал, что она просто моет полы и протирает пыль на столах. Думал, что сейчас быстренько зайду и не буду ее беспокоить. Но присмотревшись получше, я увидел, что та девчонка зачем-то взяла целую упаковку бутылок с водой и вытащила одну из них.

— Только одну? — уточняет девушка.

— Да. Тогда я подумал, что она просто решила распаковать все бутылки и поставить их на место. Но не тут-то было. Эта девчонка сначала открыла одну из бутылок, а затем достала из кармана какой-то пузырек. Раскрыла его. И начала быстро выливать содержимое в ту самую бутылку.

— И сколько она туда вылила? — настораживается Терренс.

— Довольно много, — отвечает Блейк. — А потом она закрутила крышку и взболтнула бутылку.

— Значит, все подтверждается: Эдварда пытались отравить? А может, даже и убить?

— Но зачем это нужно было какой-то уборщице? — разводит руками Питер. — Что он ей сделал, раз она пошла на такой чудовищный шаг?

— Слушайте, сэр, а только одна бутылка была отравлена или все? — уточняет девушка, приложив палец к губе.

— Я уверен, что она добавила бы ту гадость во все бутылки, — отвечает Блейк. — Но тогда я понял, что дело нечисто и решил вмешаться.

— Ты должен был вмешаться до того, как эта девка добавила отраву в ту бутылку! — восклицает Терренс.

— Знаю, но я не был уверен в том, что видел.

— Да, а разве тебе не казалось странным, что какая-то тварь просто так заходит в гримерную, раскрывает одну из наших бутылок и что-то в нее добавляет? — расставляет руки в бока Даниэль.

— Да, ребята, я знаю…

— Так ладно, и что ты сделал потом? — спокойно спрашивает Питер. — Ты остановил эту девчонку?

— Да, я решил вмешаться, — неуверенно кивает Блейк. — Когда она нацелилась на вторую бутылку. Просто зашел в гримерку, оставил сумку у входа и решительно подошел к той девушке. И я был такой типа: «Ты че, девочка, там творишь?» Ну короче говоря, я сказал ей, что все видел, и сообщу организаторам и вашей команде о том, как она что-то подмешала в ту бутылку. Она сразу же начала очень сильно нервничать, нагло мне врать и строить из себя невинную. Мол, я не вдупляю, в чем дело.

— Значит, там есть еще и вторая отравленная бутылка? — слегка хмурится Терренс.

— Она уже хотела добавить ту дрянь во вторую бутылку, но я ее остановил.

— Ну точно хотела отравить все бутылки, — заключает Питер. — Сомнений в этом нет!

— Я нехило так прижал ее к стене и даже пригрозил полиции. А она в какой-то момент стала бросаться в атаку и угрожать мне. Мол, эта девка обвинит меня в домогательствах и потребует вызвать копов. Я сказал ей: «Окей, вызывай! Расскажешь им, как хотела навредить парням!» Девчонка, конечно, пыталась выкобениваться, но я видел, что она была ужасно взволнована и напугана.

— И чем все закончилось? — спрашивает Даниэль.

— Да просто сгребла в руки тряпку, ведро и швабру и свалила из гримерки быстрее ветра. Я уж не стал ее догонять и вместо этого решил проверить, что она сделала с той бутылкой. Правда на первый взгляд казалось, что все нормально, ибо в воде не было никакого осадка, а она сама была идеально прозрачной.

— О, черт…

— Я хотел забрать бутылку с собой и показать ее ребятам и Джорджу. Но в гримерку забежали две девчонки из вашей команды и начали так громко тараторить, что я от испуга все на фиг позабывал. Они сказали, что что-то там сломали, схватили меня под руки и потащили за собой, не дав мне времени что-то осознать и забрать ту бутылку. Тараторили, тараторили и не давали мне и слова вставить. Так что… Я так и ушел…

Терренс с прикрытыми глазами медленно выдыхает, поднеся сложенные вместе руки ко рту, а Даниэль и Питер молча обдумывают все услышанное и в какой-то момент переглядываются между собой. Пока в коридоре начинают постепенно собираться люди, которым становится интересно, что происходит, и спрашивают друг у друга, что же произошло с Эдвардом, по-прежнему лежащий без сознания на полу и находящийся под чутким присмотром врача.

— Ты мог… — низким, дрожащим голосом произносит Терренс. — Ты мог это предотвратить… Если бы ты забрал ту бутылку, то с Эдвардом все было бы хорошо! Он бы не находился на волосок от смерти!

— Мне очень жаль, Терренс! — с жалостью во взгляде извиняется Блейк. — Клянусь, я правда хотел забрать бутылку с собой. Хотел предупредить всех о том, что сделала та девчонка.

— Но почему не предупредил? — недоумевает Питер. — Никто ничего не говорил нам про ту гребаную бутылку!

— Девчонки меня отвлекли. Они заболтали меня и заставили напрочь позабыть об этом случае. Да и мы с ними долго провозились, чтобы исправить их косяки.

— Ох, Коннор, Коннор… — устало стонет Терренс. — Что же ты натворил? Ты вообще понимаешь, что наделал?

— Прости, Терренс, я не специально! Я правда не хотел, чтобы все так сложилось!

— Окей, Блейк, скажи, пожалуйста, а ты хорошо запомнил ту девчонку? — спрашивает Даниэль. — Ты сможешь ее описать?

— Да-да, я хорошо ее рассмотрел и запомнил, — уверенно кивает Блейк. — И сразу узнаю ее, если кто-то приведет девчонку ко мне.

— Если это и правда уборщица, то сотрудники стадиона смогут рассказать нам про нее все.

— А ты не знаешь, где она сейчас? — спрашивает Питер. — Ты видел ее после того как она свалила из гримерной?

— Нет, я больше ее не видел, — разводит руками Блейк. — Уборщиц здесь много, но среди них не было той мадам.

— А что если это вообще не уборщица? — слегка нахмурившись, предполагает Терренс. — Вдруг она каким-то образом пробралась сюда под видом уборщицы и сделала свои грязные дела? Может быть и такое, что та девка вообще здесь не работает.

— Так, сейчас я найду кого-нибудь из сотрудников, объясню ситуацию и потребую никого отсюда не выпускать, — решительно говорит медсестра.

— Да она уже наверняка успела свалить отсюда! — восклицает Блейк. — Прошло уже больше двух часов.

— В любом случае нужно срочно допросить всех, кто здесь работает, и узнать, кто что может рассказать про ту уборщицу.

— Я лично потребую с нее объяснений! — сухо заявляет Терренс. — Эта тварь все мне выложит. Кто она такая, на кого работает и зачем ей понадобилось травить моего брата.

— Скорее всего, отравить хотели вас четверых, — предполагает Блейк. — Та девчонка просто не успела добавить ту дрянь во все бутылки. Ну а Эдварду, походу, не повезло выпить именно отравленную воду.

— Слушайте, а ведь все сходится! — прикладывает палец к губе Даниэль. — Да, Эдвард хоть и выглядел уставшим, но он был вполне себе бодрым и веселым до того, как мы пришли в гримерку. С ним все было в порядке!

— Да, он переоделся раньше нас троих, — добавляет Питер. — А потом сказал, что хочет пить, подошел к столику, взял одну из бутылок… И начал время от времени пить из нее, пока мы все болтали.

— И как раз после того момента Эдвард лег на диван и после этого больше не вставал, — вспоминает Терренс. — После этого его и начало клонить в сон. Он внезапно притих и стал очень мало говорить. А в конце и вовсе заснул, пока мы веселились.

— И живот… Он постоянно держал руку на животе. Как будто страдал от болей.

— И у него закружилась голова как раз после того как он выпил еще немного воды из той же самой бутылки, — добавляет Даниэль. — И он же признался, что страдает от болей в желудке.

— А я потом еще и дал ему ту же самую бутылку, когда мы усадили его на диван, — вспоминает Питер. — И ему тогда стало еще хуже. Не мог стоять на ногах и начал харкать кровью.

— И он говорил что-то про сердце! Мол, то оно фигачило как сумасшедшее, то резко замедлялось.

— Твою мать… — с широко распахнутыми глазами ругается Терренс. — Да те бутылки были по литру каждая! И Эдвард за все это время выпил практически всю. Там оставалось совсем на донышке.

— Получается, он выпил почти что литр отравленной воды? — заключает медсестра.

— А отравы в первую бутылку она добавила довольно много, — задумчиво говорит Блейк.

— Эй, а насколько большим был тот флакон, который девчонка достала из кармана? — уточняет Питер.

— Ну… Не очень большой, но… — Блейк бросает взгляд на свою руку. — Он спокойно поместился бы у меня на ладони.

— Разрази меня гром… — широко распахнув глаза, прикрывает рот рукой Терренс.

— У меня нет слов… — качает головой Питер, проведя руками от макушки до задней части шеи. — Просто нет слов…

— Простите, а где сейчас та бутылка? — слегка хмурится медсестра. — Я хочу на нее взглянуть.

— Э-э-э, все бутылки должны были остаться в гримерке… — задумчиво говорит Терренс. — Но я точно помню, что Эдвард обронил бутылку после того как рухнул на пол с приступом головокружения.

— Куда-то закатилась? — уточняет Блейк.

— Я схожу в гримерку и поищу, — решительно говорит Даниэль. — Принесу ту бутылку, из которой пил Эдвард, и попробую найти вторую, которую хотели отравить. Надо забрать их оттуда от греха подальше. Пока кто-нибудь не выпил и не откинул копыта.

Даниэль разворачивается и быстрым шагом направляется в ту сторону, где находится гримерная, пока остальные с грустью во взгляде смотрят ему вслед.

— Почему именно Эдвард? — с учащенным дыханием недоумевает Терренс, пережав переносицу. — Почему?

— Не волнуйся, Терренс, с Эдвардом все будет хорошо, — уверенно говорит Блейк, похлопав Терренса по плечу. — Уж этот парень выберется из любой фигни.

— Скорее бы уже приехала скорая, пока не стало слишком поздно. — Терренс обхватывает горло рукой с чувством, что ему не хватает воздуха. — Если у него опять остановится сердце, то он точно не выживет.

— Не волнуйтесь, молодой человек, врачи уже в пути, а мы с моим коллегой делаем все, чтобы поддержать его жизнедеятельность, — спокойно говорит медсестра, бросив короткий взгляд на мужчину в медицинском халате, который не перестает внимательно следить за состоянием Эдварда. — Хотя если его действительно отравили, то было бы неплохо вызвать у него рвоту, чтобы он хоть немного прочистил желудок.

— Похоже, та девка влила в воду ядреную дрянь, раз ему было так плохо. И кровью кашлял, и дышать перестал…

— Эй, Блейк, срочно найди Джорджа и немедленно приведи его сюда! — решительно просит Питер, взяв Блейка за плечи. — Объясни ему ситуацию и скажи, что нам сейчас же нужно поговорить с организаторами концерта.

— Да-да, я мигом! — уверенно кивает Блейк. — Я сейчас приведу его! Он где-то был и с кем-то говорил некоторое время назад.

Но только Блейк собирается убежать куда-то по коридору, как вдруг он видит вдалеке самого Джорджа в сопровождении пары человек, которые быстрым шагом направляются сюда и с обеспокоенным выражением лица что-то между собой обсуждают.

— Ой, да вон он сам идет! — восклицает Блейк, указав рукой на Джорджа. — А это вроде бы кто-то из сотрудников стадиона, если я не ошибаюсь.

— Что здесь происходит? — недоумевает Джордж, удивленно уставившись на небольшую толпу встревоженных людей. — Что за шум? Почему все здесь столпились?

Взгляд Джорджа в этот момент останавливается на бессознательном Эдварде.

— Господи, Эдвард?! — широко распахивает глаза Джордж, подходит к Эдварду и опускается перед ним на корточки. — Мальчик мой… Что с тобой?

— Ему стало плохо, Джордж, — взволнованно объясняет Терренс. — Все началось с головокружения, а закончилось кашлем с кровью и остановкой сердца и дыхания.

— Что ты такое говоришь, Терренс? Господь, помилуй!

— Это правда, Джордж, — подтверждает Питер. — Все произошло очень быстро. Мы так и не успели отвести Эдварда ко врачу. Он рухнул на пол без сознания по дороге.

— Господи, да он весь бледный и горячий! — приходит в ужас Джордж, приложив руку ко лбу Эдварда и дотронувшись до его щеки. — Что же с тобой сделали, милый мой?

— Его могли отравить, мистер Смит, — неуверенно говорит Блейк. — Эдвард выпил практически всю воду из бутылки, которая была чем-то отравлена.

— Отравить? — Джордж резко поднимается на ноги. — Но чем? И почему ты так в этом уверен?

— Я сам это видел! Видел, как какая-то девчонка была в гримерной ребят и подмешала какую-то дрянь в одну из бутылок с водой.

— Что за девчонка? Откуда она взялась?

— Она была одета в форму уборщицы и ходила со средствами для уборки.

— Но зачем какой-то уборщице травить Эдварда?

— Я не знаю, мистер Смит. Но своим появлением я спугнул ее. А когда я пригрозил ей рассказать всем, что она сделала, эту девку словно ветром сдуло. Мигом свалила из гримерки. Одни пятки только сверкали.

— Мы даже не догадывались о том, что вода в бутылке была отравлена, — уверенно говорит Питер. — Хотя Эдварду становилось хуже каждый раз, когда он пил ее.

— Так, а вы сами пили ту воду? — хмурится Джордж.

— Нет-нет, мы не пили, — качает головой Терренс.

— Кстати, а где Даниэль? Почему его с вами нет?

— Он пошел в гримерку, чтобы забрать отравленную бутылку, — отвечает Питер.

— Он тоже не пил ту воду?

— Нет, не пил. Только Эдвард.

— Господи Иисусе… — тихо стонет Джордж, проведя руками по своему лицу. — Что же это такое творится?

— Ясно одно: та девушка с кем-то в сговоре, — предполагает Блейк. — Она не могла сама на это решиться. Кто-то ее подговорил.

— Простите, молодой человек, а вы можете описать ту девушку? — спрашивает одна из женщин, что сопровождала Джорджа сюда.

— Да, конечно… Она среднего роста, с темными короткими волосами, темными глазами… У нее был низкий хвостик… Стройная… Молодая… На ней была надета голубая униформа уборщицы… Ну такая, какую здесь носят все уборщики. Э-э-э… На ней вроде бы были пожелтевшие кроссовки. Не совсем новые… О! А еще у нее на шее была цепочка… Золотая… С подвеской в форме небольшого сердечка. И на левом локте у нее было большое родимое пятно.

— Под это описание очень подходит одна из наших сотрудниц, — задумчиво отвечает женщина. — Она как раз работает здесь уборщицей. Зовут ее Карла. Карла Брук…

— Значит, она все-таки работает здесь? — заключает Питер. — И я так понимаю, эта девчонка могла беспрепятственно зайти в любое помещение. У нее ведь наверняка есть все нужные ключи.

— Да, все правильно. Карла работает у нас давно. Она активная, покладистая, находится на очень хорошем счету. Коллеги ее уважают, а начальство хвалит за трудолюбие. Насколько нам известно, она мать-одиночка, которой катастрофически не хватает денег.

— Не удивлюсь, если этой девчонке кто-то заплатил за то, чтобы отравить бутылки, — заявляет Терренс.

— Если это правда та самая девка, то нужно немедленно найти ее и устроить допрос с пристрастием, — уверенно говорит Питер. — Заставить признаться, кто она такая и почему решила отравить нашего друга.

— Да, женщины, немедленно разыщите эту Карлу и приведите к нам, — решительно просит Джордж.

— Наверное, надо и полицию вызвать, — задумчиво говорит Блейк. — Ведь это чистое покушение на жизнь.

— Обязательно! — восклицает сотрудница стадиона. — Мы немедленно оповестим полицию о произошедшем и проведем расследование данного случая.

— И мы сообщим об этом нашему знакомому полицейскому, — обещает Терренс. — Это друг моего отца. Он уже в курсе всех покушений на Питера, но пока что ничем не может нам помочь.

— Да-да, ребята, вы правильно делайте, — одобряет Джордж, пока сопровождавшие его сотрудники стадиона разворачиваются и спешно куда-то уходят. — Мы не бросим это дело на самотек и узнаем всю правду. Узнаем, почему та уборщица хотела отравить Эдварда.

— Это, несомненно, важно, но гораздо важнее, чтобы с Эдвардом все было хорошо, — уверенно отвечает Питер. — Второй остановки сердца он не переживет.

— Ой, не дай бог! Но я верю, что этот мальчик выкарабкается. Он сильный, выносливый и здоровый. Нет ничего такого, чего бы Эдвард не пережил.

— Я лично не знаю, что буду делать, если он не справится, — с грустью во взгляде говорит Терренс.

— Не волнуйся, Терренс, верь, что с твоим братом все будет хорошо.

— Вы просто не видели его до того, как он потерял сознание. Мы с ребятами чуть кони не двинули от ужаса.

— Согласен, мы были в шоке, — подтверждает Питер.

— Пожалуй, в этот раз мы очканули гораздо сильнее, чем тогда, когда Уэйнрайт пытался убить Терренса, — раздается голос Даниэля, который подходит к своим друзьям.

— Да, истерику Эдварда в тот момент мы никогда не забудем. Как и не забудем и то, как Терренс психовал сейчас, пока врачи пытались откачать его брата.

— Видели бы вы мою, когда я узнал о смерти своего брата, — задумчиво говорит Блейк, пока Даниэль протягивает Питеру его смартфон, а Терренсу – и его, и тот, что принадлежит Эдварду. — Как я рвал и метал, когда узнал, что запрещенка все-таки погубила Мэтта.

— Ну что, Даниэль, нашел что-нибудь? — интересуется Джордж, переведя взгляд на Даниэля. — Ты ведь ходил в гримерную искать отравленную бутылку.

— Да, я нашел отравленную и ту, которую хотели отравить, — уверенно сообщает Даниэль и демонстрирует две бутылки, которые он держит в руках. — Одна практическая пустая, из-за нее как раз и пил Эдвард. А вторую никто не успел опустошить.

— А ты уверен, что именно в эту бутылку хотели добавить отраву?

— Эта бутылка стояла на столе рядом с разорванной упаковкой. А Блейк ведь сказал, что та девчонка не успела отравить и вторую бутылку. Так что… Я уверен, что это она.

— Да, если она не была в упаковке, то это та самая, — уверенно кивает Блейк. — А остальные должны быть чистые.

— Однако никому лучше их не открывать, — предупреждает Джордж. — Не стоит ничего здесь пить и есть.

— Бутылки в упаковке остались нераскрытыми, — говорит Даниэль. — Я проверил их все. Открытой оказалась лишь отравленная. А эту успели открыть лишь наполовину.

— А позвольте мне взглянуть на одну из них? — задумчиво спрашивает медсестра.

— Да, конечно.

Даниэль протягивает девушке ту бутылку, из которой пил Эдвард.

— Хм… На первый взгляд ничего не поймешь. Вода как вода. Прозрачная, без осадка… В любом случае мы передадим ее врачам скорой помощи, чтобы они отправили воду на экспертизу и выяснили, что в нее добавили.

— А они не слишком долго едут? — задумчиво спрашивает Блейк. — Вы давно вызвали скорую?

— Они уже должны подъехать. Хотя ближайшая больница находится довольно далеко отсюда.

— И да, я тут нашел еще кое-что интересное, — признается Даниэль. — Одну маленькую деталь. Возможно, она сможет нам помочь.

Даниэль кладет руку в карман пиджака и достает из него тот самый флакон, который выронила из рук девушка по имени Карла, когда Блейк заставил ее на месте преступления.

— О, черт, это же тот самый флакон! — восклицает Блейк. — Тот, который достала из кармана та девчонка. В нем был яд! Это из него она выливала что-то в бутылку.

— Неужели так спешила уйти, что забыла эту вещицу в гримерной? — удивляется Питер.

— Слушай, Дэн, а где ты его нашел? — слегка хмурится Терренс. — Я что-то не помню, чтобы тот флакон где-то там был.

— Он закатился под один из диванов, — объясняет Даниэль. — Перед уходом я решил тщательно осмотреть всю гримерную. Подумал, что смогу найти что-нибудь интересное. И… Я наткнулся на этот флакон. И из него даже вылилось немного жидкости на пол. Прозрачной, без запаха.

— Но пузырек-то не пустой… — задумчиво отмечает Джордж, взяв флакон в руки и начав его рассматривать и трясти. — Там еще что-то осталось.

— Давайте я тоже покажу это врачам, — просит медсестра и забирает флакон у Джорджа. — И сравним, находится в этих емкостях одно и то же вещество.

— А еще что-нибудь интересное есть? — спрашивает Питер. — Может, эта девчонка потеряла еще что-нибудь?

— Нет, больше я ничего не нашел, — качает головой Даниэль.

— По крайней мере, теперь у нас доказательство того, что Эдварда хотели отравить, — отмечает Терренс. — И узнали, кого можно записать в списки подозреваемых.

— Значит так, вы поедете в больницу и будете ждать новостей об Эдварде, а я останусь здесь и все выясню, — уверенно говорит Джордж.

— И надо что-то решить с концертом, — добавляет Даниэль. — Народ ведь уже ждет нас.

— Об этом не переживайте, я лично все улажу. Мы с вашей командой проведем переговоры с организаторами и перенесем концерт на другой день. В зависимости от состояния Эдварда. Как только ему станет лучше, так вы и выступите.

— После такого ужаса я просто не в состоянии петь, — устало стонет Терренс, проведя руками по лицу. — Все мои мысли только о моем брате.

— Все нормально, Терренс, не переживай. Просто будь рядом с братом. Он сейчас нуждается в тебе, Даниэле и Питере.

— Да… Я поеду в больницу с врачами. Однозначно.

— И предупредите других его родственников о том, что… — хочет сказать медсестра.

Но девушка вынуждена прерваться, поскольку внимание всех присутствующих привлекает громкий кашель Эдварда. А когда врач подставляет ему принесенную кем-то небольшую миску, то он выблевывает в него рвотные массы, заставляя некоторых присутствующих здесь слегка поморщиться при их виде. Долго не думая, Терренс быстрым шагом направляется к нему, опускается на колени и приобнимает брата за плечи, пока тот вынужден прочищать желудок от того, что само норовит покинуть его изнеможенное тело.

Глава 13

Даниэлю и Питеру сейчас непросто, поскольку они делают все возможное, чтобы успокаивать Терренса и помогать ему держаться, пока они находятся в больнице. Тем не менее их усилия проходят не зря, поскольку мужчина находит в себе силы держать свои эмоции под контролем и не впадать в истерику. Хотя каждую его мышцу по-прежнему неприятно сводит из-за сумасшедшего напряжения, а мысли о худшем заставляют часто дышать и жадно заглатывать воздух, которого ему порой не хватает.

Пока врачи выясняют причины ухудшения состояния Эдварда и оказывают ему всю необходимую помощь, Питер, Терренс и Даниэль находятся в зоне ожидания на третьем этаже больницы, сидя на жестких, неудобных металлических стульях и с волнением ожидают хоть каких-то новостей. Каждый раз, когда мимо проходят люди в белых халатах, парни смотрят на них с надеждой, что кто-то из них может рассказать им о состоянии друга. Но увы, те идут куда-то по своим делам, которые никак не касаются участника «Against The System».

— Что-то девчонки никак не приедут, — задумчиво отмечает Питер, нервно перебирая пальцы. — Хотя мы звонили им уже достаточно давно.

— Наверное, успокаивают Наталию, — предполагает Даниэль. — Впала в истерику после того как узнала, что произошло с Эдвардом, и теперь не может успокоиться.

— В любом случае они знают, что произошло, — спокойно говорит Терренс. — Кое-какие подробности вылетели у меня из головы, но я рассказал Ракель самое основное.

— Пока мы ехали в больницу, я успел глянуть новости в Интернете в телефоне и увидел, что журналисты уже опубликовали статью об отмене нашего концерта.

— Да уж, не успели мы отойти, как они уже настрочили целый текст, — хмуро бросает Питер. — Оперативно! Прямо как отправка счетов за коммуналку каждый месяц!

— А мой телефон разрывается от уведомлений в социальных сетях, — признается Терренс. — Народ во всю строчит посты, посвященные Эдварду, и хотят знать, что с ним происходит.

— О да, по-моему, они сейчас пытаются вывести в тренды хештег #GetWellSoonEdward. Я видел очень много милых постов с ним. Некоторые прямо тронули до глубины души.

— Переживают ребятки, — бросает легкую улыбку Даниэль. — И сто пудов офигеют, когда узнают, что мы чуть было его не потеряли.

— Меня до сих пор трясет от одной только мысли об этом, — резко выдыхает Терренс, проведя руками по бледному лицу. — Я могу многое пережить, но только не смерть моих близких.

— Мы чувствуем все то же самое, приятель, — утешает Питер, похлопав рядом сидящего Терренса по плечу.

— А еще мне страшно представить, что будет с Наталией, когда Ракель скажет ей о том, что у Эдварда была остановка сердца.

— Я и сам беспокоюсь за нее, — качает головой Даниэль. — Для нас не секрет, что Рочестер у нас девчонка очень впечатлительная и ранимая. Плохо переносит потрясения.

— Будем надеяться на девчонок, — задумчиво произносит Питер. — Все зависит от того, сумеют ли они взять себя в руки и помочь ей продержаться.

— Если уж нам тяжело держаться, то им будет куда сложнее, — выражает опасение Терренс и потирает лоб ладонью. — Ладно бы, у Эдварда был бы тот же голодный обморок, и он быстро пришел бы в себя, запихнув в себя пару запеченных цыплят. Но он чуть не умер! А все из-за какой-то твари, которая пыталась его отравить.

— Скорее всего, этот голодный обморок только больше усугубил его состояние. Раз МакКлайф ничего не ел сегодня утром и ходил весь день голодным, то ему в любом случае стало бы плохо.

— Да уж, решил, понимаешь, парнишка на диету сесть, — скрещивает руки на груди Даниэль. — Хотя на фига ему надо? Он ведь он и так дохлый как сосиска! Если бы не гора мышц, то от него кожа да кости бы остались.

— Меня больше удивляет, почему отец с матерью ничего ему не сказали. Они ведь прекрасно видели, что Эдвард ни хрена не жрет. Мама-то уж точно должна была запихнуть ему в глотку хотя бы одну-две булки!

— Как-то все это странно, вам не кажется? — слегка хмурится Питер. — Да, я понимаю, что он хочет хорошо выглядеть в день свадьбы, но… Все же…

— И его усиленные тренировки не проходят зря, — отмечает Даниэль. — Вам не кажется, что Эдвард будто сильно похудел?

— Есть такое, — неуверенно кивает Терренс. — В последнее время он вообще стал еще более неугомонным, чем раньше. Мало того что ходит в спортзал несколько раз в неделю, так еще и дает себе дополнительную нагрузку.

— Это, конечно, хорошо, что он тратит свой огромный запас энергии, но мне что-то становится как-то не по себе, — выражает беспокойство Питер.

— Да уж, ты у нас, конечно, тоже одержим спортом и в любой удобный момент качаешь пресс и руки и прыгаешь на скакалке, — отмечает Даниэль. — Но ты по крайней мере знаешь меру. И с питанием у тебя все в порядке. Жрешь за обе щеки.

— И вам не кажется, что у Эдварда уже давно какой-то болезненный вид? — спрашивает Терренс, бросив сидящим по обе его руки Питеру и Даниэля взгляд.

— Согласен, в последнее время твой брат и правда какой-то сам не свой.

— Да, он выглядит очень усталым, — отмечает Питер. — Эдвард как будто бы все время очень мало спит и не высыпается.

— Точно-точно! Я только хотел это сказать!

— Не нравится мне все это, парни… — слегка хмурится Терренс. — Как-то все это очень уж подозрительно…

— Да, но он никогда ни на что не жаловался! — разводит руками Даниэль. — Да и не сказать, что МакКлайф стал менее разговорчивым и активным.

— Точно, этот парень по-прежнему охотно со всеми разговаривает, шутит, с толстым удовольствием выносит Терренсу мозг… — подтверждает Питер. — И со всей ответственностью подходит к своим обязанностям. Эдвард все это время работал так же много, как и мы с вами, и ни разу не стонал, что он задолбался, и не требовал отвалить от него.

— Эдвард и не станет жаловаться, — отвечает Терренс. — Как бы плохо ему ни было.

— Даже если он в последнее время выглядел неважно, на его продуктивности это никак не сказалось, — отмечает Даниэль. — Эдвард по-прежнему активен. Я бы сказал, даже слишком активен.

— Не зря этот парень меня пугает, — бросает Питер. — Он словно ураган: не знаешь, куда он повернет и какую фигню нам ожидать от него сегодня или завтра.

— Уж не скрывает ли этот крысеныш чего-нибудь? — скрещивает руки на груди Терренс. — Вдруг есть что-то, о чем мы пока не знаем?

— В смысле? — сильно хмурится Даниэль.

— Должно же быть какое-то объяснение его состоянию! Не зря же Эдвард в последнее время такой задолбавшийся!

— Да ясно дело, что с ним не так: ему просто надо остановиться, отдышаться и отдохнуть, — уверенно заявляет Питер. — Какой человек не офигеет от той нагрузки, которую себе дает твой братец?

— Черт, и как я только упустил момент? — ругается Терренс. — Как мог сразу не заметить, что с Эдвардом что-то не так? Заподозрив что-то неладное тогда, я бы быстро решил эту проблему.

— Ты не обязан быть ему нянькой, Терренс. Эдвард – взрослый парень, который сам отвечает за свои поступки. Да, он не всегда включает башку и действует импульсивно, но это только лишь его ответственность.

— Как раз-таки обязан, Питер. Если никто не будет держать моего братца за трусы и остужать его пыл крепкими лещами, он натворит такой фигни, что никто потом не сможет ему помочь.

— Даже сейчас этот парень вполне мог бы избежать того, что с ним произошло, будь он чуточку внимательнее. Можно было бы догадаться, что что-то не так, обнаружив, что бутылка уже была кем-то вскрыта. Эдвард прекрасно это видел, но его та фигня не остановило, и он продолжил пить из нее. Осознанно. По своей воле.

— Вот видишь. За ним глаз да глаз нужен. Едва ли не с ложки его кормить и подтирать ротик.

— Ты же ничего не знал. Ты ни разу даже не подошел к тем бутылкам. Как и мы с Даниэлем. А вот Эдвард же сразу же подлетел к ним, стоило нам переступить порог гримерки. Не успели переодеться, как уже побежал пить. И это тоже не удивляет, ведь он всегда пьет много воды.

— Так или иначе это в какой-то степени моя ответственность. — Терренс переводит взгляд на сложенные перед ним руки. — Моя вина. Я не уследил за ним. Ослабил внимание и дорого за это заплатил.

— Перестань, МакКлайф, харе страдать синдромом гиперопекающего папочки и обвинять себя в том, к чему ты не имеешь никакого отношения.

— Имею, Роуз! Я имею отношение ко всему, что происходит с моим младшим братом.

— Терренс…

— Я отвечаю за него и обязан следить за тем, чтобы с ним все было в порядке.

— Мы знаем, приятель. Но ты все равно молодец. Вон как заботился о нем, пока врачи пытались что-то сделать. Как успокаивал, поддерживал, не отходил от него…

— Я не мог оставаться в стороне. Не мог поддаваться панике и тихо рыдать в уголочке.

— Слушайте, а может быть такое, что Эдвард чем-то болен, но тщательно это скрывает? — вмешивается Даниэль после того как все это время о чем-то думал.

— Чем он может быть болен? — без эмоций спрашивает Терренс.

— Не знаю… Но… Что если его болезненное состояние объясняется как раз этим? Вдруг Эдвард… Страдает от какой-то болезни? Может, даже… Смертельной?

— И ты, твою мать, все это время молчал и думал ради того, чтобы выдать вот ТАКОЕ?

— Я понимаю, МакКлайф, но ты сам посуди: раз Эдвард уже давно сам не свой, выглядит плохо и вечно суетится, значит, у него есть такая-то тайна.

— Хм, вечно куда-то спешит из страха не успеть завершить все свои дела… — слегка хмурится Питер, приложив палец к губе.

— Нет, оболтусы, сейчас же выкиньте эти мысли из головы! — резко отрезает Терренс, махнув рукой. — Я даже думать об этом не хочу! Нет!

— Извини, Терренс, я не хотел тебя пугать, — спокойно отвечает Даниэль. — Это всего лишь предположение.

— Идиотское предположение от безмозглого идиота.

— Ну а что? Взять ту же ситуацию с голоданием Эдварда! Вдруг он уже давно так делает? Или при нас, скажем, ест более-менее нормально, а как остается один, так кладет себе два пальца в рот и все выблевывает.

— Ар-р-р, не нервируй меня, Перкинс! — сквозь зубы цедит Терренс. — Я и так сейчас на взводе. А если ты не заткнешься, то клянусь, я придушу тебя собственными руками. Тебя это тоже касается, Роуз, если ты будешь ему поддакивать.

— Ладно-ладно, мужик, все, успокойся! — приподнимает руки Даниэль. — Дыши глубже и думай о хорошем.

— Проехали! Сделаю вид, что я этого не слышал.

— Так или иначе Эдварду точно есть что нам сказать.

— А уже чувствующий себя неважно парень только больше усугубил свое состояние, выпив ту гребаную воду с отравой, — добавляет Питер.

— Поначалу я как-то сомневался, но теперь в этом нет никаких сомнений. Коннор не соврал нам.

— Кстати, как там у тебя дела с болью в животе? Прошел? Вроде сидишь более-менее нормальный!

— Да, сейчас уже намного лучше, — уверенно кивает Даниэль. — Врач дал мне какую-то микстуру и сказал выпить до последнего глотка. А через несколько минут боль прошла. Не совсем, конечно, но терпеть можно.

— А башка уже не кружится?

— Нет, все нормально. Не парься.

— Дуракам везет, — язвит Терренс. — А ведь могло бы быть гораздо хуже, если бы ты выпил далеко не пару глотков.

— Молчи сиди, умник! Чуть не кокнул бедную медсестру со злости, а сейчас строит из себя правильного. Девчонку вон со страха чуть удар не хватил!

— Да, согласен, перегнул палку!

— Да уж, легонько так. Перегнул и сломал к чертовой матери.

— Ой все, хорош уже бубнить! И так тошно, а тут тебя еще слушать!

— Я бы поспорил, кто тут бубнит.

— Слышь, крутыш, захлопнись уже, пока по харе не получил! — взрывается Терренс.

— Воу-воу, спокойно, принцесса, спокойно.

— Нарываешься что ли? — Терренс крепко сжимает руки в кулаки. — Проблем хочешь? А? Я тебе их устрою!

— Эй-эй, мужики, алло, ну-ка взяли себя в руки и успокоились! — вмешивается Питер. — Знаю, что мы все сейчас на взводе, но ото всех этих срывов будет только хуже.

— Я спокоен, Питер, — отвечает Даниэль. — Совершенно спокоен. Это МакКлайф выкобенивается.

— Ох, ладно-ладно, все, извините, — резко выдыхает Терренс. — Виноват, перегнул палку. Нервы делают свое дело. Я просто офигеть как переживаю. И не успокоюсь, пока врач не скажет, что с Эдвардом все хорошо.

— Эдварду уж точно не станет легче, если мы будем сидеть здесь и собачиться.

— Все-все, медленно вдыхаем и медленно выдыхаем.

Терренс с прикрытыми глазами не спеша набирает в легкие побольше воздуха, а затем также медленно выдыхает, чтобы хоть немного снять напряжение, из-за которого все его тело содрогается.

— Держи себя в руках, Терренс, держи себя в руках… — как мантру повторяет себе под нос Терренс. — Все будет хорошо… Все будет хорошо…

— Твою мать, и как теперь искать ту девчонку, если она успела смыться до того, как все произошло? — недоумевает Питер.

— Вот она дура, конечно… — ехидно усмехается Даниэль. — О ребенке бы подумала! Арестуют ее ведь за попытку убийства, а он останется без матери!

— Она наверняка скажет, что сделала это как раз ради ребенка, — хмуро бросает Терренс. — Ради денег, которые ей наверняка кто-то заплатил.

— Нет сомнений в том, что она с кем-то в сговоре. Сама эта девка не стала бы это делать.

— Ничего, раз Блейк так хорошо запомнил ее лицо, то полиция объявит эту мадам в розыск. Никуда она не денется и ответит за то, что она сделала.

— Интересно, она пыталась отравить Эдварда целенаправленно, или ей было по фиг, кто выпит ту отравленную воду?

— Кто знает… Но раз она хотела отравить и вторую бутылку… И запросто добралась бы до остальных… То она ожидала, что под раздачу попаду я… Или ты…

— Или я… — неуверенно вставляет Питер.

— А? — округляют глаза Даниэль и Терренс и резко переводят вопросительные взгляды на Питера.

— Что если тот яд предназначался для меня?

Питер резко встает со стула и поворачивается лицом к Терренсу и Даниэлю.

— Вдруг та девчонка думала, что плохо станет мне? Но в итоге воду выпил Эдвард?

— Думаешь, это дело того отморозка, который пытается тебя убить? — слегка хмурится Даниэль.

— Я не сомневаюсь! Это не может быть совпадением!

— Черт, как же мы сразу не догадались, кто за всем этим стоит? — хлопает себя рукой по лбу Терренс. — Это дело рук того отморозка и его шайки. Это он подговорил ту девчонку отравить воду!

— Ар-р-р, как обидно, что мы ее упустили! — ударяет колено кулаком Питер. — Сейчас бы поймали ее за штаны и устроили бы ей допрос с пристрастием. Эта стерва быстро бы сказала нам, на кого она работает и что нужно тому отморозку, который все это затеял.

— Однако найти ее будет проще из-за того, что она числится среди работников стадиона, — отмечает Даниэль. — А значит, у них есть все ее данные: имя, фамилия, дата рождения, домашний адрес, номер и все необходимые документы.

— Да пока полиция там допрашивает всех сотрудников, эта девка запросто может собрать свои манатки и укатить куда-нибудь за границу, — скрещивает руки на груди Терренс.

— Сколько же ей заплатили? — недоумевает Питер, расставив руки в бока. — Неужели тот тип и правда какой-нибудь богач, который может кого угодно подкупить и отмазать?

— Нехило, походу, твоя мамка вляпалась, если эти козлы не сдаются, — отмечает Даниэль.

— Вот и разбиралась бы с ним сама! Чего меня-то в это втягивать! Даже если она жива и насолила тому типу, то меня это не касается. Нужны деньги – пусть устраивается на работу. Вакансий везде тьма тьмущая – выбирай не хочу!

— Раз она в свое время так с тобой поступила, то ей стоит и правда самой все это разгребать, — уверенно отвечает Терренс. — А то хитро поступила – рассказала тому типу про своего сыночка, начавший зарабатывать бабки на концертах группы. Ну а тот и обрадовался и начал действовать!

— Ладно, мне пытается навредить, но эта гнида смеет покушаться и на моих друзей! Из-за одного козла Эдвард вон чуть кони не двинул! А если бы Блейк не вмешался, то мы все бы сейчас оказались на больничной койке. Или и вовсе в могиле!

— Жить становится опаснее, друзья, — задумчиво говорит Даниэль. — Этот случай доказывает, что опасность может ждать нас где угодно.

— И пока вся эта чехарда не закончится, я советую вам всем даже не прикасаться к напиткам и еде, которую покупают без нашего ведома.

— Ты прав, — соглашается Терренс. — С этого момента мы сами будем обеспечивать себя едой и напитками. И тщательно все проверять – любую малейшую деталь. Даже при малейшем подозрении на какую-то пакость будем останавливаться и хорошенько думать.

— Да, мишенью был не Эдвард. Мишенью были мы все.

— Черт, эти гады взялись за вас основательно! — ругается Питер, начав нервно наматывать круги. — Им мало кокнуть меня – нужно больше жертв, больше крови!

— И боюсь, они не остановятся после сегодняшнего, — предполагает Даниэль. — Сегодня пострадал Эдвард, а завтра может пострадать кто-то еще.

— Тем не менее, я начинаю верить, что Коннор не такой уж и говнюк, каким он казался изначально, — останавливается Питер и скрещивает руки на груди. — Раз уж он остановил ту девчонку. Хотя у него была возможность забить на это дело толстый болт и пойти дальше по своим делам.

— Возможно, и так, — задумчиво произносит Терренс. — Хотя я все равно злюсь на него за то, что он позволил ей отравить даже одну бутылку. У него был шанс зайти в гримерку сразу, но он вместо этого просто стоял и некоторое время пялился. Очухался лишь тогда, когда руки потянулись ко второй бутылке.

— Здесь я с тобой согласен, — соглашается Даниэль. — Но давайте будем благодарны ему за то, что он все-таки не прошел мимо. Так или иначе… Если бы не он, мы бы все сейчас валялись на больничной койке под капельницами и подыхали. А девчонки рвали бы на себе на волосы и заливались слезами.

— Ну а сейчас слезами заливается Наталия.

— А когда ты чуть кони не двинул после случая с Уэйнрайтом, то Ракель не находила себе места. Она так себя изводила, что нам всем было реально страшно за нее.

— Я бы снова пожертвовал собой, чтобы спасти его, — низким голосом признается Терренс. — Пожертвовал бы собой еще сотню раз, лишь бы с моим братом все было хорошо.

Питер и Даниэль ничего не говорят и просто переглядываются с Терренсом, чувствующий себя намного легче, пока лучшие друзья находятся рядом и делают все, чтобы поддержать его и не дать ему погрязнуть в своих мрачных мыслях. А в какой-то момент они видят перед собой невысокую женщину примерно лет тридцати в белом медицинском халате, темные волосы которой забраны в тугой пучок. До этого она осматривалась вокруг, будто кого-то выискивая, а увидев парней, направляется к ним с мыслью, что ей нужны именно они.

— Простите, молодые люди, среди вас есть Терренс МакКлайф? — уточняет женщина.

— Это я! — резко соскакивает со стула Терренс и подходит к женщине. — Вы поводу моего брата Эдварда МакКлайфа?

— Да-да, я вас и искала.

— Как он сейчас, доктор? — спрашивает Даниэль, вместе с Питером одновременно подойдя к Терренсу. — Насколько все серьезно?

— Мы сделали все, что смогли… — Женщина слегка поправляет свои очки, заставляя парней напрячься с чувством, будто их сердца уходят в пятки. — Но я могу обрадовать вас тем, что все самое худшее позади.

— Правда? — округляет глаза Питер. — С Эдвардом все хорошо?

— Это очень удивительно, но мистеру МакКлайфу крупно повезло, — отмечает женщина. — Поскольку если бы обстоятельства были против него, то этот парень мог бы погибнуть.

— А что произошло с моим братом? — спрашивает Терренс. — Его правда пытались чем-то отравить? Или дело в чем-то другом?

— Да, в организме вашего брата действительно было обнаружено отравляющее вещество. Пока что мы не можем сказать вам какое именно, поскольку эксперты еще не установили его природу происхождения. Но точно известно, что оно оказало крайне негативное влияние на желудок.

— А то, что он откашливался кровью? — уточняет Питер.

— Это все взаимосвязано.

— Неужели у вас нет никаких предположений о том, что это мог быть за яд? — удивляется Даниэль.

— Мы еще с такими никогда не сталкивались. Но лично я могу предположить, что это могла быть какая-нибудь трава, смешанная с сильными химическими компонентами. Симптомы мистера МакКлайфа очень похожи на те, что появляются при отравлении наперстянкой. Если отравитель прекрасно разбирается в химии и биологии, то он сумеет подобрать нужную концентрацию.

— Этот яд чуть его не убил! — восклицает Терренс. — Оказался настолько сильным, что у Эдварда даже была остановка сердца.

— Да, верно, но к счастью, угрозы его жизни нет. Мы сделали промывание желудка и полностью вывели оставшийся яд из организма.

— А другая его часть вышла со рвотой?

— Все правильно. Организм так или иначе немного помог себе и вытолкнул инородное вещество.

— И чего нам теперь ожидать? — неуверенно спрашивает Питер.

— Не волнуйтесь, молодые люди, ваш друг жить будет, — с легкой улыбкой отвечает женщина. — Хотя мистер МакКлайф пока что останется под нашим наблюдением еще пару-тройку дней. А также мы пропишем ему специальную диету, которую ему придется соблюдать некоторое время после выписки для восстановления работы желудка.

— А как он чувствует себя сейчас? — взволнованно интересуется Терренс.

— В целом состояние стабильное, хотя у него все еще повышенная температура тела и сильная сонливость. Но думаю, что к завтрашнему дню она должна упасть до нормальных значений.

— И он в сознании? — уточняет Даниэль.

— Да-да, он сейчас в сознании, разговаривает и все понимает. И скорее всего, некоторое время он будет слегка заторможенным и быстро утомляться. Все-таки… У него была остановка сердца. Да, ему повезло, что реанимационные действия были выполнены сию минуту. Но даже нескольких минут хватит для негативного влияния на организм.

— Слава богу… — резко выдыхает Терренс, проведя руками по своему лицу. — Я так испугался…

— Простите, доктор, а мы можем сейчас навестить Эдварда? — спрашивает Питер.

— Да, конечно, можете навещать его без каких-либо ограничений, — уверенно кивает женщина. — Он как раз спрашивал про вас и просил передать, что будет очень рад, если вы к нему зайдете.

— А вы подскажете нам, как найти его палату?

— Она находится на этом этаже. Идите прямо по коридору, поворачивайте налево, идите еще немного, еще раз налево, а там вы найдете палату с номером 253. Туда сейчас и перевезли вашего друга.

— Спасибо вам большое, доктор! — с широкой улыбкой благодарит Терренс. — Спасибо, что спасли моего брата! Я вам безмерно благодарен!

— И да, мистер МакКлайф… — задумчиво говорит женщина. — У меня будет к вам одна маленькая просьба.

— Какая?

— Скажите своему брату, что ему сейчас нельзя никуда бежать и что-то делать. Что он пока что слишком слаб и должен набраться сил.

— Что, ему уже не терпится поскорее вернуться домой? — скромно хихикает Даниэль.

— Еще как! Мистер МакКлайф уже во всю рвется домой и говорит, что должен выйти на сцену и выступать со своей группой. А когда мы сказали ему, что он должен остаться здесь еще на несколько дней, то этот парень выглядел очень недовольным.

— Эдвард у нас такой! — восклицает Питер. — Неугомонный мальчишка, который не может сидеть на месте. И перспектива надолго остаться в больнице и просто лежать для него сравнима со средневековой пыткой.

— Я понимаю, но для выздоровления ему сейчас нужен полный покой, — дружелюбно отвечает женщина. — Отравление организма было очень сильным, в него попало большое количество яда. Плюс остановка сердца тоже не сделала ему хорошо. Еще бы немного – и мы уже были бы бессильны. Мистеру МакКлайфу очень повезло, что врачи вовремя привезли его в больницу и оказали ему всю необходимую помощь.

— Вы сказали, что яд негативно сказался на его желудке… — напоминает Терренс.

— Да, он пострадал больше всего. Хотя яд негативно повлиял и на сердечную деятельность. Однако если ваш брат будет следовать всем нашим указаниям, то он быстро поправится. Тем более, что этот парень оказался очень крепким и выносливым. Да и молодой он очень. Спортивный. Много двигается, как я поняла. А такие куда легче переносят какие-то болезни и быстрее восстанавливаются.

— А то, что он задыхался? — неуверенно спрашивает Даниэль. — Как будто ему не хватало воздуха…

— Скорее всего, это было что-то вроде панической атаки. Обычная психосоматика. Парню стало очень плохо, а он запаниковал и начал думать, что умирает. Отсюда и проблемы с дыханием, и головокружение, и повышенная потливость. Может, вы и сами когда-то через такое проходили. Ну или ваши знакомые.

— Наверное, вы правы… — соглашается Терренс, скрестив руки на груди. — Эдвард и сам испугался, что умрет. Вы бы видели его глаза, когда он откашлялся кровью и уставился на свою окровавленную руку.

— Это всего лишь приступ паники, который только больше ухудшил его состояние. Я могу точно вам сказать, что с легкими у него все в порядке, они абсолютно чистые. Ваш брат ведь не курящий, правильно?

— Нет-нет, он не курит.

— Ну вот! В этом плане у него все прекрасно.

— Ох, доктор, вы нас очень обрадовали! — облегченно выдыхали Питер. — А то мы тут чуть с ума не сошли.

— Ага, вроде все было хорошо, а тут парень начал жаловаться на головокружение, тошноту и боли в желудке, — добавляет Даниэль. — А потом еще начал кашлять с кровью, рухнул на пол без сознания и пережил остановку дыхания и сердца.

— Не волнуйтесь, молодые люди, с мистером МакКлайфом сейчас все в порядке, — успокаивает женщина. — Врачи сделали все, что было в их силах. А учитывая его состояние здоровья, он быстро поправится.

— Напишите мне список всех рекомендаций, которые он должен соблюдать, пожалуйста, — просит Терренс. — Я лично прослежу за тем, чтобы он безукоризненно им следовал.

— Да, пожалуйста, проследите. Хотя в его случае он только лишь должен побольше отдыхать и соблюдать диету для восстановления работы желудка. Ну и скорее всего ему придется несколько раз сходить на осмотр после выписки для того, чтобы убедиться в том, что восстановление проходит хорошо.

— Не беспокойтесь, доктор, я обо всем позабочусь. — Терренс бросает легкую улыбку. — Буду и дальше со всей ответственностью выполнять обязанности старшего брата.

— Вы так дружны что ли?

— Да вы что! — восклицает Даниэль. — Они заботятся друг о друге как никто другой!

— Надо же… — приятно удивляется женщина. — Все братья и сестры, которых я знаю, постоянно ругаются как кошка с собакой.

— Ну, наши братики вообще-то постоянно спорят, — отмечает Питер. — Но если кто-то смеет их обижать, то пощады никому не будет.

— Понятно.

— Значит, нам можно зайти к нему в палату? — спустя пару секунд после воцарившейся тишины уточняет Питер.

— Конечно, можно, — скромно улыбается женщина. — Если у вас будут какие-то вопросы, то можете найти меня на этом этаже. Я сейчас делаю плановый обход всех своих пациентов, но если что-то случится, то со всем помогу.

— Еще раз спасибо вам большое! — от души благодарит Терренс. — Вы просто ангел!

Терренс, Даниэль и Питер по очереди жмут женщине руку в знак благодарности.

— Ох, ладно, вы извините, но мне надо идти, — дружелюбно говорит женщина. — Дел много.

— Спасибо… — произносит Даниэль и бросает короткий взгляд на визитку, прикрепленную к медицинскому халату женщины на груди. — Доктор Мастерсон.

— И вам спасибо. — Женщина немного смущенно поправляет свою визитку. — Я пойду. Берегите себя.

Женщина разворачивается и спокойным шагом направляется в нужную ей сторону, по дороге вытащив из папки, которую она держит в руках, какую-то бумагу и начав внимательно ее изучать после того, как слегка придвигает очки к краю носа. Стоящие на своих местах Терренс, Даниэль и Питер с широкими улыбками облегченно выдыхают, мысленно поблагодарив кого только можно за то, что все так хорошо закончилось.

***

Следуя инструкциям врача, Даниэль, Питер и Терренс довольно быстро добираются до палаты с нужным им номером. Теперь они выглядят уже более расслабленными и начали много улыбаться и шутить, радуясь полученным новостям относительно состояния Эдварда. Уж МакКлайф-старший даже не пытается скрыть свою радость, все его напряжение будто рукой сняло, а не дававшее ему нормально дышать тяжесть в груди окончательно отступает, позволяя ему насыщать легкие кислородом в полной мере.

Ни секунды не колеблясь, Питер открывает дверь и заглядывает внутрь, мысленно отмечая, что сделанная в белоснежных оттенках, прекрасно освещенная потолочными галогеновыми лампочками палата настолько просторная, что в ней легко может находиться сразу несколько человек одновременно. С панорамного широкого окна напротив открывается шикарный вид на город с высоты птичьего полета. Можно присесть на темно-синий длинный диван и полюбоваться теми яркими огоньками, которые уже видны из окон высотных зданий или на полных людей улицах. При желании его можно прикрыть плотной синей шторой, а висящий на одной из стен стационарный телефон служит для связи с близкими людьми. Ну а расположенная рядом с односпальной больничной койкой кнопка служит для вызова врача, которую используют в каких-то критических ситуациях.

И на этой кровати лежит Эдвард, одетый в больничную одежду и повернутый на бок лицом к окну, в котором он что-то рассматривает совершенно пустым взглядом, подложив руки под щеку. Можно заметить, что парень выглядит очень изнеможенным, а густые, слегка лохматые черные волосы ярко выделяются на фоне его бледной кожи. Поначалу он никак не реагирует на открытие двери и продолжает думать о чем-то своем, не радуясь перспективе провести здесь несколько дней. Но когда Питер, Даниэль и Терренс пересекают порог и наступают подошвой своей обуви на светлый паркет, что издает негромкий звук, Эдвард поворачивает к ним голову. После чего на его лице появляется легкая улыбка, а в глазах некий блеск.

— Парни! — радостно произносит Эдвард и тут же переворачивается на спину.

— Эдвард! — с широкой улыбкой в один голос возглашают Даниэль и Питер. — Братан!

Терренс даже не успевает ничего сказать, ибо Питер и Даниэль пулей подбегают к койке и с веселыми возгласами одновременно заключают Эдварда в крепкие объятия, на которые тот с удовольствием отвечает, не скрывая, как сильно он рад увидеть близких ему людей.

— Как же мы рады видеть тебя живым! — с облегчением выдыхает Питер, похлопав Эдварда по голове.

— Слышь, поросенок, ты чего это натворил? — недоумевает Даниэль и сильно лохматит Эдварду волосы.

— Да, ты, твою мать, знаешь, как мы очканули? Не стыдно так с нами поступать?

— Ты нас всех до смерти напугал! Мы уже думали, что потеряли тебя! Совсем что ли берега попутал, малой?

— Знали бы вы, как я наложил в штаны, — признается Эдвард и облокачивается спиной на подушку, которую перед этим немного перекладывает. — Так плохо мне еще никогда не было.

— Черт, да мы с тобой чуть в седых стариков не превратились! — возмущается Даниэль.

— Да, разве можно так пугать людей? — вставляет Питер. — Мы тут сами чуть кони не двинули от страха! Ты считаешь, это вообще нормально и законно?

— Если честно, мне до сих пор трудно понять, жив ли я или мертв, — задумчиво говорит Эдвард. — В голове полный бардак… Я пока ничего не понимаю.

— Жив, приятель, ты жив! — Питер, взяв Эдварда за предплечья, слегка его трясет, снова крепко обнимает и хлопает по спине. — Жии-и-и-ив!

— Ты с нами, чувак! — добавляет Даниэль, также приобнимает Эдварда и хлопает его по голове. — Теперь все хорошо.

— Так, оболтусы, ну-ка расступились! — командирским тоном требует Терренс, схватив Даниэля и Питера за шиворот пиджаков и потянув обоих на себя. — Какого фига вы меня отпихнули и заняли всю кровать?

— О, братик, а я тебя не заметил, — невинно улыбается Эдвард. — Эти крутыши загородили тебя собой.

— И позволь узнать, какого это фига ты устроил?

Терренс садится на кровать, дает Эдварду подзатыльник и еще больше лохматит ему волосы.

— Ты хоть знаешь, как мы очканули? Знаешь, что мы пережили, пока врачи пытались тебя откачать?

— Виноват, — скромно произносит Эдвард. — Признаю.

— И это все, что ты хочешь сказать в свое оправдание?

— Готов понести наказание в полной мере, которую вы трое сочтете разумной.

— А куда ты, милый мой денешься! Готовься к тому, что я как следует надеру тебе зад за сегодняшнее. Я это так не оставлю, слышишь! Ты, спиногрыз, ответишь мне за то, в очередной раз помотал мне нервы!

— М-м-м, а я смотрю, ты за каких-то пару тройку часов из молодого и горячего красавчика превратился в старичка с роскошной сединой на башке, — хитро усмехается Эдвард. — Ты нашел свой эликсир старости!

— У тебя еще есть силы на шутки?

— А что? Тебе очень даже идет! Думаю, у тебя есть высокий шанс охомутать парочку старушек лет в семьдесят.

— Ну раз ты с толстым удовольствием подкалываешь своего братца, значит, все не так уж и плохо, — дружелюбно смеется Даниэль.

— Да, мне уже намного лучше. — Эдвард потирает ладонью свой горячий лоб. — Правда слабость еще никуда не ушла. Холодно до сих пор. Да и желудок немного побаливает.

— Ну это-то не мудрено! — восклицает Питер. — Ведь яд оказал негативное влияние на него.

— Знаю. Врач мне уже все объяснил.

— Поругала она тебя немножко, братец, — уверенно говорит Терренс. — Говорит, не слушаешься ты. Рвешься покинуть больницу и куда-то побежать.

— Да я, твою мать, в ужасе от того, что мне придется привести здесь несколько дней! Ни фига не делая! Я с ума сойду, если буду просто целыми днями лежать!

— Сочувствуем, МакКлайф, но у тебя нет выбора, — решительно заявляет Даниэль. — Раз врач сказал тебе лежать, значит, ты будешь лежать.

— И я лично за этим прослежу! — поднимает указательный палец Терренс. — Я попросил врача дать мне список всех рекомендаций и буду следить за тем, чтобы ты безукоризненно их соблюдал. В частности, твоя диета будет проходить под моим полным контролем. Ты меня понял?

— Прекрасный повод еще немного потренироваться на мне до того, как у тебя родится ребенок, — с невинной улыбкой язвит Эдвард. — Кому же еще выносить мозг? Правильно, Эдварду!

— Да уж, а по тебе и не скажешь, что каких-то пару часов мы офигевали от мысли, что нам придется пойти на твои похороны, — скрещивает руки на груди Даниэль.

— Я заранее сочувствую всем врачам, которым придется терпеть тебя в ближайшие пару-тройку дней, — расставляет руки в бока Питер. — Ибо ты всех заболтаешь своим длинным языком! Всем вынесешь мозг!

— Для них эти дни станут благословением, ибо у них будет шанс полюбоваться на такое произведение искусства, как я, — с гордо поднятой головой заявляет Эдвард. — А вот мне придется страдать и мечтать поскорее вырваться на волю.

— Если будет нужно, я лично привяжу тебя к этой чертовой койке и запихну в глотку нужные лекарства, еду, напитки и все-все-все, — угрожает Терренс.

— Жду не дождусь, когда я смогу подвесить тебя и надрать тебе задницу просто так.

— Да уж, жаль, что ты не сможешь какое-то время проводить с нами, — хитро улыбается Питер, закинув руку вокруг шеи Даниэля. — Не сможешь где-нибудь с нами погулять. Покататься на роликах или великах… Пожрать чего-нибудь жирного и остренького…

— Ага, теперь малой у нас еще и в еде ограничен, — напоминает Даниэль. — Придется мальчику каждый день давиться куриным бульоном или пресным рисом.

— М-м-м, а у меня дома в холодильнике лежит целый контейнер с запеченными куриными ножками… — с наслаждением произносит Терренс. — Обсыпанные кучей специй, томленные в собственном соку… Наверное, сегодня вечером я их разогрею и всех слопаю.

— А мне ужасно захотелось сожрать большую пачку картошки фри и огромный бургер и запить все это сладкой водой, — загадочно улыбается Питер, водя рукой по животу. — Ох… Заехать что ли по дороге? Терренс, Даниэль, может, сгоняем все вместе? А то одному скучно!

— На такой вопрос может быть только один ответ, — с гордо поднятой головой заявляет Даниэль. — О да, мой прекрасный бургер, я иду к тебе! Возьми меня! Поработи целиком и полностью! Я весь твой!

А пока Даниэль, Питер и Терренс скромно хихикают, водят руками по своим животом и тихонько причмокивают, представляя себе что-то вкусное, Эдвард раздраженно рычит и крепко сжимает руки в кулаки со слегка покрасневшим от злости лицом.

— Чтоб этот бургер у вас поперек горла встал, — хмуро бросает Эдвард.

— А после этого можно опять погонять по городу на великах, — бодро предлагает Терренс. — Чтобы ветер в рожу, волосы развивались, а поросячий визг вырывался из уст сам собой.

— Да, уверен, что нам вчетвером будет ужасно весело, — весело добавляет Питер и слегка прикусывает губу, когда бросает короткий взгляд на Эдварда. — Ой, простите, втроем. Ведь нашему Эдди нужно лежать в кроватке. А если он будет буянить и вырываться, то тетя доктор будет сильно ругаться и вколет ему успокоительное.

— Какая жалость! — прикладывает руку к сердцу Даниэль. — Мальчик чувствует себя как лошадка, которую принудительно закрыли в стойле, не давая ей возможности хоть немного побегать галопом по полям и горам.

— Да, не дают нашему пегасу раскинуть крылышки, — скромно хихикает Терренс.

— А копытом по морде от этого пегаса вы случаем не хотите получить? — с невинной улыбкой язвит Эдвард.

— Не волнуйся, братан, даже когда мы будем собираться втроем, то ни на секунду не забудем о тебе, — обещает Даниэль. — Пришлем тебе пару фоточек с наших посиделок.

— Да, посмотришь, как нам хорошо, пока ты здесь, — добавляет Питер.

— Ой, да делайте что хотите! — машет рукой Эдвард. — На фиг вы мне сдались! Только помните, что как только я отсюда наконец-то свалю, то вам всем не поздоровится.

— Ребята, вам страшно? — хитро улыбается Терренс, переведя взгляд на Даниэля и Питера.

— Ой, у меня колени дрожат! — хихикает Даниэль, указав пальцем на колени, которым он сам же и трясет.

— А у меня сердечко забилось, как у зайчика! — поддакивает Питер, приложив руку к сердцу.

Эдвард громко и раздраженно рычит, оперевшись затылком о подушку, пока Даниэль, Терренс и Питер продолжают заливаться смехом и в какой-то момент дают друг другу пять.

— Ну вот, с малым все не так уж и плохо, — бодро отмечает Терренс. — Врач была права, когда сказала, что он быстро оклемается.

— Ага, сейчас ему температуру только собьют – и все, будет как огурчик! — весело отвечает Питер. — Соскочит с кровати и побежит как угорелый. Окно вон на радостях башкой проломит.

— Вы еще долго будете издеваться надо мной? — возмущается Эдвард. — И так, твою мать, фигово, а тут вы еще бесите своими шуточками!

— Ну ладно-ладно, малой, не кипятись, — приподнимает руки Терренс. — Мы вообще-то любя. Ибо было бы грехом упустить возможность поиздеваться над тобой из-за того, что тебе нельзя бегать и прыгать.

— Для меня не секрет, что вы все дебилы.

— И правда, МакКлайф, расслабься, — бодро говорит Даниэль и присаживается на койку напротив Эдварда. — Это временно. Скоро ты опять будешь порхать как бабочка и заставлять всех офигевать от того, сколько в тебе энергии.

— Да, приятель, потерпи всего пару-тройку дней, — советует Питер и присаживается рядом с Эдвардом. — И делай все, что тебе говорят врачи. Если не будешь бунтарем, то снова сможешь показать Перкинсу и МакКлайфу, с каким рвением надо заниматься спортом. И рваться на сцену выступать.

— Ага, а вы все это время будете испытывать мои нервы на прочность, с упоением рассказывая о каждой своей вылазке и отправляя мне фотки с вкусной едой, — хмуро бросает Эдвард.

— Ну а Наталия будет присылать свои обнаженные фотки, чтобы тебе не было совсем уж плохо, — хихикает Терренс. — Не имея возможности приласкать свою прекрасную кошечку.

— Ар-р-р, как же вы меня бесите! — стонет Эдвард, на пару секунд закрыв лицо одеялом.

— Нервничает пацан, нервничает, — по-доброму усмехается Даниэль.

— Ну ладно, братцы, на этом, пожалуй, хватит, — машет рукой Питер. — Издеваться над ним, конечно, ужасно весело, но у всего должен быть предел.

— Пользуйтесь, гады, тем, что я ничего не могу сделать, — буркает Эдвард. — Тем, что я болен и слаб.

— Ну все-все, крысеныш, расслабься, — тараторит Терренс, похлопав Эдварда по голове. — Мы больше не будем.

— Идите на фиг, оболтусы! — Эдвард бросает короткий взгляд на окно. — Бесите…

— Кстати, а ты уже в курсе, что про твою болезнь уже написали в Интернете? — интересуется Питер, хлопнув Эдварда по плечу.

— Правда?

— Ага, не прошло и суток, как журналюги уже настрочили статейку об отмене концерта группы, — подтверждает Даниэль.

— Об отмене концерта? — округляет глаза Эдвард. — Организаторы так захотели?

— Мы захотели, — уверенно произносит Терренс. — Попросили разрешение выйти на сцену и лично сообщить народу о том, что сегодня мы выступать не будем.

— Что?

— А ты думал, мы выйдем на сцену без тебя? — удивленно спрашивает Даниэль. — Нет уж, нам никак не обойтись без самого классного гитариста на свете!

— Мы как сказали всем, что тебя увезли в больницу, как народ офигел, — добавляет Терренс. — Некоторые девчонки в первых рядах даже заплакали.

— А сколько людей скопилось, пока мы с врачами ждали приезда скорой! Все переживали, шептались, спрашивали, чем они могут помочь…

— Что-то смутно припоминаю… — задумчиво отвечает Эдвард. — Хотя тогда я мало что понимал. Так… Помню, как кто-то что-то делал и говорил… Но не был даже уверен в том, не глюки ли это.

— У нас и самих голова кругом шла… — признается Питер. — Было трудно поверить, что все происходило на самом деле.

— Тем не менее одно я знаю точно. — Эдвард с легкой улыбкой по очереди смотрит на Питера, Терренса и Даниэля. — Вы были рядом. Я это видел. Я это чувствовал. Я это слышал.

Глава 14

— В тот момент все мысли о концерте отошли на второй план, — говорит Даниэль. — Наш волновало лишь твое здоровье.

— Знал бы ты, сколько усилий мы приложили для того, чтобы улыбаться поклонникам и делать вид, что все не настолько серьезно, — добавляет Терренс. — Мы не рассказали им подробностей и просто пообещали, что ты скоро вернешься в строй и будешь зажигать.

Эдвард сначала молча бросает скромную улыбку, а затем переводит грустный взгляд на сложенные перед ним руки.

— Простите меня, ребята… — неуверенно извиняется Эдвард.

— За что? — удивляется Даниэль.

— Я подвел вас. — Эдвард поднимает взгляд на Даниэля, Питера и Терренса. — Не только вас. Всех. Это из-за меня концерт не состоялся.

— Нет-нет, Эдвард, даже не думай об этом! — уверенно произносит Питер, приобняв Эдварда за плечи. — Все хорошо.

— Мне правда очень жаль, что так вышло. Вы все так рассчитывали на меня, а я…

— Ты ни в чем не виноват, брат, — мягко успокаивает Терренс. — Пожалуйста, не надо об этом думать.

— Я был готов выходить на сцену даже в таком состоянии и до последнего не хотел ничего вам говорить. Был готов обо всем забыть и скакать там из последних сил. Ради вас. Ради поклонников, которые пришли посмотреть на нас.

— Мы с ребятами высоко ценим твою ответственность, — уверенно говорит Даниэль. — Ты всех нас приятно удивил своим подходом к работе, когда мы предложили тебе стать нашим гитаристом. Сразу же включился и проявил себя как по-настоящему трудолюбивый человек, который был готов пахать сутками и постоянно учиться чему-то новому.

— Раз вы поверили в меня и возложили на мои плечи такую ответственность, то я просто не имел права вас подвести. — Эдвард нервно сглатывает. — Но увы, сегодня я не оправдал ваших ожиданий.

— Перестань, Эдвард, все хорошо, — спокойно говорит Терренс. — Никто на тебя не в обиде. Организаторы концерта все прекрасно видели, члены нашей команды тоже не дураки, а Джордж аж позеленел, когда увидел тебя на полу без сознания.

— Это я во всем виноват, — взволнованно отвечает Эдвард. — Отмена концерта – это полностью моя вина.

— Не переживай, друг, мы сами все прекрасно видели, — успокаивает Питер. — Видели, как тебе было плохо. С нашей стороны было бы отвратительно выталкивать тебя на сцену и заставлять скакать, играть и петь.

— Этого можно было избежать, будь я чуть внимательнее. Та бутылка, из которой я пил, уже была открыта. Я тогда удивился, но не предал этому значения. Как ничего не заподозрил и тогда, когда сделал пару глотков. Вода на вкус была ужасно горькой, хотя и полностью чистой и прозрачной и ничем не пахла.

— Ну да, здесь ты, конечно, опростоволосился, — скрещивает руки на груди Терренс.

— Да, знаю… Надо было сразу остановиться и открыть другую бутылку. Но я… Сглупил… Продолжил пить. Выдул практически все. И… С каждым глотком мне становилось все хуже. То живот заныл, то затошнило, то голова закружилась… То кишки вон чуть выблевал, пока кровью харкался.

— Радуйся, что ты тот еще везунчик! — восклицает Даниэль. — Еще бы немного – и тебе пришел бы кирдык. Твой врач так и сказал – ты проскочил всего в паре метров от логова костлявой смерти.

— Мне правда очень жаль, парни, — с жалостью во взгляде отвечает Эдвард. — Это все полностью моя вина. Я дорого поплатился за свою безответственность. И… Если бы я и погиб, то это было бы справедливо.

— Сдурел что ли такое говорить? — широко распахнув глаза, громко ужасается Терренс. — Совсем ку-ку?

— И правда, МакКлайф, думай что говоришь! — соглашается Питер. — Мы тут, твою мать, сами чуть не сдохли от ужаса, пока врачи пытались откачать тебя, находящегося между жизнью и смертью!

— Вот именно! — восклицает Даниэль. — А твой братец опять распиховался, между прочим. Досталось всем, кто там был: начиная от нас с Роузом и кончая врачами.

— Ага, МакКлайф наорал на медсестру, когда она сказала, что реанимационные действия не помогают.

— Девчонка аж вся сжалась в клубочек и расплакалась. Хотя она ни в чем не виновата и всего лишь делала свою работу.

— Ар-р-р, я же сказал, что мне жаль… — с раздраженным стоном закатывает глаза Терренс. — Я извинился перед ней и объяснил, что просто очень сильно нервничал.

— Да уж, была бы у тебя пушка в тот момент, ты бы расстрелял всех к чертовой матери, — хмуро бросает Питер.

— Простите… — тихо произносит Эдвард, склонив голову. — Мне стыдно смотреть вам в глаза после того, как я так вас подвел.

— Все, Эдвард, перестань! — приподнимает руку Даниэль. — Никто тебя ни в чем не винит. Да, ты облажался, но сейчас уже не имеет смысла об этом говорить.

— Самое главное – ты живой и с нами, — добавляет Питер. — А все остальное – пустяки.

— Если я как-то могу загладить перед вами вину, то дайте знать, — спокойно отвечает Эдвард.

— Окей, тогда будь добр объяснить нам кое-что, — приподнимает голову Терренс. — Объяснить, что с тобой происходит в последнее время.

— Э-э-э, в смысле, что со мной происходит? — слегка хмурится Эдвард.

— Думаешь, мы не видим, что в последнее время ты выглядишь измотанным? — округляет глаза Даниэль. — Тебе не кажется, что ты слишком много на себя берешь?

— Да, на первый взгляд кажется, что все было хорошо, — добавляет Питер. — Ты все также много работал, шутил, разговаривал и что-то делал. Но нам с ребятами кажется, что в последнее время ты что-то слишком активный.

— Ага, мы, конечно, всегда офигевали от того, какой ты шустрый и неугомонный, — отмечает Терренс. — Но в последнее время это стало похоже на какую-то маниакальную одержимость. Ты буквально прописался в спортзале и до потери пульса тягаешь там штанги, бегаешь, прыгаешь и отжимаешься.

— Да, у тебя скоро свадьба и ты хочешь хорошо выглядеть и заставить свою златовласую красотку потечь от одного только взгляда на тебя. Мы все понимаем. Но твою мать, чувак, притормози! Расслабься, отдышись! На фига так себя изводить?

— Просто хочу еще немного улучшить свою форму, — пожимает плечами Эдвард.

— Ты и так находишься в прекрасной форме! — возражает Даниэль. — А продолжишь в том же духе, то тебя можно будет записывать в анорексички.

— Да, или жертвы булимии, — произносит Питер. — Ты там случайно не запираешься в туалете и не обнимаешься с толчком, пытаясь вызвать у себя рвоту после плотного обеда?

— Боже, парни, ну вы и выдумщики! — скромно улыбается Эдвард. — Я? Жертва булимии? Вызываю у себя рвоту?

— А какого фига ты тогда так схуднул? — недоумевает Терренс. — И так дохлый как сосиска, а теперь стал даже тоньше! Если не остановишься, то Наталия рядом с тобой будет смотреться куда полнее. Хотя она и так худая.

— Ребята, вы чего? Я не занимаюсь такими вещами! Никогда такого не делал! Да и зачем мне это? Я своим телом полностью доволен и не считаю себя толстым.

— А раз ты доволен, то мы требуем прекратить вот так себя мучить, — решительно требует Даниэль. — Тренировки в спортзале – это всегда хорошо, но надо знать меру.

— Мне нравится заниматься! — возражает Эдвард. — Вы же знайте, что я терпеть не могу сидеть на одном месте. А занятия спортом мне очень хорошо помогают выплеснуть всю свою энергию.

— Да, но не доводить же себя до полного изнеможения! — чуть повышает голос Терренс. — И вместе с этим устраивать себе какие-то голодовки!

— Ага, твой вот этот голодный обморок только больше усугубил ситуацию с отравлением, — вмешивается Даниэль. — Мы понятия не имеем, чего ты хотел этим добиться.

— Я уже много лет не запихиваю в себя еду насильно, — признается Эдвард. — Если я хочу, то могу с легкостью пропустить какой-то прием пищи. Могу отказаться и от завтрака, и от обеда, и от ужина. Не проблема!

— Ну а сегодня ты, походу, решил пропустить весь день! — скрещивает руки на груди Питер.

— Да, сегодня у меня и правда не было аппетита. Перебивался только лишь чистой водой и печеньками.

— Ох, Эдвард, Эдвард… — устало вздыхает Терренс, проведя руками по своему лицу. — Чем больше времени проходит, чем больше я от тебя офигеваю.

— Да уж, сейчас ты кажешься еще более странным, чем в начале, — соглашается Даниэль.

— Уж кто и спецы в голодании, так это девчонки, — отвечает Эдвард. — Спросите любую, от чего ей приходиться отказываться, чтобы ее талия оставалась тонкой, а живот – плоским. И они расскажут вам, как у них сводят желудки от голода. С каким бы удовольствием они слопали что-то запретное.

— Значит, так, малой, если мы еще раз узнаем о чем-то подобном, то будем насильно запихивать жратву тебе в глотку, — угрожает пальцем Терренс. — Мы тебя предупреждаем.

— А будешь и дальше пытать себя занятиями в спортзале, мы вообще запрем тебя где-нибудь или привяжем к кровати, — заявляет Питер. — Ни на шаг от тебя не отойдем, пока ты не прекратишь творить всякую фигню.

— Черт, да дело вовсе не в тренировках… — устало стонет Эдвард. — Я действительно много занимаюсь, поскольку хочу хорошо выглядеть в день свадьбы. Но у меня и без этого много дел. Которые я доделываю в ущерб своему сну.

Эдвард начинает рассматривать линии на своих ладонях.

— Возможно, я правда выгляжу уставшим. Но это из-за того, что я просто не высыпаюсь. В последнее время я не позволяю себе подольше понежиться в кровати и встаю очень рано, чтобы все успеть.

— Да вроде до свадьбы еще есть время, — задумчиво отмечает Терренс. — Куда гнать коней-то?

— В свадьбе-то и дело! Я ни черта ничего не успеваю! Мы с Наталией вот-вот станем мужем и женой, а я так и не закончил ремонт в нашем доме. Я не сделал и половину всего задуманного. А недавно у меня вообще произошел незапланированный форс-мажор, из-за которого все пришлось начинать фактически заново. Вот и приходиться тратить каждую свободную минуту. А времени, как вы понимайте, у меня не так много. То концерты, то посиделки с друзьями… Моя невеста тоже не может жить без моего внимания. Вот и приходиться разрываться на части. Приходиться жертвовать здоровым сном.

— Ну правильно! — хмуро бросает Питер. — Как ты можешь все успеть, если один занимаешься ремонтом?

— Вот именно! — поддакивает Даниэль. — Прошло уже столько времени с момента покупки дома, а ты так ни разу и не попросил нас о помощи. Да и видели мы его всего пару раз.

— Да, но я хотел сделать все сам, — признается Эдвард. — Хотел своими руками изменить каждый уголок дома под себя. Сделать его местом своей мечты.

— Ну вот и сказал бы, чего тебе угодно, и мы бы все сделали! — восклицает Терренс. — Все покрасим, все отштукатурим, обои переклеим, прикрутим любую штуку. Пожалуйста! Только свистни!

— Наверное, у меня нет выбора. Потому что такими темпами я не успею ничего закончить к свадьбе. Да и даже если вы все мне поможете, все равно ничего не получится. Останется еще очень много недоделанного.

— Так ладно, значит, как только тебя выпишут из больницы, и ты почувствуешь себя получше, то мы обсудим этот вопрос, — решительно заявляет Питер. — Больше ты не будешь возиться с ремонтом один. А иначе ты никогда его не закончишь и испортишь себе здоровье всеми этими недосыпами.

— Черт, ну почему в сутках всего двадцать четыре часа, некоторую часть которых мы тратим на сон? — раздосадовано вздыхает Эдвард. — Было бы у меня чуть больше времени, я бы, возможно, все успел.

— Да и вообще, чего это ты так переживаешь из-за ремонта? — недоумевает Даниэль. — Ну не закончишь ты его к свадьбе – что в этом плохого? Закончишь потом!

— Нет, Даниэль, я хочу привести Наталию в то место, где все будет уже готово.

— Ой, у меня вон до сих пор не дойдут руки до того, чтобы начать ремонт в гостиной после нашей эпичной битвы с Поттерами. И знаешь, мне как-то по фиг. Я вообще из-за этого не переживаю. Да и Анна не пилит меня.

— Да и к тому же, ты сам говоришь, что в том доме вы с Рочестер будете жить временно, — добавляет Терренс. — Ты же планируешь чуть позже приобрести дом побольше.

— Пока что я только откладываю на него деньги, — отвечает Эдвард. — У меня скопилось уже неплохая сумма, но нужно еще больше. Потому что я хочу купить большой и красивый дом в хорошем районе. Я не могу позволить Наталии жить в какой-нибудь халупе. Она такого не заслуживает.

— Ой, да заработаешь ты бабосики, не парься так! — машет рукой Даниэль. — Вон поедем в тур, так они к нам рекой потекут. Я уверен, что на нем мы наварим столько, сколько за всю свою жизнь не получали. Да и мы сейчас неплохо зарабатываем на всех этих концертах, интервью, фотосессиях и прочих прелестях публичной жизни.

— Ага, я уже давно в полной мере отбил ту сумму, которую отдал за покупку нового дома, — признается Питер. — Да, прошлый владелец по доброте своей немного скинул цену, но все же получилось куда больше, чем я отдал за ту халупу, в которой живу сейчас.

— Наверное, люди правы, когда говорят, что я – ходячая катастрофа, — со скромной улыбкой отшучивается Эдвард. — И другим проблемы доставляю, и себе жизнь усложняю.

— Не отрицаем, ты наша головная боль и заноза в заднице, — отвечает Терренс. — И порой ты творишь такую дичь, что хочется со всей силы треснуть тебя кирпичом по морде.

— Но в то же время тебе удается быть классным парнем и верным другом, — дружелюбно добавляет Даниэль. — Никогда не откажешь в помощи и не бросишь в беде, даже если штанишки насквозь мокрые от страха.

— А еще ты совсем не заносчивый, не нудный, — говорит Питер. — Выполняешь все обещания, не болтаешь впустую, всегда знаешь что сказать, чтобы подбодрить… Ну и ответственность тебя очень даже красит.

— Вы тоже порой выводите меня из себя, — отвечает Эдвард. — Но мне с вами ужасно повезло. Благодаря вам я смог выйти из своей зоны комфорта и почувствовать себя увереннее.

— И выбирая между тобой и каким-нибудь супер-пупер важным концертом, мы однозначно выберем тебя, — добавляет Терренс. — Твое благополучие. А поклонники все поймут и поддержат нас.

— Спасибо большое, что были рядом в тот момент, когда мне было плохо, — с легкой улыбкой благодарит Эдвард. — Даже если в тот момент меня охватила паника из-за страха смерти, рядом с вами я чувствовал себя спокойнее. Вы давали мне чувство безопасности. Надежду, что я… Смогу выкарабкаться.

— Если бы сам Эдвард МакКлайф сдался в очередном бою, то я бы точно подумал, что с этим миром что-то не так, — заявляет Даниэль. — Ведь он уже прошел через огонь и воду. И не может сдаться даже на последнем издыхании.

— И ты, Перкинс, прекрасно видел, что было бы с тобой, если у тебя не хватило ума вовремя остановиться и продолжить пить отравленную воду, — уверенно вставляет Терренс.

— Ты это о чем, Терренс? — сильно хмурится Эдвард и переводит взгляд на Даниэля. — Даниэль, что это значит?

— Да вот, Эдвард, у нас нашелся доброволец, который решил угробить себя и составить тебе компанию! — хмуро бросает Питер. — Пошел искать отравленную бутылку в гримерке и втихаря попил водички. До того допился, что у него живот разболелся. И башка закружилась, пока мы вели его ко врачу после того как вышли на сцену и сообщили об отмене сегодняшнего концерта.

— Я выпил всего пару глотков! — приподнимает руки Даниэль. — И да, сейчас мне уже лучше, потому что врач дал лекарство.

— Ха, а еще на меня наезжайте за мою безответственность! — тихо усмехается Эдвард.

— Зато мы точно убедились в том, что с тобой сделали. Поняли, что Блейк был прав, когда рассказал, как поймал за задницу ту девчонку, которая и отравила ту бутылку.

— Блейк видел?

— Да, а она как увидела его, то тут же смылась, — признается Питер. — И теперь все ее ищут. Но походу, это бесполезно, ибо она уже успела покинуть стадион до того как все узнали о произошедшем.

— То есть, хотите сказать, что девчонка хотела навредить мне и сорвать нам концерт?

— Скорее, она хотела отправить на тот свет всех нас, — предполагает Терренс. — Но Коннор «любезно» сорвал ей все планы. И… В итоге под раздачу попал только ты. И то, по своей глупости.

— Ясное дело, что тот отморозок не успокоится и теперь будет охотиться и за моими друзьями, — низким голосом говорит Питер. — Нет сомнений в том, что та девка с ним в сговоре.

— И что теперь будем делать? — неуверенно спрашивает Эдвард.

— А фиг знает! Но в любом случае теперь нам нужно быть очень осторожными и присматриваться к любой подозрительной детали.

— А вами точно все в порядке? Вы и правда не пили ту воду?

— Пф, я даже не прикасался к ней! — восклицает Терренс.

— И я не собирался пить, — вставляет Питер. — Только если после выступления.

— А я реально удивлен, что ты не заметил никакого подвода, — признается Даниэль. — Я как сделал глоток, так у меня сразу живот заныл. А после еще парочки желудок заболел еще сильнее. И вода была офигеть какая горькая! Хотя и без запаха.

— Ладно хватило ума остановиться! А то вы бы с МакКлайфом вдвоем бы сидели на полу и ублажали толчок предварительными ласками перед тем, как навалить в него целую кучу дерьма.

— Ой, ну все, хорош уже трындеть! Сегодня отлежусь, а завтра окончательно вернусь в строй.

— Одного сегодня уже чуть не потеряли! А потеря второго довела бы нас до такой истерики, что нас сто пудов забрали бы в психушку и напичкали успокоительными.

— Ага, а я чуть не придушил Перкинса, когда он выдвинул предположение, что ты болен смертельной болезнью, — заявляет Терренс.

— В тот момент мы могли предположить что угодно! — восклицает Даниэль. — Из-за причины, по которой Эдварду стало плохо. Причины, по которой он все это время выглядел таким болезненным и изнеможенным.

— Нет, парни, я ничем не болен, — с легкой улыбкой возражает Эдвард. — Ничем, из-за чего я бы медленно умирал.

— Но лично мне показалось, что это могло быть правдой, — признается Питер. — Ведь люди обычно так суетятся перед смертью. Ибо боятся ничего не успеть.

— Запомните, ребята, даже если бы что-то такое и было, я бы не стал от вас это скрывать. Я мог бы скрывать это от Наталии или отца с матерью, но вы бы обо всем узнали. Узнали всю горькую правду. Даже если бы мне оставалось жить ровно неделю, я бы также вам об этом сказал.

— Ну не знаю… — хмуро бросает Терренс. — В твоей башке творится такое, что мне делается страшно.

— Вам троим я бы доверил свои самые сокровенные и ужасные тайны. Как бы сильно мне ни хотелось причинять вам боль, я бы сделал это.

— Пф, да мы и так вытрясем из тебя все, что ты скрываешь! — ухмыляется Даниэль.

— Это еще одна причина, почему мы все просто не сможем что-то друг от друга скрыть.

— Смотри, парень, а мы реально напридумывали себе фиг знает чего из-за твоего странного поведения.

— Как легко напридумывали, так же легко выкиньте все это из головы.

— Ладно, поверим тебе на этот раз, — обещает Терренс. — Но учти, мы за тобой следим. И только попробуй не исполнить хотя бы одно требование врача – последствия будут ужасными.

— Сделаю все, чтобы как скорее восстановиться.

— Как только тебе станет лучше, мы будем разговаривать с менеджерами о переносе концерта, — обещает Питер.

— Если бы не температура и слабость, я бы хоть сейчас пошел выступать.

— Ну уж нет, дружок, сначала ты выздоровеешь, а уже потом будешь скакать как коза по сцене, — заявляет Даниэль.

— Ага, твои воздыхательницы и так рыдали в три ручья, когда узнали, что ты попал в больницу, — добавляет Питер. — А если бы ты вырубился и откинул копыта прямо на сцене, то они просто сошли бы с ума от горя.

— Кстати, надо бы немного успокоить народ и сказать им, что все хорошо, — напоминает Терренс. — И Джорджу позвонить. А то он там волнуется.

— Предоставьте это мне, — просит Эдвард. — Я сам сообщу им новости. Запишу на телефон короткое видео, в котором скажу, что со мной в порядке. И сделаю все, чтобы как можно скорее вернуться в строй.

— Думаю, это правильное решение, — одобрительно кивает Питер. — Пусть пострадавший лично выйдет на связь, а не через представителей.

— Ну а мы тогда обрадуем Смита, — обещает Даниэль. — Может, завтра он захочет заехать в больницу и навестить тебя.

— Передайте ему мои глубочайшие извинения, — выражает желание Эдвард. — Скажите, что я всего этого не хотел и переживаю из-за того, что он вынужден со всеми договариваться.

— Не надо переживать, братан, — настаивает Терренс. — Надо думать только лишь о том, как поскорее прийти в норму.

— И вам я еще раз приношу свои извинения за сорванный концерт. Было бы нужно, я бы на карачках выполз на сцену и заставил бы себя идеально сыграть на гитаре и чисто спеть. Но… К сожалению, организм подвел.

— Перестань, Эдвард, не надо перед нами извиняться, — уверенно говорит Даниэль. — Что было, то было. Надо разбираться с тем, с чем мы имеем дело на данный момент.

— Обещаю в следующий раз работать на пределе своих возможностей. Обещаю выдать такую ахренительную игру, что рты пооткрывают даже те, кому на нас по фиг.

— Мы были бы куда счастливее, если бы ты так больше нас не пугал, — отвечает Питер и закидывает руку вокруг шеи Эдварда. — Концертов будет еще сотня, а Эдвард МакКлайф у нас один. Неповторимый.

— Да, а то, что существует в мире в единственном экземпляре, должно оберегаться как зеница ока, — добавляет Даниэль.

— Прямо как все оберегают единственного и неповторимого Терренса МакКлайфа, который у вас тоже всегда будет один, — с гордо поднятой головой вставляет Терренс.

— А больной у нас сейчас тоже один. И это, приятель, не ты.

— Ха, то есть, вы будете оберегать меня только тогда, когда я заболею? А в остальное время вы будете воспринимать меня как какой-то мячик, который можно пинать?

— Заткнись и не завидуй, братик, — невинно улыбается Эдвард. — Пришло и мое время немного побыть королем.

— Смотри, чтобы корона не жала.

— Спасибо, я тоже считаю, что она идеально смотрится на моей красивой голове.

— Открутить бы ее тебе к чертовой матери.

— Открути лучше то, что болтается у тебя между ног.

— Вот козлина-то… — хитро улыбается Терренс.

— О, ты еще хуже.

Терренс, Эдвард, Питер и Даниэль переглядываются и заливаются тихим, скромным смехом. А чтобы немного подбодрить своего приятеля, Роуз по-дружески приобнимает МакКлайфа-младшего. После чего МакКлайф-старший лохматит своему младшему брату волосы и крепко обнимает обоих парней, а затем к их групповым объятиям присоединяется и Перкинс, похлопавший уже всех парней по голове. Правда спустя несколько секунд им приходиться отстраниться, поскольку в палате начинает играть громкая мелодия. И Даниэль ее узнает, поскольку это звонит его телефон, лежащий в кармане пиджака.

Глава 15

Пять дней пролетают как один. Время приближается к обеду. Даниэль охотно присоединился к Питеру, который отправился прогуляться по городу вместе с песиком Сэмми, пока Хелен была вынуждена заняться другими важными делами. Парни здорово проводят время за разговорами, много смеются, шутят и с удовольствием играют с ретривером на специальной площадке, где обычно собираются все владельцы больших и маленьких собак. Также друзья не дают ему забыть все выученные на уроках по воспитанию команды, заставляют псу их не один и даже не два раза и всегда угощают вкусным лакомством, которое припрятано в кармане. Кроме того, они заводят парочку новых знакомств с теми, кому очень приглянулся столь красивый, крепкий и ухоженный пес, и охотно обсуждают их любимцев, что оказываются очень дружелюбным.

А когда Сэмми спустя какое-то время устает после долгой и насыщенной игры, Питер и Даниэль прощаются с новыми знакомыми и их питомцами, покидают площадку для выгула собак и решают неспешным шагом прогуляться по всему небольшому парку, пользуясь возможностью насладиться теплой солнечной погодой и стараясь не зацикливаться на всем, что произошло с ними в последнее время.

— Ох, не знаю, что я сделаю, когда встречу эту гниду лично, — низким голосом бросает Питер. — Он у меня точно попляшет. Ответит за все, что сейчас происходит.

— Чего он уж точно не сможет добиться, так это разрушения нашей дружбы, — уверенно заявляет Даниэль. — Пусть даже не мечтает.

— Это добило бы меня окончательно. Ведь друзья – это самые близкие люди, которые у меня только есть. Ближе уже никого нет.

— Не беспокойся, Пит, мы уже много раз говорили, что не бросим тебя. – Даниэль хлопает Питера по плечу. — Кто бы что ни говорил или делал.

— Я знаю, приятель, — скромно улыбается Питер. — Хотя иногда мне кажется, эта тварь точно сделает что-то такое, что заставит нас нарушить это обещание.

— Слушай, ну даже если мы с тобой и поругаемся, то я все равно не перестану беспокоиться о тебе. Как не переставал и тогда, когда мы пособачились из-за твоих проблем в отношениях.

— Твои слова заставляют меня испытывать облегчение.

— Даже находясь с тобой в ссоре, мы с ребятами всегда будет рядом.

Сэмми в знак согласия уверенно подает голос.

— Сэмми со мной согласен! — бодро восклицает Даниэль.

— Ну, насчет Сэмми ничего не могу сказать, — задумчиво отвечает Питер. — Ведь в последнее время он как будто больше не хочет со мной общаться. Уже… Не испытывает огромный восторг, когда встречает меня.

— Думаю, ты прекрасно знаешь почему.

— Знаю. Но эта ситуация никак не сказалась на Сэмми. Я как любил его и буду любить. Несмотря ни на что.

— Неужели ты все еще думаешь, что Хелен и правда тебя обманывает?

— Не знаю, Дэн… — с усталым вздохом качает головой Питер. — Но с каждым днем я все больше начинаю в это верить.

— Ты в последнее время мало говоришь о ней. А уж в день несостоявшегося концерта лично я ни разу не услышал от тебя упоминания имени Маршалл.

— Потому что был обижен на нее.

— Но почему тогда более-менее нормально с ней ладил, когда мы все уже приехали в больницу?

— Тогда некогда было думать о чем-то еще, кроме как об Эдварде.

— Тебе опять что ли прислали какую-то фигню?

— Пф, да меня каждый день заваливают сообщениями, наподобие тех, что я однажды давал вам всем почитать!

— Да уж, походу, кто-то начал жесткую психологическую атаку против тебя, — предполагает Даниэль. — Будет талдычить одно и то же до тех пор, пока не добьется своего.

— Так или иначе для меня это стало поводом призадуматься и спросить себя, правильный ли я сделал выбор.

— Питер…

— В последнее время меня все чаще начало преследовать чувство какой-то недосказанности, — признается Питер. — Мне кажется, что Хелен что-то от меня скрывает. Что она… Не такая уж и милая и невинная.

— И с чего это ты сделал такие выводы?

— Просто вспомнил тот день, когда девчонки рассказали о ее участии в издевательствах над ними.

— И что в этом такого?

— Мне кажется, что тогда Маршалл рассказала нам далеко не все.

— Не все?

— Рассказ об издевательствах показался мне довольно поверхностным. Хотя я уже офигел от того, что тогда услышал.

— Окей, разве она давала тебя хотя бы один повод усомниться в ней? Что Хелен такого сделала, раз ты начал верить в эту чепуху?

— А может, это не чепуха?

— Что она тебе сделала?

— Мне – ничего. Но я не удивлюсь, если история с ее прошлыми провинностями куда запутаннее, чем кажется.

— Даже если она и совершила какие-то ошибки в прошлом, то мы не должны судить ее за них, — спокойно отвечает Даниэль. — Мы любим Хелен за то, какая она сейчас, в настоящем.

— А правильно ли мы делаем, что любим ее? Правильно ли то, что девчонки простили Маршалл? Правильно ли поступили мы с МакКлайфами, решив дать ей шанс?

— Послушай, Питер, я прекрасно понимаю, что одна только мысль об этом тебе ужасно неприятна. Но у тебя нет причин в чем-то ее подозревать! А та гнида, строчащая тебе сообщения, даже не может доказать свои слова. Он явно не собирается отвечать за базар.

— Знаешь, мне кажется, я должен узнать побольше об этой истории с издевательствами, — уверенно говорит Питер. — Что-то в ней явно нечисто.

— Ну и зачем тебе это? Девчонки же все уже давно решили и прекрасно поладили! Да и на фига ворошить и без того неприятное прошлое? И Ракель с Наталией все еще больно, и сама Хелен не любит вспомнить об этом.

— Значит, ей придется, если она хочет убедить меня и дальше с ней встречаться.

— Только не говори, что ты собрался рвать с ней отношения из-за того, что тебя никак не касается.

— Еще как касается, Даниэль! Я не могу любить девчонку, которая так легко издевалась над теми, кто ничего ей не сделал.

— Я все понимаю, но неужели ты реально думаешь, что Маршалл подложит тебе свинью и возьмется за старое?

— Сейчас я могу ожидать от нее чего угодно.

— Нет, Питер! Прости, но ты не прав. И ведешь ты себя реально глупо.

— Глупо ведет себя эта девчонка, если она думает, что сможет всю жизнь скрывать от меня свои темные секреты.

— Ты что, уже не любишь ее? Ищешь способ от нее избавиться, но не знаешь как?

— Конечно, люблю, ты что! Если бы я не любил, то не стал бы так переживать.

— Да? — слегка хмурится Даниэль. — А по-моему, ты уже не любишь ее.

— Нет, Перкинс, ты ошибаешься! Я до смерти боюсь потерять Хелен. Меня трясет от мысли, что она может оказаться предательницей, способной всадить мне нож в спину. Я не хочу так облажаться во второй раз.

— Тебя она никогда не предавала и сто пудов не предаст.

— Вот я и хочу знать наверняка.

— Ладно, и как ты собрался искать правду, которой нет? — скрещивает руки на груди Даниэль.

— Для начала поговорю с девчонками. Я уверен, что они что-то знают. И ни за что не поверю, если они начнут это отрицать.

— Ну и расскажут они во всех красках о том, как Маршалл и ее подружаньки травили Кэмерон и Рочестер жизнь. И что потом? Тебе что, станет легче, если ты заставишь их вспомнить о том, что травит им душу? Особенно Ракель!

— Я хочу знать все, что касается этой истории.

— Она тебя не касается. Это дело девчонок. Они сами разберутся. Не лезь туда.

— Хорошо, допустим, так. Но правду я узнать обязан.

— Ох, Питер, я тебя не понимаю… — устало вздыхает Даниэль. — Ты же сам все сейчас портишь. Сам портишь свои отношения с Хелен. У вас до этого все было прекрасно! И ты был счастлив, и она везде с тобой гордо ходила. А Сэмми стал будто бы вашим общим дитем.

— Порчу не я, Даниэль, а Хелен. Это она хочет поставить наши отношения под угрозу.

— Не наступай на те же грабли, что и МакКлайфы в свое время. Ты прекрасно знаешь, чем закончились их истории.

— Мой случай совсем другой.

— Ни фига подобного! Все повторяется! И если у этих двоих не было никого, кто мог бы вправить им мозги и заставить понять, что их дурят, то у тебя есть мы. Мы можем и не позволим тебе все испортить. Испортить то, о чем ты так мечтал.

— Я прекрасно понимаю, почему ты хочешь убедить меня и себя в том, что это не так.

— Твою мать, дурень, ты же жалеть потом будешь! — восклицает Даниэль. — Жалеть, что так вел себя с Хелен.

— Если она предаст меня, то я буду жалеть только об одном – о том, что позволил себе влюбиться в нее. О том, что решился раскрыть ей свои чувства.

— Неужели есть что-то, чего мы пока не знаем? Ты скрываешь что-то, что касается Маршалл?

— Если я что-то узнаю, то непременно вам расскажу.

— Ты не узнаешь, Роуз. Никогда. Потому что ничего нет. Да, ты очень хочешь за что-то зацепиться и предъявить этой девчонке претензии. Но тебе нечего сказать. Вот ты и злишься. Злишься, что сам выставляешь себя дураком.

— Хочешь сказать, я хочу устроить ей скандал просто так? Ибо мне просто не фиг делать!

— Ну, получается, так.

— Нет, это не так! Я не хочу ругаться с ней только для того, чтобы поругаться. Думаешь, мне все это нравится? Думаешь, я не хочу спокойно с ней встречаться и быть счастливым?

— Ну а что? У вас всегда все было очень даже гладко. Не считая того случая, когда бабуля Хелен рассказала тебе о том, что родители бросили ее. А тут тебе захотелось немного пощекотать себе нервы.

— Нет, Перкинс, ты несешь какой-то бред.

— Открой глаза, чувак! Эти гады запудрили тебе мозги с целью свести с ума и заставить обозлиться на невинную девчонку! А ты и ведешься на их провокации!

— Время покажет, реально ли она невинная.

— Ты веришь каким-то отморозкам больше, чем своей возлюбленной? Больше, чем своим лучшим друзьям, которые сами однажды прошли через подобное?

— Меня вынуждают верить.

— Черт, ну ты сам подумай, приятель! — Даниэль кладет руку на плечо Питера. — Зачем Хелен вредить тебе? Эта девчонка с самого начала заботилась о тебе, переживала, была готова сидеть с тобой днями и ночами… Ей было плевать, что подумают другие, когда она отвергала любую возможность влюбиться в кого-то другого. Хелен была одержима тобой! Она на все была готова ради тебя.

— Я знаю.

— Неужели ты думаешь, что все это было притворством? Думаешь, что ее слезы и переживания были ненастоящими? Думаешь, она аж два раза сдавала для тебя кровь ради какой-то своей выгоды?

Сэмми в знак согласия тихонько подает голос.

— Любящий человек не сделал бы для тебя столько, сколько сделала Хелен, — уверенно говорит Даниэль. — Ради тебя она готова пойти в огонь и воду. Ей никто не нужен, кроме тебя. А ты вот так ранишь ей сердце и обвиняешь в предательстве. Неужели, по-твоему, это красиво? Думаешь, это поступок настоящего мужика? Если уж хочешь в чем-то обвинить, то сначала докажи это! Найди неопровержимые улики! Все выясни, перепроверь по сто раз и только потом начинай разговор. Какого фига вот так набрасываться на девчонку?

Питер ничего не говорит, с усталым вздохом медленно останавливается и со скрещенными на груди переводит взгляд на Даниэля.

— Да понимаю я, что могу быть неправ, — нехотя признается Питер. — Понимаю, что могу напрасно причинять ей боль. Все понимаю.

— Тогда какого фига ты все это творишь? — недоумевает Даниэль. — Зачем рушишь то, что с таким трудом обрел?

— Я не хочу наступить на те же грабли, что и в подростковом возрасте. Не хочу встречаться с девчонкой, которая издевалась над невинным человеком.

— Никто не говорит, что это красит Хелен. Но она же много раз клялась, что все это в прошлом.

— Клятвы иногда могут ничего не значить. Для некоторых клятвы и обещания как обычные повседневные дела – сделал быстренько и забыл. Некоторые не понимают, что умение держать слово является фундаментом для доверия и благонадежности человека.

— Питер…

— А вдруг Маршалл тоже поспорила на меня как на какую-то вещь? Вдруг кто-то что-то ей обещал, если ей удастся меня соблазнить? Затащить в постель, окольцевать, заделать со мной ребенка…

— Я понимаю твои страхи. Но теперь ты можешь не бояться. Хелен так с тобой не поступит.

— Не уверен, Даниэль. Не уверен.

— Ты что, всегда был не уверен в ее чувствах? Ты с самого начала ждал от нее какого-то подвоха?

— Да, я всегда боялся, что та ситуация повторится. Мне с ней всегда было очень хорошо, но я постоянно молился о том, чтобы со мной не обошлись так, как тогда.

— Нет, брат, в этой девчонке ты можешь быть уверен. Тем более, нам с парнями она сразу понравилась. Если бы у нас было бы хотя бы одно сомнение в ее честности, порядочности и верности тебе, то мы не позволили бы тебе встречаться с ней.

— Знаешь, каких трудов мне стоило позволить себе открыться ей. Я чуть не сдох от страха, когда сказал: «Девушка, которая мне нравится, – это ты, Хелен!». Когда начал наблюдать за ее реакцией и гадал, что же она мне скажет. Даже проскочила мысль: «А не дурак ли я? На фига я вообще это сделал? Лучше бы мы и дальше продолжали дружить и скрывать свои чувства!»

— Иногда нам нужно преодолевать свои страхи, чтобы стать чуточку счастливее. Не научишься выходить из своей безопасной норки – ничего не добьешься.

— В тот момент я не был уверен, сделает ли это признание меня счастливым.

— Все эти несколько месяцев вы с Хелен выглядели очень счастливыми.

— И все эти несколько месяцев я не переставал ждать от нее какой-то подставы.

— Тебе все еще больно, я знаю. — Даниэль берет Питера за плечи. — Мне и самому было непросто прийти в себя после тех токсичных отношений, когда девчонка яростно меня контролировала. Я ужасно боялся, что Анна окажется такой же. Какое-то время я относился к ней с осторожностью и не спешил терять голову. Но как ты видишь, она оказалась совсем не такой. С ней я по-прежнему могу оставаться свободным: хожу куда хочу, делаю что мне угодно, говорю с кем пожелаю… И она за мной не следит. Потому что доверяет.

— А теперь, когда эти отморозки начали заваливать меня сообщениями, я еще больше засомневался в том, что принял правильное решение.

— Пожалуйста, Питер, я тебя прошу, не совершай эту ошибку. Если ты не остановишься, то это станет началом конца твоих отношений с Хелен. Эта девчонка не станет вечно терпеть несправедливое отношение к себе. Рано или поздно она перестанет перед тобой оправдываться, а вся ее любовь пройдет. Маршалл просто пошлет тебя на фиг и объявит себя свободной девушкой.

— Я хочу остановиться, но не могу! — отчаянно восклицает Питер. — Думаешь, мне все это нравится? Думаешь, я кайфую от того, что обвиняю ее во всем этом? Думаешь, меня не мучает совесть каждый раз, когда я говорю ей что-то обидное или обвиняю во лжи?

— Но ведь временами у вас все хорошо! Ты успокаиваешься и ведешь себя с ней как прежде! Хотя Хелен уже и сама не знает, чего от тебя ожидать. Стоит все время в сторонке и ждет твоей реакции. Будто спрашивает, разрешишь ли ты обнять и поцеловать себя.

— Хочешь скажу, что меня сдерживает?

— Любовь?

— Это тоже. Но еще и тот день, когда она чуть не утонула.

Питер нервно сглатывает, крепко сцепив пальцы рук.

— Каждый раз, когда я вспоминаю о том, как та козлина сбросила ее в воду, мне становится дурно. Я мгновенно забываю обо всех своих обвинениях, когда перед глазами предстает ее бездыханное тело, лежащее под водой. Лежащее на суше. Меня реально начинает колбасить, когда я об этом думаю.

— Да я бы сам офигел, если бы Анна была на ее месте! — восклицает Даниэль. — До сих пор не отойду от того, как тот козел Поттер избил ее до полусмерти. Только недавно я смог перестать чувствовать себя зажатым из страха причинить ей хотя бы малейшую боль.

— Мысль о том, что она могла умереть, заставляет все забывать и прощать ей любые оплошности. Именно поэтому я все еще не нахожу в себе силы порвать с ней раз и навсегда. Именно поэтому я позволяю ей приблизиться ко мне. Как бы то ни было, я люблю Хелен. Она многое для меня значит. Я ужасно боюсь ее потерять. Боюсь узнать, что ее чувства ко мне – всего лишь игра.

— Ну а какая-то гребаная козлина хочет эту любовь убить. Неужели ты хотя бы на секунду не задумывался о том, что кому-то выгодно вас разлучить?

— Хотел бы я в это верить. Но не получается. Страх оказаться преданным сильнее меня. А мысль о том, что у Маршалл могут быть другие мужики, приводит в бешенство.

— Научиться доверию очень трудно, но вполне возможно. Если тебя предали однажды, это не значит, что все готовы всадить нож в спину. Не значит, что весь мир хочет причинить тебе боль и заставить страдать.

— Буду откровенен, порой я не доверяю и своим друзьям. Порой я задаюсь вопросом, не предадут ли они меня.

— Разве кто-то из нас хоть раз давал тебе повод усомниться?

— Нет, но я до смерти боюсь, что вы тоже захотите меня предать.

— Нет, Пит, сейчас же выкинь из головы эти мысли! Да, мы налажали в прошлом. Особенно я. Но сейчас тебе нечего бояться. Ты можешь полностью нам доверять. Будем подыхать, но ни за что тебя не предадим.

— По-твоему, так просто довериться людям после того как буквально весь мир злорадствовал над твоими неудачами и призывал убить себя, стоило одному-двум людям увидеть, как я режу себе запястья?

— Тем не менее ты большой молодец. Ты признаешь проблему и работаешь над ней. А значит, ты уже прошел полпути. Приложишь еще немного усилий – и тебе вообще станет хорошо.

— Или я все это время просто себя обманывал. А на самом деле я все еще тот запуганный, неуверенный в себе мальчишка, на которого все положили большой и толстый фиг.

— Если есть что-то, что бы ты хотел обсудить, то мы с ребятами всегда готовы тебя выслушать.

— Нечего обсуждать. Я и так не скрываю, что со мной происходит.

— В любом случае я настоятельно советую тебе прислушаться к нашим советам и подумать над тем, что ты делаешь. Ведь однажды ты поймешь, что Хелен ни в чем перед тобой не виновата. И будешь жалеть, что зря накидывался на нее с обвинениями.

— Нет! — резко отрезает Питер. — Если вам с парнями и девчонками я еще могу довериться, то у меня есть большие сомнения насчет верности Маршалл.

— Такое впечатление, будто ты закрыл уши и не хочешь меня услышать.

— Я тебя прекрасно услышал. Но это ничего не изменит.

— Питер, я тебя прошу…

— И вообще, какого это фига ты так усердно ее защищаешь? — сильно хмурится Питер, скрестив руки на груди.

— Чего? — округляет глаза Даниэль.

— Я вообще-то думал, что мы с тобой друзья. Что ты будешь на моей стороне.

— Если ты забыл, Хелен – моя подруга. Которой я всегда буду благодарен за все то, что она сделала для тебя. Ведь если бы не она, ты бы уже давно лежал в земле. А мы бы любовались на твою фотографию на могиле.

— Только меня ты знаешь намного дольше. А значит, обязан поддерживать меня.

— Прости, Пит, но я не могу тебя поддержать. Потому что ты не прав.

— Вот как, значит? — раздосадовано произносит Питер.

— Ты мой близкий друг, мой младший брат. И я готов сделать для тебя все. Но это не значит, что я буду поддерживать тебя в тех случаях, когда ты сам все портишь.

— Тогда не фиг клясться, что вы все за меня горой стоите и всегда поддержите, раз не хотите!

— То есть, мы должны поддержать тебя и клевать Хелен за то, что она не делала?

— А откуда ты знаешь, делала она или нет? — взрывается Питер. — Ты сам это видел? Или слышал?

— Если им удалось промыть мозги тебе, то с нами это фокус не сработает. Ни я, ни Терренс с Эдвардом, ни Ракель, Анна и Наталия не одобряем то, что ты делаешь со своей девушкой, которого это не заслуживает.

— Хорошо, я все понял! Понял, что вы все против меня! Я плохой и грешный, а Маршалл хорошая и невинная.

— Эй-эй, куда это тебя понесло? — удивленно произносит Даниэль. — Что ты такое несешь?

— Не надо, Перкинс, не надо ничего мне объяснять. Я уже понял, что ты против меня.

— Питер, ты чего?

— Ничего, твою мать! Ничего!

— Неужели эти твари тебе и про нас что-то наплели? Какого фига ты сейчас на меня наезжаешь?

— Да видно, небеспочвенны мои подозрения! — расставляет руки в бока Питер. — Не зря я начал ждать, что меня опять захотят толкнуть мордой в грязь.

— Твою мать, вот тебе запудрили мозги… — качает головой Даниэль, широко распахнутыми глазами смотря на Питера. — Вот наговорили фигни всякой…

— Не надо строить из себя невинного, Перкинс. Не строй из себя умного и мудрого мужика с большим багажом жизненного опыта. Тебе вообще не идет.

— Так, только не надо переводить все стрелки на меня. Сейчас речь идет о тебе, а не обо мне.

— Ты не имеешь права меня учить, когда сам далеко не идеален!

— Нет идеальных людей, блондин. У всех свои скелеты в шкафу. И у меня они тоже есть, окей, признаю.

— Уж о твоих я прекрасно знаю.

— Так, сначала Маршалл у тебя стала тварью, а теперь ты решил и за меня взяться, — скрещивает руки на груди Даниэль.

— Что поделать, раз ты пошел против меня? — низким голосом грубо произносит Питер.

— Я не могу и не буду поддерживать травлю невинного человека.

— Нет никаких тому доказательств!

— Какие тебе нужны доказательства?

— Прямые! Неопровержимые!

— Окей, ищи их! Только без меня! Я не собираюсь участвовать в акции по клевете на Хелен Маршалл.

— Ха, я и не собираюсь просить Его Величество ни о чем! — ехидно усмехается Питер. — Сам узнаю правду!

— Ну давай, узнавай, — презрительно смеется Даниэль. — А я посмотрю. Посмотрю, как ты своими же руками рушишь свое счастье.

— Вот и узнаю!

— Окей, только потом не надо прибегать к нам со слезами и жаловаться. Говорить, какой ты безмозглый дебил, который должен был послушать своих друзей и остановиться.

— Больно надо! — грубо бросает Питер. — Сам справлюсь!

— Да-да, справишься. Знаю как. Пойдешь в туалет, возьмешь бритву и сделаешь себе пару надрезов на руке.

— Это, мое дело! И тебя оно не касается!

— Конечно, не касается! Твоя жизнь, делай с ней что хочешь. Если ты хочешь остаться один, то пожалуйста.

— Не хочу. Но видно судьба у меня такая – быть окруженными теми, кто любит причинять мне боль и предавать.

— Советую тебе одуматься, пока не поздно. Доиграешься до того, что ты уже и самой Хелен будешь не нужен.

— Если выяснится, что она предательница, то я не стану по ней горевать.

— Твою мать, да с чего ты сделал такие выводы? — взрывается Даниэль. — С чего ты решил, что Хелен предала именно тебя?

— С того и сделал!

— Хватит вести себя как капризный ребенок, Роуз. Всеми этими расследованиями ты делаешь себе только хуже.

— Посмотрю, как вы все запоете, когда я найду человека, который расскажет мне всю правду о Хелен Маршалл. Что вы ответите, когда я разоблачу ложь этой девчонки и раскрою все ее планы на меня.

— Ладно-ладно, я умываю руки! — приподнимает руки Даниэль. — Делай что хочешь! Нравится играть роль страдальца – никто не против. Лично мне уже начинает надоедать снова и снова вытаскивать тебя из этого болота. Такое впечатление, что я будто бы разговариваю со стеной. С глухой, непробиваемой стеной.

— Вот и не лезь ко мне! — огрызается Питер. — Сам разберусь со своей девушкой!

— Да-да, разбирайся. Теперь я даже пальцем ради тебя не пошевелю. МакКлайфам тоже не захочется с тобой корячиться. Девчонки тем более тебя не поддержат. Так что твой страх станет реальностью – ты останешься совсем один.

Стоящий между Даниэлем и Питером и посматривающий то на одного, то на другого Сэмми тихонько, очень жалобно скулит с поджатым хвостом.

— Раз все вокруг меня предатели, то мне никто не нужен! — сухо бросает Питер. — Как-то жил раньше без вас всех. Значит, проживу и сейчас.

— Если тебе так будет лучше, то я не возражаю, — пожимает плечами Даниэль.

— Давай, иди к Маршалл! Утешь ее! Поверь очередной лжи, которую расскажет эта лживая стерва.

— Утешу, не сомневайся. Мы все ее утешим. А тебе желаю не задохнуться от собственной злости. И в один прекрасный день понять, что за дичь ты вытворяешь.

— А тебе желаю столкнуться с тем же, что пришлось пережить Анне! — в порыве гнева заявляет Питер. — Желаю пережить такую же боль, какую вытерпела она, когда ты, облизывал и обжимал Бланку у нее на глазах. Желаю задохнуться от злости, видя, как она с огромным удовольствием ластится перед другим.

Широко распахнув глаза и приоткрыв рот, Даниэль замирает словно статуя с чувством, что злость начинает зарождаться внутри него. Каждая мышца тела съеживается от напряжения, глаза чернеют, дыхание учащается, а пальцы сами собой сжимаются в крепкие кулаки. Велик соблазн со всей силы врезать Питеру по лицу и оттаскать за волосы после всех этих слов, что всерьез задели мужчину за живое. Заставили вспомнить то, что он на протяжении нескольких месяцев отчаянно пытается забыть как страшный сон. То, как по своей глупости едва не потерял Анну, которой пришлось приложить немало усилий, чтобы позволить себе дать возлюбленному второй шанс.

Тут-то Питер понимает, что перегнул палку и наговорил немного лишнего, хотя прекрасно знает, что для Даниэля это больная мозоль. Видя, как резко помрачнел его приятель, блондин тихонько охает и чувствует, как неприятно сжимается сердце, а совесть затягивает невинную петлю на шее. На несколько секунд в воздухе воцаряется напряженная пауза, которую нарушает лишь тихое поскуливание Сэмми, будто бы умоляющий парней не ругаться и жить дружно.

— Ой… — с широко распахнутыми глазами прикрывает рот рукой Питер. — Дэн, я… П-п-п… Прости… Прости, пожалуйста… П-п-прости… Я… Я не хотел тебя обидеть…

— Все в порядке, — через силу низким голосом выдавливает из себя Даниэль, отведя взгляд в сторону. — Не беспокойся.

— П-п-правда, чувак, извини… Я… Я наговорил лишнего. Я… Я з-знаю, что случай с Анной – для тебя очень болезненная тема. Прости, что напомнил… Я… Мне… Мне правда очень жаль.

— Нет-нет, ты прав, да.

Даниэль нервно сглатывает, пытаясь ровно дышать и изо всех сил держа свои эмоции под контролем, несмотря на дикое желание наброситься на Питера с кулаками.

— Это… И правда был отвратительный поступок…

— Не злись, братан, прошу тебя, — спокойно умоляет Питер. — Я сказал это со зла. Ты ничего такого не подумай. Я тебя ни в чем не виню… Просто… Я… Э-э-э…

— Не надо оправдываться, Питер. Да, мне это неприятно, но я не могу делать вид, что такого никогда не было. Так или иначе… Это часть моей жизни…

— Меня просто ужасно злит вся эта ситуация с Хелен. Злит то, что никто меня не поддерживает.

— Это твое право, — сухо произносит Даниэль.

— Я просто боюсь, понимаешь. Если бы со мной не обошлись так жестоко в подростковом возрасте, то я бы возможно воспринимал эту ситуацию иначе. Возможно, я бы верил вам с ребятами и задумался. Но… Но я не могу!

— Я понимаю.

— Это моя травма. Травма, от которой я до сих пор не могу оправиться. А история с издевательствами Хелен над Ракель и Наталией только больше бередит мои старые раны.

— Нет-нет, если хочешь, выясняй все. Это же твои отношения. Тебе встречаться с Маршалл. Ты взрослый и дееспособный человек, который может сам решать, как ему поступать.

— Пожалуйста, Даниэль, не злись на меня, — умоляет Питер, взяв Даниэля за плечи. — Я реально перегнул палку. Мне правда очень жаль. Извини… Я был неправ… Мне жаль… Реально.

— Все в порядке, Питер, — без эмоций на лице произносит Даниэль. — Делай что считаешь нужным. Мне все равно.

— Я правда не хотел причинять тебе боль. Не хотел говорить ничего обидного.

— А я и не в обиде, — лжет Даниэль. — Правда. Я не злюсь.

Даниэль отходит от Питера на пару шагов и напряженно улыбается.

— Все хорошо. Не думай об этом.

— Послушай, я знаю, что ты не виноват в моих проблемах. Никто не виноват. И я не должен винить никого, кроме самого себя. И Хелен, которая заставляет меня нервничать.

— Это твои проблемы.

— Не принимай все на свой счет, приятель. Это… Это все мои демоны… Я… Я пока не могу с ними справиться. Но я пытаюсь. Честное слово!

— В любом случае сейчас наш разговор не имеет никакого смысла, — низким голосом сухо отвечает Даниэль. — Ты меня не слышишь. А я не хочу говорить в пустоту и быть проигнорированным. Поэтому сейчас я не хочу с тобой ни о чем разговаривать.

— Даниэль…

Сэмми начинает жалобно поскуливать, смотря на внешне холодного Даниэля, внутри которого разгорелся едва контролируемый огонь ненависти и злости.

— Я пойду, — хмуро бросает Даниэль. — У меня есть дела. Поеду в строительный магазин и куплю кое-что для ремонта гостиной. Надо хоть с чего-то начинать.

— Если хочешь ударить меня – ударь, — уверенно заявляет Питер. — Не сдерживай себя! Я знаю, что ты злишься. Просто сделай это! Я все пойму. И не буду отвечать.

— Давай ты лучше успокоишься и приведешь свою голову в порядок. Ибо в таком возбужденном состоянии ты не поймешь всего, что я хочу тебе сказать.

— Даниэль…

— А когда ты будешь реально готов, то можешь позвонить или написать сообщение, чтобы мы с тобой обо всем поговорили. Настаивать ни на чем не буду, преследовать тоже не стану.

Даниэль хлопает Питера по плечу и щеке, пока тот, едва дыша, смотрит на него широко распахнутыми глазами.

— Советую от греха подальше вернуться домой, пока какая-нибудь козлина не захотела тебе навредить. Как бы то ни было, я не желаю тебе зла и хочу, чтобы с тобой все было хорошо.

— Дэн, друг… — с жалостью во взгляде произносит Питер.

— Желаю вовремя осознать свои ошибки и остановиться, пока ты не потерял все, что у тебя есть.

Даниэль разворачивается и спокойным шагом направляется куда-то по своим делам, засунув сжатые в кулаки руки в карманы джинсовки и немного склонив голову.

— Даниэль! — громко окликает Питер. — Даниэль, подожди, пожалуйста! Давай обо всем поговорим! Пожалуйста, брат, не злись на меня! Даниэль! Даниэль!

Однако сам Даниэль никак не реагирует на зов и продолжает идти куда-то по своим делам, пока Сэмми грустными глазами смотрит ему вслед и жалобно поскуливает. Питер резко выдыхает с прикрытыми глазами и вцепляется руками в волосы, прекрасно видя, каких трудов Перкинсу стоило сдержаться и не наброситься на него на глазах у гуляющих в парке людей.

— Твою мать, вот кто тянул меня за язык? — тихо ругается Питер, проведя руками по волосам. — Зачем я это сказал? Какого, фига меня понесло не в ту сторону?

Сэмми переводит взгляд на Питера и тихонько подает голос, пока тот несколько секунд как-то напряженно смотрит в сторону.

— Понимаю ведь, что он ни в чем не виноват. Что я не должен был срываться на нем. — Питер качает головой. — И знаю, что ему больно вспоминать о конфликте с Анной. Дэн приложил столько усилий для того, чтобы вернуть ее.

Сэмми два раза тихонько лает, приняв сидячее положение перед Питером, бросивший взгляд в сторону, а Питер с более широкой улыбкой гладит его по голове. После мужчина заключает пса в крепкие объятия, когда тот сам жмется к его груди и тычется носом в шею и щеки с желанием лизнуть. А спустя пару секунд Роуз отстраняется, поднимается на ноги и одергивает свою свободно сидящую на нем серую футболку без надписей и рисунков.

— Ладно, приятель, давай послушаем совет Перкинса и пойдем домой, — предлагает Питер. — Пока мы не наткнулись на каких-нибудь козлов. Тем более, что нам придется пройти в том месте, где мало кто ходит. Там нужно быть очень осторожными и глядеть в оба.

Жестом подозвав Сэмми к себе, Питер разворачивается и начинает спокойным, неспешным шагом идти прямо по широкой асфальтированной дорожке, не обращая особого внимания на все то, что его окружает. Ему все равно, как резвятся дети и подростки, гоняющиеся друг за другом на велосипедах, самокатах или роликах. Как молодые девушки и парни ходят по одиночке или в небольших компаниях, что-то обсуждая между собой или буквально прилипнув к своим мобильным телефонам, в которым, кажется, много всего интересного. Или как желающие пожить на этом свете как можно дольше старички с тросточками или газетами в руках маленькими шажками продвигаются все дальше и дальше, несмотря на боль в ногах, связанную с преклонным возрастом.

Спустя какое-то время Питер оказывается в том месте, где нет ни единой души. Осмотревшись вокруг, мужчина ступает на зеленую чистую траву и садится прямо на нее, подогнув ноги под себя и заведя руки за спину. Сэмми тут же присаживается рядом и начинает неотрывно наблюдать за ним с грустью во взгляде, лишь время от времени переводя взгляд на что, что ненадолго завладевает его вниманием. Размашистые ветки дерева, под которым сидит Роуз, будто бы защищают его от прямых лучей яркого солнца. Теплый летний ветерок приятно обдувает лицо и одежду и слегка лохматит густые пепельного оттенка волосы.

А пока Питер думает о чем-то своем и кажется абсолютно расслабленным, он не замечает, как за ним уже долгое время целеустремленно следует какой-то человек. Он поначалу не подходит слишком близко, но и не спешит его упускать, стараясь ни на секунду не упустить парня из виду. Только вот в какой-то момент незнакомцу это надоедает. А точнее, решает, что место очень даже неплохое для того, чтобы сделать какие-то свои грязные дела. Поэтому незнакомец резко сокращает расстояние, параллельно вытаскивая из кармана куртки нож, и под громкий лай Сэмми резко приставляет оружие к горлу Питера. Который в этот момент резко вздрагивает с негромким криком и широко распахнутыми глазами.

— Ну здравствуй еще раз, Питер Роуз, — с ехидной улыбкой произносит незнакомец. — Давненько не виделись.

Как только Питер на автомате пытается вырваться, незнакомец резко его одергивает и еще плотнее приставляет нож к горлу, полностью игнорируя взволнованный лай Сэмми.

— Тихо-тихо, не рыпайся, тварь! А иначе придется полоснуть тебе горло этим ножиком.

Питер врезает локтем по солнечному сплетению незнакомца, скручивает его руку с ножом, разворачивается к нему лицом и без колебаний наносит крепкий удар в челюсть. Тот, несколько растерявшись из-за полной неожиданности и сильно поморщившись от боли, резко хватается за лицо. А пока блондин хватает противника за шиворот, Сэмми начинает громко на него лаять и тихонько порыкивать, будучи готовым защищать возлюбленного своей хозяйки и в этот раз.

— Может, хоть на этот раз Его Величество соизволит мне наконец-то объяснить, когда все это, закончится? — грубым, низким голосом спрашивает Питер. — Когда я и мои друзья смогут выдохнуть и жить спокойной жизнью?

— А вы, дебилы, все еще наивно этого ждете? — ехидно усмехается мужчина, резко выпрямившись, но продолжив энергично потирать щеку.

— Мечтаем об этом! Мечтаем узнать, какого фига вы все это затеяли, кому я так не угодил и когда мы сможем перестать бояться.

— Да уж, вы оказались очень уж живучими крысами.

— Ну да, желание жить в нас сильно.

— В твоем случае дело вовсе не в желании, а в везении. Тебе просто повезло, что дружки снова и снова спасают твою задницу.

— А что, по-твоему, должны делать настоящие друзья? — удивляется Питер. — Бросать их в беде? Наблюдать за тем, как какие-то гады над ними издеваются?

— Мы уже давно поняли, что им совсем не дорога жизнь, раз ни один из этих отморозков не принял верное для себя решение.

— Расслабься, козлина, что бы вы ни сделали, мои парни ни за что меня не бросят. Они встанут за меня горой и надерут задницу любому, кто посмеет даже подумать о том, чтобы причинить мне вред.

— Вот за это твои парни очень дорого заплатят. Точнее, по крайней мере, один из них точно должен был.

— И этой попыткой отправить моих друзей на тот свет ты и твоя стая шакалов еще больше меня разозлили.

— М-м-м, тебя волнуют только лишь твои друзья? — Преступник с хитрой улыбкой скрещивает руки на груди. — А как же твоя ненаглядная? Как же девчонка, которой тоже удивительным образом повезло остаться в живых?

— За попытку утопить ее вы все тоже дорого заплатите, — низким голосом угрожает Питер. — Я это так просто не оставлю.

— Кстати, нам в этот раз очень крупно повезло.

Мужчина начинает расхаживать с гордо поднятой головой вокруг Питера, который ни на секунду не ослабляет внимание и держит его под пристальным взглядом.

— Ведь мы находимся в очень тихом местечке, где никому не будет до тебя дела. К тому же, сегодня ты один. Никто не станет надрывать ради тебя зад. А это значит, что мы сможем порешать некоторые вопросы.

Незнакомец бросает неодобрительный взгляд на рычащего Сэмми, стоящий в боевой позе и также не спускающий с него свой неодобрительный взгляд.

— И нас не остановит даже вот этой лающий кусок дерьма. Пусть он лает сколько хочет. Он не представляет для нас никакой угрозы.

— Да что ты говоришь? — наигранно удивляется Питер.

— И что же эта шелупень может мне сделать? Неужели его мозг настолько маленький, раз он думает, что меня до смерти испугает вид его острых зубов и этот лай?

— А один из твоих дружков не рассказывал тебе, как вот эта собачка прокусила ему руку? Не рассказывал, как он визжал от боли и безуспешно пытался заставить песика отцепиться?

— Рассказывал. Но сказал, что хватка у этой псины слабая. Так что защитник из него так себе. К тому же, лабрадоры не могут таковыми быть.

— Это ретривер.

— Один фиг!

— Да, этот песик у нас очень добродушный. Но это не значит, что любая тварь может обижать его и вредить тем, кого он любит. Он умеет и будет защищать тех, кому это нужно.

— Сомневаюсь, что у него что-то получится, если он просто будет изображать из себя большого и грозного пса и драть себе глотку оглушительным лаем.

— Хочешь, чтобы я дал ему команду?

— А, так ему еще и команды нужны? — Незнакомец ехидно смеется. — Ах да, собакам всегда нужен кто-то, кто будет их контролировать. Эти безмозглые шавки и пляшут перед каждым, кто потрясет перед ним жратвой.

Глава 16

— Ну знаешь, есть и всякие продажные шкуры, которые становятся похожих на дрессированных собак. — Питер скрещивает руки на груди. — Стоит кому-то потрясти перед ними толстой пачкой долларов, как они хоть на голову встанут или исполняют четвертной прыжок, даже если не умеют.

— Денежки – это всегда хорошо. Но иногда можно помогать кому-то вовсе не ради купюр, а по собственному желанию. Потому что человек хороший.

— О да, ни фига себе хороший! Пытается отправить невинных людей на тот свет!

— Что касается твоих дружков, то у них был шанс остаться в живых. А вот тебе никуда не деться от моего господина. Где бы ты ни был, он тебя найдет и заставит ответить за все, что ему пришлось пережить по твоей вине.

— Ох, еще бы знать, за что подыхать! А то вдруг я ни в чем не виноват и всего лишь вынужден платить за ошибки других. Например, за ошибки своей матери.

— Не переживай, Роуз, я уверен, что мой господин не решится оставить тебе в неведении и перед твоей смертушкой расскажет, в чем твоя вина. Хотя я не очень уверен, что ты доживешь до того момента.

— Если эта женщина и правда ему как-то навредила, то пусть она сама разбирается. Раз она однажды вычеркнула меня из своей жизни, то и мне на нее плевать. Я не собираюсь страдать и никому не позволю вредить моим друзьям из-за ее гребаных ошибок.

Питер резко разворачивается и хочет быстрым шагом куда-то уйти.

— А между прочим, мой господин может рассказать тебе про нее кое-что интересное, — с хитрой улыбкой заявляет незнакомец. — И он уверен, что тебя это однозначно заинтересует.

— То, что она была арестована во время попытки ограбления банка вскоре после ухода из нашего дома, мне уже давно известно, — с гордо поднятой головой заявляет Питер. — Меня этим не удивишь. Да и я не буду в шоке, если узнаю либо о ее смерти, либо о том, что она до сих пор жива и коротает свою жизнь в компании таких же отбитых алкашей.

— М-м-м, вот как значит…

— Можешь так и передать своему главарю: мне по фиг на то, что происходит с моей матерью. И я не собираюсь платить за ее делишки. Даже если этот козел – какой-нибудь богач или один их самых влиятельных людей на свете.

И снова Питер предпринимает попытку покинуть это место. Но в этот момент незнакомец резко сокращает расстояние, крепко хватает его под руку и разворачивает к себе.

— Ну уж нет, дружок, ты так просто от меня не отделаешься, — уверенно заявляет преступник и приставляет нож к горлу Питера. — И от моего босса – тоже.

— Слушай, да отвали ты от меня уже, — устало стонет Питер и отталкивает преступника от себя. — И так тошно, а тут еще и ты пристал.

Питер в третий раз пробует закончить разговор и уйти уже хоть куда-нибудь. Но и тут его терпит неудача, поскольку преступник грубо хватает мужчину за волосы и под оглушительный лай Сэмми заносит нож над его грудью, целясь острием прямо в сердце.

— Куда, пошел? — грубым, низким голосом произносит незнакомец. — Я же сказал, что ты никуда не пойдешь! Мы еще не закончили!

— Мне по фиг! — рявкает Питер. — По фиг, что ты хочешь сказать или сделать, если это не слова о том, что твой господин отступает и оставляет меня в покое.

— Ну что ж… — Незнакомец начинает раскручивать нож в руках. — Раз тебе мало в прошлый раз трахнуться башкой при падении с лестницы, то я и в этот раз устрою тебе взбучку. Посмотрим, на что ты, гаденыш, способен, пока рядом ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НЕТ ТВОИХ ДРУЖКОВ!

Преступник с громким рыком замахивается ножом с целью вонзить его в живот Питера, который, однако, вовремя вцепляется обеими руками в оружие и силой отталкивает его от себя. Несколько секунд – и блондин задирает руки противника у него над головой и наносит ему крепкий удар коленом в пах, заставив того резко скрутиться от боли и выпустить нож. Впрочем, тот быстро приходит в себя и набрасывается на Роуза с кулаками, хотя тот довольно легко и непринужденно отбивается и демонстрирует неплохую реакцию. Боль в руке и ноге, полученная после одного из прошлых покушений, уже практически его не беспокоит, а в последние пару-тройку дней мужчина вообще обходится без обезболивающих таблеток. Поэтому эти травмы не доставляют ему никакого дискомфорта и не делают его более слабым противником.

Обменявшись с ним еще парой крепких пощечин, Питер ловит удачный момент и на время выводит преступника из строя мощным ударом кулака по грудной клетке. Из-за этого у того перехватывает дыхание, и он не может вдохнуть и выдохнуть, в какой-то момент упав на колени. А пока что ничуть не уставший блондин безжалостно бьет его по спине ногой, таким образом окончательно сбивая с ног.

— Ха, говорите, без друзей я ничего не могу? — удивленно спрашивает Питер. — Что у меня мокрые штаны, сердечко бьется как у зайца, а глаза полны животного страха?

Питер грубо берет тяжело дышащего противника за шиворот и уставляет свой презренный взгляд ему в глаза, пока Сэмми заливается громким лаем и пугает плохого парня своим рыком.

— Ну что, уважаемый, как себя чувствуешь? Если здоров как бык, то сейчас же вставай и вперед – в бой! Новый раунд!

— Напрашиваешься на большие неприятности, козлина, — грубо бросает преступник.

— А ты, отморозок, думал, что я буду стоять или лежать и позволять тебе издеваться надо мной?

— Ах да понимаю… Не хочешь повторения того, что было в школьные года, когда тебя пинали все кому не лень.

— Было дело. Но больше я не намерен отмалчиваться и позволять всяким тварям ломать меня. Если кому-то нужно жертва, то ею точно буду не я.

Питер со всей силы залупляет противнику крепкую пощечину, после которой тот заваливается на асфальт. Впрочем, тот довольно быстро поднимается на ноги в прыжке, подбирает свой нож и встает в боевую позу каратиста. А заметив презренную ухмылку на лице Роуза, он тут же вступает с ним в ожесточенную драку, во время которой не только умудряется нанести ему несколько больных ударов по лицу, но еще и пытается сильно ранить. Только вот сам блондин держится очень уверенно и бесстрашно, прекрасно справляясь даже без помощи своих друзей. Ну… Или просто заставив себя помнить, что теперь он совершенно один, а на помощь ему никто не придет.

— Трус, жалкий трус… — провоцирует преступник. — Ты ничто без своих более сильных дружков.

— Не надо недооценивать противника, если не хочешь проиграть, — уверенно советует Питер. — Потому что он может преподнести тебе неприятные сюрпризы.

Питер делает пару шагов назад и в прыжке наносит удар ногой в солнечное сплетение противника, который с громким криком и искривленным лицом мгновенно сгибается пополам, сохранив равновесие, пожалуй, каким-то чудом. Правда тот быстро приходит в себя и вновь начинает ожесточенно бить его куда только можно, активно размахивая своим ножом у Роуза перед носом и всячески раскручивая его. При очередной угрозе получить ранение Питер практически без проблем выкручивает тому руку и силой заводит ее за спину. Но тут на помощь приходит заливающийся лаем Сэмми, который вцепляется в запястье противника зубами и с полными агрессии рыком тянет того на себя, давая возлюбленному своей хозяйки время немного прийти в себя.

— А-а-а, уйди от меня, тварь! — рявкает преступник, свободной рукой начав лупить Сэмми куда только можно. — Уйди, говорю! Больно! Пусти! А-а-а-а-а!

И когда мужчине все-таки удается силой вырваться из хватки Сэмми и так грубо его оттолкнуть, что тот тихонько скулит от боли, Питер наносит противнику крепкую пощечину и несколько секунд таскает его за волосы туда-сюда. В какой-то момент они сцепляются в крепкой ожесточенной схватке, в которой ни один из них не готов уступать, щедро раздавая смачные пощечины и не переживая из-за того, что могут повредить руки или ноги в попытке причинить сопернику как можно больше вреда.

Увлекшись противостоянием со своим хитро улыбающимся противником, Питер не замечает, как к нему со спины начинает решительно приближаться еще один незнакомец, одетый в черную футболку и черные джинсы. Он не ждет подходящего момента и под оглушительный лай Сэмми без всяких колебаний применяет к Роузу удушающий прием и силой тянет в сторону, пока тот, задыхаясь от нехватки воздуха, усиленно лупит его по рукам и безуспешно пытается вырваться.

— Ха, сюрприз, гаденыш! — ехидно усмехается второй преступник. — Не ждал меня? А я появился!

— И тебя помню, тварь, — сквозь зубы цедит Питер. — И того, кто потом вылез после тебя, когда мы с другом были вдвоем.

— Привет, Роуз. Пока, Роуз.

Второй преступник еще сильнее сдавливает шею Питеру, не давая ему свободно дышать и заставляя думать только лишь о том, как бы выбраться из ловушки. А тем временем другой мужчина решительно надвигается на него с гордо поднятой головой и пытается всадить нож ему в живот. Но его снова спасает Сэмми, мертвой хваткой вцепившийся ему в руку и насильно оттащивший того в сторону. После чего пес вполне успешно уворачивается от попыток злого человека поранить его, решительно облаивая его после каждой.

— Ну что ж, двое, так двое, — с хитрой улыбкой уверенно произносит Питер. — Справлюсь и с вами.

Питер освобождается из ловушки противника с помощью резкого и решительного удара локтем в низ живота, выворачивает ему руку так, что тот истошно вскрикивает, и одним мощным толчком сбивает с ног. А когда ему на глаза попадаются среднего размера камушки, то Роуз подбирает парочку и со всей силы швыряет их в преступника, попав одним в лоб, а вторым – в глаз.

— АЙ, МОЙ ГЛАЗ! — взвизгивает преступник, энергично потирая больное место.

— Ну что, отморозки, кто здесь смелый? — с гордо поднятой головой бросает вызов Питер и подзывает противников к себе жестом. — Komm zu mir[1]! Ну же! Вперед!

— Слышь, Рональд, а ну давай вставай! — рявкает второй преступник, взяв своего приятеля Рональда под руку и потянув на себя, чтобы заставить его подняться. — Надо проучить эту тварь. Чтобы особо не выпендривался.

— Мы за этим и пришли, Дэвид, — хитро улыбается Рональд. — Раз господин приказал, то мы должны выполнить его желание.

— Лучше бы он приказал вам утопиться или удавиться, — язвит Питер. — И прихватить его с собой.

— Слышь, ему еще и язык надо немного укоротить. А то очень уж болтливый.

— Ага, прямо как тот гребаный сопляк, который расфигачил мне всю рожу своей вертушкой и на все находил ответ, — усмехается Дэвид.

— Да Роуз у нас является воплощением всех своих дружков, — отмечает Рональд. — И немного псих, и строит из себя крутого и дерзкого, и болтает хорошо.

— Да еще и трусливый…

— Сэмюэль, приятель, давай-ка мы с тобой по-быстрому разберемся с этой шайкой и пойдем домой, — низким голосом уверенно предлагает Питер, сжав руки в кулаки. — А то мне вообще в падлу затягивать всю эту фигню.

Сэмми два раза уверенно подает голос и, встав рядом с Питером, начинает ожесточенно рычать на Дэвида и Рональда, которые в ответ лишь презренно ухмыляются. Дэвид пулей подлетает к Питеру и решительно замахивается с целью нанести ему ножевое ранение в плечо, но тут же встречается с яростным сопротивлением мужчины, который вступает с ним в рукопашную. На помощь своему другу спешит и Рональд, которому самому приходиться отбиваться от ожесточенных атак Роуза и ударов по всем самым уязвимым частям тела. А стоит блондину расправиться с одним, как на него тут же набрасывается другой. Из-за чего у него не остается времени перевести дыхание. Сэмми также не стоит в сторонке и как может защищает возлюбленного Хелен, которому немного тяжело бороться сразу с двумя одновременно, но который пока что прекрасно держит оборону, не задыхается от усталости и выглядит достаточно уверенным и решительным.

Рональд решительно подходит к Сэмми и со всей силы бьет ногой ему по морде. Из-за чего тот с жалобным поскуливанием падает на землю и лапой трогает нос, на который пришелся удар. Этого времени хватает Питеру, чтобы подобрать с земли тяжеленный камень среднего размера, подлететь к противнику со спины и со всей силы ударить его по голове. А пока Рональд с пронзительным криком сваливается с ног, Дэвид пытается наброситься на Роуза, от которого тут же получает точно такой же удар.

— Что, думали, я не справлюсь с двумя в одиночку? — удивляется Питер, подбрасывая в воздух камень и с гордо поднятой головой наблюдая за лежащими на земле и морящимися от боли Дэвида и Рональда, который активно облаивает Сэмми. — Что такая закуска мне не по зубам?

Прицелившись в нужное место, Питер со всей силы бросает камень в затылок принявшего сидячее положение Рональда, который обеими руками хватается за голову и снова заваливается на землю. А когда Дэвид хочет подняться и как следует ему навалять, то Роуз решительно подлетает к нему и ногой врезает прямо по носу противника, получив некое чувство удовлетворения, видя, как тот крепко пережимает переносицу.

— Это было не так уж и сложно, — с гордостью отмечает Питер и с резким выдохом немного поправляет свои волосы. — Я по-прежнему полон сил и ни капельки не устал. Только вы, гады, подпортили мне прическу. Все утро не мог решить, какой мне сделать пробор.

— Если бы не господин, то мы, козлина, уже давно закопали бы тебя в землю, — сквозь зубы цедит Рональд, осторожно поднимаясь на ноги, и слегка встряхивает головой.

— Твою мать, да как вы все меня достали! — взрывается Питер, вцепившись руками в свои волосы. — Отцепитесь вы от меня все! Дайте, пожить спокойно! Чего вам надо от меня? ХВАТИТ! ДОВОЛЬНО! ОСТАНОВИТЕ ЭТУ ФИГНЮ!

— М-м-м, походу, стратегия и правда рабочая, — задумчиво отмечает Дэвид. — Вон у Роуза уже истерики начались.

— Так глядишь, и он у нас станет подобием своего дружка, — предполагает Рональд. — Того всемирно известного психа, который всерьез считает, что он сексуальнее доллара.

— Так и будет, если вы, козлины, так и не перестанете меня преследовать, — крепко сжимает руки в кулаки Питер.

— Перестанем, когда будешь покоиться в могиле на каком-нибудь малюсеньком кладбище, куда никто никогда не ходит.

— Ар-р-р, вот ГАДЫ! ГНИДЫ! ЧТОБ ВЫ ВСЕ СДОХЛИ! СЭММИ, твою мать, РАЗОРВИ ИХ К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ!

Покрасневший от злости, тяжело дышащий Питер без колебаний надвигается на Дэвида и Рональда и без предупреждений сначала врезает каждому кулаком по лицу, а потом хватает обоих за волосы и резко сталкивает их лбами. Из-за чего те негромко вскрикивают и камнем падают на землю, пока Сэмми решительно их облаивает и тихо рычит, стоя в боевой позе и пугая обоих преступников видом своих острых и крепких зубов.

— Все, мне в падлу с вами корячиться! — грубо бросает Питер. — Только зря время потратил. Ни фига ничего нового не услышал. С меня хватит, я сваливаю отсюда. Сэмюэль, ко мне! Мы сейчас же идем домой!

Дэвид и Рональд быстро поднимаются на ноги и с хитрыми улыбками, как будто у них и на этот случай есть какой-то план переглядываются между собой. Питер же резко разворачивается и быстрым, тяжелым шагом собирается куда-то пойти, бросив короткий взгляд на прибежавшего к нему Сэмми. Но вскоре мужчина вынужден остановиться и попятиться назад, поскольку ему путь преграждает еще один знакомый ему мужчина. Очень знакомый. Тот, которого он запомнил и будет ненавидеть всю свою оставшуюся жизнь.

— Так-так, а далеко это мы собрались, уродец белобрысый? — ехидно усмехается мужчина, расставив руки в бока. — Куда это ты так спешишь?

— А он, Лютер, у нас в штанишки от страха наложил, — отмечает Дэвид, вместе с Рональдом подойдя поближе к слегка побледневшему Питеру, который теперь уже не уверен в том, что сможет справиться с тремя. — Ведь дружков-то рядом нет.

— Точнее, был один, — добавляет Лютер. — Тот, которого притащила эта тявкающая псина, чтобы спасти Роуза от меня.

— Видели-видели! — скрещивает руки на груди Рональд. — Мы с Дэвидом наблюдали за ними, когда они играли с этой шавкой болтали с другими собачниками.

— Ха, а я-то думаю, какого фига меня преследует чувство, что кто-то дышит мне в спину? — заключает Питер. — Подумал: «Опять что ли всякая шваль следит за мной?» И пожалуйста! Я оказался прав!

— Кстати, а чего это твой дружочек был такой напряженный? — интересуется Лютер. — Аж покраснел весь от злости! Что ты там такого ему наговорил, раз он изо всех сил сдержался, чтобы не сделать нам одолжение и не отправить тебя в могилу?

— Это не ваше собачье дело, гады!

— Неужели весь твой негатив перешел не только на девчонку, которая не сдохла лишь по счастливому стечению обстоятельств, но и на дружков?

— Ага, неужели нашему боссу даже не придется придумывать, как настроить тебя против них, ибо ты сам разругаешься с ними и пошлешь всех троих на фиг? — удивляется Дэвид.

— Если так, то эти козлы, возможно, спасут себе жизнь, — отмечает Рональд.

— А Перкинс явно очень сильно обиделся, — с хитрой улыбкой качает головой Лютер. — Ему стоило неимоверных усилия сдержаться и не трахнуть Роуза башкой об асфальт. Не знал парняга, что он фактически спас свою шкуру, побежав домой к своей ненаглядной пигалице.

— Ага, а был бы он сейчас с Роузом, мы бы и ему зад как следует надрали, — уверенно заявляет Дэвид.

— Не смейте его трогать! – резко отрезает Питер. — Не смейте трогать ни кого из моих друзей!

— А кто нас остановит, приятель? Тебя мы спрашивать не будем. Если господин прикажет избавиться от них, то они сто пудов не доживут до следующего дня.

— Да я сам закопаю вас всех в землю, если с ними что-то случится. Точнее, уже могу закопать! — Питер бросает полный ненависти, леденящий душу взгляд на Лютера. — За то, что одна козлина чуть не утопила мою девушку. И его главаря – за то, что он приказал какой-то стерве подсыпать в бутылку воды яд, из-за которого мой друг чуть кони не двинул.

— О, об этом случае сейчас говорят абсолютно все, — самодовольно улыбается Дэвид. — Как все соплячки переживают за этого щенка. Как все рыдают и молятся о его здоровье. Как все офигели, когда пресса узнала, что того гитариста пытались отравить.

— Ах ты гнида… — сквозь зубы цедит Питер, еще больше покраснев от злости и с учащенным дыханием крепко сжав руки в кулаки. — Это все ты…

— Кстати, должен признаться, что Маршалл – очень даже сексапильная девчонка. Вроде такая вся скромная и тихая, но под ее одежками скрывается настоящая красота.

— Что ты сказал? — зловещим басом произносит Питер.

Пока Сэмми рычит на него, пожалуй, намного агрессивнее, чем на Дэвида или Рональда, Питер со всей силы, что у него есть, врезает Лютеру кулаком по челюсти и ногой по носу в тот момент, когда тот падает на землю.

— Еще раз скажешь что-то подобное, и я тебя ЗАКОПАЮ В ЗЕМЛЮ ЗАЖИВО! — приходит в бешенство Питер и обеими руками крепко берет Лютера за шиворот, уставив на него свои широко распахнутые глаза. — ПОНЯЛ, тварь? Я БУДУ ЗА СЕБЯ НЕ В ОТВЕТЕ, ЕСЛИ ПОСМЕЕШЬ ДАЖЕ ПРОСТО ПОДУМАТЬ О МОЕЙ ДЕВУШКЕ!

— М-м-м, ты все еще защищаешь предательницу? — ехидно усмехается Лютер. — Защищаешь девчонку, которая скрывает от тебя тайны своего темного прошлого? Которая без зазрения совести может всадить тебе нож в спину.

— Вот и расскажи мне все ее темные тайны! ДАВАЙ, твою мать! ГОВОРИ! ГОВОРИ, ПОКА Я НЕ ПРИКОНЧИЛ ТЕБЯ!

— Всему свое время, Роуз. Однажды ты узнаешь, кто такая Хелен Маршалл на самом деле. Наш господин уже дал тебе понять, что она не святая, а ты думай и гадай.

— Клянусь, если я узнаю, что вы оболгали ее, то последствия будут ужасные. Я СОТРУ ВАС ВСЕХ В ПОРОШОК!

— Не надо слушать своих дружков, которые говорят тебе, что эта девчонка святая, — настаивает Рональд. — Они и сами еще не догадываются о том, какая твоя девчонка подлая. Подлая и мерзкая стерва, которая усердно клянется, что она изменилась и более не вернется на прежнюю дорожку.

— ВОТ И РАССКАЖИТЕ МНЕ ВСЕ, ЧТО ВЫ ЗНАЙТЕ, ПОКА Я РЕАЛЬНО НЕ ПОДУМАЛ, ЧТО ОШИБАЮСЬ!

— Нет, Роуз, сейчас мы ничего тебе не скажем, — заявляет Дэвид. — Хотя не будем отрицать, что нам известны все грязные секретики твоей подружки. И как бы усердно она ни пыталась убедить тебя в том, что все ложь, это на самом деле чистая правда.

— Вот именно, пока мы подержим тебе в неведении, — хитро улыбается Лютер. — А господин каждый день будет давать тебе малюсенький намек на то, что она скрывает. Не позволит все забыть и поверить Маршалл. Поверить дружкам, которые так усердно защищают свою подружку.

— Я все равно узнаю правду, — решительно говорит Питер. — Рано или поздно. Узнаю, кому мне стоит верить. И реально ли Маршалл способна в любое время всадить мне нож в спину.

— У тебя не останется ни малейших сомнений после того, как мы раскроем тебе все ее тайны.

Громко и часто дышащий Питер врезает Лютеру кулаком по челюсти уже с другой стороны и бьет его виском об землю.

— Что б вы все сдохли, гады… — сквозь зубы шипит Питер. — Особенно ты, тварь. Теперь я твою рожу запомню на всю жизнь. Буду помнить того, из-за кого моя девушка ЧУТЬ НЕ УТОНУЛА И НЕ УМЕРЛА!

— М-м-м, ты борешься со своими чувствами… — отмечает Лютер. — С одной стороны, ты боишься узнать, что любимая предала тебя и действительно окажется дрянью. Но с другой – червячок сомнений все-таки поедает тебя изнутри, и ты веришь, что такое возможно. Ты боишься потерять Маршалл. Боишься, что ее чувства окажутся фальшью.

— Да еще и дружки стараются, задабривают тебя, — добавляет Рональд. — Вот ты весь и в сомнениях.

— Но поверь, Роуз, нам нерезонно клеветать на кого-то, — заявляет Дэвид. — Понимаем, что ложь все равно вскроется. А Маршалл действительно не та, за кого себя выдает. Она тебя нагло обманывает. И выбирает подходящий момент, чтобы нанести тебе такую психологическую травму, с какой ты никогда ранее не сталкивался.

— Лучше не злите меня, твари, — низким, дрожащим от напряжения голосом требует Питер. — НЕ СМЕЙТЕ МЕНЯ ПРОВОЦИРОВАТЬ И ПРОБУЖДАТЬ ВО МНЕ ЗВЕРЯ!

— Слышьте, парни, мы с вами точно на правильном пути! — бодро отмечает Лютер. — План господина срабатывает просто блестяще. А продолжим в том же духе – добьемся всех поставленных целей.

— Закрой рот, тварь! — рычит Питер, напрягая все мышцы своего тела. — ЗАКРОЙ, Я СКАЗАЛ!

— Не волнуйся, белобрысый, я обязательно пришлю тебе парочку фоточек. Увидишь, как Хелен будет делать кое-что по своему желанию. А как это произойдет – узнаешь когда-нибудь никогда.

Ослепленный неподдельным гневом Питер со всей силы бьет Лютера ногой в живот и тут же набрасывается на него с кулаками, завалившись на землю и начав безжалостно наносить ему удары по всему телу. Впрочем, противник не позволяет себе быть покорной игрушкой для битья и также отвечает на все атаки, несколько раз успешно врезав блондину по лицу и в глаз.

— Я УБЬЮ ТЕБЯ, ГНИДА! — взрывается Питер и наносит Лютеру удар кулаком под подбородком. — ЭТО ТЕБЕ ЗА ТО, ЧТО ОНА ЧУТЬ НЕ УМЕРЛА! Я ТЕБЕ ЭТОГО НИКОГДА НЕ ПРОЩУ! НИКОГДА!

— Девчонка так просто от нас не отделается, — уверенно заявляет Лютер. — У господина у нее большие планы. Как и на тебя, мерзавец.

— ТРОНЕШЬ ЕЕ ХОТЬ ПАЛЬЦЕМ – ТЫ ТРУП!

— Если и трону, то ты об этом не узнаешь. Или ты так разозлишься на нее, что тебе будет вообще по фиг на нее.

— НИКОГДА! МНЕ НИКОГДА НЕ БУДЕТ ПО ФИГ НА НЕЕ! НА ДЕВУШКУ, КОТОРУЮ Я ЛЮБЛЮ! И КОТОРУЮ НИКОМУ НЕ ПОЗВОЛЮ ОБИДЕТЬ! НЕСМОТРЯ НИ НА ЧТО!

Питер подбирает с земли лежащий неподалеку от него камень и с оглушительным рыком бьет им Лютера по виску. Тот с пронзительным криком тут же хватается за голову, пока Сэмми во всю его облаивает и рычит, обнажая свои зубы, которыми он готов в любой момент покусать противника.

— Все, Роуз, у нас нет времени с тобой возиться, — сквозь зубы цедит Лютер. — В это раз мы не намерены просто начистить тебе морду.

— Да, дружок, господин решил, что теперь пришло твое время познакомиться с ним, — с гордо поднятой головой говорит Рональд. — И он приказал нам любой ценой доставить тебя в нужное место.

— НИКУДА Я С ВАМИ НЕ ПОЕДУ! — рявкает Питер. — ПУСТЬ ВАШ ГОСПОДИН ИДЕТ НА ФИГ!

— А тебя никто не спрашивает, — заявляет Дэвид. — Тебе сказали явиться – ты явишься. БЕЗ ВОЗРАЖЕНИЙ!

Дэвид пулей подлетает к Питеру, слишком увлеченному борьбой с Лютером, и применяет к нему удушающий прием, со всей силы зажав ему горло в локте. И пока сам Роуз лупит противника по рукам и всеми силами пытается вырваться, а тот силой заставляет его подняться на ноги, Рональд со всей силы бьет парня кулаком в живот, заставляя того закричать от боли. Ну а пулей поднявшийся и оттряхнувший пыль Лютер наносит сопернику пощечину и мощный удар в немного опухший глаз, под которым уже образовался яркий синяк.

— Давай, Дэвид, тащи его к тачке! — приказывает Лютер.

— А ну пошел, тварь! — рявкает Дэвид, грубо схватив Питера под руку и резко потянув на себя, когда тот пытается вырваться. — ПОШЕЛ, Я СКАЗАЛ!

— А ну немедленно выпусти меня! — грубо требует Питер. — ОТПУСТИ, ГОВОРЮ!

— Так, а ну-ка заткнулся, кусок дерьма! — агрессивно бросает Рональд, бросив полный злости взгляд на заливающегося громким лаем Сэмми. — Заткнись, говорю! А иначе пойдешь на котлеты! ЗАТКНИСЬ, Я СКАЗАЛ!

С этими словами Рональд со всей силы пинает Сэмми ногой, заставляя того тихонько заскулить. Правда в следующую секунду пес начинает рычать с еще большей агрессией.

— Плевать на псину, Рон! — восклицает Дэвид. — Он все равно ничего не сможет сделать.

— А НУ ХВАТИТ ВЫРЫВАТЬСЯ, МРАЗЬ! — взрывается Лютер, со всей силы ударив Питера по виску. — ИДИ КУДА ТЕБЕ СКАЗАЛИ!

— Попробуйте заставить! — огрызается Питер, прилагая все усилия, чтобы вырваться из крепкой хватки Дэвида. — ДАВАЙТЕ, ЗАСТАВЬТЕ МЕНЯ!

— Предлагаем поехать по-хорошему. А откажешься – нам придется трахнуть тебя башкой обо что-нибудь. Чтобы мы все равно отвезли тебя на место встречи.

— Я НЕ ЖЕЛАЮ НИ О ЧЕМ РАЗГОВАРИВАТЬ! ПУСТЬ ЭТА ТВАРЬ ОСТАВИТ МЕНЯ В ПОКОЕ! НАВСЕГДА!

— ЗАТКНИСЬ, ТЕБЕ СКАЗАЛИ! — вскрикивает Рональд и кулаком врезает Питеру по челюсти. — ДЕЛАЙ ЧТО ТЕБЕ ГОВОРЯТ!

— ПУСТИТЕ МЕНЯ, СОБАКИ! ПУСТИТЕ, ГОВОРЮ!

В этот момент Сэмми с оглушительным лаем подлетает к Дэвиду и зубами вцепляется в ту руку, которой он крепко удерживает Питера под локоть. Противник с пронзительным криком все-таки ослабляет хватку и падает на колени, пока пес мотает головой из стороны в сторону, даже и не думая так легко отпускать этого человека.

— А-А-А-А, ПУСТИ, ТВАРЬ! — требует Дэвид, лупит Сэмми по голове ладонью и пытается отодвинуть его морду от себя. — ПУСТИ! БОЛЬНО! А-А-А-А! твою мать, УРОДЫ, СДЕЛАЙТЕ ЧТО-НИБУДЬ! ОТТАЩИТЕ ЕГО ОТ МЕНЯ!

Тем временем Питер ударом в челюсть и пах сбивает попытавшихся напасть на него Лютера и Рональда с ног и, не теряя времени, начинает со всех ног убегать отсюда с чувством, что сердце от страха и напряжения бьется в разы чаще, а воздуха будто бы катастрофически не хватает. Правда у него на пути в какой-то момент встает еще один человек, который кажется ему знакомым. Роуз не успевает понять, как тот сбивает его с ног мощными ударом в висок, из-за которого у него на мгновение даже темнеет в глазах.

— Сюрприз, гаденыш! — восклицает незнакомец.

— Ха, надо же… — ехидно усмехается Питер, ни в коем случае не подавая виду, что он страшно паникует из-за осознания своей полной беспомощности сразу перед четырьмя. — Собрались все сообщники одного козла. Начиная от того, кто положил начало всей этой фигне в день концерта, и заканчивая уродом, которого мы с другом встретили в последний раз.

— И в этот раз нас настигло невероятное везение! — воодушевленно отмечает Даррен. — Ты совсем один, без дружков, в том местечке, где никто нас не услышит. Куда никто не прибежит, чтобы помочь. Ибо твой дружок по какой-то причине обиделся и кинул тебя.

Когда Питер с широко распахнутыми глазами и учащенным дыханием начинает быстро отползать назад, Даррен резко надвигается на него, хватает за шиворот футболки и наносит крепкий удар по месту под пока еще здоровым глазом.

— Наш господин будет невероятно счастлив наконец-то встретиться с тобой лицом к лицу. И позволить тебе узнать, кому ты испортил всю жизнь. Кто мечтает о твоей смерти больше, чем все те, с кем ты учился в школе.

— И не делай вид, будто ты не хочешь того же, — добавляет Лютер и ногой со всей силы бьет Питера в грудную клетку, лишая его возможности нормально дышать. — Ты же так хотел узнать, кто это посмел нарушить твой покой. Вот сегодня господин даст тебе прекрасную возможность задать ему пару вопросов.

Лютер бьет Питера ногой уже по позвоночнику, заставляя того резко выгнуться с истошным криком. После чего Сэмми пулей подбегает к нему и начинает без остановки лаять на обидчика мужчины, лишенный возможности нормально дышать и страдающий от мучительной боли по всему телу.

— Да, Роуз, ты, конечно, попытался, но у тебя ничего не вышло, — с гордо поднятой головой добавляет Дэвид и ногой врезает Питеру по челюсти, заставив того резко выплюнуть на землю небольшое количество крови и без сил перевернуться на спину. — Ты проиграл. Без дружков ты и правда ничто. Жалкий трусливый урод, которому нет места на этом свете.

— Теперь мы увидели, что ты из себя представляешь без защиты этих отморозков, — вставляет Рональд и кулаком бьет Питера в живот, попятившись немного назад, когда тот выгибается от боли с истошным криком. — Хотя даже с ними ты не так силен, как хочешь казаться. Ты прячешься за их спинами, пока они делают все за тебя.

— Рано или поздно так и случилось бы. — Дэвид приставляет к горлу Питера нож, который он достает из кармана своей куртки. — Ты остался бы один. И дал нам чудесную возможность показать тебе, что ты из себя представляешь.

— А теперь, гнида белобрысая, сейчас же поднимайся и следуй за нами к тачке, — решительно требует Лютер. — И без вопросов! Господин уже ждет тебя!

— Вставай, тебе сказали! — рявкает Рональд, грубо хватает страдающего от мучительной боли во всем теле Питера под руку и тянет на себя, игнорируя то, как сильно он морщится. — ПОШЕЛ, ГОВОРЮ!

Нанеся ему еще несколько больных ударов по всему телу, из-за которых у него начинают появляться яркие синяки и кровоподтеки, Рональд, Дэвид и Лютер грубо тянут Питера за руки и заставляют подняться на ноги. И все это время они полностью игнорируют полный злости и ненависти лай Сэмми, который понятия не имеет, с кем ему нужно расправиться в первую очередь, и несколько теряется из-за того, что приходиться иметь дело сразу с четырьмя.

— А будешь выпендриваться, то мы еще больше тебя изобьем, — низким голосом угрожает Лютер. — Так, что ты, неделю не сможешь сидеть и даже просто пошевелиться. ИЛИ БОЛЬШЕ!

— Ох, ты смотри, какой упрямый осел! — сухо бросает Рональд и наносит Питеру удар в пах, после которого тот скручивается пополам.

Сэмми начинает еще громче лаять на преступников после истошного крика Питера, полного боли.

— Сэмюэль, порви этим тварям зад, — низким, грубым голосом сквозь зубы цедит Питер. — Так, чтобы все кишки были наружу. Давай, Сэмми! ВЗЯТЬ! ФАА-А-А-А-АС!

Не теряя времени, Сэмми мгновенно срывается с места и подбегает к Даррену, который держит Питера под локоть, вцепляется ему в руку и оттягивает как можно дальше от возлюбленного своей хозяйки. Пока сам Питер с учащенным дыханием широко распахнутыми, полными ненависти глазами окидывает Дэвида и Лютера. После короткого, но ожесточенного избиения группой людей у него сильно опух один глаз, под ним образовался яркий синяк, из носа тонкой струйкой вытекает кровь, а каждую мышцу сводит от адской боли после любого движения. Он понимает – после такого ему уже вряд ли удастся не то что куда-то убежать, а даже просто защищаться. Из-за чего внутри него в геометрической прогрессии нарастает паника и страх чего-то неизбежного. И начинает яро вырываться, когда Лютер и Рональд одновременно хватают его под руки и начинают силой тащить в нужную сторону.

— Мне вообще по фиг, сколько вас сейчас, — сквозь зубы цедит Питер. — По фиг, как вы машете крыльями. Я так просто вам не сдамся. Я буду бороться. И НЕ ДАМ ВАМ УДОВОЛЬСТВИЕ СТАТЬ СВИДЕТЕЛЯМИ МОЕГО ПАДЕНИЯ!

Пара секунд – и Питер резким движением вырывает сначала одну руку, а потом уже и другую. Стискивая зубы и изо всех сил превозмогая боль, он сваливает Лютера с ног мощным ударом ноги в пах и в развороте врезает Дэвиду кулаком по челюсти, видя, как того слегка заносит в сторону. А подлетевшего к нему Рональда мужчина просто отталкивает в сторону с оглушительным ревом. После чего Роуз начинает по очереди отбиваться ото всех против четверых одновременно, едва успевая заметить, как они всей гурьбой надвигаются на него со всех сторон. И если поначалу он держится более-менее неплохо, хотя и в прямом смысле стискивает зубы и тихо стонет от слабости во всем теле, то вскоре парень начинает все больше уставать и пропускать удары. Которые могут попасть уже в буквально горящие от боли места.

— Так, мужики, не знаю, как вы, но я уже устал с ним возиться, — уверенно заявляет Рональд.

— Ты прав, надо сейчас же покончить с этим дерьмом, — соглашается Дэвид.

— Можно было бы еще немного с ним помахаться, но господин не должен ждать вечно, — добавляет Даррен.

— Вы правы, и так потратили на него много времени, — хитро улыбается Лютер. — С девчонкой было намного легче. Она хоть и визжала, но зато оказалась слишком слабой спортсменкой, чтобы бороться с крепким мужиком.

Как только Рональд наносит Питеру удар кулаком в пах, заставляя того резко согнуться пополам, Лютер в высоком прыжке пяткой наносит Роузу настолько мощный удар в солнечное сплетение, что того тут же отбрасывает на пару метров в сторону. Блондин не может удержаться и камнем падает на землю с болью, пожалуй, в каждой части тела, особенно в лице и животе. А пока он пытается немного отдышаться и найти в себе силы подняться, то на него надвигаются сразу и Лютер, и Рональд, и Дэвид, и Даррен. Резко побледневший от страха мужчина с широко распахнутыми глазами начинает отползать от них назад, а Сэмми решительно закрывает его собой и начинает лаять на всю четвертку, встав в боевую позицию и время от времени агрессивно рыча.

— С дороги, шелупень вонючая! — грубо рявкает Даррен и резко отталкивает Сэмми в сторону, вызывая в том еще большую агрессию.

— Сдавайся, Роуз! — призывает Рональд.

— Ни за что! — огрызается Питер.

— Без дружков ты никто! — восклицает Дэвид. — А с ними у тебя ничего не получится.

— Хотите выиграть этот бой – убейте меня. Только тогда я сдамся.

— Убьем, — спокойно произносит Даррен. — Когда придет время. Когда господин прикажет. А пока что он желает видеть тебя живым.

— А Я ЕГО – МЕРТВЫМ!

— Но мертвым будешь ты, отморозок, — уверенно заявляет Лютер. — Вместе со своими дружками и со своей подружкой.

Лютер резко разворачивается и в прыжке четко и мощно ногой наносит Питеру удар в висок. От чего того резко заносит в сторону, а сам мужчина резко хватается за голову с чувством нестерпимой боли и головокружения, что нарастает все больше с каждой секундой. Проходит даже меньше секунды, прежде чем у него перед глазами все расплывается, а окружающие его звуки начинают звучать как сквозь глухую стену. И почти сразу же Роуз камнем падает на землю с приглушенным, мучительным стоном, сильно ударяется затылком и закрывает глаза, будучи не в силах бороться с беспроглядной темнотой, что без боя забирает его в свои крепкие объятия. Последнее, что он запоминает перед этим, – это размытые лица всех четверых обидчиков, а также Сэмми, который на всех порах мчится к нему с громким, взволнованным лаем.

Пока пес с жалобным поскуливанием начинает тыкаться носом в расслабленную руку и бледное лицо бессознательного Питера, будто отчаянно умоляя его открыть глаза и встать, Лютер, Дэвид, Рональд и Даррен с учащенным дыханием настороженно переглядываются между собой.

— Слышь, ты че с ним сделал? — громким басом возмущается Рональд.

— Не трусь, братан, скоро очухается, — с гордо поднятой головой отвечает Лютер.

— Да ладно вам, правильно Лютер поступил! — восклицает Даррен. — А то мы бы с ним еще три часа провозились.

— Вот именно! И вообще, вы просто обязаны сказать мне «спасибо» за это.

— Это верно! — соглашается Дэвид и переводит взгляд на лежащего без движений, мертвецки бледного Питера, лицо которого Сэмми облизывает с душераздирающим лаем. — Роуз сам напросился. Не фиг было выпендриваться.

— Зато теперь мы можем спокойно отвезти его туда, где его будет ждать Маркус, — уверенно говорит Лютер. — Сейчас звякнем ему, скажем, что мы схватили Роуза, и привезем этого урода в нужное место.

— Да, только нужно будет что-то сделать с этой вонючей псиной, — задумчиво отмечает Рональд. — Вон как прилип к этому источнику вкусной жратвы и кучи внимания.

— Так, давайте с псиной я сам разберусь, а вы пока пакуйте этого козла, — низким голосом говорит Даррен. — Тащите его тушку в машину. Надо поскорее валить отсюда, пока никого нет.

А как только Дэвид, Лютер, Рональд и Даррен начинают приближаться к бессознательному Питеру, как вдруг Сэмми пулей загораживает его собой и начинает с еще большей агрессией лаять и рычать на преступников, воспылав к ним такой ненавистью, какую еще ни к кому не испытывал.

— Слышь, волосатый уродец, у тебя есть две секунды, чтобы отойти от него, — низким, грубым голосом говорит Даррен. — А иначе мы и тебя фигакнем по башке тяжелым камнем.

Однако Сэмми не сдвигается даже на миллиметр и продолжает решительно облаивать противников, не позволяя им приблизиться к Питеру. Несколько секунд пес все также удерживает всех четверых в поле зрения, но тем все равно удается обманом подобраться поближе к возлюбленному Хелен. И пока Дэвид пытается нащупать пульс у него на шее с целью убедиться в том, что он живой, Даррену крепко хватает пса за ошейник и тянет его на себя, игнорируя тот факт, что ретривер во всю заливается оглушительным лаем и пытается вырваться.

— Давайте-давайте, парни, я держу его! — восклицает Даррен. — Тащите Роуза в тачку!

— Все нормально, этот отморозок живой и дышит, — сообщает Дэвид. — Просто Лютер вырубил его.

— ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ ТАМ, ШАВКА МЕРЗОПАКОСТНАЯ! — с широко распахнутыми глазами рявкает Рональд, бросив полный злости взгляд на Сэмми. — ПОЖРИ ЗЕМЛИ И СДОХНИ!

— Да просто звездани его по морде, и он заткнется! — хмуро бросает Лютер, резким, быстрым шагом подходит к Сэмми и ногой со всей силы бьет его по морде, заставив его заскулить от боли. — ВОТ ТАК, твою мать!

— Так, парни, ну-ка давайте помогайте мне! — командует Дэвид, взяв Питера под мышки и немного приподняв верхнюю часть его тела. — Я эту тушку один не дотащу. Он, твою мать, весит целую тонну.

— И не говори! — соглашается Рональд. — Ты бери его под мышки, а я возьму под ноги.

Как только Рональд подкладывает руки под колени Питера, то они с Дэвидом вместе поднимают обмякшее тело Роуза и начинают тащить его в нужном направлении, пока Лютер контролирует процесс, а Даррен крепко удерживает взволнованного Сэмми, который ничего не может сделать, чтобы спасти близкого ему человека.

— Не отпускай псину, Даррен! — командует Лютер. — Опустишь, когда мы погрузим его тушку в машину.

— Я держу крепко, не парьтесь! — уверенно отвечает Даррен, начав удерживать Сэмми за ошейник уже обеими руками. — Ар-р-р, хотя это, твою мать, не так просто. Он и сам фиг знает какой тяжелый. Да еще и вырывается.

В этот момент Сэмми начинает через силу следовать за Дэвидом и Рональдом, уносящие куда-то бессознательного Питера. И вместе с этим он тащит за собой и Даррена, который едва может удержаться на ногах, но продолжает мертвой хваткой держать собачий ошейник.

— Твою мать, он тащит меня за собой! Я не могу его удержать!

— Держи-держи! — тараторит Лютер.

— Быстрее, мужики! Он слишком упрямый.

— Как только закроем багажник, можешь отпускать.

— А-а-а-а, вот отожрался-то, отморозок! Фиг удержишь!

Дэвиду и Рональду довольно быстро удается донести Питера до машины, которая все это время стояла недалеко от них на пустой автомобильной дороге с двуполосным движением в обе стороны. Лютер же пулей подбегает к ним, открывает багажник и помогает друзьям погрузить туда тело бессознательного парня. Дэвид вынимает смартфон Питера из кармана его джинсов и просто швыряет его как можно дальше. После чего телефон падает недалеко от автомобильной трассы, а на нем по краям образовываются небольшие трещины и сколы.

— Так, закрывайте-закрывайте! — тараторит Дэвид и пулей закрывает багажник автомобиля.

— Я звоню Маркусу и говорю, что у нас все получилось, — уверенно говорит Лютер и достает свой мобильный телефон из кармана куртки. — А потом Элайдже. Чтобы он отвез его в нужное место.

— Ну что, можно уже отпускать? — громко спрашивает Даррен.

— Можно! — в один голос произносят Лютер, Дэвид и Рональд.

И стоит Даррену только ослабить хватку, как Сэмми тут же срывается с места и с оглушительным лаем на всех порах мчится к автомобилю. После чего он начинает обнюхивать багажник и требовательно лаять, будто говоря: «Не волнуйся, Питер, я тебя спасу! Я сейчас вытащу тебя оттуда! Подожди немного! Я здесь! Я тебя не брошу!»

— Все, поехали! — требует подбежавший Даррен. — А псину оставим здесь. Повезет – кто-нибудь подберет. А не повезет – сдохнет от голода и холода.

— Расслабься, псина, все равно у тебя ничего не получится, — ехидно усмехается Лютер, видя, как Сэмми лапой трогает заднюю часть автомобиля и душераздирающе скулит на багажник.

— Валим, парни, валим! — решительно требует Рональд, похлопав Лютера и Даррена по плечу и подтолкнув их вперед. — А то этот козлина точно очухается, пока мы здесь возимся.

Игнорируя лай, скулеж и рычание Сэмми, Рональд, Даррен, Дэвид и Лютер начинают рассаживаться по своим местам: пока последний садится за руль, его друзья занимаются места на водительском и пассажирском сиденьях. И когда все закрывают за собой двери и пристегиваются ремнем безопасности, Лютер заводит мотор и довольно резко давит на газ. Из-за чего машина с противным скрежетом стартует с места и начинает на всех порах нестись куда-то по прямой. Сэмми же тут же бросает за преступниками в погоню, не собираясь так легко сдаваться и желая любой ценой спасти Питера, которого эти люди собрались увезти в неизвестном направлении.

Это вызывает у всех четверых злостный смех, но они остаются спокойными, поскольку знают, что пес ничего не может сделать, а бежать за ними вечно он не станет. И вскоре все так и случается. Пробежав несколько метров за уезжающим автомобилем, Сэмми начинает задыхаться от усталости, останавливается и с тихим поскуливанием начинает смотреть, как возлюбленного его хозяйки увозят все дальше и дальше. В глазах тяжело дышащего с высунутым языком песика легко читается боль и печаль из-за осознавания того, что он не смог спасти близкого ему человека в этот раз. А бежать куда-то просить помощи было бессмысленно, поскольку Даниэль наверняка уже давно покинул это место, даже не догадываясь о том, к чему привело его решение.

[1]нем. Идите ко мне!

Глава 17

Под покровом вечера в расположенный где-то в глуши города заброшенном, полуразрушенном доме проникает очень мало света, даже несмотря на целую кучу выбитых окон. Стоит зловещая тишина, нарушаемая лишь монотонными звуками капающей воды, что раздаются то в одной стороне, то в другой. А из-за стоящей в воздухе пыли все кажется немного затуманенным. В огромном помещении, где спокойно разместилась бы целая толпа людей, повсюду разбросано большое количество мусора: от каких-то прогнивших палок, камней и кирпичей до полиэтиленовых пакетов, пластиковых упаковок, потушенных окурков сигарет и вязкой грязи. Кажется, что прогнувшиеся доски на потолке настолько прогнили, что они в любой момент могут отвалиться и свалиться кому-то на голову.

Посередине этого помещения расположен очень старый, чудом еще не сложившийся стул. А на нем, безвольно свесив голову, сидит молодой парень с белокурыми волосами. Точнее, он к этому стулу крепко привязан с помощью веревок, которыми дополнительно еще и связаны его запястья. Блондин находится без сознания, судя по его плотно закрытым глазам и бледному покрову кожи. На лице, да и по всему телу, можно увидеть большое количество синяков и кровоподтеков, а его простая футболка обзавелась небольшими дырочками. Питеру крупно не повезло столкнуться сразу с четырьмя противниками, которым практически без проблем удалось его избить и вырубить, даже несмотря на все его попытки сопротивления.

В какой-то момент Питер легонько шевелит кончиками пальцами, а затем с тихим, мучительным стоном мотает головой. Очень медленно он поднимает ее, чувствуя, как она буквально разрывается от боли, и постепенно открывает глаза, видя все будто в тумане. Слабость во всем теле и боль после крепкого избиения сию минуту дает о себе знать и причиняет огромный дискомфорт, стоит ему немного пошевелиться. А при попытке набрать воздух в легкие в груди начинает что-то сильно сдавливать. Блондину требуется несколько секунд, чтобы прогнать пелену с глаз с помощью быстрого моргания, стараясь не обращать внимания на то, что каждое движение причиняет ему боль. Более-менее настроив фокус зрения, мужчина медленно осматривается вокруг и сразу же понимает, что находится в незнакомом месте.

— Ох, какого черта… — мучительно стонет Питер, стараясь глубоко дышать с мыслью, что это ему поможет. — Что вообще произошло? Какого фига я тут делаю?

А после очередного стона до Питера только сейчас доходит осознание главной причины его дискомфорта – это то, что его руки и ноги крепко связаны. Он пробует ими пошевелить, но понимает, что те абсолютно обездвижены.

— Твою ж мать… — бубнит себе под нос Питер и безуспешно пытается освободить руки, что связаны за спинкой стула. — Серьезно?

Однако как бы усердно Питер ни старался, у него не получается вырваться. Он даже пробует развязать их сам себе, вспомнив, как это делали в фильмах, но у него ничего не получается. Из-за чего мужчина раздраженно рычит, разозлившись на себя из-за этой неудачи. Начав немного тяжело дышать и зажмурив сильно опухший после избиения глаз, Питер снова осматривается вокруг и отмечает, что здесь он как будто совсем один, а также слегка морщится из-за раздражающего его звука капающей воды. Он уже понял, что его сюда привезли те люди, с которыми был вынужден бороться в одиночку. А из-за ощущения полной беспомощности и безысходности ситуации мужчину начинает накрывать паника. Страх полного одиночества. Страх того, что теперь ему уже никто точно не поможет. Велик соблазн закричать во все горло, моля о помощи, но умом он понимает, что его вряд ли кто-то здесь услышит.

— Черт, что же делать? — задается вопросом Питер. — Как выбраться отсюда? И что это вообще за место?

До Питера начинает доходить не только то, что у него из кармана на джинсах пропал мобильный телефон, но и то, что нигде поблизости нет Сэмми. Эта мысль вызывает в нем еще большую панику и заставляет сердце биться в разы чаще, эхом отдаваясь и без того ноющие от боли виски. Парень начинает винить себя в том, что не уследил за псом, и уверен, что Хелен придет в ярость, когда узнает об этом. Но отчаянно пытается успокоить себя мыслью, что кто-то все-таки найдет его и вернет хозяйке благодаря медальону с ее адресом и номером. Правда ему это не особо помогает, ибо ужасное предчувствие оказывается куда сильнее.

Питер начинает потихоньку сходить с ума из-за страха полного одиночества и отчаяния, боясь, что сегодня был последний день, когда он увидел своих друзей и возлюбленную. Что сегодня станет тем днем, когда кто-то все-таки избавится от него. Когда кто-то выполнит свою угрозу отправить его на тот свет, воспользовавшись случаем, когда никто из парней не сможет его спасти. А стоит Роузу услышать чьи-то приближающиеся шаги, он буквально перестает дышать и начинает очень внимательно к ним прислушиваться, плохо видя вдалеке не только из-за своей близорукости, но еще и того тумана, что стоит в воздухе. Стук подошвы по асфальту становится все громче и четче, сердце начинает биться в разы чаще, к горлу сам собой подступает ком, который невозможно проглотить, а все ослабевшее после жестких избиений тело сковывает от дрожи до боли.

Питеру приходиться сильно прищуриться, чтобы увидеть, как из тумана словно по волшебству появляется незнакомый ему светловолосый мужчина в возрасте, одетый в простой серый джемпер с наполовину закатанными рукавами, белые штаны и темные ботинки. Он с гордо поднятой головой приближается к связанному парню, буквально просверливая в его голове дырку своим презренным взглядом, от которого у Роуза по спине пробегают мурашки и на мгновение останавливается дыхание.

— Ну что, очнулся наконец-то? — с хитрой улыбкой спрашивает мужчина.

— А? — широко распахивает полные страха глаза Питер, вжав голову в плечи с чувством, что невидимые руки крепко сдавливают ему шею.

— Долго же ты заставил меня ждать. Я уж подумал, что ты так не придешь в себя. Что мои люди немного перестарались и случайно грохнули тебя.

— Это что, шутка какая-то? Что все это значит?

— А это значит, что мы наконец-то с тобой встретились.

Мужчина резко приближает лицо к лицу Питера, который немного отклоняет голову назад с учащенным дыханием.

— Ты даже не представляешь, как долго я ждал этой встречи. Как долго мечтал узнать, что ты из себя представляешь.

— Кто вы такой? — сквозь зубы цедит Питер, через силу заставив себя спрятать свои страхи глубоко в душе. — Что вам от меня нужно? Какого черта вы меня связали? Что я здесь делаю? Куда вы меня привезли?

— Ах да, прости. Я должен был начать с того, чтобы представиться.

Мужчина слегка склоняет голову, приложив руку к сердцу.

— Я – Маркус, — представляет Маркус. — Маркус Лонгботтом.

— И чего вам от меня нужно? — низким голосом спрашивает Питер. — Маркус Лонгботтом…

— О, прямо так я тебе все сразу и сказал! Не спеши, мальчик. Не гони коней.

— У вас что, на старости лет уже мозги совсем отсырели? Делать что ли, твою мать, нечего? Решили поиграть, в преступника!

— Советую тебе придержать свой язык за зубами, уродец.

Маркус сильно сжимает Питеру челюсть, уставив свой надменный взгляд в его глаза.

— А иначе всю твою морду перекосит так, что тебе даже пластическая операция не поможет.

— Еще раз спрашиваю, что вам от меня нужно? — требует ответа Питер. — Я знать вас не знаю! И не сделал вам ничего плохого!

— Что мне нужно? — Маркус резко отстраняется от Питера и скрещивает руки на груди. — Мне нужна твоя шкура. Желательно живая. Чтобы потом лично превратить ее в кучу тухлого мяса.

— А что, другой жертвы, кроме меня, не было?

— Другие меня не интересуют. Мне интересно ты, Питер.

— Вы еще и мое имя знайте?

— Конечно, знаю. Я знаю о тебе все. О тебе, о твоих друзьяшках и о твоей прекрасной возлюбленной. Которая будет лить горькие слезы, когда узнает, что моим людям пришлось насильно привезти тебя сюда.

— Чего?

— Мы, конечно, и не надеялись, что ты захочешь пойти с ребятами добровольно. Но трахнуть тебя по башке, запихнуть в багажник машины, привезти сюда и связать было вынужденной мерой. Ведь ты у нас, как оказалось, хоть и выглядишь как ангелочек, но можешь жалить как пчела.

— Погодите… — осеняет Питера. — Так это все вы… Вы все это устроили… Все эти преследования, покушения и попытки прикончить моих близких…

— Ну да, не буду отрицать, это моих рук дело, — с хитрой, широкой улыбкой без колебаний признается Маркус и скрещивает руки на груди. — Это я все это время хотел стереть тебя с лица земли.

— Гнида… — обнажая презренный оскал, шипит Питер. — Паскуда… Это все из-за вас…

— Мне очень повезло, что знакомые ребята оказались такими исполнительными и выполняли все мои приказы. Да еще и постоянно подкидывали мне новые идеи.

— И ради чего все это? РАДИ ЧЕГО?

— Так, ну-ка не ори мне здесь! — Маркус со всей силы залупляет Питеру пощечину. — Не со своими друзьями разговариваешь, а с человеком гораздо старше тебя.

— О да, со старым козлом, который выжил из ума, — бесстрашно язвит Питер.

— М-м-м… Да, похоже, тебя не научили уважать старших и молчать, когда они говорят. — Маркус ехидно усмехается. — Хотя о чем это я. Если ты говорил правду в интервью о том, что с самого детства был сам по себе, то откуда же тебе получать уроки хороших манер.

— И ради чего все это было затеяно?

— Ради того, чтобы убить тебя.

— Чего вы хотите? Денег? Забирайте все! Только оставьте меня и моих друзей в покое!

— Нет, мальчик мой, твои деньги мне не нужны. Не думай, что я просто увидел тебя по телику, узнал, что ты известен и играешь на ударных в группе со своими братанами, и захотел срубить бабла.

— Да? — с недоверием произносит Питер. — А для чего же еще? Я и правда знаменит, любим… Получаю неплохие бабки с любого выступления… Почему бы не воспользоваться шансом?

— Твои деньги волнуют меня в последнюю очередь, Питер. Был бы ты хоть мультимиллионером, мне было бы по фиг.

— Тогда и отвалите от меня! Хватит меня преследовать и дайте пожить спокойно!

— О, нет, я тебя не оставлю в покое. Я не успокоюсь, пока не увижу твое имя на могиле.

— То есть, вы отказывайтесь объяснять, какого хрена все это затеяли?

— Сейчас не время для шокирующих признаний, дорогой мой. Если бы я сразу выложил тебе все на блюдечке или возложил эту ответственность на своих друзей, то было бы совсем не интересно. А я хочу для начала как следует помучить тебя. Заставить страдать. Свести с ума.

— Поздравляю, вы этого добились! — грубо бросает Питер. — Мы с ребятами теперь вынуждены ходить по улицам и все время оглядываться в поисках хвоста.

— Прекрасно! — восклицает Маркус. — Я очень рад.

— Сколько же вы заплатили всем этим отморозкам, раз они снова и снова подвергают нашу жизнь опасности? То один козел напал на меня после концерта, то другой попытался задушить, то третий с лестницы меня столкнул… Другой чуть моего друга не сбил на машине… Еще один вообще хотел утопить мою девушку… А какая-то девка подсыпала отраву в воду, которую выпил еще один мой друг.

Питер ехидно усмехается.

— Да вы прямо окружили себя целой стаей шакалов, уважаемый! Наверное, надо быть богачом, чтобы ублажить все эти задницы.

— А почему ты думаешь, что кому-то надо обязательно отваливать кучу бабок, чтобы они сделали за тебя всю грязную работу? — округлив глаза, удивляется Маркус. — Неужели какой-нибудь человек не захочет помочь тебе просто так? По своему желанию!

— Вряд ли здравомыслящий человек станет подвергать себе опасности и служить какому-то козлу ради простого «спасибо». Кому охота провести остаток своей жизни в обезьяннике с кучей уголовников?

— М-м-м, а что, ты разве платишь своим дружкам для того, чтобы они с тобой дружили? Просто так с тобой никто не желает общаться? Вот ты и отваливаешь всем этим отморозкам кучу денег, чтобы они лизали тебе зад?

— Настоящую дружбу не купишь ни за какие деньги. Даже если ты и провернешь такую аферу, то сделка уж точно не будет удачной, а система однажды даст сбой.

— Получается, что можно. Раз все эти пацаны с таким рвением защищали тебя от моих людей. Строили из себя супергероев. Бэтмэны, твою мать!

— А вы, старый отморозок, наивно думали, что они наложат в штаны, убегут и будут в сторонке наблюдать за тем, как меня убивают?

— Они должны были понимать, что дорого за это поплатились бы.

— Парни все понимали. — Питер хитро улыбается. — Но это их не остановило. Как не остановили и мои просьбы позволить мне самому со всем разобраться.

— Я изначально не планировал ничего с ними делать. Думал, что расквитаюсь с тобой без проблем в желаемый мною момент. Но из-за их действий мне пришлось в срочном порядке переделывать свой план.

— Мои друзья ни в чем перед вами не провинились. Вы не имейте никакого права им вредить.

— О, еще как провинились. Они решили защищать тебя.

— Нормальное поведение тех, кто ценит крепкую мужскую дружбу и верность.

— Нормальное поведение тех, кто обожает искать на свой зад приключения. Кому не сидится спокойно. Кто не хочет заниматься своими делами и не лезть в дела чужих дядь и теть.

— За это я и уважаю ребят. За то, что они ничего не боятся, когда дело касается их близких. За то, что ради них парни готовы пойти в огонь и воду и даже отдать жизнь.

— Считаешь, что я должен растаять и расплакаться от того, насколько это трогательно? Умиляться вашему единству? Восхищаться вашей решительностью?

— Да мне по фиг, что вы будете делать! — огрызается Питер. — Я хочу только одного – чтобы вы и все эти козлы оставили нас в покое.

— Оставлю, так и быть. Когда ты отправишься в загробный мир. Тогда я с удовольствием тебя оставлю и буду жить тихой и размеренной жизнью.

— Почему? — взрывается Питер. — Что я вам сделал? Я вам никто и понятия не имею, в чем моя вина?

— Скоро ты все поймешь, мой милый мальчик. Скоро ты узнаешь, что заставило меня возненавидеть тебя.

— Разбирайтесь с моей матерью сами, раз она перешла вам дорожку. Раз она накосячила, то пусть сама и корячится.

— Ответ не лежит на поверхности, — сильно хмуря лоб, напряженно произносит Маркус. — Тебе нужно копать глубже. Гораздо глубже.

— Еще раз повторяю, дела этой женщины меня никак не касаются. Разбирайтесь с ней сами. Не фиг вовлекать в это дело ее сына, который ни в чем не виноват.

— Обещаю, когда придет время, ты узнаешь всю правду. Я расскажу тебе всю историю от начала и до конца. Так и быть, я проявляю великодушие и позволю тебе узнать, что сподвигло меня на все это. Хоть на том свете тебе это уже не понадобится, так и быть. Ты имеешь право все знать.

— Спасибо, твою мать! — рявкает Питер и резко дергает связанными руками. — А теперь немедленно развяжите меня!

— А это чтобы ты не брыкался здесь как котяра. Не выпускал свои коготочки. — Маркус злостно усмехается. — Ребята успели во всех красках рассказать мне, как отважно ты сражался сразу с четырьмя крепышами одновременно. И как тебе помогала собачка. Собачка, чье мясо прекрасно подойдет на ужин.

— Что вы с ней сделали? Что вы сделали с собакой? ГДЕ ОНА? ОТВЕЧАЙТЕ!

— Ничего мы с ней не сделали. Собачка просто осталась коротать свой век там же, откуда мои люди и увезли тебя, пока ты был в отключке.

— ТВАРЬ! ВЫ ЗА ЭТО ОТВЕТИТЕ!

— Если этой псине повезет, то кто-нибудь найдет его и свяжется с владелицей. Ведь насколько я знаю, у него есть ошейник с биркой, где указаны все контакты.

— Если с этой собакой что-то случится, клянусь, я прикончу вас собственными руками. Прикончу всех, кто так безжалостно дубасил его руками и ногами.

— Этот кусок дерьма был таким же препятствием, как и твои дружки. Вроде ты не его хозяин, но защищает он тебя так, словно это твое чудо.

— Потому что он любит меня!

— Потому что ты его кормишь! — грубо бросает Маркус. — А собаки за жратву хоть перед дьяволом будут ластиться. Гребаные продажные шкуры, которые любят свою кормушку больше всего на свете. Помаши перед ним куском мяса, и они тебе хоть до Луны допрыгают.

— Ошибаетесь, уважаемый, у них есть чувства! Они умеют любить, сопереживать, дружить и ненавидеть! А порой собаки бывают куда вернее и человечнее людей. Среди которых встречаются самые настоящие гниды. Вроде вас и вашей стаи шакалов.

— О да, еще скажи, что ты и твоя девчонка, которая является его хозяйкой, воспринимайте его как своего ребенка. Членом семьи. Очеловечивайте его, называя себя мамой и папой этого отморозка.

— А если так, то вам-то какое до этого дело?

— Да никакого, в принципе!

— Вот и прекрасно! Развязывайте меня, и я пойду!

— Никуда ты не пойдешь, гаденыш. — Маркус крепко вцепляется пальцами в горло Питера и сдавливает его. — Я тебя никуда не отпущу.

— Я это так не оставлю! — заявляет Питер, задыхаясь от нехватки воздуха. — Вы ответите за все, что делайте!

— Ты ничего не сможешь сделать, Питер. — Маркус ослабляет хватку и приподнимает лицо Питера за подбородок. — Не сможешь доказать мою причастность ко всему происходящему.

— Почему это не смогу? — округляет глаза Питер. — Теперь я знаю ваше имя и хорошенько запомнил вашу старую сморщенную рожу. По которой с толстым удовольствием врежу ногой, как только вы развяжете меня.

— Поднимешь руку на старшего?

— У гнид и отморозков нет возраста.

— Ребята, будьте добры, врежьте этой суке как следует, — с хитрой улыбкой приказывает Маркус, переведя взгляд на стоящих недалеко от него Лютера и Рональда.

Лютер первым срывается с места, подлетает к Питеру и кулаком врезает ему по лицу насколько сильно, насколько это возможно. После чего Рональд делает то же самое, но с другой стороны. От чего голова блондина по инерции отворачивается в бок, а он сам чувствует привкус крови во рту.

— Играйте в нечестную игру, господа, — ехидно смеется Питер и сплевывает маленький сгусток крови в сторону Лютера, который резко пятится назад и бросает на него презрительный взгляд. — Все против одного. Никто так не делает.

— Для нас нет правил, отморозок, — с гордо поднятой головой заявляет Лютер. — Мы делаем что хотим.

— Да вы хоть до смерти меня тут забейте! Это ничего не поменяет. Я как считал вас всех козлами, так и буду считать.

— А нам знаешь ли, по фиг, — грубо заявляет Рональд. — Вот глубоко по фиг.

— Ничего, парни, мы еще успеем преподать ему пару уроков хороших манер, — уверенно заявляет Маркус, приобняв Лютера и Рональда за плечи. — У нас с вами много времени.

— Я так понимаю, вы типа меня похитили? — презрительно смеется Питер. — Отвезли фиг знает куда, связали… А теперь еще и избивать начали…

— Не перестанешь выпендриваться – так будет продолжаться до бесконечности, — с гордо поднятой головой заявляет Элайджа, стоящий рядом с Маркусом. — Лучшее, что ты можешь сделать, – это заткнуть свое хавало.

— Вот вы все говорите про уважение к старшим. А разве вам никто не говорил, что к младшим тоже нужно относиться с уважением?

— Дело младших – подчиняться старшим и не вякать.

— Да? А отвешивать поклон вам случайно не надо? Я так понимаю, вы приветствуете своего повелителя не крепким рукопожатием, а низким поклоном и поцелуем в руку и ноги?

— М-м-м, раз огрызаешься, значит, боишься… — хитро улыбается Маркус. — Но не хочешь этого показывать. Думаешь, что своей крутизной ты скроешь свои чувства.

Маркус начинает наматывать круги вокруг Питера, пока Лютер, Рональд и Элайджа отходят в сторону.

— Но я знаю – тебе сейчас страшно… Я чувствую, как тебя трясет… Слышу, как часто бьется твое сердце… — Маркус со спины грубо хватает Питера за волосы и резко оттягивает его голову назад. — Ты до смерти боишься быть один. Без дружков. Ведь ты крутой только с ними. Потому что уверен, что всегда сможешь спрятаться за их спинами.

— Не ждите, что я буду реветь как девчонка и умолять меня отпустить, — низким, грубом голосом отвечает Питер.

— И не надо. Я без того вижу, как тебе страшно. Вижу огромный страх в твоих глазах.

Маркус уставляет свой взгляд в широко распахнутые глаза тяжело дышащего Питера, который чувствует, как от страха у него сжимается каждая мышца тела, а из-за нехватки воздуха в голову ступает головокружение.

— Как только ты очухался, то в первую очередь начал осматриваться вокруг. Наверное, высматривал своих прихвостней. Но их не было. И из-за этого ты наложил в штаны. Потому что некому драться ради тебя. Некому тебя спасать.

— Не волнуйтесь, уважаемый, я прекрасно справлюсь и без помощи парней, — низким, чуть дрожащим голосом заявляет Питер. — Мне не надо быть с ними, чтобы постоять за себя. Я не такой беспомощный, как вам хочется думать.

— Да, ты пытаешься, но в глубине души боишься. Твоя крутизна – это всего лишь маска. Ты просто не хочешь признавать, что всегда был трусливым и неуверенным в себе мальчишкой. И ты ничуть не изменился с появлением в твоей жизни друзей. Точнее, ты убедил себя в том, что с тем мальчиком Питом покончено. Но это далеко не так.

— Вы ничего обо мне не знайте. Не вам судить, какой я на самом деле.

— Нет, мальчик, я все о тебе знаю. Знаю даже то, чего ты не знаешь сам о себе.

— Ха, и чего же я о себе не знаю? — обнажает презренный оскал Питер.

— Много чего. Однако одно могу сказать точно: ты трус.

Маркус крепко сдавливает Питеру горло одной рукой.

— Жалкий, неуверенный в себе трус. Трус, который вечно прячется за спинами своих верных приспешников.

— Мне по фиг, что вы думайте… — с трудом произносит Питер и негромко кашляет. — Вы мне никто… Чтобы я вас слушал…

— Ты в безвыходном положении, Питер, — заявляет Элайджа. — Орать бесполезно, потому что здесь тебя никто не услышит. Дружков твоих поблизости нет. А развязывать тебя никто не будет, потому что ты сразу же начнешь драться и пытаться убежать.

— Друзья все равно меня найдут! Они не бросят меня, когда поймут, что произошло.

— Пусть ищут, — невинно улыбается Маркус. — У них нет ничего, что могло бы помочь. У них нет никакой информации обо мне и моих людях.

— Зато у нас есть информация о девке, которую вы подослали, чтобы отравить моих друзей перед концертом.

— Было дело.

Маркус резко отпускает Питера, который быстро прокашливается, жадно заглядывая воздух.

— Лютер с Элайджей однажды предложили мне эту блестящую идею, и я с радостью согласился. А подружка Лютера не отказалась нам помочь, когда мы все ей рассказали.

— Ха, тоже за «спасибо» прыгала перед вами на задних лапках?

— Нет, Карле я все-таки заплатил небольшую сумму. Чтобы она порадовала себя и своего ребеночка. Она молодец, сделала все, что от нее требовалось. Отравить хотя бы одного из вас было бы уже достаточно. И я очень рад, что девочка справилась. Хотя и жаль, что не успела отравить все бутылки. — Маркус тихо хмыкает. — Зашел какой-то мелкий чмырь и начал строить из себя крутого, угрожая полицией. Вот и пришлось ей найти предлог, чтобы срочно свалить с работы.

— ТВАРЬ! — взрывается Питер. — Мой друг чуть не умер из-за этой фигни, которая она добавила в воду!

— Да-да, я в курсе. В новостях об этом очень много говорили. Да и весь Интернет на ушах стоял. Жаль, конечно, что люди знают об отравлении. Но благо, все свалили на простое несварение желудка.

— У него произошла остановка сердца и дыхания. Его кое-как откачали! Повезло, что он еще крепкий и здоровый парень с тягой к жизни. Быстро оклемался.

— Ну а я так понимаю, он выжрал почти всю бутылку.

— Вот именно!

— С ним бы ничего не случилось, если бы он сделал всего несколько глотков. Да, живот, конечно, скрутило бы нехило, но до остановки сердца дело не дошло бы. Ну а твой дружок оказался лохом.

— Вы что туда, твою мать, добавили? Средство для стекол? Для труб? Или какой-нибудь крысиный яд? Который даже врачи не смогли определить!

— А вот об этом я тебе ничего не скажу.

— А и не надо! Врач предположил, что это наперстянка. И я на досуге немного почитал про нее. Узнал, что симптомы отравления этой фигней совпадают с теми, которые были у моего друга. И будет офигеть как плохо, если ее смешать с какими-нибудь химикатами.

— М-м-м, а ты, мальчик, не так уж и глуп! Ну да, тот яд очень сильный. И в нем действительно есть наперстянка. Когда-то ее применяли для лечения хронической сердечной недостаточности. Но в ней содержится сильнейший яд, оказывающий негативное влияние на сердечную деятельность и желудок. В наихудшем развитии событий происходит остановка сердца. Ну а там и до летального исхода рукой подать.

— Если бы мы потеряли его по вашей вине, то я бы САМ НАПОИЛ ВАС ЭТОЙ ГРЕБАНОЙ ВОДОЙ! ЧТОБЫ ВЫ, ЗАДОХНУЛИСЬ И СДОХЛИ!

— Да, щенку и правда повезло, — заявляет Элайджа. — Выпил бы еще бутылочку – трагедии не удалось бы сбежать. Не помогли бы никакие слаженные действия врачей.

— Еще один мой друг тоже чуть не стал жертвой. У него от этой воды также заболел живот. И болел еще пару дней.

— Видно, у этого все-таки хватило мозгов остановиться. Видел, как его дружка колбасило, и подумал: «На фиг мне такое! Я еще пожить хочу!»

— Вы, чуть не отправили на тот свет сразу двоих людей! ДВОИХ! ДВОИХ, ТВОЮ МАТЬ!

— Слышь, харе вопить тут! — грубо бросает Рональд и сильно бьет Питера по затылку. — Разорался тут!

— ДА Я ВАС, КОЗЛЫ, ВСЕХ ЗДЕСЬ ПОУБИВАЮ! ЗА ТО, ЧТО ЧУТЬ НЕ ПОТЕРЯЛ ДВОИХ СВОИХ ДРУЗЕЙ!

— Это и была моя цель – убрать твоих дружков с дороги, — заявляет Маркус.

— ЧТОБ ЭТОТ ЯД СЛУЧАЙНО ОКАЗАЛСЯ В ВАШЕЙ ЧАШКЕ КОФЕ! ЧТОБ ВЫ ВЫПИЛИ ЕГО И СДОХЛИ!

— Че, мало мы тебя отмутузили? — рявкает Рональд и кулаком врезает Питеру по опухшему глазу, под которым красуется ярко-синий синяк. — МАЛО, твою мать?!

— Я ВСЕ РАВНО НЕ ЗАТКНУСЬ! СКОЛЬКО БЫ ВЫ МЕНЯ НИ БИЛИ ПО МОРДЕ!

— Если честно, ты так бесишь меня, что я бы с радостью грохнул тебя прямо сейчас, — признается Маркус, скрестив руки на груди.

— Так чего вы ждете? ДАВАЙТЕ! УБИВАЙТЕ МЕНЯ!

— Орать-то орешь, а голос предательски дрожит. Выдает твои настоящие эмоции.

— Ага, наверное, думал, что его спасет дружок, с которым они выгуливали ту вонючую псину, — расставляет руки в бока Лютер. — Но тот свалил после того как они из-за чего пособачились.

— К своему счастью, — вставляет Элайджа. — Спас мальчишка свою шкуру. А в противном случае эти голубчики сейчас сидели бы перед нами вдвоем.

— Да, мы бы без проблем вырубили и второго и привезли сюда, — добавляет Рональд. — Нас было больше. Так что у Роуза и Перкинса шансов никаких не было.

— А я очень рад, что он свалил! — с гордо поднятой головой заявляет Питер. — Рад, что мы поругались! Ведь этим он фактически спас себя.

— Ничего, мальчик мой, в один прекрасный день передо мной будут находиться все твои дружки, — уверяет Маркус. — И я еще раз тебя предупреждаю: если они так и будут снова и снова тебя спасать, то им придет конец.

— Не смейте трогать их даже пальцем. Слышите меня, старый отморозок? НЕ СМЕЙТЕ!

— Да? И кто же меня остановит?

— Я урою вас, если с ними случится что-то еще, — во весь голос угрожает Питер, пока его ноздри сильно раздувается из-за гнева, что его наполняет каждую клеточку его напряженного тела. — И вы обязательно ответите за то, что двое из них были на грани гибели. КЛЯНУСЬ ВСЕМ ЧЕМ ТОЛЬКО МОЖНО!

— Да уж… — презрительно усмехается Маркус. — Когда нет возможности махать руками и ногами, то остается лишь работать язычком.

— Вот и БУДУ РАБОТАТЬ!

— Не вынуждай меня отдать ребятам приказ заклеить твой поганый рот скотчем.

— А вы сами-то хоть что-нибудь не хотите сделать? Что же вы все на других свалите?

— Хочу! Я много чего хочу сделать! Но пока что могу просто сделать вот так.

Маркус наносит Питеру крепкую пощечину, после которой тот нервно усмехается.

— А чего так слабенько? Двиньте как следует! Или возраст уже не тот?

— Возраст у меня прекрасный! Всего лишь пятьдесят семь лет.

— Как раз пора думать о предварительной записи в пенсионный фонд. Ну или хотя бы много работать, чтобы большой стаж сослужил вам хорошую службу.

— О моем стаже не беспокойся. У меня хорошая работа, стабильная зарплата и нет никаких проблем с налоговой.

— А они знают, что за делишки вы вытворяйте? Как пытайтесь убить совершенно невинных людей?

— Не таких уж и не невинных.

— Уж куда получше вас и вашей своры.

— Слышь, урод, а ну харе выкобениваться! — рявкает Элайджа. — Изволь старших уважать! Со своими дружками будет так выкобениваться! А господина изволь уважать!

— Короче, дяденька, я не намерен больше тратить на вас свое время. Прикажите своим олухам немедленно меня развязать. СЕЙЧАС ЖЕ!

— Не волнуйся, никто не сможет найти тебя здесь, — заявляет Маркус. — Мои ребята нашли прекрасное место, где в нескольких километрах нет ни единой души.

— Они БУДУТ меня искать! И когда придет время, ВЫ ВСЕ ОТВЕТИТЕ ЗА СВОИ ДЕЛИШКИ! НЕ ТОЛЬКО ВЫ, УВАЖАЕМЫЙ, НО И ЭТИ КОЗЛЫ!

— Обо мне никто не знает, а я нигде не свечусь. — Маркус гордо приподнимает голову, сильно сжав Питеру челюсть. — В этом мое главное преимущество. Никто даже не подумает, что я в чем-то замешан. Да и мои ребята абсолютно чисты перед законом. У них все есть официальная работа. В глазах общества мы все примерные и трудолюбивые граждане, работающие на благо своей страны.

— Вы уверены, что так все хорошо просчитали?

— Абсолютно. Ну а если даже кто-то дал вам информацию о Карле или о Даррене, которого все-таки арестовали за попытку нападения на тебя, то вы не сможете ею воспользоваться.

— М-м-м, представляю, сколько вам пришлось занять, чтобы отмазать этого отморозка.

— Не так уж и много. Хотя дело дальше этого не продвинулось. Даррен только лишь заплатил небольшой штраф за нарушение общественного порядка. И все, на этом дело закрыли.

— А вы говорите вам деньги не нужны! — Питер ехидно усмехается. — Ха, еще как нужны! С чего же вы будете ублажать своих прихвостней?

— Я смотрю, у тебя появились проблема с башкой после того как тебе по ней звезданули со всей силы. Не запоминаешь то, что тебе говорят.

— Не волнуйтесь, я все прекрасно помню. Даже если у меня сейчас башка взорвется от боли.

— Но я все же любезно тебе напомню.

Маркус снова начинает медленно ходить вокруг Питера, который в этот момент нервно сглатывает, довольно тяжело дыша и время от времени дергая связанными руками с малюсенькой надеждой развязать их самостоятельно.

— Мне твои бабки на фиг не нужны. Можешь использовать их в качестве туалетной бумаги, если некуда их девать. А я – совершенно простой работяга, которому просто повезло в свое время обзавестись кучей друзей.

— Вау, а вы у нас, оказывается, любите молоденьких парней. Дедули вас явно не интересуют. Наверное, потому, что рядом с молодежью вы чувствуйте себя таким же бодрым и энергичным. Как говорится, с кем поведешься, того и наберешься.

— Слышь, уродец, ты варежку свою грязную захлопни, — приходит в бешенство Маркус, крепко сжав руки в кулаки.

— Я говорю не о том, о чем вы сейчас могли подумать. А том, что вам следует искать друзей своего возраста.

— А они у меня были, дорогой мой. Были. И до сих пор есть. Хотя к большому сожалению, некоторые из них скоропостижно скончались. И если хочешь знать, то все ребята, которых ты сегодня встретил, являются сыновьями некоторых моих друзей.

— А, ну все понятно! Сыночки продолжают грязные делишки своих папаш и совсем не против поковыряться в том дерьме, которое они после себя оставили.

— Не все в этом мире решают деньги, жалкое отродье, — отмечает Элайджа.

— Да, эти ребята помогают мне на безвозмездной основе, — добавляет Маркус. — Отдают дань уважения и памяти своим отцам. Как прекрасно воспитанные мужики, которых научили этому родители.

— Посмотреть бы на тех уродов, которые вырастили очередных отморозков, — язвит Питер.

— Слышь, козлина, ты моего отца даже не вздумай оскорблять! — сжимает руки в кулаки Лютер. — Скажешь про него хоть что-нибудь – я твой фиг запихну тебе в задницу!

— С тобой я еще не закончил, козел! У меня к тебе будет особый разговор.

— Я тебя предупредил, сволочь. НЕ СМЕЙ НИЧЕГО ГОВОРИТЬ ПРО МОЕГО ОТЦА!

Лютер с оглушительным рыком ногой бьет Питера в пах, пользуясь тем, что тот слегка раздвигает колени. Из-за чего блондин истошно вскрикивает, до боли напрягая все мышцы. Также стул, к которому он крепко привязан практически падает на бетонный пол, но этого не происходит, поскольку Рональд вовремя ставит его на место.

— И на моего свой хлебальник не раскрывай! — низким, грубым голосом угрожает Рональд, со спины сжав Питеру челюсть и приставив нож к его горлу. — Урою, твою мать! И понять не успеешь, что произошло.

— Да вы только и умейте что бить морды, — через силу фальшиво улыбается Питер. — Мозгов на что-то еще не хватает.

— Жаль, тебе не хватает мозгов заткнуться, — ехидно ухмыляется Маркус. — И воспитания у тебя никакого!

— Вот и воспитывайте своих прихвостней, раз их папаши с мамашами скопытились.

— Ничего, мальчик мой, мы с ребятами никуда не спешим и с радостью преподадим тебе урок. Заставим тебя бояться даже упоминания наших имен.

— Вы хотели сказать, что урок мне преподадут вот эти отморозки? Пока вы будете стоять в сторонке и упиваться моими страданиями.

— Твои мучения для меня как бальзам на душу.

— Ну знайте, ваше имя на могиле тоже стало бы для меня прекрасным подарком.

— Рональд, Лютер, насколько сильно у вас чешутся руки отдубасить этого отморозка еще раз? — с хитрой улыбкой спрашивает Маркус, переведя взгляд на Рональда и Лютера.

— Да я бы с радостью трахнул его мордой об асфальт! — с широкой улыбкой заявляет Рональд.

— И я не прочь отработать на нем новый вид вертушки, — гордо приподнимает голову Лютер.

— А я буду наслаждаться, трахая тебя башкой об стенку и держа твою морду под водой, — огрызается Питер.

— Я все ближе к тому моменту, когда твоя девчонка меня порадует. Очень скоро этот прекрасный день настанет.

— Я ТЕБЕ, твою мать, ВСЕ ПООТРЕЗАЮ, ЕСЛИ ТЫ ЕЩЕ РАЗ ОБ ЭТОМ ЗАГОВОРИШЬ!

— Злится мальчишка, злится… — хитро улыбается Элайджа, скрестив руки на груди.

— О-о, да-а-а, смотрите, как наш парнишка рвет и мечет… — качает головой Маркус. — Как его злить мысль, что девчонка не будет с ним.

— Да ладно вам, мистер Лонгботтом, расслабьтесь, — спокойно произносит Лютер. — Этот козел все равно ничего мне не сделает, потому что связан. А на все его пустые угрозы мне вообще по фиг.

— ЭТО МЫ ЕЩЕ ПОСМОТРИМ, тварь! — с учащенным дыханием во весь голос вскрикивает Питер.

— Тебе же сказали, НЕ ОРАТЬ, твою мать! — покраснев от злости, взрывается Маркус и залупляет Питеру пощечину. — НЕ ОРИ! ХВАТИТ! ВСЕ!

— Будьте вы прокляты, Маркус Лонгботтом. Желаю вам всего самого наихудшего. Желаю сдохнуть самой долгой и мучительной смертью, которая только может быть. ЖЕЛАЮ ВАМ ЭТОГО ОТ ВСЕГО СЕРДЦА!

— Слышь, ты, твою мать, берега что ли попутал? — гневается Рональд, воткнув острие в горло Питера и резко откинув его голову назад после того как резко хватает за волосы. — ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, С КЕМ ГОВОРИШЬ? СОВСЕМ ОБАЛДЕЛ ЧТО ЛИ, КОЗЛИНА?

— С козлинами приходиться иметь дело.

— Парни, ну-ка отколотите его как следует, — низким голосом без эмоций требует Маркус. — А то ему, похоже, было совсем мало того, что вы сделали ранее.

— С удовольствием, мой господин, — самодовольно улыбается Рональд. — Сейчас и Дэвид с Дарреном подгребут и любезно присоединятся к нашему веселью.

— Не торопитесь, ребятки. У меня сегодня выходной день, никуда идти не надо. Так что я получу немало удовольствия, наблюдая за тем, как вы изводите эту тварь.

— А может, нам устроить ему несколько небольших пыток? — загадочно улыбается Лютер. — Как насчет того, чтобы фигакнуть его электрошокером?

— Или что-нибудь нацарапать у него на руках? — предлагает Рональд, рассматривая нож в своих руках. — Скажем… Урод… Или козел…

— Если что, у меня еще и зажигалка есть, — намекает Элайджа. — Можно хорошенько подпалить ему кожу. Или сжечь на фиг его прекрасные волосики.

— Делайте что хотите, — дает добро Маркус. — Но только помните, что Питер пока что нужен мне живым. Не убейте его раньше времени.

— О, это типа я должен поблагодарить вас за такой широкий жест? — удивляется Питер.

— Вперед, ребята, начинайте. Устройте для шоу незабываемое шоу.

Возбужденные от радости и злости Лютер и Рональд переводят свои леденящие душу взгляды на Питера, который начинает еще чаще дышать из-за совершенно безвыходной ситуации. Его широко распахнутые глаза хаотично бегают из стороны в сторону, сердце отбивает бешеный ритм, а в руках все больше нарастает боль из-за того, что они очень крепко связаны. Парень и опомниться не успевает, как получает сильный удар по носу от Лютера, но душераздирающе вскрикивает, когда Рональд кулаком бьет его в солнечное сплетение. Ах, как же он хочет постоять за себя и ответить противникам тем же. Но сейчас у него нет такой возможности.

Питер совершенно бессилен перед этой оравой. Он остро ощущает сильную боль в челюсти, а из носа тонкой струйкой начинает вытекать ярко-красная жидкая кровь, что стекает вниз, пачкая его футболку и джинсы. И пока Маркус упивается его страданиями, с хитрой улыбкой стоя в стороне и иногда о чем-то перешептываясь с Элайджей, который также не спешит присоединяться к своим друзьям, Лютер и Рональд с удовольствием наносят Роузу крепкие удары по всему телу. Да, иногда блондин не может сдержать своих оглушительных криков. Но он буквально стискивает зубы, чтобы не позволить себе сломаться даже под такими ужасными пытками и не начать заливаться слезами, умоляя плохих дядь отпустить его. Хотя за короткий промежуток его успели избить так сильно, что на нем не осталось ни одного живого места.

А вскоре к пыткам присоединяются еще появившиеся из неоткуда и Дэвид с Дарреном. Они не оказываются от возможности нанести Питеру еще парочку крепких ударов, упиваясь своим превосходством над связанным человеком, который никак не может им противостоять. В какой-то момент Лютер забирает у Рональда нож и делает на руке несколько небольших глубоких порезов, причиняющие Роузу невыносимую боль, из-за которой даже появляются слезы в глазах. Ну а вместе с этим Даррен берет из лежащего неподалеку рюкзака тонкий кабель и как можно крепче затягивает ее на шее Питера, начав со всей силы душить парня, который начинает задыхаться от сильной нехватки воздуха. И быстро чувствует, как у него начинает слегка кружиться голова, перед глазами все потихоньку расплывается, а звуки будто становятся все более приглушенными с каждой секундой.

Глава 18

— Да, это то, что я и хотел увидеть! — с наслаждением произносит Маркус. — Да, ребята! Продолжайте в том же духе!

— Молодцы, мужики! — подбадривает Элайджа. — Давайте! Не останавливайтесь!

— Ну че, Роуз, как тебе роль беспомощного парнишки, находящегося в безвыходном положении? — ехидно усмехается Рональд и еще сильнее затягивает кабель на шее Питера. — Какого это – быть обездвиженным, пока с тобой делают что только захотят?

— Гады… — с трудом выдавливает из себя Питер и громко кашляет. — Чтоб вы сдохли… Сдохните…

— Что ты там сказал, уродец? — переспрашивает Дэвид и со всей силы бьет Питера кулаком в грудь, лишая его возможности дышать.

— Нарывается пацан… — хитро улыбается Элайджа. — Нарывается…

— Слышь, подлиза ты чертова, хватит там стоять в сторонке и поддакивать этому старому козлу, — сквозь зубы цедит Питер. — Уже все ему вылизал, я смотрю! Сверкает аж за сотни километров! Пришельцы, наверное, уже ослепли от столь яркого блеска!

— Придержи язычок, белобрысый. — Элайджа несколько раз щелкает зажигалкой, которую достает из кармана своей куртки. — А иначе от тебя не останется ничего.

— Вот себя этой зажигалкой и прожги! И про этих отморозков не забудь! Порадуй своих дружков и этого старого больного козла!

— М-м-м, а парнишка-то у нас любит боль, — ехидно усмехается Лютер, приставив нож к горлу Питера. — Судя по количеству старых шрамов у него на руках.

— Так он уже у нас хотел порадовать мистера Лонгботтома и сам сдохнуть! — напоминает Даррен и кулаком бьет Питера под подбородком.

В этот момент Питер резко выплевывает маленький сгусток крови, бросив короткий взгляд на свои покрытые кровавыми пятнами джинсы.

— Ладно, Рональд, отпусти его, а то еще убьешь, — просит Маркус. — Отпусти!

Рональд тут же убирает кабель с шеи мертвецки бледного Питера, который жадно начинает глотать воздух и кашлять буквально до тошноты.

— Стая шакалов… — сквозь зубы цедит Питер и громко прокашливается. — Сдохните… Сдохните вы все!

Питер истошно вскрикивает, когда Элайджа подходит к нему и зажигалкой опаляет небольшой участок кожи у него на руке, который тут же начинает краснеть.

— Ах, посмотрите, как ему страшно… — ехидно улыбается Рональд. — Какие у него бешеные болты.

— Что, нравится, урод? — хитро улыбается Элайджа. — Будешь еще выкобениваться? Или все-таки заткнешься?

— Слышьте, мужики, а у него там штанишки случайно не промокли от страха?

— Да нет, пока сухие! — сообщает Даррен. — Держится!

— Наверное, до него еще не дошло, что дружков рядом нет и не будет. Что они не выбегут из-за угла и не спасут его.

— Ну что, может, теперь испробуем на нем электрошокер? — с загадочной улыбкой предлагает Дэвид, достав из рюкзака небольшое устройство черного цвета, сделанное из пластика.

— О да, парни, поджарьте его как следует! — радостно потирает руки Маркус. — Раз Питер еще держится, то против этого он точно не сможет бороться.

— Хоть бы вам на башку кирпич свалился, козел! — рявкает Питер.

— Жахните его как следует! — радостно призывает Элайджа. — Главное – не фигачьте по башке или по сердцу – а иначе ему двести процентов каюк настанет.

— Да-да, хорошо отрабатываешь бабки, урод, молодец! Хорошо старого урода ублажаешь, снимаю перед тобой шляпу.

— Не жалейте его, ребята. Фигачьте как следует!

— Хм, куда же бить? — слегка хмурится Дэвид, окинув Питера с головы и ног. — Где тебе будет больнее всего? Может быть, здесь?

Дэвид резко приставляет электрошокер к изгибу шеи Питера и нажимает кнопку, чтобы выпустить мощный электрический разряд. После чего все мышцы мужчины моментально сжимаются и напрягаются, а он сам душераздирающе вскрикивает с чувством резко участившегося сердцебиения, нервно ерзая на стуле и отчаянно пытаясь освободить крепко связанные руки и ноги. А как только преступник отпускает кнопку, то блондин резко оседает и начинает с учащенным дыханием смотреть на всех своих обидчиков широко распахнутыми глазами.

— Неплохо, — самодовольно произносит Маркус. — Очень даже неплохо.

— Ага, жахнуло сильно так! — восклицает Элайджа.

— Нет, слабенько, — заключает Лютер. — Очень слабенько. Надо фигачить по полной! Не жалея!

Лютер резко выхватывает у Дэвида электрошокер, располагает у Питера под грудной клеткой и нажимает кнопку, чтобы выпустить разряд. Что заставляет блондина закричать еще громче, пока электричество проникает в каждую клеточку напрягшегося тела, что содрогается в мучительных судорогах. Но уже через пару секунд эта пытка заканчивается, а тело мужчины резко обмякает и вполне могло бы камнем свалиться на пол, если бы его не удерживали веревки.

— Что, Роуз, не нравится? — ехидно усмехается Даррен, забирает у Лютера электрошокер и нажимает кнопку, когда приставляет его к животу Питера, который продолжает надрывать голосовые связки и вертеться на стуле как уж на сковородке. — Или ты орешь от кайфа, я че-то не пойму?

— Да, наверное, кончает! — злостно смеется Элайджа. — Вон как стонет и орет! Прямо как проститутка в постели!

— Вот это ему точно понравится, — уверяет Рональд, приставляет электрошокер к паху Питера и пропускает через него электрический разряд.

Измотанный всеми этими пытками Питер практически срывает себе голос столь душераздирающими криками, теряя контроль над своим телом, что содрогается от нарастающей с каждым ударом тока болью. А как только преступник выключает кнопку, то блондин с учащенным дыханием резко склоняет голову с мыслью, что уже совсем не чувствует связанные руки и ноги. Но стоит ему лишь немного расслабиться, как теперь уже Элайджа пускает по его телу электрический разряд, приложив электроды к животу блондина. После чего ошарашенный и Роуз получает крепкую пощечину от Маркуса и смотрит на него пустым взглядом.

— Скажи «хватит», и я прикажу ребятам остановиться, — уверенно говорит Маркус. — Скажи, что ты больше не можешь. Что эта пытка сводит тебя с ума.

Маркус резко хватает Питера за волосы, поднимает его голову и уставляет свой леденящий душу взгляд в покрасневшие и опухшие после сильных ударов глаза парня.

— Ну же, Питер, умоляй меня! Умоляй о пощаде! Умоляй тебя отпустить. И тогда я возможно пощажу тебя.

— Я, твою мать, не девчонка, — сквозь зубы низким голосом цедит Питер, довольно тяжело дыша.

— Хочешь, чтобы парни и дальше с тобой играли?

— Я требую только одного – немедленно меня развязать. Чтобы я смог отсюда уйти.

— Ты никогда отсюда не уйдешь! Никогда не вернешься домой и не увидишь своих дружков и девчонку.

— Это мы еще посмотрим!

— Продолжайте, ребята! — с хитрой улыбкой требует Маркус. — Долбаните его еще электрошокером. И врежьте пару раз по морде, чтобы заскулил от боли.

— Жаль, что мощность маленькая, — хитро улыбается Лютер. — А то сейчас бы мы как следует поджарили бы эту суку.

— Себя лучше поджарьте, гады! — огрызается Питер. — Я буду не прочь понаблюдать за тем, как вы тут корячитесь от боли.

— Корячиться будем не мы, а ты. Будешь драть себе глотку, испытывая такую боль, что глаза из орбит повылезают.

— Да уж, не хотел бы я оказаться на твоем месте, — ехидно усмехается Элайджа. — Ой как не хотел бы…

— Провинишься перед своим повелителем – он не такое с тобой сделает, — язвит Питер.

— Эй, мужики, заткните ему кто-нибудь рот! А то меня его болтовня уже задолбала, если честно.

— Прекрасная идея, Элайджа! — одобрительно произносит Рональд. — У меня даже есть для этого кое-что!

С этими словами Рональд успевает достать из рюкзака темную тряпку и плотно завязывает ею рот Питера, который пытается оказать сопротивление с помощью громкого и настойчивого мычания.

— Вот так будет лучше, — гордо приподнимает голову Рональд. — А то от твоего голоса уже башка болит.

После этого Лютер скручивает в жгут еще одну похожую тряпку, обвивает ею шею Питера и как можно сильнее сдавливает, лишая того возможности свободно дышать. А пока парень издает мучительные звуки и отчаянно дергает руками и ногами с желанием спасти себя, Дэвид начинает оставлять неглубокие шрамы на другой его руке. Рональд кулаком со всей силы бьет свою жертву прямо в солнечное сплетение, заставив того резко напрячь все мышцы. Даррен пропускает через него еще один мощный удар тока, приставив электрошокер к изгибу шеи блондина. Ну а Элайджа просто всеми командует, пока стоит рядом с Маркусом и наблюдает за происходящим.

Несмотря на то, что он находится в совершенно безвыходном положении, а на помощь надеяться нет никакого смысла, Питер изо всех сил заставляет себя держаться. Правда парень понятия не имеет, насколько у него еще хватит сил. Ведь преступники могут пытать его еще очень долго, получая от этого несказанное удовольствие. Глаза красные от напряжения, лицо все в крови, на всех участках кожи можно насчитать огромное количество синяков, адская боль эхом откликается в каждой мышце, а дышать нечем из-за перекрытого кислорода. Сердце отбивает сумасшедший ритм не только из-за всепоглощающего страха и отчаяния, но еще и из-за удара током, что вызывает у него временный паралич всего тела.

— Да ты у нас крепкий орешек! — ехидно усмехается Лютер, откидывает тряпку в сторону и больно сжимает челюсть отчаянно мычащему Питеру, смотрящего на всех широко распахнутыми глазами. — Орать орешь, но остановиться не умоляешь.

— Точняк, слышь, Роуз, ты давай не глупи, — призывает Даррен. — А то мы ведь можем и прикончить тебя, если мистер Лонгботтом нас не остановит.

— Ага, я получаю столько удовольствия, сколько еще никогда в жизни, по-всякому издеваясь над беззащитным парнишкой, который ничего не может сделать, потому что очень слаб и крепко связан, — признается Дэвид.

— А еще твои дружки далеко, никак не могут тебе помочь и даже не догадываются, что с тобой происходит, — добавляет Рональд. — Не догадываются, что видят тебя в последний раз. Ведь с этого момента твоей конурой станет то место, где тебя никто не найдет.

Питер возмущенно что-то рычит, будучи не способным ответить из-за плотно закрытого тряпкой рта.

— Твою девчонку скоро тоже будет ждать то же самое, — уверенно говорит Дэвид. — Мы не упустим шанс не только как следует ею воспользоваться, но еще и подвергнуть ее парочке пыток. Посмотрим, на какой из них она завизжит и начнет молить о пощаде.

— О да, она точно этого не выдержит! — радостно потирает руки Элайджа. — Ее жахнет по полной!

И снова буквально покрасневший от злости Питер что-то мычит, резко дергая связанными руками и уставив на Дэвида широко распахнутые, полные презрения глаза.

— Будет любопытно посмотреть, что с ней произойдет во время удара этим малышом, — задумчиво говорит Лютер, подбросив в воздух электрошокер, поймав его и крепко сжав. — Вы оба станете нашими подопытными для испытания всех возможных пыток. И никто не будет ни о чем вас спрашивать.

Лютер резко приставляет электрошоке к животу Питера и пропускает через него очередной разряд тока, включив кнопку уже на более долгий промежуток времени. И все это время парня резко скручивает во все стороны. А он сам душераздирающе мычит, крепко сжав руки в кулаки и с такой силой их дернув, что сковывающие их веревки немного ослабевают и уже не так сильно сдавливают запястья. Спустя несколько секунд эта пытка прекращается, но затем начинается с новой силой, отнимая у парня последние силы и лишая всякого желания хотя бы пытаться бороться за свою жизнь. Да и как бороться, если он находится в безвыходном положении и не имеет никакой возможности защищать себя?

— Давай же, Питер, умоляй меня остановить ребят, — с ехидной ухмылкой спокойно говорит Маркус и резко сдергивает тряпку со рта Питера. — Умоляй прекратить эту пытку. Она ведь никогда не закончится, если ты не подашь голос.

Пока Маркус говорит все это, Питер продолжает истошно кричать из-за пропускаемого через его тело электрического разряда. Однако даже не собираясь просить все это остановить с мыслью, что его сейчас обманывают. И поскольку эта пытка продолжается дольше обычного, то в какой-то момент тело блондина резко обмякает, голова опускается, а глаза безвольно закрываются. После этого он полностью смолкает и больше не реагирует на пытку электрошокером, что продолжается даже после того полной потери сознания.

— Так-так, парни-парни, все, остановитесь! — восклицает Маркус, подойдя к Лютеру и похлопав его по руке. — Все! Хватит! Хватит, я сказал! А то еще убьете его.

— Роуз! — восклицает Элайджа и сильно бьет Питера по щекам. — Роуз, слышишь меня? Эй!

— Слышь, Лютер, ты, походу, вырубил его, — задумчиво говорит Рональд, схватив Питера за волосы и откинув его свисающую голову назад. — Он без сознания.

— А не фиг было строить из себя героя! — ехидно усмехается Даррен, расставив руки в бока. — Сказал бы «стоп» и все бы прекратилось.

— Не парьтесь вы, сейчас он очухается! — с полной уверенностью заявляет Дэвид и со всей силы залупляет Питеру пощечину. — Через полминуты или минуту.

— По-моему, вы немного перестарались, — слегка хмурится Маркус, на всякий случай проверив пульс на шее Питера. — Хотя он живой.

— Да нормально, мистер Лонгботтом, в самый раз! — скрещивает руки на груди Рональд. — Считайте, что мы его немного проучили. Зассыт в следующий раз с нами бороться.

— Да он и так уже зассал! — заявляет Элайджа. — Только больше выкобенивается. Не хочет признавать свою слабость.

— В любом случае пока что пыток с него хватит, — отвечает Маркус. — Вы и так очень хорошо постарались. Вон вся морда в крови, а один глаз вообще опух.

— Согласен, мы и правда немного подпортили его прекрасное личико, — хитро улыбается Лютер.

— Слышь, Роуз, давай очухивайся! — требует Даррен и кулаком врезает Питеру по челюсти. — Роуз, твою мать!

— Дайте мне, кто-нибудь, бутылку воды, — просит Маркус, быстро окинув взглядом окружающую его обстановку. — Она должна быть где-то в рюкзаке.

Рональд подходит к валяющемуся на асфальте пыльному и грязному рюкзаку, достает из нее еще запечатанную бутылку воды и вручает ее Маркусу. Тот легко откручивает крышку и выплескивает некоторую часть воды на лицо бессознательного Питера. Это заставляет парня резко вздрогнуть, медленно приоткрыть глаза и осмотреться вокруг с чувством легкого головокружения и сильной слабостью во всем обмякшем теле, которое не находится под его полным контролем после всех пережитых пыток.

— Ну что, отморозок, уже больше не такой крутой после всего, что мы сделали? — с хитрой улыбкой спрашивает Лютер, схватив Питера за волосы, откинув его голову назад и приставив нож к его горлу, пока тот довольно тяжело дышит. — Языком больше чесать не будешь?

— Я же сказал… — низким, хриплым голосом произносит Питер. — Можете избить меня хоть до смерти. Но я не заткнусь.

— Признай уже, что твои труселя промокли насквозь, — требует Элайджа. — Признай, что тебе офигеть как страшно.

— Не путайте меня с девчонкой. Я не буду орать и молить о прощении с мыслью, что мне это поможет.

— Послушайте, господин, давайте мы прямо сейчас кокнем? — резко выдохнув, предлагает Рональд. — Чего мы тянем? Здесь же никого нет! Убьем по-тихому и закопаем его тушку где-нибудь. Никто даже не поймет, что произошло и где искать этого урода.

— Нет, ребята, не торопитесь, — с гордо поднятой головой настаивает Маркус. — Я хочу насладиться этим моментом. Насладиться каждой секундой страданий Питера. Хочу видеть, как он мучается.

— Ага, а я смотрю, вы еще помните, что делать для того, чтобы получать оргазм, — ехидно смеется Питер и громко прокашливается. — И для этого даже необязательно ублажать свой засохший старый фиг.

— Это только начало твоих страданий, милый мой.

Маркус резко приближает свое лицо к покрытому кровью лицу Питера, который с широко распахнутыми глазами отстраняется назад.

— Все эти пытки – пока что еще цветочки. Вперед тебя ждет кое-что поужаснее и пострашнее. Пытка электрошокером покажется тебе легкой прогулкой.

— Сразу видно, что в детстве вы просто обожали мучить кошек и собак, выкручивая им хвосты, швыряя их в какую-нибудь стенку и пытаясь задушить или утопить, — с презрением во взгляде отвечает Питер.

— Хотите, я дам ему левой в развороте по морде? — предлагает Лютер.

— Нет, ребята, пока с него хватит! — низким голосом бросает Маркус. — Хотя по-хорошему, ему и правда следовало бы двинуть как следует.

— А чего же так? — наигранно удивляется Питер. — Чего тянуть? Грохните меня прямо сейчас! Никто ведь и правда вам не мешает!

— Что, не терпится отправиться на небеса к своей мамочке? Или другим родственникам?

— Вас там уже с нетерпением ждут. Или… Наоборот… Они не желают находиться с вами в загробном мире? Говорят, чтобы вы оставались на земле как можно дольше.

— И я останусь. Не сдохну до тех пор, пока ты не будешь уничтожен. Пока я не стану свидетелем того, как гроб с твоим трупом закапывают в глубокую яму.

— М-м-м-м… Значит, у меня гораздо больше шансов дожить до ваших похорон.

— Нет, никаких шансов, — широко улыбается Маркус. — Ни-ка-ких.

— Это мы еще посмотрим, козел!

В этот момент Питер понимает, что его связанным рукам стало намного свободнее, обретя надежду на то, что у него может получиться развязать эти крепкие узлы. Чем парень и начинает осторожно заниматься, пока Лютер со спины легонько проводит лезвием ножа по его горлу, заставляя противника нервно сглотнуть. А его уверенность возрастает еще больше после того как окидывает взглядом все окружающее его и замечает на небольшом, прогнившем столике связку ключей, в которой, как он думает, есть какой-то от автомобиля.

— Пожалуй, большую часть времени ты будешь проводить со связанными руками и заклеенным скотчем ртом, — решает Маркус. — Чтобы ты своей болтовней не довел нас до желания закопать тебя раньше задуманного.

— Да ладно вам, уважаемый, чего тянуть? — наигранно удивляется Питер, нащупывая веревки на связанных запястьях с целью найти способ их развязать, даже если это причиняет ему сильный дискомфорт. — Не зря же вы столько времени бегали за мной. Все ваши попытки убить меня ранее были неудачными, потому что мне помогали друзья. А теперь у вас есть уникальный шанс покончить со всем этим. Так почему бы им не воспользоваться?

— Я сам решу, когда мне убивать тебя. И точно могу сказать, что это произойдет не сегодня. Это на данный момент не входит в мой план. Пока что я намерен просто хорошенько тебя помучить и свести с ума. Но однажды… Однажды все перевернется с ног на голову.

— Надо же, какой вы благородный! Прямо низкий вам поклон, уважаемый.

— Мне беспокоиться не о чем, поскольку никто не знает, где тебя искать. Я и мои ребята сделали все очень четко. Мы можем спокойно гулять по улицам, оставаясь незамеченными.

— Ха, неужели вы думайте, что мои друзья не запомнили рожи всех ваших прихвостней? — ехидно усмехается Питер. — Думайте, они не дадут полиции подробное описание?

— Ну и что они им скажут? Высокий, коренастый, со светлыми волосами и темными глазами? Ха, да под такое описание подходит восемьдесят процентов города! Не будет же полиция проверить всех мужиков со светлыми волосами и темными глазами!

— Один пацан дал полиции очень подробное описание той девчонки, которая пыталась отравить моего друга. И, к вашему сведению, ее объявили в розыск.

— Я в курсе. Поэтому мы помогли Карле на некоторое время уехать из города и сказали ей нигде не светиться. Благо, она успела сбежать до того, как начался весь этот кипишь.

— Ну ясно, покрывайте ее, значит. Хотя она стала такой же преступницей, как и вы все. Чуть не стала убийцей.

— Да Карле было только в радость нам помочь! — с гордо поднятой головой заявляет Лютер. — Она терпеть не может тебя и всю твою бездарную группу. Говорит, что вы не заслуживайте всех благ, которые вам дают.

— И согласна с тем, что вы так популярны лишь из-за привлекательной внешности, — добавляет Элайджа.

— Только такое побитое рыло, как у тебя, не заставит девчонок почувствовать, как у них промокают трусики, — скрещивает руки на груди Даррен.

— Ну на вас всех не встанет даже у вас самих, — язвит Питер. — С такими уродливыми рожами, как у уголовников со стажем.

— Зато у нас очень даже стоит на твою привлекательную девчонку, — уверенно заявляет Дэвид. — А Лютер раздразнил нас словами о том, что у нее шикарное тело.

— Я же сказал, не смейте даже ДУМАТЬ О НЕЙ! ИЛИ Я ВАС УРОЮ, ГАДЫ!

— Тебе не стоит так беспокоиться о ней, Питер, — спокойно говорит Маркус. — Хелен Маршалл же – предательница. Наглая лгунья, которая скрывает от тебя тайны своего темного прошлого.

— А чем вы это докажете, уважаемый? Как докажете, что она мне врет?

— Есть человек, который очень хорошо с ней знаком. Если хочешь, я могу организовать твою встречу с ним. Ты задашь ему все желаемые вопросы, а он с радостью на них ответит. Откроет глаза на то, кого ты впустил в свое сердце.

— Сомневаюсь, что я услышу что-то хорошее.

— Не услышишь. Но эта информация тебя заинтересует и покажет, что девчонка – вовсе не ангел.

— Мы все далеко не ангелы.

— Верно. Но твоя ненаглядная – самое настоящее воплощение дьявола. Притворщица. Лгунья. Уж поверь мне, я знаю про эту девчонку все: где она живет, где работает, с кем общается… Даже знаю, что она все еще живет со своей старой бабкой, которой осталось жить два понедельника.

— Пока не увижу доказательства, я не поверю.

— Они будут, не переживай. Но чуточку позже. А пока что просто советую тебе хорошенько подумать, пока у тебя есть время. Уверен, что есть хотя бы что-то, что заставит тебя сомневаться в ней.

— Я своей девушке верю! — отчасти лжет Питер. — Я люблю ее и уверен, что она любит меня!

— Ну, ты любить можешь сколько угодно. Но вот ее любовь к тебе находится под большим сомнениям.

— Даже если вы и докажете ее причастность в каких-то грязных делишках, моя любовь к ней от этого не будет убита. Я как любил ее, так и буду любить.

— Но вместе с этим будешь презирать и перестанешь доверять.

— Вы сначала предъявите доказательства, а я уже сам буду смотреть и разбираться со своей девушкой.

— Предъявлю. Только не уверен, что к тому времени не будет слишком поздно что-то менять. Вдруг я захочу ее убить. Вдруг я решу, что ее время пришло. И прикажу, скажем, Лютеру вырубить девчонку, отвезти ее на речку и там утопить. Хотя… Я и так сделаю все, чтобы ты больше никогда ее не увидел. Только если где-нибудь на небесах. И с дружками твоими разберусь. Впрочем, если они поступят благоразумно и не будут вмешиваться в наши с тобой дела, то так и быть, эти ребята не пострадают и будут заниматься своей жизнью.

— Только попробуйте, — сквозь зубы цедит Питер, с учащенным дыханием сжав руки в кулаки. — Пусть эта козлина хоть пальцем ее тронет. А иначе он сам пойдет ко дну океана, на съедение акулам. СО МНОЙ ШУТКИ, твою мать, ПЛОХИ!

— Что, парень, чуть не двинул кони, когда псина привела тебя к тому мостику? — расставляет руки в бока Лютер. — Когда ты увидел, как твоя подруженька летит прямо в воду? А она была без сознания и ничего не смогла бы сделать. Ушла камнем на дно без шанса на спасение.

— Эх, а как было бы здорово, если бы псина вернулась гораздо раньше! — с широкой улыбкой вздыхает Маркус. — Если бы Питер отказался спасать свою любимую! Тогда бы девчонка точно сдохла! Несколько минут – и никакие массажи сердца ей бы уже не помогли.

— Я чуть не сдох от страха и ужаса, когда это увидел! — взрывается Питер. — Чуть не рехнулся, когда реанимация не помогала даже спустя несколько попыток. А до этого еще пришлось вспоминать, как ее делать, потому что я НИ ФИГА НЕ ПОМНИЛ! У МЕНЯ ВСЕ ВЫЛЕТЕЛО ИЗ БАШКИ ПРИ ВИДЕ МОЕЙ ПРАКТИЧЕСКИ МЕРТВОЙ ДЕВУШКИ! КОГДА СЛЫШАЛ ДУШЕРАЗДИРАЮЩИЙ ЛАЙ ЕЕ ПСА! КОТОРЫЙ И САМ ЧУТЬ С УМА НЕ СОШЕЛ ОТ ГОРЯ!

— Да уж, сначала облил девчонку грязью с головы до ног, а потом прибежал спасать, — злостно ухмыляется Дэвид.

— Когда она чуть не утонула, то я забыл обо всем на свете! Мне было плевать, кто она и что скрывает! Я хотел лишь одного – ЧТОБЫ ОНА ЖИЛА! ЖИЛА, твою мать! И да, я, кстати, в курсе всех слежек, которые вы ей устраивали.

— Ну, поздравляю, ты все-таки вытащил ее с того света! — восклицает Маркус. — Только ненадолго. Потому что следующий раз станет для нее роковым.

— Не смейте ее трогать, старый козлина, — низким, грубым голосом требует Питер. — НЕ СМЕЙТЕ! Я С ВАС ШКУРУ СПУЩУ, ЕСЛИ С НЕЙ ЧТО-ТО СЛУЧИТСЯ! С ВАС И СО ВСЕХ ЭТИХ КОЗЛОВ!

— Ты ничего не сможешь сделать, Питер, — заявляет Элайджа. — Смирись. Девчонка обречена на смерть.

— И не переживай за ту, что способна всадить тебе нож в спину, — добавляет Маркус. — Если, конечно, уже не всадила. Кто знает… Может, она у тебя за спиной занимается какими-нибудь грязными делишками.

— А что если мои друзья правы? — предполагает Питер. — Что если вы и правда просто хотите оклеветать мою девушку, чтобы я на нее обиделся и бросил ее?

— Нет, дружок, это совсем не так. Твои дружки лишь пытаются тебя успокоить. Защищают свою любимую подружку, которая очаровала их словно ведьма. Хотя… Может, она и правда умеет колдовать? Вдруг девчонка влюбила тебя в себя с помощью какого-нибудь приворота?

— Доказательства, сэр. Доказательства в студию!

— Все будет, мальчик мой. Только подожди немного.

— Вы мне врете. Нагло врете.

В этот момент Питеру удается нащупать конец веревки и понять, как он сможет себя развязать. И начинает усердно над этим работать, отвлекая Маркуса разговорами и внимательно наблюдая за его сообщниками, которые пока что стоят рядом со своим главарем.

— Так, мужики, вам не кажется, что Роуз что-то опять нехило так разговорился? — скрещивает руки на груди Дэвид.

— Ага, я смотрю, уже пришел в себя, — поддакивает Лютер. — Балалакает едва ли не больше, чем в начале.

— И правда, рот этого отморозка не закрывается! — соглашается Элайджа.

— Значит, у него еще есть силы бороться, — предполагает Маркус. — Есть у трусишки желание свалить отсюда и найти своих дружков, чтобы спрятаться за их спинами.

— А вы разве не прячетесь за спиной молодежи? — ехидно усмехается Питер, начав неплохо так преуспевать в своих попытках развязать узлы, до которых он может дотянуться благодаря длинным пальцам на руках. — Ах да, пардон, я забыл. Куда вам тягаться с ней? У самого ножки не держат, а удары слабенькие. Вот и решили использовать кого-то помоложе и посильнее.

— Я просто хочу приберечь самое сладкое на потом, — загадочно улыбается Маркус. — Да и ребяткам хочется развлечься. Ведь когда у них еще будет такой прекрасный шанс поиздеваться над слабым и беззащитным парнишкой?

— Хотят развлечений – пусть идут работать!

— А мы работаем! — восклицает Рональд. — Много работаем. Ну а после долгого и трудного рабочего дня хочется немного расслабиться.

— Ага, пивка попить, футбольчик глянуть, морду всяким отморозкам начистить… — задумчиво добавляет Дэвид.

— Кто бы, твою мать, вам бы ее изуродовал! — огрызается Питер.

— Не волнуйся, ты не будешь вечно красавчиком, — обещает Даррен. — После еще нескольких наших пыток от твоей привлекательности не останется ни следа. И будут всякие сопливые девчонки искать себе новых любимчиков.

— Точняк! — восклицает Элайджа. — Тебя с такой опухшей и уродливой мордой даже уборщиком работать не возьмут. А иначе распугаешь народ, который в большинстве своем любит все красивое.

— Ну, мое-то лицо скоро будет выглядеть как прежде, а вот с вашими рылами уже ничего не сделаешь.

С каждой секундой Питер обретает все большую уверенность, поскольку задача распутать узлы становится все более реальной. Хорошенько все прощупав и найдя конец веревки, он начинает понимать, что нужно делать, хотя и старается соблюдать осторожность, чтобы его действия оставались для преступников незамеченными.

— И так страшные, а если изуродовать, так вообще будет ужас. Ночью девчонка проснется и от страха подпрыгнет как ошпаренная, увидев в темноте таких ужасных чудовищ.

— Не знаю, как вы, мистер Лонгботтом, но меня он начинает жутко бесить, — скрещивает руки на груди Даррен.

— Согласен, — уверенно кивает Маркус. — Так что предлагаю приступить ко второму раунду наших пыток.

— Да, раз уж у него опять развязался язык, то надо снова заткнуть его, — поддакивает Лютер.

— Еще немного попытаем его, а затем вырубим и отвезем в более надежное местечко, где он будет дожидаться своей смертушки. Пока его девчонка и друзья отчаянно пытаются его найти и поднимают всех своих знакомых на уши.

— Эти уроды никогда не смогут его отыскать, — уверяет Элайджа. — Мы увезем Роуза так далеко, что ему уже ничто не поможет.

— И он сам никуда не денется. Уж мы сделаем для этого все возможное.

В этот момент Питер ничего не говорит и лишь хитро улыбается, практически справившись с узлами и обретя возможность гораздо свободнее двигать руками, которые уже успели сильно онеметь. Так что приходиться прилагать немало усилий, чтобы заставить пальцы слушаться.

— Ну что, еще раз шандарахнем его электрошокером? — предлагает Рональд. — Или оставим это дело на потом?

— Можно пару раз долбануть, — соглашается Маркус. — Для профилактики.

— И не забываем про огонь… — загадочно улыбается Элайджа, ненароком демонстрируя зажигалку.

— О, а давайте посмотрим, что у нас есть в рюкзаке! — восклицает Дэвид. — Там лежит столько классных штуковин, которыми мы можем воспользоваться.

— Да уж, мы сможем развлекаться до самого вечера, — ехидно усмехается Рональд.

А пока Маркус, Элайджа, Рональд, Дэвид, Даррен и Лютер отворачиваются и начинают копаться в рюкзаке в поисках нового оружия для пыток, Питер очень быстро справляется с оставшимися узлами и окончательно освобождает руки. Немного помассировав запястья, на которых теперь красуются яркие красные следы, парень без особых проблем скидывает веревки, что привязывают его к спинке стула, и без особых проблем развязывает ноги, обрадовавшись, что узлы также успели сильно ослабнуть, пока он до боли напрягал мышцы во время пыток электрошокером.

Наконец-то освободив себя от оков, Питер, однако, не спешит подниматься и продолжает сидеть на том же месте, внимательно наблюдая за тем, что делают преступники, которые ни о чем не догадываются и продолжают копаться в рюкзаке и рассматривать все, что там есть. Он успевает немного отдышаться и настроить себя за борьбу, в которой просто не имеет никакого права проиграть. Особенно сейчас, когда ему не от куда ждать помощи, а рассчитывать можно лишь на себя.

Дав друг другу пять и легонько ударившись костяшками рук, преступники спокойно разворачиваются. И тут же приходят в оцепенение и широко раскрывают рты, когда видят, что Питер с самодовольной улыбкой стоит напротив них, держа в руках стул, на котором он сидел.

— Эй, а меня почему не позвали на тусовку? — наигранно удивляется Питер. — Я ведь просто обожаю вечеринки!

Собрав всю волю в кулак и стараясь не думать о том, что из-за слабости он едва удерживает свой вес, Питер со всей силы наносит удар стулом по лицу Лютера, который пытается наброситься на него и с громким криком резко отлетает в сторону со жгучей болью в челюсти.

— АЙ! — ругается Лютер, энергично потирая щеку, и сплевывает немного крови. — КАКОГО?

— Обидно, конечно, на вечеринке нет моих друзей, — отвечает Питер. — Но я и без них вдоволь повеселюсь. Я это дело обожаю, знайте ли.

Когда на него пытается наброситься Рональд, то Питер также сбивает его с ног мощнейшим ударом стулом. После чего парень делает то же самое и с Элайджей, Дэвидом и Дарреном, без шансов отлетевшие на пару метров в сторону.

— Твою мать, ты как это сделал? — возмущается Элайджа, массируя занывшую от боли челюсть. — Ты же был связан!

— Очень люблю решать всякие головоломки, — саркастически отвечает Питер. — Люблю напрягать мозги в поисках ответа на сложные вопросы.

— Немедленно схватить этого отморозка! — приказывает Маркус, указав пальцем на Питера. — ЖИВО! ВСТАВАЙТЕ И ЛОВИТЕ ЕГО!

Рональд первым поднимается на ноги и пытается наброситься на Питера, который пытается ударить его стулом по голове. А после того, как он промахивается, парень отбрасывает этот предмет в сторону и начинает без устали боксировать, нанеся пару блестящих ударов по челюсти противника и увернувшись от практически все ответных. Когда к борьбе присоединяется Даррен и Элайджа, то Роуз начинает одновременно с этим наносить удары и им, чувствуя, как им начинает овладевать чувство адреналина, которое заставляет его забыть о любом недомогании.

— Никуда ты от нас не денешься, козел, — сквозь зубы цедит Даррен.

— Ну уж нет, так просто я вам не сдамся, — заявляет Питер и резко отскакивает в сторону, когда подлетевший к нему Даррен пытается сбить его с ног мощной вертушкой в прыжке. — Пока я могу дышать, хрен вы меня, гады, достанете.

— Ничего, урод, недолго тебе осталось прыгать, — ехидно усмехается Лютер.

— Будешь доживать свои последние денечки под страшными пытками, — угрожает Дэвид, попытавшись нанести Питеру удар кулаком в солнечное сплетение.

— Ага, и подыхать в муках! — заявляет Элайджа. — Настанет момент, когда ты будешь умолять нас поскорее тебя прикончить!

— Это мы еще посмотрим, гады! — восклицает Питер. — ПОСМОТРИМ!

Питер в прыжке наносит Дэвиду мощный удар ногой прямо ему в грудь, таким образом сбивая его с ног и на время дезориентируя и лишая возможности нормально дышать. Следующим такой же не менее крепкий удар получает Даррен. Элайджа с громким криком падает на пол после мощного удара в пах. Рональд после смачной пощечины ударяется виском об угол облезлого столика и камнем падает на асфальт. Ну а Лютеру блондин уделяет особое внимание, с нетипичной для себя жестокостью нанеся ему несколько ударов в челюсть, схватив за волосы и со всей силы долбанув головой об стенку. Он делает все настолько быстро и четко, что у противников нет ни единого шанса как-то отреагировать. Что приводит в бешенство раскрасневшегося Маркуса, крепко сжимающий руки в кулаки, когда он видит, как его сообщники корчатся от боли, катаясь по асфальту с тихими, мучительными стонами.

— ДА ЧТО ВЫ ТВОРИТЕ? — приходите в бешенство Маркус. — НЕ МОЖЕТЕ ОДНОГО КОЗЛА ПОЙМАТЬ!

— Я не останусь с вами больше ни на секунду, — решительно заявляет Питер, отбиваясь от Лютера с помощью рук и ног и без проблем справляясь и с подоспевшим на помощь Элайджей. — И буду зубами цепляться за каждую секунду своей жизни. КОТОРУЮ НИКОМУ НЕ ПОЗВОЛЮ ОТНЯТЬ!

Питер берет Элайджу за волосы и настолько сильно бьет его головой об кирпичную колонну, что тот без шансов камнем падает на пол. После чего он резко хватает лежащий на столике электрошокер, приставляет его к груди Лютера и нажимает на кнопку, чтобы пропустить через него разряд тока. Тот несколько секунд истошно кричит и бьется в судорогах до того, как парень все-таки его отпускает, в конце концов камнем упав на асфальт без возможности контролировать свое тело. Попытавшийся наброситься на Роуза с кулаками Рональд также получает мощный удар тока, после которого сваливается с ног.

— Я УБЬЮ ТЕБЯ, СОСУНОК! — вскрикивает Маркус. — ВОЗЬМУ ТЕБЯ ГОЛЫМИ РУКАМИ!

Как только Маркус собирается наброситься на него и нанести крепкую пощечину, Питер приставляет электрошокер к его шее и пару секунд удерживает кнопку нажатой, смотря на главаря банды леденящим душу взглядом, пока тот надрывает глотку от пронзающей его адской боли и бьется в сильных судорогах. А когда мужчина камнем падает на асфальт и начинает тихо стонать от боли, Роуз на мгновение уставляет на него полный ненависти и презрения взгляд.

— Мистер Лонгботтом! — с ужасом во взгляде восклицает Дэвид и Даррен и тут же подбегают к корчащемуся от боли Марксу. — Мистер Лонгботтом…

Тем временем Питер, крепко сжимая в руках электрошокер, пулей подходит к столику, забирает ранее приглянувшиеся ему ключи и начинает со всех ног убегать отсюда, пока противники страдают от боли и не могут вернуть над своим телом контроль.

— Эта тварь убегает! — вскрикивает Лютер, указав пальцем на Питера.

— Слышь, козлина ты чертова! — взрывается Элайджа, также подбежавший к Маркусу на помощь. — Совсем офигел что ли? Берега, твою мать, попутал?

— СХВАТИТЬ ЕГО! — рявкает Маркус. — НЕМЕДЛЕННО! НЕ ДАЙТЕ ЕМУ УЙТИ!

— Не волнуйтесь, господин, далеко он не уйдет, — уверяет Даррен.

— Эй, вы двое, ну-ка быстро поднимайтесь и за ним! — приказывает Дэвид, с помощью Даррена помогая Маркусу подняться на ноги.

— Живее, уроды! — рявкает Элайджа. — Не упустите его! Мы пока присмотрим за господином.

Кое-как собрав всю волю в кулак, Рональд и Лютер поднимаются на ноги и бросаются вслед за Питером, который начинает бегать по всему этажу заброшенного здания, пытаясь найти выход и держась только лишь благодаря действию адреналина.

Глава 19

— СТОЯТЬ, КОЗЛИНА! — взрывается Лютер. — ТЫ НЕ УЙДЕШЬ!

— Это мы еще посмотрим! — огрызается Питер.

— СТОЯТЬ, ТВАРЬ! — требует Рональд. — ТЫ ВСЕ РАВНО НЕ СМОЖЕШЬ ОТСЮДА ВЫБРАТЬСЯ!

— Не сможет тот, кто не пробует. Тот, кто стоит на месте и ничего не делает, заочно проиграл. Ибо сомнения убивают быстрее, чем огнестрел.

Увидев вдалеке лестницу, Питер на всех порах мчится к ней и спускается на этаж ниже, хотя и вынужден быть осторожным, поскольку некоторые каменные ступеньки полностью уничтожены. После чего мужчина продолжает бежать по полуразрушенным, пустым коридорам, где валяется куча прогнивших досок, кирпичей и мусор, что оставляют те, кто время от времени наведывается сюда, чтобы скрыться от людских глаз. Лютер и Рональд ни на секунду не отстают от него, хотя пока что не могут поймать противника, поскольку он развил необычайно высокую скорость и оставил их далеко позади себя.

Только вот в этот раз Питер вовсе не собирается становиться легкой добычей и вон из кожи лезет, чтобы спасти себя. Пробежав еще некоторое расстояние, он находит еще одну полуразрушенную лестницу, по которой спускается на второй этаж, радуясь, что через оконные рамы проникает достаточно света, позволяющий ему ориентироваться здесь. Это оказалось не так уж и сложно, поскольку здание оказывается не таким уж большим и состоит практически из широких коридоров и огромных помещений, где повсюду валяются целые кучи мусора.

Вскоре Питеру без труда удается найти еще одну лестницу, по которой он спускается на первый этаж, и решает не тратить время на то, чтобы искать выход, а выйти через одну из оконных рамок. Быстро осмотревшись вокруг и увидев, что Рональд и Лютер только подбегают к лестнице и начинают спускаться, Роуз осторожно цепляется руками за раму, стараясь не порезаться об осколки стекла, и спрыгивает на землю с небольшой высоты. Хоть прыжок получается и не очень удачным, а боль в ноге эхом окликается во всем теле, парень даже не думает останавливаться и начинает огибать дом после того, как, тяжело дыша, осматривается вокруг. У него нет ни малейшего понять, что делать после побега из плена, ведь телефона при нем нет, а место находится очень далеко от шумного города. Тем не менее он не позволяет себе поддаваться панике и всеми силами убеждает себя в том, что обязательно что-нибудь придумает.

Рональд и Лютер также по очереди выпрыгивают из окна и продолжают настойчиво преследовать Питера, который вынужден царапаться об сухие ветки деревьев, что все время норовят полезть в глаз и пачкать обувь и края джинсов в грязи, отчаянно стараясь удержаться на ногах, что плохо его слушаются после того как они долго были связаны, а через все тело несколько раз проходил мощный разряд тока. А преодолев непростой путь через густые зеленые заросли неизвестных растений, Питер добирается до главного входа без дверей, куда и можно попасть в это здание.

Воспользовавшись моментом, мужчина решает остановиться, немного отдышаться и осмотреться вокруг с надеждой, что сможет что-нибудь придумать. Он понимает – решать что-то нужно очень быстро, поскольку противники даже и не думают оставлять его в покое и решительно настроены исполнить приказ Маркуса. Но после того как Роуз слегка прищуривается, то он видит недалеко от себя пару автомобилей, один из которых далеко не новый черного цвета и расположен прямо посреди. Это заставляет Питера хитро улыбнуться с мыслью, что ключи в его руках могут быть как раз от одной из этих тачек. Да, он понимает, что совершает преступление, но мужчина всерьез решается на угон чужого автомобиля, чтобы добраться до города и вернуться на то место, где разминулся с Сэмми, молясь о том, чтобы песик все еще был там.

— Выбора нет… — хрипло произносит Питер. — Придется угонять тачку. А иначе я отсюда не выберусь.

— А НУ СТОЯТЬ, РОУЗ! — раздается оглушительный рев Лютера, который вместе с Рональдом оказывается все ближе к Питеру. — СТОЯТЬ, ОТМОРОЗОК!

— ТЫ ОТСЮДА НЕ ВЫБЕРЕШЬСЯ, ДЕБИЛ! — заявляет Рональд. — ДАЖЕ НЕ НАДЕЙСЯ!

— Сейчас вы офигейте от того, как я это сделаю, — низким голосом говорит себе под нос Питер.

Больше не колеблясь ни секунды, Питер резко срывается с места и пулей направляется к транспорту, который предположительно принадлежит кому-то из преступников. Прямо на ходу он без проблем понимает, как отпереть машину, нажав нужную кнопку на одном из ключей. И о, чудо – один из автомобилей издает громкий сигнал, оповещающий о том, что двери разблокированы. Мужчина несказанно радуется, поскольку до последнего сомневался, что у него ничего не получится, и со всей ног мчится к двери со стороны водителя.

— Черт, у него ключи от моей машины! — рявкает Лютер. — Когда эта козлина успела их украсть?

— Не дай ему уйти, Лютер! — восклицает Рональд. — Он уже садится в тачку!

Тем временем Питер пулей садится на водительское сиденье, захлопывает за собой дверь, кидает электрошокер на пассажирское сиденье, вставляет ключ в замок зажигания и пару раз его проворачивает. Он облегченно выдыхает, когда слышит звук стартовавшего мотора, тут же снимает машину с ручника, включает первую скорость, отпускает педаль сцепления, до упора нажимает педаль газа и резко выворачивает руль. Из-за чего автомобиль с противным скрежетом резко стартует с места, разворачивается и отъезжает все дальше и дальше от заброшенного здания как раз в тот момент, когда на это место прибегают запыхавшиеся Лютер и Рональд, которые останавливаются, сгибаются пополам и опираются руками о колени.

Какое-то время Питер жмет на педаль газа по полной, чтобы машина ехала на полной скорости. А когда он смотрит в зеркало заднего вида и понимает, что хвоста за ним нет, мужчина все-таки снижает скорость и начинает ехать гораздо медленнее, облегченно выдохнув с мыслью, что его, казалось бы, бесконечный кошмар наконец-то подошел к концу.

***

Проходит пара-тройка часов, но Эдвард, Хелен, Наталия, Терренс и Ракель все еще находятся дома у Даниэля с Анной в ожидании хоть каких-то новостей о Питере, который до сих пор не объявился. Решение подождать еще немного перед тем, как принимать какие-то меры оказалось совершенно бесполезным, поскольку ничего не происходит. А полная неизвестность и непонимание того, как они могут помочь другу, сводит их с ума и наводит на самые худшие мысли.

— Черт, он до сих пор не объявился! — дрожащим голосом произносит Хелен, поглаживая рядом находящегося Сэмми по голове. — Прошло уже очень много времени!

— Да уж, ни ответа, ни привета… — хмуро бросает Терренс, пока Ракель вырисовывает какие-то узоры пальцем у него на груди с целью себя немного успокоить.

— И где нам теперь искать Питера? — задается вопросом Даниэль, обеими руками держа Анну за руку и поглаживая ее. — Увидим ли мы его живым? Или эти твари захотят убить Роуза?

— Если блондина куда-то увезли, то теперь уже вряд ли отпустят, — предполагает Эдвард, держа голову на плече Наталии. — А ему вряд ли удастся сбежать от них.

— Так или иначе вот так сидеть мы можем хоть целую вечность, — отмечает Наталия. — Только ничего от этого не изменится.

В этот момент Сэмми тихо, очень жалобно подает голос.

— Сэмми вон тоже сам не свой, — с грустью во взгляде отмечает Даниэль. — Не перестает скулить.

— Так ведь Пита увезли практически на его глазах, — тяжело вздыхает Наталия. — А Сэмми никак не смог этому помешать. Толпа гадюк оказалась ему не по зубам.

— Вот хоть Сэмми и любит издеваться над Питером, он все равно никому не даст его в обиду, — уверенно говорит Анна.

— Питер для Сэмми словно второй хозяин, — отмечает Наталия. — Который присматривает за ним, пока Хелен рядом нет. И который все равно обожает его, несмотря на все проделки.

— Сэмми не желает ему зла, — отвечает Хелен, потрепав ушки Сэмми. — Даже если он не всегда его слушается и капризничает, мой мальчик все равно любит и уважает Пита.

— Вряд ли бы он так переживал, что не смог его защитить, если бы не любил, — предполагает Даниэль.

Сэмми будто в знак согласия жалобно скулит и тихонько лает, окинув всех виноватым взглядом.

— Тише-тише, малыш, все хорошо, — мягко произносит Хелен, погладив Сэмми по голове. — Не надо скулить.

— Так, народ, давайте решать, что будем делать, — берет слово Терренс. — Сомневаюсь, что есть смысл ждать еще дольше. Питер уже вряд ли объявится сам.

— Да и сам главарь банды и его приспешники тоже не станут с нами связываться и что-то требовать, — предполагает Эдвард.

— Есть, конечно, шанс, что кто-то может позвонить мне или подловить меня где-то на улице, чтобы сказать, что Питер у них, — задумчиво говорит Хелен. — Но я не совсем уверена.

— А как они могут с тобой связаться? — удивляется Ракель. — У них что, есть твой номер?

— Скорее всего. Потому что пару-тройку раз я получала сообщения с неизвестного номера.

— С неизвестного номера? — переспрашивает Наталия.

— А почему ты раньше об этом не говорила? — недоумевает Даниэль.

— Да я только недавно получила первое, — разводит руками Хелен. — Уже после того, как меня пытались утопить.

— И что было в тех сообщениях? — интересуется Терренс.

— Да ничего особенного… — Хелен нервно сглатывает. — Просто угрозы уничтожить меня. Заставить Питера порвать со мной отношения. Мол, вы никогда не будете счастливы.

— И в этом случае они определенно пойдут до конца, — предполагает Эдвард. — До тех пор, пока Роуз реально не поверит во всю эту ложь.

— Да он уже практически поверил, — вставляет Даниэль. — Но пока что не окончательно. Возможно, сказываются наши старания. А может, чувства не дают со всем этим покончить.

— И доказательств ему так никто не предъявил, — добавляет Анна. — Хотя даже в этом случае Роуз верит каким-то негодяям больше, чем близким друзьям.

— И это очень обидно, — с грустью во взгляде отмечает Наталия. — Обидно, когда тебе не верят, даже если ты говоришь правду.

— Тем не менее, чувства Питера можно понять, — отмечает Ракель. — А учитывая и то, как с ним однажды обошлись, неудивительно, что для него это такая больная мозоль. Блондин боится снова быть преданным. Боится, что его любовь будет убита.

— Я ведь ни разу не давала ему повод усомниться в себе, — тяжело вздыхает Хелен. — Никогда не предавала его и не ставила что-то выше этого мужчины. Я с легкостью могу многим пожертвовать, если ему от этого станет легче.

— Мы верим тебе, Хелен, — мягко говорит Анна. — Верим, что тебя пытаются оклеветать и сделать подлой и мерзкой стервой в глазах Питера.

— Я уже не знаю, что мне делать. Как убедить его в том, что все это клевета.

— А ничего не делай! — восклицает Терренс. — Когда человек прав и знает, что не сделал ничего плохого, то ему нет смысла кричать об этом на всех углах. Истина не боится тишины и не нуждается в публике и показухе. А крик на весь мир – чаще всего признание вины, завуалированное страхом быть разоблачённым.

— И правда, подруга, ведь когда ты на всех углах трындишь, что все это ложь, а тебя подставили, и бьешь себя кулаками в грудь, то возникают вопросы, — поддерживает Даниэль. — Человек может подумать, что ты врешь. Как говорится, молчание – золото.

— Правду не нужно доказывать всем вокруг, — отмечает Наталия. — Достаточно знать её самому и продолжать дальше стоять на своем, даже если проще было бы солгать.

— Время само расставит все на свои места, — с легкой улыбкой уверяет Эдвард. — Самое главное – не предавать то, чему ты верен всему сердцу.

— Да я и не собираюсь лгать, — вздыхает Хелен. — Ни за что не поддамся давлению и не скажу, что предала Питера. Не скажу, что нагло ему вру и кручу романы с другими мужиками.

— Может, однажды Питер немного остынет и спросит себя, правильно ли он поступает, — выражает надежду Ракель. — Правильно ли вот так набрасываться на тебя.

— Как бы больно мне ни было слышать все эти обвинения, я не перестану его любить и желать ему всего самого лучшего. Питер – один из самых важных людей в моей жизни, которые многое для меня значат. Даже если он и бросит меня, это не убьет во мне любовь.

— Поверь, дорогая, он и сам не сможет тебя забыть, — уверенно отвечает Даниэль. — Питер сох по тебе полтора года. Полтора! Именно из-за тебя он отвергал все попытки других девушек пофлиртовать с ним. Роуз никому не давал шанса. Даже если были вполне себе неплохие кандидатуры. Такие долгие чувства за одно мгновение не забываются.

— Скорее всего, уже никогда не забудутся, — скромно улыбается Наталия. — А если вы захотите найти кого-то другого, то будете искать друг друга в каждом, кто окажет вам какие-то знаки внимания.

— Мне не нужен другой, ребята, — качает головой Хелен. — Мне нужен только Питер. Или я буду с ним, или не буду ни с кем. Он единственный, кого я вижу своим мужем и отцом моих детей. Да и бабуля права, когда говорит, что Роуз похож на дедушку Роджера в молодости. А уж поверьте мне, он и правда был очень красивым человеком. Да, дедуля был очень строгим и гордым, но в то же время справедливым и порядочным.

— Дай бог, все это скоро разрешится, — с легкой улыбкой подбадривает Анна. — Дай бог, Пит не совершит столь непросительную ошибку.

— Да ладно, мы как-нибудь потом разберемся. Не переживайте. Самое главное – чтобы он остался живым. Чтобы те твари не успели Питера прикончить до того, как мы сможем его найти.

— Пока что единственное, что мы можем сделать, – это связаться с мистером Джонсоном и сообщить ему о пропаже Питера, — задумчиво говорит Ракель.

— А он не скажет нам подождать как минимум сутки? — выражает опасение Хелен. — Как это обычно бывает, когда человек хочет заявить об исчезновении близкого.

— Да, но ведь он знает, что случай с Питером серьезный, — отмечает Наталия. — Что в любой момент может произойти что-то ужасное.

— Нет-нет, мистер Джонсон – умный человек и все прекрасно понимает, — качает головой Терренс. — Он не откажется нас выслушать и помочь.

— Да уж, повезло, что мы знакомы с надежным полицейским, к которому всегда можем обратиться за помощью, — задумчиво отмечает Анна.

— Мистер МакКлайф знает, с кем нужно водить дружбу, — отвечает Даниэль.

Сэмми два раза уверенно подает голос.

— Ну что, тогда не будем терять времени? — разводит руками Терренс. — Все равно нет смысла просиживать диван и перемалывать одно и то же по сто раз.

— Да, давайте позвоним, — соглашается Ракель. — Опишем кратко ситуацию, чтобы не отвлекать его от работы. А когда он сможет встретиться с нами, то мы все подробно ему объясним.

— Эй, Терренс, дай-ка мне телефон, — просит Даниэль и берет с кофейного столика свой смартфон. — Ты все равно ближе к нему сидишь.

Терренс без вопросов берет трубку стационарного телефона и протягивает ее Даниэлю.

— Сейчас найду номер и позвоню.

— Все забываю добавить его в записную книжку, — смущенно признается Анна.

— Один из важных номеров, между прочим, — подмечает Эдвард.

— Знаю. Но я обязательно это исправлю.

Пока Даниэль пролистывает длинный список контактов в своем смартфоне в поисках нужного, Сэмми наслаждается лаской Ракель, рядом с которой сейчас находится, а все остальные с грустью во взгляде переглядываются между собой. А в какой-то момент они все слегка вздрагивают, когда внезапно слышат громкую, спокойную мелодию, что издает один из смартфонов, лежащий на кофейном столике.

— Это мой… — напряженно произносит Хелен, слегка побледнев и округлив глаза.

— И кто это? — настораживается Наталия.

— Хм… — Хелен берет в руки свой смартфон и смотрит на экран. — Я такого номера не знаю… И его в моих контактах нет.

— Черт, неужели это кто-то из тех отморозков? — задается вопросом Эдвард.

— Может, они скажут, что делать для того, чтобы освободить Питера? — выражает надежду Анна.

— Мне что-то страшно отвечать… — неуверенно признается Хелен.

— Не бойся, подруга, дерзай! — восклицает Терренс.

— Мы рядом, не волнуйся, — успокаивает Ракель.

— Да, Маршалл, ответь на звонок, — настаивает Даниэль. — А то вдруг будет хуже.

— Ох, господи, когда же это все закончится? — тяжело вздыхает Хелен.

Сэмми с грустью во взгляде тихонько подает голос и лапой мягко трогает колено Хелен, как говоря, что он рядом и готов поддержат ее. Сама же девушка медленно выдыхает с прикрытыми глазами, чтобы немного снять напряжение, а затем она проводит дрожащим пальцем по экрану и прикладывает смартфон к уху.

— Ал-л-ло… — дрожащим от волнения голосом произносит Хелен.

— Хелен… — с немного учащенным дыханием произносит мужской, слегка хриплый голос. — Это я… Питер…

— Питер?

Все молниеносно переводят свои широко распахнутые глаза на Хелен с чувством, что сердце на секунду останавливается, а Сэмми издает какой-то тихий звук и начинает качать головой, внимательно наблюдая за своей хозяйкой.

— Господи, Питер, слава богу! — резко выдыхает Хелен, приложив руку ко лбу. — Ты где был все это время?

— Не волнуйся, со мной все в порядке, — спокойно отвечает Питер.

— Что с тобой произошло? Куда ты пропал? Где ты? Не молчи, Питер! Скажи мне, что произошло!

— Это долгая история. Но теперь все хорошо.

— Да мы с ребятами тут чуть с ума не посходили! Всю голову сломали над тем, где тебя искать и что делать.

— Они уже все знают?

— Да, знают.

— Мне очень жаль, что так получилось, — с грустью во взгляде говорит Питер. — Я… Я правда не хотел никого волновать.

— Погоди, а откуда ты сейчас звонишь? Ведь у тебя нет телефона!

— Да, телефона нет. Но мне повезло найти в городе телефонный автомат. А в кармане как раз завалялось несколько монет, которые мне пригодились.

— Господи, а я-то думаю, почему номер такой странный.

— Ты испугалась?

— Конечно, испугалась! Ведь номер-то незнакомый! А недавно мне начали присылать сообщения с угрозами.

— Сообщения? — округляет глаза Питер. — Какие еще сообщения?

— Это долгая история, Пит. Я потом тебе всю объясню.

— Хорошо. В любом случае прости, что напугал. Я правда не хотел.

— Послушай, а где ты сейчас находишься? Мы можем где-нибудь встретиться?

— Прости, Хелен, я не могу…

— Почему не можешь?

— Произошло кое-что ужасное…

— В смысле, ужасное? — широко распахивает глаза Хелен.

— Даже не знаю, как тебе это сказать… — слегка дрожащим голосом произносит Питер.

— Господи, Питер, только не говори, что с тобой произошло что-то ужасное.

В этот момент остальные переглядываются между собой, а Сэмми тихонько скулит.

— Нет, дело не во мне… — спокойно говорит Питер.

— Что с тобой сделали? — взволнованно спрашивает Хелен. — Пожалуйста, Питер, скажи мне все как есть. Ничего от меня не скрывай. Я и так себе места не находила, пока ничего о тебе не знала.

— Дело в Сэмми, Хелен.

— В Сэмми?

— Я его потерял. — Питер с дрожью выдыхает. — Мы были вместе до того, как столкнулись с несколькими отморозками. Меня они увезли, а Сэмми остался совсем один. И телефон тоже выкинули они.

— Послушай, милый…

— Я вернулся на то же место, чтобы забрать Сэмми оттуда. Но его уже здесь не было. Как и моего телефона.

— Питер…

— Я несколько раз все облазал и поспрашивал прохожих, — взволнованно тараторит Питер. — Никто его не видел! Сэмми будто сквозь землю провалился.

— Пожалуйста, не надо так тараторить. Расслабься, выдохни, дыши глубже…

— Прости меня, дорогая. Это я во всем виноват. Мне очень жаль, что так случилось. Я понимаю, что ты злишься на меня из-за того, что твой пес потерялся. Мне было страшно тебе в этом признаваться. Но я должен был.

— Все в порядке, Питер, не переживай.

— Но я обещаю, я его найду! Где бы он ни был! Я еще раз тщательно обыщу это место и попробую позвать Сэмми. Наверное, он просто где-то спрятался и боится выходить.

— Питер, послушай…

— Не переживай, Хелен, я тебя очень прошу, — продолжает тараторить Питер, довольно тяжело дыша. — Клянусь, даже если мне придется искать его до ночи, я не сдамся. Я не вернусь, пока не найду Сэмми.

— С Сэмми все хорошо, Пит! — восклицает Хелен. — Не надо его искать.

— Нет-нет, я его найду. Не переживай.

— Да со мной он! Сэмми жив и здоров.

— Что? — широко распахивает глаза Питер. — В смысле с тобой?

— Мой песик не пропал. С ним все хорошо. Только испытывает боль, когда чешешь ему животик. И на мордочке есть небольшие повреждения. Но так все отлично.

— Но это невозможно! Сэмми ведь остался там, откуда меня увезли те твари! Со мной его не было!

— Не волнуйся, Пит, он сейчас со мной. — Хелен переводит взгляд на Сэмми. — Сэмми, гавкни что-нибудь, чтобы успокоить его.

Сэмми заливается громким лаем, полным радости и облегчения.

— Сэмми! — радостно произносит Питер. — Сэмми, это ты приятель?

В знак подтверждения Сэмми снова громко подает голос и жалобно скулит.

— Слава богу, я так испугался! Думал, что потерял тебя!

— Его нашла Наталия, — признается Хелен. — Она ехала куда-то на машине, а Сэмми выбежал на дорогу и остановил ее. А потом принес ей твой телефон. После чего Рочестер забрала его с собой.

— Ох, ты меня ужасно обрадовала. А я весь извелся.

— Она сразу поняла, что с тобой произошло что-то ужасное, и немедленно связалась со всеми нами. Вот мы и бросили все свои дела и собрались вместе, чтобы решить, что делать.

— Передай Наталии мою огромную благодарность. Я безумно рад, что она проезжала там и забрала с собой Сэмми.

— Так что, Роуз, хватит, там расхаживать и приезжай к нам. Мы с ребятами жутко переволновались и хотим знать, что с тобой произошло.

— Ладно, а вы где сейчас?

— Дома у Даниэля и Анны.

— У Даниэля и Анны?

— Да, приезжай сюда. Мы сейчас все здесь.

— Я тебя понял. Скоро буду.

— Мы изначально думали, что тебя увезли вместе с Перкинсом, поскольку он должен был быть с тобой.

— Нет, его со мной не было. — Питер потирает лоб рукой и пропускает пальцы сквозь свои волосы. — Да и если честно, мы с Даниэлем немного поругались.

— Мы знаем. Он все нам рассказал.

— С ним-то хоть все в порядке?

— Да-да, с Даниэлем все хорошо. Как я уже сказала, мы думали, что вы оба в беде, но он вернулся домой как ни в чем ни бывало. Сказал, что был в строительном магазине.

— Ты обрадовала меня вдвойне, — намного шире улыбается Питер.

— Давай уже приезжай сюда! Мы все будем тебя ждать.

— Ладно, я постараюсь приехать как можно скорее.

— Может, кому-то из нас забрать тебя? Ты где сейчас?

— Нет-нет, не надо забирать. Я сам до вас доберусь. Поймаю такси и спокойно доеду.

— А у тебя есть деньги?

— Да, деньги есть. К счастью, их эти отморозки не тронули.

— Ладно, как хочешь.

— Сейчас я приеду и все вам расскажу. Расскажу кое-что интересное.

— Хорошо, Пит, будем ждать.

— Скоро буду.

Хелен заканчивает разговор, нажав кнопку на сенсорном экране своего смартфона, а Сэмми тихонько подает голос.

— О, черт, наконец-то он нашелся! — резко проводит руками по лицу Терренс.

— Где он был все это время? — недоумевает Эдвард.

— Мы были правы? — спрашивает Даниэль. — Это те отморозки схватили его? Да?

— Пит сказал, что во время прогулки с Сэмми наткнулся на каких-то отморозков, — признается Хелен. — Не знаю, сколько, сразу говорю. Но они действительно куда-то его увезли, перед этим выкинув его телефон. А Сэмми остался совсем один.

— И куда они его увезли? — удивляется Наталия. — Его отпустили? Или он сам сбежал?

— Не знаю, ребята, Роуз не вдавался в подробности. Пообещал все рассказать по приезде сюда.

— Он едет сюда? — спрашивает Анна.

— Да, сказал, что поймает такси и скоро будет с нами.

— От того места, где я нашла Сэмми, до сюда ехать примерно полчаса, — задумчиво отмечает Наталия. — Если он сейчас там, то нам столько и придется его ждать.

— Питер так переживал из-за Сэмми… — с грустью во взгляде говорит Хелен. — Чувствовал себя виноватым, что мой мальчик остался совсем один. Не хотел встречаться, пока не найдет его. Тараторил в трубку, тяжело дышал… А голос дрожал…

— Смею предположить, что не только из-за Сэмми, — задумчиво говорит Даниэль. — Чувствую, что Роуз нехило так очканул. А поскольку он был один, то эти отморозки могли оторваться по полной.

— Вот сейчас мы все и узнаем, — уверенно отвечает Ракель.

— Он сказал, что хочет рассказать нам кое-что интересное, — признается Хелен.

— Касательно тех уродов? — уточняет Эдвард.

— Наверное.

— Ладно, тогда свяжемся с мистером Джонсоном чуточку позже. Сначала выслушаем Питера и узнаем, что с ним произошло.

— Боже, скорее бы он приехал! — взмаливается Анна. — Так хочется поскорее узнать, в какую беду он попал.

— Так или иначе мы можем расслабиться – Питер жив и здоров, — отмечает Терренс.

— Надолго ли? — выражает тревогу Наталия. — Ведь пока эти уроды не убьют блондина, они не успокоятся.

— Ничего, мы справимся, — гордо приподнимает голову Даниэль.

Сэмми в знак согласия два раза уверенно подает голос.

— Можешь расслабиться, приятель, с твоим вторым хозяином все хорошо, — бодро отмечает Эдвард, потрепав Сэмми за ушки. — Жив, здоров!

— Он тоже очень переживал за тебя, малыш, — добавляет Хелен. — Потому что просто обожает.

Сэмми снова негромко лает и издает тихое поскуливание, наслаждаясь тем, как Хелен нежно гладит его мордочку и прижимает к себе как что-то очень ценное и дорогое сердцу. Пока парни с легкой улыбкой переглядываются с девушками и приобнимают их чуть крепче, а те либо прикладывает руку к груди, либо кладет голову на широкое, надежное плечо.

***

Друзьям приходиться прождать приезда Питера чуть больше получаса. И все это время они не переставали гадать, что же могло с ним произойти и что могут услышать. Сэмми хоть и по-прежнему выглядит взволнованным, но все же чуточку успокоился после того как услышал голос возлюбленного своей хозяйки, которая перестала лить горькие слезы и выдохнула с огромным облегчением. Да и остальные позволили себе расслабиться, хотя они и не спешат радоваться, желая своего друга собственными глазами и узнать, что он жив и невредим. Пока парни отходят в одну сторону, а девушки держатся вместе с другой, Сэмми старается уделить внимание каждому. Но в какой-то момент в гостиной раздается громкий звонок в дверь, который тут же заставляет забыть обо всем, о чем они говорили до этого.

Даниэль быстрым шагом, практически бегом направляется ко входной двери, открывает ее и видит перед собой измученного всеми теми ужасными пытками Питера, которые продолжались бы до бесконечности, если бы он не сбежал.

— Твою мать, Питер! — восклицает Даниэль. — Ну наконец-то!

Едва Питер переступает порог двери, как он тут же оказывается в крепких объятиях Даниэля, резко выдохнувший с широкой улыбкой на лице. Впрочем, блондин с радостью отвечает на этот жест, намного легче перенося боль во всем теле от осознания того, что может видеть своих близких друзей.

— Твою мать, козлина ты гребаная, никогда больше не поступай так со мной! — громко требует Даниэль. — Я офигеть как очканул, когда обо всем узнал от ребят.

— Ничего страшного, — с легкой улыбкой отвечает Питер. — Все уже позади.

— Прости меня, приятель. Я не должен был оставлять тебя одного. Прекрасно ведь знал, дебил, что происходит, но все равно ушел.

— Ты правильно сделал, что ушел. А иначе бы они схватили нас обоих.

— Да лучше бы схватили! — Даниэль легонько хлопает Питера по голове. — Мы должны были пережить это вместе.

— Нет, брат, не говори так! Этого не должно было случится.

— Еще как должно!

Даниэль отстраняется от Питера и крепко берет его за плечи, которые слегка сжимает.

— Японский городовой… — широко распахивает глаза Даниэль, получше присмотревшись к лицу Питера и придя в ужас ото всех его синяков и кровоподтеков на нем. — Твое лицо…

— Знаю, на красавчика я сейчас совсем не похож, — скромно отнекивается Питер.

— Твою мать, да у тебя все лицо в синяках, а один глаз опух и почти не открывается! — Даниэль резко выдыхает, побледнев от ужаса с мыслью, что ему немного не хватает воздуха. — Что эти козлы с тобой сделали?

— Лучше не спрашивай… Еще бы чуть-чуть – и я бы точно сдох. — Питер слегка морщится, схватившись на живот. — У меня болит все, что только можно.

— Офигеть… У меня нет слов! Просто нет слов!

Ошарашенный взгляд Даниэля останавливается на шее Питера, на которой остался яркий красный тонкий след после попытки удушения и две пары точек, оставшихся после применения электрошокера.

— Да тебе, походу, устроили какую-то жестокую средневековую пытку.

— Можно и так сказать.

— Это все моя вина, — покачав головой, дрожащим голосом произносит Даниэль. — Если бы я не ушел, то с тобой все было хорошо.

— Пожалуйста, не надо ни в чем себя винить.

— Серьезно? Да на тебе, твою мать, живого места нет! Какая-то тварь отдубасила тебя едва ли не сильнее, чем Поттер – Анну!

— Все нормально. Скоро это пройдет.

— Так, братан, а ну сейчас же пошли со мной. Ребята ждут в гостиной. Я принесу аптечку, а ты расскажешь, что произошло и какие козлы посмели это сделать.

Только Даниэль хочет развернуться и направиться в гостиную, как Питер его останавливает, схватив за запястье.

— Прости меня, Даниэль, — с грустью во взгляде извиняется Питер. — Прости, что наговорил тебе лишнего. Я был неправ.

— Все нормально, приятель, я на тебя не злюсь, — скромно улыбается Даниэль.

— Я правда не хотел причинить боль. Знаю, что тебе больно вспоминать тот случай с Анной, а я, дебил, наговорил фиг знает чего.

— Я все понимаю. Ты просто был зол.

— Мне просто стало жутко обидно, что ты не хотел меня поддерживать. Что мой самый близкий друг не встает на мою сторону и защищает другого.

— Однако в этом случае я оставался честным. Я не собирался врать и делать вид, что ты правильно поступаешь.

— Возможно, ты абсолютно прав.

Питер на секунду отводит взгляд в сторону.

— Может, меня и правда хотят обмануть, а я зря качу бочки на Хелен и злюсь на друзей за их отказ быть на моей стороне.

— Я прекрасно понимаю твои чувства, — спокойно говорит Даниэль. — Но пока не будет каких-то веских доказательств, ты не можешь ни в чем обвинять человека.

— В любом случае я зря на тебя наехал. — Питер пожимает плечами. — Кто я такой, чтобы запрещать тебе иметь свое мнение и требовать быть за меня? Да и ты не виноват в том, что происходит. Это уже мои проблемы.

— Слушай, Пит, давай мы с тобой просто обо всем забудем и не будем об этом говорить, — предлагает Даниэль. — Я сделаю вид, что не слышал твоих пожеланий, и не буду тебя в этом упрекать. Окей?

— Это дело касается лишь меня и Хелен. Только мы должны со всем разбираться. А друзья имеют право соглашаться и возражать. Если ты меня не поддерживаешь, ничего страшного.

— Но это не значит, что я не готов поддерживать тебя вообще. Несмотря ни на что, ты мой друг. Один из самых близких мне людей. Я смело могу называть тебя своим братом.

— Ты тоже, — скромно улыбается Питер. — Ты стал моим первым близким другом, который многое для меня значит. Да, у нас не всегда все было гладко. Но я совершу огромную ошибку, если позволю нашей дружбе закончиться.

— Даже если мне предложат что-то нереальное крутое взамен на предательство и причинение тебе вреда, я пошлю такого человека на фиг, — уверенно заявляет Даниэль. — Ничто в этом мире не стоит дороже нашей дружбы. Ничто не может быть важнее близких людей.

— Так или иначе давай договоримся, что не позволим каким-то разногласиям разрушить нашу дружбу. Будем помнить, что ты не всегда будешь согласен со мной, а я не смогу поддерживать тебя в тех случаях, когда в каких-то косяках есть твоя вина.

— По крайней мере мы честны друг с другом. Не боимся высказывать свое мнение. Даже если оно не всегда такое, каким мы хотим его услышать.

— Это то, за что я тебя уважаю. Ненавижу обманщиков и льстецов.

— Короче говоря, братан, можешь расслабиться.

Даниэль кладет руку на плечо Питера.

— Я тебя простил и совсем на тебя не злюсь. Перестал после того, как намотал несколько километров по строительному магазину, офигел от мысли, что какие-то гады тебя куда-то увезли, и поседел от того, что ты выглядишь как боксер после полученной «баранки» в десяти раундах.

— Еще раз извини меня. Мне стыдно из-за всего, что я наговорил. И я совсем не хотел тебя обижать.

— Все, Роуз, проехали! — приподнимает руки Даниэль. — Подулись и забыли! Все!

— Спасибо, братан, — с облегчением выдыхает Питер. — Так или иначе я даже рад, что мы поругались. Ведь так ты избавил себя от перспективы ходить с таким же «прекрасным» личиком.

Питер и Даниэль обмениваются братским рукопожатием и заключают друг друга в крепкие объятия, во время которых намного шире улыбаются и обмениваются легкими хлопками по плечу, спине и голове. А приобняв Питера за плечи, Даниэль вместе с ним направляется в гостиную, пока тот едва передвигает ногами и держится за живот, чувствуя адскую боль после любого малейшего движения. Как только парни оказываются там, то все с негромкими охами устремляют свои взоры на полуживого, избитого и с трудом передвигающегося парня, чье лицо обезображено синяками и кровавыми, уже успевшими засохнуть пятнами. Пока Сэмми очень тихо и жалобно скулит с поджатым от страха и ужаса хвостом.

— О боже мой! — с широко распахнутыми глазами прикрывает рот рукой Анна.

— Какой ужас! — слегка побледнев, восклицает Ракель.

— Господи, Питер… — приоткрыв рот, ужасается Наталия.

— Разрази меня гром… — низким голосом произносит медленно каждое слово Эдвард.

— Охренеть не встать… — резко бледнеет Терренс.

— Питер, милый… — дрожащим голосом произносит Хелен. — Хороший мой… Боже мой…

Хелен быстрым шагом подходит к Питеру и со слезами на глазах заключает его в крепкие объятия, закинув руку ему на шею, уткнувшись носом в мужское плечо и позволив себе разрыдаться пуще прежнего. Сам же мужчина даже не думает отвергать ее и с радостью прижимает возлюбленную к себе, обвив руки вокруг талии девушки и водит дрожащими руками по ее спине вверх и вниз. В этот момент Даниэль уходит, чтобы налить воды в стакан и найти аптечку для обработки всех ран, а остальные обступают блондина, чей внешний вид приводит всех в глубокий шок.

— Все хорошо, милая, не плачь, пожалуйста, — как можно спокойнее просит Питер, одной рукой погладив Хелен по голове, а другой водя по ее спине, и мило целует ее в макушку. — Я здесь. Живой.

— Я так испугалась! — отчаянно восклицает Хелен и громко шмыгает носом, пока все мышцы ее тела сводит от напряжения и дрожи. — Думала, что рехнусь от страха и ужаса.

— Я и сам нехило так очканул, если честно.

— Умоляю, больше не поступай так со мной. Не вынуждай меня переживать такое. Я не выдержу.

— Прости, Хелен, мне правда очень жаль.

— Господи, Питер…

Хелен немного отстраняется от Питера, мягко берет его лицо в руки и широко распахивает полные ужаса глаза, когда видит все синяки и кровоподтеки на нем.

— Кто это сделал? Кто посмел так тебя избить? На тебе ведь живого места нет!

— Ничего, скоро все пройдет. — Питер слегка морщится, когда Хелен легонько дотрагивается пальцем до его синяка под опухшим глазом. — Недельку или две – и я как огурчик.

— У меня нет слов… У меня просто нет слов. Я в шоке.

— Не переживай, милая, все уже позади.

Питер сам заключает Хелен в крепкие объятия и пропускает пальцы сквозь ее волосы.

— Все хорошо.

Хелен ничего не говорит и просто продолжает безутешно рыдать у Питера на плече, обвив руки вокруг его талии и прижимаясь к нему как можно ближе, как будто она говорит, что не хочет отпускать своего любимого. Мужчина же старается успокоить возлюбленную лаской, почувствовав, как ему становится намного легче, пока женское тепло буквально заставляет забыть о любой боли, а ее маленькие нежные ладони одаривают избитое тело такой необходимой ему лаской.

Впрочем, в какой-то момент Хелен сама отстраняется Питера, поскольку понимает, что и другие хотят поздороваться с ним, даже если терпеливо стоят и ждут. Но когда такая возможность представляется, то Терренс первым подбегает к Роузу и заключает его в крепкие братские объятия.

— Пит, братик, как же я рад, что с тобой все хорошо! — радостно восклицает Терренс и легонько хлопает Питера по голове.

— Твою мать, приятель, мы чуть тут с ума не сошли! — признается Эдвард, также крепко обнимает Питера, когда Терренс отстраняется, и хлопает того по спине.

— Ты совсем что ли обалдел так нас пугать? — возмущается Анна, когда у нее появляется возможность покрепче обнять Питера.

— Мы были в ужасе от того, что понятия не имели, где тебя искать! — восклицает Ракель, трогательно обняв Питера.

— Еще раз так сделаешь – я тебе уши надеру! — шутливо угрожает Наталия, также обняв Питера и немного взлохматив ему волосы.

Глава 20

— Простите, пожалуйста, ребята, — с грустью во взгляде извиняется Питер. — Я правда не думал, что все так получится.

— Что с тобой произошло? — взволнованно спрашивает Эдвард. — Кто так крепко отдубасил тебя?

— Обещаю, я сейчас все-все вам расскажу, — обещает Питер, проведя руками по всклокоченным волосам. — Только дайте немного отдышаться. А то я до сих пор не могу отойти от такого приключения.

Расставив руки в бока, Питер резко выдыхает.

— Тебе нужно срочно поехать в больницу! — с тревогой говорит Хелен, приложив руку к груди Питера. — Эти гады явно тебя не щадили.

— Даже и не думали.

— Ого, они еще и руки тебе порезали! — приходит в ужас Анна, взяв Питера за руку и широко распахнув глаза при виде нескольких неглубоких ран на внутренних ее части. — И ожоги даже есть…

— К счастью, раны неглубокие. Заживут быстро.

— Эй, тебе совсем плохо? — выражает тревогу Ракель.

— Ох, у меня болит все… — жалуется Питер и, слегка поморщившись, потирает ноющий низ живота. — Эти отморозки сделали из меня беспомощную грушу для отработки ударов. И глаз не могу открыть. Даже видит сейчас плохо.

Пока взволнованные парни и девушки качают головой, глядя на то, в каком ужасном состоянии пребывает Питер, они не замечают, как в какой-то момент к ним подбегает Сэмми, про которого все будто бы перестали думать. Но он не дает о себе забыть и без проблем обращает на себя внимание уверенным и громким лаем.

— Сэмми! — с широкой улыбкой радостно произносит Питер. — Мальчик мой!

Осторожно опустившись на колени, Питер начинает начесывать и наглаживать подбежавшего к нему Сэмми, который в порыве радости тычется носом ему в лицо и очень уж усердно пытается облизать все его кровяные раны и синяки.

— Боже, я так переживал! Думал, что потерял тебя. Что ты останешься там один.

Сэмми продолжает радостно прыгать перед Питером из стороны в сторону, энергично виляя хвостом и то жалобно поскуливая, то издавая громкий душераздирающий лай.

— Прости меня, пожалуйста… Прости, что бросил тебя. Я совсем этого не хотел. Прости, приятель… Прости. Я виноват.

Поскольку Сэмми очень уж близко прижимается к его груди, Питер заключает песика в крепкие объятия, во время которых тот все еще продолжает скулить от радости и скромно лижет ему щеку и шею.

— Эй-эй, мне щекотно! — хихикает Питер, вдавливая шею в плечи. — Только не шею! Сэмми… Сэмми, нельзя!

Сэмми несколько раз подряд громко подает голос, будучи неспособным оставаться спокойным в объятиях Питера и вертясь, как уж на сковородке.

— Да, я знаю, что ты тоже за меня переживал. Но теперь со мной все хорошо. Вон он я! Живой! Живой, приятель!

Отстранившись от Питера, Сэмми начинает душераздирающе выть, как будто он пытается извиниться перед ним за то, что не смог спасти его.

— Нет-нет, приятель, даже не переживай, — уверенно говорит Питер, обеими руками погладив морду Сэмми. — Ты ни в чем не виноват. Ты сделал все, что смог.

Продолжая жалобно выть, Сэмми задирает голову к верху, а затем очень стыдливо и неуверенно смотрит на улыбающегося Питера.

— Ты большой молодец, Сэмми. Я тобой очень горжусь. Во время борьбы с этими отморозками ты был просто великолепен.

Обхватив руку Питера лапкой, Сэмми тычется носом ему в лицо и скромно облизывает немного посиневший нос.

— Ну все-все, парень, успокойся. Ты все сделал правильно. И я ужасно рад, что с тобой все хорошо.

Сэмми принимает лежачее положение и ложится на спину, подставляя Питеру свой животик, который тот охотно гладит сначала энергичными движениями, а затем более нежными – когда пес начинает скулить от боли.

— Поаккуратнее, пожалуйста, Пит, — просит Хелен. — У него животик болит.

— Немудрено, — подмечает Питер. — Его ведь столько раз дубасили руками и ногами. Не меньше меня, я бы сказал.

— Да изверги какие-то! — восклицает Ракель. — Уже и над бедным животным издеваются.

В гостиную ко всем возвращается Даниэль, держащий в руках небольшой чемоданчик со всеми необходимыми лекарствами, запечатанную бутылку воды и завернутые в кусок ткани куски льда. Сначала он оставляет все это на кофейном столике, а затем подходит к друзьям и песику, который никак не радуется появлению возлюбленного своей хозяйки, что наблюдает за ним с неподдельным умилением.

— Так, Сэмми, давай ты как-нибудь потом поможешь блондину с водными процедурами, — уверенно говорит Даниэль, похлопав Сэмми по заду. — Я все понимаю, но мы с ребятами очень хотим узнать, что произошло.

— Да, приятель, мы хотим знать, кто это с тобой сделал! — восклицает Анна.

— Я сейчас все расскажу, — кивает Питер. — Обещал же.

Погладив напоследок Сэмми по голове, Питер пытается медленно подняться на ноги. Даниэль сразу же вызывается ему помочь, взяв приятеля под руку и позволив ему опереться на него. После чего тот благодарит его легкой улыбкой и, придерживая ладонью живот, доходит до дивана не только с помощью Перкинса, но и с помощью Терренса, который также берет парня под руку. Сэмми же ни на секунду не отходит от Роуза и следует за ним хвостиком, как будто охраняя его ото всего плохого и давая клятву, что на этот раз никто не посмеет обидеть возлюбленного Хелен.

Как только парни медленными шагами доводят Питера до дивана и помогают присесть, Даниэль протягивает ему запечатанную бутылку воды и кулек со льдом. Блондин залпом выпивает некоторое количество воды, почувствовав, как приятно увлажняется сухое горло, и слегка вздрогнув от ощущения мороза в низу живота. Хелен же вызывается сама обработать все раны возлюбленного и хватает аптечку, с которой начинает возиться, пока Сэмми усаживается на полу рядом со своей хозяйкой и кладет морду на колено мужчины. Остальные же рассаживаются по диванам: кто-то напротив, кто-то сбоку, а кто-то рядом с измотанным Роузом. После чего подробно рассказывает обо всем, что с ним произошло, пока он прикладывает кулек со льдом к глазу, почувствовав, как все его тело сразу же обдает сковывающим морозом, а Хелен аккуратно обрабатывает его раны.

— Значит, теперь ты знаешь, кто тебя преследует? — спрашивает Наталия.

— Знаю, — уверенно кивает Питер. — Какой-то жалкий старикашка, которому, по его словам, пятьдесят семь лет. Представился Маркусом. Маркусом Лонгботтом.

— Маркус Лонгботтом? — слегка хмурится Даниэль.

— Я действительно никогда не видел его раньше. Как и говорил один из тех уродов, которых мы встречали.

— И что этому старику от тебя нужно? — спрашивает Анна. — Деньги что ли?

— А вот это пока остается загадкой. Хотя мое предложение просто отвалить ему бабок он сразу же отверг. Маркус отказался объяснить причины своих поступков. Мол, сейчас не время для шокирующих признаний.

— Ха, а когда оно придет? — усмехается Эдвард. — Когда ты кони двинешь?

— Так или иначе он подтвердил, что все эти нападения – это его рук дело. Точнее, этот старый отморозок приказывал, а все его приспешники бегали и исполняли его пожелания.

Питер ехидно усмехается.

— Сам он даже пощечину не может нормальную дать. А уж про бег я вообще молчу. Силенок старику не хватает. Вот и окружил себя стаей стервятников, которые как верные собачки заглядывают в глаза.

— М-м-м, дядя Майкл номер два? — хитро улыбается Терренс. — Тот тоже сам ничего не мог делать. Поэтому всю грязную работу за него делали молодые отморозки.

— А как вообще выглядит этот Маркус? — слегка хмурится Ракель.

— Да ничего особенного! — восклицает Питер. — Примерно того же роста, что и я. Стройный, хотя и с небольшим животом… Светлые волосы вперемешку с седыми… Глаза вроде бы темные… Хотя там было не очень светло. Я не смог точно понять… Скажу только лишь то, что они очень злые… У меня от его взгляда аж мурашки по спине пробежали, а очко нехило так сжалось от страха.

— Черт, вот и чего старику не жилось спокойно? — недоумевает Даниэль. — Какого хрена он привязался к молодому парню и мучает его? Из ума что ли выжил на старости лет?

— И когда он собирается все это прекращать? — неуверенно спрашивает Хелен, нанося мазь пальцами на очередной синяк на лице Питера. — Когда Маркус успокоится и оставит тебя в покое?

— Не в ближайшее время – точно. Этот хрен настроен очень решительно. И ведет себя так, словно я совершил какой-то грех. Словно я обидел его много лет назад, а он до сих пор об этом не забыл и хочет мне отомстить.

— А если это так? — предполагает Анна. — Может, ты все-таки перешел ему дорожку?

— Нет, Анна, ничего подобного! Как я мог перейти дорогу тому, кому впервые в жизни увидел лишь сегодня?

— Ну, может, ты навредил кому-то из его близких? — разводит руками Наталия.

— Кому?

— Не знаю… Может… Это папаша какой-нибудь, скажем, девчонки, которую ты когда-то отверг. Ведь… Иногда любовь родителей может переходить все границы. Иногда отцы и матери готовы пойти даже не преступление, чтобы отомстить за страдания своего дитя.

— По крайней мере, сам Маркус ничего об этом не говорил. Он не дал никаких намеков на то, почему я вынужден из-за него страдать.

— А что насчет версии о причастности твоей матери к происходящему? — уточняет Терренс.

— Он ничего не подтвердил, но ничего и не отверг. Хотя и сказал, что копать нужно глубже. Мол, ответ находится не на поверхности.

— Значит, мы все-таки идем в правильном направлении? — заключает Даниэль. — Нужно сосредоточить все силы на всем, что касается твоей матери?

— Кстати, а попытку отравить Эдварда он тоже подтвердил? — уточняет Хелен.

— Да, это его рук дело, — уверенно кивает Питер. — Яд действительно был на основе наперстянки, о которой говорила врач. И к этому действительно причастна та самая Карла, которую спугнул Блейк. Он знает, что ее сейчас ищет полиция, и поэтому помог ей и ее ребенку покинуть город и где-то скрыться.

— Я не удивлен, — хмуро бросает Эдвард. — У них все было хорош спланировано.

— Маркус изначально думал, что эта Карла подмешает яд во все бутылки, которые были в нашей гримерной, — говорит Питер. — И она была готова это сделать. За небольшую плату, как он сказал, в качестве благодарности и средств на какой-нибудь подарок для мелкого. Однако Блейк не дал ей осуществить задуманное.

— Значит, шансов поймать эту девку нет? — заключает Наталия.

— Пока шансы очень малы. Хотя Маркус однозначно знает, где скрывается эта стерва. — Питер быстро прочищает горло. — И кстати, забыл сказать, она является подружкой того отморозка, который хотел утопить Хелен.

— Ого, вот это поворот! — удивленно произносит Хелен.

— Видно, та еще дрянь, раз дружит с таким козлом, — хмуро бросает Даниэль.

— Согласен, — кивает Питер.

— Ну а еще что-нибудь тебе удалось выяснить? — спрашивает Анна. — Каковы его дальнейшие планы?

— Нет, Маркус больше ничего не сказал. Только лишь подтвердил свои планы уничтожить меня, расквитаться с парнями и добраться до Хелен. Они даже Сэмми хотят прикончить. Мол, мешает эта шавка всем нашим планам.

Сэмми издает тихий звук, выражающий его недовольство.

— Ну а после этого начался мой личный кошмар, — рассказывает Питер. — Маркус решил, что меня мало побили. И приказал своим олухам еще немного отмутузить. Насладиться, так сказать, моментом, пока у меня, твою мать, связаны руки и ноги, и я ничего не могу сделать.

— Господи, какой ужас… — с широко распахнутыми глазами прикрывает рот рукой Наталия.

— Что ты такое говоришь, Питер? — дрожащим голосом недоумевает Хелен.

— Я не вру, ребята, — без эмоций произносит Питер. — Мне и до этого было ужасно плохо, а уж после очередного раунда я всерьез думал, что сдохну. Ибо они меня не щадили. Делали все что им вздумается. Вчетвером. Пока Маркус стоял в сторонке и кончал. Смеялся, радовался, подбадривал этих отморозков…

— Не зря мы все это время были так неспокойны, — заключает Эдвард. — Мы чувствовали, что эти твари делают с тобой что-то ужасное.

— Сэмми тоже чуял неладное, — предполагает Ракель. — Он никак не мог успокоиться и все время скулил.

Сэмми тихонько подает голос и издает душераздирающий вой, пока Анна мягко гладит его по голове.

— Отморозки, да чтоб их всех там самолет раздавил или поезд переехал… — сильно хмуря лоб и сжимая руки в кулаки, низким голосом бубнит себе под нос Даниэль. — Чтоб злые собаки разорвали им их вонючие свистульки.

— Они еще и душили тебя, судя по следу на шее, — задумчиво отмечает Наталия, указав пальцем на след от кабеля после попытки удушения.

— Не только, подруга, — отвечает Питер. — Они еще и решили сделать из меня бесперебойный источник электричества.

— В смысле? — слегка хмурится Эдвард.

— Они шандарахнули меня электрошокером. Причем далеко не один раз.

— Что? — широко распахнув глаза, громко ужасается Анна. — Электрошокером?

— Ощущения, ребята, просто «непередаваемые»! — иронично отмечает Питер. — Как будто кто-то берет твои кости и мышцы и начинает крутить их во все стороны. Резко. Беспощадно. Все равно что взять тряпку и начать выжимать ее. Да еще и сердце так колотится, что вот-вот выпрыгнет из груди. Или и вовсе на фиг остановится.

— Господи, Питер, хороший мой… — дрожащим голосом с жалостью во взгляде произносит Хелен, обвивает руки вокруг талии Питера, прижимается к нему как можно ближе, нежно целует в щеку и кладет голову ему на плечо. — Не могу поверить…

— Да эти гады, походу, устроили тебе целую серию пыток! — восклицает Эдвард.

— И не говори, приятель! — восклицает Питер, пока Хелен нежно гладит его по голове. — Пока орал, чуть глотку себе всю не сорвал. Порезы на руках – это самые настоящие цветочки.

— У меня просто нет слов… — качает головой Даниэль, прикрыв рот рукой. — Просто нет слов.

— Эти твари просто варвары! — возмущается Терренс. — Самые настоящие варвары!

— Да еще и нападают всей стаей на одного! — добавляет Наталия. — И чувствуют себя как сыр в масле, зная, что победа по любому останется за ними.

— Но зато меня в тот момент так колбасило, что веревки в какой-то момент немного ослабли, — отмечает Питер. — А то руки совсем онемели, пока были связаны.

— А вот эти красные точки у тебя на шее это следы от электрошокера что ли? — уточняет Хелен.

— Да, от него. Хотя меня били не только в шею. Под грудью и в живот тоже нехило так ударили.

— И эти гады явно не собирались останавливаться, — предполагает Анна. — Были готовы мучить тебя до тех пор, пока ты просто не потеряешь сознание или не погибнешь.

— О да! Они хотели помучить меня еще некоторое время, а потом увезти еще куда-то. Похитить, одним словом! Маркус даже и не планировал меня отпускать. Он думал, что я стану его пленником.

— Так а когда же ты тогда выбрался оттуда? — удивляется Даниэль. — Раз ты был связан, избит, подвергался пытками электрошокером, да еще и находился черт знает где…

— Да, мы ведь и правда могли больше не увидеть тебя! — взволнованно отмечает Хелен и жестом просит Питера дать ей вторую руку для обработки ран.

— Я ведь уже говорил, что веревки ослабли, пока меня колбасило из-за пытки электрошокером, — напоминает Питер и убирает кулек со льдом от глаза. — Так вот, пока этот старый отморозок нес всякую дичь, а те олухи стояли рядом с ним и поддакивали, я решил воспользоваться случаем и еще раз попробовать развязать себя. И у меня это начало получаться, хотя пальцы плохо слушались из-за онемения.

— И у тебя получилось? — спрашивает Терренс.

— Да, получилось. А с веревками на ногах вообще проблем не возникло.

— Ты что, сделал это прямо у них на глазах? — округляет глаза Эдвард.

— Нет, они отвернулись. Искали в своем рюкзаке новые орудия для пыток. Ну а я воспользовался моментом и быстренько себя освободил.

Питер ехидно усмехается.

— Вы бы видели их рожи, когда они повернулись и увидели, что я стою перед ними со стулом в руках и весь такой: «Сюрприз, гады!». Аж воздухом все подавились.

— Ого, ну ты даешь! — приятно удивляется Анна.

— Ну а потом один по морде стулом получил, другой, третий, четвертый… Все получили в грудь… Ну и заодно я испробовал их электрошокер на тех уродах.

— То есть, сначала ты с этой четверкой не справился, а потом буквально раскидал их по углам? — не верит своим ушам Ракель.

— Просто ко мне пришло осознание того, что никто мне не поможет, кроме самого себя. Ведь я был совсем один. Никто меня не слышал. Помощи не от куда было ждать. Вот и сумел каким-то чудесным образом взять себя в руки.

— Невероятно! — с легкой улыбкой произносит Терренс.

— Да я еще и самого Маркуса поджарил электрошокером как следует. И пока он там бился в конвульсиях, а две подлизы сразу же рванули к своему родненькому мистеру Лонгботтому, я бросился бежать. Конечно, другие двое побежали за мной, но я так быстро удирал, что у них просто не было шансов.

— Ну ты красавчик, мужик! — с гордо поднятой головой восклицает Даниэль, подняв палец вверх. — Все-таки собрался и всем задницы надрал!

— Был под действием бешеного адреналина. Можно сказать, я выжил лишь благодаря нему. Именно адреналин сделал меня супербыстрым и суперловким. Честно говоря, я сам от себя в шок пришел.

— И куда ты побежал после этого? — уточняет Эдвард.

— Спустился на первый этаж и свалил через одно из разбитых окон. А там обогнул все здание и оказался перед главным входом.

— Ну а потом тебе пришлось в таком состоянии ковылять пешком? — спрашивает Наталия.

— Нет… Не пришлось. — Питер слегка прикусывает губу. — Я угнал машину одного из этих отморозков, который там был.

— Ты? — громко удивляется Терренс. — Угнал машину?

— У меня не было выбора! Мне нужно было спасать свою шкуру! А поскольку мне удалось стырить ключи перед побегом и открыть после этого тачку, я понял, что надо действовать.

— Но ты ведь понимаешь, что это плохо? — неуверенно спрашивает Хелен. — Вдруг эти твари заявят на тебя в полицию и обвинят в краже машины?

— Я спасал свою задницу. И ради этого я был готов на все. Сама подумай, как бы я смог оттуда выбраться? У меня ведь не было ни машины, ни телефона! Я не мог позвонить кому-то из вас и попросить забрать меня или вызвать такси. Так что пришлось идти на такие радикальные меры. Да, плохо, знаю. Но иначе никак. Раз у меня был шанс, то я не мог его упустить.

— И где ты оставил тачку? — спрашивает Даниэль. — Надеюсь, ты не прикатил ее сюда?

— Нет, я бросил ее на том месте, откуда меня увезли. Когда мне удалось оторваться, я сразу же вернулся туда, чтобы найти Сэмми. И как я уже сказал, от той заброшки до того места не очень далеко. А добравшись туда, я просто бросил ключи на водительское сиденье, закрыл машину и ушел. Добрался до парка уже пешком. А там прохожие подсказали мне, где найти телефонный автомат, чтобы связаться с Хелен и рассказать ей про пропажу Сэмми.

— Представляю, как они на тебя смотрели в таком виде, — задумчиво говорит Эдвард.

— О да, я за все это время встретил на себе немало подозрительных взглядов. Слышал, как люди шептались и задавались вопросом, почему я весь в синяках и крови, и предлагали вызвать скорую. Таксист так вообще завалил меня вопросами о том, что произошло, где, как… Прямо-таки настаивал на том, чтобы отвезти меня в больницу или в полицейский участок. Ох… Короче говоря, я кое-как отвязался. Быстро отдал ему деньги и выпорхнул из салона, когда мы приехали сюда. Даже сдачу не стал забирать. Сказал, чтобы он оставил ее себе.

Сэмми тихонько подает голос и жалобно скулит, пока все пытаются переварить все услышанное и немного успокоиться, а Хелен заканчивает обрабатывать все раны на руках Питера и аккуратно мажет мазью огромный синяк под глазом мужчины и еще один, менее заметный под другим.

— Да уж, это было реально жестко! — с ужасом во взгляде восклицает Анна, обхватив горло пальцами. — Мне даже дышать стало тяжело.

— И меня саму всю передергивает, — соглашается Наталия и бросает взгляд на свои ладони. — Вон даже руки дрожат.

— Слава богу, тебе все-таки удалось выбраться оттуда, — отмечает Ракель. — А иначе бы они тебя точно сожрали с потрохами.

— И это еще не конец, — задумчиво говорит Хелен, положив голову на плечо Питера, а руку – к его груди, пока он крепко обнимает ее обеими руками и носом утыкается в макушку девушки. — В следующий раз они придумают что-то поужаснее.

— Но зато теперь мы знаем личность той гниды, которая все эта устроила, — отмечает Даниэль.

— Интересно, сможет ли мистер Джонсон что-нибудь нарыть на этого Маркуса? — слегка хмурится Эдвард. — Вдруг он где-нибудь, да засветился?

— Сам Маркус уверяет, что для полиции он святой, поскольку ни в каких передрягах не замечен, — отмечает Питер. — Мол, он – простой работяга, который трудится на благо своей страны и живет тихой и размеренной жизнью.

— А откуда у простого работяги, как он выразился, могут быть деньги для прикармливания своих прихвостней? — скрещивает руки на груди Терренс. — Я так понимаю, аппетиты у них большие. Требуют много денежек за свою верность.

— По словам этого старого отморозка, все эти уроды – сыновья его друзей. Кто-то уже погиб, а кто-то вроде бы жив. Но все они с радостью поддерживают своих родителей и приняли эстафету гадких проделок.

— М-м-м, это уже что-то новенькое, — хитро улыбается Ракель. — Сыновья продолжают дело своих отцов.

— Да наверняка Маркус все равно что-то им платит, — предполагает Наталия. — Не поверю я, что дело лишь в одной дружбе их отцов с этим типом.

— Тем не менее, этот Маркус и правда может быть чист перед законом, — отмечает Анна. — Даже если он и творит какие-то грязные делишки, то его никто не ловит.

— Вот мы и узнаем об этом у мистера Джонсона, — уверенно говорит Даниэль. — Я не сомневаюсь, что Маркус очень мутный тип с кучей грешков.

— Слушай, Пит, а ты случайно не знаешь имена его сообщников? — спрашивает Хелен. — Вдруг в разговоре проскакивали какие-то имена?

— Конечно, знаю, — кивает Питер. — Того, кто напал на меня после концерта, зовут Даррен. Кто хотел тебя утопить – Лютер. Кто столкнул меня с лестницы – Дэвид. А один из тех, кто встретился нам с Терренсом – Рональд.

— М-м-м, что-то начинает проясняться, — задумчиво отмечает Ракель.

— Кстати, там был еще один типок, но он большую часть времени молчать. Так, время от времени вставлял пару словечек. Хотя я точно помню, что Маркус называл его Элайджей. И как я понимаю, это его так называемая, правая рука. Судя по тому, с каким усердием он прислуживал своему господину. И прыгал перед ним как проститутка, которой отвалили десятки тысяч долларов за одну лишь ночь.

— А насколько я помню, когда ты вывихнул руку после того, как тебя сбила машина, мы встретились еще с неким Айваном Пейном, — вспоминает Терренс. — Не очень высокий, сгорбившийся Квазимодо с татушкой на шее.

— Вот его там не было. Это я точно помню.

— Что ж, по крайней мере, мы точно знаем, что этого Даррена арестовывала полиция, — задумчиво говорит Даниэль. — А значит, он уже не святой в глазах закона, даже если его отмазали.

— Его Маркус отмазал. И он же помог оплатить штраф, который ему выписали. Да и ему не стали ничего предъявлять, потому что я не писал на него никакого заявления. Которое мне все-таки надо было написать.

— Ха, ну теперь-то ему этот долг всю жизнь придется отрабатывать! — восклицает Эдвард. — И наверняка Маркус не раз спасал их задницы.

— Была бы вполне реальная причина, почему они так усердно ластятся перед ним как кошки, — добавляет Терренс.

— По одному лишь имени будет непросто найти компромат на остальных, но можно попробовать, — отмечает Анна. — Ну а на Маркуса Лонгботтома вообще будет легко что-то найти. Если что-то есть, конечно.

— Нет сомнений, что есть, — хитро улыбается Хелен. — Хоть где-то его имя точно должно было всплыть.

— К тому же, если мы дадим мистеру Джонсону наводку, то есть шанс, что полиция нароет на него целое досье, — отвечает Ракель. — И место работы, и место проживания, и семейное положение, и наличие детей.

— Хорошая мысль! — щелкает пальцами руки Эдвард. — А там они могут явиться к нему на работу и допросить всех сотрудников.

— Которые скажут, что Маркус – сама невинность, — хмуро бросает Питер. — Что они не верят в его непорядочность, поскольку этот козел усердно строит из себя ангела.

— Да, возможно, — соглашается Наталия. — Друзья, семья и коллеги могут и не знать, за делишки он творит втайне ото всех. Для них он и правда может быть всего лишь примерным, трудолюбивым гражданином.

— Ничего, в любом случае теперь у нас появилось немного больше информации, — бодро отмечает Даниэль. — Уж Маркуса мы вполне можем проверить вдоль и поперек.

— Ну не знаю, я уже ни в чем не уверен, — скрещивает руки на груди и откидывается на спинку дивана Питер. — Эта тварь не успокоится, пока не избавится от меня, моих друзей и моей девушки. А как от него защищаться – я не представляю.

— Лучше скажи нам, дурень, какого черта ты вообще поперся в то место, где тебя могли скрутить быстро и по-тихому? — требует ответа Наталия. — Неужели нельзя было и дальше гулять в парке?

— Да-да, знаю, сглупил, моя вина. Надо было последовать совету Даниэля и правда идти домой. А не шляться черт знает где. И успокаиваться там.

— А послушал бы меня – ничего бы не случилось! — восклицает Даниэль.

— Знаю, братан, знаю!

— Ох, ладно, чего теперь об этом говорить! — берет слово Терренс. — Самое главное – что все обошлось, а вы оба в порядке. Что одному чудом повезло не попасть в лапы злодея, а другому удалось избежать перспективы больше не увидеть белый свет и постоянно подвергаться пытке электрошокером или чего похуже.

— А я даже рад, что мы поругались! — заявляет Питер. — Рад, что Перкинс свалил. Ведь я совсем бы не хотел, чтобы он прошел через все то, что мне пришлось пережить.

— Приятель, ради тебя, мы бы и не такое выдержали, — с гордо поднятой головой заявляет Эдвард.

— Да, знали бы мы, где ты и что с тобой происходит, то немедленно собрались бы и поехали тебе на выручку, — добавляет Терренс.

— Ага, мы чуть не рехнулись, пока гадали, где тебя искать, и думали, что тебе настанет каюк, — признается Даниэль.

— Поверьте, парни, я и сам нехило так очканул, — скромно улыбается Питер. — Испугался, что мог больше не увидеть вас всех.

— Боже, да меня бросало в дрожь от одной только мысли об этом! — восклицает Хелен, взяв Питера под руку и сцепив его пальцы со своими. — Одна мысль была страшнее другой.

— Пока у меня есть вы, ребята, будет и причина бороться и зубами цепляться за любой шанс жить.

Питер обеими руками крепко обнимает Хелен, прижимает ее к себе и мило целует в висок, в этот момент не думая ни о каких подозрениях, в правдивости которых начинает все больше сомневаться. Сэмми два раза уверенно подает голос и с удовольствием принимает ласку от Даниэля, который гладит его по голове и мягко треплет за ушки. Анна же в этот момент мило целует мужчину в щеку и кладет голову ему на плечо. Пока остальные переглядываются со своими вторыми половинками: мужчины одаривают девушек нежной, полной любви улыбкой, а те как можно ближе к ним прижимаются и либо целует их в щеку, либо просто утыкаются в нее носом.

Глава 21

Неделя проходит относительно спокойно, без каких-либо происшествий. Каждый все это время занимался своими делами и смог немного прийти в себя после того, что произошло некоторое время назад. Впрочем, даже несмотря на это, никто даже не думает расслабиться полностью, поскольку прекрасно помнят, что такое затишье, как правило, наступает перед бурей, которая вполне может оказаться смертоносной. Но в то же время друзья стараются не зацикливаться на проблеме и ждать подвоха везде и ото всех.

Эдвард и Наталия некоторое время назад приехали в гости к Терренсу и Ракель и сейчас с удовольствием проводят с ними время на заднем дворе. А поскольку на улице воцарилась жаркая солнечная погода, то девушки достали из своих закромов самые сексуальные бикини, а парни гордо расхаживают перед ними в одних шортах для плавания.

— Кстати, о Маркусе! — щелкает пальцами руки Ракель, окинув всех взглядом. — Я тут недавно сидела и размышляла над всей ситуацией. И у меня появились кое-какие мысли.

— Какие? — слегка хмурится Эдвард.

— А никому из вас случайно не кажется знакомым имя Маркуса Лонгботтома? Не могли ли вы слышать его раньше?

— Знакомым? — округляет глаза Наталия и резко принимает сидячее положение после того, как ставит стакан на столик. — Почему ты решила, что мы можем его знать?

— Не знаю, подруга. Но меня упорно преследует чувство, что я уже слышала это имя ранее.

— И где ты могла его слышать? — недоумевает Терренс. — Он что, как-то связан с той девчонкой из твоей школы?

— Нет, не с ней… Это точно…

— Честно говоря, мне и самому так кажется, — признается Эдвард. — Это имя звучит очень уж знакомо…

— Да ладно, может, просто вы когда-то знали человека по имени Маркус! — восклицает Наталия. — На свете ведь полно людей с таким именем! Оно далеко не редкое.

— Да нет, у меня знакомых с таким именем никогда не было. Но я согласен с Ракель: имя Маркуса Лонгботтома как будто уже кто-то произносил ранее.

— Простите, ребята, но я не могу вспомнить ничего подобного, — приподнимает руки перед собой Терренс.

— Я не совсем уверена, но, по-моему, тоже не помню упоминание этого имени, — качает головой Наталия.

— Маркус… — задумчиво произносит Эдвард. — Маркус Лонгботтом… Где же я мог слышать это имя? Где? Я точно уверен, что оно мне знакомо!

— Погодите, кажется, я знаю! — осеняет Ракель. — Знаю, где я его слышала!

— Где?

— Помните, когда-то давно все обсуждали дело одного серийного убийцы, который лишил жизни огромное количество людей? Если я не ошибаюсь, его ведь тоже Маркус.

— Точно! — щелкает пальцами руки Эдвард. — Это он! Вот где я слышал это имя!

— Что-то припоминаю… — задумчиво произносит Наталия. — По-моему, все началось где-то в конце восьмидесятых годов. И убийства продолжались несколько лет.

— Мы с вами тогда были еще детьми, — отмечает Ракель. — Лет по семь-восемь.

— Хм, да, я тоже что-то про это слышал… — поглаживая подбородок, вспоминает Терренс. — Дело было очень громким. Его обсуждали все кому не лень.

— И насколько я помню, за один день могло произойти по несколько преступлений, — добавляет Наталия. — Каналы не переставали выпускать экстренные выпуски новостей.

— Помню, как дедушка Фредерик запрещал мне их смотреть, — признается Ракель. — Каждый раз, когда я включала телевизор и смотрела репортаж об очередной преступлении, то он тут же отбирал у меня пульт, переключал канал и говорил смотреть какие-нибудь мультики. Мол, я еще слишком маленькая для того, чтобы смотреть такие вещи.

— Мне говорили то же самое, — скромно улыбается Наталия. — Хотя в тот момент я этим и не интересовалась. Но все так много об этом говорили, что я поневоле знала все о том кровожадном преступнике.

— А мне было интересно, и я все равно тайком смотрела репортажи о том типе и прислушивалась ко всему, что слышала.

— Но признаться честно, некоторые преступления были реально жуткими, — отмечает Эдвард и нервно сглатывает. — Помню, как офигел, когда в репортаже рассказали, что где-то за городом нашли мешок с трупом молодого парня, которого не только убили, но еще и расчленили.

— А сколько девчонок нашли обнаженными и изнасилованными!

— А кому-то вон вообще язык отрезали! — восклицает Терренс. — Или руку… Или палец… Или тело вообще было отделено от головы…

— К тому же, преступления происходили не только в одном Нью-Йорке, но и в других близко расположенных городах, — добавляет Ракель. — В Кингстоне, кстати, также было убито несколько людей.

— Говорят, полиция пыталась установить хоть какую-то связь между убитыми, но только лишь смогла выяснить, что они все были совершенного разного возраста, — вспоминает Эдвард. — И дети, и подростки, и взрослые, и пожилые.

— Да-да, поэтому родители строго-настрого запрещали мне ходить куда-то одной, — рассказывает Наталия. — Либо папа, либо мама провожали меня до школы и кружки и забирали. Я никогда не ходила по улицам одна, пока убийства продолжались.

— Дедушка и со мной везде ходил, — признается Ракель. — И кстати, в тот день, когда он рассказал мне о смерти родителей, как раз убили какую-то маленькую девочку. А поскольку ей было, как и мне, лет семь, то дедушка подумал, что убили меня. Ведь, как вы знайте, я сбежала из дома и гуляла на улице до тех пор, пока полиция не нашла меня и не отвезла домой, даже если мне не очень хотелось возвращаться. Но поневоле пришлось выслушать целую лекцию о том, как на улицах сейчас опасно находиться.

— Да и у отца внезапно проснулись нежные чувства, когда я в один из дней вернулся домой как ни в чем ни бывало и от него узнал, что убили парня моего возраста, по описанию похожего на меня, — отвечает Эдвард. — Один из редких в тот период моментов, когда я всерьез поверил, что не являюсь для него пустым местом.

— Мама в тот момент тоже внимательно за мной присматривала, — скромно улыбается Терренс. — Правда не всегда, потому что она много работала. Но ужасно переживала из-за того, что я был один. А когда преступлений за один день было слишком много, то она обращалась за помощью за соседями. Они присматривали за мной до самого ее возращения.

— Кстати, я только что вспомнил, что было убито несколько человек из школы, где я учился. Но больше всего нам запомнилось убийство девочки моего возраста. Потому что преступник очень жестко над ней поиздевался. Там и изнасилование, и избиение, и переломы костей…

— Господи, какой ужас… — слегка морщится Ракель.

— Я тогда учился уже в старшей школе. Прихожу как-то туда, а ребята во всю обсуждают ситуацию с той самой девочкой. Оказалось, что накануне она бесследно исчезла и так и не вернулась домой. Школа об этом узнала благодаря звонку ее родителей, которые забили тревогу поздно вечером и подняли на уши всех своих знакомых.

— Я так понимаю, с ней хорошо все ладили? — предполагает Наталия.

— Очень хорошо. Девчонка была реально классная: добрая, милая, ни с кем не конфликтовала, всем помогала… Сама всегда немного побаивалась подходить, но с удовольствием болтала, когда кто-то проявлял инициативу.

— А что, разве за той девочкой никто не следил? — удивляется Ракель. — Все же знали, какая тогда происходила ситуация! Один человек держал в страхе едва ли не всю страну!

— За ней тоже присматривали. Но как потом выяснилось, она поругалась с родителями из-за того, что ее не отпустили на ночевку к какой-то подружке. Нет, не потому что она была плохая. Просто родители были очень заняты и не могли отвезти ее. А одну эту девчонку категорически отказались отпускать.

— А дальше она убежала из дома, встретилась с преступником и была убита? — продолжает Терренс.

— Именно так и было. Но поначалу никто не знал, что ее убили. Хотя такие подозрения были. Ведь девчонка пропала и в порыве злости выкинула куда-то свой мобильный телефон, который ей недавно купили. Это выяснилось, когда мобилу нашли. Помню, как к нам в школу приходила полиция и опрашивала всех учеников. Тогда никто не смог ничего сказать, но несколько пацанов вызвались по собственному желанию участвовать в поисках. Однако из-за возраста им, к сожалению отказали.

— Видно, ее и правда очень сильно все любили, раз так переживали, — с грустью во взгляде отмечает Наталия.

— Впрочем, нас это не остановило. Мы с ребятами сами встретились после школы, разделились на группы и начали прочесывать каждый уголок города.

— И ты тоже?

— Да, я тоже решил присоединиться.

— И отец тебя отпустил? — удивляется Терренс.

— Ой, да он даже не заметил, что я кого-то там искал! Но если бы попался ему на глаза, то они с Изабеллой заставили меня нянчиться с Джереми и Уильямом. А мне эти двое были словно пятая нога у собаки. Так что поиски пропавшей одноклассницы были прекрасным способом отмазаться от работы бесплатной нянькой.

— И у вас получилось? — спрашивает Ракель.

— У нас – нет. Обыскали все, что смогли, но никаких ее следов не было. Даже намека. Правда вскоре нашелся свидетель, который видел, как похожую девочку насильно затолкали в машину без номеров. Точнее, затолкал один неизвестный. Говорят, он тогда был в костюме клоуна и некоторое время пытался усыпить ее бдительность своими шутками.

— А ту девочку в итоге нашли?

— Да, нашли. Поисковые службы прочесали весь город: на суше, под водой, в горах… Везде! И спустя где-то неделю или две они сообщили, что обнаружили труп юной девочки, которая по всем признакам была той самой. Преступник закопал его в каком-то лесу, куда было очень трудно добраться. Уж не знаю, как он там оказался, но раскопав яму, спасатели нашли мешок с трупом. Без одежды, с синяками, серьезными травмами и сломанными конечностями.

— Вам что, рассказали такие подробности? — широко распахивает глаза Наталия.

— Нет, рассказал один парень, чей отец работал в полиции и участвовал в расследовании исчезновения девочки. Вот он ему и рассказал, а потом и мы обо всем узнали. В то время пока остальные взрослые не сказали нам ничего, кроме того, что наша одноклассница скончалась. Все, подробности они отказывались рассказывать, как бы ребята ни уговаривали.

— Господи, вот ты сейчас рассказываешь все это, а у меня мурашки по коже бегут, — признается Ракель и слегка вздрагивает. — Бр-р-р-р-р-р!

— Так или иначе на ее похороны пришла едва ли не вся школа, — задумчиво вспоминает Эдвард. — Все ее любили. Все горевали из-за ее смерти. Кое-какие активисты даже организовали сбор средств для помощи ее семьи. Все дали сколько смогли. В итоге получилась вполне себе приличная сумма, которую отдали отцу и матери погибшей.

— Ох, да зачем им какие-то деньги? — Ракель тяжело вздыхает. — Ребенок ведь мертв. Его уже не вернешь.

— Ее семья была не единственной, кто находился в том же положении, — отмечает Терренс. — Этот больной отморозок погубил немало душ в свое время. Ему грозил такой срок, что и нескольких поколений не хватило бы, чтобы отбыть за него наказание.

— За такое количество загубленных невинных душ ему грозила смертная казнь, — вспоминает Наталия. — Количество жертв росло в геометрической прогрессии прямо как во время пандемии какого-нибудь вируса.

— Если честно, я была уверена, что этот кошмар никогда не закончится, — признается Ракель. — С каждым днем мне становилось все страшнее выходить на улицу.

— Никто тогда не чувствовал себя в безопасности, — задумчиво говорит Терренс. — И девушки, и парни, и дети, и взрослые – все могли стать следующей жертвой.

— Причем преступления совершались в любое время, — добавляет Эдвард. — Необязательно под покровом ночи. Ты мог просто идти себе спокойно по своим делам часиков так в три-четыре, а в какой-то момент получить битой по голове и очухаться в каком-нибудь лесу.

— И самое удивительное – преступника так и не удалось поймать, — добавляет Наталия. — Ни разу. Даже если он напал прямо на глазах у людей. Все просто разбегались в разные стороны, потому что не хотели стать его новой жертвой.

— Насколько же кровожадным и бессердечным должен быть человек, чтобы пойти на такое количество преступлений и ни капли об этом не пожалеть? — недоумевает Ракель. — Ладно бы у него были какие-то обиды. Не знаю… На девушек бы разозлился из-за отказа одной. Или еще кого-то. Можно понять, что преступник хочет отомстить за какие-то свои обиды. Но здесь-то в чем дело? Каковы были его мотивы?

— Скорее, там уже не мотивы, а серьезные проблемы с головой, — предполагает Терренс. — Такому, как он, требовались принудительное лечение в психушке.

— Но что же тогда произошло, раз спустя несколько лет преступления прекратились? — разводит руками Эдвард. — Почему в какой-то момент их становилось все меньше и меньше? Преступника-то ведь так и не поймали!

— Да, это очень странно… — слегка хмурится Наталия. — Я как-то не думала о том, что в один роковой день он может снова объявиться и начать всех убивать.

— Если я не ошибаюсь, на тот момент преступнику уже было где-то ближе к тридцати, — вспоминает Ракель. — Значит, сейчас ему должно быть ближе к шестидесяти.

— Прямо как Маркусу… — задумчиво подмечает Терренс. — Пит ведь сказал, что ему сейчас пятьдесят семь лет.

— А причем здесь Маркус? — слегка хмурится Наталия. — Неужели тот, кто хочет убить Питера, и тот, кто совершил все эти преступления, – один и тот же человек?

— Его ведь тоже звали Маркус Лонгботтом, — напоминает Эдвард. — А раз его до сих пор не поймали, то этот отморозок сейчас где-то скрывается и наверняка строит из себя невинного.

— То есть, если предположить, что тот Маркус – и есть преступник, кошмаривший всю страну, то получается, он и правда взялся за старое? — широко распахивает глаза Ракель. — И его первой за долгое время жертвой должен стать Питер.

— Но теперь он не сам убивает, а попросил для этого сыновей своих дружков. Ну а те и скачут перед ним как лошадки.

— Значит, Маркусу плевать, кого пытать и убивать? — заключает Наталия. — Как только разберется с Питом, то тут же найдет новую жертву и также будет изводить ее?

— Нет, к Питеру к него явно есть какие-то претензии, — задумчиво предполагает Терренс. — О которых мы пока не знаем. Маркус охотится за ним не просто так.

— Черт, а вдруг эти два Маркуса все-таки разные люди? — выражает сомнения Эдвард. — Вдруг мы с вами ошибаемся?

— Я бы так не сказала, — возражает Ракель. — По описанию они очень даже похожи. Питер ведь сказал, что у него светлые волосы и темные глаза. А насколько я помню, в какой-то момент нашелся свидетель одного из его преступлений. Девушка, которой чудом удалось сбежать в то время, пока ее подругу убивали. Она помогла полиции составить фоторобот преступника и дала подробное описание.

— Да, если я не ошибаюсь, преступник и правда был блондином, — слегка хмурится Наталия. — Только насчет цвета глаз были сомнения. Эта девушка говорила, что они карие, а какой-то парень, которому тоже удалось сбежать, утверждал, будто они были желтыми. Темно-желтыми.

— Интересно, а в Интернете осталась его фотография? — задается вопросом Терренс.

— Должна остаться, — уверенно произносит Эдвард. — И кроме того, есть шанс, что там мы сможем узнать еще больше информации об этом деле.

— Слушайте, а давайте и правда залезем в Интернет и поищем информацию обо всех убийствах, совершенных Маркусом Лонгботтом? — предлагает Ракель. — Прошло уже очень много времени, и лично я уже не могу вспомнить абсолютно все. Только лишь, что особенно врезалось в память.

— Я схожу в комнату за телефоном, — уверенно говорит Терренс, встает со шезлонга и надевает рядом расположение простые черные шлепанцы. — Может, и правда что выясним.

Терренс быстрым шагом направляется к двери, ведущей в гостиную, по дороге немного поправив свои влажные волосы, пока Наталия, Ракель и Эдвард просто смотрят ему вслед. А когда он возвращается, то он открывает Интернет-браузер на своем телефоне и забивает в поисковую строку нужный запрос, Ракель садится на шезлонг по одну руку от него, Наталия – по другую руку от него, а Эдвард пулей вылезает из бассейна, где провел большую часть времени, и встает позади своей невесты, на плечо которой кладет мокрую руку.

— Ого, да журналисты настрочили целую кучу статей про все эти убийства! — удивленно произносит Эдвард.

— Причем некоторые относительно свежие, — добавляет Наталия. — Хотя я не удивлена, что к этому делу всегда был такой повышенный интерес.

— Некоторые даже находят родственников погибших и чудом выживших жертв и берут у них интервью, — отмечает Терренс, рассматривая иконки к видео на заданную тему. — Вон об этом даже говорили в каких-то ток-шоу, на которые приглашали различных экспертов.

— Но в целом во всех этих статьях говорится плюс-минус одно и то же, — задумчиво говорит Ракель. — Большую часть мы с вами и так знаем.

— Здесь сказано, что как только был составлен фоторобот преступника, то он тут же был объявлен в розыск, — сообщает Терренс, просматривая текст одной из очень объемных статей. — Маркус нашелся очень быстро. Его опознали продавцы продуктового ларька, куда он однажды зашел. Они сразу же позвонили в полицию и сообщили, что им удалось записать номер машины, на которой он после этого уехал. Она стояла на парковке рядом с магазином на самом видном месте.

— А там по номеру без проблем нашли владельца и узнали про него всю возможную информацию, — продолжает Ракель. — Известно, что его зовут Маркус Гектор Лонгботтом, и он родился тринадцатого марта тысяча девятьсот шестьдесят первого года. На момент совершения первого преступления в тысяча девятьсот восемьдесят шестом году ему было двадцать пять лет. Он был уже несколько лет женат, работал фармацевтом в аптеке и серьезно увлекался фитотерапией.

— Теперь я понимаю, откуда ему известно про свойства той самой наперстянки, которую он использовал для отравления Эдварда, — задумчиво говорит Наталия, — Точнее, для попытки отправить вас всех на тот свет.

— Ну а его жена, я так понимаю, не знала, чем занимается ее муженек? — предполагает Эдвард.

— По словам их знакомых, они создавали впечатление благополучной семьи, хотя детей заводить не спешили, — отвечает Ракель. — Его жена сидела дома и нигде не работала после того, как получила высшее образование. И по их мнению была очень приятным и скромным человеком, с которым всегда можно было поговорить. Да и сам Маркус не вызывал у них никакого отторжения и никогда не отказывался в чем-то помочь или просто поболтать по душам.

— Ну понятно, короче говоря: строил из себя невинного ангелочка, который безжалостно убивал людей ради кайфа, — хмуро бросает Наталия.

— Удивлению их знакомых не было предела, когда сотрудники полиции сообщили, что Маркус Лонгботтом подозревается в массовых убийствах мирных граждан, — продолжает читать статью Эдвард. — Они уверяли, что такого просто не может быть. Мол, это ошибка. Мол, Маркус святой и невинный. Типа этот мужчина на такое не способен. Не верили даже тогда, когда им продемонстрировали фоторобот, составленный с учетом показаний всех свидетелей. Женщины и мужчины, которые знали Маркуса и его жену Джулию, отвергали даже предположения о том, что все эти зверские преступления могут быть его работой.

— Хм, интересно, а что происходит с его женой сейчас? — слегка хмурится Ракель. — Она вообще жива? Или Маркус прикончил и ее тоже?

— Трудно сказать, — качает головой Терренс. — Но такое вполне возможно. Если она, скажем, все-таки узнала о совершенных им преступлениях и грозилась сдать его полиции. Маркус мог нехило так разозлиться и вот таким образом навсегда закрыть ей рот. А потом строить из себя страдальца, жену которого убил тот самый опасный преступник, затерроризировавший всю страну.

— Здесь сказано, о ней никто ничего не знает примерно с начала девяностых годов, — отмечает Наталия. — Она как будто сквозь землю провалилась. Впрочем, Маркус тоже куда-то пропал. Отмечается, что в последний раз их видели очень давно, а Джулия практически перестала выходить из дома и вежливо отказывалась от любых предложений друзей и знакомых куда-то сходить.

— Неужели этот Маркус терроризировал свою жену? — слегка хмурится Эдвард. — На людях строил из себя идеального мужа, но во всю колотил ее, когда двери были закрыты?

— Тоже мутная история… — отмечает Терренс.

— Скорее всего, он тоже ее убил. Избавился от трупа и по-тихому куда-то сбежал. Но даже если Джулию и убили, то ее труп так и не был найден. Она будто сквозь землю провалилась.

— Между прочим, спад пошел как раз после их внезапного исчезновения, — уверенно говорит Ракель. — Тогда количество преступлений в день сокращалось все больше с каждым днем.

— Да, а где-то к девяноста шестому или седьмому году совершалось всего одно-два преступления в день! — восклицает Наталия. — Ну а потом все вообще прекратилось.

— Бедная его жена… — с грустью во взгляде качает головой Терренс. — Вот угораздило же ее влюбиться в этого психа.

— Ладно, хоть ребенка от него не успела родить. А то он бы и его отправил на тот свет.

— Эй, а что за история с какими-то дневниками? — слегка хмурится Ракель. — Дневниками, которые были найдены во время одной из поисковых операций. Преступник закопал их в каком-то лесу недалеко от одной из своих жертв.

— Не знаю, я про них ничего не слышала, — качает головой Наталия.

— Это была целая пачка толстых тетрадей, на обложках которых была написана фраза «Дневники преступника», — задумчиво читает Терренс. — На их страницах преступник делал заметки обо всех своих жертвах, некоторых из которых даже называл по именам. Описывал их страдания и откровенно над ними насмехался. Иногда даже рассказывал, как именно убивал тех или иных жертв. Восхищался красотой молоденьких девочек и описывал свои впечатления после принудительного полового акта с ними перед гибелью. К тому же, на страницах дневников можно было увидеть фотографии жертв, которые Маркус делал на свой фотоаппарат и прикреплял на канцелярские кнопки или скрепки. Жертвы могли быть в бессознательном состоянии, полностью обнаженные, побитые и покалеченные. Хотя на некоторых снимках они еще живые и в сознании, в их глазах читается неподдельный ужас. Маркус фотографировал их в тот момент, когда они предположительно умоляли о пощаде.

— Господи, какой же больной извращенец… — слегка морщится Ракель.

— Сотрудники полиции изъяли все дневники, которые смогли обнаружить, и установили личности некоторых неизвестных убитых, — читает Эдвард. — До этого они считались неопознанными, а их родственники до последнего надеялись, что жертвы найдутся живыми и здоровыми. Также следствие не исключает, что дневников может быть куда больше, поскольку на их страницах включены не все его многочисленные жертвы, общее количество которых достигало больше двухсот или даже трехсот человек разного возраста, пола, национальности и гражданства. Личности некоторых жертв Маркуса Лонгботтома и по сей день остаются неизвестными, а их родственники уже давно внушили себе мысль, что если кого-то и найдут, то поиски приведут лишь к человеческим останкам.

— Это каким же надо быть больным человеком, чтобы писать о том, как ты убил человека, да еще и получать от этого удовольствие? — недоумевает Наталия. — Какой нормальный человек будет кайфовать от просмотра снимков с трупами и смеяться, когда они умирают?

— И зачем ему вообще понадобилось все это описывать? — удивляется Терренс. — Для кого он вел все эти дневники? Неужели Маркус реально сидел и по вечерам все их перечитывал?

— Чем больше я живу, тем больше офигеваю от того, насколько разные люди живут в этом мире, — признается Эдвард. — Думаешь, что хуже той или иной гниды уже нет, но потом ты встречаешь кого-то еще ужаснее. А потом еще хуже. Еще. И в какой-то момент тебе приходиться сталкиваться с таким козлом, который в тысячу раз хуже всех тех, кого ты знал ранее.

— Да уж, все предыдущие наши недруги кажутся святыми на фоне этого Маркуса.

— Скорее, Маркус – воплощение всех тех, с кем нам пришлось бороться ранее, — предполагает Ракель. — Он как бы сочетает в себе их качества. Вот и получилось такое мощное и безумное комбо.

— Этот человек опаснее, чем мы думали, ребята, — уверенно говорит Терренс. — Он реально больной. И если Питер так и не сможет от него отделаться, то его ждет что-то реально ужасное.

— Думаешь, это тот самый Маркус? — неуверенно спрашивает Наталия.

— Я не сомневаюсь. Этот тот самый Маркус Лонгботтом, которого никто не может поймать уже много лет. Да, у полиции есть дневники и фоторобот. Но они все равно не могут все это связать и подтвердить, да и сам Маркус категорически отрицал всю вину и строил из себя святого. А после его исчезновения все ниточки и вовсе оборвались. Не исключено, что он мог куда-то уехать, и вернуться тогда, когда все поутихло. Когда полиция занялась другими делами, а это отправила на полку нераскрытых преступлений.

— И как такая больная гнида может спокойно жить и делать вид, что ничего не произошло? — недоумевает Ракель. — Убил сотни человек просто так и причинил немало боли всем им друзьям, знакомым и родственникам, а совесть ни капельки не мучает.

— Ха, да он и знать не знает, что это такое! — усмехается Эдвард. — Наверное, в детстве получил удовольствие от того, как выкручивал хвост кошке или душил собаку, а потом переключился на людей.

— Одно действие порой может привести к катастрофе глобального масштаба, последствия которой могут приводить в дикий ужас.

— Если не остановить этого отморозка, то в дневниках преступника будет красоваться подробное досье на Питера с Хелен, — уверенно говорит Терренс. — Которое может положить начало новому витку массовых убийств.

— В случае с Питером причина всему этому есть, — предполагает Наталия. — Маркус хочет убрать его не просто так. И он этого даже не отрицает, заметьте.

— И что нам теперь делать? — округляет глаза Ракель.

— Ума не приложу.

— Ох, мистер Джонсон, как же вы сейчас нужны нам… — тихо вздыхает Терренс. — Без вас мы с этим делом не справимся.

— Да, теперь ему наверняка будет легче разобраться со всей этой катавасией, — предполагает Эдвард. — Имя преступника известно. И оно, как мы выяснили, не такое уж и святое и чистое.

— Только в связи с недельным затишьем стоит опасаться, что беда подкрадется неожиданно, — отмечает Наталия. — Кто знает, вдруг эти отморозки опять попытаются увезти Питера куда-нибудь и захотят еще сильнее отмутузить.

— Пока что Питер проводит большую часть времени дома и приходит в себя после пыток Маркуса и его дружков, — отвечает Терренс.

— А что толку, что он дома сидит? — пожимает плечами Ракель. — Они ведь все равно знают, где он живет! Знают, где живет Хелен. Дома они тоже далеко не в безопасности.

— Зато там будет много свидетелей, которые всегда узнают о визите какого-нибудь подозрительного типа, — парирует Эдвард. — Уж Хиллари с Мартой, ночующие на скамейке у своего дома, ни за что не пропустят визит одного из тех отморозков. Да и в доме Хелен немало любопытных людей.

— Думаю, ты прав, — соглашается Терренс. — Пускай ребятки и правда лучше отсиживаются дома по возможности. Там не сто пудов безопасно, но не так опасно, как на улице.

— Слушайте, а давайте скинем остальным ссылку на эту статью? — предлагает Наталия. — Пусть ребята почитают и будут в курсе. Здесь очень подробно все написано!

— Точно, сейчас скину!

Терренс нажимает некоторые кнопки на телефоне и, набрав небольшой текст на экранной клавиатуре, через пару секунд отсылает в общий чат с друзьями ссылку на статью об убийствах, совершенных Маркусом.

Глава 22

Проходит еще пара дней. Пользуясь тем, что у нее появилось свободное время, Ракель с радостью присоединилась к Хелен для совместной прогулки. Некоторое время девушки бегали и играли с Сэмми на просторной местности, кругом засеянной травой и расположенной далеко от шумного города. Они как будто окончательно расслабились из-за того, что за прошедшую неделю с ними не произошло ничего ужасного. И поэтому не думают ни о чем плохом, пока заставляют песика бегать за мячиком или приносить ему какую-нибудь палочку. Время от времени подруги останавливаются, чтобы отдохнуть и выпить воды из своих бутылочек, пока неугомонный ретривер развлекает сам себя, обратив внимание на какого-то пролетающего у него перед носом жучка и начав везде его преследовать.

А дав Сэмми возможность немного передохнуть, когда он устает, Хелен и Ракель покидают это место и медленным шагом начинают идти по прямой асфальтовой дорожке, наслаждаясь приятным журчанием протекающей рядом речки и наблюдая за теми, кто сидит на встречающихся им по пути деревянных скамейках. Размашистые ветки высоких деревьев с толстыми стволами не позволяют палящим лучам солнца опалять кожу жаром, а сильный теплый ветер не дает сильно вспотеть и позволяет людям хоть немного остыть в самые нужные моменты. Впрочем, девушки решили еще немного помочь себе, купив у уличного продавца по стаканчику ванильного мороженого, которое они сейчас с удовольствием поедают.

— М-м-м, не знаю, как ты, но одним мороженым я что-то не наелась, — задумчиво говорит Ракель.

— А я бы сейчас что-нибудь выпила, — признается Хелен. — Жаль, что в том ларьке с мороженым не продавали ничего выпить. Я не могу ничего не выпить после того, как что-то съем.

— Уверена, что в том кафе продается что-нибудь освежающее. — Ракель переводит взгляд на расположенное на другой стороне дороги приглянувшееся ей кафе. — Хотя и придется постоять в очереди.

— Можно и постоять. А потом попробуем поймать такси и поедем домой.

— Боюсь, тебе придется подождать меня здесь. Сэмми туда точно не пустят.

— Ничего страшного, я могу подождать тебя.

— Хорошо, договорились.

— Можешь брать любой напиток. Мне, если честно, все равно. Главное, чтобы он был прохладным.

— Тогда я зайду внутрь и просмотрю меню. Узнаю, что там вообще есть.

— Мы с Сэмми подождем тебя здесь.

— Не уверена, что вернусь быстро, но постараюсь.

Ракель разворачивается, подходит к пешеходному переходу и несколько раз смотрит во все стороны перед тем, как быстрым шагом переходит на другую сторону, соблюдая осторожность из-за неработающего в этом месте светофора. После чего девушка начинает идти по прямой в сторону кафе, по пути достав из своей сумочки мобильный телефон и ответив на звонок кого-то, кто ей только что позвонил.

Хелен же остается ждать ее на том же самом месте и с грустью во взгляде тяжело вздыхает, задумавшись о чем-то не очень приятном. Видя это, Сэмми пытается подбодрить ее тихим гавканьем, лапой нежно дотронувшись до ноги своей хозяйки, которая немного натянуто ему улыбается и гладит по голове.

— Все в порядке, мой мальчик, — спокойно говорит Хелен. — Мне просто грустно.

Сэмми жалобно скулит, словно выражая Хелен свое глубочайшее сочувствие, пока девушка присаживается на одну из скамеек, которую видит недалеко от себя.

— Даже если сейчас Питер относится ко мне лучше, это не значит, что худшее позади. Те люди вполне могут еще больше втоптать меня в грязь. Наговорить не только то, что является правдой, но и то, чего я бы в жизни не сделала.

Хелен нервно сглатывает.

— И до сих пор непонятно, блефуют ли они, говоря о каком-то человеке, который может разоблачить меня. Я никогда его не видела, а они ничего про него не говорили. У меня нет никаких догадок о том, кто бы это мог быть. Хотя… Если это так, то это точно должен быть кто-то из школы. Потому что… Все мои тайны связаны именно со школьными годами.

Сэмми издает тихий звук, неотрывно смотря на свою хозяйку. Хелен снова тихо вздыхает и продолжает гладить песика по голове и почесывать его шерстку, понимая, что ее это немного успокаивает, пока песик прижимается к ней как можно ближе и всем видом показывает свою безоговорочную поддержку в любой ситуации. А пока она возится с песиком, то не замечает, как к ней медленно, но очень решительно приближается какой-то мужчина. До этого он долгое время наблюдал за ней издалека, но решил подойти после того, как девушка осталась одна, присела на скамейку и задумалась о своем. Оказавшись очень близко к Маршалл, незнакомец с хитрой улыбкой спрашивает:

— Что, красавица, заблудилась? Могу помочь!

Хелен с негромким криком резко соскакивает со скамейки, поворачивается лицом к незнакомцу и резко бледнеет от ужаса, когда узнает в нем Лютера – того, кто сначала ее придушил, а затем бросил в воду, когда она была без сознания.

— В-в-вы? — с широко распахнутыми глазами дрожащим голосом произносит Хелен. — Оп-п-пять?

— М-м-м, помнишь меня, значит, — с самодовольной улыбкой скрещивает руки на груди Лютер, игнорируя тот факт, что Сэмми начинает на него рычать. — Это взаимно, детка. Ведь я тоже никак не могу забыть нашу прошлую встречу.

— Что вам нужно от меня в этот раз? Неужели снова попытайтесь меня убить?

— Нет, что ты! Убивать тебя никто пока не собирается. Маркус запретил это делать. Потому что он хочет покончить с тобой лично. Чтобы как следует кайфануть.

— Да, я уже поняла, что ему это очень нравится. Нравится пытать невинных людей и заставлять их страдать.

— М-м-м, я так понимаю, твой любимый уже рассказал тебе и своим дружкам, как мы с парнями здорово повеселились и подняли Маркусу настроение, — расставляет руки в бока Лютер.

— Мы были в ужасе от того, что вы с ним сделали! — восклицает Хелен. — Питер пришел к нам весь в синяках и крови, едва ноги передвигал и стонал от боли во всем теле.

— Мы еще и немножко поджарили его электрошокером. Кстати, крепкий парнишка оказался. Думали, он будет умолять о пощаде и просить нас остановиться. Но нет, Роуз упорно молчал. Пока не вырубился после долгого и мощного разряда.

— Как вам только не стыдно издеваться над беспомощным человеком целой толпой? Связали бедного парня и чуть не сделали из него отбивную!

— Твоей собачатине очень даже зашел бы этот огромный кусок мяса. Да, шелудивый?

Сэмми в ответ на это начинает рычать с еще большей агрессией, буквально убивая своим свирепым взглядом того, кто чуть не убил двух близких ему людей у него на глазах.

— Рычи сколько влезет, дружок. Тебе это никак не поможет. Как не помогло и в тот раз, когда мы трахнули Роуза по башке, запихнули его тушку в багажник и увезли в нужное место.

— И оставили мою собаку совсем одну! — взволнованно бросает Хелен.

— Было дело. Но видно, этому отморозку крупно повезло. Кто-то нашел его и передал в твои руки.

— К счастью!

— Жаль, а мы уж надеялись, что всем будет по фиг на него. Что он не сможет выжить один на улице и в итоге просто скопытится от холода, голода и страха.

— Вы все дорого поплатитесь, если с ним что-то случится, — угрожает пальцем Хелен. — Клянусь, я это так не оставлю!

— Ах, куколка, не надо угрожать мне своим тоненьким пальчиком с длинным ноготочком.

— За своего пса я любого разорву!

— Не смеши меня, Маршалл, я тебя умоляю! — презренно смеется Лютер. — Ты же трусиха! Да еще и девка! Слабая девка, которая не сможет противостоять мужику.

— Неправда, я много чего могу! — дрожащим высоким голосом возражает Хелен.

— Ага, я уже увидел все в прошлый раз. Ты лишь немного побрыкалась, показала мне свои никудышные навыки в спорте, сорвала всю глотку и проиграла.

— Если мне придется себя защищать, то я готова!

— Что, девочка, страшно?

Лютер подходит к Хелен вплотную, уставив свой леденящий душу взгляд к ее испуганные, широко распахнутые и хорошо чувствуя громкое, учащенное дыхание девушки.

— В этот раз Роуза рядом нет. Твоя псина не может побежать за ним и притащить сюда. Как он сделал это, когда я тебя вырубил. А твоя подружанька, которая свалила куда-то мне на радость, ничего не сможет сделать, даже если она будет орать во всю глотку и умолять меня отпустить тебя.

— Только попробуйте что-нибудь с ней сделать! — сквозь зубы цедит Хелен. — Не смейте трогать мою подругу даже пальцем.

— Не волнуйся, Маршалл, эта девчонка нас не интересует. А даже если она и будет вопить, то будет проще простого треснуть ее по башке чем-нибудь тяжелым, чтобы вырубить эту девку и без проблем разобраться с тобой.

— Нас? — сильно хмурится Хелен. — В смысле, нас?

— В смысле, нас, красотка! — раздается низкий мужской голос за спиной у Хелен, которая резко оборачивается ко второму незнакомцу.

— О боже мой… — шепчет себе под нос Хелен, еще больше побледнев от ужаса и с учащенным дыханием смотря то на Лютера, то на человека, который совершенно незаметно подкрался к ней.

— Ох, смотри, Рон, как малышка испугалась… — умиляется Лютер. — Аж вся задрожала от страха.

— Да уж, не знает девочка, что ее ждет, — загадочно улыбается Рональд, расставив руки в бока. — Даже не догадывается, что она видела всех своих близких в последний раз.

— Ч-что? — Хелен чувствует, как ее сердце пропускает удар, а дышать будто бы становится нечем. — Что вы хотите сделать? Что это значит?

— На этот раз ты никуда от нас не денешься, — уверенно заявляет Рональд. — Никто тебя не спасет.

— Нет, п-п-пожалуйста, не надо… Не делайте этого… Пощадите… Умоляю…

— Ну что ты разнервничалась, малышка? Как будто мы собираемся подвергнуть тебя той же пытке, что и Роуза.

Только Рональд подносит руку, чтобы приласкать щеку Хелен тыльной стороной руки, как та резко пятится назад, прямо к Лютеру, который крепко сжимает ее тонкие предплечья.

— А может, и будем… — с хитрой улыбкой мурлыкает Лютер. — Если будешь плохо себя вести… Мощный удар электрошокера, несомненно, усмирит твой жаркий пыл.

— Отпустите меня! — требует Хелен, безуспешно пытаясь вырваться из хватки Лютера. — Отпустите! Вы что делайте? Сейчас же прекратите!

Сэмми начинает заливаться оглушительным лаем и попеременно рычать на Рональда и Лютера, преграждающие собой любые пути, через которые Хелен пытается уйти от них куда подальше.

— Ничего, с тобой нам будет намного легче, — с гордо поднятой головой заявляет Рональд. — Ты не мужик и не станешь крутить вертушки с сальтухами и стирать руки в кровь, пытаясь ударить противника по морде.

— Помогите! — вскрикивает Хелен. — Кто-нибудь, помогите! Прошу, помогите!

— Ну-ну, тише, кнопка, тише, — спокойно произносит Лютер, плотно закрыв рот Хелен рукой. — Не надо напрасно тревожить народ. У них своих дел полно, а ты их отвлекаешь.

Пока Хелен жалобно мычит и безуспешно пытается вырваться и убежать подальше, Сэмми же продолжает облаивать обидчиков своей хозяйки. А после его попытки схватить Лютера за ногу, Рональд грубо оттаскивает пса за ошейник и бьет его ногой в живот со словами:

— Слышь, вонючка, ну-ка свали отсюда на фиг!

— М-м-м-м! — намного громче мычит Хелен, требуя не причинять скулящему и сжавшемуся в клубок Сэмми боль.

— Ну наконец-то, мы с тобой повеселимся подольше, — более низким голосом говорит Лютер и медленно водит рукой по животу Хелен, в чьих широко распахнутых глазах появляются капельки слез. — И никто не сможет нам помешать. Никакой Роуз не прервет столь грандиозное веселье.

— Да-а-а, а ты, чертовка, и правда хороша, — самодовольно улыбается Рональд, окинув Хелен с ног до головы оценивающим, буквально раздевающим взглядом, от которого ей становится жутко не по себе. — Ох, да получим мы с мужиками самый настоящий кайф! Да отымеем мы тебя в два-три смычка!

— П-п-пожалуйста, не надо… — со слезами на глазах отчаянно умоляет Хелен, когда Лютер убирает руку с ее рта и крепко сжимает ею горло. — П-п-прошу…

— Очень уж ты не вовремя вышла из дома, — отмечает Лютер. — Оказалась в очень хорошем для нас месте, где мы сможем без проблем осуществить задуманное.

— Я этого не хочу… Пожалуйста, пощадите…

— Ты никак не сможешь избежать своей участи, Хелен Маршалл. Маркус намерен прикончить тебя даже раньше, чем твоего любимого. Чтобы окончательно свести его с ума.

— Хотя лично я не уверен, что он будет долго горевать после того, как узнает все твои грязные тайны, — добавляет Рональд. — На кой фиг ему париться о том, что происходит с какой-то дрянью?

— Что бы вы ни сказали, это будет наглая ложь! — заявляет Хелен.

— Разумеется, мы немножко приукрасим и приврем. Но рассказывать чистую ложь мы все же не намерены. И ты прекрасно знаешь, о чем нам всем известно.

— Я сама ему все расскажу! Немедленно! Сегодня же! На следующей же нашей встрече!

— Сожалею, кнопка, но ты опоздала с чистосердечным признанием, — невинно улыбается Рональд. — У тебя больше не будет возможности попытаться себя обелить.

— Я все ему расскажу, вот увидите! Больше я не намерена молчать и доводить ситуацию до того, чтобы Питер все узнал от третьих лиц.

— Не получится, Маршалл. С этого момента ты больше никогда не увидишь ни Роуза, ни его дружков, ни своих очаровательных подружанек, ни эту вонючую псину, — уверенно заявляет Лютер. — Которой придется привыкать к мысли, что скоро у него будет новый владелец. Если он не сдохнет от горя. Хотя эти куски дерьма офигеть какие продажные: за кусок мяса будут считать своим хозяином хоть самого дьявола.

— Нет уж! Я так просто вам не сдамся! Раз уж меня некому защитить, то я буду бороться своими силами.

Приложив неимоверные усилия, Хелен все-таки удается освободиться из хватки Лютера и отбежать от него и Рональда на некоторое расстояние. Правда в этот момент девушка врезается спиной в еще какого-то крупногабаритного мужчину, что появился буквально из неоткуда.

— М-м, а куда это мы собрались, малышка? — скрещивает руки на груди незнакомец. — Неужели ты уже собираешься уходить? Не хочешь присоединиться к нашему веселью?

— Пожалуйста, оставьте меня в покое, — взволнованно умоляет Хелен, смотря на всех троих полными ужаса и страха широко распахнутыми глазами с чувством, что каждую мышцу сводит от сильного напряжения. — Я понятия не имею, чего вы от меня хотите…

— Не дай ей уйти, Даррен! — восклицает Лютер. — Дэвид, ты тоже следи за ней!

— Куда эта цыпочка от нас денется? — ехидно усмехается Даррен, крепко вцепившись в предплечья Хелен и развернув ее лицом к Лютеру и Рональду. — Ей некуда бежать, а эта псина ничего нам не сделает.

— В случае с девчонкой мы не допустим тех ошибок, которые совершили, когда позволили Роузу сбежать, — добавляет Дэвид, который с гордо поднятой головой встает рядом с Дарреном. — Мы учли все, о чем не думали в тот момент. Хотя я очень сомневаюсь, что нам придется прилагать немалой усилий, чтобы схватить Маршалл, посадить ее в тачку и увезти в то место, куда вскоре должен приехать Маркус.

«Господи, помоги мне, умоляю! — отчаянно взмаливается про себя Хелен, невольно задержав дыхание и почувствовав, как у нее на мгновение закружилась голова. — Я не справлюсь с ними одна! Их слишком много, а я слишком слаба. Это конец. Они точно меня схватят, если никто не придет на помощь.»

— Вот именно! — соглашается Лютер. — Так что, кнопка, даже не надейся, что тебе удастся избежать своей участи так, как это удалось Роузу.

— Хотя очередь и до него доберется рано или поздно, — обещает Рональд. — Маркус не собирается его щадить. И дружки сдохнут, если не перестанут вмешиваться в это дело.

— Что Питер такого сделал, раз Маркус так с ним поступает? — громко недоумевает Хелен. — За что вы все так с ним поступайте?

— Поверь, Маршалл, у него на то очень веская причина, — уверяет Дэвид. — Роуз совершил такую ошибку, которую господин никогда ему не простит. Ошибку, из-за которой вся жизнь невинного мужчины пошла под откос.

— Такой уж ли невинный?

— Для всех, кто его знает, он просто ангел! — восклицает Даррен. — Ну и мы считаем его прекрасным человеком, которому многим обязаны.

— Оставьте Питера, меня и парней в покое! — решительно требует Хелен, отчаянно пытаясь вырваться из хватки Дэвида, который крепко держит ее под руку. — Мы ни в чем перед этим Маркусом не виноваты. А если он сходит с ума на старости лет, то пусть сходит ко врачу.

Хелен громко вскрикивает под оглушительный лай Сэмми, когда Лютер со всей силы залупляет ей пощечину.

— Слышь, пигалица, если ты еще раз раскроешь свой поганый рот и оскорбишь Маркуса, клянусь, мы выпотрошим все твои мозги, — низким, грубым голосом угрожает Лютер. — Отдубасим, не слабее, чем Роуза. Будешь скулить громче этой вонючей трусливой псины.

Агрессивно рычащий Сэмми громко подает голос, стоя в боевой позе и не спуская с обидчиков Хелен глаз.

— Расслабься, псина, ты ничего не сможешь сделать, чтобы защитить свою хозяйку. Как не смог спасти и ее ненаглядного.

— Ой, да не обращайте вы на него внимания! — с гордо поднятой головой машет рукой Даррен. — Псина будет только лаять. А захочет откусить руку – можно просто отпихнуть ее ногой посильнее.

— Пожалуйста, не делайте со мной ничего плохого… — с жалостью во взгляде умоляет Хелен и тихо шмыгает носом. — Отпустите меня… Ради всего святого…

— Нет, Хелен, теперь тебя никто не отпустит, — с хитрой улыбкой заявляет Рональд, большим пальцем проведя по дрожащим губам Хелен и приподняв ее лицо за подбородок. — Ты будешь делать все, что мы тебе скажем.

— Не волнуйся, у тебя будет очень много дел до того момента, как придет твоя трагическая смертушка, — добавляет Даррен. — Например, мы намерены как следует развлечься с тобой.

— Нет, пожалуйста, не надо! — закрывает уши руками Хелен, резко мотая головой. — Я ничего не хочу об этом слышать!

— Расслабься, Маршалл, тебя уже никто не спасет, — дает понять Лютер. — Роуза рядом нет, а твоя подружка свалила так же, как Перкинс от своего дружка. Ну а даже если она что-то и увидит, то вряд ли захочет вмешиваться. Побоится. Если эта девка умная, то она поймет, что с четырьмя мужиками ей сто пудов не справится.

— Так что, кнопка, ты сейчас затыкаешься, вытираешь слезки и спокойно идешь с нами, — добавляет Рональд. — Садишься в тачку и не выносишь нам мозги, пока мы едем до пункта назначения.

— Нет! — вскрикивает Хелен. — Нет, я никуда с вами не поеду!

— Тебя никто не спрашивает, детка, — хитро улыбается Дэвид и сжимает пальцами челюсть Хелен. — У нас приказ – привезти тебя к Маркусу. И мы его выполним любой ценой.

— Вы меня не заставите, уроды! Я никуда с вами не поеду! НИКУДА, СЛЫШИТЕ!

Кое-как растолкав удерживающих ее Даррена и Дэвида, Хелен хочет убежать отсюда как можно дальше, но практически сразу же оказывается пойманной Рональдом, со спины обвивший руку вокруг ее талии. После чего девушка получает крепкую пощечину, что заставляет ее с громким визгом упасть камнем на землю, пока Сэмми подходит к ней и начинает носом тыкаться ей в горящую щеку.

— Не выводи нас из себя, пигалица ты недоразвитая, — сквозь зубы цедит Даррен и крепко сдавливает горло Хелен рукой, не давая ей нормально дышать. — НЕ ВЫНУЖДАЙ НАС ОСЛУШИВАТЬСЯ МАРКУСА!

Сэмми с агрессивным лаем вцепляется зубами в руку Даррена и начинает таскать ее из стороны в сторону. Пока мужчина сильно сморщивается и кричит от боли, Лютер подходит к псу и с раздраженным рыком отталкивает его от своего приятеля мощным ударом ноги в живот.

— Ар-р-р, вот шавка поганая! — ругается Даррен, энергично растирая больное место.

— А ну заткнись, гребаная псина, — грубо требует Рональд, обеими руками вцепившись в поводок, все еще прикрепленный к ошейнику Сэмми, и всеми силами удерживает безудержно лающего и рычащего пса. — ЗАТКНИСЬ, ГОВОРЮ!

— Ты ничего не сделаешь, вонючий кусок дерьма, — с хитрой улыбкой заявляет Лютер, достает из кармана на жилетке небольшой нож и приставляет его к горлу все еще сидящей на земле и тихо плачущей от безысходности Хелен. — Твоя хозяйка сдохнет, хочешь ты того или нет.

Сэмми начинает заливаться еще более громким лаем, когда Лютер больно оттягивает волосы Хелен, резко откидывает ее голову назад и со спины еще плотнее приставляет переливающееся на свету лезвие ножа к ее горлу, заставив девушку еще сильнее задрожать с чувством, что бешено стучащее сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

— Нет-нет, пожалуйста, не надо, умоляю, ради всего святого! — высоким, громким голосом тараторит Хелен. — Не-е-е-е-ет!

— Не трать силы, куколка, тебе это все равно не поможет, — советует Дэвид, опускается на корточки и проводит рукой по оголенным коленям Хелен, которая тут же резко вздрагивает и прижимает к себе. — Глотку тоже драть не надо. Советуем тебе закрыть свой хлебальник, не привлекать лишнее внимание и просто сесть с нами в машину.

— Что бы ты ни делала, твоя участь будет печальна, — уверенно заявляет Даррен. — А раз уж мы с тобой так удачно встретились, то наш господин будет очень рад познакомиться уже с тобой.

— НЕТ! — взвизгивает Хелен. — Я НИКУДА НЕ ПОЙДУ! НЕТ! НЕ ПОЙДУ! НИ ЗА ЧТО! ВЫ МЕНЯ НЕ ЗАСТАВИТЕ!

— Ох, какая наивная девочка… — ехидно усмехается Лютер, силой заставляет Хелен подняться на ноги, все еще держа нож у ее горла, и крепко прижимает ее к себе после того как располагает свободную руку у нее на животе. — Думает, что если она будет орать и умолять, то мы тут же отпустим ее.

— Сжальтесь надо мной, я вас очень прошу…

— Ничего личного, кнопка, мы все лишь выполняем приказ Маркуса, — невинно улыбается Рональд, продолжая крепко удерживать лающего Сэмми за поводок. — И пользуемся возможностью немного поразвлечься с молодой красивой девчонкой.

— Маркус назвал тебя нашей наградой за преданность ему, — признается Лютер. — Сказал: «Если вы, ребята, поймайте девчонку, то она будет полностью в вашем распоряжении.»

— А такая сексапильная награда реально стоит всех потраченных усилий, — самодовольно улыбается Дэвид.

— Я не хочу умирать… — тихо произносит Хелен и издает негромкий всхлип. — Я хочу жить…

— Ты и будешь жить, — уверяет Даррен. — Пока не осчастливишь всех нас. Пока Маркус не даст приказ от тебя избавиться.

— НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА, НЕ НАДО! Я НЕ ХОЧУ! ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! Я НЕ ХОЧУ! НЕ ХОЧУ!

— Твою мать, ДА ЗАКРОЙ ТЫ УЖЕ СВОЙ ПОГАНЫЙ РОТ! — взрывается Рональд, подлетев к Хелен и нанеся ей крепкую пощечину по обеим щекам, пока та заливается горькими слезами. — ЗАКРОЙ, тварь! НЕ БЕСИ НАС!

— Я не дам вам так просто меня поймать! НЕ ДАМ! Я БУДУ БОРОТЬСЯ ДО ПОСЛЕДНЕГО ВЗДОХА!

Хелен пяткой бьет удерживающего ее Лютера по лодыжке и пытается на всех порах убежать от него и его компании как можно дальше. Но поскольку она намного слабее в физическом плане, чем все четверо вместе взятые, то преступники достаточно быстро догоняют девушку, а Дэвид сбивает ее с ног одним сильным ударом ноги в поясницу. Как только та с визгами заваливается на землю, то ей приходится всеми силами отбиваться от напавшего на нее с кулаками Лютера, которому все-таки удается нанести ей несколько крепких пощечин. Пока в этот момент Рональд со спины применяет к ней захват шеи и крепко зажимает ее в локте, не давая своей жертве нормально дышать и игнорируя агрессивный и требовательный лай Сэмми, снова и снова пытающийся спасти свою хозяйку, но все время получающий больные удары в живот или по голове.

— Черт, эта гребаная псина уже реально достала меня, — раздраженно рычит Дэвид, в очередной раз оттолкнув Сэмми от себя ногой и заставив того заскулить.

— Ему больно! — через силу выдавливает из себя Хелен, со всей силы лупя Рональда по руке и время от времени кашляя. — Хватит его бить…

— Ни фига ему не больно, он просто притворяется! — рявкает Даррен. — Псины – бесполезные куски дерьма, которые могут лишь жрать, срать и дрыхнуть!

— Неправда!

— Что ж, я так понимаю, добровольно ты с нами не пойдешь? — делает вывод Дэвид.

— НИ ЗА ЧТО! — вскрикивает Хелен.

— В любом случае мы не намерены возиться с тобой несколько часов. Да ты и не сможешь.

— Вот именно, коготочки ты, конечно, любишь выпускать, но тебе не хватит сил ими воспользоваться, — добавляет Лютер. — К тому же, ты еще и жуткая трусиха. Прямо как Роуз. Который, правда, усердно это скрывает, чтобы показаться крутым. Но мы-то с Маркусом и ребятами знаем, что он зассал еще в тот день, когда на него после концерта напал Даррен.

— Ради желания жить я найду в себе силы бороться, — решительно заявляет Хелен. — Я НЕ СДАМСЯ ВАМ ЖИВОЙ!

Хелен чудом удается выбраться из хватки Рональда и отбежать на несколько метров. Однако преступники снова ее настигают и, буквально покраснев от злости и ненависти, что все больше застилает им разум, все вместе безжалостно избивают беззащитную слабую девушку, которая никак не может противостоять четверым крепким парням и только лишь душераздирающе вскрикивает после каждого удара. В конце концов у нее появляется пара синяков на теле, тело начинает ломить от пронзающей его боли, слезы текут из глаз бесконтрольным потоком, сердце отбивает просто сумасшедший ритм, а надежды на какую-то помощь нет и не будет.

Сэмми также не может справиться с таким количеством людей, которые не пренебрегают возможностью нанести ему еще парочку крепких ударов. Можно сказать, песик даже начинает испытывать чувство страха перед теми, кто кажется ему до жути ужасными. Они стали ассоциироваться у него с адской болью, которую они причиняют ему снова и снова, при каждой попытке защитить свою хозяйку, ее возлюбленного и их друзей. Именно по этой причине ретривер в какой-то момент все больше начинает поджимать от страха хвост и большую часть времени остается в сторонке. Впрочем, он через силу берет себя в руки каждый раз, когда слышит истошные крики Хелен и видит слезы у нее на глазах, и отчаянно пытается спасти ее. Но к сожалению, в этой борьбе силы неравны. И удача в этот раз уж точно не на стороне Хелен и Сэмми.

Хелен снова предпринимает попытку убежать как можно дальше от своих обидчиков. Пока Сэмми тут же увязывается за ней прямо с поводком на ошейнике, преступники бросаются за ними в погоню, нисколько не сомневаясь, что они все равно поймают эту беглянку. Схватить ее за волосы и резко потянуть на себя удается Дэвиду, который после этого некоторое время борется с ней в рукопашную, во много раз превосходя девушку по силе. А в какой-то момент он с хитрой улыбкой грубо отталкивает ее от себя. Едва сохранив равновесие и не упав на землю, Маршалл чувствует, как спиной врезается в чью-то широкую мужскую грудь. Резко переведя свои мокрые, широко распахнутые глаза назад, она видит, что откуда-то взялся еще и пятый незнакомец с пучком темных длинных волос на голове, который на первый взгляд выглядит на удивление спокойным и смотрит на брюнетку с гордо поднятой головой.

— Привет, Хелен, — хитро улыбается незнакомец. — Пока, Хелен.

Ни секунды не колеблясь, мужчина решительно всаживает тонкую иглу от небольшого шприца прямо в шею Хелен – в место с самой тонкой кожей. От внезапно пронзившей ее боли девушка резко вздрагивает с негромким криком, пока преступник все глубже вводит иглу под кожу и давит двумя пальцами на поршень, чтобы ввести неизвестную прозрачную жидкость в организм жертвы. Когда мужчина вводит все, то резко вынимает иглу, а девушка тут же зажимает уколотое место рукой, запаниковав из-за того, что этот раствор может с ней сделать.

— Ты как раз вовремя, Элайджа, — хитро улыбается Лютер. — Девчонка не хотела с нами идти.

— Я так и подумал, — с гордо поднятой головой отвечает Элайджа. — Маркус не зря достал для нас эту штучку.

— Что вы со мной сделали? — громко недоумевает Хелен. — ВЫ ЧТО МНЕ ВКОЛОЛИ? ЧТО ЭТО ТАКОЕ?

— Тише-тише, девочка. — Элайджа тыльной стороной рукой гладит тяжело дышавшую Хелен по щеке. — Это не смертельно. Обычное снотворное. Я сделал тебе укольчик, чтобы ты ненадолго поспала, а мы спокойно сделали свое дело.

— Нет… — резко мотает головой Хелен. — Нет, пожалуйста, нет…

— Эта штучка должна подействовать уже через пару минут. — Элайджа бросает короткий взгляд на надетые на его руке часы. — Но ничего, мы подождем, пока ты не потеряешь сознание.

— Мы поначалу хотели просто треснуть тебя по башке, как и Роуза, — признается Лютер. — Но Маркус решил, что девчонку такой мощный удар может и убить. Поэтому мы приняли решение просто вколоть тебе усыпляющую штучку.

— Твари… — душераздирающе вскрикивает Хелен. — ТВАРИ! Я ВАС НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ!

Хелен начинает во всю силу колотить сжатыми в маленькие кулаки руками по груди всех своих обидчиков, которые либо никак не реагируют на ее действия и лишь злостно смеются, либо пытается оттащить девушку в сторону.

— ДА БУДЬТЕ ВЫ ВСЕ ПРОКЛЯТЫ! ВЫ И ВАШ ПОГАНЫЙ МАРКУС! ОН ИСПОРТИЛ НАМ ВСЮ ЖИЗНЬ! ВСЕ БЫЛО ХОРОШО, ПОКА ВЫ ВСЕ НЕ ИСПОРТИЛИ!

— Теперь-то ты уже точно проиграла, Хелен Маршалл, —заявляет Элайджа. — Ты, конечно, неплохо боролась. Лично я оценил. Но как только ты уснешь, то мы отвезем тебя туда, где и будешь ждать своей смертушки.

— НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ!

Хелен с учащенным дыханием крепко вцепляется в свои волосы, широко распахнутыми глазами осматриваясь вокруг, пока Сэмми поджимает хвост и с жалостью во взгляде тихонько скулит, как будто он понимает, что вот-вот произойдет.

— Ну а пока укольчик не подействует, я успею выкурить сигаретку, — уверенно говорит Рональд, доставая из кармана легкой куртки пачку сигарет.

— О, а дай-ка и мне закурить! — просит Дэвид, протянув Рональду руку.

— Эй, мужики, дайте кто-нибудь зажигалку! — просит Даррен, щелкая своей зажигалкой. — А то моя копыта откинула, походу.

Где-то в глубине души Хелен понимает, что это и правда тупик, но она всеми фибрами души протестует и отказывается смириться с проигрышем. Она даже хочет верить, что Элайджа вколол ей какую-нибудь пустышку или обычную воду, дабы запугать ее, поскольку пока что никаких изменений в самочувствии с ней не происходит. Хотя сердце работает на пределе своих возможностей, в горле все пересыхает, ладони вспотевают, а голова кружится от острой нехватки воздуха, вызванной сильной панической атакой.

«Нет-нет, этого не может быть! — отчаянно думает Хелен. — Я не могу проиграть. Я должна бороться! Если я потеряю сознание, то меня точно увезут. Ракель не сможет ничего сделать, даже если она сейчас где-то прячется. И Сэмми не может бороться со всеми этими людьми. Господи, умоляю, спаси меня… Я не хочу умирать, не хочу… Пусть хоть кто-нибудь меня спасет… Пожалуйста, боже…»

Однако состояние Хелен стремительно ухудшается с каждой секундой, а она уже едва стоит на ногах и все меньше способна сопротивляться какой-то неведомой силе, что упорно затягивает ее в свои крепкие объятия. Частое и глубокое дыхание никак не помогает ей почувствовать себя лучше. К тому же, сейчас ей приходиться прилагать немало усилий, чтобы наполнить легкие воздухом. Да и никак не получается проглотить образовавшийся в горле комок. Как бы усердно девушка ни сопротивлялась, неизвестное вещество, введенное в ее организм, оказывается намного сильнее и не оставляет ей никакого шанса.

А в какой-то момент тяжело дышащая Хелен камнем падает на землю, поскольку ватные ноги не могут удержать ее вес, да и пальцы не слушаются и более не могут крепко сжимать металлическую балку высокого ограждения. Сэмми с жалобным поскуливанием тут же подбегает ко своей хозяйке и начинает тыкаться носом ей в лицо и облизывать его, пока она без сил лежит на боку и безучастным взглядом вглядывается вдаль с чувством, что силы все больше ее покидают.

— Я не могу, Сэмми… — дрожащим шепотом произносит Хелен. — Не могу… Мне очень плохо… Я слаба…

Сэмми издает душераздирающий лай и теребит руку Хелен лапой, отчаянно умоляя ее встать, пока преступники не нашли их и не воспользовались ситуацией.

— Прости меня, мой мальчик… — тихо шмыгает носом Хелен. — Я не могу… Оно сильнее меня…

А пока Сэмми бегает кругами вокруг находящейся в полубессознательном состоянии Хелен, которой уже не хватает сил на то, чтобы хотя бы просто сесть, к ним все спокойно и вальяжно подходят Лютер, Элайджа, Рональд, Даррен и Дэвид, которые с хитрой улыбкой и гордо поднятой головой переглядываются между собой.

— Штучка подействовала, — уверенно отмечает Рональд, с гордым видом стряхнув пепел со своей сигареты.

— Класс, даже напрягаться особо не пришлось! — восклицает Лютер. — Девчонка немного посопротивлялась, да успокоилась.

— Ну не будет же она крутить вертушки и стирать кулаки в кровь, врезая всем нам по морде, — ехидно усмехается Дэвид, пренебрежительно бросив малюсенький окурок на землю и раздавив его ногой. — Максимум, на что она способна, – это умолять нас сжалиться, отпустить и взывать к совести. Ну и звать своего любимого на помощь, конечно.

— Пожалуйста… — дрожа от страха, шепчет Хелен, пока ее затуманенный взгляд уставлен на мужчин, чьи лица кажутся ей размытыми. — Остановитесь…

— Не переживай, кнопка, это пока что не смерть, — уверяет Лютер и решительно подходит к Хелен. — Это всего лишь недолгий сон. Глубокий сон, во время которого ты ничего не будешь понимать и помнить.

— Я не хочу умирать… Пожалуйста…

— Тише-тише, куколка, расслабься, — советует Дэвид и убирает с лица Хелен некоторые пряди волос. — Дыши глубоко и закрывай глазки. Все равно тебе уже никуда не деться.

— Питер… Питер, помоги… Пожалуйста… Ты нужен мне…

— Сожалеем, красотка, но твоего Питера поблизости нет, — огорчает Даррен. — И он больше никогда тебя не увидит. Точнее, увидит. Твой труп. Перед тем как сдохнет сам.

Хелен начинает заливаться горькими слезами, которые она никак не сдерживает, из-за полной безысходности ситуации чувствуя себя маленькой беззащитной девочкой, желающая найти своих родителей и прижаться к ним крепко-крепко. Ну… В данном случае она мечтает прижаться к своей любимой бабушке. Которой все-таки придется узнать о текущей ситуации, если она не найдет способ вырваться из этого плена. А ей это, скорее всего, не удастся.

— Тс-с-с, тише, малышка, тише… — успокаивает Лютер, погладив Хелен по голове. — Тебе уже ничто не поможет.

Лютер переводит взгляд на громко лающего и рычащего Сэмми.

— Даже вот эта гребаная псина, из-за которой ЛИЧНО У МЕНЯ УЖЕ БАШКА ТРЕЩИТ!

— Твою мать, да придушите вы эту суку наконец! — взрывается Рональд. — ЗАДРАЛ ОН УЖЕ ГАВКАТЬ И СКУЛИТЬ!

— ОТВАЛИ, ТЕБЕ СКАЗАЛИ! — рявкает Даррен, со всей силы оттолкнув Сэмми в сторону и швырнув в него маленький камушек, который попадает ему прямо в нос. — ЗАТКНИСЬ, ПОГАНАЯ ПСИНА! ЗАТКНИСЬ!

Своими действиями преступники настолько вывели Сэмми из себя, что он перестает себя сдерживать и выпускает наружу такую сильную агрессию, которую не проявлял даже тогда, когда его взяли на операцию по аресту Нормана и Джулиана Поттеров. Пес сначала очень агрессивно рычит на всех мужчин, обнажая свои острые зубы, а затем резко набрасывается на Лютера, в чью руку он вцепляется мертвой хваткой, заставляя того истошно кричать от боли.

— А-А-А-А-А-А, БОЛЬНО! — вскрикивает Лютер, трясся зажатой рукой с надеждой освободить ее. — ПУСТИ! ПУСТИ, А-А-А-А-А! ПАРНИ, СДЕЛАЙТЕ ЧТО-НИБУДЬ! ОН МНЕ СЕЙЧАС РУКУ ОТКУСИТ НА ФИГ!

— Ар-р-р, вцепился так, что фиг отлепишь, — раздраженно рычит Элайджа, всеми силами пытаясь оттащить Сэмми от Лютера. — Черт, твою мать… Еще и тяжелый… Ар-р-р…

— Да отвали ж ты от нас, наконец, кусок дерьма! — рявкает Дэвид, агрессивно швыряясь камушками в Сэмми, которого в этот раз явно уже ничто не остановит. — ОТВАЛИ, ГОВОРЮ!

Дэвид в итоге провоцирует Сэмми на то, что он вонзает свои зубы уже в его руку и сжимает ее настолько крепко, насколько это возможно, не обращая внимания на то, что остальные всеми силами пытаются его оттащить.

— А-а-а-а, вот прицепился-то козел! — раздраженно рычит Даррен, бьет Сэмми ногой в живот и камнем падает на землю, когда пес набрасывается уже на него. — АЙ! БОЛЬНО! ПУСТИ!

— ДЕБИЛЫ, ТВОЮ МАТЬ, ОТТАЩИТЕ ОТ МЕНЯ ЭТО ГОВНО! — вскрикивает Рональд, когда Сэмми набрасывается на него. — А-А-А-А! МНЕ БОЛЬНО!

Лютер достает из кармана на своей жилетке нож и крепко сжимает его пальцами, пока Сэмми крепко держит руку Дэвида в зубах и даже не думает ее отпускать.

— Нет… — широко распахнув глаза, тихо взмаливается Хелен. — Прошу вас, не надо…

— А-а-а-а, эта тварь сейчас точно сделает нас инвалидами, — грубо бросает Даррен, трясся рукой, в которую зубами вцепился Сэмми. — ОТВАЛИ ОТ МЕНЯ! А-А-А-А! ОТВАЛИ, ГОВОРЮ!

— Тебе конец, вонючий кусок дерьма, — грубым, низким голосом говорит себе под нос Лютер. — Сейчас я сделаю из тебя огромный кусок мяса, который пойдет на корм другим животным.

Не теряя времени, Лютер решительно подходит к Сэмми и без колебаний резко вонзает нож в живот песика.

— НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ! — прорезается голос у обессиленной Хелен, которая широко распахивает глаза. — СЭММИ!

Тело Сэмми пронзает резкая боль, из-за которой он мгновенно отпускает руку Даррена и начинает душераздирающе скулить, молящим взглядом смотря на хитро улыбающегося Лютера.

— Ну что, получила? — спрашивает Лютер и медленно проворачивает нож, причиняя Сэмми еще больше боли и заставляя его еще громче и жалобнее скулить. — Так тебе и надо, паскуда!

— Нет, пожалуйста… — заливается слезами Хелен. — Мой песик… Мой малыш… Не трогайте его…

— Можешь попрощаться со своей шавкой, Маршалл, — с гордо поднятой головой говорит Элайджа, зажимая рукой рану на руке. — Псина наконец-то сдохнет.

— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!

— На, на еще! — рявкает Лютер и вонзает нож в еще пару мест на животе у Сэмми. — Сдохни, отморозок! СДОХНИ! СДОХНИ!

А когда Лютер все-таки вытаскивает нож с уже ярко-красным лезвием, Сэмми с жалобным поскуливанием обессилено падает на землю, пока его раны начинают сильно кровоточить, стремительно забирая у песика силы.

— С-с-сэмми… — дрожащим голосом произносит Хелен, протягивая руку к недалеко лежащему от нее Сэмми, и тихо шмыгает носом. — М-м-мальчик мой…

Сэмми в ответ очень жалобно скулит, словно извиняясь перед Хелен за то, что он не сумел спасти ее из-за того, что преступников оказалось слишком много, а один из них нанес ему ножевое ранение.

— Ох, отбились, кажись… — вытирает лоб рукой Дэвид.

— Да надо было раньше пырнуть эту суку! — холодно бросает Рональд.

— И правда, чего мы раньше об этом не подумали? — недоумевает Даррен. — Пырнули бы его в день встречи Маркуса с Роузом и бросили бы его там. Сдох бы за час-два сто пудов.

— Ничего, главное сейчас отвязались от него, — с немного учащенным дыханием отмечает Дэвид.

— В тачке есть аптечка – надо будет как следует продезинфицировать раны, — настаивает Элайджа. — А потом желательно и анализы все возможные сдать.

— Ар-р-р, ненавижу собак! — сквозь зубы цедит Лютер. — Ненавижу этих паршивых вонючек. НЕНАВИЖУ!

Лютер со всей силы бьет ногой по спине Сэмми, который издает граничащий с криком душераздирающий стон.

— Нет, Сэмми, пожалуйста… — отчаянно взмаливается Хелен, мягко дотронувшись до лапки Сэмми. — Пожалуйста, не умирай… Держись… Ради всего святого… Держись…

Сэмми тихо скулит и, превозмогая адскую боль, придвигается поближе к Хелен, которая в этот момент очень тяжело дышит и с чувством сильного головокружения без сил лежит платом на земле.

— Прости меня… — Хелен громко всхлипывает. — Я не могу тебе помочь… Мне очень плохо…

— Твою мать, скорее бы уже девчонка вырубилась, — взволнованно говорит Даррен, нервно осматриваясь вокруг. — Надо валить, пока сюда никто не приперся. А то сейчас быстро позвонят копам.

— Да уж, скорее бы… — соглашается Рональд, нервно переминаясь с одной ноги на другую. — Может, доза маленькая? Может, надо было зафигачить ей побольше?

— Все под контролем, мужики, — спокойно отвечает Элайджа. — Девчонка вот-вот вырубится.

Элайджа бросает короткий взгляд на Хелен, которая предпринимает безуспешную попытку через силу принять сидячее положение.

— Вон она уже и встать не может. Хочет, но сил уже почти не осталось.

— Твари… — тихо произносит Хелен, снова попытавшись просто оторвать голову от земли. — Негодяи… Если моя собака умрет… Вы за это заплатите…

— У тебя осталось все меньше времени попрощаться с ним, красавица, — отмечает Дэвид. — Потому что псина сдохнет, а мы тебя заберем с собой, когда ты вырубишься.

— Будьте вы все прокляты… — Хелен начинает еще чаще дышать с чувством нехватки воздуха. — Гады… Будьте прокляты, слышите! Я вас ненавижу! Вас и этого чертового Маркуса! Ненавижу… Ненавижу…

Пока Сэмми жалобно скулит от боли, Хелен еще несколько секунд отчаянно борется со стойким желанием закрыть глаза, хотя перед ней все становится неразличимым и превращается в размытые круги, а окружающие звуки становятся приглушенными и с трудом различимыми. Чувство тошноты становится только сильнее, голова сильно кружится, а телом овладела такая слабость, что теперь даже просто пошевелиться для нее оказывается непосильной задачей. И в конце концов девушка проигрывает эту неравную битву, когда в какой-то момент уставляет пустой взгляд в одной точке и с едва уловимым для уха стоном медленно, безвольно закрывает глаза, позволяя непроглядной темноте накрыть ее с головой. А тихое, душераздирающее поскуливание Сэмми – последнее, что она запоминает перед этим моментом.

Все это время Лютер, Рональд, Дэвид, Элайджа и Даррен стояли рядом и просто наблюдали за происходящим, ожидая момента, когда сознание покинет Хелен и презрительно усмехаясь при виде раненого и жалобно скулящего Сэмми. А когда они видят, что мертвецки бледная девушка закрывает глаза и перестает двигаться, то парни переглядываются между собой, как бы спрашивая, подействовал ли укол. Тогда Элайджа очень осторожно подходит к ней, опускается на корточки и внимательно всматривается в ее лицо, убрав с него пару темных прядей волос.

— Все нормально, девчонка вырубилась, — сообщает Элайджа. — Она без сознания.

— Ну наконец-то… — вытирает невидимые капли пота со лба Лютер.

— Маркус сказал, что от этой шутки она проспит несколько часов, — вспоминает Дэвид, поглаживая подбородок.

— У нас достаточно времени, чтобы отвезти ее в нужное место и сообщить Маркусу об успешно выполненной миссии, — хитро улыбается Рональд.

— Да, давайте быстрее валить отсюда, пока сюда никто не приперся, — предлагает Элайджа. — А псину бросим здесь, пусть подыхает парняга.

— Надо бы пригнать сюда тачку, чтобы быстро упаковать красотку, — задумчиво говорит Лютер, подойдя поближе к бессознательной Хелен, медленно проведя рукой по ее бедру и похлопав по нему. — А я пока чуть-чуть приласкаю ее…

— Тачку я уже пригнал, пока вы с ней возились!

Элайджа указывает рукой на стоящий неподалеку от них недорогой черный автомобиль.

— Так что, мужики, слюни подтерли и собрались! — решительно произносит Элайджа, похлопав Лютера и Рональда по плечу. — Нам немедленно валить отсюда! Нельзя здесь больше оставаться!

— Да, Хартли, ты прав… — быстро прокашливается Рональд. — Надо валить…

— Ничего, у нас еще будет немало возможностей отыметь эту прекрасную киску, — с загадочной улыбкой отвечает Лютер и проводит рукой по животу Хелен после того, как аккуратно переворачивает ее тело на спину и слегка задирает топик. — Ведь мы отвезем Маршалл туда, где ее никто не сможет найти.

— Эй, алло, самцы со спермотоксикозом, ну-ка быстро подъем! — командует Элайджа и быстро поднимается на ноги. — Кладите девчонку в багажник и садитесь в тачку.

— Так, ее сумочку мы бросим здесь, — уверенно говорит Дэвид, взяв сумку Хелен и небрежно швырнув ее в сторону истекающего кровью и скулящего от боли и собственного бессилья Сэмми. — Пусть псина звякнет копам. Или Роузу.

— Проверьте ее карманы – вдруг там мобила лежит!

— Нет, все чисто! — сообщает Даррен после того, как проверят карманы на джинсовых шортах Хелен. — Мобила, походу, в сумке.

Пока Сэмми душераздирающе скулит и негромко лает, прямо на его глазах преступники быстро поднимаются на ноги, а Лютер и Рональд без проблем берут бессознательную Хелен под мышки и за ноги и быстрым шагом направляются к нужной им машине, пока остальные следуют за ними.

Элайджа быстро открывает багажник автомобиля, быстро вынимает кое-какие вещи, чтобы освободить место и делает жест, давая понять, что можно укладывать жертву. Лютер один берет обмякшее тело Хелен на руки и без проблем укладывает его в багажник, где оказывается столько место, что она вполне смогла бы спокойно здесь находиться. Бросив на нее полный первобытной страсти взгляд, Дэвид опускает дверцу багажника, чтобы закрыть его. После чего они с хитрой улыбкой дают друг другу пять и в последний раз смотрят на отчаянно лающего Сэмми, который изо всех сил пытается подняться на ноги и наброситься на них, но тут же падает на землю из-за сильной слабости и боли во всем теле.

Испытывая чувство превосходства, все пятеро мужчин с ехидной ухмылкой машут песику рукой и начинают садиться в автомобиль: пока Элайджа садится за руль и заводит мотор с помощью ключа, остальные располагаются на пассажирском и заднем сиденьях. Спустя несколько секунд машина издает негромкий скрежет колес и на высокой скорости уезжает все дальше по прямой, а из открытых окон можно услышать, что кто-то решил включить радио и сделать музыку погромче. И их след окончательно пропадает после того, как преступники поворачивают налево, проигноривав тот факт, что они едва не сбивают переходящего в неположенном месте дорогу молодого парня, который явно куда-то очень спешит, судя по тому, как он несется куда-то молнией по своим делам.

И снова преступники оставляют Сэмми в полном одиночестве в большом городе. Только на этот раз они его еще и сильно ранят. Песик отчаянно скулит и тихонько лает, таким образом выражая боль от ранения и разочарованность в себе из-за того, что не смог спасти свою хозяйку, которую увезли в неизвестном направлении. Кровь стремительно вытекает из открытой раны, а сил на то, чтобы встать или же просто пошевелиться нет. Он не в состоянии на всех порах помчаться за уехавшей машиной и дать Хелен понять, что не бросит ее. О ней ему напоминают сумочка девушки, что валяется недалеко от него. Ретривер бросает на нее свой полный боли мокрый взгляд и издает душераздирающий стон, граничащий с поскуливанием, с учащенным дыхания обессилено лежа на боку и безучастным взглядом смотря на все, что перед ним находится. За все это время здесь не прошло ни одного человека и не проехало ни одной машины. Нет никого, кого можно было попросить о помощи в спасении девушке, которой теперь угрожает смертельная опасность. И которую не смогут найти так же, как не смогли бы найти и Питера, если бы ему не посчастливилось сбежать.

Глава 23

Только лишь спустя два-три часа Ракель сообщают новости о состоянии Сэмми. Получив все необходимые инструкции и оплатив предоставленные счета, девушке позволяют забрать песика с собой. Как бы сильно ей ни хотелось этого делать, она отвозит его домой к Скарлетт, которая была в полном ужасе, когда увидела перед собой перебинтованного, жалобно скулящего от боли ретривера, виновато смотрящего на нее, будто извиняясь за то, что он не смог уберечь Хелен и позволил плохим людям ее увезти.

Чуть позже к ним также присоединился и Питер, чьи красные, опухшие глаза без слов могут дать понять, что он уже успел выразить чувство отчаяния горьким плачем. Он бы дал волю эмоциям и сейчас, но все же старается держать себя в руках, прилагая для этого немало усилий. Из-за чего все его тело находится в сильнейшем напряжении, руки дрожат, а воздуха в легких не всегда хватает.

— К счастью, раны оказались не очень глубокими, — сообщает Ракель, сидя на кровати и мягко трепля Сэмми за ушки, пока он лежит у ног Скарлетт, сжимающая в руках маленький платочек и сидящая на стуле. — Никакие важные органы задеты не были. Хотя ветеринар и сказал, что он успел потерять довольно много крови, пока я везла его в клинику.

— Пресвятая дева, у меня сердце разрывается, глядя на него, — дрожащим голосом говорит Скарлетт, также нежно погладив Сэмми по головке. — Сэмми, мальчик мой маленький… Что ж с тобой сделали эти изверги?

Сэмми очень жалобно скулит, сложив лапки перед собой.

— Ему прописали полный покой и кое-какие антибиотики, — спокойно говорит Ракель. — Также придется регулярно возить его на перевязку. Но этим я буду сама заниматься. Если соблюдать все рекомендации, то Сэмми должен быстро восстановиться.

— Сначала эти гниды дубасили его руками и ногами, а теперь еще и ранить решили, — низким, грубым голосом говорит Питер, нервно потирая руки, пока он сидит рядом с Ракель. — Мало им было, черт возьми!

— Слава богу, что прохожие согласились помочь мне довезти его до клиники. Сама бы я вряд ли с этим справилась. Потому что Сэмми довольно тяжелый, а я не на машине.

— А как же ты добралась сюда? — уточняет Скарлетт.

— Меня привезли те же самые люди, которые нашли Сэмми. Они ждали новостей вместе со мной. А когда ветеринар разрешил забрать песика домой, то они предложили подбросить нас по нужному адресу.

— Я очень рад, что хотя бы с ним все хорошо, — задумчиво говорит Питер и гладит Сэмми по голове. — И с тобой, Ракель. Если бы мы потеряли еще и кого-то из вас, это было бы уже слишком.

— Ох, да я и сама в ужасе от этой мысли, — слегка дрожащим голосом говорит Скарлетт. — За все это время я крепко привязалась к Сэмми и не жалею, что позволила Хелен завести собаку, о которой она так мечтала.

Услышав имя Хелен, Сэмми тут же начинает заливаться душераздирающим поскуливанием.

— Тише-тише, приятель, тише, — мягко успокаивает Питер. — Все хорошо, ты ни в чем не виноват.

— Сэмми чувствует себя таким виноватым из-за произошедшего с Хелен, — с грустью во взгляде отмечает Ракель. — Стоит только произнести ее имя, как происходит то, что происходит сейчас.

— Боже праведный, что же теперь с ней будет? — со слезами на глазах недоумевает Скарлетт. — Что они хотят сделать с моей внученькой? Почему именно она?

— Поверьте, миссис Маршалл, у меня и самого разрывается сердце от мысли, что с Хелен может что-то случиться, — спокойно говорит Питер, положив руку на руку Скарлетт, пока рядом сидящая Ракель мягко гладит его по плечу. — Меня вон уже часа два всего трясет от ужаса.

— Как же так, я не понимаю? Неужели нельзя было все это предотвратить?

— Увы, миссис Маршалл, но мы практически ничего не могли сделать, — тяжело вздыхает Ракель. — Все наши прежние усилия оказались тщетными.

— Знала я, что что-то точно происходит. Была уверена, что Хелен что-то от меня скрывает. Она в последнее время была сама не своя. Все время ходила какая-то напряженная, невеселая, а порой даже плакала тихонько в своей комнате. А когда я спрашивала ее, в чем дело, моя внучка отнекивалась и говорила, что все хорошо.

— Она и правда ничего не рассказывала вам про мою ситуацию? — спрашивает Питер. — Не говорила, что меня преследует некий Маркус?

— Нет, Хелен ничего мне не говорила. Хотя что-то подсказывало мне, что дело точно в тебе. Ведь она всегда переживает из-за всего, что тебя касается, намного больше, чем из-за чего-либо еще.

— Нам очень жаль, что вам пришлось узнать все в самый последний момент, да еще и при таких обстоятельствах, — выражает сочувствие Ракель. — Ранение Сэмми и похищение Хелен мы уже просто не смогли бы от вас скрыть.

— А чего хоть этот Маркус хочет от Питера? Что ему сделала моя внучка?

— Маркус утверждает, что я должен ответить за то, что испортил ему жизнь, — объясняет Питер. — Хотя я сам не понимаю, что такого сделал. Этого человека я впервые в жизни увидел лишь неделю назад, когда те же самые гниды ударили меня по голове, отвезли черт знает куда и связали.

— Тебя увезли? — широко распахивает глаза Скарлетт.

— Да. Сэмми в тот день также был со мной. Он пытался мне помочь, но опять же не смог.

— Эти гады бросили его там одного, — продолжает Ракель. — Но слава богу, Наталия проезжала там, забрала Сэмми с собой и связалась со всеми нами.

— Маркус на самом деле даже и не думал меня отпускать. Они сначала хотели меня немного помучить, а потом отвезти уже в другое место. Но мне очень повезло, что я смог сам себя развязать, отбиться от этих уродов и сбежать на машине одного из них. А иначе бы я бы сейчас не сидел здесь с вами.

— Неужели это они так тебя побили? — спрашивает Скарлетт, бросает полный ужаса взгляд на опухший глаз Питера и все еще яркие, но немного побледневшие синяки на лице и руках. — У тебя вон синяки по всему телу и глаз опухший.

— Да, они… — низким голосом произносит Питер. — Но сейчас я еще выгляжу более-менее нормально. Неделю назад мне было страшно смотреть на себя зеркало. Вы бы были просто в ужасе, скажу вам откровенно.

— Господи, Питер, бедный ты мой мальчик… — Скарлетт с мокрыми глазами мягко гладит Питера по руке и щеке. — За что ж эти гады так с тобой? Ты ведь такой хороший и добрый и никому не делаешь гадости!

— Да меня всю жизнь кто-то пинает… То одноклассники, то еще кто-нибудь… Как будто быть для всех грушей и объектом для насмешек – моя судьба.

— Нет, Питер, не говори так, — возражает Ракель, взяв Питера под руку.

— Это правда, Ракель. Не было еще одного периода в моей жизни, когда со мной не обращались так жестоко.

— Ну а у тебя нет никаких предположений насчет того, почему этот Маркус так тебя не взлюбил? — спрашивает Скарлетт.

— Пока мы с ребятами сосредоточены на теории о том, что к этому причастна моя мать. Хелен однажды рассказала о встрече с одним из этих уродов, который признался ей в причастности этой женщины к тому, что происходит.

— Твоя мать? Но ведь она давно пропала! Ты же сам сказал!

— Да, но Маркус и сам этого не отрицал, когда я прямо спросил его про свою мать. Но и подтверждать ничего не стал.

— Господи, но что же она такого ему сделала? И какое ты имеешь к этому отношение?

— Не знаю, миссис Маршалл, я ничего не могу вам сказать, — качает головой Питер. — Поначалу я думал, что она просто перешла дорожку какому-то богачу, который узнал о ее богатом сыночке и решил потребовать денег с меня. Раз с алкашки со стажем можно только грязное нижнее белье взять. Но как оказалось, Маркус никакой не богач, а обычный работяга. И все те, кто ему сейчас помогает, являются сынками его покойных ныне дружков.

— Значит, получается, что твоя мама жива?

— Не знаю, мне плевать, если честно. Я хочу, чтобы она оставила меня в покое и сама разбиралась с этим старым маразматиком. — Питер с учащенным дыханием крепко сжимает руки в кулаки. — Которого я придушу собственными руками, если с Хелен что-нибудь случится.

— Питер…

— Клянусь вам, я размажу его по стенке! Маркус у меня, черт возьми, землю будет есть, да пыль глотать! Он заплатит мне, если она умрет по его вине. Пусть только попадается мне где-нибудь на улице. Ему крышка!

— Может, ему просто нужны деньги? Может, если мы заплатим ему столько, сколько он хочет, то и ты сможешь жить спокойной жизнью, и Хелен вернется домой?

— Нет, миссис Маршалл, здесь не все так просто, — качает головой Ракель. — Маркус делает все это вовсе не ради денег. Питер предлагал деньги, но тот наотрез отказался. Мол, единственное, что ему сейчас нужно, – это его шкура и его имя на могиле.

— Но Хелен-то здесь причем? — недоумевает Скарлетт и тихо шмыгает носом. — Почему этот человек похитил мою внучку?

— Чтобы свести меня с ума, — хмуро бросает Питер. — Он знает, что я не выдержу, если Хелен как-то пострадает. Убедился в этом после того, как она чуть не погибла после покушения на нее.

— Покушения? — уточняет Скарлетт, почувствовав, как ее сердце замирает. — Какого покушения?

— Один из этих уродов пытался утопить ее в речке.

— Господи Иисусе…

— Если бы Сэмми не нашел меня и не потребовал вернуться, она бы точно погибла. Но к счастью, я вовремя успел вытащить ее из воды.

— Какой ужас, боже мой…

Скарлетт со слезами на глазах прикрывает рот рукой, пока Сэмми очень жалобно скулит.

— А я, старая кошелка, сижу здесь, развесив уши и ни о чем не догадываясь! Пока моя бедная внученька страдает…

— Мне правда очень жаль, миссис Маршалл, — с грустью во взгляде извиняется Питер, положив руку на руку Скарлетт после того, как садится рядом с ней. — Клянусь, я всеми силами пытался защитить Хелен и не допустить ничего плохого. Был готов терпеть все самые ужасные пытки. Но увы, ей ничего не помогло.

— Я бы тоже не смогла ей помочь, если бы мы обе были пойманными этими отморозками, — неуверенно говорит Ракель.

— Не зря у меня уже которую неделю болело сердце, — качает головой Скарлетт, приложив руку к грудной клетке. — Как чувствовала, что однажды узнаю что-то ужасное.

— Миссис Маршалл, дорогая…

— А Хелен все это время молчала как партизанка… Постоянно искала какие-то отмазки, ловко меняла тему…

— А с вами случайно не происходило ничего необычного, пока вы куда-то ходили вдвоем?

— Нет, ничего такого… Хотя меня немного насторожило кое-что… В один из дней мы с ней гуляли по городу, и я решила зайти в аптеку. Так вот, пока я ждала своей очереди, то в окошке увидела, как к Хелен подошел какой-то мужчина, которого она явно испугалась.

— А что за мужчина, вы не помните? — слегка хмурится Питер.

— Да высокий какой-то, с пучком на голове! Издалека я плохо видела даже с очками, но мне показалось, что ему на вид чуть больше тридцати.

— Кажется, это самый главный в компашке Маркуса… Вроде Элайджей зовут… Когда я был связан, этот жук ластился перед ним как котяра и исполнял любые его прихоти.

— Тогда Хелен сказала, что он просто спросил у нее дорогу до какого-то стадиона. Но какое-то чутье подсказало мне, что она врет. Потому что моя внучка выглядела очень напуганной. Да и я видела, как Сэмми на него рычал. Хотя обычно этот мальчик спокойно реагирует на тех, с кем она общается, и ведет себя дружелюбно.

— Клянусь, миссис Маршалл, мы говорили Хелен, что она должна все вам рассказать, когда узнали о ее встречах с прихвостнями Маркуса, — признается Ракель. — Но ваша внучка наотрез отказывать что-то вам рассказывать и решила лгать. Она не слушала нас, когда мы говорили, что рано или поздно вы все равно все узнайте.

— Мы понимали, что она делала это ради того, чтобы уберечь вас от потрясений, — добавляет Питер. — Но нам казалось, что вы заслуживайте знать правду. Правду о том, что опасность угрожает не только мне, но и ей тоже.

— А я ничего не знала… — тяжело вздыхает Скарлетт и платочком аккуратно подтирает слезы под глазами. — Ничего… Спокойно отпускала свою внучку на работу или погулять с собачкой, друзьями или возлюбленным. Не думала, что может произойти что-то плохое.

— До поры до времени мы и сами не знали, что те люди следили за ней на улице и ловили для того, чтобы запугать, — признается Ракель. — Это выяснилось в тот день, когда она чуть не утонула. Когда узнали о связи матери Питера со всей этой чехардой.

— Как я могла так все проворонить? Как могла упустить момент? Почему не смогла защитить свою внучку? Почему?

Скарлетт закрывает лицо обеими руками и дает волю эмоциям, начав издавать душераздирающие всхлипы, пока Ракель с полусухими глазами садится рядом с ней и мягко приобнимает за плечи с надеждой немного успокоить.

— Не вините себя, миссис Маршалл, — просит Питер, взяв Скарлетт за руку. — Вы ничего не смогли бы сделать. Наверное, я тоже был бессилен. Несмотря на все свои усилия.

— И где мы теперь будем ее искать? — недоумевает Скарлетт, понимая, что ее бросает в дрожь. — Куда эти гады увезли мою девочку? Что они хотят с ней сделать?

— Не волнуйтесь, миссис Маршалл, мы найдем ее, — пытается успокоить Ракель. — С Хелен все будет хорошо. Маркус просто не успеет ничего с ней сделать.

— Тут даже полиция будет бессильна. Потому что никто не знает, где ее искать. Ты сама сказала, что свидетели видели лишь момент, когда Хелен заталкивали в машину.

— Я знаю. Но я обещаю, мы не будем сидеть без дела. Мы с ребятами сделаем все, что в наших силах, чтобы спасти Хелен.

— Вы уже ничего не сможете сделать. Нет никаких зацепок, которые позволят нам выйти на ее след.

— Уверена, что полиция найдет что-нибудь.

— Тем более, Маркус оказался не таким уж и не невинным, — добавляет Питер.

Сэмми в этот момент очень тихо лает, чувствуя боль при малейшем движении.

— Господи, за что мне все это? — Скарлетт тихо шмыгает носом, пока Ракель прижимает ее к себе и позволяет женщине положить голову ей на плечо. — За что мне эти страдания? Я и так выплакала все глаза, когда Роджер заболел и в итоге скончался. А теперь я по ночам не буду спать из-за переживаний о Хелен. Единственном родном человечке, который у меня остался.

— Мы с вами, миссис Маршалл, — уверенно говорит Ракель. — Ни я, ни ребята вас не бросим. Сделаем для вас все, что будет нужно.

— Мне нужно только одно – моя внученька. Живая, здоровая и счастливая.

— Все будет хорошо, дорогая миссис Маршалл, — неуверенно отвечает Питер, мысленно ударив себя по лицу за то, что он врет Скарлетт и говорит ей то, что вряд ли будет правдой. — Очень скоро Хелен вернется домой.

— Я не знаю, что буду делать, если Хелен умрет. Она… Она единственное, ради чего я живу на этом свете. У меня больше никого нет. Только моя маленькая девочка…

— Мы знаем, — мягко произносит Ракель.

— А какого будет Сэмми? Как несчастен он будет, если его хозяйка погибнет?

Сэмми снова жалобно скулит, полусухими глазами смотря на Скарлетт.

— Хелен не умрет, миссис Маршалл, — уверяет Ракель. — Она будет жить и сможет пережить все это.

— Надеюсь, она хотя бы не натворит глупостей, чтобы не разозлить похитителей, — выражает надежду Скарлетт. — Будет делать все, что они говорят.

— Это мало чем ей поможет, если Маркус настроен избавиться от нее в любом случае, — выражает опасение Питер.

— Господи, что делать? Что нам теперь делать? Ума не приложу! Боже мой… Я просто в шоке… В полном шоке…

— Не волнуйтесь, ее поисками займемся мы с ребятами, — обещает Ракель. — А вы думайте о своем здоровье. Хелен не выдержит, если с вами что-то случится. Да и Сэмми вы сейчас очень нужны.

— Да, мы сейчас не можем оставить его одного, — соглашается Питер. — Надо помочь ему поправиться и пережить разлуку с хозяйкой.

— Наверное, лечение будет очень дорогим, — выражает опасение Скарлетт. — Одна операция стоит как крыло самолета…

— Об этом даже не переживайте, миссис Маршалл, — уверенно говорит Ракель. — Все расходы по лечению и реабилитации Сэмми я полностью беру на себя. Все счета будут записаны на мое имя, и я буду сама все оплачивать.

— Но ведь это же очень большая сумма!

— Для меня это не проблема. Я все оплачу. Думаю, сейчас это самое малое, что я могу сделать для своей подруги.

— Ох, спасибо тебе большое, Ракель, — дрожащим голосом немного стыдливо благодарит Скарлетт. — Спасибо, миленькая… Ты меня так выручила… Сама бы я не потянула со своей скромной пенсией, а доступа к банковской карточке Хелен у меня нет.

— О деньгах даже не думайте. Лечение Сэмми будет полностью на моих плечах.

— Обещаю, дочка, я все потихоньку тебе верну. Буду каждый месяц отдавать с пенсии. Богом клянусь.

— Не надо ничего мне отдавать, миссис Маршалл. — Ракель накрывает руку Скарлетт своей рукой. — Оплата лечения Сэмми – это исключительно моя инициатива. На которую я иду ради своей подруги.

— Спасибо, моя хорошая, спасибо большое. — Скарлетт заключает Ракель в трогательные объятия и тихо шмыгает носом. — Да благословит тебя Господь! Дай бог тебе здоровья!

— И если вам самой что-то понадобится, то вы всегда можете обратиться к нам с ребятами, — добавляет Питер. — Все сделаем, со всем разберемся.

— Я прошу вас только об одном – найдите и спасите Хелен. Мне будет плевать на себя и все на свете, если моя внученька не вернется домой живой и здоровой.

— Мы будем делать для этого все возможное. Я переверну этот мир верх дном, но найду Хелен. Где бы она ни была. Где бы эта тварь ни скрывала ее.

— Ох, боже праведный, когда я в своей жизни ошиблась? За что мне такое ужасное наказание? За что?

— Пожалуйста, миссис Маршалл, не плачьте, — с мокрыми от слез глазами умоляет Ракель.

— Миссис Маршалл, вам нельзя волноваться, — спокойно говорит Питер, приобняв Скарлетт за плечи. — У вас слабое сердце. Поберегите себя хоть немного.

— Хелен, внученька моя… Моя маленькая девочка… Она же там совсем одна… Холодненькая, голодненькая, в окружении каких-то шакалов…

Сэмми в этот момент издает тихий, душераздирающий вой, с жалостью в полусухих глазах смотря на горько плачущую, трясущуюся и бледную от страха от напряжения Скарлетт. Хоть Питер и Ракель пытаются утешить женщину и убедить ее в том, что все будет хорошо, в глубине души они оба не совсем уверены в счастливой финале этой истории. Не уверены, что смогут найти Хелен до того, как Маркус захочет с ней расправиться. Да, им неприятно фактически лгать ей, но девушка и мужчина понимают, что так будет намного лучше. И они не оставляют попыток помочь рыдающей женщине немного успокоиться до того момента, когда раздается громкий звонок в дверь, на которую все тут же обращают свои взоры.

Скарлетт встает с кровати и направляется в коридор, пока Ракель и Питер с грустью во взгляде переглядываются между собой, а затем приобнимают друг друга и уделяет немного внимание скулящему Сэмми, обессилено лежащий рядом. Женщина тем временем быстро открывает дверь и видит перед собой встревоженных Даниэля и Терренса и зареванную Анну, крепко прижимающуюся к своему возлюбленному.

— Добрый вечер, ребята, — дрожащим, низким голосом здоровается Скарлетт.

— Добрый вечер, — здороваются Анна, Терренс и Даниэль.

— Проходите.

Скарлетт отходит в сторону, чтобы позволить гостям войти. А как только Анна первая пересекает порог, то она со слезами на глазах заключает женщину в крепкие объятия.

— Миссис Маршалл… — тихо произносит Анна.

— Анна, девочка моя… — издает громкий всхлип Скарлетт.

— Ну как вы, миссис Маршалл? — проявляет беспокойство Даниэль, положив руку на плечо Скарлетт.

— Не нахожу себе места… От мысли, что моя внучка в беде.

— Мы с вами, миссис Маршалл, — уверенно говорит Терренс. — Вы не одна.

— Спасибо большое… И простите, что вам пришлось бросить все свои дела.

— Нет, это вы нас простите. За то, что позволили этому случиться.

— Да, мы делали все, что было в наших силах, но похоже, этого было мало, — добавляет Даниэль.

— Не вините себя, ребята, — качает головой Скарлетт. — Вашей вине в безумии того Маркуса нет. Это он во всем виноват.

— А вы сейчас одна? — уточняет Анна. — Или кто-то из ребят уже здесь?

— Пока только Питер и Ракель.

— Она привезла Сэмми?

— Да, он с нами.

— С ним все хорошо? — напряженно спрашивает Терренс.

— Да, слава богу, эта девочка вовремя отвезла Сэмми в клинику, где его экстренно прооперировали. Пока он очень слаб и скулит от боли, да и от наркоза тяжеловато отходит.

— Хоть одна хорошая новость, — резко выдыхает Даниэль.

— Давайте я провожу вас в свою комнату. Ребята сейчас там, ждут вас.

Как только Скарлетт разворачивается и направляется в сторону своей комнаты, Даниэль, Терренс и Анна следуют за ней. А когда приходят туда, то обратившие на них свои взоры Питер и Ракель тут же встают с кровати, пока Сэмми кладет мордочку на лапки и стыдливо отворачивает ее в сторону.

— Ракель, родная… — облегченно выдыхает Терренс, быстрым шагом подходит к Ракель и заключает ее в крепкие объятия. — Слава богу! Я так за тебя испугался!

— Не переживай, любимый, со мной все в порядке, — с немного натянутой улыбкой отвечает Ракель, пропустив пальцы сквозь волосы Терренса.

— Я чуть с ума не сошел, когда на секунду подумал, что тебя увезли вместе с Хелен.

— Нет, я никак не сталкивалась с этими типами. Наверное, меня спасло чудо. И Серена. Которая отвлекла меня разговором.

— Девочка моя…

Терренс нежно гладит Ракель по голове и несколько раз целует ее в висок.

— Не пугай меня так больше! А иначе я сойду с ума. Не смогу спокойно жить без тебя.

— Прости, что так получилось. — Ракель нежно гладит Терренса по щеке после того, как немного от него отстраняется. — Я вовсе и не собиралась тебя пугать.

— Все хорошо, солнышко… Все хорошо…

Терренс обеими руками гладит щеки Ракель и с учащенным дыханием мило целует ее в висок. Тем временем Анна немного рыдает у Питера на плече, когда обнимает его, а затем уже Даниэль заключает своего подавленного приятеля в крепкие объятия и хлопает его по голове, пока тот изо всех сил заставляет себя держать эмоции глубоко внутри.

— Держись, Питер, все будет хорошо, — подбадривает Даниэль, похлопав Питера по плечу и крепко его сжав. — Мы найдем Хелен где бы она ни была.

— Слабо в это верится, — качает головой Питер.

— Нет-нет, мы так просто не сдадимся! Мы не отдаем эту девчонку тому отморозку и его шакалам! Ни за что!

— Клянусь, я убью эту тварь, если с ней что-то случится. Возьму какой-нибудь нож и всажу его в Маркуса по самое основание.

— Поверить не могу, что это происходит на самом деле, — дрожащим голосом говорит Анна, заливаясь слезами. — Я не хочу, чтобы Хелен погибла. Не хочу, чтобы с ней что-то случилось.

— Она не умрет, ребята, вот увидите! — с гордо поднятой головой заявляет Даниэль. — Хелен скоро найдется живой и здоровой. Мы не сдадимся!

В этот момент Терренс подходит к Питеру и заключает его в крепкие дружеские объятия, похлопав парня по спине и слегка потерев ее. Пока Ракель раскидывает руки, чтобы прижать к себе Анну, погладить ее по голове и поцеловать в макушку, и слегка улыбается Даниэлю, который также обнимает брюнетку.

— Слава богу, с тобой все хорошо, — облегченно говорит Даниэль.

— Да, я в порядке, — спокойно отвечает Ракель. — Не волнуйся, Даниэль.

— Не вешай нос, Пит, мы ее найдем, — обещает Терренс и сжимает предплечья Питера. — Все будет хорошо. Эта тварь ничего с ней не сделает.

— Если Хелен погибнет, я никогда себе этого не прощу, — покачав головой, заявляет Питер. — Никогда, слышишь! Я не смогу это пережить. Не смогу!

— То, что произошло сегодня, это не твоя вина.

— Вот уж точно… Затишье перед бурей... Этот отморозок залег на дно и выполз тогда, когда от него никто ничего не ждал.

— Мы рядом, брат, — уверенно говорит Даниэль, приобняв Питера за плечи. — Готовы всем помочь и выслушать.

— Да, если тебе плохо, не держи это в себе, — побуждает Терренс. — Говори все, что ты чувствуешь.

— Я чувствую только одно… — низким, дрожащим голосом отвечает Питер. — Желание сдохнуть… Потому что мне очень плохо.

— Тише, приятель, тише, — успокаивает Терренс, похлопав Питера по затылку и спине. — Мы тебя не бросим.

Пока Ракель всеми силами пытается утешить Анну, а Даниэль и Терренс оказывают поддержку Питеру, Скарлетт со слезами на глазах присаживается на кровать и мягко треплет Сэмми за ушки, который в какой-то момент привлекает внимание друзей своим душераздирающим поскуливанием.

— Сэмми, мальчик… — широко распахивает глаза Анна и прикрывает рот руками. — Боже мой…

— Эй, ну как ты, приятель? — с сочувствием спрашивает Даниэль, присев на колени перед Сэмми и погладив его по голове.

В ответ Сэмми снова очень жалобно скулит.

— Боже, что же эти гниды с тобой сделали! — приходит в ужас Терренс, опустившись на корточки и погладив Сэмми по спине.

— Повезло, что ранение оказалось поверхностным, — спокойно говорит Ракель. — Все раны как следует продезинфицировали, зашили и перевязали.

— Бедненький, как же ему плохо, — задумчиво отмечает Анна, присев на край кровати и подставляет ладонь, в которую Сэмми нежно утыкается своим носиком.

— У него не было никаких шансов против толпы, — тяжело вздыхает Скарлетт. — Как бы сильно он ни хотел спасти мою внучку.

И снова Сэмми издает громкий душераздирающий вой, таким образом выражая свою невыносимую боль и съедающее его изнутри чувство стыда.

— Нет-нет, Сэмми, все хорошо, — мягко успокаивает Терренс. — Ты сделал все, что смог. А против толпы ты бы один не справился.

— Тише-тише, Сэмми, произошедшее с Хелен не твоя вина, — говорит Даниэль после очередного воя Сэмми. — Ты никак не смог бы на это повлиять.

— Сэмми, пожалуйста, не разрывай нам сердца, — с жалостью во взгляде умоляет Анна. — Нам и так тяжело, а твой вой лично меня сейчас доведет до истерики.

— Господи, что же будет с бедным мальчиком? — со слезами на глазах недоумевает Скарлетт, крепко сжимая в руках платочек. — Что нам с ним делать, пока мы ничего не знаем о Хелен? А что будет, если мы не успеем, и она погибнет?

— Нет-нет, миссис Маршалл, не говорите так! — возражает Терренс и быстро поднимается на ноги. — Верьте, что все будет хорошо.

— Этими словами можно только лишь успокаивать себя. — Скарлетт тихо шмыгает носом. — А если подумать трезво, то ситуация безнадежная.

— Миссис Маршалл, пожалуйста… — с жалостью во взгляде произносит Даниэль, также встав на ноги.

— Ладно бы мы знали, где они ее спрятали. Ладно бы были хоть какие-то зацепки. Но у нас ведь ничего нет! Ничего! Эти гады вон даже выкинули сумочку Хелен с телефоном, деньгами и карточками. Она никак не сможет с нами связаться. Да и ей не дадут этого сделать.

— Да, но ведь мы точно знаем, что это дело рук Маркуса Лонгботтома, — отмечает Питер, присев рядом со Скарлетт. — А полиция уже про него знает из-за его делишек в прошлом.

— Господи Иисусе, если это и правда тот самый Маркус, который в девяностые убил больше сотни людей, то я просто в ужасе. В ужасе от того, что этот негодяй захочет сделать с моей девочкой.

— Мы и сами этого до смерти боимся, — низким, дрожащим голосом говорит Анна. — Помня о том, насколько зверскими были его преступления.

— Он убьет Хелен… — Скарлетт с дрожью выдыхает, пока Питер мягко гладит ее по спине. — Маркус не оставит мою внучку в живых. Она станет его очередной жертвой.

Прикрыв рот рукой, Скарлетт продолжает горько плакать, разрывая сердце и без того подавленным и опустошенным Анне, Ракель, Даниэлю, Терренсу и Питеру.

— Черт, лучше бы эти твари еще раз поймали меня, — низким голосом говорит Питер, крепко сцепив пальцы рук и согнувшись пополам. — Лучше бы я снова пережил все, что они со мной сделали в тот раз. Мне становится дурно от мысли, что Хелен грозит то же самое.

— Если честно, то я без понятия, что нам делать, — расставляет руки в бока Ракель.

— А что мы можем сделать? — пожимает плечами Анна. — Свидетели похищения есть, но они лишь подтвердили сам факт и запомнили преступников.

— Может, получится найти владельца машины, на которой увезли Хелен? — спрашивает Даниэль. — Ракель, у тебя случайно нет ее номера?

— Да, мужчина его запомнил и написал на бумажке, — кивает Ракель. — Она у меня в сумке. И на всякий случай я также взяла мобильные номера у него и его матери.

— А они не видели, кто сидел за рулем? — уточняет Терренс. — Возможно, он и есть владелец?

— Старушка сказала, что за рулем вроде бы был мужчина с пучком на голове.

— Значит, это была его тачка, — заключает Питер.

— А что толку-то? — разводит руками Скарлетт. — Вдруг этот парень совершенно чист перед законом? Не чист только сам Маркус, который все это и затеял.

— Не совсем так, — возражает Даниэль. — Так называемая черная метка появилась у того, кто напал на Питера после одного из наших концертов. С того момента все и началось.

— Да, тогда охране удалось быстро его скрутить, и они немедленно вызвали полицию, — добавляет Терренс. — Но как мы понимаем, его не посадили.

— Маркус вроде бы помог оплатить впаянный тому типу штраф, — задумчиво говорит Питер. — А что будет с ним дальше – я не знаю. Может, с него вообще сняли все обвинения. Я не удивлюсь.

— Черт, как не вовремя мистер Джонсон решил уехать из города, — ругается Ракель.

— По дороге мы с парнями записали для него голосовое сообщение, в котором объяснили ситуацию, — признается Анна. — Прослушает, когда будет время, и скажет, что делать.

— Да, а что мы будем делать до этого времени? — недоумевает Скарлетт. — Ждать, пока тот гад не захочет убить мою внучку?

— Есть надежда, что однажды он объявится с какими-то конкретными требованиями, — задумчиво говорит Даниэль.

— Но скорее всего, их не будет, — предполагает Терренс. — Похищение было совершено не целью содрать с нас деньги.

— Так или иначе если у нас будет хоть малейшая зацепка о ее местонахождении, то мы должны немедленно туда поехать и забрать, — решительно говорит Питер.

— Черт, трудно искать человека, когда у тебя нет никакой информации о том, где он может быть, — резко выдыхает Ракель. — Когда преступник и сам прячется в своей норе.

— Похоже, остается только ждать, молиться и верить, что моя девочка не натворит со страху глупостей, — отвечает Скарлетт и тихо шмыгает носом.

— Натворит или нет, но если Маркус решительно настроен ее убить, то ей уже ничто не поможет, — издает тихий всхлип Анна. — Как бы Хелен его ни умоляла, какой бы милой и кроткой ни была…

— Простите, миссис Маршалл, а правда, что Хелен уже сталкивалась с Маркусом, когда она была маленькая? — неуверенно спрашивает Ракель.

— В смысле? — слегка хмурится Питер.

— Правда, — кивает Скарлетт. — Мы с Роджером однажды потеряли ее, когда пошли все вместе в магазин. Разговорились со своей знакомой и не заметили, как Хелен от нас отстала. Как она потом сказала, ее привлекла какая-то очень красивая, но безумно дорогая куколка на витрине. Мы потом как сумасшедшие бегали по всему магазину и искали ее, расспрашивая прохожих. Охранники магазина также помогали в поисках, когда мы обратились к ним.

Скарлетт тяжело вздыхает.

— В тот момент мы с мужем будто постарели лет на десять от ужаса. Ведь мы прекрасно знали, что творил этот Маркус. Никогда не спускали с внучки глаз и водили ее везде за ручку, а тут, старые болваны, заболтались. Чуть было не проворонили нашу маленькую кровиночку.

— Но вы ее нашли? — спрашивает Даниэль.

— Хелен сама нас нашла. Она со всех ног неслась к нам на порах с криками «Помогите!» и начала безутешно рыдать, когда прижалась к Роджеру. Мы и сами кое-как успокоились, и ее с трудом привели в чувства. Хелен задыхалась от волнения, когда рассказала нам о том, как к ней подошел какой-то мужчина и начал звать к себе домой, чтобы посмотреть на щенят. Она сказала, что сразу узнала в нем Маркуса и поэтому бросилась бежать. И этот мужчина, как ни странно, не стал ее преследовать.

— Я думаю, мы все с ним сталкивались, — пожимает плечами Терренс. — Или знаем тех, кто стал его жертвой или смог от него спастись.

— Интересно, узнает ли ее Маркус сейчас? — задается вопросом Питер.

— Кто знает, — пожимает плечами Ракель. — Но я не думаю, что он прекрасно помнит всех своих жертв, которых насчитывается около трехсот человек за весь период. А тех, кому удалось спастись, в разы больше.

— Возмутительно, что полиция не смогла поймать этого урода, — отмечает Скарлетт. — Ведь погибло сколько же человек, сколько во время какого-нибудь теракта. Преступления совершались практически у них под носом, а они его проворонили. И он уже примерно двадцать лет живет себе припеваючи. Вон… Готовится совершить новое преступление.

— Ничего, миссис Маршалл, рано или поздно ему воздастся за все его злодеяния, — уверенно отвечает Даниэль. — Лично я верю в справедливость. Если правосудие не смогло его наказать, то это сделает сама жизнь.

— Только сколько еще жертв должно быть, чтобы это произошло? — недоумевает Питер. — Сколько людей этот отморозок должен закопать в землю? Если ради этой справедливости должна погибнуть моя девушка, то мне она на фиг сдалась!

— Мне тоже не нужна справедливость ценой жизни моей внучки, — отвечает Скарлетт. — Если она умрет, то мне уже ничего не будет нужно.

— Думайте, мы хотим потерять свою подругу? — с мокрыми от слез глазами удивляется Ракель, опустившись перед Скарлетт на корточки и взяв ее за руку, пока женщину в крепких объятиях держит Питер. — Думайте, Сэмми хочет страдать из-за гибели хозяйки?

— Я знаю, что моя девочка не святая и совершила немало плохих поступков. Но она не заслужила ничего такого. Хелен ведь поняла, что была неправа. Ей до сих пор очень стыдно из-за того, как она вела себя с теми, кого безжалостно унижала по указке этой мерзкой гадины Эшли Кристенсен.

— Поверьте, миссис Маршалл, мы с Анной и Наталией уже давно простили Хелен и ни в чем ее не упрекаем. Да, изначально мы дали ей шанс ради парней, потому что не хотели их расстраивать. Но со временем она стала нашей близкой подругой. Мы увидели, что ваша внучка на самом деле очень даже милая и классная девчонка.

— Вы простили, а вот Бог, похоже, нет. Видно, Он посчитал, что ее грехи слишком тяжелые, раз решил подвергнуть такому ужасу.

Сэмми издает тихий, жалобный лай. Заикаясь, Скарлетт пытается сказать что-то еще, но в итоге просто машет рукой и продолжает горько плакать в объятиях Питера, которому и самому сейчас очень тяжело, но который находит в себе силы поддерживать бедную пожилую женщину, не находящая себе места из-за того, что Хелен находится в смертельной опасности. Анна в этот момент встает с кровати и отходит в сторону, все еще заливаясь слезами, но вскоре оказывается прижатой к груди Даниэля, который решительно к ней подходит и нежно гладит по голове. А после того, как Терренс присаживается на кровать, гладит Ракель по щеке и берет Скарлетт за руку, в квартире раздается звонок в дверь.

— О, объявились голубки наши! — восклицает Терренс.

— Хотите, я сам открою им дверь? — спрашивает Питер, погладив Скарлетт по плечу.

— Да, милый, открой, пожалуйста, — вяло дает добро Скарлетт, махнув рукой.

Как только Питер встает и направляется в коридор, Ракель садится на его место, приобнимает Скарлетт и мягко гладит ее по спине, пока Терренс трепет скулящего Сэмми за ушки, а Даниэль продолжает не очень удачные попытки успокоить Анну тихим, успокаивающим голосом и крепкими объятиями. После того как блондин открывает входную дверь, то видит перед собой встревоженного Эдварда, который приобнимает за плечи подтирающую под глазами слезы и слегка дрожащую Наталию.

— Привет, ребята, — без эмоций здоровается Питер и отходит, чтобы пропустить гостей в квартиру.

— Питер, брат… — с тревогой произносит Эдвард и заключает Питера в крепкие объятия. — Ты как?

— Хочу удавиться.

— Прекрасно понимаю твои чувства. — Эдвард легонько хлопает Питера по голове и спине. — Потому что также в свое время сходил с ума, когда дядя Майкл насильно удерживал Наталию в своем доме.

— И так же, как ты, я мечтаю убить Маркуса собственными руками. Я это сделаю. Сделаю, если Хелен погибнет. Клянусь, я с него шкуру сдеру.

— Держись, приятель, мы с тобой. — Эдвард отстраняется от Питера и берет его за предплечья. — Ты можешь во всем на нас рассчитывать.

— Да, Пит, что бы ни случилось, мы тебя не оставим, — обещает Наталия и громко всхлипывает, когда крепко обнимает Питера. — Что бы ты ни сделал. Что бы ты ни сказал.

— Спасибо огромное, ребята, — с натянутой улыбкой благодарит Питер. — Если бы не вы все, я бы уже давно рехнулся от горя. Вы мое спасение и моя сила.

— Ребята уже здесь?

— Да, мы ждем только вас.

— Пошли, сейчас вы сами все увидите.

Эдвард и Наталия направляются в комнату Скарлетт вслед за Питером, который в этот момент склоняет голову и с печалью во взгляде задумывается о чем-то ужасном, не испытывая прямо-таки огромного облегчения от безграничной поддержки друзей. А после появления на пороге немного опоздавших гостей все тут же переводят на них свои взгляды.

— Ну наконец-то, ребята! — восклицает Терренс, резко встав с кровати.

— Вы где были все это время? — спрашивает Даниэль.

— Долгая история, — хмуро отнекивается Эдвард. — Да и сейчас не время об этом говорить.

Хоть Терренс и Даниэль все прекрасно понимают, когда видят едва заметный засос на изгибе шеи Эдварда, который он не догадался скрыть, они, бросив друг другу короткий взгляд, решают деликатно об этом промолчать. Вместо этого парни просто подходят к нему, чтобы поприветствовать дружескими объятиями, пока Наталия бросается в объятия Ракель и Анны и после этого дает волю эмоциям, пока обе девушки одновременно прижимают ее к себе.

— Тише-тише, Наталия, не плачь, — пытается успокоить Даниэль, крепко обняв Наталию и погладив ее по спине. — Все будет хорошо.

— Мы найдем Хелен, — уверяет Терренс, погладив Наталию по голове. — Где бы она ни была.

— Держитесь, миссис Маршалл, — подбадривает Эдвард, заключив рыдающую Скарлетт в крепкие объятия. — Верьте, что все будет хорошо.

Скарлетт ничего на это не отвечает и лишь машет рукой, ею же затем прикрыв рот, пока Наталия подходит к ней и приобнимает за плечи. А попытавшись утешить Ракель и Анну такими же крепкими и дружескими объятиями, Эдвард переводит взгляд на лежащего на полу без сил Сэмми, подходит к нему, опускается на корточки и мягко гладит песика по голове.

Глава 24

— Сэмми, приятель… — с сочувствием во взгляде произносит Эдвард и чешет мордочку Сэмми после того, как тот жалобно скулит. — Не пощадили тебя эти твари…

— Боже мой, бедный малыш… — приходит в ужас Наталия, наклоняется к Сэмми и гладит песика по голове, пока тот смотрит на нее и Эдварда с душераздирающей жалостью. — Сердце кровью обливается, глядя на тебя…

— Он так жалеет, что не смог ничего сделать, — задумчиво говорит Скарлетт. — Не смог спасти свою хозяйку.

— Которую увезли прямо у него на глазах… — задумчиво добавляет Ракель, пока Анна и Наталия прижимаются к ней как можно ближе.

— И которую мы так просто не найдем, — добавляет Наталия. — И неизвестно, найдем ли вообще…

— Как бы мы себя ни уговаривали, ситуация действительно безвыходная, — с прискорбием отмечает Эдвард, поднимается на ноги и приобнимает Питера за плечи. — По крайней мере, пока.

— Да уж, придется включить долгий и томительный режим ожидания, — скрещивает руки на груди Питер. — Придется ждать, когда эта гнида объявится, чтобы подвесить его вниз головой.

— Я прекрасно понимаю, что сейчас чувствует Хелен, — обнимает себя руками Наталия. — Понимаю, что значит быть кем-то насильно удерживаемой в неизвестном тебе месте. Когда ты совсем одна, далеко от близких, без возможности попросить кого-то о помощи.

— Когда Майкл удерживал тебя в своем доме, мы тоже были вынуждены лишь ждать, — вспоминает Анна.

— Тогда ждали четыре дня, а сколько придется ждать в этот раз? — задается вопросом Терренс. — Как долго эта тварь будет над нами издеваться?

— Как долго эта тварь будет издеваться надо мной? — поправляет Питер. — Маркус решил вдоволь меня помучить до того, как отправить в могилу.

— Не думаю, что он засядет на дно больше, чем на неделю, — предполагает Даниэль. — Не станет этот урод затягивать, как бы сильно ему ни нравилось растягивать удовольствие.

— А ваш знакомый из полиции точно нам поможет? — неуверенно спрашивает Скарлетт. — Мы можем ему доверять? Он не пошлет нас куда подальше?

— Нет, миссис Маршалл, даже не думайте об этом! — гордо приподнимает голову Питер. — Виктор Джонсон – старый друг отца Терренса и Эдварда, который всегда приходил ему на помощь и уже не раз выручал нас с ребятами.

— Да, этот мужчина очень ответственно относится к своей работе и пользуется огромным уважением среди своих коллег, — добавляет Ракель.

— О, кстати, забыл вам сказать, что говорил с ним по дороге сюда, — сообщает Эдвард.

— В смысле, говорил? — округляет глаза Анна.

— Это правда, — подтверждает Наталия. — Оказалось, что мистер Джонсон вернулся еще вчера. И он сам связался с Эдвардом. Рассказал ему про какое-то голосовое сообщение от Терренса, Даниэля и Анны.

— Мы записали его до приезда сюда, — признается Даниэль. — Подумали, что он прослушает его в свободное время и сам потом перезвонит.

— Он его прослушал, — отвечает Эдвард. — И сказал, что все понял и будет работать над этим делом еще внимательнее.

— Кстати, он еще спросил, возможно ли поговорить с миссис Маршалл для того, чтобы она написала официальное заявление о похищении Хелен, — добавляет Наталия.

— Да-да, конечно, пусть господин полицейский приезжает, — дает добро Скарлетт. — В любое время.

— Мы с Эдвардом дали ему ваш домашний адрес и сказали, что едем сюда. Мистер Джонсон сказал, что подъедет в течение получаса, если вы согласитесь.

— Я сделаю все что он скажет. Согласна на все, лишь бы моя внучка нашлась.

— Сейчас напишу ему и скажу, что вы согласны, — говорит Эдвард, достав свой смартфон из внутреннего кармана джинсовой жилетки.

— Ох, слава богу, он здесь… — резко выдыхает Ракель, проведя руками по волосам.

— Надежды на то, что он что-то сделает, мало, но мы все равно должны обратиться в полицию и заявить о похищении, — добавляет Анна.

— По крайней мере, благодаря случаю с Питером мы смогли установить личность того, кто все это затеял, — отмечает Терренс.

— Только вот с уликами могут возникнуть проблемы, — выражает тревогу Даниэль. — Это гад и его прихвостни делают все так, что не остается никаких следов.

— Согласна, — произносит Скарлетт. — Полиция даже не смогла доказать причастность Маркуса ко всем тем убийствам. Да, есть какие-то дневники, но точно не установлено, что они принадлежали именно ему. А еще он тщательно заметал все следы. На местах преступления даже не находили никаких орудий убийства. Так что глупо ожидать чего-то и в этот раз.

— Даже если ты думаешь, что все тщательно продумал, всегда есть вероятность что-то упустить, — отмечает Терренс. — Даже если ты считаешь себя повелителем стратегий, это не значит, что ты не можешь проиграть из-за одной малюсенькой детали, которая перечеркнула все твои старания разом. Маркус наверняка не учел некоторые моменты, которые и могут сыграть в этой истории важную роль и помочь нам спасти Хелен.

— В любом случае с помощью полиции шанс найти ее будет гораздо выше, — отмечает Наталия. — Может, это мы с вами думаем, что ситуация безвыходная. А на самом деле полиция справится с этим делом в два счета.

— Ну, Маркус, гнида поганая… — сквозь зубы цедит Питер, подходит к письменному столу и с учащенным дыханием опирается о него руками. — Чтоб ты, козлина, сдох… Я лично это организую, если потеряю Хелен по твоей вине. Лично устрою над тобой самосуд. И по фиг, что потом со мной будет.

Все присутствующие ничего не говорят и грустным взглядом просто переглядываются между собой и Сэмми, который в ответ тихонько лает. Пока девушки держат друг друга и Скарлетт в крепких объятиях, будучи не в силах сдержать слезы, парни подходят к Роузу и пытаются хоть как-то утешить его. Хотя и понимают, что вряд ли смогут подбодрить его словами о том, что все будет хорошо. Потому что они в этом и сами не уверены.

— Пит, братан… — с жалостью во взгляде произносит Даниэль, по-дружески приобняв Питера и легким движением положив голову себе на плечо.

— Почему она? — низким, дрожащим голосом недоумевает Питер. — Какого фига это произошло именно с Хелен? За что ей все это?

— Мы рядом, приятель, мы поможем тебе, — обещает Терренс, похлопав Питера по голове и щеке. — И не стесняйся своих эмоций. Если хочешь выговориться – сделай это.

— Черт, лучше бы эти уроды еще раз схватили меня. Я бы все выдержал, если бы это спасло жизнь моей девушки.

— Тогда мы бы не находили себе места из-за тебя, — отмечает Эдвард, крепко взяв Питера за руки. — Как убивались тогда, когда ты пропал неделю назад.

— Если я ее потеряю, то можете даже не пытаться меня спасать. Я никогда не смогу оправиться после такого. Никогда.

— Нет-нет, приятель, не говори так! — возражает Даниэль.

— Умрет она – умру и я. Если Маркус хочет, чтобы я сдох, то он этого добьется. Я доставлю ему такое удовольствие. Доставлю. Пусть эта старая козлина подавится!

— Ну уж нет, мы не отдадим ему тебя и Хелен просто так, — уверенно заявляет Эдвард. — Хочет ваши шкуры – пусть сначала с нами разберется.

— Никто не смеет вредить нашим близким, — добавляет Терренс. — Маркус и его подлизы дорого заплатят за то, что уже сделали. Им все это просто так не сойдет рук.

— Это безумие, парни, — отчаянно произносит Питер. — Просто безумие. Я не выдержу. Это не в моей власти.

Задыхаясь от волнения, Питер так крепко сжимает Даниэля в своих объятиях, что тот чувствует небольшой дискомфорт. Тем не менее, Перкинс никак этого не показывает, а в ответ прижимает приятеля к себе и гладит по голове, прекрасно видя, как сильно блондин в этот нуждается, и думая, что слова в такой ситуации вряд ли сделают ему хорошо. Терренс же сначала мягко растирает спину Роуза ладонью, а затем крепко обнимает своего друга, когда тот сам проявляет инициативу, пока Эдвард прижимает обоих к себе. Друзья Питера и сами прилагают немало усилий, чтобы держать себя в руках, видя, в каком подавленном состоянии находится их близкий друг, стыдливо прячущий от них свои мокрые, красные глаза. Он до последнего пытался держаться, но ситуация Хелен окончательно выбила его из колеи и сделала слабым и уязвимым, а советы взять себя в руки, если честно, его так или иначе приводят в бешенство.

***

Вечернего света оказывается уже недостаточно для того, чтобы маленькое окошко с прогнившими рамами без стекол как следует осветило находящую под самой крышей комнатушку с наклонным потолком. Стены обклеены местами рваными, пожелтевшими обоями, а на полу лежит прогнивший, покрытый толстым слоем пыли серым паркетом. В углах комнаты пауки уже давно спели себе крепкую паутину, а из-за валяющихся повсюду кусков бетона, бумажек и прочего никому не нужного мусора можно моментом испачкать ноги после пары шагов босиком. На удивление пребывающая в хорошем состоянии белая дверь плотно закрыта, а единственная в этой комнате розетка, скорее всего, уже не работает. Да и страшно будет вставлять в нее вилку, поскольку торчащие оголенные провода вряд ли сделают человеку хорошо.

Здесь нет вообще ничего, кроме одной единственной кровати с уже давно проржавевшими изголовьем и изножьем. А на желтоватом матрасе лежит молодая девушка в бессознательном состоянии. Ее черные волосы раскинуты по всей потерявшей свою изначальную форму и мягкой как блин подушке и ярко выделяются на фоне бледной кожи, светло-зеленый топик из хлопковой ткани слегка задран, обнажая часть плоского живота, в светло-голубых джинсовых шортах ноги визуально кажутся длиннее, а когда-то идеально белые кроссовки теперь покрыты небольшим слоем грязи. Хелен вот уже несколько часов глубоко спит непробудным сном после того, как ей вкололи что-то, от чего она потеряла контроль над своим телом и всей ситуацией в целом. И то, что она в этой маленькой комнатушке сейчас совсем одна, это не значит, что к ней никто не заходит и не проверяет ее состояние, дабы не дать ей умереть раньше времени. В какой-то момент на одну из ее оголенных ног садится долгое время кружившая в воздухе муха и проделывает себе дорожку сначала до низа живота, а затем возвращается к ногам и в конце концов вновь улетает куда-то по своим делам. А голодный комар оставляет на ее теле несколько укусов, после которых на пораженных участках появляются характерные покраснения и волдыри.

Неизвестно, сколько проходит времени до того, как опущенные веки Хелен дергаются, а она слегка шевелит пальцами рядом лежащей с ней рукой. Девушка делает очень медленный, но глубокий вздох, а затем тут же издает тихий, мучительный стон, постепенно начиная шевелить всем телом. А когда она с трудом приоткрывает глаза и уставляет их в одной точке, то не может ничего разобрать, поскольку зрение очень нечеткое, а все объекты размываются и сливаются в одно пятно. Зато до Маршалл сразу же доходит, что у нее слегка кружится голова, а любое малейшее движение дается с трудом из-за сильнейшей слабости. С тяжелым вздохом она прикладывает руку ко лбу и некоторое время держит глаза закрытыми, заставляя себя глубоко дышать с надеждой, что это поможет ей немного прийти в себя.

Немного погодя Хелен с чувством тяжести в голове приподнимается на локтях, а затем очень медленно принимает сидячее положение, даже если у нее совсем нет сил. Осмотревшись вокруг уже чуть более четким зрением, девушка слегка бледнеет с чувством, что сердце на мгновение останавливается. Ведь комната, в которой она сейчас находится, ей совершенно незнакома. В голове тут же возникает миллион вопросов, ответы на которые пока что не представляется возможным найти.

— Что это за место? — слегка хриплым голосом задается вопросом Хелен, снова и снова осматриваясь вокруг себя. — Что я здесь делаю? Что вообще произошло?

Энергично потирая ноющие виски, Хелен еще некоторое время осматривает темную, грязную и пыльную комнату. Она резко дергается от неожиданности, когда видит, что прямо перед ее носом пролетает муха. Напрягает все свои мышцы, когда где-то здесь раздается подозрительный скрежет. От страха глаза девушки расширяются, дыхание замедляется, а побледневшая кожа покрывается мурашками. Напряженно всматриваясь вдаль, девушка невольно прижимает колени к груди и тихонько пищит, когда ей кажется, будто где-то рядом скребется мышка.

— Господи, что же это такое? — с полусухими глазами недоумевает Хелен и крепко обнимает себя руками, вжав голову в плечи с желанием стать маленькой и незаметной. — Господи… Мне страшно…

Из-за нехватки воздуха Хелен начинает глубоко и часто дышать, в какой-то момент почувствовав, что у нее начинает сильно зудеть кожа на ногах. Она сразу понимает, что ее уже успели покусать комары, хотя и понятия не имеет, когда это могло произойти. Подозрительный скрежет все больше напрягает девушку и способствует усилению ее страха, вызванного тем, что она здесь совсем одна, в совершенно незнакомом ей месте. А немного поразмыслив, Маршалл вспоминает все события, что произошли с ней до того, как она потеряла сознание после сделанного ей укола.

— Это они… — дрожащим голосом произносит Хелен. — Это они меня сюда привезли… Те люди…

Сердце начинает отбивать бешеный ритм прямо по грудной клетке и вискам. Все тело стремительно сковывают невидимые ледяные тиски, а каждую мышцу буквально выворачивает наизнанку от сильного напряжения. Разум Хелен категорически отвергает мысль о том, что она осталась одна и попала в плен к ужасным людям, заставляя думать, будто это всего лишь ночной кошмар.

— Нет-нет… — резко мотает головой Хелен. — Нет, этого не может быть… Пожалуйста, господи, только не это… Ради всего святого… Нет… Пусть это будет сном… Умоляю…

Хелен громко взвизгивает, когда бросает взгляд на грязный пол и видит, как по нему как у себя дома разгуливает большой рыжий таракан. И прижимает ноги еще ближе к груди, когда ей на глаза попадается среднего размера паук, которому как будто все равно на нее, поскольку он увлечен плетением паутины. После чего девушка с дрожью выдыхает, перестав сдерживать слезы, что увлажняют ее покрасневшие глаза и стремительно катятся вниз по щекам.

— Кто-нибудь… — высоким, громким и дрожащим голосом произносит Хелен и резко вздрагивает от испуга. — Помогите мне… Кто-нибудь меня слышит? Ау!

Хелен отчаянно хочет верить, что она здесь не одна, а где-то рядом есть еще кто-нибудь. Например, Ракель, с которой гуляла незадолго до произошедшего. Или Сэмми, которого Лютер ранил ножом за секунды до того, как ее затянуло в бесконечную темноту. Но после нескольких попыток до кого-то докричаться ей так никто не отвечает. А мысли, что никто не услышит ее мольбу о спасении, приводит ее в неописуемый ужас.

— Нет… — резко мотает головой Хелен и громко шмыгает носом. — Нет, только не это! Этого не может быть! Это происходит не со мной! Нет… НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ!

Закричав во все горло, Хелен начинает горько плакать от страха, что накрывает ее с головой и заставляет чувствовать себя маленькой, беззащитной девочкой.

— Питер… — отчаянно произносит Хелен. — Питер, пожалуйста, помоги мне… Ты мне нужен… Умоляю, спаси меня… Мне очень страшно…

Хелен одним движением руки вытирает некоторые слезы с лица, садится на край кровати и так резко встает на ноги, что они тут же подкашиваются, а ее саму ведет в сторону из-за легкого головокружения. Тем не менее девушка через силу начинает ходить по всей небольшой комнатушке в надежде найти хоть что-то, что поможет ей выбраться. Правда это оказывается непростой задачей, поскольку здесь нет достаточно хорошего освещения, а через единственное маленькое окошко свет проникает лишь в дневное время. В ней поселяется еще большая паника, когда она понимает, что нигде здесь нет ее сумочки с телефоном, кошельком с наличными деньгами и всеми карточками. Ровно как и возможности с кем-то связаться и попросить о помощи. А сердце пропускает удар, когда брюнетка добирается до двери и обнаруживает, что та не поддается ни отталкиваниям, ни потягиваниям.

— Черт, заперто… — взволнованно произносит Хелен и еще пару раз пробует отпереть дверь. — Ни туда, ни сюда! Закрыто…

Хелен предпринимает еще несколько попыток, после каждой все больше впадая в истерику.

— Кто-нибудь, откройте дверь! Пожалуйста, выпустите меня отсюда! — Хелен со всей силы тарабанит кулаками по двери. — Кто-нибудь меня слышит? Эй! Выпустите меня! Пожалуйста, помогите! Я не хочу здесь оставаться! Мне страшно! Пожалуйста, ради всего святого! Пожалуйста, ОТКРОЙТЕ!

Хелен с истошным криком еще сильнее начинает тарабанить по двери.

— ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА! ОТКРОЙТЕ ДВЕРЬ! РАДИ БОГА! КТО-НИБУДЬ МЕНЯ СЛЫШИТ? УМОЛЯЮ, ВЫПУСТИТЕ! Я НЕ ХОЧУ ЗДЕСЬ ОСТАВАТЬСЯ! НЕ ХОЧУ!

Но как бы громко и душераздирающе ни кричала Хелен и как бы усердно она ни била по двери кулаками и руками, никто даже не думает вызволять ее отсюда. Тогда девушка с учащенным дыханием подбегает к окну и осматривает все, что может увидеть через небольшие рамы. Она обнаруживает, что комната находится на верхнем этаже, на котором можно разглядеть лишь густую лесистую местность, расположенную далеко от оживленного города в очень тихом и глухом месте. Это наводит Маршалл на мысль, что она уж точно очень далеко от дома, а выбраться из неизвестного ей места будет непростой задачей.

— Черт! — ругается Хелен. — Мне точно отсюда не выбраться. Ни через это маленькое окошко, в которое я просто не пролезу, ни через запертую дверь. А если чудом и выберусь, то куда я потом побегу?

Еще немного постояв у окна, Хелен подходит к кровати, обессилено усаживается на нее и еще раз осматривает всю комнату со стремительно тающей надеждой найти хоть что-нибудь полезное.

— Нет-нет, я не хочу в это верить… — издает тихий всхлип Хелен. — Не хочу… Это не может быть мой конец… Не может! Я не могу умереть! Я не хочу! Не хочу! НЕ ХОЧУ!

Хелен камнем заваливается на кровать, переворачивается на живот и зарывает голову в руках, с душераздирающими криками заливаясь горькими слезами и не обращая внимание на запах чего-то тухлого, что исходит от старого матраса, которому самое место на помойке. Осознавать безысходность своей ситуации все еще не хочется, но обстоятельства как будто специально заставляют ее это сделать. Заставляют чувствовать себя беззащитным ребенком, оставшийся где-то среди кучи незнакомых людей, у которых не всегда могут быть исключительно добрые намерения.

— Господи, за что мне все это? ЗА ЧТО? Чем я все это заслужила? Почему именно я? ПОЧЕМУ? ПОЧЕМУ?

Задыхаясь от слез, что бесконтрольно текут по ее щекам и мочат матрас, Хелен не замечает, как в какой-то момент в комнате раздается еще более громкий скрежет, чем ранее. Впрочем, когда он повторяется, то девушка, резко вздрогнув, осматривается вокруг широко распахнутыми глазами и останавливает их на двери, которая с противным скрипом распахивается после того как кто-то очень ее толкает. Тяжело дышащая, резко побледневшая от страха девушка принимает сидячее положение и спиной прижимается к изголовью кровати, прижимая ноги к груди и буквально не моргая, пока она пристально всматривается в движущийся объект.

На пороге комнаты появляется хитро улыбающийся Маркус, который, как и всегда, сохраняет удивительное спокойствие и остается невозмутимым. А увидев сидящую на кровати, зареванную Хелен, он гордо приподнимает голову с мыслью, что все идет как надо.

— М-м-м, ну здравствуй, девочка, — уверенно говорит Маркус, закрывает за собой дверь и решительно подходит к кровати. — Услышал то, как ты тут кричишь и тарабанишь в дверь, и подумал: «О, ну наконец-то наша Спящая красавица проснулась!».

— Кто вы такой? — высоким, дрожащим голосом спрашивает Хелен. — Что вам от меня нужно?

— Меня зовут Маркус. Маркус Лонгботтом. И я – один из тех, кого тебе придется частенько видеть в ближайшее время.

— Что я здесь делаю? Зачем вы меня сюда привезли?

— Мы бы с тобой никогда не пересеклись, если бы не определенные обстоятельства.

— Погодите… Так это все вы… Вы тот самый, кто преследует Питера и хочет его убить.

— Все правильно, кнопка, — с широкой улыбкой подтверждает Маркус и присаживается на край кровати. — Мне нужна шкура Питера.

— Что он вам сделал? Почему вы хотите от него избавиться?

— Ну-ну, полно, Хелен, полно! Зачем же так сразу заваливать старого человека целой кучей вопросов?

— А что я, по-вашему, должна делать после того, как очнулась в какой-то комнате, полных всякой живности?

— В этой комнате ты проведешь остаток своих дней. Ведь тебе осталось совсем немного.

— Что?

— Да-да, куколка, ты будешь моей пленницей, которая погибнет тогда, когда я посчитаю нужным.

— Нет… — резко мотает головой Хелен. — Нет, пожалуйста, не делайте этого…

— Конечно, мне безумно жаль, что мир потеряет такую симпатичную молоденькую девушку. Но я не могу позволить близким моего врага оставаться в живых.

Маркус прикладывает палец к губе.

— Точнее, не так… Я не могу позволить остаться в живых тем, кто имеет для Питера огромное значение. У меня есть цель – как следует его помучить и свести с ума до того, как он сам получит собственное место на каком-нибудь кладбище. Или не получит. Кто знает. Может, у него не будет могилы.

— Ради бога, мистер Лонгботтом, выпустите меня отсюда, — со слезами на глазах взмаливается Хелен. — Умоляю, не делайте мне ничего плохого.

— Сожалею, Хелен, но это невозможно. И будет невозможно, даже если вы с Питером по какой-то причине прямо сейчас захотите разорвать свои отношения. Ведь как бы то ни было, ты всегда будешь значить для него весь мир.

— Я не хочу умирать… — Хелен громко шмыгает носом. — Мне всего двадцать пять. Почти двадцать шесть.

— Ах, ну не волнуйся ты так, миленькая моя.

Маркус легонько хлопает Хелен по колену, от чего та резко вздрагивает с широко распахнутыми глазами и чувством, будто по ее телу только что пропустили разряд тока.

— Я обещаю, твоя смерть не будет мучительной, — обещает Маркус. — Все произойдет очень быстро. Ты даже ничего не успеешь понять. В то время как Питеру придется долго страдать, я проявлю к тебе благоразумие и быстро покончу с твоими страданиями.

— Зачем вы это делайте? — недоумевает Хелен. — Почему так хотите нас убить? Что я вам сделала? Что вам сделал Питер?

— Это очень долгая история, дорогая.

— Он ни в чем перед вами не виноват! Пит знать вас не знал до того как ваши люди его похитили!

— Да, было дело недельку назад.

Маркус встает с кровати и начинает медленно наматывать круги по всей комнате, крепко сцепив пальцы рук.

— Питер должен был остаться в плену до самой своей смерти. Я вовсе не собирался его отпускать. И лично разрешил своим ребятам пытать этого паренька столько, сколько им будет угодно. Так сказать, вымести на нем злость, вызванную вечно недовольными начальниками, которые проели им на работе всю плешь. Твой любимый должен был стать их игрушкой.

— Да вы его чуть не убили! — срывается на крик Хелен. — Мы с ребятами были в шоке, когда увидели, до чего вы все его довели! Весь в крови, в синяках, да еще и со следами от электрошокера.

— Было весело, должен признаться, — ехидно смеется Маркус. — Мои ребята развлекались, а я наблюдал. С большим удовольствием. А знал бы я, что они устроят мне такое потрясающее шоу, то взял бы с собой что-нибудь поесть.

— Твари! — Хелен начинает часто дышать от волнения. — Вы бы дороги заплатили, если бы он погиб!

— Расслабься, девочка, электрошокером невозможно убить человека. Да и все побои моих ребят Питер вполне себе неплохо выдерживал. Ни разу даже не пискнул. Да, орал, конечно, как резаный, когда они били его током. Но из уст его не было ни одной просьбы о пощаде.

Маркус разочарованно выдыхает.

— Хотя я так надеялся. Надеялся услышать, как он будет меня умолять об этом.

— Это безумие… — качает головой Хелен. — Полное безумие.

— Да, в тот раз ему удалось развязать себя и сбежать от меня и моих людей, угнав тачку одного из них. Но Питер все равно от меня не отделается. Я ни за что не оставлю его в покое. Да, я любезно дал ему недельку, чтобы немного прийти в себя. Но больше такого не будет. Теперь я сделаю все, чтобы этот мальчишка был в напряжении все время.

— Он будет, не сомневайтесь. Когда узнает, что вы меня похитили.

— Знаю-знаю, — уверенно кивает Маркус. — И я более, чем уверен, что твой ненаглядный сейчас вне себя от горя. Плачет, наверное, как девчонка в объятиях своих дружков, которым также придет конец, если они так и будут вмешиваться в наши дела.

— Они будут, не сомневайтесь! — восклицает Хелен. — И Питер меня не бросит! Он найдет меня и заберет отсюда!

— А вот тут ты, красавица, неправа, — щелкает пальцами Маркус, резко остановившись и развернувшись лицом к Хелен. — В этом местечке тебя никто не сможет найти. Оно находится очень далеко от города. А добраться сюда можно только на машине.

— Они обратятся за помощью! Полиция найдет меня! Мои друзья и возлюбленный наверняка уже заявили о моем похищении.

— Ой, да пусть хоть самому президенту страны пишут! Ничего у них не получится. Следов мы никаких не оставляем, а в глазах закона мы с ребятами чисты и невинны словно девственницы.

— Не знаю насчет ваших дружков, а вот с вами ситуация совсем иная.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Все вы прекрасно знайте. Знайте, что скрывают тайны вашего темного прошлого. За что вы так и не ответили по всей строгости закона.

— Не будем говорить обо мне. Лучше поговорим о тебе, моя милая Хелен Миранда Маршалл. О том, какие тайны ты скрываешь от своего любимого и всех своих друзей.

— Раз увиливайте от ответа, значит, это правда.

— Совсем как ты. Я был уверен, что ты притворяешься для всех невинной и пушистой, не рассказывая никому о том, что натворила в прошлом.

— Не говорите того, о чем не знайте.

— О, нет, я знаю о тебе все. Знаю о том, каким издевательствам ты подвергала двух девочек, которые не сделали тебе ничего плохого. Знаю, что по твоей вине пострадало еще много невинных людей.

— С девочками все проблемы уже давно решены.

— Может быть. А что насчет других?

Маркус приближает свое лицо к лицу Хелен, которая с широко распахнутыми глазами отклоняется назад.

— У других ты тоже вымолила прощение? Или они так и продолжают расплачиваться за твои грешки?

— Я… — дрожащим голосом неуверенно произносит Хелен. — Я не п-п-понимаю…

— Не строй из себя дурочку, Хелен. Невинной тоже не надо притворяться. Мне хорошо все известно от человека, который сдал тебя с потрохами.

Маркус ехидно усмехается.

— Решил узнать о тебе побольше, когда мне стала известна личность девушки Питера Роуза. И… Я считаю, что мне очень даже повезло.

— И кто же меня сдал? — спрашивает Хелен.

— М-м-м, значит, ты не станешь ничего отрицать?

— Дайте-ка подумать… — Хелен призадумывается на пару секунд, слегка нахмурившись. — Это ведь та самая девчонка из школы, которая устраивала травлю над всеми, кто ей был неугоден. Включая моих подружек.

— Пока что я могу сказать одно: тебя сдали и девушка, и парень.

— Парень? Девушка?

— Это одни из твоих жертв. Кое-кому из моих ребят посчастливилось быть их знакомыми. И когда они узнали, что мы хотим нарыть на тебя какую-нибудь компрометирующую информацию, то эти молодые люди любезно выложили все на золотом блюдечке с каемочкой. Рассказали, что за мерзкой дрянью ты была в школьные года. Из-за которой твои дед с бабкой были вынуждены перед всеми краснеть.

— Нет…

— Они до сих пор страдают от последствий твоих делишек. Ведь ты так и не признала свою вину даже тогда, когда в один прекрасный день тебя все-таки разоблачили. Во всю глотку орала, что ни в чем не виновата, а тебя подставили.

— Мне до сих пор стыдно об этом вспоминать, — со слезами на глазах заявляет Хелен. — Я… Я правда сожалею обо всем, что тогда сделала. Клянусь… Если бы я могла, то все исправила бы и никогда не совершала бы ничего подобного.

— Да уж… Ты была даже хуже той королевы школы, о которой те ребята тоже говорили. Мол, Эшли Кристенсен – та еще тварь, но Хелен Маршалл оказалась куда более бессовестной гадюкой.

— Я была маленькая! Глупая… Не понимала, что плохо, а что хорошо. Не слушала дедушку с бабушкой, потому что считала себя взрослой и считала нужным самой решать, что делать.

— Возраст не оправдание отсутствию у человека мозгов. Седина не гарантирует ум, как и молодость не исключает глупость. Даже если ты тогда была мелкой девчонкой, у тебя все равно должна была быть голова на плечах. Наверное, годовалый малыш и то понимает куда больше, чем ты в свое время.

— Неужели вы взъелись на меня из-за той истории? Неужели я навредила кому-то, кто вам дорог? Скажите мне!

— Нет, Хелен, дело вовсе не в этом. Я просто хочу использовать известную мне информацию в своих интересах. Воспользоваться тем, что ты так ничего не рассказала по крайней мере Питеру.

— Я собиралась ему рассказать!

— Теперь уже поздно, кнопка. У тебя был шанс, который ты благополучно просрала, извиняюсь за выражение.

— А вы и рады! — хмуро бросает Хелен и вытирает слезы под глазами. — Заваливали Питера сообщениями каждый день, безжалостно поливая меня грязью.

— И я добился желаемого – он стал смотреть на тебя волком. Начал подозревать в неверности и обмане.

— И вы эту тему с радостью поддерживайте!

— Почему бы и нет? Когда он узнает, что к нему твои грешочки не имеют никакого отношения, то будет уже слишком поздно. Впрочем, Питеру не понравится и то, как ты поступила с теми, кто ничего тебе не сделал.

— Ненавижу… — сквозь зубы цедит Хелен. — Я ВАС НЕНАВИЖУ! ВЫ ТВАРЬ! САМАЯ НАСТОЯЩАЯ ТВАРЬ!

— Я бы поспорил, кто здесь тварь.

— Если бы не вы, у нас с Питом все было бы хорошо. А после вашей промывки мозгов он меня ненавидит и уже не смотрит на меня с таким восхищением, как раньше.

— Тем не менее это не помешало ему спасти тебя, когда Лютер скинул тебя с моста в воду. Хотя я не уверен, что он сам этого хотел. Твоя собачка просто проела ему всю плешь. Вот Питер и был вынужден намочить свои прекрасные белокурые волосики и вспомнить, как правильно делать массаж сердца и искусственное дыхание.

— И я после этого уже перестала понимать, когда к нему можно подходить, а когда – держаться от него подальше. Потому что отношение Питера ко мне менялось снова и снова. А все благодаря парням, которым удавалось немного его смягчить.

— Ну, похоже, система дала сбой, раз перед похищением Питер разругался со своим дружком, который заливал ему, какая ты милая, невинная и пушистая.

— Не радуйтесь, мистер Лонгботтом, они уже помирились.

— Жаль. А то я был бы не прочь настроить Питера и против его дружков. Хотя… Если я так и продолжу капать ему на мозги, а они не сменят тактику, то он в итоге сам на их обидится. Надоест ему слышать то, как эти уроды тебя оправдывают. Надоест понимать, что они не на его стороне. Мне даже не придется ничего придумывать, чтобы их оболгать.

— Ваша тактика не будет работать вечно. Однажды Питер поймет, что его дурачат. По крайней мере, у него уже закрались сомнения в том, что я его предала. И из-за этого он стал гораздо мягче ко мне.

— Если честно, я пока не решил, стоит ли мне рассказывать ему о твоих проделках. Впрочем, не исключено, что он обо всем узнает, когда твоя душенька покинет твое тело и устремится высоко в небо. Даже если тогда ему эта информация будет уже на фиг не нужна.

— Раз девочки все поняли и простили меня, то и Питер даст мне шанс.

— Очень сомнительно, моя дорогая.

Маркус присаживается на кровать после того, как устает стоять и ходить.

— Ведь мы с тобой прекрасно знаем, что у Питера есть серьезные проблемы с психическим здоровьем. Как бы он ни пытался убедить себя в том, что все хорошо, травмы прошлого все еще дерзают его душу. Этого мальчика все предавали. Из-за чего он совсем перестал доверять людям. Боялся с кем-то дружить. Боялся влюбляться. Он был готов провести всю жизнь в одиночестве из страха вновь пережить это пожирающее чувство боли.

— Питер борется с собой. И мы с ребятами очень гордимся тем, какой путь он уже прошел. Этот парень изменился и стал гораздо смелее и решительнее.

— Самовнушение – прекрасная штука, но если ею неправильно воспользоваться, то у тебя вполне может произойти раздвоение личности. Вот и с Питером сейчас происходит то же самое. В нем сидит две личности: дерзкая, смелая и уверенная в себе и запуганная, трусливая, вечно сомневающаяся и ждущая предательства со стороны всего мира.

— Такие вещи просто так не проходят. Как известно, время лечит. Но в случае с Питером, его потребуется намного больше.

— Нет, Хелен, ему уже ничто не поможет. Особенно сейчас, когда ты оказалась у меня в плену. Несмотря на сомнения в тебе и все обиды, я более, чем уверен, что этот мальчик рвет на себе волосы. От осознания того, что он ничего не может сделать, чтобы тебя спасти. Не зная, что увидит тебя лишь в следующей жизни. Если повезет.

— Он меня найдет! Я не перестану в это верить!

— Не найдет. Мы с ребятами хорошо об этом позаботились. Да и ты сама никуда не денешься. В этот раз мои ребята не облажаются так, как в прошлый раз. Они учли все ошибки и теперь будут смотреть за тобой в оба.

— Я не хочу умирать… — дрожащим, тихим голосом произносит Хелен. — Прошу вас, не убивайте меня…

— Не волнуйся, моя хорошая, пока что тебя никто не будет убивать. Ведь тебе предстоит как следует развлечь моих людей. Я отдал им тебя в качестве награды. За все, что они для меня сделали. Ребятки заслужили щедрую похвалу.

— Нет, пожалуйста, не надо… Ради всего святого… Пощадите! Умоляю!

— О, черт… — натянуто улыбается Маркус. — Ну какие же девушки наивные… Неужели они правда думают, что преступник немедленно отпустит их, стоит сказать такую волшебную фразу, как «отпустите меня, пожалуйста»? Ага, прямо-таки я помахал тебе ручкой, извинился за все неудобства, пожелал удачи и сказал идти куда вздумается.

— Я хочу к бабушке… — Хелен издает тихий всхлип, крепко обняв себя руками. — Хочу к друзьям… Хочу к своему парню… Хочу узнать, что вы сделали с моей собачкой…

Маркус ехидно усмехается и быстро прочищает горло.

— Слушай, Хелен, миленькая… Я все прекрасно понимаю. Понимаю, как тебе сейчас страшно. Ты чувствуешь себя маленькой беззащитной девочкой в плену у злых и страшных дядь. Но так нужно, пойми. Ты тесно связана с Питером. А я хочу причинить ему как можно больше боли. А для этого мне нужно надавить на все его самые слабые места. И одно из них – это ты, моя девочка. Если с тобой что-то случится, то этот мальчик обезумеет от горя. Хватит даже мысли об этом. Ну а твоя смертушка и вовсе его доконает.

— Я не игрушка, чтобы мною пользоваться! — срывается на крик Хелен. — Я – человек!

— Ты мое главное оружие в борьбе с врагом. Я могу легко использовать тебя в качестве предмета шантажа, чтобы заставить Питера делать все, что мне захочется.

— Чего вы от него хотите? Что он должен для вас сделать, чтобы вы от него отстали? Что? Скажите!

— Я уже сказал, что это долгая история.

— Неужели вы делайте все это ради денег? Нашли себе жертву и решили обчистить ее?

— Мне не нужны его деньги, Хелен. Мне нужен сам Питер. Чтобы потом его убить.

— Зачем? Чем вам навредил человек, который впервые с вами познакомился всего неделю назад?

— Да, он узнал обо мне неделю назад. Но вот я знаю его целую вечность. И никогда не забуду то, что этот мерзкий отморозок со мной сделал.

— Что он сделал?

— Ты действительно хочешь об этом узнать?

— Мы все этого хотим. Особенно сам Питер, который все это время жил спокойной жизнью и занимался своими делами до того как вы заварили эту кашу.

— Я бы сказал, он слишком долго жил спокойной жизнью. Если бы у меня была возможность избавиться от него гораздо раньше, то я бы с радостью ею воспользовался. Но к большому сожалению, обстоятельства сложились так, что мне приходится это делать сейчас.

— За что вы так с ним? — громко повторяет вопрос Хелен. — В чем виноват такой чудесный и невинный парень? Единственное, чего он всегда хотел, – это быть счастливым и любимым. А его, черт возьми, всю жизнь пинали как мячик. И сейчас, когда у него появились любящие люди, вы делайте все, чтобы отвадить их от него.

— Видно, сама судьба твердила ему, что он на этом свете никому не нужный. Что все было бы гораздо лучше, если бы Питер сдох или вообще никогда не рождался.

— Это вам было бы лучше! А для нас с ребятами Питер многое значит! Всегда будет значить. Что бы вы ни сделали!

— М-м-м, знали бы вы все, какую свинью он мне подложил… Знали бы, как эта гнида испоганила мне всю жизнь.

— Какая бы ни была причина уверена, я уверена, что она не стоит жертв. Не стоит всех травм, которые Питер получил по вине ваших сообщников. Не стоит попытки отравления нашего друга, который из-за вас чуть на тот свет не отправился. Не стоит всех этих преследований, угроз и похищений.

— Не строй из себя примерную святошу, Хелен. Не тебе говорить об этом после всего, что ты натворила.

— То есть, вы не хотите объяснять, почему хотите убить Питера?

— И чем в данной ситуации тебе поможет эта информация?

— Я хотя бы пойму, насколько все плохо. Насколько у вас поехала крыша.

— Ох, ну хорошо, кнопка, хорошо, — устало вздыхает Маркус. — Раз тебе от этого будет легче, то так и быть, ты узнаешь, в чем грех Питера. Узнаешь, за что я однажды заставлю его заплатить в один прекрасный день.

— Вот и расскажите мне все как есть! — Хелен нервно сглатывает и с испугом в глазах косится в сторону, где паук все еще плетет паутину. — Мне кажется, я имею право знать, почему мой парень должен страдать. Почему вы еще взъелись и на меня. Давайте, мистер Лонгботтом, говорите!

В воздухе на пару секунд воцаряется напряженная пауза, во время которой Маркус лишь хитро улыбается, с презрением смотря на Хелен. Пока девушка немного тяжело дышит от волнения, вжимая голову в плечи и забившись в угол кровати с ощущением того, что она – что-то маленькое в глазах того, кто кажется ей чем-то большим, злым и очень опасным.

Глава 25

Спустя чуть больше получаса Виктор Джонсон приехал домой к Скарлетт, с которой по-прежнему находятся Питер, Терренс, Эдвард, Даниэль, Ракель, Наталия и Анна. За это время у женщины от волнения успело подняться давление, которое друзьям удалось немного стабилизировать с помощью специальных таблеток. А поскольку бабушка Хелен все еще чувствует себя не очень хорошо, то она по настоянию гостей сейчас лежит в кровати, накрывшись одеялом и положив подушку так, чтобы быть в полулежащем положении. Песик Сэмми продолжает оставаться рядом с ней, лежа на полу и все еще приходя в себя после операции, которую ему провели для устранения последствий ножевого ранения.

Но заботясь о Скарлетт, парни и девушки не забывают и про Питера, в какой-то момент совсем замкнувшийся в себе и отвечающий на какие-то вопросы односложно, без каких-либо эмоций на лице. После попытки навредить себе ножницами у них на глазах Даниэль ни на секунду не отходит от своего приятеля и внимательно наблюдает за каждым его действием. Именно ему вскоре удается более-менее разговорить блондина, который тратит все силы на то, чтобы сдерживать все эмоции в себе. Остальные тоже отвлекают Роуза разговорами и не перестают напоминать, что он может высказать все, что творится у него на душе без какого-либо страха и стеснения. Тем не менее парень сейчас не особо многословен. Но зато не отказывается от крепких объятий, что позволяют ему сохранить хоть какие-то остатки разума.

— По дороге сюда я еще раз внимательно прослушал голосовое сообщение, которое вы мне оставили, — признается Виктор, сидя на стуле, принесенный кем-то из кухни. — Ибо в первый раз я не особо вникал в суть. Хотя и сразу понял, что у вас произошла какая-то беда.

— Слава богу, что вы наконец-то вернулись из своей поездки, — с облегчением выдыхает Ракель, вместе с Анной и Наталией сидя на кровати рядом со Скарлетт. — Нам очень нужна ваша помощь в поиске нашей подруги.

— Если мы вовремя не примем меры, то Хелен может погибнуть, — взволнованно добавляет Анна.

— Не волнуйтесь, ребята, мы обязательно найдем вашу подругу, — обещает Виктор. — И сделаем это до того, как преступники захотят причинить Хелен вред.

— Но ведь мы не знаем, где ее искать! — разводит руками Наталия. — Хелен могли увезти куда угодно!

— Уверен, что мы сможем найти хотя бы одного свидетеля, который поможет нам определить ее примерное местоположение. Тем более, у нас есть номер машины, на которой и увезли эту девушку. Можно попробовать не только установить владельца, но и отследить его маршрут по видеокамерам на дорогах.

— К сожалению, свидетели только лишь подтвердили сам факт похищения, — разводит руками Терренс, стоя напротив кровати вместе с Эдвардом. — А больше зацепок у нас нет.

— Насколько я знаю, в том районе есть какие-то магазинчики и аттракционы. Есть смысл расспросить работников о том, не видели ли они ничего подозрительного. А может, кто-то даже узнает саму Хелен, если мы покажем ее фотографию.

— Дай бог, кто-то что-то видел, — выражает надежду Скарлетт, лежа в кровати со сложенными перед ней руками. — Не может быть такого, что в том месте все вдруг стали слепыми и глухими в момент похищения Хелен.

— Не волнуйтесь, мэм, мы обязательно найдем вашу внучку. Мы сейчас с вами все официально оформим, и я лично буду контролировать это дело.

— Ради Христа вас молю, господин полицейский, найдите мою маленькую девочку. — Скарлетт тихо шмыгает носом. — Я же теперь ночью спать не буду из-за того, что она сейчас далеко от меня и находится с какими-то ужасными людьми.

— Ситуация усложняется, но вместе с этим много разъясняется, — задумчиво отмечает Эдвард. — Теперь мы знаем точно, кто все это затеял.

— Да, с прошлого раза многое всего произошло, как я понимаю, — кивает Виктор. — И ситуация ничуть не улучшилась.

— Какой там улучшилась! — низким, тихим голосом хмуро бросает Питер, сидя у изголовья кровати рядом с Даниэлем, приобнимающий его за плечи. — Меня вон самого чуть не увезли черт знает куда. Благо, удалось сбежать.

— А в случае Хелен такое уже не прокатит, — добавляет Даниэль. — И они стали умнее, и она вряд ли справится со всей этой оравой.

— Поэтому мы и не ждем, что она сейчас должна позвонить кому-то из нас и вернуться домой, — с грустью во взгляде говорит Наталия.

— Вам следовало сообщить мне о попытке похищении Питера, когда это произошло, — уверенно говорит Виктор. — Да, я на тот момент был в отъезде. Но я бы поручил дело кому-то из своих коллег. Дарвин пока что в отпуске, но ведь есть еще Оливер.

— Да мы хотели вам позвонить! — восклицает Анна. — Но в этот момент Питер позвонил на мобильный Хелен с телефонного автомата в городе.

— Ясно. И сколько часов прошло до того, как это произошло?

— Не могу сказать точно, но кажется, где-то часа три, — неуверенно пожимает плечами Ракель. — Мы… Решили немного подождать. А потом звонить вам, если он не объявится.

— Одно могу сказать точно: шанс найти Хелен в том месте, куда привезли Питера, не очень высок. Да, несомненно, можно проверить его, но я думаю, что в этот раз преступники выберут другое укрытие. Ведь как известно, они не возвращаются на одно и то же место дважды.

— И мы понятия не имеем, какое именно! — восклицает Даниэль. — Хелен может быть где угодно!

— Для начала я дам поручение тщательно осмотреть все заброшенные дома в нашем городе, — сообщает Виктор. — Наверняка вашу подругу прячут в одном из них.

— Уверен, что эти гады выбрали место, до которого просто так не доберешься, — предполагает Терренс, расставив руки в бока.

— Скорее всего, Хелен находится не у него дома. Наверняка, Маркус Лонгботтом понимает, что это может привести к неприятным для него последствиям.

— Здесь я с вами согласен, — соглашается Питер. — Он ведь строит из себя эдакую святошу. Простого работящего мужика, у которого прекрасные отношения с соседями, коллегами и всеми, кого он знает.

— Я о том и говорю. Соседи этого типа обязательно заметили бы, что несколько ребят привезли к нему домой молодую бессознательную девушку.

— Боже праведный, где же сейчас моя внученька? — тяжело вздыхает Скарлетт, пока Наталия мягко гладит ее по руке. — Как нам ее искать? Что этот Маркус хочет с ней сделать?

— Слушайте, ребята, может, у вас есть еще какая-то информация, которая поможет расследованию? — уточняет Виктор. — Вдруг вы упустили какие-то детали? Может, кто-то что-то видел… Кто-то кому что-то сказал… Не знаю… Сейчас любая информация будет для нас очень ценной.

— Увы, мистер Джонсон, ничего такого, — пожимает плечами Терренс.

— Погодите! — восклицает Ракель, слегка округлив глаза. — Я же забыла кое-что рассказать!

— Что? — удивленно спрашивает Питер.

— По дороге в ветклинику нашедшие раненого Сэмми рассказали мне, что один из похитивших Хелен потерял на месте преступления банковскую карточку.

— Банковскую карточку? — слегка хмурится Анна.

— По словам того мужчины и его матери, карточка вылетела из кармана куртки в тот момент, когда они несли Маршалл к машине. А преступник этого даже не заметил и уехал оттуда, так про нее и не вспомнив.

— Было бы неплохо взглянуть на нее, — задумчиво говорит Виктор.

— Да, Ракель, ты знаешь, где она сейчас? — неуверенно спрашивает Скарлетт.

— Карточка у меня, — сообщает Ракель. — Я попросила тех людей отдать ее мне, сказав, что мне нужно показать эту вещь знакомому полицейскому.

Ракель бросает взгляд на Терренса с Эдвардом, все еще стоящих вместе напротив кровати.

— Терренс, можешь подать мою сумочку, пожалуйста? — просит Ракель, указав на письменный стол. — Вон та черная.

Быстро осмотревшись вокруг, Терренс берет с письменного стола женскую черную сумочку и протягивает ее Ракель, которая скромно ему улыбается.

— Спасибо. — Ракель раскрывает свою сумку и начинает в ней рыться. — Она где-то здесь…

А спустя пару секунд Ракель достает из нее пластиковую карточку, на которой написаны информация о ее владельце.

— Нашла! Вот она!

С этими словами Ракель протягивает Виктору карточку, которую тот внимательно рассматривает, пока Наталия, Анна, Даниэль и Питер подвигаются поближе, а Эдвард и Терренс подходят к кровати.

— Хм, здесь написано, что карточка принадлежит Лютеру Винчестеру… — задумчиво отмечает Виктор. — А срок действия заканчивается уже через пару месяцев.

— Это же та самая гнида, которая чуть не утопила Хелен… — задумчиво отмечает Питер. — Его зовут Лютер…

— Думаю, нам не составит труда получить досье на владельца этой карты. Для этого нужен всего один запрос в банк, где есть вся необходимая информация.

— А он не был фигурантом какого-нибудь дела? — уточняет Даниэль.

— Э-э-э… Нет, насколько я помню. Но я могу и ошибаться, потому что за годы своей карьеры раскрыл сотни, если не тысячи дел разной степени тяжести.

— Значит, есть шанс, что этот гад может проходить по какому-то делу? — заключает Эдвард.

— Я попробую переговорить со своими коллегами и обратиться к архивам. Но скорее всего, этот Лютер нигде не святился. Обычно какие-то имена кажутся мне знакомыми, даже если я уже не помню деталей дела. Но имя Лютера Винчестера мне не знакомо.

— А имя Маркуса Лонгботтома? — неуверенно спрашивает Скарлетт. — Вы что-нибудь знайте о нем?

— А вот с ним все совсем иначе, — уверенно отвечает Виктор. — Я очень хорошо помню дело Маркуса Лонгботтома. Точнее, помню все совершенные им убийства, некоторых из которых поражали своей жесткостью даже людей с очень крепкой психикой.

— Я так понимаю, в то время вы уже работали в полиции? — задумчиво спрашивает Анна.

— Да, почти тридцать лет назад я только пришел туда работать, едва окончив учебу в школе полиции. Начинал с офицера, самого низшего звания. Но уже тогда мне довелось ознакомиться с материалами данного дела и даже съездить на несколько мест преступления, где были обнаружены трупы жертв Маркуса.

— Мы с ребятами недавно нашли целую статью об этом человеке, — признается Наталия. — И пришли в ужас от того, насколько все его преступления были жестокими.

— И самое ужасное – этого Маркуса так и не смогли поймать. Точнее, полиция не смогла установить, что это именно он убил всех этих несчастных людей. Хотя некоторые свидетели помогли составить фоторобот именно этого человека.

— Да уж, он слишком хорошо скрывал следы, — хмуро бросает Терренс. — Все знали, что это было дело рук Маркуса, но никто не мог ничего доказать.

— Верно, но без веских оснований полиция не могла его задержать. Этот Маркус не просто строил из себя милого и пушистого, но еще и обеспечивал себя железным алиби.

— А вы случайно не знайте ничего про его жену Джулию? — интересуется Ракель. — Ведь насколько мы знаем, она куда-то пропала в начале девяностых годов, а Маркус очень спешно переехал в другое место в девяносто третьем году.

— Нет, про его жену я ничего не знаю, хотя мне точно известно, что он действительно был женат. Их соседи хорошо отзывались об этих людях и считали их образцовой семьей. Странность была только в том, что эта самая Джулия вела себя очень зажато и отказывалась проводить время с соседями без сопровождения мужа. С ним эта женщина ходила куда угодно, но без него предпочитала сидеть дома.

— У нас есть предположение, что Маркус мог ее убить, — признается Даниэль. — И именно поэтому он так спешно собрал вещи и куда-то уехал.

— Да, ситуация с пропажей его жены и правда кажется мне очень странной. К сожалению, никто так не смог ее найти, а соседи в какой-то момент вообще перестали ее видеть и слышать. Так что велика вероятность, что она стала очередной жертвой Маркуса.

— Ну знайте, я нисколько не удивлюсь, если жертв на самом деле куда больше, — хмуро бросает Питер, скрестив руки на груди. — Вдруг он закопал где-нибудь еще парочку трупов. Или вообще сжег какие-нибудь и избавился от праха.

— Не исключено, — поглаживает подбородок Виктор. — Так или иначе это дело до сих пор считается нераскрытым, а вина Маркуса во всех этих зверских преступлениях не установлена.

— Ничего, в этот раз Маркус отправится за решетку, — уверенно заявляет Ракель. — Не ответит за все те убийства – ответит за похищение Хелен и все попытки покушения на Питера.

— Но опять же нам придется это доказать. Несомненно, как и в прошлый раз, Маркус будет всячески изворачиваться и делать вид, что он здесь не причем. А нужны такие доказательства, против которых он и слова не может сказать.

— И что вы предлагайте нам делать? — разводит руками Скарлетт. — Ждать, пока этот гад захочет убить мою внучку?

— Для начала нужно установить хотя бы примерное местоположение Хелен. А когда у нас это получится, то мы уже будем думать, как ее спасти.

— Требований о выкупе точно не будет, — предполагает Наталия. — Маркус похитил ее не ради денег.

— Но какой-то сигнал он рано или поздно пошлет.

— Ага, пошлет… — низким голосом произносит Питер, отведя взгляд в сторону. — Когда он уже расправится с ней. И захочет показать мне ее труп.

— Упаси господь! — громко ужасается Скарлетт, приложив руку к сердцу.

— В любом случае если Маркус пошлет хоть какое-то сообщение, то вы должны немедленно сообщить мне об этом, — спокойно говорит Виктор.

— Даже если он не скажет ничего путного и будет в очередной раз рассказывать, как сильно мечтает закопать нас с ней в землю?

— Сейчас важна любая деталь. Так что советую прислушиваться к каждому его слову. Ведь в них может быть скрытый намек на ее примерное положение.

— Ну не знаю… — устало вздыхает Питер.

Сэмми впервые за долгое время издает тихий, полный жалости вой, по-прежнему лежа на полу рядом с кроватью.

— Пожалуйста, ребята, не переживайте так, — просит Виктор. — Я вам обещаю, мы обязательно найдем Хелен. Верьте, что с ней все будет хорошо.

— Легко сказать… — тихо шмыгает носом Анна. — Когда понятия не имеешь, где сейчас твоя подруга и что с ней хотят сделать.

— Я прекрасно понимаю ваши чувства, но ждать и верить – это единственное, что вы сейчас можете сделать. Мне больно это говорить, но вы все бессильны. Если раньше вы могли как-то защищать ее, то теперь это уже невозможно.

— Буду молиться о том, чтобы все это продолжалось недолго, — обещает Скарлетт. — Чтобы эти негодяи не мучили мою девочку слишком долго. Я понятия не имею, насколько ее хватит. Хелен ведь у меня слабенькая духом и ранимая девочка. Она всегда была под нашим с Роджером присмотром и загружена учебой, работой и еще какими-то делами.

— Уверен, она и сама прекрасно осознает всю ситуацию и постарается не злить похитителей. Да, очень сложно сохранять спокойствие в такой стрессовой ситуации, но бунтарство в этом случае может погубить ее.

— Боюсь, что ей и это не поможет, — слегка дрожащим голосом говорит Наталия. — Если мы вовремя ее не спасем.

— Верьте, господа. Верьте, что эта девушка скоро вернется домой живой и здоровой.

— Пока Маркус и его прихвостни на свободе, ни ей, ни Питеру не видать спокойной жизни, — скрещивает руки на груди Терренс.

— А он, походу, еще и имеет зуб на нас с парнями, — отмечает Эдвард. — Маркус бесится, что мы с Даниэлем и Терренсом помогаем Питеру и защищаем его при столкновении с теми уродами.

— Радует только одно – он не говорит о желании навредить девчонкам, — задумчиво добавляет Питер.

— Но это не значит, что Маркус не подумает об этом однажды, — отмечает Ракель. — Мало ему будет убить Хелен и парней. Захочется еще больше крови.

— А это вполне вероятно, зная его любовь к насилию, убийствам и расчлененке, — неуверенно добавляет Анна. — Зная о том, как он однажды запугал едва ли не всю страну.

— Могу сказать лишь одно: держитесь вместе, — советует Виктор. — Желательно большими компаниями. И всегда ходите там, где есть свидетели и видеонаблюдение. Так нам будет намного проще отследить весь маршрут преступников.

— Жаль, что в том месте, откуда увезли Хелен, нет видеокамер, — резко выдыхает Ракель.

— Но… Зато у нас есть номер машины, который ты мне написала. А это значит, что, как я уже говорил ранее, мы вполне можем сделать запрос на просмотр записей с камер видеонаблюдения, чтобы отследить хотя бы часть маршрута, по которому могли увезти эту девушку.

— Не исключено, что на владельца машины может быть записано целая куча штрафов, — отмечает Даниэль.

— Вот мы с коллегами это и проверим. А если получится проследить хоть какую-то часть пути, то там нам уже будет легче ориентироваться на местности. Поисковая зона в этом случае значительно сузится.

— Вы правы… — задумчиво говорит Скарлетт.

— Да, ребята, а вы случайно не знайте, машина, на которой увезли Питера, не та же самая, что и та, на которой увезли Хелен?

— Ну, э-э-э, меня увезли на какой-то не очень дорогой, — задумчиво говорит Питер. — Не очень большой… И видно, что покупалась очень давно.

— А по словам свидетелей, машина, в которой была Хелен, выглядела современной, — вспоминает Ракель. — Цвета черный металлик. Э-э-э… Внедорожник, кажется…

— Ясно, значит, машины были разными, — заключает Виктор. — А ты случайно не запомнил номер, на которой тебя увезли? Тем более, ты сказал, что угнал ее во время побега.

— Нет, к сожалению, — качает головой Питер. — В тот момент я об этом не думал. Точнее, не думал ни о чем, кроме как о желании оторваться от тех уродов, которые за мной побежали.

— А кому она принадлежит?

— Без понятия.

— Что ж, я все понял. Значит, будем работать с тем, что имеем на данный момент. Не густо, конечно, но все больше, чем в прошлый раз.

— На вас сейчас вся надежда, капитан Джонсон, — слегка дрожащим голосом говорит Скарлетт. — Я вас очень прошу, найдите мою девочку.

— Не волнуйтесь, миссис Маршалл, я сделаю все, что в моих силах. — Виктор мягко гладит Скарлетт по руке. — Я не могу отказать в помощи, потому что это моя работа, а ребята – хорошие знакомые, которые всегда рассчитывают на меня.

— Если с моей внученькой что-то случится, я этого не переживу. — Скарлетт тихо шмыгает носом. — У меня и так больше никого нет. Дочь сбежала после рождения Хелен и до сих пор не объявилась. И я не знаю, жива ли она или мертва. Муж умер четыре года назад. А других родственников у меня нет. Мы с Хелен были вдвоем.

— Я все прекрасно понимаю, но прошу вас, подумайте о себе. Держитесь хотя бы ради Хелен. Если с вами что-то случится, то для нее будет огромный удар.

— Я пытаюсь… Пытаюсь верить, что моя девочка останется жива.

— Кстати, Питер, а ты сделал то, о чем я просил в прошлый раз? — переводит взгляд на Питера Виктор.

— А? — округлив глаза, растерянно произносит Питер.

— Ты нашел свою мать? Ездил в то место, где вы раньше жили? Расспросил соседей?

— Нет, не нашел…

— Почему? Я же просил!

— А какой в этом смысл, мистер Джонсон? Все равно это будет пустая трата времени!

— Раз мы знаем, что в деле замешана твоя мать, то нужно разыскать ее.

— Да она не появлялась там с момента своего ухода из дома! Эта женщина ни разу не объявилась до того, как я купил здесь квартиру и переехал сюда.

— Но за время твоего отсутствия могло многое измениться.

— Ничего не изменилось. Ничего.

— Ты разве не хочешь покончить с этой историей? Я что-то не понимаю.

— Да бесполезно это все! — срывается Питер. — Все бесполезно! Эта тварь все равно добьется своего! Он грохнет сначала Хелен, а потом расправится и со мной!

— Ничего не бесполезно. Все еще можно решить.

— Не надо меня успокаивать, мистер Джонсон. Я знаю, что мы с моей девушкой обречены. Знаю, что конца этому аду нет и не будет.

— Послушай, Питер, я прекрасно понимаю твои чувства. Но чтобы я смог тебе помочь, ты также должен мне посодействовать. Неужели ты думал, что сможешь сидеть тихонько в стороночке и страдать, пока мы все за тебя сделаем?

— Да ничего я не думаю! — раздраженно бросает Питер. — Я не хочу ни о чем думать! Мне все это уже достало! Я устал!

Согнувшись пополам, Питер с учащенным дыханием вцепляется пальцами в свои волосы, пока рядом сидящая Анна мягко гладит его по спине, а Даниэль берет приятеля за плечи и крепко приобнимает.

— Нам всем сейчас плохо, Питер, — с полусухими глазами говорит Ракель. — Ты не один. Мы тоже переживаем и находимся в ужасе от того, что не можем ничего сделать.

— Простите, ребята, но… — низким голосом произносит Питер и шмыгает носом. — Но я правда не могу… Это невыносимо. Я в отчаянии… В полном.

— Слезами и истериками горю не поможешь, Питер, — уверенно отмечает Виктор. — Нет ничего плохого в том, чтобы эмоции вышли наружу. Но нельзя позволять им заставлять тебя полностью ото всего отстраняться и просто ждать, пока другие будут что-то делать.

— Я не говорю, что отказываюсь что-то делать. У меня просто заканчиваются силы все это терпеть. Я на пределе, поймите меня.

— Ведь можно же было просто попробовать найти свою мать в своем родном районе.

— Это не имеет смысла. — Питер нервно сглатывает. — Да и я не хочу туда возвращаться. Слишком много ужасных воспоминаний.

— Ты делаешь это ради спасения своей девушки и своей собственной шкуры.

— Ох, ну ладно, мистер Джонсон, ладно… Съежу я туда как-нибудь. Съезжу. Но я более, чем уверен, что ничего не смогу найти. А если моя мать еще жива, то она сто пудов сейчас валяется пьяная под каким-нибудь забором в обнимку со своим собутыльником.

— Окей, дам нам адрес твоего района, а мы сами там все прошерстим, — предлагает Эдвард. — Раз уж тебе неприятно туда возвращаться.

— Я поеду. — Питер закрывает лицо руками, оперевшись локтями о колени. — Обещаю. Обещаю…

— Господи, Питер, мальчик ты мой бедный… — с жалостью во взгляде произносит Скарлетт, придвигается поближе к дрожащему от напряжения Питеру и нежно гладит его по голове.

Сэмми также выражает свое огромное сочувствие, тихонько подав голос.

— Соберись, парень, не позволяй себе раскисать, — решительно требует Виктор. — Да, тяжело, но не забывай, что Хелен нуждается в тебе. Ей нужен сильный и решительный мужчина, а не ноющий и плачущий слабак.

— Я и есть слабак… — низким голосом произносит Питер. — Я всегда им был.

— Это все эмоции, — отвечает Наталия. — Ты просто переживаешь из-за Хелен. Мы все понимаем.

— Я… Я не знаю, как с этим справлюсь. Правда. Страдания Хелен для меня являются куда более сильным ударом, чем мои собственные. Если бы я мог, то я с радостью забрал бы их себе. Предпочел бы сам находиться в плену у этого старого отморозка и терпеть любые изощренные пытки.

— Мы знаем, приятель, — с грустью во взгляде произносит Анна и встает с кровати. — Но тогда наши сердца болели бы уже за тебя. А Хелен сходила бы с ума, зная, что ты где-то далеко.

— Впрочем, они у нас и так болят, — отмечает Терренс, присаживается рядом с Питером и приобнимает его за плечи. — Зная, что ты все еще не в порядке. Никогда не был в порядке. Даже когда казалось, что все наладилось.

— Забейте, ребята, — хмуро бросает Питер. — Я как-нибудь справлюсь.

— Да, справишься, — кивает Эдвард. — Только что чуть ножницами себя не пырнул. Прямо у нас под носом.

— И не говори! — восклицает Скарлетт. — Слава богу, Даниэль вовремя заметил это и остановил тебя.

— Сейчас я не могу себя сдержать, — признается Питер, уставив полусухой, пустой взгляд в одну точку. — Пока все хорошо, я не хочу причинять себе боль. Но сейчас… Сейчас это желание велико. Я хочу этого…

— Нет-нет, Питер, немедленно выкини эти мысли из головы, — решительно требует Даниэль. — А если не сделаешь этого, то тебе придется жить со мной и Анной. Чтобы ты был под нашим присмотром.

— Чего?

— Да-да, Роуз, вернешься к старым привычкам – переедешь ко мне и будешь все время находиться под моим личным присмотром.

— Кстати, хорошая мысль, — отмечает Виктор. — Тебе сейчас ни в коем случае нельзя оставаться одному в таком состоянии.

— Не дай бог, ты что-нибудь с собой сделаешь! — приходит в ужас Скарлетт, приложив руку к сердцу. — Я вон до сих пор не отойду от твоей попытки покончить с собой.

— Если с Хелен что-то случится, то мне незачем будет жить на этом свете, — без эмоций говорит Питер. — Без нее моя жизнь не имеет никакого смысла.

— Все будет хорошо, Пит, — обещает Эдвард, наклонившись к Питеру и легонько похлопав его по макушке. — Какой бы тяжелой ни была ситуация, мы все еще далеко не бессильны.

— Если я берусь за какое-то дело, то всегда стремлюсь доводить его до конца, — уверенно говорит Виктор. — И что бы ни случилось, я всегда верю в хороший исход событий. И в случае с Джейми и Майклом, и в случае с Джулианом и Норманом – я ни на секунду не усомнился в том, что победа будет за добром и справедливостью. В этот раз я также уверен, что мы сумеем вовремя спасти Хелен.

— Я уверен только в одном: что Маркусу конец, — низким басом сухо заявляет Питер. — Клянусь, как только он появится у меня на пути, я придушу его собственными руками. Как и всю его банду. Особенно эту гниду Лютера, который аж захлебывается слюнями из-за мыслей о Хелен.

— Нет, парень, о самосуде даже не думай. Предоставь это дело правосудию. Как только на руках будут доказательства, а преступник окажется в изоляторе, то суд изберет для него то наказание, которое он заслуживает.

— Единственное, чего он заслуживает, – это смертной казни. За все свои делишки.

— Я тоже считаю, что Маркус заслуживает казнь. Но наказание для него будут выбирать не я, а суд. Я всего лишь расследую дело: собираю улики, допрашиваю свидетелей и пострадавших…

— Ха, суд какой-то… — бубнит себе под нос Питер.

— По его вине я и сам потерял несколько важных для меня людей. В том числе и моя коллега, с которой я начинал свой путь по карьерной лестнице. Девочка была молоденькая, очень ответственная, умная и решительная. Но увы, это не спасло ее, когда Маркус ударил мою коллегу по голове, увез куда-то в лес и там жестоко с ней расправился. Труп нашли спустя несколько дней после ее трагической гибели.

— Ох, я не знаю, что мне еще сказать… — с дрожью выдыхает Питер, изо всех сил сдерживая хоть какие-то эмоции, несмотря на огромное желание впасть в истерику. — Н-не зн-наю…

— Не стесняйся, приятель, — подбадривает Даниэль, слегка сжав плечи Питера. — Если хочешь что-то сказать – сделай это. Хочется кричать – кричи. Мы все поймем.

— Мистер Джонсон только что сказал, что истерики мне не помогут.

Питер устало встает с кровати, поворачивается ко всем спиной и подходит к окну, в котором что-то рассматривает без эмоций на лице.

— Как не помогут и порезы… — Питер опирается руками о подоконник. — Я это понимаю. Но… Привычка порой может не идти человеку во благо. Иногда она медленно, но верно разрушает его изнутри, если он не находит способ вовремя остановиться и избавиться от нее.

— Мы с тобой, Пит, — уверенно говорит Анна, подойдя к Питеру и приобняв за плечи. — Что бы ни случилось, ты всегда можешь на нас рассчитывать.

— Да, сейчас нам и самим тяжело, — отмечает Наталия и гладит Питера по плечу после того, как подходит к нему вместе с Ракель. — Но нам все равно хватит сил, чтобы помочь тебе выдержать все это.

— Может, однажды ты и был одинок, но теперь все иначе, — гордо приподнимает голову Ракель, погладив Питера по спине. — Теперь ты можешь подойти к любому из нас и рассказать, что тебя беспокоит. Если не сможем помочь делом, так хотя бы выслушаем и поддержим словами.

— Спасибо большое, девчонки, — с грустью во взгляде благодарит Питер. — Для меня ваша поддержка многое значит.

— Иди ко мне, Питер, — раскидывает руки Скарлетт. — Иди ко мне, мой мальчик.

Пока Ракель, Наталия и Анна крепко прижимаются друг к другу и едва сдерживают слезы, наблюдая за происходящим, Питер безропотно подходит к Скарлетт, которая заключает его в крепкие объятия и нежно гладит по голове, словно любящая мама утешая мужчину, задыхающийся от нехватки воздуха и понимающий, что каждую мышцу тела сводит едва ли не до боли. В этот момент Даниэль и Терренс с грустью во взгляде переглядываются между собой, а Эдвард кладет руку на плечо Виктора, который в свою очередь мягко гладит скулящего Сэмми по голове.

— О, боже мой… — тяжело вздыхает Виктор, снимает очки и зажимает переносицу.

— Я и сам в шоке… — задумчиво говорит Эдвард.

— Как сказал мистер Джонсон, будем иметь дело с тем, что есть, — задумчиво говорит Скарлетт, приобнимая Питера за плечи. — Раз ничего нельзя сделать, то я буду просто молиться. Ходить в церковь и ставить свечки или просить Бога о защите моей внучки перед иконкой дома.

— Самое главное – берегите себя, — просит Даниэль. — Думайте о Хелен и держитесь с мыслью, что без вас она не справится.

— Мы с ребятами будем приходить к вам домой по очереди, чтобы вы не оставались здесь одна, — обещает Терренс. — Если что-то нужно купить – без проблем.

— Спасибо большое, ребята, — искренне благодарит Скарлетт. — Вы все очень добры ко мне.

— Единство – это то, что сейчас поможет вам не сойти с ума, — отмечает Виктор. — Будете вместе – сможете легче перенести все страдания.

В этот момент Питер, потирая глаз и избегая взгляда на кого-то из друзей, отстраняется от Скарлетт, встает с кровати и молча отходит в сторону. После чего он поворачивается ко всем спиной и опирается руками о письменный стол, склонив голову и задумавшись о чем-то не очень приятном. Ах, как же счастлив был бы Сэмми встать на лапы и подойти к мужчине, чтобы прижаться к нему и одним лишь взглядом понять, что всегда будет рядом. Но к сожалению, песик пока что чувствует себя не очень хорошо и испытывает сильную слабость, из-за которой и лежит пластом и практически не издает никаких звуков.

— Питер… — мягко произносит Наталия.

— Бедный парень… — тяжело вздыхает Ракель, проведя руками от макушки до задней части шеи. — Если Хелен погибнет, то мы точно его потеряем. Он не сможет жить без нее.

— Господи, да что же он невезучий такой? — недоумевает Скарлетт. — Мальчик не сделал никому ничего плохого, а его всю жизнь кто-то гоняет и мучает.

— Все было хорошо до того, как началась эта заварушка с Маркусом, — отмечает Даниэль.

— Может, вам казалось, что он был в порядке? — предполагает Виктор. — Может, Питер говорил вам, что с ним все хорошо, а сам в глубине души продолжает страдать?

— Да он и не скрывает, что еще не совсем здоров, — пожимает плечами Терренс. — Питер прекрасно осознает свою проблему и не бежит от нее.

— Мне кажется, дело в том, что он до сих пор не простил тех, кто причинил ему боль. Не может простить свою мать за то, что она предала его, выбрав между ним и водкой второе. Своих одноклассников – за все их издевательства. Предавшую его девочку. Не исключаю, что Питер и на вас на что-то до сих пор обижается.

— Почему вы так думайте? — слегка хмурится Анна.

— Возможно, однажды кто-то из вас сильно его обидел, а он до сих пор не может это забыть.

— Нет, мистер Джонсон, это исключено! — восклицает Даниэль. — Да, я причинял Питеру боль своими нелестными шутками. Но тогда не знал, что ему неприятно. Я уже признал свою ошибку и попросил за нее прощения. А сам Пит сказал, что не злится на меня и винит себя в том, что не рассказал правду раньше.

— Может, и простил. Но воспоминания-то все равно все еще его дерзают.

— Мы делаем все, чтобы ему было хорошо, — разводит руками Эдвард. — Не даем ни одного повода усомниться в нашей преданности ему. Если бы нам пришлось сделать что-то такое, ради чего нашей с ним дружбе пришел бы конец, мы бы тут же выбрали своего друга.

— Да, ребята, я знаю, — спокойно говорит Виктор. — Но Питер болен. У него очень много психологических травм, связанных с прошлым. К тому же, рядом с ним не было того, кто поддерживал бы его в период взросления.

— Кто знает, мистер Джонсон… — пожимает плечами Анна. — Но возможно, вы и правы. Лично мне стало намного легче, когда я простила Джулиана за всю причиненную мне боль и сказала ему это лично. Может, Питеру и правда нужно всех простить и все отпустить. Оставить прошлое в том месте, в которое он теперь ни ногой.

В этот момент Питер переводит взгляд на всех присутствующих в комнате. А видя, что они все заняты разговором друг с другом и уже не смотря в его сторону, мужчина тихонько ускользает из комнаты и направляется в ванную комнату, чтобы немного побыть одному и погрузиться в свои мрачные думы.

— Значит, все наши усилия будут бесполезны до тех, пор пока Питер не отпустит все обиды? — округляет глаза Наталия.

— Видно, его это гложет настолько сильно, что он не может нормально жить, — предполагает Виктор. — Не может доверять людям. Все время ждет от них предательства.

— От нас он и правда его ждет, — признается Даниэль. — И страшно этого боится.

— И неудивительно, что у него особенно болезненная реакция на обвинения в адрес Хелен, — добавляет Эдвард. — Да, он поступает с ней несправедливо, ибо она не предавала и не собирается его предавать, но, с другой стороны, Питера можно понять.

— Хелен неидеальна, я не могу это отрицать, — задумчиво говорит Скарлетт. — Но в глубине души она очень хорошая девочка. Просто ей не повезло попасть в плохую компанию. Если бы она подружилась не с той нахалкой Эшли, а с Ракель, Наталией или еще кем-то, то моя девочка не пошла бы по кривой дорожке.

— Наверное, мистер Джонсон прав, что Питеру нужно просто всех простить, — задумчиво говорит Ракель, рассматривая свои руки. — Детские годы и мне нехило так подпортили психику. И долгие годы я жила с желанием доказать, что чего-то стою. Всем и самой себе. Обида из-за несправедливого отношения ко мне была велика, и я не хотела ее отпускать. Я фактически жила жизнью другого человека. Смелой и уверенной в себе женщины, которая ничего не боялась и знала, чего хотела. Я до упора отрицала существование той маленькой девочки со сломанными крыльями. Но стоило мне осознать проблему и отпустить обиду, как жить стало легче.

— Поэтому до тех пор, пока Питер злится и помнит о прошлом, у него так и будут случаться нервные срывы при каждом ударе судьбы, — уверенно отвечает Виктор. — Чужие проблемы он с легкостью выдержит и не боится бороться с недругами близких ему людей. Все мы помним, что он показал себя очень смелым и решительным человеком в ситуации с Даниэлем и Анной. А вот личные проблемы будут его подкашивать и доводить до безумия.

— Как верно вы все описали… — задумчиво отмечает Даниэль. — Тогда Питер и правда вел себя достойно. Я реально верил, что он стал другим. Но… Сейчас… Сейчас я вижу, что в принципе ничего не поменялось. Все словно вернулось на круги своя. Стоило Роузу столкнуться со своей собственной проблемой, как он сломался.

— Самое главное – сам Питер осознает свою проблему. Это уже очень хорошо. Но этого все равно мало. Нужно еще и захотеть ее решить. Захотеть покопаться в себе, найти первоисточник всего этого и как-то все это проработать. Не знаю… Может, у него вообще есть какие-то воспоминания, которые он, так сказать, заблокировал. Потому что они для него еще более болезненные, чем история со школьным буллингом.

— Хотите сказать, что в жизни этого мальчика произошло что-то еще более ужасное, о чем мы не знаем? — широко распахивает глаза Скарлетт.

— Не исключено, миссис Маршалл. Я не психолог, сразу вам говорю, но у меня богатый жизненный опыт. Это лишь мои предположения, основанные на том, что я вижу и слышу. Мозг Питера мог специально стереть что-то из памяти в качестве защитной реакции, хотя какие-то отголоски все-таки подают ему какие-то сигналы. Говорит ему: «Вспомни, Питер, вспомни!» В этом и может скрываться источник всех проблем. Ну а школьные года лишь усугубили ситуацию.

— Но что же такого могло случиться? — разводит руками Терренс. — Какие воспоминания заблокировал Питер?

— Какие угодно, Терренс. Взрослая жизнь в значительной степени зависит от твоих детских лет. Если твои отношения с окружающими были здоровыми, а ты научился выстраивать личные границы и защищаться от грязи и негатива, то во взрослой жизни тебе будет легко переживать любые взлеты и падения.

— То есть, ситуация с его детскими годами намного хуже, чем мы думаем? — удивляется Эдвард.

— Повторяю еще раз, это всего лишь мои предположения. Но даже если что-то такое есть, то здесь уже зависит от самого Питера. От того, поймет ли он, что проблема кроется в недрах его души. В недрах мозга.

— Вы заставляйте нас призадуматься, — задумчиво говорит Наталия.

— В любом случае сейчас сосредоточьтесь на том, чтобы Питер чувствовал себя комфортно и был в состоянии держаться. Ситуация с Хелен его сильно подкосила.

— Он меня ужасно напугал, когда сначала потянулся за ножницами, а потом некоторое время вообще не реагировал на наши вопросы, — признается Анна, приложив руку к сердцу.

— Не тебя одну, милая, — с тревогой добавляет Ракель. — Хотя он сейчас ходит пришибленный и стал очень мало говорить. И из-за этого я всерьез на него беспокоюсь.

— Поэтому предложение Даниэля о переезде Питера в его дом кажется очень даже пригодным, — задумчиво говорит Скарлетт. — Кто знает, что этот мальчик может наделать, пока он находится в своей квартире один.

— Если ситуация обострится, то я лично поеду к нему домой, соберу все шмотки и отвезу его к себе, — решительно заявляет Даниэль. — И мне плевать, хочет он того или нет.

— Да-да, ребята, я прошу вас не оставлять его одного, — просит Виктор. — А иначе Питер точно что-нибудь с собой сделает. Он сейчас в полном отчаянии и думает, что никакого выхода нет.

— Мы знаем, мистер Джонсон, — неуверенно кивает Эдвард.

— Все проблемы как бы наслаиваются друг на друга, — добавляет Терренс. — Издевательства в школе, проблемы с доверием к людям, неуверенность в себе, похищение девушки…

— И ложные обвинения Маркуса в предательстве Хелен, — добавляет Даниэль.

— Моя внучка лучше умерла бы, чем предала Питера! — уверенно заявляет Скарлетт. — Уж чего, но ему свинью она ни за что не подложит. Она будет последним человеком, от которого этот мальчик может ждать удара в спину.

— Мы с вами полностью согласны, миссис Маршалл, — решительно отвечает Анна. — Такого просто быть не может! Ни один человек в здравом уме не стал причинить боль тому, чувства к которому скрывал целых полтора года.

— Короче говоря, делайте то, что я вам велел, — настаивает Виктор. — Пока полиция будет заниматься поисками, вы же проследите за тем, чтобы Питер не свихнулся от горя и верил, что они с Хелен скоро воссоединятся.

— Хорошо, мистер Джонсон, — кивает Эдвард. — Мы сделаем как вы сказали.

— Если мне будет нужна какая-то информация, то я тут же с вами свяжусь. И вы можете в любой момент мне позвонить, если вам будет что сказать. Звоните после первого же сигнала от похитителя.

— Да, мистер Джонсон, — уверенно произносят все присутствующие.

— И да, скоро мне придется снова уехать на пару деньков по личным делам. Но я обещаю, что буду лично контролировать ход дела, которое в этом случае поручу своим коллегам. Вон вы сможете в любое время связаться с Оливером. Я введу его в курс дела, а он потом вам поможет, если что.

— Спасибо вам огромное, господин полицейский, — слегка дрожащим голосом благодарит Скарлетт. — Спасибо, что согласились помочь.

— Сделаю все, чтобы найти вашу внучку живой как можно скорее.

Сэмми тихонько подает голос и получает от Виктора немного ласки.

— И ты давай выздоравливай, приятель, — просит Виктор. — Отдыхай как следует, ешь побольше, лекарства принимай… Ты тоже нужен нам здоровым.

— Сэмми еще маленький, можно сказать, — отмечает Скарлетт. — Ему всего годик. А у молодых все быстро проходит.

— Ну дай-то бог, дорогая!

Сэмми негромко подает голос и продолжает ластиться к Виктору, который с удовольствием гладит песика по голове, пока остальные с грустью во взгляде переглядываются между собой и лишь спустя какое-то время понимают, что с ними нет Питера.

Глава 26

На следующий день ближе к вечеру у Питера, Эдварда, Терренса и Даниэля запланирован акустический концерт перед небольшой толпой поклонников, у которых еще и будет возможность задать им несколько вопросов. Если ранее парни с огромным энтузиазмом готовились к выступлениям и не могли дождаться момента, когда им позволят выйти на сцену, то сегодня все намного иначе. Они понятия не имеют, как сейчас смогут собраться и исполнить несколько своих песен без сучка и задоринки. Не понимают, удастся ли им улыбаться поклонникам как ни в чем ни бывало, ведя себя как настоящие профессионалы.

Несмотря на подавленное состояние и желание лежать пластом на диване, парни все-таки сумели взять себя в руки для того, чтобы выйти к тем, кто так ждал их выступления. В этот раз им не надо скакать по всей сцене, чтобы завести толпу, поскольку парни сидят перед слушателями на стульях, исполняют свои песни на гитарах и кахоне и используют шейкер. Перед каждым из них стоят стойки с микрофонами, в которые все четверо исполняют свои строчки, иногда поправляя вставленный в ухо наушник, использующийся для того, чтобы слышать музыку, себя и своих коллег.

Выступление проходит гладко, без каких-либо казусов, хотя сегодня участники «Against The System» ведут себя спокойнее обычного. Что не может не сказаться на поклонниках, которые также сидят на своих местах и спокойно слушают своих кумиров, лишь иногда негромко похлопывая в ладони. Да, кто-то, конечно, пытается издать какие-то возгласы и свисты, чтобы немного разрядить обстановку и поддержать кумиров, но это не находит никакого отклика в сердца других. Впрочем, они могут заметить, как в такие моменты на лицах парней проскакивает грустная улыбка, словно говорящая об их благодарности.

Закончив исполнение своей последней песни и смахнув пальцам по струнам гитары или сделав последний удар по кахону, Эдвард, Терренс, Питер и Даниэль мысленно выдыхают с облегчением от мысли, что концерт все-таки был успешно отыгран. Аплодисменты от всех присутствующих в зале так или иначе согревают им душу и заставляет почувствовать себя чуточку лучше. Они сожалеют, что в этот раз были не такими энергичными и веселыми, но все же довольны собой, друг другом и той работой, которую проделали совместными усилиями. Правда парней немного расстраивает то, что они не могут встать и уйти прямо сейчас, поскольку им предстоит еще и ответить на несколько вопросов от поклонников. Впрочем, Питер воспринимает это как возможность помолчать, погрузиться в свои думы и подумать о том, как он может помочь Хелен.

Некоторые присутствующие в зале начинают высоко тянуть свои руки, чтобы о чем-то спросить участников группы. Эдвард, Терренс и Даниэль отвечают на несколько вопросов, которые связаны как и с ними самими и их личной жизнью, так и с деятельностью их группы и планами на будущее. Они всеми силами стараются выглядеть непринужденно, где-то шутить, смеяться и рассказывать какие-то забавные истории. И это у них более-менее получается, поскольку в процессе позволяют себе немного расслабиться и на время отключиться ото всего, что с ними происходит. А вместе с ними расслабляются и присутствующие в зале, которые до этого были несколько напряжены. Этому также способствует и то, что парни удовлетворяют просьбу одной из поклонниц спеть кусочки песен, посвященных их любимым девушкам, и кое-что из того, что не было выпущено по тем или иным причинам.

А вот Питер за все это время так и не произнес ни одного слова и не посмеялся ни с одной шутки своих друзей. Никак не реагирует даже на упоминание своего имени. Мужчина так и сидит на своем месте с опущенной головой и думает о чем-то своем, полными печали взглядом рассматривая свои руки и мысленно находясь далеко отсюда. Все его мысли только о том, где сейчас Хелен, что с ней происходит и когда у него будет шанс спасти ее. Даже просто сидеть здесь оказывается для него непростым испытанием, на которое он, однако, пошел по своему желанию. И в этот раз притворяться гораздо сложнее, чем тогда, когда он и его друзья были приглашены выступить на разогреве у известной группы.

Поначалу Питер для всех словно невидимка, поскольку никто не задает никаких вопросов лично ему. И это его нисколько не расстраивает, ибо ему совсем не хочется ничего говорить. Но все меняется после того, как Эдвард, Терренс и Даниэль отвечают на вопрос какого-то парня об их планах на будущий альбом. Они быстро окидывают всех взглядом до того как указывают на темноволосую девушку с квадратными очками в черной праве, одетую в черный кроп-топ и темно-синие скинни джинсы, и просят ее задать им любой вопрос.

— Привет, ребята, — здоровается девушка, когда ей ко рту подносят микрофон. — Во-первых, хочу поблагодарить вас за такое прекрасное выступление и исполнение парочки новых песен.

— Спасибо, что пришли, — благодарит Эдвард.

— Ну а во-вторых, я бы хотела задать парочку вопросов Питеру. Которого что-то… Обделили вниманием… Да и он сам сегодня молчаливый. Не сказал ни слова после выступления.

— Все в порядке, — без эмоций произносит Питер, поднеся микрофон ко рту.

— Простите, если это не мое дело, но вы чем-то расстроены? Вы сидите сам не свой.

— Не буду отрицать… Сегодня мне и правда очень грустно.

— Что бы ни случилось, помните, что мы все с вами и очень вас любим.

— Спасибо большое. Вы, ребята, даете мне силы держаться. Я взял себя в руки и вышел на сцену только ради вас. Потому что знаю, что вы меня ждали.

— Я так понимаю, вы уже давно, так сказать, не в форме. Ведь вы уже очень давно не обновляли свои социальные сети.

— Пока что мне нечего там публиковать. Да и настроения нет, если честно.

— В какой-то статье в Интернете рассказывали про слухи о ваших проблемах в отношении с девушкой. Неужели это правда?

— Э-э-э, да… — прикусив губу, неуверенно признается Питер. — Есть кое-какие проблемы… Но… Мы пытаемся их решить.

— Вы собирайтесь расстаться?

— Я бы очень этого не хотел. Ведь я люблю свою девушку и не могу без нее жить.

— Мне будет очень жаль, если это случится. У вас очень красивая и милая девушка.

— Она лучшее, что было в моей жизни. И я приложу все усилия, чтобы не потерять ее.

— В одном из своих интервью вы говорили, что она является причиной, по которой вам хочется жить.

— Она мой путеводный свет. Свет, что освещает дорогу в том темном переулке, по которому я иду. Именно благодаря ей я все еще здесь. Она… Буквально вернула меня к жизни… С ней я чувствую себя живым.

— А вы не планируйте на ней жениться?

— Когда-нибудь это случится. Но пока что обстоятельства не позволяют мне думать об этом. Да и кто знает… Может, нам и не будет суждено пожениться… Может, мы… Не спасем свои отношения…

— Что бы между вами ни случилось, я очень хочу верить, что вы справитесь и будете счастливы. Хетер – это моя самая любимая пара. Вы, ребята, такие красивые и милые вместе.

— Спасибо за приятные слова, — немного натянуто улыбается Питер.

— Простите, а можно задать вам личный вопрос?

— Конечно, задавайте.

— Скажите, а вы действительно окончательно поправились и проработали свои травмы? Или же еще остались какие-то нерешенные вопросы?

Питер устало вздыхает и на несколько секунд о чем-то задумывается, уставив пустой взгляд в одну точку и крепко сжав в руке микрофон.

— Не могу сказать, что я полностью здоров, — признается Питер. — Точнее, я вообще никогда не был здоров. Да, я пытался убедить себя в том, что все позади. Но… Старые травмы все еще дают о себе знать. Мои шрамы так и не затянулись.

— А почему вы не хотите обратиться за помощью к профессионалу? Неужели вы хотите жить в таком состоянии всю свою жизнь?

— К нему обращаются, чтобы разобраться в себе. А я прекрасно знаю причины своего состояния и не отрицаю их. Я могу описать свои чувства и эмоции и сейчас стараюсь их не сдерживать. Да, мне стыдно, что порой люди становятся свидетелями моей злости, слабости и отчаяния. Но так я чувствую себя немного лучше. Так я как бы высвобождаю то, что пожирает меня изнутри.

Питер замолкает на пару секунд и нервно сглатывает.

— Хотя в то же время я пытаюсь убедить себя в том, что проявлять эмоции – это совсем не стыдно. Даже если есть тому свидетели. Например, Терренс, Даниэль и Эдвард. Даже если они мои самые близкие люди, я все равно испытываю стыд за то, что позволяю себе сломаться перед ними. Что не могу себя контролировать. Да, они все понимают, и я им за это очень благодарен. Но… Я бы хотел быть чуть менее эмоциональным.

— Может, есть что-то, что должно помочь вам оставить всю эту боль в прошлом? — спрашивает девушка.

— Если честно, я и сам не знаю, что мне поможет. Я веду борьбу с травмами уже много лет и так не смог понять, как мне окончательно исцелиться. Хотя и должен признать, что сейчас я чувствую себя чуточку легче, чем некоторое время назад. Наверное, потому что в моей жизни появились люди, которым я смог довериться. Появились те, кто меня любит, уважает и ценит. Раньше я боролся со всем этим один и… Мне было очень тяжело. Держать все в себе было сравнимо с времяпрепровождением в тесной коробке, где ты не можешь дышать и не видишь ничего, кроме непроглядной темноты. Где тебе страшно, потому что ты один, тебя никто не слышит…

— А вы можете подтвердить слухи и подозрения ваших поклонников о том, что вероятность самовредительства и самоубийства все еще существует?

— Существует, — неуверенно кивает Питер. — Если бы я сейчас заявил, что с этим покончено, то сказал бы вам наглую ложь. Иногда я очень хочу взять лезвие и провести им по коже. Наказать себя… За то, что я… Вообще существую на этом свете. И умудрился разочаровать тех, кто в меня верил. Я… Я привык себя наказывать. Это стало для меня нормой. Умом я понимаю, что так проблему не решишь, но не могу ничего с собой поделать. Лезвие будто гипнотизирует меня, когда оно попадается мне на глаза. Любой острый предмет словно отключает мой мозг и манит к себе. Если меня в этот момент никто не остановит, то я точно причиню себе вред. Но благо… Всегда находится кто-то, кто приводит меня в чувства. Друзья, девушка или ее собака…

— Просто помните о том, что если вы что-то с собой сделайте, то это разобьет сердце многим людям. Всем вашим поклонникам, которые продолжают за вас переживать и желают вам только самого лучшего.

— На этом я и держусь. Помню, что многим чем-то обязан. Я не могу никого подвести и разочаровать. Если бы я был совсем одинок, то меня бы здесь уже давно не было. Группы «Against The System» либо не существовало бы вообще, либо ее состав был бы не таким, каким вы видите его сейчас.

— Но ведь вы не хотите сказать, что играйте в группе по принуждению? Что кто-то из друзей попросил вас присоединиться, и вы согласились из страха обидеть и разочаровать?

— Нет-нет, в группе я играю по своей воле. Я правда люблю музыку и всю связанную с ней работу. Создавать свою собственные треки – прекрасно. Это то, чем я всей душой наслаждаюсь. То, что спасает меня в темные времена и хоть немного просветляет мой разум.

— Да, но вы почему-то всегда говорите так, будто вам плевать на группу, ее достижения и какую-либо деятельность.

— Нет, девушка, это не так, — возражает Питер. — Группа была, есть и будет важной частью моей жизни. И как бы плохо мне порой ни было, я продолжу выполнять свои обязанности ударника группы и создавать для вас музыку со своими парнями.

— Если честно, звучит так, словно вы делайте кому-то одолжение. Словно вы дали обещание никого не подводить.

— Отчасти в ваших словах есть правда. Дело не только в моем желании исполнять для вас музыку. Свою роль играет и страх вновь кого-то подвести. Ведь… Однажды… Я уже фактически подвел ребят, когда… Хотел свести с жизнью. Я наплевал на группу и думал только о себе, о своих проблемах. Из-за чего она едва не распалась, а парни чуть не потеряли шанс исполнить свою мечту. В этом была бы исключительно моя вина. Так что… Я больше не хочу никого разочаровывать. Не хочу… Подводить… В этот раз у меня нет права на ошибку.

— Простите, Питер, но я согласна с этой девушкой! — вставляет какая-то светловолосая девушка, которая попросила дать ей микрофон. — Такое впечатление, что вас держат в группе как заложника. Вы не хотите играть, но вас вынуждают выходить на сцену и делать вид, что все хорошо.

— Нет, ребята, не надо так думать, — вступается Терренс. — Мы вовсе не держим Питера насильно в группе. Если он захочет уйти, то мы не станем отговаривать. Хотя и не отрицаем, что не хотим выступать без него и не видим на месте барабанщика никого, кроме этого парня.

— Как бы то ни было, я обожаю играть в группе, — без эмоций на лице говорит Питер. — Обожаю играть для вас и видеть ваши улыбки и радость на лице. Это приносит мне огромное удовольствие. Это то, что удерживает меня на плаву. А если бы я хотел, то уже давно ушел бы из группы и занялся чем-то другим. Дело лишь в моих психологических травмах. Это они меня ломают. Они порой доводят до отчаяния и истерики.

Питер замолкает на пару секунд и отводит взгляд в сторону, едва сдерживая эмоции, что норовят захватить его с головой, пока рядом сидящий Даниэль кладет руку ему на плечо.

— Иногда… — дрожащим голосом произносит Питер. — Иногда мне кажется… Что я в этом мире лишний… Что я вообще не должен был рождаться. Как будто этот жестокий мир хочет всеми силами от меня избавиться. Он не хочет, чтобы я жил и радовался. Не хочет, чтобы я весело проводил время с друзьями, встречался с девушкой, выступал с группой по всему миру… Не зря ведь… Меня с самого детства доводят до желания сдохнуть добровольно. Но… В то же время… Меня что-то все время удерживает… Кто-то меня все время спасает.

Питер с дрожью выдыхает и, оперевшись локтем о колено, прикрывает лицо рукой, пока опешившие Эдвард и Терренс сначала переглядываются между собой, а затем с неподдельной печалью на своего приятеля, которого Даниэль приобнимает за плечи.

— Хотя бывают моменты, когда я этого не хочу. Когда я хочу по-тихому сделать дело. Чтобы все узнали об этом лишь тогда, когда будет слишком поздно. Я постоянно задаюсь вопросом, почему кто-то или что-то все еще удерживает меня здесь и заставляет мучиться. Ведь… Если бы кто-то желал мне добра, то… Они отпустили бы меня… Позволили бы покончить со всем этим дерьмом раз и навсегда.

В этот момент широко распахнувший глаза Даниэль переглядывается с ошарашенными Терренсом и Эдвардом.

— Еще и эти гребаные обязанности… — низким голосом произносит Питер и тихо шмыгает носом. — На кой черт я вообще согласился все это на себя взвалить? Почему позволил себе быть кому-то обязанным? А ведь мог бы сейчас просто валяться на кровати у себя дома и пялиться в потолок. Я люблю музыку, но сейчас она меня не спасает. И интересует меня меньше всего. А что интересует? Да пес его знает! Наверное… Я вообще ничего не хочу… Ничего… Совсем… Хочу послать все куда подальше!

Оперевшись локтями о колени и согнувшись пополам, Питер проводит дрожащими ладонями по лицу и запускает пальцы в свои волосы, которые он слегка оттягивает.

— Зря я пытался убедить себя в том, что все в прошлом. Ничего в прошлом. Ничто не прошло. Прошло уже миллион лет, а боль все еще сильна. И… Я не знаю, что мне с ней сделать. Как мне справиться с ней. Хочется жить спокойной нормальной жизнью, но все как будто против меня. Не одно, так другое. Что-то снова и снова толкает меня к пропасти, стоит мне выбраться из нее неимоверными усилиями. И… Чем больше я падаю и карабкаюсь наверх, тем меньше у меня остается сил. И желания. Сейчас я уже практически не вижу смысла отчаянно бороться. Не понимаю, почему я все еще пытаюсь отсрочить то, что мне суждено. Если мне с самого начала было суждено умереть… Значит, так и должно быть… Да и я сам этого все еще хочу…

Питер тихо шмыгает носом и накрывает глаза ладонью, чтобы скрыть от присутствующих слезы, что в них скапливаются. Пока растерянные и шокированные подобным эмоциональным срывом мужчины люди в зале не знают, что им делать и говорить, Даниэль еще крепче обнимает своего приятеля и гладит по голове, что лежит у него на плече. Терренс и Эдвард также не остаются равнодушными и практически сразу встают со стульев и окружают со всех сторон блондина, также пытаясь утешить его крепкими объятиями.

— Тихо-тихо, Пит, спокойно, — спокойно произносит Терренс, энергично растирая заднюю часть шеи Питера.

— Все хорошо, приятель, мы рядом, — успокаивает Эдвард, похлопав Питера по колену после того, как наклоняется к нему. — Все хорошо.

Питер ничего не говорит и просто смотрит мокрым взглядом в пол, пока его самого начинает сильно колотить от напряжения, а дыхания как будто начинает не хватать. Прекрасно понимая, что он все-таки находится перед толпой незнакомых людей, парень изо всех сил пытается сдержать свои эмоции и сделать так, чтобы слушатели не увидели его красные и опухшие от слез глаза. Впрочем, у него это вообще не получается. Да и даже если сейчас его собой загораживают Терренс и Эдвард, в разное время заключившие блондина в крепкие объятия, на которые тот охотно отвечает, присутствующие в зале все прекрасно видят, хотя и с пониманием относятся к подобному срыву.

— Ребята, можете ли вы, пожалуйста, поддержать нашего брата и дать ему понять, что мы все его очень сильно любим? — поднеся микрофон ко рту, обращается к зрителям Эдвард.

По всему залу тут же раздаются оглушительные аплодисменты, призванные оказать Питеру поддержку. Можно даже услышать, как кто-то громко выкрикивает слова любви. Сам мужчина прекрасно все это слышит и по этой причине чувствует себя немного лучше. Пока Терренс, Даниэль и Эдвард всеми силами утешают его ободряющими словами и крепкими объятиями, он начинает испытывать огромный стыд из-за того, что на него сейчас смотрит огромное количество людей. Смотрит на то, как он позволил себе поддаться эмоциональному срыву, о котором обязательно напишут кучу статей и снимут немало репортажей.

Это спустя некоторое время заставляет Питера силой взять себя в руки. Он медленно выпрямляется, несколько раз шмыгает носом и немного приглаживает растрепавшиеся волосы, пока Даниэль и Терренс хлопают его по спине или голове, а Эдвард держит приятеля за предплечья.

— Простите, ребята… — низким, слегка дрожащим голосом произносит Питер и резким, нервным движением руки вытирает слезы под глазами. — Извините… Извините за мой срыв… Простите… Мне очень жаль… Мне стыдно… Простите…

Питер немного приподнимает голову и все еще мокрыми глазами смотрит на всех присутствующих в зале, на лицах которых читается неподдельная грусть, искреннее сочувствие и ни капли осуждения.

— Знаю, артист должен оставаться профессионалом и… Забывать о своих личных проблемах… Но… Мне… Мне правда очень тяжело… Тяжело справляться со всем, через что мне приходиться проходить. Я… Я правда очень хочу выбраться из этой ямы. Хочу быть счастливым, жить нормальной жизнью и доверять людям, перестав думать, будто все хотят мне навредить. Но у меня не получается. Я ничего не могу с собой поделать. Это не в моей власти. Я не могу…

— Мы любим тебя, Питер! — восклицает какая-то юная девочка из толпы. — Ты лучший!

— Питер Роуз лучший! — начинает скандировать еще какая-то девушка, за которой вскоре все начинают повторять.

Слушая поддерживающие лозунги, что поселяют в его душе что-то согревающее, Питер бросает немного натянутую улыбку.

— Спасибо, ребята… — тихо благодарит Питер. — Спасибо за всю вашу поддержку. Для меня это правда очень многое значит.

Народ продолжает выкрикивать слова поддержки в адрес Питера и громко ему аплодировать ему еще несколько секунд. Все это время Терренс, Эдвард и Даниэль не отходят от него ни на шаг и как могут помогают ему успокоиться: то крепко обнимут, то похлопают по голове, спине или колену, то просто придерживают за плечи. Парни также могут сказать ему что-то ободряющее, всем видом показывая, что ни при каких обстоятельствах не бросят друга в беде.

— Э-э-э, ладно, ребята… — берет слово Терренс, поднеся микрофон ко рту и повернувшись лицом к толпе. — Думаю, на этом наше с вами общение, к сожалению, подходит к концу.

— Да, спасибо большое, что пришли на наш небольшой концерт, — благодарит Даниэль. — Мы были невероятно счастливы сыграть для вас не только уже известные вам песни, но и парочку новых.

— А также мы благодарим вас за все ваши вопросы, — добавляет Эдвард. — Нам было очень интересно пообщаться со всеми вами. Жаль, что мы не успели ответить на все вопросы. Но надеемся, что у вас еще будет шанс встретиться с нами и спросить о чем угодно.

— До встречи на других концертах! — прощается Терренс. — Приходите посмотреть на нас еще раз!

— И не забудьте сделать предзаказ нашего дебютного альбома, который выйдет уже очень скоро! — призывает Эдвард.

— Мы вас любим, бунтари! — восклицает Даниэль. — Вы лучшие фанаты на свете!

Пока все присутствующие в зале начинают бурно аплодировать, сначала Эдвард, Терренс и Даниэль встают лицом к ним и берутся за руки, а затем к ним присоединятся и Питер после подзывающего жеста Перкинса. После чего они делают на прощание поклон и с легкой улыбкой наблюдают за народом. А когда его друзья начинают тихонько аплодировать себе и друг другу, Роуз без слов разворачивается, быстрым шагом покидает сцену и направляется в гримерную, по дороге пряча свои красные, заплаканные глаза и радуясь, что этот концерт наконец-то отыгран. Вопросительно переглянувшись между собой и помахав всем рукой, Даниэль, Терренс и Эдвард также покидают сцену и тихо выдыхают с прикрытыми глазами, пока идут в том направлении, что и блондин.

Глава 27

Ничего не меняется за еще прошедшие пять дней, а неизвестность и полное бессилие заставляет рвать на себе волосы и все больше терять надежду на хороший исход событий. Вот и остается лишь держаться вместе, чтобы не позволить друг другу сойти с ума. Правда такого рода поддержка не особо помогает Питеру, который сейчас принимает друзей у себя дома. Хотя он и безмерно благодарен им за все усилия и признает, что более-менее находит в себе силы держаться лишь потому, что они всегда рядом и готовы выслушать любые его жалобы и вытерпеть все истерики, которые с ним иногда происходят.

— Надежда на лучшее начинает все больше таять, — задумчиво говорит Наталия, сидя на кровати в обнимку с Анной и Ракель. — Прошло уже больше недели, а нам по-прежнему ничего не известно.

— Да уж, а этот урод Маркус настойчиво присылает мне фотографии с Хелен каждый гребаный день, — хмуро отвечает Питер, стоя у окна со скрещенными на груди руками и наблюдая за тем, что происходит за пределами его квартиры. — И с упоением рассказывает, как его людям было хорошо после каждого визита к ней.

— Пытается таким образом свести тебя с ума, — предполагает Ракель, пока ее голова лежит у Наталии на плече. — Оказывает психологическое давление.

— Еще и его прихвостни повадились записывать голосовые сообщения, в котором они рассказывают об издевательствах над ней во всех подробностях. А на одной из таких записей кто-то вообще кончает.

— И от этого никуда, к сожалению, не денешься, — задумчиво добавляет Терренс, наматывая круги по всей комнате.

— Верно. Когда я решил занести номер Маркуса в черный список, то он связался со мной уже через другой. А потом через еще один, когда я заблокировал и тот. После этого он вообще начал написывать мне по два-три раза в день и присылать все те откровенные фотографии и видео, из-за которых я уже реально хочу швырнуть телефон в стенку.

— Ты открываешь те сообщения с надеждой, что Маркус все-таки захочет предпринять какие-то более решительные шаги и требовать встречи с тобой? — осторожно спрашивает Анна.

— Да… Каждый раз я надеюсь, что дело сдвинется с мертвой точки. Но это оказывается очередной провокацией, которая сводит меня с ума.

— Самое главное – не вини Хелен, — настаивает Эдвард, вместе с Даниэлем облокачиваясь спиной на одну из стен. — Потому что она ни в чем не виновата.

— Я знаю, Эдвард. Вся моя злость направлена не на нее, а на Маркуса и всю его шайку. Которую уже давно пора переехать какому-нибудь поезду.

— Кстати, народ, а вы в курсе, что полиция недавно допрашивала соседей Маркуса и его коллег по работе? — интересуется Даниэль, скрестив руки на груди.

— Да, мистер Джонсон говорил, — кивает Ракель. — Только те не рассказали полиции ничего интересного. Для них Маркус – порядочный, тихий и скромный работяга, который не требует к себе особого отношения и делает все, о чем ему говорят.

— Да уж, притворяться этот урод научился хорошо, — хмуро бросает Эдвард.

— Ага, так хорошо, что он не ответил ни за одно свое преступление! — восклицает Наталия.

— Мало того, что не оставил никаких следов, так еще и строит из себя хорошего, — добавляет Анна.

— Мистер Джонсон сказал, что только один человек считал Маркуса подозрительным, — подмечает Терренс. — Какой-то его сосед… Но остальные начали возражать и сказали, что у него типа что-то не так с головой. И вообще, он на чем-то плотно сидит и всегда несет такой бред, что диву даешься.

— Может, этот человек что-то знает о его планах? — слегка хмурится Питер.

— Нет, ему ничего неизвестно, но он сказал, что нисколько не удивился бы, если бы Маркус и правда был в чем-то замешан, — отвечает Даниэль.

— О, знал бы тот мужик, что натворил этот типа невинный и святой, — скрещивает руки на груди Наталия.

— Плохо, что самого Маркуса полиция так и не застала. В тот момент его не было дома. Да и владелец машины, на которой увезли Хелен, также продолжает трусливо скрываться.

— Кстати, а помните, мы с вами задавались вопросом, что произошло с его женой и куда она делась? — напоминает Анна. — Как оказалось, она очень давно умерла, а Маркус регулярно проверяет ее могилу на кладбище.

— Да-да, об этом говорила какая-то старушка, которая ходит проверять могилу своего покойного мужа, — кивает Терренс. — По ее словам, она часто видит Маркуса там. Он всегда приносит на могилу Джулии огромные букеты хризантем и подолгу с ней разговаривает.

— М-м-м, как это трогательно… — иронично подмечает Питер. — Так трогательно, что вообще не хочется плакать.

— А еще Маркус категорически отказывается говорить, от чего умерла та самая Джулия, — добавляет Эдвард. — Хотя известно, что женщина умерла примерно в тридцать лет. Очень рано, как вы понимайте.

— Ясное дело, что он убил ее! А чтобы никто не подумал на него, этот отморозок притворяется безутешным вдовцом и вынужден тратить денежки на букеты цветов, чтобы положить их на могилу той, на которую ему на самом деле глубоко плевать.

— Зато ему это выгодно! — восклицает Ракель. — Убитого горем вдовца все жалеют, все любят… А если он еще и человек хороший, то никто даже не подумает, что ему под силу совершить какое-то тяжкое преступление. Потому что все мысли типа только о любимой, трагически погибшей жене.

— Согласна, Маркус не такой уж и глупый человек, — уверенно кивает Наталия. — Знает, как отвести от себя все подозрения. И для этого ему вовсе необязательно знать целую кучу людей, которые за деньги хоть могилу на кладбище для него закажут и документы о смерти сделают.

— Это плохо! — восклицает Анна. — Велика вероятность, что Маркус сможет избежать наказания за устранение Хелен и Питера. Он так сейчас все подчистит и заметет следы, что не к чему будет придраться даже при огромном желании.

— Если полиция не приструнит этого гада, я сделаю это лично, — низким, грубым голосом заявляет Питер, облокотившись руками о подоконник. — В случае гибели Хелен мне уже нечего будет терять. Попаду в тюрьму или сдохну – мне уже будет все равно.

— Нет, Пит, не надо так говорить, — возражает Терренс. — Не надо заранее думать, что все кончено, а Маршалл ничего уже не поможет.

— Да, приятель, мистер Джонсон не допустит закрытия этого дела и не потерпит попыток дачи взяток, — уверенно добавляет Даниэль. — Пройдет еще неделя, месяц или год, но он добьется желаемого.

— Откройте глаза и будьте реалистами, ребята! — восклицает Питер, резко развернувшись лицом к друзьям. — Уже больше недели прошло, но мы так и не сдвинулись с мертвой точки. А этот отморозок сейчас где-то отсиживается и издевается надо мной, посылая мне десятки сообщений с фотками и видео моей голой девушки, которую снова и снова насилуют какие-то уроды.

— В одном ты можешь быть уверенным точно: Хелен не погибнет до тех пор, пока Маркус не назначит тебе встречу, на которой раскроет все свои планы, — спокойно говорит Эдвард.

— Черт, это бессилие меня убивает!

Питер с усталым стоном проводит руками по лицу.

— Уж лучше снова и снова проходить через какие-то пытки с мыслью, что у тебя есть шанс спасти любимого человека, чем сидеть на заднице ровно и чего-то ждать. Обидно, что мы вынуждены просто сидеть и ждать.

— Не тебя одного это убивает, приятель, — тяжело вздыхает Наталия. — Мы тоже места себе не находим. А наши родные выразили готовность помочь всем чем только можно. Проводят с миссис Маршалл все свое свободное время.

— Интересно, сколько этот отморозок еще собрался тянуть? — недоумевает Даниэль. — Когда он уже начнет что-то делать, а не присылать всякую провокационную чернуху?

— Да, я почему-то думал, что это долго не продлится, — признается Эдвард. — Пару-тройку деньков максимум.

— Наверное, ждет, когда Хелен сама откинется, — хмуро бросает Терренс. — Когда она окончательно ослабеет и не сможет даже слово сказать. Чтобы не возиться с ней.

— Если эти твари не дают ей еду и воду, да еще и поколачивают и насилуют, то она точно долго не протянет, — выражает опасение Анна.

— Вот именно! — восклицает Питер. — Не протянет! А мы понятия не имеем, где эти уроды ее прячут. Нет ни одной гребаной зацепки! Может, Хелен вообще приходиться сосуществовать с какой-нибудь живностью. Может даже и ядовитой. Кто знает, что задумали эти мерзкие уроды.

— Остается лишь надеяться либо на то, что Маркус скоро объявится сам, чтобы назначить встречу, либо на то, что его приспешники где-нибудь опростоволосятся, — задумчиво отвечает Ракель.

— Нет, эти отморозки точно не станут так рисковать, — качает головой Терренс. — Особенно сейчас, когда Хелен у них в плену. Будут оставаться тихими как мышами и скрываться в своих норках.

— Если бы эти твари попались мне где-нибудь в безлюдном месте, я бы их сразу же подвесил, — хмуро отвечает Питер. — А мне, мать твою, не везет! Если и попадаются, то там, где народу полным-полно.

— Тебе как раз везет, приятель, — подмечает Анна. — Ведь если бы вы встретились там, где никого нет, то тебя бы уже давно увезли куда-нибудь во второй раз и пытали как только можно день и ночь.

— Ну и пусть! Пусть хоть убивают! Но Хелен они просто обязаны оставить в живых. И прекратить ее лапать своими грязными руками.

— В любом случае, если Маркус потребует от тебя встречи, то мы с ребятами просто обязаны быть в курсе, — уверенно отвечает Даниэль. — Ты не можешь поехать один. Нет сомнений, что день вашей следующей встрече станет последним в твоей жизни.

— И мистер Джонсон обязан об этом узнать, чтобы спланировать арест Маркуса и его банды, — добавляет Терренс.

— Да, но пока что у него такого желания не имеется! — разводит руками Питер. — И хрен знает когда появится.

Питер с усталым вздохом подходит к крутящемуся стулу, садится на него и откидывается на спинку стула, слегка расставив ноги.

— Вот и сиди теперь как на иголках и нервничай…

— Слушай, ты это… — неуверенно произносит Эдвард. — Если хочешь что-то сказать, не стесняйся. Не надо держать эмоции в себе.

— И правда, Пит, ты что-то сидишь какой-то весь напряженный, — отмечает Наталия.

— По-вашему, я должен улыбаться до ушей и плясать по всей квартире? — хмуро посмотрев на друзей, удивляется Питер. — Ржать как конь, пока моя девушка находится в смертельной опасности?

— Нет, конечно! — восклицает Ракель. — Просто если тебе хочется выпустить какие-то эмоции наружу, то сделай это. Мы с ребятами как-нибудь это переживем.

— Ох, да у меня уже не осталось никаких эмоций, — устало вздыхает Питер. — Все как будто погибло. Я будто мертв изнутри.

— Может, пока мы не можем ничего сделать в случае с Хелен, стоит разобраться с тобой? — предлагает Даниэль.

— В каком смысле?

— Тебе ведь явно есть что сказать нам, — спокойно говорит Терренс, подойдя к вместе стоящим Эдварду и Даниэлю. — Ты рассказал не всю историю, которая довела твое психологическое состояние до ужасного состояния.

Питер ничего не говорит и лишь нервно сглатывает, почувствовав, как все его тело заметно напрягается, в горле образовывается комок, а каждую мышцу сковывает необъяснимым чувством мучительной боли.

— Э-э-э, я… — запинается Питер, крепко вцепившись пальцами в подлокотники стула.

— Ребята рассказали нам, что у тебя началась паническая атака, когда они спросили об этом, — признается Наталия. — Этим ты подтвердил, что есть еще что-то.

— Мы понимаем, что тебе может быть страшно или стыдно об этом говорить, — мягко добавляет Ракель. — Но ты ведь прекрасно знаешь, что никто из нас не желает тебе зла. Ты наш близкий друг. Мы все тебя очень сильно любим. Ты многое для нас значишь. И нам не все равно на твои проблемы, чувства и эмоции.

— Нам ты можешь рассказать что угодно, — уверенно говорит Анна. — Что бы это ни было, никто не будет тебя осуждать или смеяться над тобой. Никто не отвернется, даже если выяснится, что ты вор или убийца. Не представляю, как такое могло бы быть, но тем не менее.

— Нет, я никого не грабил и не убивал… — напряженно возражает Питер, начав немного тяжело дышать. — Нет…

— Тогда что тебя тревожит? — недоумевает Даниэль. — В чем дело? Что ты скрываешь? Что мы делаем не так? Дай нам знать, чтобы мы это исправили!

— Вы ни в чем не виноваты, ребята. Ни в чем.

— Твое поведение подтверждает слова мистера Джонсона о том, что есть еще какие-то тайны. Тайны, о которых ты очень не любишь вспоминать. О которых предпочел забыть. Потому что они только больше тебя убивают.

— Если ты хочешь окончательно поправиться, то помоги нам разобраться во всем, — просит Ракель. — Наши усилия не имеют никакого смыла, пока нам не известно, в каком направлении стоит двигаться.

— Они имеют, — тихим, низким голосом произносит Питер, нервно ерзая на стуле и с чувством учащенного сердцебиения еще крепче вцепляется в подлокотники. — Вы очень многое для меня делайте. Многое для того, чтобы… Не дать мне сойти с ума.

— Но этого недостаточно! — восклицает Наталия. — Это не работает так, как должно. К тому же, ты и сам признаешь, что с тобой не все в порядке.

— Просто мне нужно чуть больше времени. Невозможно так просто избавиться от травмы, с которой жил большую часть своей жизни.

— Нет, Питер, тебе нужно не время. Тебе нужно рассказать другую часть истории, которую ты от нас утаил.

— Я рассказал вам все, что смог.

— Наверное, есть еще какие-то причины, по которым ты с таким недоверием относишься к людям и до сих пор сомневаешься во всем происходящем, находясь в отношениях с Хелен, — предполагает Анна. — Хелен как-то пожаловалась, что ты вроде бы близко к ней, но в то же время далеко. Временами ты словно отстраняешься от нее и не подпускаешь к себе.

— Что? — округляет глаза Питер. — Нет, это неправда! Я не отстраняюсь от Хелен!

— Вспомни свою бурную реакцию на слова Маркуса о предательстве Хелен, — скрещивает руки на груди Даниэль. — Тебе хватило всего лишь пары слов. Не было больше ничего другого. Только слова. И ты им поверил. Ты без разбора полетов набросился на девчонку с обвинениями и словно закрыл уши, когда она все отрицала и, рыдая, клялась в верности в тебе.

— Да, я психанул, признаю! Но я просто боюсь ее потерять. Боюсь вновь оказаться преданным. Боюсь, что мои чувства растопчут в грязи уже во второй раз. Для меня это очень болезненная тема.

— Но согласись, как-то странно, что ты запретил себе влюбляться после всего одного предательства, — подмечает Эдвард. — Было бы куда логичнее, если бы такое произошло несколько раз. Тогда я бы понял. Но… Если человек столкнулся с предательством любимого человека единожды, то это не повод записывать в свои враги весь мир.

— Все-таки есть какой-то смысл в твоих словах о том, что мир будто восстал против тебя, — расставляет руки в бока Терренс. — Тебя предавали далеко не один раз. Неоднократно. Именно поэтому ты назвал мир злом и закрылся от него. Поэтому начал смотреть на всех с подозрением. И до сих пор ждешь, что тебе вновь придется испытать разочарование.

— Боже, ребята, ну с чего вы вообще все это взяли? — устало вдохнув и отведя взгляд в сторону, отнекивается Питер. — Я же уже сказал, что перестал доверять людям после издевательств в школе и предательства Кристины Харпер, в которую мне не повезло втюриться.

— Если бы дело было только в этом, то тебе уже стало бы намного лучше, — уверенно отвечает Анна. — Потому что мы все эти моменты проговорили, а ты выпустил все наружу.

— А это значит, что еще остались нерешенные проблемы и не озвученные вслух вещи, — добавляет Наталия. — Осталось то, что продолжает тебя травить. То, что будет это делать до тех пор, пока ты держишь все в себе.

— Вы думайте, так легко забыть то, что с тобой делали на протяжении многих лет? — удивленно спрашивает Питер. — Думайте, легко вновь довериться людям и перестать думать, будто все хотят тебя унизить, оскорбить или даже убить?

— Посмотри на себя, Пит, — настаивает Ракель. — Ты действительно занервничал, когда разговор зашел о твоих тайнах. Тебя вон опять всего трясет, а ты дышишь как после изнурительного бега. Значит, ты обманываешь нас. Обманываешь прежде всего самого себя. Ты хочешь сделать вид, что все и правда наладилось, но у тебя не получается.

— Слушайте, ребята, давайте не будем об этом говорить. Надо думать не об этом, а о том, как спасти Хелен.

— Ты что, хочешь, чтобы у вас в дальнейшем были проблемы? — удивляется Даниэль. — Из-за подобного недоверия к людям ты будешь набрасываться на Маршалл после любой ее малейшей провинности. Будешь думать, что она всадила тебе нож в спину и хотела поиграть на твоих чувствах. Да и не только на нее. Ты будешь кидаться на всех. Даже если никто не сделал тебе ничего плохого.

— Твою проблему с недоверием к людям нужно как-то решать, — добавляет Анна. — Ты не можешь всю жизнь от нее бегать. А однажды все может зайти так далеко, что ты отвернешь от себя всех, кто тебя любит. Твой страх одиночества станет реальностью. А все из-за мысли, что тебя окружают лишь одни предатели, мечтающие увидеть тебя раздавленным.

— Замолчите, пожалуйста… — спокойно просит Питер, оперевшись локтями о колени, согнувшись пополам и закрыв лицо руками. — Просто замолчите.

— А ты еще и веришь Маркусу, который так активно настраивает тебя против Хелен своими провокациями, — вставляет Терренс. — Да и про нас, похоже, начал нести какой-то бред. Которому ты тоже явно веришь. Ты веришь какому-то большому проходимцу больше, чем своим близким друзьям и любимой девушке. Разве это нормально?

— Да, этот урод пробудил в тебе то, что тебе каким-то образом удалось усыпить, — отмечает Эдвард. — Может, раньше это тоже проявляло себя в той или иной степени. Но сейчас проблема стала как никогда явной. А значит, что как бы ты того ни хотел, тебе придется столкнуться со своим прошлым. Со всеми своими страхами и переживаниями. С тем, что ты так яро пытался отрицать.

— Слушайте, у меня нет сил и желания с вами ругаться, — устало отвечает Питер, окинув всех хмурым взглядом. — Давайте мы закроем эту тему и не будем к ней возвращаться.

— Окей, мы закроем! — восклицает Наталия. — Но только тогда, когда ты расскажешь нам то, что пока остается неизвестным. Тогда у нас будет реальный шанс тебе помочь начать жить нормальной жизнью.

Питер ничего не говорит и лишь тихонько рычит, продолжая закрывать лицо руками и довольно тяжело дышать с ощущением сильного напряжения во всем теле.

— Не надо убегать от разговора, Роуз, — советует Анна. — Ты должен был понимать, что рано или поздно тебе пришлось бы вернуться к нему, даже если он очень неприятный и болезненный. Проблему нельзя замалчивать и подавлять, ее нужно признавать и проговаривать. Анализировать эмоции, которые она вызывает.

— Мы не сможем тебе помочь, если ты так и будешь отмалчиваться, — уверенно говорит Даниэль. — А чем больше ты будешь держать это в себе, чем чаще у тебя будут происходить истерики и срывы. Тем более бессильными мы будем. Даже если мы очень захотим снова вытащить тебя из болота, у нас просто не получится. Потому что мы не будем знать, с какой стороны к тебе нужно подойти. Ты лишь немного приоткрыл дверь, но сейчас опять ее захлопнул. И мы не можем попасть внутрь. Не имеем возможности спасти тебя от стремительного разрушения.

— Ты можешь нам довериться, приятель, — уверенно говорит Наталия. — Можешь рассказать обо всем, что тебя беспокоит. Если будет нужно, то все твои тайны будут известны лишь нам с ребятами. Все они останутся между нами, если тебе стыдно и страшно рассказывать о них другим.

— Начинать с чего-то всегда очень сложно, — подмечает Эдвард. — Трудно не сдаться на половине пути. Но с каждым новым шагом тебе станет гораздо легче. И ты испытаешь невероятное облегчение, когда все-таки доползешь до финиша. И не столь важно, выиграл ты или нет. Самое главное – ты бросил себе вызов и прошел весь этот путь.

— Позволь нам еще раз спасти тебя, — мягко просит Ракель. — Возьми руку, которую мы тебе протягиваем. Мы не хотим тебя еще больше потопить. Мы хотим помочь. Помочь разобраться в себе и найти способ все отпустить и забыть.

— К тому же, мы видим, что в глубине души ты до сих пор злишься на тех, кто причинил тебе боль, — добавляет Терренс. — Злишься на мать, которая предпочла тебе выпивку. На отца, который бросил тебя бог знает тогда. На девчонку, которая жестко с тобой обошлась и воспользовалась твоими чувствами. На ребят из школы, которые незаслуженно тебя травили. На взрослых, которые все прекрасно видели, но ничего не смогли и не захотели сделать. На всех тех, кто однажды обрек тебя на одиночество и страдания.

— Может, ты даже злишься и нас. Точнее, на парней. Злишься, что они когда-то смеялись над твоими неудачами в личной жизни. Хвастались тем, как они счастливы со своими девчонками. Ты все еще не забыл, как Даниэль назвал тебя импотентом. Не забыл то, как он смеялся над тобой. Ты злился, что люди вокруг тебя были счастливы, а ты страдал. Это казалось тебе страшной несправедливостью.

— Если у тебя все еще остались какие-то претензии к нам, то мы всегда готовы их обсудить, — добавляет Даниэль. — Уверен, что мы сможем обо всем договориться и найти решение проблемы. Не надо считать нас своими врагами. Мы твои друзья. Близкие друзья, которые умеют признавать свои ошибки и извиняться, если они где-то оказываются неправы.

— Дело вовсе не в вас, ребята! — восклицает Питер, резко выпрямившись. — Вы ни в чем не виноваты. Я знаю, что вы не желайте мне зла. И я не таю на вас никакого рода обиды. Если вы что-то когда-то и делали, то лишь потому, что ничего обо мне знали.

— Тогда что тебя беспокоит? — разводит руками Анна. — Что еще ты от нас скрываешь? Почему продолжаешь с недоверием относиться к людям и впадаешь в ступор в определенные моменты?

— Я не знаю! — чуть громче отчаянно заявляет Питер. — Понятия не имею, что со мной происходит.

— В смысле, ты не знаешь? — удивленно произносит Наталия.

— Не знаю… — Питер отводит взгляд в сторону и нервно сглатывает. — Я не помню…

— Ты просто не хочешь нам говорить, — отвечает Ракель.

— Черт… Да я был бы рад все вам рассказать! Правда, ребята! Если бы я мог, то сделал бы это уже очень давно. Но я не знаю, что со мной происходит. Не имею ни малейшего понятия, почему порой впадаю в ступор и испытываю приступы паники.

— Но ведь тело выдает тебя с потрохами! — восклицает Анна. — Стоило только заговорить об этом, так оно все сжалось.

Питер пару секунд ничего не говорит и окидывает всех своих грустным взглядом, крепко сцепив дрожащие руки.

— Иногда я не чувствую себя собой… — более тихим, низким голосом признается Питер. — И задаюсь вопросом, кто я такой. Кажется, что… Кажется, будто я потерял что-то очень важное. Какую-то часть себя. Часть своей жизни. Возникает впечатление, что я не тот, кого вы знайте. Я… Я не чувствую себя как Питер Роуз. Я… Не знаю, кем себя чувствую…

— Ничего пока непонятно, но нехило так напрягает, — слегка хмурится Даниэль.

— Я старался не подавать виду, но… Я довольно часто испытывал какую-то тревогу. Становилось как-то не по себе. В компании людей. Особенно незнакомых. Когда меня окружает толпа… Я паникую… Мне… У меня внутри все сжимается до боли. Дышать нечем, голова кружится, сердце стучит как ненормальное, а его биение нехило бьет по мозгам.

— То есть, на тебя такой ужас наводят толпы людей? — уточняет Ракель.

— Не совсем… Я… Я боюсь незнакомцев… Если с друзьями и хорошо знакомыми мне людьми я еще чувствую себя более-менее нормально, хотя тревога все же какая-то есть, то с другими… Я не нахожусь в полной безопасности.

— А тебя пугают и парни, и девушки?

— Незнакомые девушки заставляют меня испытывать стресс. Но… Перед незнакомыми парнями у меня трясутся колени. Я забываю, как дышать… Чувствую себя загнанной в угол жертвой… Начинается такая дикая паника, что я хочу визжать от страха. Убежать с криками «Помогите, кто-нибудь!»… Становится очень страшно…

— То есть… — начинает поглаживать подбородок Даниэль. — Ты хочешь сказать, что когда мы только познакомились, ты бегал от меня не потому, что я выглядел каким-то пугающим? А потому, что ты боялся парней в принципе?

— И то, и другое… Но я уже говорил, что в тот момент ждал, что ты захочешь сделать со мной что-то ужасное.

— А ты боишься мужчин любого возраста или какого-то конкретного? — спрашивает Наталия.

— Любого, — низким голосом произносит Питер. — И подростки, и взрослые, и старые наводят на меня ужас.

— Это началось в школе? — слегка хмурится Эдвард.

— Да… Наверное… Но… Я не уверен…

— То есть, ты хочешь сказать, что какое-то событие произошло до школы? — уточняет Терренс.

— Я не знаю… — Питер отводит взгляд в сторону. — Если честно, я почти не помню свое детство. Более-менее яркие воспоминания начинаются где-то со старшей школы. А до этого либо полный провал, либо какие-то вспышки.

— Значит, мистер Джонсон может быть прав… — заключает Анна, поглаживая подбородок. — С тобой произошло что-то настолько ужасное, что ты предпочел это забыть.

— Скорее всего, корень проблемы нужно искать в твоем детстве, — добавляет Даниэль. — Там ответ на этот вопрос.

— Да, но я ничего не помню! — разводит руками Питер. — И… Я даже не уверен в том, что те воспоминания, что у меня остались, реальны. Что они не искажены.

— А у тебя есть хоть какие-то предположения относительно того, что могло произойти? — спрашивает Терренс. — Может, ты помнишь какие-то фразы, какие-то лица, еще что-нибудь?

— Никаких… Но меня реально удивляет то, что я до жути боюсь людей мужского пола. Я не понимаю, почему мое тело так реагирует. Почему я чувствую себя маленьким, беззащитным ребенком. В такие моменты я впадаю в ступор и теряю дар речи.

Питер сначала с дрожью выдыхает, а затем встает со стула и начинает медленно наматывать круги по комнате.

— Особенно ярко это чувство проявилось в тот момент, когда я пришел в себя и обнаружил себя связанным. Когда откуда-то появился Маркус и его дружки, которые вскоре начали меня безжалостно дубасить. Мне было ахренеть как страшно. Страшно от того, что я был совсем один и беспомощен. У меня были связаны руки и ноги. Я ничего не мог сделать! Понятия не имею, как мне хватило сил не просто все это выдержать, но еще и развязать себя, растолкать всех этих уродов и сбежать.

— Значит, то событие связано с какими-то мужчинами, — задумчиво предполагает Эдвард. — Они сделали с тобой очень ужасное. Не знаю… Может, тебя также похищали, когда ты был ребенком… Отвезли в какую-нибудь глушь, связали и издевались над тобой.

— Ничего не могу сказать… — качает головой Питер. — Как будто из книги вырвали десяток самых первых страниц, чтобы история начиналась откуда-нибудь с середины. А где искать потерянные страницы – пес его знает.

— Тут только один выход – столкнуться с забытым, — расставляет руки в бока Даниэль. — Найти какую-то вещь, которая поможет восстановить картину. Когда мне напрочь отшибло память, она вернулась благодаря потерянному Уэйнрайтом ножом. Да и его рассказы также наводили на тревожные мысли.

— Откуда я знаю, как помочь себе вспомнить детство и то, почему у меня появился страх перед мужчинами?

— Возможно, тебе стоит нанести визит в то место, где ты родился, — задумчиво говорит Ракель. — Скорее всего, там что-то и произошло. Как бы тебе ни было больно, ты должен туда поехать, пройтись по родным местам и попробовать отыскать соседей или еще каких-то знакомых.

— Не знаю почему, но мне кажется, что тот случай был далеко не единичным.

— Боже, да что же такого могло произойти? — ужасается Анна. — Кто довел тебя до этого состояния?

— И… Когда я об этом думаю, то у меня не только начинается паника. Все мое тело начинает испытывать сильную боль. Я… Я чувствую боль, которой на самом деле нет. Никто меня не бьет, и я нигде сам не ударялся, но такое чувство, будто… Будто все мои мышцы выворачивают наизнанку. И это происходит даже тогда, когда кто-то просто замахивается на меня. Еще никто не ударил, а я будто уже чувствую всю мощь этого удара.

— Говоришь так, будто тебя, будучи ребенком, отдубасили едва ли не до полусмерти, — задумчиво говорит Терренс.

— Не знаю, но эта боль слишком реальная…

Питер, слегка поморщившись, сжимает рукой живот, ибо мозг посылает сигнал о сильной боли в нем.

— Как сейчас… Ох… Живот почему-то резко заболел… Какое-то странное чувство где-то внизу…

— Видно, мозг пытается помочь тебе вспомнить забытое, — предполагает Наталия. — Поэтому и посылает все эти сигналы, которые ты пока не можешь распознать.

— Я понимаю лишь одно: в тот момент мне было очень больно и до смерти страшно. Но почему – никак не могу понять.

— Я где-то читала, что мозг специально блокирует чрезвычайно травмирующие воспоминания, чтобы защитить психику человека, — признается Ракель. — А в некоторых случаях он даже искажает воспоминания.

— Да-да, я тоже где-то слышала подобное, — кивает Анна. — А еще говорят, что человек вспомнит об этом лишь в том случае, когда он будет к этому готов. Когда он сможет спокойно принять любые шокирующие события.

— Значит, пока Питер не будет готов, он ничего не вспомнит? — заключает Даниэль.

— Мозг как бы защищает его и без того расшатанную психику, — отвечает Наталия. — Скорее всего, если он вспомнит об этом прямо сейчас, то это приведет к катастрофическим последствиям.

— Но ведь рано или поздно ему придется все вспомнить! — разводит руками Эдвард. — А иначе он до конца своих дней будет страдать от приступов паники и бояться мужиков!

— Девочки правы, парни, — задумчиво отвечает Питер. — Я не чувствую, что готов все вспоминать. Не могу отделаться от мысли, что мне станет еще хуже. Что после этого я не захочу взять в руки нож и всадить его себе поглубже в сердце.

— Слушай, приятель, а мысли о самоубийстве у тебя появились недавно, когда наша группа начала свой путь, или гораздо раньше? — слегка нахмурившись, уточняет Даниэль.

— Да, Пит, та попытка была первой? — вмешивается Эдвард. — Или ты уже пытался покончить с собой ранее?

— Я бы не удивился, если бы все началось в забытом детстве, — задумчиво отвечает Питер и резко останавливается посреди комнаты. — Все-таки… Слова Маркуса о том, что этот мир словно пытается от меня избавиться, и правда имеют какой-то смысл. Я… Я не чувствую, что должен в нем жить. Не чувствую, что пришел сюда с определенной миссией. Кажется, будто меня никогда не должно было быть здесь. Словно я… Словно я эдакая ошибка, появлению которой поспособствовал жесткий глюк системы.

— Все мы приходим в этот мир не просто так, — с легкой улыбкой говорит Ракель. — Даже если нам поручена такая миссия, как сделать кого-то счастливым.

— Может, кого-то я и сделал счастливым. Но вот меня пока что никто не хочет осчастливить. Не может заставить меня почувствовать, что это мир все-таки нуждается во мне.

— Ты несчастлив даже с Хелен? — удивляется Анна. — Даже она не может стать для тебя смыслом жизни?

— Хелен помогает мне удерживаться на плаву и не утонуть. Она многое для меня сделала, и я ей за это очень благодарен. Но даже ее любовь так и не смогла исцелить меня полностью. Не смогла помочь найти место в этом жестоком мире. Хотя без нее мне вообще будет незачем здесь находиться.

— Уверена, что все потихоньку наладится, если ты узнаешь, что произошло с тобой в детстве, — выражает надежду Наталия. — Кто так сломал тебя до того как одноклассники и учителя погубили окончательно.

— Что-то я не очень хочу ничего вспоминать, — неуверенно признается Питер. — Не думаю, что мне это доставит радость. Мне кажется… Было бы лучше, если бы все осталось как есть.

— Если все останется как есть, ты так и будешь страдать всю свою жизнь, — возражает Даниэль. — Подавление воспоминаний – лишь временная штука, которая защищала тебя в детстве. Но во взрослой жизни она уже будет только вредить. Можно бояться опасных преступников, но бегать как угорелый от каждого парня и девчонки и ждать от них какой-то подлости – это уже ненормально.

— Я знаю, Даниэль! Но я пока не готов к этому. И не знаю, когда буду готов.

— Если хочешь жить нормальной жизнью, то тебе придется это сделать, — уверенно отвечает Терренс.

— А может и не придется. На хрена мне это будет нужно, если Маркус все-таки прикончит Хелен?

— Мы все понимаем, Пит, но ведь у тебя еще есть друзья, — мягко напоминает Наталия, подойдя к Питеру и положив руку ему на плечо. — Ты ведь понимаешь, как нам будет больно, если мы тебя потеряем? Если не сможем тебя спасти. И как нам будет неприятно, если ты отвергнешь нашу помощь.

— Простите, ребята, но я не могу… Не могу ничего с собой поделать. Я недостаточно силен, чтобы справиться со всем этим. Этот груз сопровождает меня вот уже двадцать семь лет, и я уже совсем отчаялся от него избавиться.

— Все возможно, если очень захотеть. Если сказать себе, что нужно бороться ради той или иной причины. Да и необязательно бороться ради кого-то. Можно оставаться сильным ради самого себя. Можно любить себя и быть верным своим принципам. Люди глубоко уважают таких.

— Ради себя я никогда и не жил. Я живу лишь ради слабой надежды на лучшее. Веры, что я смогу хоть немного улучшить свою жизнь. А сейчас единственное, что удерживает меня в этом жестком мире, – это вы, ребята. Точнее, обязательства перед каждым из вас.

— Только не говори, что ты лишь позволяешь нам быть твоими друзьями и все еще воспринимаешь нас опасными чужаками, — скрещивает руки на груди Эдвард.

— Нет, ребята! — восклицает Питер, повернувшись лицом к друзьям. — Вы все очень многое для меня значите. Да, я страшно боюсь, что вы однажды меня предадите. Но я очень рад, что вы есть в моей жизни и хоть немного ее разукрасили. И высоко ценю все, что вы для меня делайте.

— В любом случае мы тебе не враги. — Эдвард подходит к Питеру и кладет руку ему на плечо. — Мы не те, кто хочет причинить тебе как можно боли. Если ты захочешь что-то нам сказать или о чем-то попросить, то мы тебя услышим и сделаем все, что от нас требуется.

— Просто помните, что вашей вины в этой ситуации нет. Это уже мои демоны. Которые живут со мной всю мою жизнь.

— Тебе не придется проживать ее в одиночестве, — уверенно отвечает Даниэль. — Может, тогда у тебя никого не было, но сейчас есть мы все. Те, кому ты можешь полностью довериться.

— Спасибо огромное, ребята, — с грустью во взгляде благодарит Питер. — Вы заставляйте меня чувствовать себя чуточку лучше.

— Как только ты будешь готов все вспомнить и рассказать об этом, дай нам знать, — дружелюбно просит Анна. — Мы обязательно будем рядом, чтобы поддержать.

— Может, когда-нибудь это и произойдет. Но сейчас я не готов проживать все то, что скорее всего доведет меня до бесконтрольной истерики.

— Ничего, мы не будем настаивать.

Питер ничего не говорит и лишь неуверенно кивает. Задумывается на пару секунд и бросает короткий взгляд на лежащий на прикроватной тумбочке его смартфон.

— Простите, ребята, я схожу на кухню и выпью немного воды. А то в горле сильно пересохло.

С этими словами Питер берет свой мобильный телефон и покидает комнату, не закрыв за собой дверь, пока друзья смотрят ему вслед до самого конца. Парень берет чистый стакан из кухонного шкафчика, наполняет его водой из небольшого стеклянного кувшина с крышечкой и залпом все выпивает. С чувством приятного влажности в горле он облокачивается локтями о стойку и начинает что-то просматривать в своем телефоне после того как ему приходит очередное уведомление. Маркус снова отправил несколько провокационных фотографий и сообщений с целью еще больше разозлить Роуза, чьи пальцы крепко сжимают стакан с водой, норовя его раздавить.

— Вот старая гнида… — низким голосом бубнит себе под нос Питер. — Когда же ты сдохнешь? Вместе со своими приспешниками.

В какой-то момент Питер уже собирается закрыть страницу с чатом, допить воду и вернуться к остальным, но его телефон издает короткий звук с интенсивной вибрацией. Мужчина обнаруживает, что в чате с Маркусом появилась иконка с цифрой, оповещающая о новом входящем сообщении. Он тут же его открывает, видит перед собой длинный текст и начинает внимательно читать его с надеждой узнать хоть что-то полезное:

«Ну что, мальчик мой, как ты там поживаешь? Чувствую, ты во всю рвешь и мечешь из-за того, что ничего не можешь сделать. Читал тут новости о твоем нервном срыве на одном из концертов и сразу все понял. Понял, что все твои мысли о только лишь об одном – о Хелен Маршалл. Которая тоже не перестает о тебе думать. Все ждет, что ты придешь за ней. У самой-то уже совсем не осталось силенок куда-то бежать и кому-то сопротивляться. Моим парням даже стало как-то скучно от того, что не приходиться ловить ее всей стаей и действовать очень решительно, чтобы сделать свои дела.»

— Ненавижу тебя, Маркус Лонгботтом… — раздраженно рычит Питер. — Офигеть, как я тебя ненавижу…

«Собственно, для чего же я тебе пишу? А я считаю, что нам стоит встретиться и обсудить вашу с Хелен дальнейшую судьбу. Прошло уже достаточно много времени, девчонка истощена, а ты находишься на грани срыва. Идеальный момент, как по мне. Так что, мой дорогой Питер, приезжай-ка ты ко мне домой завтра вечерком, где-нибудь часиков в пять-шесть. Адрес напишу тебе следующим сообщением. Мне в принципе все равно, приедешь ли ты один или с дружками. Но помни одну вещь: те, кто войдет в мой дом после тебя, сильно об этом пожалеют. Те уже не смогут выйти из него и жить дальше. Твои дружки могут попрощаться с тобой, своими девчонками и всеми-всеми-всеми. Если же ты их не притащить, то так и быть, пускай живут. Ну а мы с тобой обсудим не только судьбу твоей ненаглядной. Я все-таки отвечу на все твои вопросы и раскрою тебе все свои тайны. Расскажу, какую боль причинило мне одно лишь твое рождение. Сейчас ничего не скажу – обсудим все при личной встрече. Так что до завтра, мой мальчик.»

— Наконец-то… — с прикрытыми глазами медленно выдыхает Питер. — Наконец-то этот момент настал… Наконец-то я смогу спасти Хелен… Я узнаю, где ее прячут и заберу ее с собой… Наконец-то…

Питер с учащенным дыханием прикладывает руку ко лбу и бросает взгляд на все еще включенный экран своего телефона, обратив внимание на адрес.

— Хм, далековато этот старый отморозок живет… Как минимум час езды на машине без учета пробок. Да и район там, насколько я знаю, очень тихий. Домов там не очень много. Ох… Но ничего, по ходу дела разберусь.

Услышав, как издалека доносятся голоса друзей, Питер сначала переводит взгляд в сторону, а затем покидает кухню и подходит к своей комнаты, но не спешит в нее заходить. Он лишь с грустью во взгляде наблюдает за тем, как обеспокоенные парни заключают в крепкие объятия своих едва сдерживающих слезы девушек и всячески пытаются их утешить, разговаривая о текущей ситуацией.

«Я не могу так рисковать… — с тревогой в душе думает Питер. — Не могу позволить парням пойти на это. Если они столкнутся с Маркусом и всеми теми отморозками, им точно придет конец. А я себе этого никогда не прощу. Не прощу того, что не смог их защитить.»

Питер нервно сглатывает, крепко сжав в руке телефон.

«Мне очень жаль, ребята. Я понимаю, что сильно рискую, но будет лучше, если вы ничего не узнайте о моей встрече с Маркусом. Да, я не скажу им ни слова. Я поеду один. Совершенно один. А иначе на кану будет стоять слишком много жизней. На мне и так лежит ответственность за жизнь Хелен. Ответственность еще и за ваши жизни я не потяну. Это будет слишком тяжело.»

Медленно и с дрожью выдохнув, Питер скрещивает руки на груди.

«Мне страшно… Очень страшно разбираться с этим уродом в одиночку. Но мне придется полезть в эту кабалу. Ради Хелен. Ради благополучия этой девушки. Она и так немало настрадалась за все это время. Раз у меня появился реальный шанс ее спасти, я непременно это сделаю. Не стану отсиживаться в сторонке как трус и наблюдать за тем, как она медленно погибает. Ни за что. Ну и все-таки заставлю Маркуса рассказать, какого фига он все это затеял и что ему от меня надо. Эта тварь выложит мне все карты на стол. И дорого заплатит, если с моей девушкой что-то случится. Пусть увидит, что Питер Роуз не такой уж трусливый и слабый, когда дело касается близкого человека. Что ради него он засунет все свои страхи и сомнения глубоко в задницу и поступит как настоящий мужик.»

Поскольку у него от волнения снова пересохло в горле, Питер снова возвращается на кухню и выпивает целый стакан воды. А после этого он пытается немного успокоить себя медленными вдохами и выдохами и все-таки возвращается в комнату к своим друзьям. Которые, однако, все равно замечают его возбужденное состояние и пытаются расспросить его об этом. Но сам мужчина продолжает упорно молчать о назначенной встрече, будучи решительно настроенным ехать на нее в полном одиночестве с надеждой, что у него получится спасти Хелен и привести ее к тем, кто так усердно молится о том, чтобы с ней все было хорошо.

Глава 28

На следующий день ни о чем не подозревающие Терренс, Ракель, Эдвард и Наталия принимают приглашение Даниэля и Анны приехать к ним домой и провести немного времени вместе. Компанию им также составляет и песик Сэмми, которого влюбленные недавно забрали у Скарлетт. Друзья решили пойти на задний двор и расположиться за столиком, что расположен на некотором расстоянии от бассейна: кто-то сидит в мягких креслах, а кто-то на широких диванчиках. Ретривер же охотно составляет им компанию и внимательно слушает разговор парней и девушек, которые предпочитают держаться вместе, чтобы не сойти с ума из-за всего, что сейчас происходит.

— Так, красавчики, вы лучше скажите, удалось ли вам дозвониться до Питера? — уверенно спрашивает Анна.

— Увы, но нет, — разводит руками Эдвард. — Я попробовал несколько раз.

— Я тоже не смог дозвониться, — качает головой Терренс.

— Самое главное – Роуз прочитал все наши сообщения с предложением о встрече, но проигнорировал их, — подмечает Даниэль. — Ни ответа, ни привета!

— Да еще и телефон отключил! — восклицает Наталия.

— Что-то мне все это не нравится, ребята, — задумчиво говорит Ракель. — Очень не нравится.

— Походу, Питер решил начать отстраняться от нас, — предполагает Даниэль. — Начинает все больше верить в ту чепуху, которую ему про нас говорит Маркус.

— Такое впечатление, что вчера он не был особо рад нашему приезду к нему домой, — задумчиво говорит Анна. — Но принял лишь потому, что ему было неудобно нас прогонять.

— Есть такое, — соглашается Наталия. — У него на лице было написано: «Господи, ну давайте же вы уходите отсюда!»

— Мы начинаем терять контроль над ситуацией, — отвечает Ракель. — Потихоньку, но он словно ускользает от нас.

— Интересно, сколько еще этот Маркус будет клевать ему мозги всеми этими фотками, видео и прочими провокациями? — задается вопросом Эдвард.

— Не менее интересно и то, из-за чего он стал бояться парней, — добавляет Даниэль. — Что с ним сделали какие-то мужики, когда он был еще маленьким.

— Кроме как версии о том, что на него могли напасть, я больше ничего предположить не могу, — пожимает плечами Наталия.

— Но зачем кому-то понадобилось нападать на ребенка? — недоумевает Ракель. — Как я поняла, Питер стал жертвой либо подростков, либо уже взрослых мужчин. Но что им было от него нужно?

— Увы, но мы не узнаем об этом, пока Пит сам не хочет все вспомнить, — огорчает Терренс.

— А может ли быть такое, что Маркус что-то об этом знает? — предполагает Анна.

— Не исключено, — задумчиво произносит Эдвард. — Хотя это не точно. Ведь неизвестно, реально ли ему известны какие-то темные тайны Хелен. Или же просто вышло вот такое неудачное совпадение.

— Тем не менее мы знаем точно, что они есть, — добавляет Ракель.

— Слушайте, девчонки, а может, вы все-таки расскажете нам что-нибудь об этом? — предлагает Терренс. — Не надо рассказывать все – хотя бы немного!

— Простите, парни, но мы вам уже сказали, что обещали хранить это в тайне, — с грустью во взгляде извиняется Наталия. — Единственное, что мы можем вам сказать, это то, что Питера вся эта история никак не касается.

— А если Маркус и правда что-то знает, то откуда? — недоумевает Даниэль. — Откуда он знает, что речь идет именно о нашей Хелен?

— Да наверняка этот старый урод такой же, как и дядюшка Майкл, — скрещивает руки на груди Эдвард. — В каждой бочке затычка! Все про всех знает! Обзавелся кучей знакомых, среди которых были те, кто знал и Роуза, и Маршалл.

— Да уж, как говорится, мир тесен, — задумчиво отмечает Терренс. — Раз уж мы знаем, что Хелен уже сталкивалась с Маркусом в детстве, когда ей чудом удалось от него убежать.

— Вот будет номер, если и Роуз все-таки знает его, но почему-то об этом забыл, — добавляет Наталия.

— Номер будет, если Маркус и является причиной, по которой Питер стал бояться мужчин, — заявляет Ракель.

— Маркус? — слегка хмурится Терренс. — Ты думаешь, это он как-то навредил блондину?

— Я бы не удивилась.

— Кстати, пока мы с Анной ездили в супермаркет за покупками, она выдвинула одну интересную теорию, связанную с пребыванием Питера в больнице, — уверенно говорит Даниэль.

— Мы все во внимании, — переводит взгляд на Анну Наталия.

— Я сразу скажу, что ни в чем не уверена и лишь предполагаю, — скромно говорит Анна. — Но я подумала, что тот врач, из-за которого Питеру стало хуже после второго переливания крови, мог специально занести в его организм инфекцию.

— Специально? — округляет глаза Эдвард.

— В той больнице работают довольно ответственные врачи с блестящим образованием, которые прекрасно знают свое дело. Я не думаю, что это и правда была ошибка, как утверждал тот самый Льюис, или как там звали врача Питера.

— В принципе… — задумчиво произносит Ракель. — Эта теория может иметь месту быть. Парень должен был пойти на поправку после успешного переливания крови, а тут ему резко стало хуже. И высокая температура, и учащенное сердцебиение, и низкое давление…

— Если честно, тогда мы как-то не задумывались о том, почему так произошло, — признается Терренс, оперевшись локтями о колени. — Льюис просто поставил нас в известность, а мы это приняли и по его настоянию стали просто ждать. Да и лично у меня не было времени над этим думать, поскольку надо было решить проблему с дядей.

— А я поначалу решил, что такого не может быть, — признается Даниэль. — Но по дороге домой немного подумал и перестал быть таким категоричным.

— И если это правда, значит, Маркус уже давно пытается от него избавиться? — заключает Наталия. — А сам Питер даже об этом не подозревал?

— Может, он что-то слышал или видел, когда был в больнице? — предполагает Ракель. — Роуз ведь не был без сознания все время и иногда приходил в себя.

— По крайней мере, нам он ничего такого не говорил, — пожимает плечами Эдвард.

— Да, походу, этот мужик нехило так обозлился на Роуза, — резко выдыхает Терренс.

— И с группой это вряд ли как-то связано, — добавляет Анна. — Дело явно в чем-то другом. Но в чем – я даже представить не могу.

— Может, Наталия и Ракель правы в том, что Питер уже встречал Маркуса ранее, а этот мужик сделал с ним что-то такое, о чем он предпочел забыть? — предполагает Даниэль. — Зная о криминальном прошлом этого старого урода, вполне возможно, что Роуз мог стать одной из его жертв, но каким-то образом сумел этого избежать.

— И зачем тогда ему надо было пытаться снова его убить? — разводит руками Эдвард. — Если я не ошибаюсь, то Маркус никогда не преследовал человека дважды. Просчитался с одним – пошел искать другого.

— Если это как-то связано с личными проблемами, то какими именно? — поглаживая подбородок, задается вопросом Терренс. — Как Питер мог разозлить этого человека?

— Боюсь, пока что мы об этом не узнаем, — тяжело вздыхает Наталия. — Что-то станет ясно только тогда, когда Маркус сам во всем признается, либо когда Питер вспомнит хотя бы какие-то детали.

— А Хелен тогда как со всем этим связана? — недоумевает Даниэль. — За что этот отморозок так с ней обходится? Почему позволяет своим прихвостням делать с этой девчонкой все то, что мы с вами видели на фотках и видео?

— Так или иначе сейчас куда важнее найти ее и всеми способами защитить, — спокойно говорит Терренс. — Не дать этим тварям убить Хелен.

— Еще бы знать, где ее искать… Даже полиция, у которой возможностей куда больше, не может ничего сделать.

Услышав имя своей хозяйки, Сэмми очень жалобно подает голос и скулит.

— Тише-тише, Сэмми, — мягко произносит Анна, погладив Сэмми по голове. — Тише, мальчик, все хорошо.

— Господи, у меня сердце обливается кровью, глядя на этого несчастного песика, — с жалостью во взгляде говорит Наталия. — Как он тоскует по хозяйке.

— Он лежал тихо в уголочке, когда мы с Даниэлем приехали к миссис Маршалл домой. Но когда мы его позвали, то он почти сразу к нам подошел. И не возражал против того, чтобы поехать с нами.

— Он все еще ничего не ест и не играет? — утоняет Терренс.

— Нет, миска всегда полна еды, а игрушки находятся в легкодоступном месте, но ему все равно, — качает головой Даниэль. — Отказывается даже от своей любимой вкусняшки, которая так противно воняет.

— Слава богу, после ранения не возникло никаких последствий, — отмечает Ракель. — Еще немного – и рана затянется окончательно.

— Ох, еще и миссис Маршалл хворает… — тяжело вздыхает Наталия, приложив руку ко лбу. — Практически не встает с кровати и не расстается с лекарствами.

— Как бы нам все это выдержать и не сойти с ума, — задается целью Анна. — И за Питером присмотреть, и о миссис Маршалл позаботиться, и с Сэмми не спускать глаз. И при всем этом мы должны поддерживать друг друга и самим держаться.

— Было бы тяжелее, если бы мы были одни, — подмечает Эдвард, — Но ведь мы вместе. Нам легче… Как ни как.

— Я в ужасе от мысли, что Маркус может снова избежать наказания за все свои делишки, — признается Терренс. — Если эту тварь не остановить, он так и будет всем гадить. Будет снова и снова пытаться избавиться от Питера и Хелен. И вдобавок к этому найдет себе еще парочку жертв. Вспомнит старые времена, так сказать, и тряхнет стариной.

— Он не сможет вечно строить из себя ангелочка, скорбящего по своей покойной жене и работающий за скромную зарплату, — уверенно отвечает Даниэль. — Рано или поздно маски будут сброшены, и люди увидят, кому мило улыбались все это время.

— А ведь гад молчит о том, что стало причиной ее смерти, — подмечает Терренс. — Хотя ясное дело, что здесь что-то нечисто, учитывая возраст этой женщины.

— Вряд ли ее смерть имеет какое-то отношение к Питеру, — предполагает Анна. — Возможно, это просто очередная жертва Маркуса, которую он безжалостно убил, но которую типа оплакивает для знакомых и друзей.

— Раз никто ничего не знает, значит, в этом деле и правда замешан какой-то криминал, — отвечает Ракель.

— Ее безусловно очень жаль, но нам нет смысла сидеть и гадать, почему она умерла, — спокойно говорит Эдвард.

— Согласен, — уверенно кивает Терренс. — Не стоит даже зацикливаться на этом.

— Слушайте, ребята… — задумчиво произносит Наталия, приложив палец к губе. — Я вчера перед сном еще раз внимательно поизучала всю информацию об Маркусе и его делишках, которую смогла найти в Интернете. И меня заинтересовала одна маленькая деталь.

— О тех убийствах? — уточняет Ракель.

— Нет, кое-что другое. Вы ведь все видели фотографии этого типа, когда он еще был молодым?

— Да, но что с того? — пожимает плечами Даниэль.

— А он вам случайно никого отдаленно не напоминает?

— И кого Маркус должен нам напоминать? — недоумевает Анна. — Что-то я не совсем понимаю.

— Да ладно вам, ребятки, подумайте хорошенько, — настаивает Наталия. — Может, вы уже когда-то об этом задумывались, но очень быстро отогнали от себя эту мысль?

— Прости, Наталия, но лично я совсем тебя не понимаю, — разводит руками Эдвард. — Можешь объяснить поподробнее, что ты имеешь в виду?

— Неужели никто из вас не заметил, что этот Маркус чем-то похож на Питера? По крайней мере, на тех фотографиях, которые гуляют по Сети!

— Маркус? — удивленно произносят все. — Похож на Питера?

— У них ведь есть что-то общее! — восклицает Наталия. — Оба блондины, у обоих глаза редкого янтарного цвета, даже есть какие-то похожие мимические жесты…

— Не знаю, я как-то не заметил ничего такого, — качает головой Терренс.

— Да нет, тебе наверняка показалось! — восклицает Анна. — Между Питером и Маркусом нет ничего общего!

— Вы просто невнимательно смотрели его фотки в молодости, когда он был чуть постарше Роуза, — предполагает Наталия, достав смартфон из кармана на шортах. — Вас больше интересовал текст статьи. А я посмотрела на него получше и теперь не могу перестать видеть Пита в Маркусе.

С этими словами Наталия быстро что-то находит на своем телефоне и демонстрирует это всем, кто очень скептически настроен против этой мысли.

— Вот, посмотрите на его снимки! — Наталия начинает пролистывать фотографии, смахивая пальцем влево. — Да, сходство, конечно, не сто процентное, но что-то в этом типе такое проглядывается.

— Окей, допустим, у них и правда одинаковый цвет волос и глаз, — резко выдыхает Терренс. — Но ведь это еще ничего не значит.

— И правда, Рочестер! — восклицает Даниэль. — Ты же не хочешь сказать, что Питер связан с Маркусом кровными узами?

— Нет, не хочу, — качает головой Наталия. — Но мне захотелось все проверить, потому что я долгое время не могла отделаться от чувства, что он мне кого-то напоминает. И… Вот что из этого вышло. К тому же…

Наталия на секунду замолкает, заправляя прядь за ухо.

— Когда мы с Терренсом только приехали сюда, а вы тут бегали и суетились, я получила голосовое сообщение от мистера Джонсона. В нем он сказал, что забыл об одной маленькой детали про Маркуса.

— Какой еще детали? — хмурится Ракель.

— По словам мистера Джонсона, у Маркуса есть ребенок. Об этом есть сведения в соответствующих органах, где он регистрировал его. И фишка в том, что о судьбе этого ребенка ничего неизвестно. Он словно канул в лету.

— То есть, как это? — удивляется Анна.

— Маркуса с ребенком видели лишь на протяжении примерно одного года. А после этого ребенок куда-то исчез. Никто его не видел, никто о нем не слышал. И сам Маркус не вспоминает о нем. Как будто у него нет детей.

— Окей, и причем здесь Питер? — удивляется Даниэль. — Даже если есть у этого урода ребенок, то что с того?

— Да ничего… Просто… Известно, что Маркус по официальным документам является отцом мальчика по имени Теодор. Теодор Лонгботтом. И… Его дата рождения совпадает с датой рождения Питера – десятое апреля тысяча девятьсот девяноста первого года. То есть, сын Маркуса – ровесник Пита.

— Да ну! — восклицает Терренс. — Это просто совпадение! Его сына, как говоришь, зовут Теодор. А не Питер. К тому же, жену Маркуса зовут Джулия, а мать Роуза – Корнелия. Они все никак не могут быть связаны!

— Знаю. Но как я уже сказала, Питер имеет сильное сходство с Маркусом. Так что… Я не исключаю, что между ними есть какое-то родство. Мистер Джонсон пока тоже сомневается, но он хочет узнать побольше о том, что произошло с ребенком Маркуса и куда он пропал и почему нигде не светится.

— Да убил он его! — хмуро бросает Даниэль. — Что тут непонятного! И замел следы, чтобы никто ничего не подумал!

— Кто знает, приятель… В любом случае вся эта история очень мутная… Есть еще много вопросов, на которые нам еще предстоит ответить.

— Слушайте, ребятки, а Наталия-то в чем-то права! — восклицает Эдвард, рассматривая фотографии на смартфоне Наталии, который он жестом просит ему дать. — Не знаю, как сейчас, но на этих снимках он иногда и правда чем-то похож на Питера. Например, Маркус прищуривает глаза точно так же, как и Роуз. Да и пальцы у него такие же длинные и тонкие.

— Знайте, а я и сама в какой-то момент подумала, что у них есть что-то общее, — признается Ракель, рассматривая снимки на телефоне в руках Эдварда. — Даже решила, что они и правда могут оказаться родственниками. Правда очень быстро отогнала от себя эту мысль и подумала, что она бредовая.

— А что если она не такая уж и бредовая? — предполагает Анна, когда у нее появляется возможность рассмотреть фотографии молодого Маркуса. — В молодом Маркусе и правда есть что-то от Питера. Но это не точно, ибо снимки не очень хорошего качества. Вполне тянет на отца или дядю Роуза.

— Ладно, признаю, чем-то Маркус и правда напоминает Пита, — соглашается Даниэль. — Но сходство не такое уж и большое.

— Интересно, а сам Роуз это уже отметил? — задается вопросом Терренс. — Этот тип не напоминает ему самого себя?

— Не думаю, что у Пита было время и желание рассматривать лицо Маркуса и искать в нем схожие черты, — возражает Ракель.

— В любом случае нам стоит призадуматься, какое отношение к этой истории имеют мать Питера и жена Маркуса, — советует Наталия. — Вдруг они все как-то и правда связаны с Роузом. К тому же, смущает и то, что Джулия умерла на следующий день после рождения Питера. Он родился десятого апреля, а она умерла одиннадцатого. Да, это может быть совпадением, но все же.

— Неужели этот урод приходится ему каким-нибудь дядькой и братцем его мамаши? — предполагает Даниэль. — А то и вовсе папашей? Если так, то можно будет хоть как-то объяснить то, почему в этой истории оказалась замешана Корнелия Роуз.

— Но все равно остается загадкой, что Лонгботтому надо от нашего друга, — добавляет Эдвард. — Этот тип уж точно не эдакий богач, который хочет убить кровного родственника ради денег.

— Не зря я как-то сказала, что каждый предыдущий наш недруг взял кое-что ото всех, с кем нам когда-либо приходилось иметь дело, — вставляет Ракель.

— Нет, здесь дело скорее всего не в деньгах, — предполагает Терренс. — Тут что-то другое… Не исключено, что какая-то вина Питера в этом точно есть. Хотя он может ни о чем не подозревать.

— И что же он мог такого сделать? — недоумевает Наталия. — Тихий, скромный парень с добрым сердцем, который никогда не делал никому ничего плохого!

— Может, ответ кроется в заблокированных воспоминаниях Питера о его детстве? — выдвигает версию Даниэль. — Вдруг не ему кто-то причинил боль, а он кому-то? Намеренно или нет, но Маркус мог очень сильно обозлиться и пытаться всячески нагадить и даже убить.

— Но ведь он тогда был ребенком! — разводит руками Ракель. — А ребенок не всегда понимает, что он делает. Не до конца понимает, что такое больно и плохо.

— Короче говоря, ребята, в этой истории все взаимосвязано! — заключает Эдвард. — А значит, нужно разбираться во всем, что нам известно, чтобы образовалась какая-то картинка.

— Надо поговорить с Питером и спросить, не видит ли он в Маркусе что-то от самого себя, — решительно говорит Анна. — Может, этот парень и сам подозревает, что может быть связан с этим типом намного теснее, чем нам всем кажется.

— А еще было бы неплохо рассказать мистеру Джонсону о наших догадках, — настаивает Терренс. — И о том, что Питеру в кровь могли специально занести инфекцию. И о том, что Маркус может приходиться ему родственником. Ровно как и его жена.

— Кстати, да! — щелкает пальцами Даниэль. — Было бы неплохо расспросить сотрудников больницы, в которой был Питер. Может, даже удастся найти самого Льюиса, если он все еще работает там. А также нарыть побольше информации о семьях Маркуса и Джулии.

В этот момент все еще сидящий рядом с Даниэлем Сэмми решает принять лежачее положение, положив мордочку на сложенные перед ним лапки.

— Что-то подсказывает мне, что мы будем в шоке, когда узнаем всю правду, — устало вздыхает Ракель, откинувшись на спинку дивана. — Когда Маркус наконец-то расскажет, зачем он все это делает.

— Вот будет поворот, если Пит реально окажется родственником этого урода, — задумчиво говорит Эдвард. — Если окажется, что у него еще есть кто-то из семьи.

— Я не сомневаюсь, что какая-то связь между ними есть, — уверенно заявляет Наталия.

— Получается, велика вероятность того, что Роуз связан кровными узами с бессердечным преступником, совершивший в пять раз больше преступлений, чем все те, с которыми мы имели дело ранее? — округляет глаза Терренс.

— Ох, у меня скоро мозг взорвется ото всей этой информации! — стонет Даниэль, проведя руками по лицу. — Каждый день узнаем какие-то новые, еще более шокирующие подробности.

— Это ты, Перкинс, верно отметил, — соглашается Ракель. — Мозг и правда закипает.

— Может, немного отвлечемся и пойдем чего-нибудь поедим или выпьем?

— О, хорошая идея! — одобряет Эдвард. — У меня как раз в горле пересохло.

— Давайте вы пока посидите здесь, а я принесу всем воды, — вызывается Анна. — Или… Я могу сделать по чашке кофе и найти какие-нибудь вкусняшки. Мы с Даниэлем как раз кое-что сегодня купили.

— Да-да, милая, это то что нужно! — восклицает Наталия.

— Да, давайте выпьем по чашке кофе, — соглашается Терренс. — Прямо здесь, на свежем воздухе.

— Хорошо, тогда я пойду поставлю чайник и вернусь, когда все будет готово, — с легкой улыбкой обещает Анна.

Погладив Даниэля по щеке и потрепав Сэмми за ушки, Анна встает с кресла, покидает задний двор дома и заходит в гостиную через ведущую в нее дверь, пока остальные смотрят ей вслед и решают пока немного отвлечь себя разговорами и уделить немного внимания песику, который сегодня кажется всем особенно тихим и подавленным. Но в какой-то момент Даниэль переводит взгляд в сторону двери, подумав, что его возлюбленной слишком долго нет. Извинившись перед парнями и девушками и сообщив им о своем намерении, он покидает их и направляется в гостиную, где не находит никого. Это заставляет его слегка нахмуриться и сразу же догадаться о том, что что-то здесь не так.

Правда долго думать Даниэлю не приходиться, потому что вскоре в гостиной появляется Анна, которая спускается на первый этаж уже со своим смартфоном в руках. А едва успев наступить на пол, обеспокоенный мужчина тут же подходит к девушке и мягко берет за предплечья.

— В чем дело, Анна? — спокойно спрашивает Даниэль. — Почему ты не идешь? Мы все тебя ждем!

— Прости, планы немного изменились, — задумчиво отвечает Анна.

— В каком смысле?

— Кажется, теперь я знаю, почему Питер игнорирует все наши звонки и сообщения.

— Знаешь?

— Не переживай, я сейчас все объясню. Но ребята тоже должны об этом узнать.

— Тебе что, кто-то позвонил или написал сообщение?

— Можно и так сказать.

— И что тебе сказали?

— Позови сюда Терренса, Эдварда, Ракель и Наталию, пожалуйста. Нам нужно срочно кое-что обсудить.

— Сюда?

— Да, и побыстрее, пожалуйста! Нам нельзя терять время!

— Э-э-э, ладно, как хочешь. Сейчас позову.

Растерянный Даниэль неуверенно направляется к ведущей на задний двор двери, покидает гостиную, подходит к Эдварду, Ракель, Наталии и Терренсу, передает им просьбу Анны и вместе с ними возвращается обратно, пока девушка спокойно стоит у лестницы и ждет их, с грустью во взгляде обняв себя руками. К слову, Сэмми также не остается на улице, тут же последовав за друзьями и скромно присев на пол рядом с диваном.

— Что происходит, Анна? — недоумевает Ракель. — Что ты хочешь нам рассказать?

— Эй, по-моему, ты какая-то бледная и напряженная, — задумчиво отмечает Наталия.

— Это очень срочно, ребята, — решительно заявляет Анна, крепко сжимая в руке смартфон. — Есть кое-какие новости о Питере.

— Питере? — удивленно произносит Эдвард.

— А что с ним не так? — удивляется Терренс.

— Дело в том, что на домашний телефон только что позвонил Райан.

— Райан? — переспрашивает Даниэль. — Райан Поттер, который решил стать Райаном Клейтоном?

— Да. Он приезжал домой к какому-то парню, чтобы подтянуть его по учебе. А когда ушел, то увидел где-то вдалеке Питера.

— Что? Питера?

— А он уверен, что это точно был Питер? — уточняет Эдвард. — Может, Райану показалось?

— Райан утверждает, что это был Роуз, — возражает Анна. — И когда он его узнал, то решил немного понаблюдать за ним. Заметил, что тот был взволнованным и даже напуганным. Поначалу блондин просто осматривал каждый дом, а затем к нему подошли каких-то два парня, взяли его под руки и потащили за собой.

— О, боже… — прикрывает рот рукой Наталия.

— А что за парни? — недоумевает Ракель.

— Молодые, — спокойно произносит Анна. — Один из них вроде бы лопоухий.

— У того, кто пытался задушить Питера возле нашего с тобой дома, тоже были оттопыренные уши, — задумчиво подмечает Даниэль. — Да так, что это в первую очередь бросается в глаза…

— И куда эти типы повели Питера? — спрашивает Эдвард.

— К одному из домов, — отвечает Анна и на секунду потупляет взгляд вниз. — И у меня есть подозрение, что это дом Маркуса.

— То есть, ты хочешь сказать, что Питер поехал к нему домой, ничего нам не сказав? — удивленно спрашивает Терренс.

— Возможно, именно поэтому он и отключил свой телефон. Именно поэтому мы и не можем до него дозвониться.

— Черт, если это правда, то дело плохо… — резко выдыхает Ракель.

— Когда Райан рассказал про молодых парней, я сразу все поняла.

— А самого Маркуса он там случайно не видел? — уточняет Наталия.

— Нет, кажется. Но Райан сказал, что сделал несколько фотографий Питера и тех парней, и пообещал сейчас прислать их мне.

— Эй, так если Райан был в том районе, то он сто пудов может скинуть нам адрес! — восклицает Даниэль. — А значит, шанс найти Питера гораздо выше!

— Он пообещал скинуть еще и метку на карте. И записать голосовое сообщение, в котором все подробно расскажет.

— И когда он пришлет?

— Сказал, что сделает это как можно скорее.

— Он должен поторопиться, — с тревогой говорит Наталия. — Вдруг нам срочно нужно будет принять какие-то меры.

— Их придется принимать! — восклицает Эдвард. — Если Питер поехал к Маркусу домой совсем один и не сказал нам об этом, то он находится в большой опасности.

— Погодите, а когда они договорились о встрече? — сильно хмурится Терренс. — Как давно Питер от нас это скрывает?

— Когда угодно! — отвечает Ракель.

— А что если это было вчера? — предполагает Анна. — Когда мы были у Роуза дома!

— Когда он ушел на кухню, чтобы выпить воды!

— Точно! — щелкает пальцами Эдвард. — Видели, как он иногда поглядывал на свой телефон, который лежал на столе? И на кухню Роуз пошел с ним!

— И после этого он долго к нам не возвращался, — добавляет Терренс. — А когда вернулся, то выглядел еще более пришибленным, чем раньше! Хотя и пытался делать вид, что ничего не происходит.

— Но почему? Почему он ничего нам не сказал?

— Твою мать, ребята, как мы могли так облажаться? — недоумевает Даниэль, хлопнув себя рукой по лбу. — Как могли упустить этот момент?

— Это однозначно ловушка! — взволнованно произносит Наталия. — Маркус специально заставил его приехать к нему домой. И наверняка пригрозил чем-то ужасным, если он приедет не один. Вот Пит и испугался.

— Или он намеренно ничего нам не сказал, — выдвигает версию Анна. — Подумал, что не сможет отказаться от нашей помощи, если мы все узнаем.

— Именно! — восклицает Эдвард. — Подумал, что мы с парнями не позволим ему ехать туда одному. И либо не пустим его туда, либо увяжемся с ним.

— Господи, это же просто безумие! — высоким, громким голосом восклицает Даниэль. — Этот парень точно ненормальный! Он обретает себя на верную смерть! Хочет засунуть пальцы в розетку по своему желанию!

— Понятно, что он пошел на это ради спасения Хелен, но Наталия может быть абсолютно права насчет ловушки, — добавляет Терренс.

— И не боится ведь Маркус, что соседи могут что-то заподозрить, — скрещивает руки на груди Ракель. — Да, в их глазах он, конечно, невинная лапочка, но я думаю, у них могут возникнуть вопросы, если его сообщники слишком часто заглядывают к Лонгботтому в гости.

— Так или иначе если все слова Райана подтвердятся, то можно смело засылать туда полицию и хватать всю эту банду тепленькими, — расставляет руки в бока Наталия. — А там они в любом случае выйдут на след Хелен. И не столь важно, признаются ли во всем те типы или же полиция найдет какие-то улики, которые укажут на ее местоположение.

Сэмми впервые за долгое время довольно громко и уверенно подает голос, все это время внимательно слушав разговор друзей.

— Эй, смотрите! — восклицает Анна, переведя взгляд на экран своего смартфона. — Райан прислал фотографии!

Пока Анна открывает приложение для обмена сообщениями, остальные успевают обступить ее со всех сторон. Перед их глазами предстают несколько фотографий среднего качества, на которых они сразу же узнают и Питера, выглядящего довольно встревоженным, и двоих парней, кто что-то ему говорит и силой тащит за собой.

— Это Питер! — подтверждает Эдвард. — Сто пудов он!

— А это и правда наш лопоухий каратист, — уверенно говорит Даниэль. — Который и Роуза пытался задушить, и Маршалл чуть не утопил.

— Ага, а этот урод набросился на него после концерта у нас на глазах! — восклицает Терренс. — Которого арестовала полиция.

— Конечно, фотографии не очень четкие, но на них все равно можно все увидеть, — задумчиво отмечает Анна.

— Да, похоже, мы все-таки получили подтверждение тому, что Питеру грозит опасность, — заключает Наталия.

— О предыдущих их встречах мы все знали, но об этом он ничего не сказал, — добавляет Ракель. — А значит, она будет особенной. Не такой, как другие. Последней.

— О, Райан прислал еще кое-что, — говорит Анна, пролистывая сообщения в чате с Райаном. — Метка на карте и фотографии какого-то района…

— Не могу понять, где это находится, — качает головой Наталия. — Я в таком месте точно никогда не была.

— И я ничего не могу сказать, — признается Эдвард.

— Эй, а открой карты через эту метку! — просит Ракель. — Так мы сможем лучше понять, где это.

Анна нажимает на сообщение с координатами, которое перекидывает ее в приложение карт, где она и ее друзья сразу же видят указанное Райаном место.

— Я так понимаю, район находится далеко… — задумчиво говорит Анна, внимательно изучая близлежащие окрестности. — Райан сказал, что от своего университета добирается до него за полтора часа.

— Слушайте, ребята, мне эти места знакомы… — заявляет Терренс, заглядывая в телефон Анны. — Очень даже знакомы…

— Ты разве там бывал? — уточняет Даниэль.

— Кажется, да… И… Если мне не изменяет память, я ездил туда на осмотр одного дома, когда планировал съехать со съемной квартиры.

— Значит, ты знаешь, как туда добраться? — заключает Ракель.

— Да, знаю. Дорога и правда не близкая, но район в целом хороший. Очень тихий, спокойный… Этим он мне и понравился.

— А почему не стал покупать дом, который там смотрел? — интересуется Наталия. — Не понравился?

— Нет, дом мне очень понравился. И я даже согласился начать оформление всех документов. Но спустя какое-то время я решил отказаться от сделки, потому что владелец оказался тем еще гнусом.

— Не захотел торговаться? — округляет глаза Анна.

— Да. Меня совсем не устраивала цена, и я попытался ее скинуть. Но хозяин оказался упертым ослом, который убеждал меня в том, что это нормальная цена. Хотя я во-первых, просмотрел сотни объявлений и мог предположить, какой была средняя цена подобного дома. А во-вторых, хоть дом и был хороший, я бы не сказал, что он столько стоил.

— Ясно.

— Дело вовсе не в жадности. У меня были деньги. И я был готов заплатить в два или три раза больше. Но я хотел, чтобы оно того стоило. Чтобы не было никаких неприятных сюрпризов. На покупку я согласился в порыве эмоций, ибо был в восторге от того дома. Но когда страсти немного улеглись, то я призадумался и понял, что моя душа совсем не лежит к нему. От мысли, что я буду там жить, у меня внутри будто кошки скреблись.

— Ну а с твоим нынешним домом ситуация иная? — скрещивает руки на груди Эдвард.

— С тем домом все было иначе. Я сразу же в него влюбился и понял, что больше не хочу ничего искать. И до сих пор нисколько не жалею, что послал того мужика куда подальше.

— Ну тогда ситуация меняется! — намного бодрее отмечает Даниэль. — Раз мы знаем, куда поехал Питер, значит, есть шанс остановить Маркуса и не позволить ему ничего с ним сделать.

— Ага, вон Райан даже сфоткал какой-то дом! — восклицает Эдвард. — Я так понимаю, именно там живет Маркус. Именно туда те уроды и потащили за собой Пита.

— О, я помню его! — восклицает Терренс. — Дом, который я смотрел, находится где-то поблизости. Я проходил мимо него, когда приехал туда.

— Значит, у тебя были планы не только на огромные особняки, но еще и на такие маленькие и простые домики? — удивляется Ракель.

— Да, сначала я хотел купить себе небольшой домик. А потом подумал, что заслуживаю куда большего и решил, что гулять, так гулять. И начал присматриваться к дорогим.

— О, Райан записал голосовое сообщение! — сообщает Анна. — Давайте послушаем его!

Не дожидаясь чьей-то реакции, Анна включает воспроизведение голосовой записи на своем смартфоне и делает звук погромче, чтобы все могли его услышать. Сначала Райан здоровается со всеми, а затем уже поподробнее рассказывает, что ему удалось увидеть и сделать. Правда из этой записи друзья не узнают практически ничего нового, хотя и окончательно убеждаются в том, что в любой момент может случиться непоправимое.

— Ну что ж, сомнений не осталось – Питер отправился на встречу с Маркусом и намеренно ничего нам не сказал, — резко выдыхает Даниэль, начав наматывать круги перед друзьями.

— И что теперь будем делать? — неуверенно спрашивает Анна, заблокировав экран телефона и крепко обняв себя руками.

— Для начала свяжемся с мистером Джонсоном и расскажем обо всем этом, — решительно заявляет Ракель. — А он уже пусть занимается организацией.

— А нам что делать? — разводит руками Терренс. — Просто сидеть и ждать, пока Питер в любую минуту может погибнуть?

— Да, но вам тоже опасно туда соваться, — подмечает Наталия. — Маркус ведь и вас на дух не переносит.

— А если вы появитесь на пороге его дома с целью защитить Питера, то его люди немедленно с вами покончат, — высоким от волнения голоса добавляет Ракель.

— Знаем, но и просиживать диван мы тоже не можем! — возражает Даниэль. — Этих как минимум четверо, а Питер один! Он не справится с ними! Если в доме этого урода не только те двое, то Роузу не поможет даже чудо. Так что мы должны немедленно поехать ему на выручку и не позволить этим тварям что-то с ним сделать.

— Парни правы, девчонки, — спокойно говорит Эдвард. — Как бы то ни было, мы должны сгонять в то место, осмотреться, найти дом этого Маркуса и защитить Питера.

— Мы все понимаем, ребятки, но это очень опасно, — с тревогой отвечает Анна. — Не дай бог, эти гады что-нибудь сделают с вами.

— И мы об этом даже не узнаем! — восклицает Ракель.

— Мы не можем бросить друга в беде, — решительно заявляет Даниэль. — Питер прекрасно знает, что он может сколько угодно выкобениваться, но мы его не бросим. Пойдем за ним куда угодно и справимся с любой нечистью, что захочет причинить ему вред.

— Давайте просто поговорим с мистером Джонсоном, а он уже организует облаву и поймает Маркуса и его сообщников? — предлагает Наталия.

— Нет, мы не будем ждать! — гордо приподнимает голову Эдвард. — Мы поедем туда!

— Пожалуйста, парни, не подвергайте себя такому риску.

— Если мы хотя бы не попробуем, то никогда себе этого не простим. Да и как мы можем называться друзьями, если решим бросить человека в беде? Если не спасем его тогда, когда прекрасно знаем о приближающейся опасности.

— Что, МакКлайф, неужели соскучился по приключениям? — расставляет руки в бока Ракель. — Давно тебе задницу не надирали?

— И правда, братан, у тебя вон аж глаза загорелись ярким пламенем! — с доброй усмешкой подмечает Терренс, пихнув Эдварда локтем в бок.

— Ага, наконец-то получил возможность выпустить пар, помахать руками и достать из шкафа уже несколько запылившийся костюм Супермена, — со скрещенными на груди руками хихикает Даниэль.

— Точняк! Надо же кого-то удивлять первоклассными вертушками, упражняться в остроумии и тратить на что-то свою богатырскую силушку.

— Роуз вон рассказывал, с каким удовольствием он боролся с тем уродом, который столкнул его с лестницы. Прямо-таки кончал каждую минуту, что длился тот бой.

Даниэль и Терренс скромно хихикают, пока Эдвард раздраженно рычит с закатанными глазами.

— Слушайте, пенсионеры тупоголовые, сейчас вообще-то не время для ваших дебильных шуточек! — хмуро бросает Эдвард. — Не время делать меня своим объектом для насмешек.

— Прости, братик, но ты и правда слишком возбудился, когда понял, что можно начистить кому-то морду, — невинно улыбается Ракель.

— Дело вообще-то очень серьезное! Наши друзья в опасности! Мы обязаны приложить все возможные усилия, чтобы их найти и спасти. Пора бы уже давно понять, что шуточки с Маркусом и его компанией плохи. И если они решили прикончить Роуза и Маршалл у него дома, то это обязательно случится. Если никто не вмешается и остановит эту катавасию.

— Эй, разве кто-то с этим спорит? — удивленно распахивает глаза Даниэль.

— Да, уже и пошутить нельзя немного! — скрещивает руки на груди Терренс.

— Не время шутить! — решительно заявляет Эдвард. — Время включать голову и что-то делать.

— Не надо, ребята, мы вас умоляем! — с жалостью во взгляде умоляет Ракель. — Я чувствую, что это не закончится ничем хорошим. Могут пострадать не только Питер с Хелен, но и вы трое.

— Ну, я бы, сестренка, еще с этим поспорим.

— Да, пусть эти уроды сначала поймают нас! — с вызовом дерзко бросает Даниэль. — И знают, что ради своего брата мы любого в клочья разорвем.

— Мы очень рады, что вы у нас такие смелые, решительные и дружные, — спокойно говорит Анна. — Но давайте предоставим это дело полиции.

— У нас нет времени ждать, пока они соберутся и организуют операцию, — возражает Терренс. — Один Питер и правда не справится со всей этой стаей шакалов. Они упакуют его в два счета и получат возможность делать с ним все что им только вздумается. А про Хелен я так вообще молчу! Вон что сделали с бедной девчонкой за целую неделю! Не удивлюсь, если ее после всего этого кошмара придется везти в больницу. А то и к психологам.

Сэмми несколько раз громко и уверенно подает голос.

— Вон даже Сэмми с нами согласен! — подмечает Эдвард. — Говорит, что мы должны ехать на выручку Роузу.

— А нам что прикажете делать? — с жалостью во взгляде недоумевает Наталия. — Сидеть и ждать новостей о том, как вас покалечили или и вовсе убили?

Глава 29

— Давайте вот так поступим… — спокойно и решительно говорит Даниэль. — Мы с парнями сейчас поедем в тот район, осмотримся и попробуем найти тот дом. А вы останетесь здесь и будете ждать новостей. Но если мы не объявимся через два-три часа, то можете смело звонить мистеру Джонсону и сообщать ему о нас.

— Да, адрес у вас есть, так что вы знайте, где нас можно найти, — добавляет Терренс. — Просто передадите мистеру Джонсону эти координаты, а он уже как-то там сориентируется. Надеюсь, нам хватит времени отыскать Лонгботтома и не дать ему ничего сделать с Питом.

— Мы не хотим, чтобы с вами что-нибудь случилось, — слегка дрожащим голосом отвечает Ракель. — И столько ждать мы не можем.

— Не волнуйтесь, девчонки, мы вам обещаем, что все будет хорошо.

— Мы найдем Питера и спасем Хелен и привезем их сюда, — обещает Эдвард. — Независимо от того, сколько времени это займет. Без них мы никуда не уйдем. Не уйдем, пока эти твари не ответят за все, что с ними сделали.

— Может, не надо? — неуверенно спрашивает Анна.

— Мы должны, — спокойно произносит Даниэль. — Как бы то ни было, Питер нуждается в нас. И мы не можем его подвести. Не можем дать ни одного повода усомниться в том, что он не зря позволил нам стать его друзьями.

Сэмми тихонько скулит, а Ракель, Анна и Наталия встревожено переглядываются между собой, в глубине души понимая, что все-таки не смогут переубедить Терренса, Даниэля и Эдварда не делать то, что может сильно им навредить.

— Хорошо, — склонив голову и потупив взгляд в пол, обреченно произносит Ракель. — Поезжайте.

— Если вы считайте, что так надо, мы не станем возражать, — добавляет Наталия.

— Но ради бога, будьте очень осторожны, — взмаливается Анна. — Не дайте им ничего с собой сделать.

— Вместе мы – сила, — уверенно отвечает Терренс. — По одиночке мы сильны, но вместе нас никому не победить.

— У нас появилась миссия, и мы отправляемся ее выполнять, — добавляет Эдвард. — Отправляемся спасать Питера и Хелен от лап тех уродов.

— Будем молиться о том, чтобы у вас все получилось, — с грустью во взгляде обещает Ракель.

Переглянувшись между собой и поглазев на напряженных и грустных девушек, Даниэль, Эдвард и Терренс подходят к Анне, Наталии и Ракель соответственно и заключают их в крепкие объятия. Пока парни прижимают своих вторых половинок поближе к себе и нежно гладят их по голове, девушки закидывают руки им на шею или водят ладонями по их спинам, уткнувшись носом в их плечи и едва сдерживая желание горько расплакаться из-за нехороших предчувствий.

Проходит еще некоторое время до того, как Сэмми привлекает к себе внимание очень жалобным, душераздирающим лаем. Даниэль первым отстраняется от Анны, подходит к песику, опускается перед ним на корточки и берет в руки его морду.

— Твоя хозяйка скоро вернется, Сэмми, — уверено говорит Даниэль. — Мы с ребятами сделаем для этого все возможное.

— Если у нас не получится, можешь смело нагадить нам в ботинки, — пытается разрядить напряженную обстановку Эдвард, погладив Сэмми по голове. — Покусать их… Наказать нас за невыполненное обещание.

— И с Питером все будет хорошо, — обещает Терренс, легонько похлопав Сэмми по заду. — Без этих двоих мы никуда не уйдем. Никуда.

Сэмми снова жалобно скулит, однако, охотно принимая ласку и внимание от парней, пока девушки в какой-то момент приобнимают друг друга и с грустью во взгляде наблюдают за происходящим. А после того как они все молча кивают Даниэль, Терренс и Эдвард переглядываются между собой и берут с кофейного столика некоторые свои вещи. Бросают грустный взгляд Ракель, Наталии и Анне, смотрящие им вслед будто в последний раз, и через несколько секунд покидают дом, закрыв за собой входную дверь. Хоть внешне парни и кажутся собранными и решительными, в глубине души им также становится тревожно и в какой-то степени страшно. Страшно от того, что у них ничего не получится, а их друзья все-таки погибнут от рук ужасных людей. Они понятия не имеют, куда едут, к кому и что будет их ждать по прибытии. Но все же братья МакКлайф и Перкинс стараются не думать о самом худшем и просто идут выполнять свой долг.

***

Изо всех сил подавляя в себе приступ паники, который хоть и немного ослаб, но не отступил до конца, Питер все-таки прибыл в нужное место и нашел дом Маркуса. Поначалу он некоторое время просто наматывал вокруг него круги, никак не решаясь подойти поближе с чувством, что у него от страха парализует все тело. Но затем откуда ни возьмись появились Даррен и Лютер, которые схватили его под руку и силой потащили в нужном направлении, не упустив возможности сказать что-то язвительное с целью так или иначе его спровоцировать.

Сообщники Маркуса приводят Питера к скромному, небольшому домику, который он едва успевает осмотреть сверху до низу. Открыв входную дверь и зайдя внутрь, они оказываются в небольшой гостиной с окрашенными в белый цвет стенами, где можно увидеть небольшой диван, два кресла, кофейный столик, несколько настольных и напольных ламп и пару горшков с живыми растениями, за которыми владелец дома определенно очень хорошо ухаживает. Несколько небольших окошек хорошо освещают помещение в дневное время, несмотря на то, что их прикрывают прозрачные тюли, а на стене напротив дивана висит среднего размера плазменный телевизор. Прямая деревянная лестница, расположенная в другом углу гостиной, ведет на второй этаж, а прямо под ней расположена еще одна, что ведет еще ниже, скорее всего, в подвал.

— Ой-ой, какой наш трусливый мальчик грозный, — презрительно усмехается Лютер. — Как усердно он строит из себя крутого.

— Слышь, белобрысый, а у тебя штанишки не намокли, пока ты ехал сюда? — интересуется Даррен, расставив руки в бока. — Вон какая у тебя бледная рожа! Глядишь, еще немного – и ты как девка здесь вырубишься.

— Наверное, очко нехило так сжимается от того, что твои верные дружки сейчас далеко от тебя и не смогут защитить одну маленькую трусишку.

— Расслабьтесь, уроды, я не доставлю вам удовольствие еще несколько раз кончить, пытая моих друзей, — низким, грубым голосом заявляет Питер, прилагая немало усилий, чтобы скрыть нарастающее волнение, даже если его с потрохами выдает сильная дрожь всего тела и учащенное дыхание. — Они ничего не знают о моей встрече с этим старым отморозком.

— Да ты что?! — в один голос наигранно удивляются Даррен и Лютер.

— Неужели, Роуз? — продолжает Даррен. — Да как так-то?! У тебя ж сердечный приступ случится раньше, чем господин все тебе расскажет и захочет избавиться от тебя!

— И правда, дружок, ты же ноль на палочке без своей верной свиты! — восклицает Лютер. — Ни на что не способный уродец, который безуспешно пытается доказать обратное.

— Подождите немного, гады, — холодно отвечает Питер. — Вот сейчас порешаю с вашим старым господином, а затем и до вас доберусь.

— Ха, и что нам сделаешь? Нас много, а ты один! С тобой нет даже той жалкой вонючей псины, которая так отчаянно пыталась спасти и тебя, и девчонку.

— Поверьте, я способен куда на большее, чем вы думайте. Особенно после того как, твою мать, посмели причинить вред моей девушке и БЕССОВЕСТНЫМ ОБРАЗОМ ЕЮ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ!

— Воу-воу, успокойся, парень! — приподнимает руки перед собой Лютер. — Не надо здесь орать как истеричка!

— Я сейчас разнесу весь дом к чертовой матери, если в ближайшие пять минут не увижу перед собой этого старого уродливого козла, — угрожает Питер, очень крепко сжав руки в кулаки. — Где, твою мать, эта тварь скрывается? И где прячет мою девушку? НЕМЕДЛЕННО ПРИВЕДЕТЕ ЕЕ КО МНЕ, ПОКА Я НЕ ПОДЖЕГ ТУТ ВСЕ НА ФИГ!

— Эй-эй, ты чего разорался в моем доме? — раздается откуда-то голос Маркуса.

Питер резко оборачивается на голос и видит, как Маркус с гордо поднятой головой спускается по лестнице, держась за перила.

— Ты что, хочешь, чтобы сюда все мои соседи сбежались?

— Вот и вы, гнида поганая… — сквозь зубы цедит Питер, чувствуя, как у него внутри все закипает, но вместе с этим также испытывая и нарастающее чувство страха и тревоги. — Появились, наконец-то…

— Не буду уподобляться таким невоспитанным грубияном, как ты, и сделаю то, что люди делают при встрече.

Маркус очень натянуто улыбается.

— Приветствую тебя, Питер. Добро пожаловать в мое скромное жилище. — Маркус разводит руками. — Как говорится, чувствуй себя как дома.

— Было бы здорово, если бы кто-то заложил в это жилище взрывчатку и подорвал его вместе с вами, — дерзит Питер, до боли напрягая каждую мышцу своего тела. — Чтоб вы взлетели на воздух и сдохли! И перестали травить жизнь невинным людям.

— М-м-м, ты все еще пытаешься скрыть свой дикий страх передо мной с помощью всяких язвительных комментариев?

Маркус уверенно подходит довольно близко к Питеру и приближает свое лицо к его, заставляя парня резко попятиться назад от испуга.

— Твои глаза говорят все сами за себя. К тому же, твоих защитников рядом нет. А от этого ты чувствуешь себя еще более беспомощным и уязвимым.

— Сказал старый немощный козлина, который сам уже ничего больше не может и по этой причине окружил себя какими-то молодыми шавками, — язвит Питер. — Уведи от вас этих уродов, вы бы уже не были таким крутым и задиристым.

— Отчасти ты прав, — спокойно соглашается Маркус, крепко сцепив пальцы рук. — Возраст уже не позволяет мне быть таким шустрым и бодрым, как прежде. Но это не значит, что я совсем уж немощный.

— Чесать языком все могут.

— Ты это искусство освоил в совершенстве.

— Так, все, уважаемый! — резко машет рукой Питер. — У меня нет времени и желания с вами возиться. Давайте уже поскорее все решим, и я пойду.

— О нет, милый мой, — с хитрой улыбкой качает головой Маркус. — Ты никуда не уйдешь. Мой дом ты покинешь только лишь вперед ногами.

— Вы говорите про себя?

— Что, Роуз, ножки подкашиваются от страха? — презрительно смеется Лютер. — Дышать нечем? Все внутри сжимается до боли?

— Ничего, Лютер, он пока что на стадии отрицания, — уверяет Маркус. — Не хочет верить, что все это происходит с ним на самом деле. Но очень скоро придет полное принятие.

— А вы наивно думайте, что попытка убить меня будет для вас легкой прогулкой? — удивляется Питер и скрещивает руки на груди. — Думайте, я добровольно сдамся вам на радость и не издам ни звука, когда вы пристрелите меня?

— Так и будет, мальчик мой. — Маркус гордо приподнимает голову. — Уверяю тебя, ты сам захочешь сдохнуть и будешь умолять меня об этом, когда я прикажу покончить с твоей возлюбленной. Без которой жизнь тебе совсем не мила.

— Где она? — более низким, грубым голосом требует ответа Питер. — Где Хелен?

— Уж точно не здесь.

— Где, твою мать, моя девушка?

Питер резко подлетает к Маркусу, хватает его за шиворот обеими руками и с широко распахнутыми глазами сильно трясет.

— ОТВЕЧАЙТЕ НЕМЕДЛЕННО! ОТВЕЧАЙТЕ, ПОКА Я ВАС В ПОРОШОК НЕ СТЕР!

— Слышь, урод, руки убрал от господина! — рявкает Лютер, очень грубо оттолкнув Питера от Маркуса.

— Захлопнись и не вмешивайся, козел! — огрызается в ответ Питер.

— Совсем что ли офигел так разговаривать? — возмущается Даррен и со всей силы бьет Питера по затылку. — Кто ты, твою мать, такой? Кем ты себя возомнил?

— Да-а-а, такого как ты надо было с самого детства лупить скакалкой каждый день, — с задумчивым лицом качает головой Маркус. — Да посильнее! Ибо воспитания у тебя совсем никакого нет.

— Не уходите от темы, уважаемый, — грубо говорит Питер. — Немедленно отвечайте, где Хелен и что вы с ней сделали?

— Пока ничего. Но девчонка уже знает, что ей осталось совсем немного. Ведь ты здесь… А двое моих ребят уже поехали к ней для того, чтобы выполнить мои инструкции.

— Я требую, чтобы вы привели эту девушку ко мне. НЕМЕДЛЕННО! Я ХОЧУ ЕЕ ВИДЕТЬ!

— Спокойно, Питер, ее здесь нет, — уверенно отвечает Маркус. — Я не настолько глупый человек, чтобы удерживать кого-то в своем доме. Да, здесь есть подвал, но я решил не рисковать. Тем более, что ко мне уже пару раз наведывались господа полицейские и спрашивали про девчонку. Приходилось изображать удивление, вежливо улыбаться и сохранять спокойствие, чтобы никак себя не выдать. Сделать вид, что никакая Хелен Маршалл мне не знакома.

— Где бы она ни была, я все равно ее найду. Я не брошу Хелен в беде и не отдам ее на растерзание вам и вашим олухам.

— Думаю, ребята уже успели рассказать тебе, с каким удовольствием пользовались подарком, который я для них сделал. Просто не мог не отблагодарить их за помощь, которую они оказывают мне вот уже очень много лет.

— И этого я вам никогда не прощу. Никогда не забуду. И не успокоюсь, пока не отомщу вам. Пока не засуну бутылку или что-то еще глубоко в задницу всех отморозков, которые смели просто ДЫШАТЬ на Хелен. Смели ДУМАТЬ о ней. СМОТРЕТЬ на нее. ТРОГАТЬ ее. ТРАХАТЬ, ТВОЮ МАТЬ!

— Короче говоря, тебе уже все сказали, — спокойно отвечает Маркус. — Девчонку ты никогда не увидишь и не сможешь спасти. А мы не скажем тебе, где она находится. Точнее, только отметим, что Хелен находится далеко-далеко отсюда. Там, где полиция точно не станет ее искать.

— Тварь… — раздраженно рычит Питер. — ГРЕБАНАЯ ТВАРЬ!

Стоит только Питер залупить Маркусу пощечину, как он тут же получает крепкий удар кулаком в челюсть от Даррена и оказывается оттянутым в сторону Лютером. Пока сам мистер Лонгботтом по-прежнему продолжает сохранять спокойствие и лишь слегка поправляет прическу и одергивает воротник своей светлой футболки.

— Лютер, Даррен, оставьте-ка нас одних, — просит Маркус. — Погуляйте около дома, понаблюдайте за обстановкой.

— Как прикажете, господин, — склоняет голову Даррен.

— Если заметите что-то подозрительное, то тут же сообщайте мне.

— Несомненно, мистер Лонгботтом, — произносит Лютер.

— Все, свободны! Дайте мне поговорить с мальчишкой наедине, пожалуйста.

Уверенно кивнув, Лютер и Даррен разворачиваются и покидают гостиную через главную дверь, пока Питер с гордо поднятой головой посылает им вслед полный ненависти и презрения взгляд.

— Ну вот, теперь нам никто не помешает, — уверенно говорит Маркус. — Мы с тобой остались один на один.

— Че, смелый больно, я смотрю? — ехидно усмехается Питер. — Думайте, я не смогу прикончить вас собственными руками?

— А ты уверен, что я такой беспомощный и не могу избавиться от тебя без помощи ребят?

— Так сделайте это! Покажите, что вы не трус!

— Я-то не трус, а вот у тебя уже штаны все промокли от страха. И сам ты весь стоишь белый как снег. Говоришь дрожащим голосом. Трясешься.

— Стоило увидеть вашу сморщенную рожу, так захотелось убить кого-нибудь. Желательно вас и вашу стаю шакалов.

— Полагаю, ты сейчас так напуган не только из-за того, что остался один на один со своим врагом.

Маркус начинает медленно наматывать круги вокруг Питера, который ни на секунду не выпускает его из поля зрения.

— Возможно, все происходящее немножко напоминает тебе о чем-то интересном. О чем-то, что ты так не хочешь вспоминать.

Последние слова Маркуса звучат в голове Питера будто сквозь глухую стену, поскольку в этот момент его накрывает новый приступ паники, выражающийся в дрожи всего тела, затрудненного дыхании, учащенного сердцебиении, легком головокружении, звоне в ушах и вспотевших ладонях.

— М-м-м, вижу, эти слова откликаются в тебе, — хитро улыбается Маркус. — Но ты не понимаешь, что с тобой происходит. Почему это вызывает у тебя приступы паники. Почему в твоих глазах появляется столько ужаса при виде незнакомых мужчин.

С этими словами Маркус резко сокращает расстояние между собой и Питером, заставив того мгновенно отскочить назад с чувством слабости в ногах.

— Но не переживай, мальчик мой, мы с тобой обязательно во всем разберемся. — Маркус хлопает остолбеневшего Питера по щеке. — Возможно, мои истории смогут вызвать в тебе еще более сильные чувства и помогут вспомнить то, от чего ты всю жизнь пытаешься убежать.

— Я не понимаю, о чем вы говорите! — высоким и громким голосом заявляет Питер. — Не понимаю!

— О, нет, все ты понимаешь. Очень даже понимаешь.

— Вы несете какой-то бред! Вы хотите свести меня с ума! Хотите, чтобы я перестал понимать, что реально, а что нет!

— Да, я пока что не совсем уверен в том, что имеющаяся у меня информация подлинная. Но начинаю все понимать, глядя на твою реакцию.

— Если вы заставили меня припереться для того, чтобы я выслушал очередную порцию вашего словесного поноса, не несущего в себе никакого смысла, то на фига все это было затевать?

— Нет, Питер, в этот раз наша встреча будет особенная, — уверяет Маркус. — Программа у нас с тобой ожидается насыщенная, да и времени предостаточно. Торопиться нет никакого смысла.

— От вас требуется только одно – не вредить моим друзьям и отпустить мою девушку, — уверенно заявляет Питер.

— Ой, да плевать мне на твоих дружков! — устало вздыхает Маркус. — Сдохли или не сдохли – меня вообще не колышет. Я устраивал на них покушения лишь для того, чтобы тебе нагадить. Хотел заставить тебя как следует поволноваться, побегать и поработать мозгами. Даже на девчонку я положил огромный болт и приказал похитить ее исключительно для того, чтобы свести тебя с ума. И все связанные с ней сообщения я посылал тебе тоже ради этой цели.

— Ну да, я вижу, как вам плевать.

— Если никто из твоих дружков не захочет вмешаться в наше дело, то так и быть, я никого не трону. Пусть ребятки живут себе на здоровье и строят свои карьеры. Но еще раз напоминаю: если на пороге моего дома появится хотя бы один из тех уродов, то ему конец.

— Вот и прикажете этим козлам немедленно освободить Хелен. Или дайте мне координаты ее местоположения – я сам ее найду и заберу.

— А вот в случае с Хелен такого подарка я делать не стану, — решительно отказывается Маркус. — Ее устранение тоже было частью моего плана мести.

— Почему? — взрывается Питер. — Что она вам сделала?

— Стала твоей девушкой. Не встречалась бы она с тобой, ничего бы с ней не случилось. Сейчас сидела бы дома, целовала свою грязную псину в задницу и прибирала за своей бабкой, которой после недельного стресса тоже осталось жить два понедельника.

— Хелен ни в чем перед вам не виновата! Ни перед кем не виновата! А вы, твою мать, за что-то ей мстите!

— Нет, Питер, ей я никак не мщу. И да, не такая уж она и белая и пушистая. Я ведь тебе уже столько раз об этом говорил.

— Это все ложь! Я знаю, что вы блефуйте! Знаю, что вы хотели оклеветать эту девушку в моих глазах и вынудить меня бросить ее! Заставить почувствовать себя одиноким и несчастным!

— В какой-то момент ты в это поверил. Лютер был свидетелем твоей ссоры с Хелен, которую ты откровенно обвинил во лжи и предательстве.

— Хорошо, признаю. Но сейчас я очень об этом жалею. Жалею, что набросился на нее с обвинениями, которые никак не были доказаны. И да, все те ее голые фотки, которые наделали ваши олухи, для меня уж точно не являются уликой.

— Тем не менее ты все равно засомневался в ней, когда тебе дали повод, — бодро подмечает Маркус, встает с дивана и подходит к Питеру. — И на то есть некоторые причины. Либо ты не совсем доверял своей девчонке и считал, что она может тебя предать. Либо же дело в тебе самом. Тебя ведь однажды очень сильно унизили. Ты влюбился как дитя в красивую девчонку, а она этим нагло воспользовалась и растоптала их в грязи, стоило тебе расслабиться.

— Благо, друзья были рядом и не дали мне окончательно поверить в эту чушь и позволить злости затуманить мой разум. Поначалу я бесился от мысли, что они защищают Хелен, а не поддерживают меня. Но теперь понимаю, что они были абсолютно правы.

— Ошибаешься, мой дорогой. Это вовсе не чушь. Мне известно кое-что о прошлом Хелен. Точнее, о том, как по ее вине однажды пострадали несколько невинных человек. И если бы правда не вскрылась, то все они были бы вынуждены платить за то, чего не делали.

— Я не поверю ни одному вашему слову. У вас нет никаких доказательств. А слова ничего не значат.

— Об этой девчонке мы поговорим чуть позже. А пока что мне хочется обсудить тебя. Обсудить то, с чего началась вся эта история.

— Да мне тоже хочется это обсудить, знайте ли, — скрещивает руки на груди Питер.

— Как я уже сказал… — Маркус начинает медленно наматывать круги у Питера перед глазами. — Мне на самом деле плевать на твоих друзей, и я вредил им лишь для того, чтобы тебя позлить. Несмотря ни на что, моей главной целью всегда был ты.

— Почему? Что я вам сделал? Почему вы так со мной обращайтесь?

— Я ждал этого дня много лет, — с хитрой улыбкой заявляет Маркус. — Очень много лет. И до сих пор не верю, что он все-таки настал. Настал тот момент, когда я смогу избавиться от тебя раз и навсегда.

— Жил себе, твою мать, спокойно и занимался своими делами, а тут объявился какой-то козел и начал травить жизнь мне, моим друзьям и моей девушке.

— Ты думаешь, все началось совсем недавно? На том концерте, когда ты столкнулся с Дарреном на глазах у целой толпы соплячек?

— Чего? — сильно хмурится Питер. — То есть, вы хотите сказать, что все началось еще раньше?

— Намного раньше, чем ты думаешь, мальчик мой. Эта история продолжается уже очень давно. Точнее, в ней была одна большая пауза. В то время я ничего о тебе не знал и думал, что с тобой покончено. Но в один прекрасный день все изменилось, и я решил довести начатое дело до конца.

— Офигеть! Просто офигеть!

— А хочешь узнать, как именно я узнал про тебя? Как понял, почему ты именно тот, кто мне нужен?

— Группа.

— Умный мальчик, — спокойно произносит Маркус. — Да, верно. Если бы ты и твои дружки не решили создать свою группу, то я бы, возможно, ничего о тебе не узнал. Ты бы жил себе спокойно, а я бы до конца своих дней думал, что ненавистный мне человек или жив, или находится где-то очень далеко.

— И как же вы поняли, что я тот самый? Вдруг вы меня с кем-то перепутали, а я напрасно страдаю?

— Нет, Питер, я ничего не напутал. Как только я узнал побольше про тебя и твою группу и сопоставил некоторые факты, то без проблем понял, что ты мне и нужен.

— Значит, вы планировали избавиться от меня задолго до того, как я создал с друзьями группу?

— Именно!

Маркус останавливается и разворачивается лицом к Питеру, скрестив руки на груди.

— Ты должен был сдохнуть еще младенцем. Ну… Или не сдохнуть, то хотя бы оказаться очень-очень далеко отсюда. Но к большому сожалению, некоторые люди меня подвели. И вот ты здесь. Живой, тварь! И мне приходиться тратить время на то, чтобы от тебя избавиться.

— Вот как, значит…

— Я думал, все закончится тогда, когда стало известно о твоей попытке покончить с собой. Когда я прочитал эту новость в Интернете, то уж было обрадовался, что мне не придется делать ничего такого, ибо ты сам обрадуешь меня своей смертью.

Маркус с тихим рыком крепко сжимает руки в кулаки.

— Но нет, твою мать! Ты ни фига не подыхал! Твои дружки и врачи буквально кружили над тобой и отчаянно пытались спасти. Твоя девчонка вон даже кровь для тебя сдавала. А когда твое состояние ухудшилось, и тебе в организм занесли инфекцию, то она едва ли не поселилась в палате. Рыдала у тебя на груди, разговаривала, наглаживала… Такое впечатление, будто она уволилась с работы для того, чтобы все время быть с тобой. Бывали даже моменты, когда твой врач буквально пинками выгонял ее оттуда.

— Секунду, уважаемый… — Питер расставляет руки в бока. — Во-первых, откуда вы знайте про инфекцию? Во-вторых, откуда вы знайте, что Хелен сдавала для меня кровь? А в-третьих, откуда знайте, что моя девушка проводила по несколько часов в день в моей палате?

— М-м-м, поверь мне, я знаю об этом даже чуточку больше, — хитро улыбается Маркус.

— Не понял?!

— После первого переливания крови твое состояние значительно улучшилось. Все уже подумали, что ты выкарабкаешься, придешь в себя и будешь выписан. Благодарили девчонку, которая тебя спасла. Но однажды настает день еще одной такой процедуры. И во время нее кое-что идет не так, и тебе становится хуже. Казалось бы, что могло случиться, ведь в той больнице работают самые лучшие врачи, которые прекрасно знают свое дело. Но ответ-то на самом деле очень прост: кое-кто нарушил технику безопасности и занес в твой организм смертельную инфекцию, от которой ты мог запросто двинуть кони.

— Вы имейте к этому какое-то отношение? — слегка нахмурившись, догадывается Питер.

— Да, инфекцию тебе занесли вовсе не случайно или по неопытности, как изначально предполагалось. Это было дело рук одного моего знакомого врача. Точнее, я знал его отца. Мы до сих пор являемся очень близкими друзьями. Когда он рассказал мне, что его сын работает врачом в той самой больнице, где и находился Питер Роуз, о котором говорили практически все, у меня тут же созрел один план, и я попросил его о помощи.

— Вот оно что…

— Я также встретился и с его сыном, который согласился помочь после уговоров своего отца. До этого он отказывался и говорил, что не хотел рисковать работой, которую с таким трудом получил. Дело не только в жесткой конкуренции, но и в очень высоких требованиях. Одна-две ошибки – и тебе тут же укажут на дверь.

— Знайте, уважаемый, а вы меня не удивили, — спокойно заявляет Питер. — Да, нисколько. Точнее, сейчас я перестал сомневаться в том, что мой мозг меня не обманул. Вы сами все подтвердили.

— Тебя не удивило то, что тебя намеренно чем-то заразили?

— Когда я лежал в больнице, то мое сознание было довольно спутанным. Я не особо осознавал происходящее. И в один из таких моментов мне показалось, что кто-то будто бы очень настойчиво крутился возле моей койки и что-то вводил с помощью шприца. Даже помню, как кто-то что-то бубнил себе под нос. Что-то вроде: «Зачем я только на это подписался? Зачем стал рисковать таким хорошим местом?». А еще смутно помню, как мне эту кровь переливал тот же самый человек. Помню, как в какой-то момент мне стало очень плохо, и я вскоре окончательно вырубился.

— То есть, ты как бы все это время знал об этом?

— Я до последнего думал, что это не было правдой. Что я был в бреду. Мне тогда все казалось нереальным. Все разговоры, все действия – все было словно в тумане. Поэтому когда я окончательно пришел в себя, то решил не зацикливаться на этом и начал думать, что произошла какая-то ошибка. И мои друзья до сих пор так думают. А я ничего не сказал им про все эти видения.

— Что ж, теперь ты знаешь правду, — с невинной улыбкой пожимает плечами Маркус. — Тот парень сделал все четко и без проблем, к нему претензий нет. Я думал, что на этот раз уж точно должно все получиться, поскольку ситуация была крайней серьезной, и тебя долгое время пичкали убойными дозами антибиотиков. Твой врач уже всерьез думал готовить твоих дружков и девчонку к твоей гибели. Но в какой-то момент происходит чудо, на которое никто даже не надеялся. Твое состояние начинает улучшаться. А еще немного погодя ты окончательно приходишь в себя. Да, эта инфекция сильно ослабила твой организм, но ты выкарабкался. И в итоге моя попытка избавиться от тебя с треском провалилась.

— Ну вот, кое-что уже начинает проясняться… — хмуро бросает Питер, расставив руки в бока.

— О, это я только начал рассказывать историю. В ней еще много всего интересного.

— Ну давайте, удивите меня еще чем-нибудь.

— Удивлю, не переживай. Я расскажу такое, от чего у тебя челюсть на пол упадет.

— Пока что я еще не офигел от ваших заявлений.

— Тем не менее после того случая я не сдался и не оставил попытки от тебя избавиться. Было много таких случаев, но тогда ты вряд ли о чем-то догадывался.

— О большей части – да. Но были и такие случаи, когда у меня появлялись некоторые подозрения. А еще меня постоянно преследовало чувство, что за мной все время кто-то следит. Правда тогда я не предавал этому значения и думал, что это связано с деятельностью группы. Думал, что меня просто начали узнавать люди.

— М-м-м…

— Вряд ли случайностью были, скажем, попытки сбить меня на машине или скутере. Попытки обокрасть. Помню, как-то на улице неизвестный пытался облить меня кислотой. Благо, вовремя успел отвернуть лицо, отскочить и убежать. Еще повезло, что на мне тогда были очки. Хотя кислота тогда попала на мою куртку и прожгла ее в некоторых местах. После чего ее пришлось выбросить. А что насчет попытки подложить под мою машину взрывчатку? Мне однажды кто-то позвонил, пока я сидел дома, и попросил срочно подойти на парковку. Я немедленно бросил все свои дела и пошел туда. Оказалось, что сотрудники охраны во время просмотра видеокамер обнаружили подозрительного типа и пошли разбираться. Они очень быстро нейтрализовали преступника и вызвали полицию, саперов и кого-то там еще!

— Да, не буду отрицать, — с хитрой улыбкой спокойно подтверждает Маркус. — Это моих рук дело. Раз не прокатили попытки сбить тебя насмерть или облить кислотой, то подрыв автомобиля уж точно должен был сработать. Мы с ребятами были уверены, что у нас все получится, ибо думали, что камер на той парковке нет, а народу там никогда не бывало много.

— Было глупо закладывать взрывчатку средь бела дня.

— Да, но ночью доступ на парковку, к сожалению, оказался закрыт. Мои ребята пытались туда попасть, но не получилось.

— Тогда я думал, что это какие-то сумасшедшие фанаты. Что все это связано с деятельностью моей группы. И в какой-то момент даже начал задаваться вопросом, а стоило ли все это начинать. Но в то же время я не хотел подводить ребят, которые так мечтали выступать на сцене перед десятками тысяч зрителей. Я начал все больше бояться, но не сдавался. Не сдавался, потому что и сам мечтал выступать.

— Ну, милый, ты прекрасно знал, на что шел. Знал, что жизнь знаменитых людей может быть очень тяжелой.

— Знал, но продолжал заниматься своим делом. И парням так ничего не рассказал. Они ничего не знают про попытку облить меня кислотой и подорвать с помощью взрывчатки.

— И началом карьеры музыканта ты фактически подписал себе смертный приговор. Именно благодаря этому я и нашел тебя. Узнал, что дело так и не было закончено. Что раз уж другие не смогли с ним справиться, то придется сделать все самостоятельно.

— Очень интересно узнать, как вы поняли, что я – тот, кто вам нужен, — скрещивает руки на груди Питер.

— Не буду отрицать, что поначалу у меня были сомнения, — спокойно отвечает Маркус. — Не был уверен, что не ошибаюсь. Поэтому некоторое время просто к тебе присматривался. Наблюдал за тобой. Выискивал всю возможную информацию.

— Ну и как, довольны?

— Вполне. Конечно, мне удалось узнать не так много, но с каждым разом я все больше убеждался в том, что мои усилия были не напрасны.

— Зачем? — более низким голосом сухо спрашивает Питер. — Какого фига вы все это затеяли? Что я вам сделал? Что вам от меня нужно? КАКОГО ФИГА Я ВСЕ ЭТО ВЫНУЖДЕН ТЕРПЕТЬ? ОБЪЯСНИТЕ МНЕ!

— Это очень долгая история. Которая началась еще задолго до твоего рождения.

— Это и правда как-то связано с моей матерью, о которой один из ваших уродов упомянул в разговоре с Хелен?

— Правда, — кивает Маркус. — Твоя мама имеет к этому прямое отношение.

— Если она куда-то и влипла, то пусть разбирается сама. Раз эта женщина наплевала на мои проблемы и бросила меня тогда, когда я так в ней нуждался, то пусть не ждет от своего сыночка никакого рода помощи и любви.

— Ах, Корнелия, Корнелия… — Маркус с тихим вздохом начинает медленно наматывать круги перед Питером, сцепив руки за спиной. — Алкашка до мозга и костей. Пропила все что только можно. Как подсела однажды на бутылку, так и не смогла слезть с нее. Точнее, не захотела. Не было у нее никакой мотивации.

— Позвольте полюбопытствовать, откуда вы вообще знайте эту женщину? Какие у вас с ней были делишки?

— А дело в том, Питер, что эта прожженная алкашка усердно прятала тебя от меня. Корнелия очень не хотела, чтобы я когда-нибудь тебя нашел.

— Чего? — сильно хмурится Питер. — Прятала меня?

— Да-да. Хоть ее мозг уже весь был проспиртован, она все-таки помнила о тебе и даже немножко переживала. А в противном случае тебя бы уже давно не было на этом свете.

— Что за бред вы несете? Зачем ей меня было прятать? Она вообще обо мне не думала! Я всегда был для нее пустым местом! Если бы я сдох, она бы и бровью не повела!

— Нет, мальчик мой, это не совсем так. Не сказать, что Корнелия любила тебя до гроба, но какие-то материнские теплые чувства у нее были. Однако увы, алкоголь и наркотики никогда не служили людям хорошую службу и всегда рушили даже самые крепкие отношения.

— И что же она такого сделала, раз была вынуждена скрывать меня от вас?

— Я же сказал, эта женщина прятала тебя от меня! — раздраженно повторяет Маркус.

— ЗАЧЕМ она меня прятала?

— Чтобы я не смог от тебя избавиться.

— Она что, знала о ваших планах?

— Знала. Корнелия была в курсе всей истории от начала и до самого конца. Точнее, знала, что тебя за денежку отдал родной отец, а плохие дяди хотели продать тебя за границу. И вполне могла бы тебе ее рассказать. Но как я вижу, она не стала. Или… Просто не смогла… Ибо бухлишко память отшибло.

— Ахренеть… — удивленно произносит Питер, отведя взгляд в сторону. — Она знала, что вы за мной охотитесь, но ничего не говорила. Не говорила, что вы могли объявиться в любой момент.

— Не мог, потому что я ничего о тебе не знал в то время, когда ты был ребенком и подростком. Про тебя мне стало известно лишь после того как все начали обсуждать какую-то очень талантливую группу, которую активно продвигала более известная и любимая среди соплячек. Так что тот период ты мог спать спокойно. Хотя я очень сомневаюсь, что так и было. Ведь тебе задницу надирали все кому не лень.

— Пардон, уважаемый, но пока что я ни фига не понял из того, что вы сказали.

— Кстати, забыл сказать, что примерно в то же время, когда я узнал про тебя, то мы с Корнелией случайно встретились на улице. Точнее, это я увидел ее. Эту полуживую алкашку, которая валялась в грязной луже в рваной одежде после спертой из супермаркета выпитой бутылки водки.

— Моя мать жива?

— Сейчас – не знаю, но на тот момент еще как-то корячилась. Хотя казалось, что стоит влить в нее еще несколько бутылочек, то она точно двинет кони. Возможно, так и случилось. Не исключаю, что Корнелия как свинья нахрюкалась, упала мордой в асфальт и в темную холодную ночь просто насмерть замерзла.

— Вот как…

— Тогда у нас разговор не особо задался. Но все-таки после небольшого денежного вознаграждения она смогла ответить на некоторые мои вопросы, попивая параллельно элитную водочку. Так мне удалось узнать, где эта женщина живет. Удалось узнать, где я мог тебя найти. Но вместе с этим мне стало известно, что ты успел куда-то свалить и переехать в какое-то другое место. Как сказала Корнелия, ты воспользовался моментом, чтобы кинуть ту, что о тебе заботилась.

— Ага, заботилась, — хмуро буркает Питер. — Положила на меня толстый болт и крала все деньги, которые мне удавалось зарабатывать. Да еще и дубасила по причине и без. Это она что ли заботой называет?

— Вот и правильно делала! И то я считаю, что она мало тебя дубасила, потому что ты в итоге вырос невоспитанным и наглым козлом.

— Вы считайте это нормальным, потому вас самого нещадно дубасили?

— Когда дети не подчиняются старшим, то нет ничего такого в том, чтобы треснуть их прыгалками. В прошлых веках их так и воспитывали, и никто не жаловался. Все вырастали достойными людьми и благодарили старших за все данные им уроки. Уважали, боялись, преклонялись перед ними…

— Не надо читать мне нотации. Во-первых, вы мне никто, чтобы указывать. А во-вторых, я взрослый мужчина, который сам знает, что ему делать.

— М-м-м, а ты так в этом уверен? — хитро улыбается Маркус. — Уверен, что я тебе никто?

— Да! И я не понимаю, какого, твою мать, фига вы решили, что можете вот так со мной разговаривать?

— Посмотри на меня повнимательнее, мальчик. — Маркус подходит к Питеру поближе. — Посмотри. Неужели ты не замечаешь ничего интересного? Не замечаешь, что мы с тобой похожи?

— Я вижу перед собой лишь старую сморщенную морду, по которой мне ужасно хочется врезать, — грубо бросает Питер.

— Не надо отрицать очевидное, Питер. В глубине души ты прекрасно понимаешь, что между нами есть некоторое сходство.

— Ничего такого не вижу!

— А вот я вижу. Когда я смотрю на тебя, то вижу самого себя, но на двадцать с лишним лет моложе. Такого же цвета волосы, глаза, черты лица… Некоторые твои привычки похожи на мои. Например, ты часто щуришься так же, как и я временами. Я также знаю, что у тебя близорукость, и сам ею страдаю. А еще я знаю, от кого тебе достались способности к музыке. Как бы то ни было, мне придется признать, что у тебя есть талант.

— Вы на что сейчас намекайте? — настораживается Питер, крепко сжав руки в кулаки.

— На то, что Корнелия не просто так прятала тебя от меня. И не раскрыла одну очень интересную тайну, которая до сегодняшнего дня была известна лишь узкому кругу людей.

— Вот и раскройте ее сами, раз уж решили сделать сегодня день чистосердечных признаний.

— Ты и сам можешь обо всем догадаться, если немного пошевелишь мозгами. — Маркус приближает свое лицо к лицу Питера, который машинально слегка пятится назад. — Ответ лежит прямо на поверхности.

— А? — округлив глаза с чувством замирания сердца, негромко охает Питер.

— Ты всю жизнь думал, что у тебя нет никого, кроме мамочки, которой правда было вообще по фиг на тебя.

Маркус снова начинает наматывать круги перед глазами Питера, неотрывно наблюдающий за ним словно околдованный.

— Ни отца, ни братьев с сестрами, ни дедов с бабками, ни теток с дядьками… Ты искренне считал себя фактически сиротой. И ты стал ею, когда Корнелия в один прекрасный день ушла из дома и не вернулась. По крайней мере пока ты жил в той одноэтажной халупе на отшибе города.

— Я уже давно с этим смирился, — спокойно заявляет Питер. — И никогда не стремился найти свою семью. Поскольку научился жить без нее.

— Что, неужели ты вообще никогда не хотел узнать правду о своей семье?

— На фига мне это надо сейчас, когда я уже давно вырос и живу своей жизнью?

— Понятно… — задумчиво произносит Маркус и ехидно улыбается. — Но как говорится, с нами всегда происходит то, чего мы не ждем или не хотим.

— Даже если вам что-то известно, то я ничего не хочу слышать. Не хочу знать о тех, кто наверняка захочет воспользоваться шансом пошиковать на мои деньги.

— Спокойно, мальчик, никому твои денежки не нужны. По крайней мере я в них точно не нуждаюсь.

— А для чего же еще вы так усердно меня преследуйте и пытайтесь убить? — громко удивляется Питер.

— Я пытаюсь тебя убить, чтобы отомстить за гибель очень близкого мне человека. Который сейчас был бы жив, если бы тебя не было на этом свете.

— Только не говорите, что у вас когда-то был роман с моей матерью.

— Дело вовсе не в Корнелии.

— Тогда в чем? — взрывается Питер. — Кто вы, твою мать, такой? Чего вам от меня нужно? И кого это я убил и даже не помню об этом?

— Я тот, который никогда не хотел твоего рождения. Который делал для этого все возможное, но к большому сожалению, что-то проворонил. И было уже слишком поздно что-то изменить. Мне не нужны твои деньги, Питер. Мне нужна лишь твоя смерть. Нужна смерть человека, который никогда не должен был приходить в этот мир. Долгое время я был уверен, что больше никогда тебя не увижу и смогу жить спокойно до конца своих дней. Но в один роковой день я узнал, что меня обманули. Что от тебя не избавились те, кому было приказано это сделать. Раз и навсегда избавиться от моего нежеланного сына, рождение которого никогда не входило в мои планы.

— В-в-вашего сына? — широко распахивает глаза Питер, резко побледнев от ужаса и начав довольно тяжело дышать от волнения.

— Да, Питер.

Маркус с гордо поднятой головой останавливается и поворачивается лицом к Питеру.

— Я твой отец. Отец, о котором ты ничего не знал всю свою сознательную жизнь. Отец, которому ты испортил всю жизнь одним лишь своим рождением.

После подобного заявления Питер чувствует, как у него начинают подкашиваться ноги, а в голову ударяет легкое головокружение. Мышцы до боли напрягаются, невидимая сила со всей силы сдавливает грудную клетку, лишая возможности нормально дышать, а сердцебиение учащается словно после интенсивного бега. Всматриваясь получше в лицо хитро улыбающегося Маркуса, мужчина действительно замечает некоторое сходство, которое он приметил еще во время первой из встречи, но до последнего пытался убедить себя в том, что это еще ничего не значит.

Глава 30

— Нет… — резко мотая головой, дрожащим, тихим голосом произносит Питер. — Нет, этого не может быть! Нет…

— Это правда, Питер, — спокойно подтверждает Маркус. — Ты мой сын. Сын, которого я так долго искал. Сын, от которого пытался избавиться. Но который каким-то образом все время избегал того, о чем я так мечтал.

— Нет… Нет… Я не верю… Не верю!

Питер нервно сглатывает, широко распахнутыми глазами пристально смотря на Маркуса.

— Вы… Вы… Мой… Отец? Нет…

— Этим и объясняется наше с тобой сходство. Когда я увидел тебя впервые, то сразу же подумал, что вижу перед собой самого себя лет на двадцать моложе.

— Вы лжете… — сквозь зубы цедит Питер. — Лжете! Вы не мой отец! Вы мне никто!

— Откуда такая уверенность, мальчик мой? — удивленно округляет глаза Маркус. — Ты же ничего про него не знаешь! Не знаешь его имени, как он выглядит, чем занимается и тому подобное!

— Моим отцом может быть кто угодно, но только не вы! Не гребаный преступник, который двадцать с лишним лет назад поубивал сотни невинных людей и до сих пор за это не ответил!

— Как бы ты того ни хотел, это правда. Да, возможно, ты не очень-то и хотел узнавать что-то обо мне и жил себе спокойной жизнью. Но рано или поздно это случилось бы. Мы бы с тобой все равно встретились.

— Я не верю вам! — вскрикивает Питер. — Не верю ни одному вашему слову! Вы не можете быть моим отцом!

— Ну знаешь, я тоже до последнего не хотел верить, что мой сын жив. Я думал, что избавился от него и больше никогда его не увижу. Но нет! Вот он ты! Передо мной!

— Вы точно спутали меня с кем-то другим. — Питер с учащенным дыханием нервно усмехается. — Да, вы ошиблись! Я не тот, кто вам нужен.

— Я бы не стал это затевать, если бы не проверил всю информацию по несколько раз.

— Этого не может быть!

— Да-да, мальчик мой, я все прекрасно понимаю. Ты сейчас на стадии отрицания. Не веришь тому, что слышишь и думаешь, что тебя обманывают.

— И вы реально были настолько были одержимы желанием убить своего собственного сына? У вас, твою мать, совсем что ли крыша поехала?

— Я никогда не хотел становиться отцом. Терпеть не могу детей. Ненавижу все эти пеленки, распашонки и оры днем и ночью. Меня бросало в ужас от одной только мысли, что мне предстоит все это пережить.

— Серьезно? — взрывается Питер и начинает нервно наматывать круги по гостиной. — И вы пытались меня убить лишь потому, что никогда не хотели детей и забыли о существовании контрацепции, когда хотели запрыгнуть с женщиной в кровать?

— Ты стал моим нежеланным ребенком, который не должен был рождаться. Все мои усилия по предотвращению этой ситуации не привели к желаемому результату. И когда беременность наступила, то было уже слишком поздно что-то менять. Поздно корить себя за совершенные ошибки.

— Теперь я начинаю понимать, почему моя мать категорически отказывалась рассказывать мне про отца. Я несколько раз спрашивал ее об этом, но она тут же закрывала тему и требовала больше никогда ее не поднимать.

— Да, Корнелия прекрасно знала, кто я такой, — подтверждает Маркус. — Она вполне могла все тебе рассказать, ведь ей никто не давал никаких запретов. Но не стала, как я вижу. Не знаю почему, но факт – есть факт.

— Наверное, она и начала пить по вашей вине. Из-за того, что вы оказались мерзким отморозком, который бросил ее с ребенком на руках.

— Нет, Питер, все не совсем так. На водку я эту женщину не подсаживал. Она сама начала пить, когда ты был еще совсем маленьким. И причины тому очень, кстати, занятные.

— Ясное дело, что моя мать вас любила, а вы свалили! Потому что вы, по вашему собственному признанию, никогда не хотели детей.

— По-моему, я уже говорил тебе, что с Корнелией меня никогда не связывали романтические отношения. Мы никогда не встречались и не были парой. Кроме того, я даже познакомился с ней лишь недавно, когда узнал о тебе и твоей группе.

— Что за бред? — сильно нахмурившись, фыркает Питер. — О чем вы говорите?

— А я говорю о том, что Корнелия вовсе не та, которой ты считал ее всю свою жизнь. К тому же, иногда материнский инстинкт срабатывает лишь в том случае, когда ребенок тебе родной. А если он чужой, то мамочке на него, мягко говоря, может быть наплевать.

— Чего?

— Ты никогда не задумывался о том, есть ли в тебе хоть какое-то сходство с ней? — загадочно улыбается Маркус, скрестив руки на груди. — Да, из-за бухла от нее прежней уже ничего не осталось. Но даже в этом случае можно разглядеть что-то похожее.

— Вы что, сомневайтесь в ее родстве со мной? — удивленно спрашивает Питер.

— Нет, не сомневаюсь. Потому что его нет. И отродясь не было!

— А?

— Корнелия не твоя родная мать. Она тебе совершенно чужая тетка.

— Не моя мать? — слегка побледнев от ужаса, широко распахивает глаза Питер.

— Не твоя мать. Корнелия всего лишь вырастила тебя. — Маркус ехидно усмехается. — Если это, конечно, можно так назвать, зная, что она алкашка со стажем, которая положила на тебя огромный хрен и считала своим проклятьем. Совсем как я. В этом мы с ней, надо признать, очень похожи.

— Твою мать, вы на солнце что ли перегрелись? — раздраженно спрашивает Питер, резко остановившись и расставив руки в бока. — Сколько можно нести весь этот гребаный бред? Вы вообще понимайте, что говорите?

— Прекрасно понимаю. Я не пьян, не под наркотиками. Мое сознание совершенно ясное. И мои слова про ту женщину, которую ты всю жизнь считал своей матерью, на сто процентов правдивы.

— Да вы, походу, решили меня сегодня добить всеми этими откровениями!

— Я же обещал, что отвечу на все твои вопросы. — Маркус невинно улыбается. — Вот я и выполняю свое обещание. Не знаю, конечно, зачем тебе это понадобится на том свете, но так и быть. Ты узнаешь, за что подыхаешь.

— Ладно, и кого же вы решили записать в кандидаты на роль моей настоящей матери? — расставляет руки в бока Питер.

— Мою покойную жену Джулию. Она и есть твоя настоящая мать. А вовсе не Корнелия.

— Вашу покойную жену?

— Вот с ней у тебя много сходств.

Маркус подходит к кофейному столику, берет с него среднего размера фотоальбом, пролистывает несколько страниц и достает одну фотографию, которую демонстрирует Питеру.

— Посмотри сам.

Слегка нахмурившись, Питер с недоверием рассматривает изображенную на снимке девушку, с которой позирует сам Маркус. Среднего роста, худощавая, с густыми волосами пепельного оттенка, прошедшие через процедуру химической завивки, аккуратными бровями, серыми миндалевидными глазами и некоторыми чертами лица, которые и правда напоминает ему о самом себе. Предположительно фотография была сделана в день их свадьбы, поскольку оба одеты в праздничные наряды: на мужчине – хорошо отглаженный кофейный смокинг, а на девушке – белоснежное платье с покатыми рукавами, что обнажают хрупкие плечи, глубоким в меру декольте и пышной юбкой, сделанной из шелковой ткани.

— Этот снимок был сделан в день нашей свадьбы. — Маркус сам начинает рассматривать фотографию, положив альбом туда, где он был. — Свадьбы, которую мы так долго ждали. Которую мы сыграли, несмотря на протесты наших родственников. А все потому, что мы были сводными братом и сестрой.

Медленно выдохнув, Маркус бережно кладет фотографию рядом с альбомом и начинает наматывать круги по всей гостиной, пока Питер неотрывно за ним наблюдает.

— Мы были еще детьми, когда к нам с отцом в гости пришла Джулия Беннет и ее мать Эллен Беннет. Они на тот момент уже давно встречались и решили устроить, чтобы познакомиться с детьми друг друга. Я совершенно равнодушно относился к роману отца с той женщиной и никак ему не препятствовал, хотя и не разделял его желание воспринимать ту женщину как мать, а ее дочь – как сестру. Тем не менее все началось вполне неплохо: с Эллен я неплохо поладил, да и Джулия мне приглянулась. Мы сразу же нашли общий язык и отлично провели время за играми, пока взрослые ворковали. И к моменту помолвки наших родителей были уже не разлей вода и искренне обрадовались скорому родству.

Маркус на пару секунд замолкает, с грустью во взгляде о чем-то задумавшись.

— Так что свадьба родителей состоялась. И несколько лет мы очень хорошо жили вчетвером. Я очень старался быть для Джулии хорошим старшим братом, а она всегда относилась ко мне с теплотой. Была такой доброй, что закрывала глаза на некоторые шалости, которые я ей порой устраивал. Но время шло, а мы росли. Становились подростками. Я и заметить не успел, как в какой-то момент начал смотреть на Джулию уже не как на сестру. А видел в ней девушку. Сексуальную и привлекательную девушку, в которую начал влюбляться. Но об этом я, конечно же, никому не говорил. Мы же типа родственники! Эти чувства я хранил глубоко в себе и продолжал делать вид, что Джулия для меня не больше, чем сестра.

Маркус останавливается и переводит взгляд на безэмоционального на первый взгляд Питера, мысленно отмечающий, что в голосе его недруга появилась какая-то нежность после начала разговора о Джулии.

— Но я все-таки не выдержал и во всем ей признался, когда Джулия однажды сломала ногу после того, как один обижавший ее придурок столкнул ее с лестницы. Тогда она была вынуждена долгое время провести в постели, а я взял на себя ответственность заботиться о ней: кормил, поил, как мог объяснял темы, которые проходили в школе во время ее отсутствия. В общем, проводил с Джулией немало времени. И вот в один из дней, когда она все еще лежала в постели, а отец с Эллен были на работе, я рассказал ей, что испытываю к ней далеко не сестринские чувства. Я страшно боялся, но понимал, что не смогу молчать вечно. Да и мои друзья отмечали, что я слишком много времени уделяю своей сводной сестре.

Маркус крепко сцепляет пальцы рук.

— Но к счастью, мои опасения были напрасны. Джулия не только не посмеялась над моими чувствами и не отвергла их, но и сама призналась, что уже давно посматривает на меня не как на брата. Сказала, что восхищается тем, как я защищаю ее от нападок компании одного урода, который каждый божий день над ней издевался. По ее словам, именно в такие моменты ее сердце билось чаще. И со мной она всегда чувствовала себя в безопасности. Когда я это услышал, то был готов прыгать до потолка от счастья. Был счастлив знать, что ее не привлекали никакие другие парни, кроме меня. Да и как ей мог кто-то нравится, если Джулию постоянно задирали мальчишки, а ее мать считала, что так они проявляют к ней симпатию и не знают, как еще с ней сблизиться.

Маркус бросает легкую улыбку, пока Питер продолжает молча слушать всю эту историю.

— После этого мы начали встречаться. Но ничего не говорили нашим родителям, которым бы это не понравилось. Перед ними мы вели себя как любящие брат и сестра, а они были довольны, что мы так хорошо поладили между собой. Пока мы не целовались и страстно не обнимались, никто даже не подозревал, что нас связывали романтические отношения. Все восхищались тем, как здорово мы ладим. Джулия обо мне заботилась, помогала в учебе и утешала в трудные моменты, а я начал еще усерднее защищать ее от тех задир и безо всяких сомнений мог запросто подраться с ними и хорошенько так отдубасить. Конечно, потом приходилось выслушивать нотации учителей и директора о том, что так делать хорошо, и с отвращением произносить слово «прости». Но ради защиты чести и достоинства моей Джулии я был готов на все.

Маркус отводит взгляд в сторону.

— Правда шифроваться нам удавалось не очень долго, поскольку наши родители в какой-то момент узнали о том, что мы встречались. Они тогда устроили нам огромный скандал на тему того, что брат и сестра не могут встречаться. И плевать, что мы были сводными, а не кровными. Все закончилось тем, что нам просто запретили заниматься глупостями и требовали думать об учебе, поступлении в университет и дальнейшем будущем с кем-то другим. — Маркус тихо усмехается. — Думаешь, мы послушались их? Ни хрена подобного! Мы с Джулией все равно продолжали встречаться и бегать на свидания. Кроме того, мы уже решили, что поженимся сразу же после того как ей исполнится восемнадцать. Ждать нужно было недолго, так как ей уже было семнадцать на тот момент. А поскольку мы отказались заканчивать отношения, то Эллен решила отправить Джулию на учебу в какой-то другой город, где находится какой-то крутой колледж или что-то вроде. И ей было плевать, что Джулия не хотела и была решительно настроена выйти за меня замуж.

Маркус снова начинает наматывать круги по всей гостиной, окидывая взглядом все, что видит перед собой.

— Мы обо всем поговорили и решили, что Джулия сбежит из дома. Я на тот момент уже работал, нормально так зарабатывал и готовился съехать на съемную квартиру. Поэтому решение проблемы с жильем нашлось очень быстро. И пока ее матери и моего отца не было дома, мы с Джулией быстро собрали все наши вещи, написали записки для моего отца и Эллен и уехали на моей машине. Обосновались в квартире. Она была небольшая и нуждалась в ремонте, но нас это не волновало. Мы не тратили зря время и начали ее обустраивать в ожидании восемнадцатилетия Джулии. И как только это произошло, мы тут же побежали регистрировать наш брак. Она без раздумий поменяла свою девичью фамилию Беннет на мою Лонгботтом. И после этого уже никто не смог бы нас разлучить.

Маркус немного приподнимает голову.

— Правда позже мы узнали, что наши родители развелись из-за того, что Эллен поймала моего отца на связи с какой-то молодухой. Так что формально нашему браку уже больше ничто не препятствовало. Мы перестали быть сводными братом и сестрой. Мы могли и стали законными мужем и женой. И начали совместную жизнь: я работал и обеспечивал любимую, а Джулия продолжила учебу в университете и параллельно подрабатывала неполный день официанткой в кафе.

Маркус слегка хмурится и скрещивает руки на груди.

— Но где-то в конце лета девяностого года Джулия начала жаловаться на быструю утомляемость, головокружение и тошноту. Она списывала это на переработку и не хотела идти ко врачу, но я настоял. И вот после полного обследования Джулия сообщила мне, что беременна. Сказать, что я впал в ступор, ничего не сказать. Ведь я никогда не хотел и не планировал детей и думал, что мы с женой будем жить без них. Правда Джулия ничего об этом не знала. Да и мы вообще ни разу не заговорили о желании стать родителями. Но я сразу понял, что она этого очень хотела, потому что новость о беременности ее очень обрадовала. И расстроилась, когда я не разделил радость с ней. В тот день я попросил ее дать мне время переварить эту информацию и весь вечер просидел взаперти в своей комнате. Думал о том, что делать дальше. Думал о том, что я буду делать с ненужным мне ребенком.

В этот момент Питер нервно сглатывает, почувствовав, что ему становится больно слышать подобные слова от человека, назвавший себя его отцом.

— Я знал, что рано или поздно это случится. Поэтому спустя пару лет после свадьбы я начал задумываться о том, чтобы втайне от нее сделать вазэктомию для предотвращения оплодотворения. Но вместе с этим я никак не мог на нее решиться и тянул до последнего. А когда все-таки принял решение сделать это, то было уже слишком поздно.

Маркус устало вздыхает, проведя руками по лицу.

— Пришлось смириться с тем, что ничего уже не изменишь. Сам был виноват в том, что тянул с операцией до последнего. Хотя в глубине души продолжал дико злиться на себя. Поэтому мне пришлось приложить немало усилий, чтобы на следующий день подойти к Джулии, сообщить ей, что я очень рад скорому рождению малыша, и извиниться за странную реакцию накануне. Сказал, что просто был в ступоре и не знал, как себя вести. Она так и не узнала о том, что я ненавидел этого ребенка и никогда не хотел быть отцом. Мы вместе готовились к его рождению, ходили на все обследования… Я же изображал радость во время одного из УЗИ, на котором нам сообщили, что Джулия ждет мальчика.

Маркус медленно выдыхает с прикрытыми глазами.

— Хотя я совру, если скажу, что не попробовал изменить свое отношение к ситуации. Нет, это не так! Я честно пытался полюбить этого ребенка! Заставлял себя думать, что он ни в чем не виноват. И надо признать, где-то к концу срока ее беременности я уже не был так категорично настроен против него и был готов если не любить его до гроба, то хотя бы добросовестно выполнять свои обязанности и воспитывать сына. Все-таки… Это была моя оплошность. Моя ответственность.

— Вам ли говорить об ответственности, — хмуро бросает Питер, скрестив руки на груди, и ехидно усмехается. — Это мне говорит человек, который убил сотни людей и до сих пор за это не ответил.

— Ну хорошо, мальчик мой… — хитро улыбается Маркус. — Так и быть, я подтверждаю – это правда. Я действительно причастен к той волне убийств, что прокатилась по некоторым городам нашей страны с конца восьмидесятых до середины девяностых. И да, я нисколько об этом не жалею.

— Мы это прекрасно знали. Прочитали целую статью обо всех ваших зверских преступлениях. Прочитали, как вы не просто убивали своих жертв, но еще и расчленяли их, насиловали и подвергали еще целой куче пыток.

— Просто мне ужасно понравилось то чувство, когда ты преследуешь свою жертву, мучаешь ее и в конце концов добиваешь. Любые ее протесты тебя только веселят. Я понял, что мне это нравится, когда еще ребенком утопил дворовую кошку. Ну а будучи подростком, я от души отдубасил пару задир, что вечно надо мной издевалась. Жертвы визжали, молили о пощаде и пытались вырваться, но я не останавливался. И чувствовал удовлетворение, когда жертвы стихали и полностью обмякали. Не было ни капли сожаления. Я был вполне доволен случившимся. А спустя какое-то время понял, что хочу повторить этот опыт. И нашел себе еще парочку жертв. Правда тогда я людей еще не убивал, а только лишь сильно калечил.

— Вы реально больной… — низким, грубо голосом отвечает Питер. — Просто больной козел.

— Так продолжалось некоторое время, а потом я понял, что меня это уже не радует. Поэтому я решил попробовать что-то новенькое. Что вскоре тоже перестало возбуждать меня. И вот такими темпами я пришел к тому, что все-таки начал убивать людей различными способами. Кайф от этого чувства был со мной на протяжении нескольких лет. Я выискивал жертв, заманивал их в безлюдные местечки и расправлялся с ними. Правда потом мне стало скучно, и я начал делать свои дела уже в открытую. Пользуясь тем, что все боялись даже приблизиться ко мне. Это ужасно забавляло и возбуждало. Я убивал и калечил людей и животных в основном ради того чувства, что во мне вызывали попытки поймать жертву и обезоружить ее. И мне было совсем не в кайф расправляться с теми, кто сам просил меня об этом. Хотя я и не оставлял никого в живых. Заметал следы и устранял свидетелей, так сказать.

— Ну вы и гнида… Какого, твою мать, фига, вас еще самолет не раздавил? Какого фига на вашу башку метеорит не упал? Что за несправедливость? Невинные люди погибли ни за что, а их убийца живет себе припеваючи!

— Никто не мог меня поймать, потому что я всегда действовал осторожно и никому не показывал свое лицо. На мне всегда была маска, а порой я и темные очки надевал. Ну а кто и видел, тот сразу же подыхал. От улик я тоже всегда избавлялся, а трупы закапывал как можно дальше от города. Какие-то сжег, какие-то скинул в воду… На сегодняшний день большая часть найденных и опознанных трупов была закопана в земле. Утонувших немного, а сожженных и вовсе единицы. Впрочем, какая разница?! Ведь никто ничего так и не смог доказать!

— За такое количество преступлений вас вообще должны казнить! Никакого другого наказания вы не заслуживайте! И речь сейчас идет об официально зарегистрированных преступлениях! Их наверняка было в разы больше!

— Верно, больше! Не все родственники, друзья и знакомые пеклись о погибших. Не все заявили о пропаже. Не всех нашли, не всех опознали.

— Кому если не вам об этом знать! — ехидно усмехается Питер. — Человеку, который аж вел дневники, где описывал все свои злодеяния.

— Да, так называемые дневники преступника. Мне нравилось описывать эмоции и чувства, которые я испытывал, наблюдая за последними минутами жизни своих жертв. Их было так много, что мне очень хотелось с ними поделиться. Но рассказывать о них людям было бы выстрелом себе в ногу. Поэтому я изливал душу на страницах дневников, коих у меня скопилось немалое количество. Часть до сих пор хранится у меня, а часть, к сожалению, утеряна. Найдена полицейскими, которым это правда все равно никак не помогло. Как не помог и фоторобот на основе слов одной из жертв, которой удалось запомнить мое лицо и описать его полиции, но которая вскоре после этого погибла.

— Твою мать, и что эта Джулия вообще в вас нашла? Какого хрена она влюбилась в вас? Неужели не было других нормальных парней? Надо было выбирать себе в мужья убийцу?

— Мне стыдно, что Джулия знала о том, что я творю. Стыдно, что я обещал ей остановиться и сдаться полиции, но так этого не сделал. Ради нее я и старался быть добрее к людям и делать все, чтобы она мною гордилась. Но я ничего не мог поделать с собой и своей жаждой крови и страданий живых существ. Прекратил этим заниматься лишь тогда, когда убийства перестали приносить мне удовольствие и стали чем-то обыденным.

— Представляю, как вашему отцу было стыдно за то, что у него вырос такой мерзкий сыночек.

— Твой дед не был таким уж святым. Моя мать ушла от него, потому что у этого человека был невыносимый характер. Она хотела забрать меня с собой, но ввиду некоторых фактов суд принял решение оставить меня с ним. Для него ничего не стоило причинить человеку боль. Твоей бабке доставалось минимум раз в неделю, а меня он так вообще постоянно дубасил скакалкой, никогда не хвалил за успехи и всегда взрывался в случае каких-то неудач. Все говорил, что я его позорю, что его сын не может быть таким бездарем и уродом.

— Ну а вы злились и вымещали агрессию на невинных людях, которые ничего вам не сделали?

— Я тоже не делал отцу ничего плохого, но он меня ненавидел и стыдился. Всегда неохотно говорил обо мне, когда его друзья и знакомые спрашивали. И ничего не изменилось и после его женитьбе на Эллен. Он по-прежнему меня ненавидел, а к ней поначалу относился очень хорошо. Но потом и мать Джулии стала попадаться под горячую руку. Да и ее дочери пару раз доставалось. Хотя тут уже я вставал за нее горой.

— Короче, все ясно! Вы убивали людей, потому что хотели таким образом отомстить невинным за отношение отца к вам. Да и вас так часто били и унижали, что для вас это стало нормой. — Питер ехидно усмехается. — Наверное, вы и жену свою тоже поколачивали и запугивали. Нам с ребятами известно, что эта женщина внезапно пропала. О ней ничего не было известно примерно с начала девяностых годов.

— На что ты сейчас намекаешь?

— На то, что это вы ее убили! Но предпочли замести все следы. Испугались. Испугались, что она сдаст вас в полицию и расскажет обо всех ваших преступлениях.

— Нет, Питер, Джулия погибла вовсе не по моей вине, — решительно возражает Маркус. — Я бы никогда не посмел сделать это с любимой женщиной.

— Надо же, какая трогательная история… — закатывает глаза Питер.

— А ты, сыночек, не ухмыляйся и глазки мне тут не закатывай. Ведь я потерял свою жену по твоей вине.

— Чего? — широко распахивает глаза Питер и тычет в себя пальцами. — По моей вине?

— Если бы не твое гребаное рождение, с Джулией все было бы хорошо. Она бы сейчас была жива. Смерть не разлучила бы нас.

— Пардон, уважаемый, но я вашу жену знать не знаю и впервые увидел ее лишь на этой фотографии. И вас я тоже не знал и очень хорошо без этого жил.

— Да? — раздраженно удивляется Маркус. — А ты в курсе, что Джулии вообще были противопоказаны роды? Она страдала от врожденной аневризмы! У нее с детства были очень слабые сосуды. И вообще она хорошим здоровьем не обладала! Моя жена могла умереть! Беременность и роды могли привести к разрыву аорты. И об этом я узнал лишь за несколько недель до родов! Она прекрасно все знала, но в конце концов решила рожать, потому что очень хотела стать мамой. Если бы я знал об этом, то побежал бы делать вазэктомию сию минуту, чтобы не подвергать ее жизнь опасности.

— А я, твою мать, здесь причем? — взрывается Питер.

— Притом, что ты никогда не должен был рождаться!

Маркус пулей подлетает к Питеру и угрожает ему пальцем, пока тот слегка напрягает все свои мышцы.

— Моя Джулия сейчас была бы со мной, живой и здоровой, если она не родила тебя! Ты, мерзкий гаденыш, все испортил! ТЫ, ТВАРЬ, ИСПОРТИЛ МНЕ ВСЮ ЖИЗНЬ!

— Интересно получается! — ехидно ухмыляется Питер, скрестив руки на груди. — Вы заделали своей жене ребенка, она его рожала, а виноват во всем я! Где, мать твою, логика?

— Джулия с самого начала знала, что беременность может ее погубить. Она и так всю жизнь страдала из-за слабого здоровья и постоянно простужалась в детстве. А в связи с аневризмой беременность была бы для ее организма непомерной нагрузкой. Но твоя мать даже и не думала ни о каких абортах, хотя прекрасно понимала, что это может грозить ей смертью. И я был страшно зол, напуган и растерян. Я не знал, что мне делать, куда идти и как не допустить катастрофы. И это причина, почему моя зарождающаяся любовь к ребенку вновь начала засыпать. Как чувствовал, что он принесет мне немало горя. Чувствовал, что этот мальчишка станет моим пожизненным проклятьем.

Маркус отводит хмурый взгляд в сторону.

— И именно все так и произошло… Я потерял жену. Потерял любимую женщину, которую не смог уберечь от худшего. Мне было плевать, что произошло бы с ребенком. Я хотел лишь одного – чтобы Джулия была жива. Чтобы моя глупая ошибка в виде затягивания вазэктомии не привела к ее гибели.

— Если кого вам и стоит винить, то только самого себя, — уверенно отвечает Питер.

— Ошибаешься, Питер! — Маркус резко разворачивается лицом к Питеру. — Ты виноват! Ты виноват в смерти Джулии! Ты убил свою родную мать! Убил! УБИЛ! ОНА УМЕРЛА ИЗ-ЗА ТЕБЯ!

Маркус со всей силы залупляет Питеру пощечину, после которой тот хватается за щеку.

— И ты, паскуда, мне за это ответишь… — сквозь зубы с учащенным дыханием угрожает Маркус. — Я тебя ненавижу… Ненавижу! Это ты должен был сдохнуть! ТЫ! ДЖУЛИЯ ДОЛЖНА БЫЛА ЖИТЬ! ЖИТЬ!

— Ладно, а Хелен-то тут причем? — разводит руками Питер. — Какого фига вы ее к этому делу приплели? Что она вам сделала?

— Я хочу убить ее, чтобы причинить тебе побольше боли. Ты без этой девчонки жить не можешь и любишь ее до гроба. И если с ней что-то случится, то ты этого не переживешь. Это то, чего я добиваюсь. Я хочу, чтобы ты хорошо прочувствовал всю мою боль. Каждой клеточкой своего тела. Хочу видеть, как ты орешь, рвешь, мечешь, рыдаешь… Хочу видеть тебя таким же разбитым и одиноким, каким был я, когда врач подошел ко мне и сообщил о смерти Джулии. Когда я был в таком бешенстве, что был готов разнести всю больницу к чертовой матери. Когда даже несколько убийств, которые я совершил в тот же день, не смогли унять мою боль.

— Она ни в чем не виновата! И я не виноват в том, что эта женщина умерла.

— Прошло уже двадцать семь лет с момента ее смерти, но боль все еще сильна, а раны кровоточат. Я все еще рыдаю на ее могиле и покупаю огромные букеты хризантем, которые она так любила. Не верю, что она там, в земле, а я здесь. Сосуществую со своим сыночком, который, твою мать, убил человека и жил все эти годы как ни в чем ни бывало. НИ ФИГА НЕ ХОТЕЛ ПОДЫХАТЬ! ВСЕ ВРЕМЯ ЕГО ЧТО-ТО СПАСАЛО! Вселенная словно не хотела делать мне подарок и избавлять этот мир от самой настоящей занозы.

Все еще продолжая напрягать все свои мышцы, довольно тяжело дыша и понимая, что ноги из-за слабости едва его удерживают, Питер несколько секунд ничего не говорит и неотрывно смотрит на Маркуса широко распахнутыми глазами. Хоть у него все еще есть сомнения насчет родства с этим человеком, что-то внутри все-таки не дает ему покоя и заставляет как следует призадумываться над всей этой ситуации. Призадуматься над причиной, по которой возможный отец так яро пытается от него избавиться на протяжении многих лет. С того времени, когда он и подумать не мог, что в будущем столкнется с чем-то подобным.

Глава 31

— Ладно, продолжим с того места, на котором закончили, — гораздо спокойнее говорит Маркус. — На новости о беременности Джулии и о том, как я на нее отреагировал. Так вот, когда я узнал о том, что роды для моей жены могут быть смертельно опасны из-за ее слабого здоровья и аневризмы, было уже слишком поздно что-то менять. Поэтому оставалось лишь молиться и с ужасом ждать примерной даты родов. Скажу откровенно, на тот момент я продолжал выходить на охоту за людьми. Но однажды дал себе слово, что если Джулия не умрет во время родов и после них, то я прекращу этим заниматься.

Маркус сильно хмурится, бросив короткий взгляд в сторону.

— Когда у Джулии начались схватки, и ее забрали в больницу, я был как на иголках. Пока мне разрешали, я ни на секунду от нее не отходил. Моя жена тем временем была совершенно спокойна и мужественно терпела боль. Боль, которая длилась больше шестнадцати часов. И вот когда ее увезли в родовое отделение, у меня все внутри начало сжиматься. Я чувствовал, как меня накрывает паника, и усердно молился о том, чтобы все обошлось. Время как назло шло очень медленно, а врач ко мне так и не подходил. На тот момент я уже не спал целые сутки, хотя никакой усталости тогда вообще не чувствовал. Но когда я уже хотел сам к кому-нибудь подойти и все узнать, врач наконец-то вышел ко мне и сказал, что у нас с Джулией родился мальчик. Здоровый, крепкий, с хорошим весом и ростом… Та женщина начала расписывать мне то, как он хорошенький, да красивенький, но меня это не волновало. Я ее резко перебил и начал расспрашивать про Джулию. Она поначалу мялась, но потом сказала, что во время родов ей стало плохо. Начались сильные боли в груди и животе, появилась слабость… Потребовалась срочная операция, на которую ее немедленно повезли. И таким образом мне пришлось ждать еще несколько часов. К ее окончанию уже наступило раннее утро. Я не мог сомкнуть глаз и начинал все больше паниковать и бояться худшего.

Маркус резко останавливается и переводит хмурый взгляд на Питера, который в этот момент крепко обнимает себя руками и склоняет голову.

— Наступило раннее утро, но новостей все не было. Лишь где-то часов в восемь ко мне наконец-то вышла та же самая врачиха, которая начала с того, что они сделали все что было в их силах. И закончила новостью о том, что Джулия, к их большому сожалению, скончалась. Я переспросил еще два раза, а после получения подтверждения у меня закружилась голова, а ноги едва держали меня. Эта женщина втирала мне про искренние соболезнования, но мне было вообще по фиг на них. Они ведь не вернули бы жену. Я не мог в это поверить и думал, что это какой-то страшный сон. Так хотел проснуться и понять, что она рядом. Все что происходило дальше было словно в тумане. Мне что-то говорили, а я это игнорировал.

Питер нервно сглатывает и рукой сжимает живот, который почему-то начинает побаливать.

— После этого мне стало даже противно смотреть на своего ребенка, которого я посчитал виновным в смерти Джулии. Если бы не он, с ней все было бы хорошо. Я ненавидел его всеми фибрами души и понятия не имел, как буду с ним жить. Как буду жить без своей любимой женщины. Одна только мысль о том, что мне придется организовывать ее похороны вызывала у меня истерику. Да, люди выражали сочувствие, но мне от этого не было ни жарко, ни холодно. Я ужасно хотел побыть один и проживать горе в одиночестве, но со мной все время кто-то находился. Все считали своим долгом вынудить меня разговаривать. Иногда меня так этим доставали, что я просто посылал всех на фиг. И решил взять отпуск на работе, во время которого я просто сидел дома и ни с кем не разговаривал.

С этими словами Маркус подходит к одному из окон и начинает что-то в нем рассматривать.

— Я всерьез думал отказаться забирать ребенка из больницы. Хотел написать отказную и потребовать отправить его в другую семью. Но врачиха своими сладкими речами так меня достала, что я решил сдаться. И я все же не бросил его подыхать с голоду. Нет. Я честно о нем заботился и делал все, что мне говорили врачи. Но мысли о смерти Джулии меня не отпускали. И вот спустя год мне надоело играть в идеального папочку и возиться с этой личинкой. Хоть повезло, что ты был довольно спокойным ребенком и не выносил мозг своими орами. За это я могу тебя поблагодарить. Только я все равно не мог избавиться от ненависти к тебе. Смотрел на тебя и видел перед собой Джулию. Живую. Счастливую и здоровую.

Маркус крепко сжимает руки в кулаки.

— Тогда я твердо решил от тебя избавиться. Только не знал, как это сделать. Была идея просто где-нибудь тебя оставить и уйти, но меня бы тогда быстро нашли. Впрочем, вскоре у меня появился прекрасный шанс избавиться от тебя раз и навсегда. Однажды один мой бывший коллега по работе пришел ко мне домой, чтобы справиться обо мне. Он увидел тебя в кроватке и отметил, что ты очень даже симпатичный ребенок. А когда я сказал, что ненавижу тебя и был рад избавиться от того, кто виноват в смерти моей жены, он заявил, что может помочь мне. Сказал, что у него есть какие-то знакомые, которые занимаются торговлей детьми и получают за это немалые бабки.

— Торговлей детьми? — широко распахнув глаза, слегка дрожащим голосом произносит Питер.

— Он сказал, что такие хорошие мальчики быстро кому-нибудь приглянутся, и предложил подумать над тем, чтобы немного на нем подзаработать. Я долго думать не стал и сразу же согласился. Тогда мой знакомый написал мне номер нужного человека, которому я позвонил. А при личной встрече мы уже все обсудили поподробнее. Я даже приводил того человека к себе домой и показал ему тебя. Он сразу же пришел в восторг и сам начал умолять продать тебя, обещая заплатить мне столько, сколько я потребую. Ну и… Грех было отказываться, когда я мог убить двух зайцев сразу: и от сына избавиться, и денежек подзаработать. А они мне совсем бы не помешали.

Сердце Питера начинает болезненно сжиматься, дышать становится тяжелее, а в голову ступает легкое головокружение, из-за которого он вынужден обессиленно упасть на диван.

— Я назвал ему не очень большую сумму, но чуть не сошел с ума от радости, когда он сам предложил мне в десять раз больше. И поначалу даже в это не поверил. Но он подтвердил, что готов заплатить мне такие деньги. И естественно, я без раздумий согласился. Ну а спустя некоторое время мы встретились на нейтральной территории. Мне передали чемодан с деньгами, а я отдал им тебя. И попрощался с тобой, как мне казалось, раз и навсегда. Они вроде бы хотели перепродать тебя куда-то за границу. Чтобы тебя усыновили или отдали кому-то в рабство, для сексуальной эксплуатации, вербовки или натаскивания на совершение преступлений. Впрочем, после получения бабок меня твоя судьба уже не волновала. И я думал, что с этой историей покончено.

Маркус снова начинает наматывать круги по всей гостиной.

— Но как я выяснил совсем недавно, один из людей, который занимался торговлей детьми, оказался предателем. Когда тебя захотела купить какая-то иностранная богатенькая семейка в качестве раба, то он тайком выкрал тебя и куда-то увез. Никто не знал куда. Как оказалось, этот человек хотел отдать тебя кому-то бездетному. Просто так. У него на пути появилась хорошо известная тебе Корнелия Роуз, тогда еще молодая, энергичная и полная сил женщина. Ну прямо кровь с молоком! Не знаю, почему он выбрал ее, но тот предатель подошел к ней и вручил ей сверток с ребенком, попросив позаботиться о нем. Естественно, эта женщина стояла офигевшая и думала, что это какая-то шутка или подстава. Но он все ей объяснил.

Питер обхватывает рукой горло с чувством, что ему не хватает воздуха.

— Корнелия поначалу колебалась, но потом все-таки согласилась забрать ребенка. Ведь мальчик ей очень понравился. Она сразу сказала, что он очень красивый. Только вот за несколько месяцев ты сильно потерял в весе, поскольку тебя морили голодом и даже поколачивали, когда ты все-таки начал показывать характер и орать во всю глотку. Можно сказать, ты тогда находился на грани смерти. Корнелия это отметила и сжалилась над тобой. Тот мужик посоветовал ей сменить тебе имя и уехать куда-нибудь далеко-далеко, чтобы его никто никогда не нашел.

— Сменить имя? — округляет глаза Питер.

— Да. Твое имя при рождении – Теодор Уилсон Лонгботтом. Джулия придумала его еще во время беременности и мечтала о том, чтобы у нее был сыночек с таким именем. Помню, как она гладила свой живот и разговаривала с ним, говоря: «Тео, мой сыночек, мой маленький Теодор…». И я не стал идти против ее воли, когда подавал заявление на получение свидетельства о рождении. Корнелия усыновила тебя и официально сменила имя с Теодора Уилсона на Питер Джексон. А также дала свою фамилию Роуз.

На это Питер ничего не отвечает, пытаясь переварить всю информацию, что к нему поступает со скоростью света.

— Кстати, я даже могу назвать тебе причину, по которой эта женщина и начала бухать по-черному. А все дело в ее муженьке Джеффри. На первый взгляд они были вполне себе приличной молодой семьей. Но– у них не получалось завести ребенка. Как оказалось, в этом виновато бесплодие Корнелии. После этого их отношения начали рушиться. Но точкой кипения стал тот день, когда Корнелия принесла тебя домой и рассказала мужу о том, что произошло. Она восприняла встречу с тобой как благословение небес. Как прекрасный шанс стать полноценной семьей и усыновить столь красивого мальчика.

Маркус скрещивает руки на груди.

— Однако Джеффри, муж Корнелии, совсем не разделял ее радость и был недоволен тем, что она притащила в дом какого-то чужого ребенка. и он категорически отказывался воспитывать чужих детей. И как бы она его ни уговаривала, Джеффри даже не посмотрел на тебя и потребовал унести ребенка из его дома. Если раньше Корнелия делала все, что ей говорил муж, то в этот раз она взбунтовалась и наотрез отказалась это делать. Чем нехило так разозлила этого мужика, который поставил ей ультиматум: или он, или чужой ребенок. И Корнелия выбрала ребенка. Джеффри собрал свои вещи и переехал в гостиницу, дав Корнелии время освободить его квартиру и сказав, что он сам подаст на развод.

Питер нервно сглатывает и крепко сжимает руки в кулаки, пока его пустой взгляд уставлен в одну точку.

— Корнелии ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Она забрала тебя с собой и переехала в дом своих родителей, который остался пустовать после их смерти. Эта та самая халупа, в которой вы с ней жили до поры до времени. Возможно, ситуация была куда лучше, когда родители Корнелии были живы, но на тот момент жить там было невыносимо. Но этой женщине пришлось. Ибо ее фактически выгнали из дома, а после развода с Джеффри, который изменял жене с какой-то молодой бабой, ей ничего не досталось: ни доли в квартире, ни даже пары центов. Он все забрал. Ничего не оставил. У нее не было денег на адвокатов, да и сама она была глупой, необразованной женщина, не знавшей ни одного закона и права.

Маркус останавливается и скрещивает руки на груди, наблюдая за Питером, сидящий на диване к нему спиной.

— Некоторое время она жила в том доме и с ответственностью подходила к воспитанию тебя. Но даже заботы о тебе не смогли унять боль в ее сердце. Боль от столь подлого предательства мужа, которого она все еще любила. Ей было плохо от того, что Джеффри отказался воспитывать с ней тебя, изменял ей из-за ее неспособности родить и смылся при первой же возможности. Но поначалу Корнелия честно пыталась держаться и заставляла себя думать о тебе. Даже впервые в жизни устроилась на работу, чтобы не умереть с голоду и прокормить тебя.

От волнения Питер начинает довольно часто дышать, чувствуя, как его сердце отбивает бешеный ритм.

— Однако точкой невозврата стал тот день, когда она однажды шла по улице и вдалеке увидела Джеффри. Счастливого и сияющего. В компании молодой девушки и двух маленьких близняшек в коляске. Когда они встретились, то разругались в пух и прах. И Джеффри обвинил Корнелию в том, что она сама за ним бегала и вешалась на шею, хотя он сам никогда не любил ее и всегда только и искал повод от нее удрать. Проще говоря, страсти разыгрались нешуточные. Прохожие вон чуть полицию не вызвали. Даже досталось и той молодухе, которая едва без волос не осталась и вытерпела кучу оскорблений от этой брошенки.

Маркус ехидно усмехается.

— Ну вот с того момента Корнелия и сломалась. Она наплевала на тебя, на работу и все на свете и впала в глубочайшую депрессию. Которую она решила попробовать заглушить с помощью алкоголя. Ну и с тех пор бокал бухлишка стал для нее абсолютной нормой. И в конце концов от пышущей здоровьем бабы ничего не осталось. Она превратилась в высохшую мумию с сухой бледной кожей, невнятной речью, опухшей рожей и болячками по всему телу.

— Ха, и откуда же у вас, позвольте узнать, такая подробная информация? — с ехидной ухмылкой скрещивает руки на груди Питер.

— Про твою приемную мать? Так она сама все мне выложила, когда я однажды встретил ее! Сначала я узнал, что ты жив, благодаря деятельности твоей группы, а чуть позже встретил того мужика, с которым я и договорился о продаже тебя в рабство. Он рассказал мне, что ребенка выкрал один из их подельников, который поплатился за этот поступок своей жизнью. Но вот тебя так и не смогли найти. И положили на это болт, ибо у них и без того дело было поставлено на поток. Я забеспокоился, что они потребуют назад деньги, которые уже потратил на покупку и обустройство этого дома, съехав из съемной квартиры, где все напоминало мне о Джулии. Но к счастью, деньги у меня не забрали.

— Ага, они пошли на оплату залога ваших сообщников, которых загребают в полицию.

— И однажды я шел по улице с работы и встретил одетую в рванье женщину, которая просила милостыню с протянутой рукой. Она притворялась инвалидкой с костылями, но я сразу ее раскусил, поскольку видел, что она едва ли не скакала на вполне себе здоровых ногах. Но потом я стал внимательно рассматривать ее и подумал, что она чем-то похожа на ту женщину, которую описывал тот, кто выкрал тебя. И хотел уже было расспросить ее, но Корнелия сама себя выдала, начав говорить о том, как ее жизнь пошла под откос из-за ее муженька, который во всю обжимается с другой бабой и растит их общих детей. Что-то заставило меня присесть рядом с ней и начать подробно расспрашивать обо всем. Ну и таким образом я докопался до истины.

Маркус начинает поглаживать подбородок.

— Она прекрасно знала всю историю. И поэтому мне не пришлось все ей объяснять. Так что я просто потребовал сказать, где ты находишься. Даже обещал отвалить ей за это денег. Но Корнелия отказалась. Ибо на момент разговора ты уже жил где-то в другом месте. Я ей сначала не поверил и начал проявлять жесткость и давить, но эта женщина тоже не сдавалась. Точнее, она сказала, что если бы могла, то с радостью это сделала бы. Ведь ты стал для нее проклятьем. Демоном, который умудрился разрушить сразу две семьи: мою с Джулией и Корнелии с Джеффри.

Маркус крепко сцепляет пальцы рук.

— Ты принес нам немало горя, Теодор. Одно твое рождение погубило столько душ. И как после всего этого ты продолжаешь жить на белом свете как ни в чем ни бывало? Почему тебе все время так везет? Что за ангел-хранитель такой сильный тебя оберегает?

— Мне никогда не везло, уважаемый, — низким голосом сухо признается Питер. — Вся моя жизнь всегда была полна полным дерьмом. Полной пыток и мучений.

— Да-да, я знаю, ты всегда был одинок. Всеми позабыт, всеми брошен, всеми ненавистен… Ты отчаянно пытался завладеть чьим-то вниманием, но тебя либо все игнорировали, либо посылали на фиг.

Маркус резко останавливается за спиной Питера.

— Но знаешь, я могу тебя понять. Потому что меня тоже не замечали, когда я, будучи ребенком, отчаянно пытался завладеть чьим-то вниманием. Но дело не в том, был ли я желанным или нет. Меня любили. По крайней мере, мать любила. Тем не менее куда больше вниманию уделяли моему брату-близнецу, которому в детстве поставили диагноз шизофрения. И который после развода родителей остался с матерью, пока я жил с отцом. Ему все время чудились какие-то ужастики. Благо, Феликс, мой братец, никого не пытался убить. Наоборот, он постоянно ото всех прятался. Не только из-за своих демонов, но и из-за того, что мой братец никогда не был социально адаптированным человеком.

Маркус быстро прочищает горло.

— Да, я по идее должен был злиться из-за этого. Но нет. Я относился к этому совершенно равнодушно. Какой был смысл злиться на больного человека? С болезнью Феликса уже ничего нельзя было сделать. Ее можно было лишь немного облегчить, а так она не поддавалась лечению. Тем не менее я в какой-то степени обрадовался, когда при разводе родители решили разлучить нас. И с тех пор очень редко общался с Феликсом, несмотря на то, что в целом мы нормально существовали друг с другом. Однако без него жизнь казалась мне куда лучше. Ибо слушать его истерические вопли о том, что какие-то чудища хотят его убить, стены сужаются, а кто-то что-то ему приказывает сделать, было, мягко говоря, утомительно.

— Класс! — презрительно усмехается Питер. — Один шизофреник, другой – убийца. Да у вас просто офигенная семья, уважаемый!

— Кстати, склонность к самовыпиливанию у тебя вовсе не приобретенная. Твоя бабушка Зои, моя мать, страдала депрессией с самых ранних лет и всю жизнь сидела на очень сильных препаратах, от которых ей, правда, не становилось лучше. Ее даже несколько раз помещали в специализированную клинику, но лечение никакого результата не давало. Она пыталась жить нормальной жизнью, но никогда не чувствовала себя по-настоящему счастливой. Рождение сына шизофреника еще больше свело ее с ума. Но окончательно у нее уехала крыша после развода с твоим дедом, который категорически отказался забирать с собой больного ребенка и как-то участвовать в его жизни. Вот мать и не выдержала и в один роковой день свела счеты с жизнью, спрыгнув с крыши своего собственного дома. Отец же наотрез отказался забирать сына к себе. Он вообще никогда не говорил Эллен о том, что у него двое детей. И мне он запрещал говорить про Феликса, которого после смерти матери поместили в клинику для душевнобольных. Где он находится и по сей день, к слову.

Питер ничего не говорит и лишь тихонько усмехается, без эмоций смотря в одну точку.

— Ну… — задумчиво произносит Маркус, поглаживая подбородок. — Что тебе еще такого сказать? Э-э-э… После разговора с Корнелией я убедился в том, что именно ты мне и нужен. Да и она как-то видела тебя по телевизору и подтвердила, что ты, гад такой, начал зарабатывать деньги со своей группой, а ей не дал ни одного гребаного цента. По ее мнению, ты обязан ее обеспечивать и быть благодарным за то, что она спасла тебя от продажи в рабство.

— Ага, давать ей бабки, чтобы она тратила их на ящики элитной водяры, устраивала попойки со своими дружками и принимала участие в конкурсе «кто больше и дольше блеванет».

— Да, даже тогда у меня еще были кое-какие сомнения. Но одна деталь все-таки убедила меня в том, что я не ошибаюсь. — Маркус с гордо приподнятой головой подходит к Питеру со спины и кончиками пальцев дотрагивается до задней части его шеи, заставляя того слегка вздрогнуть и напрячься. — Родимое пятно у тебя на шее. Небольшое. Сзади. Светло-коричневое. По форме напоминает карту какого-нибудь маленького городка. Оно было у тебя еще с самого рождения. Я это очень хорошо запомнил. Именно по нему я все и понял. Проверил это место, когда ребята привезли тебя на заброшку еще без сознания. Сомнений не оставалось – ты Теодор. Теодор Лонгботтом, мой сын. Сын, которого родила Джулия. Сын, из-за которого она умерла на следующий день после его рождения.

— Ну есть у меня пятно на шее – и что? У многих людей есть родимые пятна! Это еще ничего не значит!

— Рассматривая тебя, я упорно вижу перед собой Джулию. Вижу твою родную мать, которую ты убил.

— Не перекладывайте на меня ответственность за свои ошибки. Моя совесть чиста, потому что я никого не убивал.

— Теперь-то ты понимаешь значение фразы «этот мир словно хочет от тебя избавиться»? Понимаешь, что тебе нет места в этом свете? Ты просто оказался никому не нужным. Всем было на тебя чихать. Ни я, ни Корнелия, ни Джеффри… Дружки твои тоже недолго будут по тебе горевать.

— Это ВЫ так думайте! Если я не нужен одним, то будут нужен кому-то другому.

— Это всего лишь самовнушение. Примерно то же самое, что и попытка вытеснить из памяти те воспоминания, которые причиняют тебе боль. Которые твоя психика просто не сможет обработать.

— Хватит, пожалуйста, хватит! — вскрикивает Питер, закрыв уши руками. — ОСТАНОВИТЕСЬ! Я НЕ ХОЧУ НИЧЕГО СЛЫШАТЬ!

— Прости, Теодор, но я рассказал тебе правду.

— Я НЕ ТЕОДОР! Просто заткнитесь… ЗАТКНИТЕСЬ И БОЛЬШЕ НЕ ПРОИЗНОСИТЕ НИ СЛОВА!

С этими словами Питер резким толчком ноги опрокидывает кофейный столик, с которого падает все, что на нем лежит.

— ХВАТИТ! ПРЕКРАТИТЕ ТАК СО МНОЙ ПОСТУПАТЬ! Я ЭТОГО НЕ ЗАСЛУЖИЛ! НЕ ЗАСЛУЖИЛ!

— М-м-м, а говоришь, что ты здоров, — хитро улыбается Маркус, скрестив руки на груди. — Да тебе дай в руку пушку, как ты галопом побежишь кого-нибудь убивать.

— ВАС – С УДОВОЛЬСТВИЕМ! ПОТОМУ ЧТО Я ВАС НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ! ЧТОБ ВЫ СДОХЛИ!

— Наша ненависть взаимна, мой дорогой. Я думал, что со временем я полюблю своего сына и буду с радостью его растить. Ведь это ребенок от моей любимой женщины, ради которой я был готов на все. Но после того, как ты убил мою жену речи об этом быть не может. Я тебе этого никогда не прощу. НИКОГДА, СЛЫШИШЬ! ЭТО ТЫ ДОЛЖЕН ГНИТЬ В ЗЕМЛЕ, А НЕ ДЖУЛИЯ! ТЫ! ТЫ НЕ ДОЛЖЕН БЫЛ РОЖДАТЬСЯ! НИКОГДА! И до тех пор, пока ты жив, я не буду знать покоя. И мне по фиг, что меня осудят за убийство родного ребенка. ПО ФИГ! Я ЕГО НЕНАВИЖУ И НИКОГДА НЕ ХОТЕЛ! НИКОГДА!

Может быть, Питер совсем не хочет принимать новость о том, что Маркус является его отцом, но после столь подробной истории что-то внутри начинает твердить обратное. Даже если подробности оказались еще более шокирующими, чем он мог предполагать. От одной только мысли, что его могли продать куда-нибудь в рабство, вызывает у него неприятную боль в животе, что заставляет мужчину слегка поморщиться, пока на грудную клетку что-то очень сильно давит и не дает ему глубоко дышать. Хотя ему сейчас это крайне необходимо из-за острой нехватки воздуха, которая провоцирует у него легкое чувство головокружение и учащенное сердцебиение.

— Я был готов услышать любую правду про своего отца, — низким, грубым голосом говорит Питер, до боли впиваясь ногтями в ладони. — Был готов услышать, что он какой-нибудь алкаш, бездомный, безработный… Или просто какой-то козел, который изменил моей матери с другой женщиной и бросил ее. Я ожидал чего угодно, но только не этого. Не связи с преступником. Преступником, которого должны были казнить еще двадцать с лишним лет назад.

— Горькая и кислая ягода такая же часть урожая, как и сладкие и нежные. И порой ты вынужден есть ее просто потому, что другого не дано. Ну и просто есть люди, которым не везет во всем, начиная с самого рождения. Ты как раз из таких. Твое рождение было огромной ошибкой, которая испортила жизнь огромному количеству людей. Включая тебя самого.

— А что, нельзя было сделать вид, будто меня не существует? Лично я всю жизнь жил так, словно отец был эдаким призраком! Выдумкой! И знайте, мне было не так уж и плохо. Сейчас я уж точно не нуждаюсь ни в матери, ни в отце.

— Серьезно? — взрывается Маркус. — Сосуществовать на одной земле с убийцей моей жены?

— Как будто вы святой! Как будто людям в кайф сосуществовать с человеком, который отправил на свет их близких людей! Который до сих пор за это не ответил!

— На этом свете нет святых, Теодор. Каждый человек хоть раз в своей жизни совершил что-то ужасное, за что его ненавидят другие.

— Я бы посмотрел на того, кто хотя бы немного любил вас.

— Хоть Джулия прекрасно знала о моих склонностях, она все равно меня не бросала. Потому что любила.

— Да? — наигранно удивляется Питер. — А может, потому, что вы насильно удерживали ее рядом с собой? Может, Джулия и была бы рада уйти от вас, но боялась? Боялась, что вы и ее кокните, ибо не захотите ни с кем эту женщину делить?

— Она была одним из тех людей, которых я бы не тронул даже под прицелом автомата Калашникова.

— Знайте, я нисколько не удивлюсь, если вы специально убивали всех ее потенциальных ухажеров, чтобы она не смогла от вас уйти. Как узнавали о том, что кто-то за ней ухаживает, так заманивали куда-нибудь и жестоко с ним расправлялись.

— Что за бред ты несешь, глупый мальчишка? — нервно усмехается Маркус. — Голову что ли простудил под кондиционером?

— Почему же бред? — расставляет руки в бока Питер. — Вполне себе возможно! Лично я отказываюсь верить, что Джулия вас любила. Да и за что вас любить? Что вы такого хорошего можете сделать? Чем могли покорить сердце девушки?

— Будучи даже моложе тебя, то я был очень даже симпатичным парнем, — с гордо поднятой головой заявляет Маркус. — Высоким, поджарым, с подкачанным телом…

— Ну, глядя на вас, я что-то в этом сомневаюсь.

— Ты разве считаешь себя уродом?

— Рядом с вами я просто Аполлон!

— Вот еще разок посмотри на себя в зеркало и увидишь, каким я был в молодости. Густые, роскошные светлые волосы, янтарные глаза, аккуратный носик, острый подбородок… Знаешь, сколько девчонок клюнуло на меня. Сколько красоток мечтало побывать у меня в постели.

— Я бы на месте девчонки хорошенько подумал, прежде чем с вами связываться.

— Хоть спасибо тебе большое за то, что ты не родился уродом. Что у меня получился вполне себе симпатичный сын. Не какой-нибудь урод… Даун или аутист… Или тот же шизофреник… Хотя и без дефектов не обошлось: ты, как и твоя бабка, склонен к депрессии и самовыпиливанию. Эдакий тепличный цветочек, которому нельзя причинять вред.

— Твою мать, не могу поверить… — Питер прикладывает руку ко лбу. — Вся моя семейка больная… Все в ней чем-то больны… Офигеть… У меня просто нет слов! Даже не знаю, что лучше: быть сыном убийцы или быть сыном алкашки.

— Ну а ты взял ото всех нас понемножку, — уверенно говорит Маркус. — Да, ты хоть сейчас и строишь из себя невинного, но я более, чем уверен, что все изменится, если тебе кто-то даст пушку.

— Уж чего, но я точно никогда не стану убийцей. Никогда не посмею лишить кого-то жизни. Тем более просто так. Даже если это ненавистный мне человек.

— А вот это мы, мальчик мой, еще проверим. Проверим, что с тобой случится, когда твоя прекрасная Хелен погибнет у тебя на глазах.

— Она ни в чем перед вами не виновата! Хелен не заслужила всех тех пыток, которые вы ей устроили.

— Ничего личного, просто я хочу отомстить тебе с помощью этой девчонки и заставить страдать. Заставить прочувствовать всю мою боль, которую я пережил, когда меня начали называть вдовцом.

— Не надо делать вид, будто вы любили свою жену!

— Я любил ее! — рявкает Маркус. — Безумно сильно любил!

— Что, вы вцепились в нее руками и руками, потому что на вас больше никто не посмотрел? — ехидно усмехается Питер. — Или пользовалась тем, что у нее была низкая самооценка, из-за которой она не понимала, что заслуживает куда больше, чем один мерзкий и беспощадный козел?

— Своей вины за твое рождение я не снимаю. Сам сглупил. Тянул с решением проблемы. Но большая вина все же лежит именно на тебе. Ты погубил свою собственную мать. Не только ее, но и приемную. Одна в могиле лежит, а другая пьет как не в себя!

— Вашу жену погубили вы сами! — заявляет Питер. — Надо было вовремя вынимать и не забывать про такое чудесное изобретение, как презервативы. А Корнелия начала пить по своей воле! Ее никто не заставлял делать это насильно! Включая мужа, который ее бросил.

— В любом случае ты уже понял, что все это время искал своего сына вовсе не для того, чтобы обнять, расцеловать и начать участвовать в его жизни. Вовсе нет. Я искал его для того, чтобы отомстить за причиненную мне боль. Раз уж другие люди не смогли от него избавиться и отослать куда-нибудь на другой континент или и вовсе убить, то мне придется самому решать эту проблему. И я уж точно не намерен облажаться.

С этими словами Маркус подходит к шкафчику под лестницей, ведущей на второй этаж, открывает дверцу и что-то оттуда достает. А к концу своей речи разворачивается лицом к Питеру и резко направляет на него дуло пистолета, вид которого заставляет парня мгновенно сжаться, слегка побледнеть и широко распахнуть глаза.

— Что, думал, я не стану делать это сам и поручу все своим ребятам? — удивленно спрашивает Маркус. — Думал, я буду просто стоять и наблюдать? Нет уж, дорогой мой! Я хочу принять участие в этом шоу и выиграть главный приз – чувство удовлетворения после смерти своего врага.

— Да что вы говорите? — ехидно усмехается Питер, стараясь не показывать свой страх. — А ручкам-то не тяжело держать пушечку? Это же ведь такая непростая задача!

— Думаю, тебе хватит времени попрощаться со своей ненаглядной по видеосвязи, если я немножко тебя раню. Если выстрелю куда-нибудь, чтобы ты, тварь, ИСТЕКАЛ КРОВЬЮ И МЕДЛЕННО ПОДЫХАЛ.

Выкрикнув последние слова, Маркус делает решительный выстрел в Питера, который мгновенно отпрыгивает в сторону и прячется за диваном, когда тот делает это во второй раз.

— Вот дерьмо! — бубнит себе под нос Питер, немного тяжело дыша.

— Кис-кис-кис, ко мне, сыночек, — с хитрой улыбкой произносит Маркус, направляясь в сторону дивана. — Ко мне, мой мальчик.

Маркус снова стреляет по Питеру, который вовремя отползает в сторону. А поскольку тот начинает массированную атаку по нему, то парень пулей поднимается на ноги и прячется где только можно, в какой-то момент схватив большую металлическую пластину, что лежит себе спокойно под лестницей, прикрываясь ею и убегая от противника, к которому никак не может приблизиться, чтобы вступить с ним в бой.

— Не убегай, Теодор, — уверенно говорит Маркус, следуя за Питером по пятам. — Тебе все равно никуда от меня не деться.

Как только Маркус доходит до кухни, смотрит сверху вниз, видит сидящего на полу и прячущегося за стойкой Питера и наводит на него пистолет, парень проявляет чудеса молниеносной реакции, резко сжав запястье противника и начав больно выворачивать тому руку. Из-за чего Лонгботтом не может сдержать негромкого крика и сильно морщится от боли. Хотя он достаточно крепко сжимает пальцами оружие, которое Роуз пытается забрать. А быстро поднявшись с пола и ногой выбив пистолет у того из руки, между ними завязывается рукопашная борьба, в которой блондин оказывается намного сильнее своего соперника в силу возраста.

После нанесенной Маркусу крепкой пощечины Питер получает в ответ точно такую же. После чего еще некоторое время борется с ним в рукопашную, понимая, что пока что удача на его стороне, ибо противник значительно ему проигрывает. А в какой-то момент в гостиную через главный вход заходит незнакомый темноволосый мужчина с небольшим синяком под глазом, выглядя немного напряженным, но в целом собранным.

— Простите, мистер Лонгботтом… — обращается к Маркусу незнакомец.

Маркус переводит взгляд на только что появившегося в его доме мужчину.

— О, Боб, ты как раз вовремя! — восклицает Маркус. — Появилась работка для тебя и ребят. Надо немного усмирить это дикое животное. А то мальчишка что-то очень сильно разошелся.

С этими словами Маркус залупляет Питеру еще одну пощечину, после которой он неудачно поскальзывается и камнем падает на пол.

— Вы извините меня, но можно вас на секунду? — неуверенно спрашивает Боб. — Нужно кое-что обсудить.

— Да, конечно, — спокойно произносит Маркус. — В чем дело? Неужели какие-то проблемы?

А пока Маркус подходит к Бобу и начинает внимательно слушать все, о чем тот говорит, Питер без проблем поднимается на ноги и немного одергивает футболку и черную джинсовку. Он слегка хмурится, пытаясь услышать что-то, что владелец дома и его сообщник почему-то обсуждают в полголоса. Но поскольку эта попытка оказывается неудачной, поскольку те решают отойти еще дальше, то мужчина с немного учащенным дыханием просто осматривается вокруг, лишь сейчас заметив на одной из стен большой портрет молодой женщины со светлыми длинными волосами с снимка, который видел ранее. Он сразу понимает, что это и есть Джулия, а рамки с ее фотографиями расставлены по всей гостиной. На них она изображена как одна, так и с самим Маркусом.

Питер понимает, что может быть прав, поскольку Джулия не выглядит прямо-таки счастливой на фотографиях со своим мужем, который, напротив, сияет в ее компании. Впрочем, она и на одиночных снимках не особо улыбается, серые глаза полны грусти, а во все позах и взгляде читается неуверенность в себе. Мужчина вынужден признаться, что в этой женщине все же есть некоторое сходство с ним, и только сейчас начинает задумываться о том, что Корнелия, с которой он провел большую часть своей жизни, вообще на него не похожа. Нет, он и раньше это замечал, но думал, что так было из-за алкоголя, что сильно повлияло на внешность этой женщины. Думал, что мог просто ничего не взять от матери и быть полной копией своего отца. Но теперь, как бы ни хотелось это отрицать, ситуация начинает все больше проясняться.

А после того, как Боб, склонив голову, через главную дверь покидает дом Маркус с хитрой улыбкой смотрит ему вслед, быстро прокашливается, одергивает футболку, приглаживает волосы и с гордо поднятой головой направляется к Питеру, все еще рассматривающий портрет Джулии, висящий на стене.

— Кстати, мальчик мой, я тут почти забыл о том, что у меня есть для тебя еще кое-что. И я хочу тебе это показать до того, как мы с ребятами возьмемся за тебя всерьез.

— Что, ваша жена на самом деле жива, а вы прячете ее где-то в своем доме? — хмыкает Питер. — А всем говорите, что она мертва, чтобы вас жалели?

— Уверен, что тебе очень это понравится. Но чтобы ты это увидел, мне придется отвести тебя в подвал. Которое будет прекрасным местечком для того, чтобы без лишнего шума покончить с собой.

— М-м-м, кажется, я понял… Ваши уроды меня там ждут.

— Сейчас ты сам все увидишь. Пойдем со мной.

С этими словами Маркус приобнимает Питера за плечи и подталкивает его вперед в сторону лестницы, пока тот скрещивает руки на груди. Мистер Лонгботтом первым начинает спускаться по деревянной лестнице, что издает негромкий скрип после спуска на каждую ступеньку. Питер же поначалу стоит на месте, но потом следует за владельцем дома, когда тот бросает на него вопросительный взгляд. Спустившись, они оказываются в плохо освещенном помещении с облезлыми стенами и бетонным полом, на котором можно заметить толстый слой пыли и грязи, какие-то провода, ошметки, ведра, лопаты и даже небольшие камушки. В глаза бросаются многоярусные деревянные полки, на котором лежат, казалось бы, давно позабытые коробки, банки и всякая мелочь. Можно заметить несколько стульев из прогнившего дерева, что стоят в одном из углов. Есть какие-то щитки и трубы, отвечающие за подачу воды, электричества и тепла в дом. Единственная висящая посередине помещения лампочка время от времени мигает, где-то в углу пауки уже давно сплели толстую паутину, а характерные дырки в нижней части стен говорят о том, что здесь могут пробегать мыши или крысы.

— Так, мальчик мой, а вот и то, что я хотел тебе показать, — спокойно говорит Маркус, берет Питера за плечи, подводит его к себе и разворачивает в нужную сторону. — Как говорится, наслаждайся зрелищем.

Сначала Питер закатывает глаза с раздраженным рыком, а затем все же смотрит туда, куда ему указывает Маркус. После чего резко бледнеет, перестает дышать и широко распахивает глаза, когда видит, что в освещенном еще одной лампочкой углу на грязном бетонном полу лежат трое молодых темноволосых парня, которые не двигаются и будто бы не дышат. На их бледных лицах можно заметить небольшие кровоподтеки, а на открытых участках рук красуется несколько синяков. Роуз негромко вскрикивает и словно каменеет от ужаса, когда меньше, чем за секунду узнает в них Терренса, Эдварда и Даниэля, и понимает, как у него мгновенно учащается сердцебиение, а в глазах на мгновение темнеет.

— Даниэль? — едва шевеля губами, дрожащим голосом тихо произносит Питер. — Терренс? Эдвард?

Питер прикрывает рот рукой и начинает часто дышать, пока каждая мышца сильно напрягается из-за мысли, что произошло то, чего он так все это время боялся. Ему на ум приходит только одна мысль – Маркус как-то успел выследить его друзей и насильно привезти их сюда. Осознание того, что столько близких ему людей находится в опасности, приводит его в ужас: Хелен находится далеко отсюда и подвергается регулярным издевательствам, а Эдвард, Терренс и Даниэль лежат на полу без сознания, да еще и с кровоподтеками и синяками. Питер понятия не имеет, как справится со всем этим в одиночку. Но зарубает у себя на носу, что должен любой ценой выбраться и отсюда и спасти друзей и возлюбленную от того, что с ними собираются сделать Маркус и его друзья.

Глава 32

— Твою мать… — слегка дрожащим голосом произносит Питер. — Парни!

И пока Маркус со скрещенными на груди руками продолжает стоять на своем месте и ехидно ухмыляться, Питер пулей подбегает к своим друзьям, падает на колени и сначала пытается достучаться до Даниэля, потрясся его за плечо.

— Даниэль! — Питер легонько хлопает Даниэля по щекам. — Даниэль, ты меня слышишь? Давай же, брат, давай!

Теперь Питер подползает к рядом лежащему Эдварду и точно таким же способом пытается привести его в чувство.

— Эдвард! Эдвард, ответь мне! Эдвард! — Питер хлопает по щекам уже Терренса. — Терренс! Терренс! Ребята, пожалуйста, скажите хоть слово!

Предприняв еще одну безуспешную попытку достучаться хоть до кого-то, тяжело дышащий Питер резко переводит свои налитые кровью глаза на ухмыляющегося Маркуса.

— Что вы с ними сделали? — громко и раздраженно требует ответа Питер и широко распахивает глаза. — ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ С МОИМИ ДРУЗЬЯМИ? ОТВЕЧАЙТЕ!

— Я – ничего, — пожимает плечами Маркус. — А вот мои ребята просто помогли им ненадолго прилечь поспать, чтобы спокойно донести их тушки до сюда.

— Гнида… — сквозь зубы цедит Питер и ногтями до боли крепко вцепляется в ладони. — ПАСКУДА ВЫ ГРЕБАНАЯ!

Питер пулей поднимается на ноги, подлетает к Маркусу, хватает его за шиворот и сильно трясет.

— РЕШИЛИ МЕНЯ ДОВЕСТИ ОКОНЧАТЕЛЬНО? ДА? МАЛО ВАМ, ТВОЮ МАТЬ, НАД МОЕЙ ДЕВУШКОЙ ИЗДЕВАТЬСЯ! ХОТИТЕ ЕЩЕ И ДРУЗЕЙ ПРИКОНЧИТЬ?

— Не прикидывайся идиотом, Теодор, — спокойно отвечает Маркус и резко отталкивает всего напряженного Питера от себя. — Ты прекрасно знал, что будет, если приведешь сюда своих дружков.

— Я ИХ НЕ ПРИВОДИЛ СЮДА! ОНИ НИЧЕГО НЕ ЗНАЛИ О МОЕЙ ПОЕЗДКЕ СЮДА!

— Я ни за что в это не поверю. Был уверен, что ты все-таки зассышь приезжать сюда один.

— Когда вы, твою мать, успели их поймать? КОГДА УСПЕЛИ ВЫРУБИТЬ И ПРИВЕЗТИ СЮДА?

— Мои люди доложили, что эти три козла крутились возле моего дома и начали драться, кусаться и огрызаться, когда были пойманы с поличным.

— Если хоть с одним из этих парней что-то случится, клянусь, я вам башку проломлю, — грубым, низким голосом угрожает Питер. — ШЕЮ СВЕРНУ! УБЬЮ! ЗАКОПАЮ В ЗЕМЛЕ ЗАЖИВО!

— А с ними обязательно что-то случится. Они сдохнут. Как и твоя ненаглядная Хелен. — Маркус ехидно усмехается. — Вот у их девок-то траур намечается… Надолго затянется…

— Я все сказал, уважаемый. Вы и так офигеть как меня разозлили тем, что сделали с Хелен, но я начну сметать все на своем пути, если вы или ваши отморозки тронете парней хотя бы пальцем.

— Да, а очко-то не сильно будет жать? — наигранно удивляется Маркус. — Штанишки не описаешь от страха? Ты же без своих дружков никто! Можешь строить из себя крутого только рядом с ними. И то даже в этом случае ты остаешься жалким трусом.

— Не будите мне во мне зверя, старый маразматик, — раздраженно рычит Питер, сжав руки в кулаки. — А ИНАЧЕ ВАМ ПРИДЕТСЯ СИЛЬНО ПОЖАЛЕТЬ! ВАМ И ЭТИМ ОТМОРОЗКАМ!

— Расслабься, мальчик, сейчас эти уроды очухаются. Ну а пока этого не произошло, я оставлю тебя на пару минут. Быстренько переговорю со своими ребятами и дам им еще парочку указаний, чтобы больше никто нам не помешал от вас избавиться.

Маркус разворачивается и собирается подойти к лестнице, что ведет наверх.

— Они не останутся здесь ни на минуту! — вскрикивает Питер. — Я этого не допущу и сделаю все, чтобы парни ушли отсюда!

— Никто не покинет мой дом живым, — уверяет Маркус. — Только в качестве трупов. Которые никто никогда не найдет.

Ехидно посмеиваясь, Маркус с гордо поднятой головой поднимается по лестнице в гостиную. Питер тут же срывается с места и пытается пойти за ним, но на полпути останавливается и просто смотрит ему вслед с учащенным дыханием и полными ненавистью взглядом. Недолго думая, он пулей бросается к своим друзьям и снова пытается привести их в чувства.

— Ребята… — взволнованно произносит Питер. — Ребята, вы чего? Ну же! Давайте! Приходите в себя! Давайте!

Питер окидывает всех друзей полными ужаса широко распахнутыми глазами.

— Черт, да вы издевайтесь надо мной! — нервно смеется Питер. — Ладно бы один валялся в отрубе, а тут ТРОЕ! И ЧТО ВЫ МНЕ, ТВОЮ МАТЬ, ПРИКАЖЕТЕ С ВАМИ ДЕЛАТЬ?

Питер на пару секунд вцепляется в свои волосы.

— Давайте же, ребята, давайте! — взволнованно тараторит Питер, похлопывая Терренса и Даниэля по щекам. — Твою мать, ну какого фига вы все в отрубе? Мне что, одному с вами корячиться?

После того как Питер трясет Эдварда за плечо и хлопает его по щекам, он в какой-то момент задерживает взгляд на двух красных, свежих точках на изгибе шее своего приятеля.

— Хм, Эдварда долбанули электрошокером… — Питер находит точно такие же точки и на шее Даниэля после быстрого осмотра. — Даниэля тоже…

Питер осматривает еще и Терренса, но не замечает у него на шее похожих следов.

— А у Терренса ничего нет… Странно…

И пока Питер пытается понять, как преступникам удалось нейтрализовать Терренса, в этот момент Эдвард, кажется, первым начинает приходить в себя. Парень с тихим, мучительным стоном слегка морщится и начинает с осторожностью шевелить всем телом: сначала пальцами и ногами, а затем поворачивает голову в сторону. После чего медленно открывает глаза и с чувством тяжести в голове непонимающим взглядом окидывает обстановку, даже несмотря на расплывчатое зрение, легкое головокружение и небольшую слабость прекрасно осознавая, что находится неизвестно где и понятия не имеет, как сюда попал.

— Питер?! — слегка хриплым голосом вяло произносит Эдвард и пытается медленно приподняться на локтях.

— Эдвард, мать твою! — резко, с облегчением выдыхает Питер, тут же подползает к Эдварду и помогает ему сесть, аккуратно придерживая. — Ну наконец-то хоть кто-то очухался!

— Твою мать, какое счастье видеть тебя живым! Знать, что эти гады еще тебя не прикончили.

— Счастье знать, что тебя не прикончили! — Питер бросает короткий взгляд в сторону Даниэля и Терренса. — Надеюсь, и с ними тоже ничего серьезного.

— Что? — Эдвард широко распахивает глаза, когда тоже переводит взгляд на все еще бессознательных Даниэля и Терренса. — Разрази меня гром… Их тоже вырубили?

— Похоже на то… Задали мне задачку, твою мать! Привести в чувства сразу троих!

— Эй, парни! Парни! Вы меня слышите?

Эдвард хлопает по плечу сначала Терренса, а потом и Даниэля.

— Терренс?! Даниэль?! Ответьте кто-нибудь! Парни, твою мать, очухивайтесь давайте! Эй, алло, пенсионеры вы гребаные! Давайте поднимайте свои задницы!

— Бесполезно, я уже несколько раз пробовал, — резко выдыхает Питер. — Они пока в отрубе.

— Вот дьявол! — ругается Эдвард.

— Эй, тихо-тихо, приятель, спокойно, не будь таким шустрым, — советует Питер, одернув Эдварда, когда тот хочет подняться на ноги, несмотря на слабость. — Только очухался, а уже порываешься встать.

— Некогда думать о плохом самочувствии! У нас очень важное дело.

— Не волнуйся, я справлюсь. А вот вам с парнями надо немедленно валить отсюда.

— Ты издеваешься что ли? — широко распахивает глаза Эдвард.

— Нет, я совершенно серьезно! Я не позволю Маркусу и этим отморозкам что-то с вами сделать!

— Ну уж нет, Роуз! Даже не надейся, что мы уйдем! А если и уйдем, то только с тобой.

— Я должен сам со всем разобраться. Это касается только меня и этого маразматика.

— Мы тебе в этом поможем, — уверяет Эдвард, положив руку на плечо Питера.

— Нет, Эдвард, я против!

— Тебя никто не спрашивал об этом.

Тем временем Терренс сначала сильно морщится и мучительно стонет, а затем без спешки шевелит каждой частью тела, в какой-то момент положив руку на лоб с ощущением сильной головной боли. Приоткрыв глаза, он с чувством сухости во рту окидывает нечетким взглядом все что видит перед собой и начинает держаться за голову уже двумя руками.

— Ох, моя голова… — мучительно стонет Терренс, согнув ноги в коленях.

— О, а вот и второй снова с нами! — восклицает Питер, переведя взгляд на Терренса.

— Братан, ну слава богу! — резко выдыхает Эдвард.

— Что это с нами произошло? — недоумевает Терренс и, тихо кряхтя, не без помощи Питера и Эдварда очень медленно принимает сидячее положение. — Ох… Голова сейчас взорвется от боли…

— Последнее, что я помню, это то, как через меня пропустили электрическую волну. — Эдвард немного массирует шею. — Сердце как бешеное колотилось…

— А меня вроде бы ударили по башке по спины. — Терренс энергично массирует виски, согнув ноги в коленях и положив голову между ними. — После этого полный провал…

— Дружки Маркуса постарались, как я понимаю, — предполагает Питер. — Один из них прибежал офигеть какой довольный. Аж глаза слепило от его лучезарной улыбки!

— Могли бы не стараться… — тихо усмехается Терренс и проводит рукой по своим волосам. — Мы бы и так не ушли без наших друзей.

— Так, ребята, ну-ка ноги в руки и бегом отсюда сматывайтесь, пока эти козлы вас на вертеле не пожарили.

— Знаешь, Роуз, а я считал тебя гораздо умнее. Но ты просто дебил. Дебил, который, твою мать, решил, что сможет в одиночку справиться со всей этой поганой сворой.

— Не надо читать мне нотации, — хмуро бросает Питер. — Вы не останетесь здесь больше ни на секунду.

— Слышь, красавчик, я здесь самый старший. И я решаю, кто уйдет, а кто останется. Так что советую тебе заткнуться и делать что тебе говорят.

— Плевать, кто старший! Раз я сказал, что вы обязаны свалить, значит, так и должно быть.

— Нет! — решительно произносят Эдвард и Терренс.

— Мы не оставим тебя здесь одного! — восклицает Терренс. — И готовы надрать задницу этому старому отморозку и всей его своре.

— Я все сказал, ребята, — уверенно отвечает Питер. — Терренс, забирай Эдварда и Даниэля и немедленно уходите отсюда. Не суйтесь в это дело! Я сам с ним покончу!

— Один против всей этой своры? Да это дохлый номер!

— У меня нет выбора!

— Вот именно, нет! Потому что мы уйдем только с тобой и Хелен. Девчонки на нас надеются.

— МакКлайф!

— Рот закрыл! — отрезает Терренс.

— Эй, ребята, а чего это Дэн до сих пор не пришел в себя? — слегка хмурится Эдвард, посматривая на Даниэля, лежащего на боку без движений.

— И правда, чего это он? С ним все нормально? Этот парень вообще живой там?

— Живой, — успокаивает Питер. — Дышит, пульс есть. Я проверял. Его как следует поджарили электрошокером, судя по отметинам на шее.

— Эй, Перкинс… — Терренс подползает к Даниэлю, трясет его за плечо и хлопает по щеке. — Перкинс, ты это давай брось! Очухивайся, наконец! Слышь, крутыш?

— Только не вздумай нас кидать! — восклицает Эдвард и хлопает Даниэлю по плечу. — Или мы лично достанем тебя с того света! Так и знай!

— Твою мать, что-то он и правда долго не приходит в себя… — выражает тревогу Питер. — Что эти козлы с ним сделали? Насколько сильно поджарили его электрошокером?

— Он еще был в строю, когда меня трахнули по башке, — признается Терренс. — Фиг знает, что было дальше и как долго Дэн смог продержаться.

— Не думаю, что очень долго, — задумчиво произносит Эдвард.

— Эй, ребята, смотрите! — восклицает Питер. — Походу, он приходит в себя!

Эдвард, Питер и Терренс уставляют свои обеспокоенные взгляды на Даниэля, которым самым последним начинает возвращаться в сознание. Также тихонько постанывает, морщится, делает глубокий вздох и начинает постепенно двигать всеми частями тела. А приоткрыв глаза с чувством тяжести в голове и сухости во рту, пусть пока и расплывчато, он видит перед собой успевших не на шутку разволноваться друзей.

— Парни? — с недоверием слегка хриплым голосом произносит Даниэль.

— Твою мать, Перкинс, ну наконец-то! — резко выдохнув, кладет руку на лоб Питер.

— Какого фига так нас пугать, идиот? — тараторит Эдвард.

— Ага, мы уже давно очухались, а ты все никак! — восклицает Терренс.

— С вами все хорошо? — проявляет беспокойство Даниэль. — Все целы?

— Да, целы. Не считая того, что у меня башка сейчас взорвется от боли.

— Ага, боюсь даже представить, что было бы, если бы эти козлы жахнули меня напряжением в двести двадцать вольт, — массирует шею Эдвард.

— Да уж, нехило меня тот козел поджарил… — мучительно стонет Даниэль, потирая ладонью лоб. — От меня, наверное, в тот момент можно было мобилу заряжать.

Как только Даниэль медленно приподнимается на локтях, Терренс и Эдвард ему помогают, а Питер с облегченным выдохом на пару секунд заключает его в крепкие дружеские объятия, на которые тот, однако, отвечает.

— Вот уж точно: толпа всегда будет сильнее того, кто пытается бороться в одиночку. Я и двух минут не смог против них выстоять после того, как вас обоих вырубили. Один скрутил, другой в пах врезал, а третий жахнул электрошокером.

— Мы так и поняли, — кивает Эдвард.

— Слушайте, а где это мы вообще? — Даниэль непонимающе окидывает взглядом все, что его окружает. — Куда эти уроды нас притащили?

— Подвал в доме Маркуса, — спокойно отвечает Питер. — Один из тех уродов сказал ему, что вас поймали, а он давай тащить меня сюда. Мол, сюрприз для тебя, Питер, есть.

— Надо же… Прошло столько времени, а ты без единой царапины. Мы-то думали, эти гады тебя тут нехило так успеют поджарить.

— Нет, этот старик делал чистосердечное признание. Рассказывал, из-за чего на все это пошел.

— И из-за чего же?

— Долгая история. История, в которую мне до сих пор верится с трудом.

— Ладно, потом расскажешь. — Даниэль хлопает Питера по плечу. — Сперва нужно свалить отсюда.

— Вам – да. Надо валить.

— Ну уж нет! Без тебя и Хелен мы даже с места не сдвинемся!

— У меня к вам очень много интересных вопросов. Но самый главный из них – что вы, твою мать, здесь забыли? На фига сюда приперлись?

— Тебя спасать пришли! — потирая виски, бросает Даниэль. — Безмозглого идиота, который всерьез думал, что все пройдет так легко и быстро.

— И как вы вообще узнали, что я здесь? — недоумевает Питер. — Как? Я ведь ничего вам не говорил!

— Неважно, — спокойно произносит Эдвард. — Самое главное – что мы вообще об этом узнали.

— Ага, а иначе бы тебе, дебилу, настал бы каюк! — восклицает Терренс. — Как ты там говорил по-немецки… Эх! Из башки вылетело!

— Нет, это вы дебилы! — хмуро бросает Питер. — Это вам сейчас dies das Ende[1]! Sie werden dich dafür hängen[2]!

— Мы ни фига не поняли, что ты сказал, но заруби у себя на носу, что тебе от нас не отделаться, — решительно заявляет Даниэль. — Хочешь ты того или нет, но мы останемся, вместе разберемся со всеми этими шакалами, найдем Хелен и свалим отсюда к чертовой матери.

— Да я, твою мать, специально ничего вам не сказал! Не хотел подвергать ваши жизни опасности! Вы что, думайте, этот урод блефует и играет с нами? Ни фига подобного! Он как никогда серьезен!

— Ха, и это, по-твоему, должно нас напугать? — округлив глаза, удивленно спрашивает Эдвард. — Должно заставить нас наложить в штаны от страха?

— Мы уже догадались, что ты не зря вчера все время ходил с телефоном в руках, — добавляет Терренс. — Прятал таким образом переписку с Маркусом, который заставил тебя приехать сюда.

— Пожалуйста, парни, уходите отсюда, пока у вас есть возможность, — спокойно просит Питер. — Вы не должны были сюда приходить. Это моя проблема, и я должен сам с ней разобраться.

— Да, ты так разберешься, что в могиле, твою мать, окажешься! — срывает на крик Даниэль. — Или просто в земле, без всяких опознавательных знаков!

— Я понимаю, но… Я не могу так рисковать. Рисковать вашими жизнями. Я… Если с вами что-то случится… Я себе этого не прощу. Никогда.

— Это, конечно, очень благородно и прекрасно, но надо хоть немного думать головой и рассчитывать свои силы, — уверенно отвечает Терренс. — Запомнить, что ты не можешь один бороться со всей этой шушерой.

— Ладно бы Маркус был один! — восклицает Эдвард. — Это старый и немощный урод, который только и может что языком чесать. Но у него, мать твою, целая армия подхалимов!

— И нам все равно придется постараться, чтобы справиться с ними вчетвером, — подмечает Даниэль.

— Короче, мужики, давайте-ка вы приходите в себя и поднимайте свои задницы, — решительно говорит Питер. — Я попробую вывести вас отсюда. А вы после этого садитесь в тачку и улетайте отсюда на всех порах.

— Мы встанем, да, — кивает Терренс. — Для того, чтобы поставить раком всех этих тварей. Вне зависимости от того, насколько сильно у нас разрываются от боли бошки. И насколько жуткая у нас слабость.

— Черт, да чего же вы упрямые ослы! — тихонько рычит Питер, приложив руки ко лбу. — Говоришь вам, говоришь, а вы все равно стоите на своем.

— Потом «спасибо» нам скажешь! — похлопав Питера по плечу, заявляет Эдвард, медленно поднимается на ноги и пропускает пальцы сквозь волосы. — Будь уверен!

— За что? — Питер тоже быстро встает. — За то, что не смог удержать вас за штаны, когда вы захотели спрыгнуть с обрыва вниз башкой?

— Чувак, нас никто не сможет удержать, — с гордо поднятой головой подмечает Даниэль. — Даже мы сами. Потому что мы бунтари, которые делают что хотят и считают нужным.

— Так все, малышня, хватит языком чесать! — восклицает Терренс и намеревается встать сам, но делает это с помощью Эдварда, протянувший ему руку. — Мы здесь ради дела. Не ради того, чтобы бить морды. А ради того, чтобы спасти наших друзей. Не дать этому старому отморозку их убить.

— Сразу скажу, что Хелен здесь нет, — спокойно отвечает Питер, протягивает руку Даниэлю, тянет на себя, чтобы помочь тому встать, и продолжает придерживать, ибо того слегка ведет в сторону из-за головокружения. — Маркус прячет ее в каком-то другом месте, но в каком – он так и не признался.

— Ничего, если мы не заставим их говорить, так полиция это сделает, — уверяет Эдвард.

— Ага, если они смогут нас найти!

— Смогут! — восклицает Даниэль. — Девчонки знают, что мы здесь. У них есть точный адрес того места, куда мы поехали. А значит, они сто пудов свяжутся с мистером Джонсоном.

— Если они все-таки решат не тянуть, то все будет хорошо, — добавляет Терренс, потирая ноющий от боли затылок, пока Эдвард крепко придерживает его под руку.

— Короче, давайте валить отсюда на фиг.

— Это как надо было зевать, раз на вас нет ни одной царапины, а эти уроды вырубили всех троих в два счета? — недоумевает Питер.

— Пф, да мы толком и помахаться с ними не успели! Чуть-чуть поборолись, а потом появился помощничек с дубинкой и вторым электрошокером в руках.

— Да уж, никакого кайфа не доставили гады, — хмуро бросает Эдвард, бросив взгляд на свою руку. — Я ожидал большего.

— Лучше кончай в спортзале, когда дубасишь по груше, — советует Терренс. — Все безопаснее будет!

— Заткнись, придурок!

— Так ладно, давайте я помогу вам уйти, — уверенно говорит Питер. — Маркус вроде бы не закрыл дверь. А значит, мы можем подняться.

Но стоит всем четверым ломануться к лестнице, ведущей наверх, как им путь преграждает спускающиеся по лестнице и хитро улыбающиеся Маркус и Лютер, одним своим видом заставившие парней попятиться назад.

— Не-а, не так быстро, тараканы, — качает указательным пальцем Лютер.

— Вот дерьмо! — бубнит себе под нос Даниэль.

— Чесать языком меньше надо было! — хмуро бросает Питер. — И валить намного раньше!

— Эй, там есть еще одна дверь! — восклицает Эдвард, указав пальцем на закрытую дверь в другой стороне полуосвещенного помещения. — Может, она выведет нас на улицу?

— Да, попробуем выйти там! — соглашается Терренс.

Но и тут всю четверку ждет неприятный сюрприз. Когда они подходят к нужной двери и раскрывают ее, то видят перед собой Боба и Рональда, смотрящие на них в упор со скрещенными на груди руками. Хотя парни мысленно и отмечают, что через этот выход и правда можно выбраться на улицу по каменной лестнице, ведущей наверх.

— И куда это мы намылились, добрые молодцы? — наигранно удивляется Боб.

— Неужели уже уходите? — спрашивает Рональд. — Не попрощавшись с нами?

— Чертовы твари… — крепко сжимает руки в кулаки Питер. — Чтоб вы все сдохли…

Отойдя от Рональда и Боба назад, Терренс, Даниэль, Эдвард и Питер оказываются посреди комнаты и видят, как их со всех сторон окружают противники, не дающие им никакой возможности отсюда уйти. Парни в какой-то момент прижимаются спинами друг к другу, выдерживая прямой взгляд на всех, кто так решительно на них надвигается, заставляя чувствовать себя словно испуганные зайцы, которым остается только смириться со своей судьбой.

— Надо же… — ехидно улыбается Маркус, подойдя поближе к парням и пристально рассматривая всех четверых, стоящие уже в ряд. — Не уж-то я наконец-то столкнулся лицом к лицу с нашей бравой компашкой, которая все это время не давала мне довести дело до конца, целыми сутками оберегая задницу Питера?

— Очень неприятно познакомиться, сволочь!

— М-м-м… Наши облезлые мышки отчаянно пытаются сбежать из мышеловки, в которую их загнали плохие дяди.

— Как раз-таки все наоборот, уважаемый, — уверенно заявляет Терренс. — Мы не пытаемся бежать. Мы шли сюда. Шли, чтобы защитить нашего брата.

— Да ты что! — хлопает в ладони Маркус. — Вы шли сюда, чтобы добровольно умереть?

— Не мечтайте, жалкий старикашка, — вставляет Эдвард. — Вам придется очень хорошо постараться, чтобы в ваших дневниках появились записи о всех нас и наши фотографии.

— Эх, ребята, ребята…

Маркус начинает медленно расхаживать перед Терренсом, Эдвардом, Даниэлем и Питером, ни на секунду не отводящие от него свой взгляд.

— Ну чего вам дома-то не сиделось? Сидели бы, да девок своих трахали! Вы ведь прекрасно знали, чем все кончится! Знали, что я не оставлю вас в живых, если вы так и будете спасать своего дружка и везде с ним шляться.

— Мы, конечно, высоко оценили ваши неимоверные старания в задаче настроить Питера против нас, но вас постигла неудача, — решительно говорит Даниэль.

— Да, вы оказались очень упрямыми. И нарушили все мои планы! — Маркус посылает Даниэлю, Эдварду и Терренсу презрительный, полный ненависти взгляд. — Так что вы, уроды, дорого за это поплатитесь.

— Верно, вы облажались! — восклицает Эдвард. — Потому что не знайте, насколько крепка наша дружба. Не знайте, что мы порвем любого, кто посмеет обидеть близкого нам человека.

— Но признаться честно, я нисколько не удивлен вашему появлению, — признается Маркус. — Был уверен, что вы сюда припретесь. И это мысль меня дико злила.

— Я не привозил их с собой! — возражает Питер. — И ничего не рассказывал им про встречу.

— Не надо мне врать, Питер. Ты слишком трусливый для того, чтобы в одиночку ехать на встречу с плохими дядями, которые хотят от тебя избавиться.

— Думайте что хотите, но я понятия не имею, как они меня нашли.

— Ни за что не поверю, что они ничего не знали, но тут же все бросили и поехали за собой, когда получили некоторые новости.

— А нам по фиг, верите ли вы или нет! — грубо отрезает Даниэль. — Мы требуем от вас немного: никак не вредить Питеру, немедленно освободить Хелен и оставить их в покое раз и навсегда.

— Требования категорически невыполнимые, — невинно улыбается Маркус. — Не могу ни их пощадить, ни вас отпустить.

— Никаких шуток, мистер Лонгботтом, — спокойно произносит Терренс. — Мы никуда не уйдем до тех пор, пока не увидим свою подругу.

— Которую некоторые козлы имели сто раз по кругу! — сухо добавляет Эдвард. — Нанесли девчонку такую психологическую травму, что ей теперь придется потратить месяцы на то, чтобы все забыть и прийти в себя.

— Наверное, пацаны, которые за ней сейчас присматривают, не упустили возможность отыметь ее напоследок, — хитро улыбается Боб. — Ведь она и правда конфетка.

— Еще одна подобная фразочка о моей девушке – и я вырву вам всем кое-что! — громко и раздраженно угрожает Питер.

— Расслабься, мальчик, мои ребята выжали из девчонки все что только смогли, — с гордо поднятой головой заявляет Маркус. — А она нисколько не сопротивлялась. Когда была в отрубе или в полудреме за нежелание слушать наши приказы.

— Была бы на месте Хелен моя девушка, эти уроды уже давно были бы сожжены языками пламени, — крепко сжимает руки в кулаки Терренс.

— Да-да-да, я в курсе про твои проблемы с психическим здоровьем и контролем за агрессией в сторону людей.

— Ха, да рядом с вами я просто невинный ангел! Уж я-то точно не убивал просто так сотни невинных людей, у многих из которых вся жизнь была впереди.

— Ангелов не бывает, двухметровый столб, — спокойно отвечает Маркус. — Все совершают грехи. Включая и всех вас. Например, ты первоклассная истеричка. Твой маленький братик – парень, чуть было не ставший зеком. Ну а главный защитничек Питера – просто жалкий кусок дерьма. Кусок дерьма, который, правда, чуть не отправил на тот свет своего дружка всеми теми издевательствами.

— Боже, как скучно… — демонстративно зевает Эдвард, прикрыв рот рукой. — Каждый раз одно и то же…

— А ты не переживай, щенок. Я обещаю, тебе не будет скучно перед скорой смертушкой. Многое узнаешь, многое успеешь сделать.

— Спасибо, сэр, но меня не интересует тот словесный понос, который рекой льется из вашего грязного рта.

— Этот мелкий самый говорливый и шустрый в их компашке, — подмечает Лютер, скрестив руки на груди, пока он стоит в проходе. — Если с чего и начинать, то это с отрезания его длинного языка.

— Язык мне еще пригодится, а вот тебе может быть опасно и дальше ходить с кое с чем.

— Не волнуйтесь, чмошники, мы отрежем ваши свистульки в первую очередь, — с хитрой улыбкой обещает Рональд. — Хотя у вас там так все плохо, что разницы никакой и не будет.

— Прости, косоглазый, но мне впадлу спускать с себя штаны и демонстрировать тебе своего мощного агрегата, — с ехидной ухмылкой отвечает Даниэль.

— Вам только об этом говорить и остается, — разводит руками Маркус. — Потому что больше вам нечем гордиться.

— У нас нет времени на то, чтобы оглашать вам весь список наших заслуг, из-за которых нами гордятся многие люди, — расставляет руки в бока Терренс. — Потому что он слишком большой. А еще мы на задании.

— Да, так что, старый маразматик, давайте-ка вы прикажете этим отморозкам немедленно привести сюда Хелен, чтобы мы наконец-то смогли свалить с друзьями, — настаивает Эдвард. — И больше никогда не видеть вашу сморщенную, морщинистую и высохшую морду.

— Через тридцать лет вы будете еще уродливее, не переживайте, — ехидно усмехается Маркус. — А хотя… Этого не будет! Потому что вы умрете молодыми и красивыми! Вы навсегда такими останетесь!

— Так, уважаемый, закатайте уже свой старперский язык в трубочку, положите ее в рот и сейчас же позвольте моим друзьям спокойно уйти, — решительно требует Питер. — Я не позволю им больше здесь оставаться. Не позволю вам причинить им вред. Не позволю!

— У тебя не получится сыграть в героя, мой мальчик. Не получится спасти тех, кого ты сам обрек на верную смерть, притащив с собой. Я вполне ясно и четко донес до тебя свою позицию, но ты меня не услышал. А раз так, значит, на твоей совести останется гибель трех людей. И ты с этим сдохнешь.

— Пока я жив и могу стоять на ногах, видеть, дышать и бороться, ни вы, ни все эти уроды не посмейте даже пальцем тронуть моих друзей.

— Фу, как же мне тошнит ото всей этой ванильной фигни! — сильно морщится Рональд, помахав рукой перед носом, как будто чувствует какой-то неприятный запах. — От попыток всяких жалких уродцев доказать, что они что-то из себя представляют.

— А меня тошнит от попыток мерзких букашек доказать, что они способны запугать нас всякими словечками и желанием казаться большими и грозными медведями, — заявляет Эдвард.

— Слышь, малыш, ротик-то свой прикрой, пока кто-то из нас не трахнул тебя башкой об стенку, — ехидно улыбается Боб.

— Малыш болтается у тебя между ног. У меня хоть и прекрасное зрение, но даже отсюда я не могу увидеть никаких намеков на то, что тебе есть чем гордиться.

— Ар-р-р, твою мать! — раздраженно рычит Лютер, вцепившись в свои волосы. — Какого фига мы не прикончили вас некоторое время назад? Так было хорошо, когда вы все вырубились, а мы спокойно перетаскивали ваши тушки сюда.

— М-м-м, а спинку-то не надорвали, пока тащили? — мило улыбается Терренс. — Это ведь куда сложнее, чем крутить вертушки и работать языком.

— Уж с тобой мы точно утомились, ибо ты офигеть какой жирный и тяжелый!

— Я жирный? — громко и презрительно смеется Терренс. — Я? Жирный? Рассмешил так рассмешил, приятель! Лучше не скажешь!

— Посмотрим, как вы засмеетесь, когда мы за считанные минуты сделаем из вас отбивные, — скрещивает руки на груди Рональд. — Жаль, конечно, что они будут совсем не вкусные, но сколько кайфа мы получим от чувства победы.

— Фу, вы че реально жрете трупики? — сильно морщится Даниэль. — Вы, твою мать, некрофилы что ли? Хотя… Зная о том, что ваш любимый повелитель на всю голову больной, тут удивляться не приходится. Может, он и сам питался человеческой плотью, когда убивал людей. Вдруг поэтому трупы многих людей так и не были найдены.

— Че за бред, дятел голозадый? — ехидно усмехается Боб. — На солнце что ли успел перегреться?

— Так все, ребята, хватит болтать! — решительно восклицает Маркус. — Я и так потратил слишком много времени, рассказывая Питеру о том, почему так страстно мечтаю закопать его в землю. И не хочу тратить ни секунды больше. Тем более, что нам еще надо разобраться с девчонкой и этой бравой троицей. Члены которой и правда нравились мне больше, когда они валялись здесь без сознания.

— Вы не посмейте тронуть этих людей! — грубо заявляет Питер. — Только через мой труп!

— Прости, сынок, но тебе придется увидеть гибель тех, кого ты называл близкими себе. Я ведь уже сказал, что хочу заставить тебя страдать. Так же сильно, как и я, когда мне сообщили о смерти Джулии.

— Моей вины в смерти вашей жены нет! НЕТ! Я ЕЕ НЕ УБИВАЛ!

— Убивал, Теодор. Убивал.

— Теодор? — слегка хмурятся Даниэль, Терренс и Эдвард, вопросительно переглянувшись между собой.

— Какой еще Теодор? — недоумевает Терренс.

— Что бы он ни сказал, это будет враньем! — сухо отрезает Питер.

— Нет, мальчик мой, — качает головой Маркус. — То, что ты мой родной сын, это не вранье, а чистая правда.

— Что? — широко распахивают глаза Эдвард, Даниэль и Терренс. — Родной сын?

— Да, ребята! Питер Джексон Роуз, урожденный Теодор Уилсон Лонгботтом, родился в моем браке с Джулией Уитни Лонгботтом.

Даниэлю, Терренсу и Эдварду требуется несколько секунд, чтобы как-то переварить услышанное, то пристально смотря на Маркуса широко распахнутыми глазами, то друг на друга, то на Питера, который легким покачиванием головы как будто говорит, что он в это не верит.

— Не может быть… — слегка дрожащим голосом произносит Даниэль. — Не может! Питер… Ваш сын? Сын преступника?

— Подробностей я рассказывать не буду, ибо у меня уже язык болит после той истории, которую услышал Тео, — решительно заявляет Маркус. — Но все, что вам нужно знать, это то, что я никогда этого ребенка не хотел, но слишком поздно решил навсегда избавиться от угрозы становиться отцом с помощью вазэктомии. И слишком поздно узнал о том, что роды для моей Джулии стали смертельно опасной угрозой, а ей об этом было хорошо известно. Что она страдала от аневризма, из-за которого ей категорически нельзя было рожать. Сосуды были очень слабыми и могли лопнуть от такой нагрузки, как беременность. В итоге она родила этого отморозка, а сама погибла на следующий день, несмотря на попытки врачей ее спасти.

— Вы врете! — возражает Эдвард. — Питер не может быть вашим сыном! Не может быть сыном отморозка, который запугал в девяностые всю страну!

— Посмотрите на меня повнимательнее, ребята. Неужели вы не видите мое сходство с Питером? Почти одинакового роста, один и тот же цвет волос, цвет глаз, черты лица, привычки… И от каждого родственника он что-то унаследовал: склонность к самовыпиливанию от своей бабки, капельку безумия от своего дяди, низкую самооценку от своей матери, жажду крови и насилия от меня.

— Ха, да мы поглядим, в вашей семье уродов было предостаточно, — ехидно усмехается Даниэль.

— Именно! И твой дражайший дружок один из нас. У него и так с самого рождения была нездоровая психика, но жизнь оказалась слишком несправедливой к нему и только больше усугубила его состояние. Впрочем, даже без всего этого Питер обязательно страдал бы от депрессии и покончил с собой, прямо как моя мать.

— Это ложь, ЛОЖЬ! — взрывается Питер. — Я не ваш сын! ЭТО НЕПРАВДА! Как неправда и то, что вы пытались продать меня как вещь фиг знает кому, фиг знает куда!

— Продать тебя? — сильно хмурится Эдвард.

— Не мог отказаться от возможности избавиться от ненавистного мне ребенка, который убил мою жену, и подзаработать немного деньжат, — невинно улыбается Маркус. — Хотя в итоге получилось не так уж и мало, ведь за Питера мне заплатили столько денег, что у меня до сих пор остались некоторые сбережения.

— Серьезно? — ужасается Даниэль. — То есть, вы продали своего ребенка? Продали Питера как какую-то вещь? Вы, твою мать, совсем офигели?

— Я думал, что больше никогда его не вижу. Думал, что его перепродадут куда-нибудь за границу и отдадут в рабство какой-нибудь богатенькой семье. Но нет, твою мать! Какой-то козел его выкрал и отдал женщине, которую он всю жизнь считал своей мамашей! Хотя она на самом деле никем ему не приходится.

— Что? — округляет глаза Терренс. — Та алкашка не родная мать Питера?

— Нет, она приемная. Которая сменила мальчишке имя и дала свою фамилию. Вот вы сейчас и знайте этого парня не как Теодора Лонгботтома, а как Питера Роуза. И да, если вам интересно, какого фига она начала бухать, то все просто: от нее просто ушел любимый муж. Муж, который был недоволен тем, что его жена оказалась бесплодной, нашел себе другую бабу и свинтил, когда она принесла домой чужого ребенка. Джеффри было в падлу воспитывать фиг знает кого, того, кто не приходится родным ни Корнелии, ни ему.

— Да уж, вот у парня-то судьба! — приходит в ужас Эдвард, покачав головой. — Мать умерла, папаша продал кому-то, кто-то выкрал… Он жил с левой теткой, которая еще и бухать начала… Сверстники над ним издевались, взрослым было по фиг на его проблемы… твою мать, да от такой жизни даже здоровый человек рехнется!

— Не мудрено, что Питер столько лет занимался самобичеванием и пытался с собой покончить, — соглашается Даниэль. — Потому что это невыносимо! Я свою-то жизнь считал полным дерьмом, но у моего лучшего друга она была намного хуже.

— Не слушайте его, парни, это все неправда! — с учащенным дыханием взволнованно тараторит Питер. — Я не верю ни единому его слову.

— Смирись, Роуз-Лонгботтом, это реальность, в которой ты живешь, — вставляет Лютер. — Всю свою жизнь ты не был тем, кем являешься.

— ЭТО, ТВОЮ МАТЬ, ЛОЖЬ! ЛОЖЬ!

— Да, тебе трудно все это осознать, — спокойно говорит Рональд. — Трудно поверить, что с тобой так обошлись. Но твой отец тебе не лгал.

— ЭТОТ ОТМОРОЗОК МНЕ НЕ ОТЕЦ! НЕ ОТЕЦ! И ЖЕНЩИНА НА ФОТОГРАФИЯХ В ГОСТИНОЙ НЕ МОЯ МАТЬ!

— А мне, знаешь ли, как-то по фиг, — пожимает плечами Маркус. — Я рассказал все как есть и объяснил, почему хочу тебя убить. А заставлять верить я не собираюсь. Как не собираюсь тебя любить и лелеять.

— Да пошел ты на фиг, старый козел, — сквозь зубы цедит Питер, пулей подлетев к Маркусу и уставив презрительный взгляд в его глаза. — Чтоб ты провалился на этом месте. Чтоб сдох мучительной смертью. И НИКОГДА БОЛЬШЕ НЕ ВСТАВАЛ У МЕНЯ НА ПУТИ!

Маркус залупляет Питеру крепкую пощечину, после которой тот резко хватается за щеку.

— Ты мне за все заплатишь, гад ползучий, — низким, грубым голосом угрожает Маркус, тыча пальцем в Питера. — За все… Я тебя убью… Отомщу за смерть своей жены. Убийца… Чертова убийца, из-за которой все в моей жизни ПОШЛО НАПЕРЕКОСЯК!

Одним резким движением Маркус достает откуда-то из-за спины пистолет, тут же направляет его на Питера и приставляет дуло ко лбу парня. Который слегка бледнеет и с учащенным дыханием от неожиданности пятится назад. А стоит Даниэлю предпринять попытку сорваться с места и помочь другу, как его со спины останавливает Рональд, который грубо хватает парня под руку и за волосы и со всей силы толкает к одной из стенок. Из-за чего тот сильно ударяется плечом и камнем падает на пол, потирая начавшее гореть от боли место.

— О-о, смотрите, наш защитничек первым рванул спасать друга, — презрительно усмехается Маркус и начинает угрожать пистолетом напряженных и стоящих в боевой позиции Терренса и Эдварда. — А ну не двигаться, два одинаковых с лица!

— Еще раз увижу пушку напротив лица Питера, я вам, твою мать, череп проломлю! — низким, грубым голосом заявляет Даниэль, поднимаясь на ноги.

— А ты смелый, я смотрю! Или хорошо таковым притворяешься!

— Мне по фиг, что вы думайте. Просто предупреждаю: посмейте причинить моему другу вред, вам придется сильно пожалеть.

— Вот поэтому я и хочу в первую очередь разобраться с защитничками моего сына, чтобы он почувствовал себя одиноким и беззащитным. И начать я предлагаю с тебя, урод.

Едва Маркус нажимает на курок, Даниэль собирается отскочить в сторону. Но он даже не успевает это сделать, поскольку рядом стоящий Питер намного быстрее хватает его под руку и оттаскивает в сторону. Из-за чего пуля попадает в кирпичную стену напротив.

— Ребята, ну-ка скрутите быстренько всю эту компашку, — приказывает Маркус. — Устроим им небольшую пытку, чтобы подыхать было совсем не весело.

— Кому сейчас точно не будет весело, так это вам, — заявляет Питер.

— А с тобой у меня будет особенный разговор.

[1]нем. настанет конец

[2]нем. Вас за это повесят

Глава 33

Питеру удается вовремя спрятаться за стеной, когда Маркус пытается в него выстрелить. Он хаотично окидывает взглядом всю комнату в поисках еще каких-то укрытий, пока преступник решительно надвигается на него. Быстро перекатывается по полу в другую сторону, пока по нему проводится обстрел, и прижимается к другой стене, выискивая подобным способом укрытия еще несколько раз. К сожалению, ему приходиться защищаться в одиночку, поскольку на Эдварда, Даниэля и Терренса набрасываются Лютер, Боб и Рональд, которые ни на секунду не позволяют им расслабиться и броситься своему другу на помощь и надеются извести их интенсивной борьбой руками и ногами.

— Сдавайтесь по-хорошему, уроды, — советует Рональд, безуспешно нанеся Терренсу удар кулаком в челюсть и получив успешный в ответ. — Не тратьте время на махание крыльев.

— Ничего личного, мы всего лишь защищаемся и защищаем нашего брата, — решительно заявляет Терренс, перехватывает руку Рональда и резко выворачивает ее, заставляя того вскрикнуть.

— Зря старайтесь, — бросает Боб и пытается ногой ударить Даниэля в солнечное сплетение, хотя тому удается вовремя отскочить назад. — Все равно сдохните.

— Наши старые недруги тоже так говорили, — подмечает Даниэль, в прыжке наносит Бобу ответный удар и локтем со всей силы бьет по хребту противника. — Но где они и где мы сейчас?

— Ха, и это все, на что ты способен? — насмехается Эдвард, успешно защищаясь от нападок Лютера, выбирает хороший момент и врезает ему кулаком по носу. — И как тебе только дали черный пояс по карате? Даже драться нормально не можешь.

— Ничего, сопляк, я еще собью с тебя спесь, — угрожает Лютер и безуспешно пытается ответить Эдварду тем же ударом и врезать ему по лицу ногой в развороте. — Будешь валяться здесь полудохлый.

— Это касается тебя и твоих дружков. — Эдвард без проблем перехватывает ногу Лютера, когда тот снова пытается ударить ею по лицу. — А на борьбе со всякой нечистью мы с ребятами уже собаку съели.

Эдвард со всей силы отталкивает Лютера от себя таким образом, что тот падает на пол и ударяется затылком, и бьет ногой по и без того кровоточащему носу противника. Терренс тоже без проблем справляется с Рональдом, после недолгой рукопашной борьбы четко и быстро сбив его с ног. Даниэль также успешно обороняется от Боба, взяв лежащую в углу бейсбольную биту и после пары неудачных попыток все-таки победив соперника мощным ударом по голове.

Да и Питеру пока что удается уворачиваться от атак Маркуса, который старается выбирать удачные на его взгляд моменты, чтобы выстрелить, ибо не хочет тратить патроны. Для защиты парень использует все, что попадается ему под руку, и старается избегать тех мест, где сейчас находятся его друзья, поскольку опасается, что пуля может кого-то задеть.

— Тебе некуда не деться, Теодор! — уверенно заявляет Маркус. — Я все равно тебя убью! Чего бы мне это ни стоило!

— Не надорвись, папочка! — презрительно смеется Питер. — В таком возрасте нельзя держать ничего тяжелого. А ты тут с пушечкой играешь.

— ТЫ МНЕ ЕЩЕ ПОГОВОРИ, ПОГАНЫЙ СОСУНОК!

Маркус делает еще один выстрел, но Питеру удается вовремя опуститься и спрятаться за бочку, в которую пуля, собственно, и попадает.

— Думаешь, мне охота играть с тобой в салки? ДУМАЕШЬ, ОНО МНЕ НАДО? Но кто ж знал, что ты живой и находишься там же, где и я!

Маркус обходит бочку, за которой прячется сидящий на полу Питер, и резко направляет на него пистолет, заставляя того начать ползти назад.

— И каждая неудачная попытка от тебя избавиться меня дико злила. Ни кислотой не получилось облить, ни сбить на дороге, ни собаку натравить. Ты, тварь, выжил даже после заражения крови, когда казалось, что тебе уже ничто не поможет. ТЫ ВЫЖИЛ!

Но стоит Маркусу решить нажать на курок, как на него со спины нападает Терренс, зажавший в локте его шею и сильно ее сдавивший. Даниэль резко выворачивает противнику руку, заставляя того истошно закричать от боли, и через силу разжимает пальцы, чтобы забрать пистолет и отбросить его куда подальше. Ну а Эдвард в этот момент помогает напряженному, тяжело дышащему Питеру подняться на ноги, взяв его под руки.

— ЧТО СТОИТЕ, ДЕБИЛЫ? — приходит в бешенство Маркус, пытаясь выбраться из крепкой хватки Терренса. — СХВАТИТЕ ИХ! ПОМОГИТЕ МНЕ!

— Мистер Лонгботтом, ловите! — восклицает Лютер и бросает Маркусу пистолет, который он подбирает с пола.

Приложив неимоверные усилия, чтобы выбраться из ловушки, Маркус хватает пистолет, что прилетает ему прямо в руки, и начинает угрожать им Питеру, Эдварду, Даниэлю и Терренсу по очереди, пока его самого за пару секунд обступают Лютер, Рональд и Боб.

— Эх, сейчас я тряхну стариной и вспомню былые времена, когда кайфовал от страданий своих беспомощных жертв, — с наслаждением говорит Маркус.

— Если ваша жена умерла, то это не вина Питера, — решительно заявляет Терренс. — А если она забеременела осознанно и знала, чем ей это может грозить, то тут просто без комментариев.

— Я пытался полюбить своего сына! И заботился о нем целый год после смерти Джулии. Но я так и не смог избавиться от ненависти к нему и мысли, что стал вдовцом по его вине. Я и так не хотел этого ребенка и никогда не любил детей, но смирился ради жены, которая о нем мечтала. А его поступок окончательно убил во мне все хорошее, что начало зарождаться.

— Что бы ни говорили, роды – это всегда риск, — отмечает Даниэль. — Всегда есть шанс, что что-то может пойти не так. Могут пострадать как мать, так и ребенок.

— Ребенок-то, твою мать, родился здоровым! Даже слишком здоровым! А вот у моей жены началось сильное кровотечение и еще куча осложнений. Потребовалась операция, после которой она так и не поправилась.

— Это не повод спускать всех собак на ребенка! На своего собственного ребенка! Хоть подумали бы о своей жене, если вы ее так боготворите! Подумали о том, что она почувствовала бы, если бы знала о ваших планах на родного сына.

— Да, я не смогу вернуть Джулию после убийства Питера. Но зато я буду спокойно спать с мыслью, что месть за смерть моей жены свершилась, а ее убийца понес за это наказание.

— Ладно, переубеждать мы вас не будем, ибо это гиблое дело, — приподнимает голову Эдвард. — Но знайте, что просто так мы нашего друга вам не отдадим.

— Да, раз уж этот мир восстал против Питера и реально хочет от него избавиться, то мы от него не отвернемся, — уверенно заявляет Терренс. — Станем теми, на кого он всегда может рассчитывать.

— Мы будем друзьям до последнего вздоха, — столь же решительно добавляет Даниэль и приобнимает Питера за плечи. — Будем братьями, чью связь ничто и никто не сможет разрушить.

— Твою мать, мужики, я сейчас блевану, — раздраженно рычит Лютер, со скрещенными на груди руками закатив глаза. — От этих ванильных признаний в любви и пронзительных речей, ненесущие в себе никакого смысла.

— Все, парни, хватит тратить время, — спокойно говорит Маркус. — Давайте уже поскорее с ними разберемся. Хочется поскорее избавиться от убийцы моей жены, его защитничков и его прекрасной возлюбленной.

— Я же сказал, не смейте трогать этих людей! — сквозь зубы цедит Питер, с учащенным дыханием крепко сжав руки в кулаки.

Питер лишь успевает подлететь к Рональду и со всей силы врезать ему по челюсти до того, как Маркус заставляет парня скрутиться достаточно крепким ударом кулака по почке. А еще один в низ живота заставляет его застонать от боли и камнем упасть на пол. Рональд, Лютер и Боб мгновенно пресекают попытки Эдварда, Терренса и Даниэля хоть чуть-чуть приблизиться к другу и начинают драться с ними руками и ногами еще ожесточеннее, чем раньше. Они не выбирают себе какого-то одного противника и борются со всеми одновременно, демонстрируя свое умение ловко уворачиваться и отвечать на атаки сквозь любую боль.

А пока Даниэль, Эдвард и Терренс продолжают ожесточенную, но более-менее равную борьбу с Лютером, Бобом и Рональдом, Питеру тем временем в одиночку приходиться защищаться от Маркуса, что решительно преследует его и снова и снова пытается выстрелить в своего собственного сына. Парень всячески пытается подобраться к противнику, но тот не дает ему этого сделать, не нападая на него из-за мысли, что в силу возраста просто физически не сможет противостоять молодому недругу.

— Расслабься, сынок, ты все равно от меня не сбежишь, — с хитрой улыбкой говорит Маркус, быстрым шагом следуя за Питером по пятам.

— А что, без пушечки слабо? — ехидно усмехается Питер. — Слабо взять меня голыми руками?

— Бегай-бегай, может, так ты быстрее выдохнешься, а мне будет проще с тобой расправиться.

— Облажайся, папочка! У меня настолько натренированный организм, что я с легкостью выдерживаю двухчасовую интенсивную тренировку.

Маркус делает очередной выстрел в Питера, но снова промахивается, поскольку парень мгновенно опускается на корточки. После чего Роузу приходиться еще немного побегать и покататься по полу, поскольку противник проводит по нему ожесточенный обстрел. Питер подбирает с пола полуразрушенный кирпич и со всей дури швыряет его в Маркуса, которому, однако, вовремя удается увернуться. После чего Роуз пытается бросить в противника пару стеклянных банок, которые берет с одной из полок, и едва успевает перекатиться по полу на другую сторону и спрятаться за стенкой, когда Лонгботтом делает еще пару выстрелов.

— Ар-р-р, как же я тебя ненавижу! — раздраженно рычит Маркус и решительно надвигается на Питера. — Моя ненависть растет все больше с каждой секундой, которую ты проживаешь на этом свете.

— У нас с тобой «взаимная любовь», — грубо бросает Питер, резко перехватывает руку Маркуса с оружием и пытается силой его вырвать. — Очень даже…

— Сколько бы ты и твои дружки ни пыжились, у вас ничего не получится, — огрызается Маркус, оказывая Питеру всяческое сопротивление. — Все равно сдохните…

— Посмотрел бы я, что бы ты делал, если бы у тебя не было всех этих отморозков. Если бы они перестали подтирать тебе задницу и всячески прислуживать.

— Мои ребята всегда будут со мной. А вот у тебя сейчас не останется ни одного защитничка, потому что они все сдохнут.

— Только через мой труп!

Питер с громким криком грубо отталкивает Маркуса от себя и ударом ноги выбивает у него из рук пистолет, который подлетает высоко в воздух и с грохотом падает на пол. После чего он залупляет называющему себя его отцом человеку крепкую пощечину и быстро осматривается вокруг, увидев, что Эдвард, Терренс и Даниэль ведут ожесточенную борьбу с Бобом, Рональдом и Лютером. Но стоит ему сорваться с места, чтобы присоединиться к ним и помочь, как мистер Лонгботтом тут же берет его за шиворот и тянет на себя.

— Это еще не все, милый мой. Пытки твоих дружков – еще цветочки. От того, что вот-вот случится с твоей девушкой, вообще снесет тебе башню.

— Не смей трогать ни ее, ни моих друзей, СЛЫШИШЬ! — сквозь зубы цедит Питер. — НЕ СМЕЙ! ИЛИ ТЫ ТРУП! ОТПРАВИШЬСЯ К СВОЕЙ ПОКОЙНОЙ ЖЕНУШКЕ!

— Я оставлю тебя и твоих дружков с моими ребятами на пару секунд. Пусть ребятки еще немного с вами поиграют. Ну а я в это время выпью чашечку кофе. А то у меня ото всех этих откровений в горле пересохло. И заодно настрою видеосвязь с теми, кто сейчас готовит девчонку к верной смертушке.

— Чтоб это кофе у тебя поперек горла встал, — грубо желает Питер. — Чтоб в нем оказалась та отрава, которую ты подсыпал в ту чашку, которую так усердно предлагал мне.

— Я запру вас в подвале, чтобы ты не вздумал никуда убежать с этими отморозками. Мои ребята займутся вами, пока я делаю свои дела.

Маркус спокойно разворачивается и подходит к Бобу, который более-менее уже пришел в себя и медленно поднимается на ноги, держась за пах и все еще чувствуя, в каком напряжении находятся его мышцы.

— Эй, Боб, пошли со мной! Поможешь мне настроить видеозвонок с Элайджей. Пусть мой сын попрощается с Хелен Маршалл и вместе со своими дружками станет свидетелем ее смерти. Которой она уж точно не сможет избежать.

Взяв Боба под руку, Маркус вместе с ним поднимается по лестнице наверх, покидает подвал и запирает дверь на ключ, что висит в общей связке, которую он достает из кармана на штанах. Питер тут же следует за ними, но останавливается, когда те скрываются из виду, несколько секунд пристально всматриваясь в запертый выход и напрягшись из-за мысли, что он и его друзья оказались в ловушке. После чего он на всех порах бежит к Эдварду, Терренсу и Даниэлю, тяжело дышащие после борьбы, в которой могут как проигрывать, так и выигрывать.

— Ну что, отморозки, начнем новый раунд? — с ехидной улыбкой бьет кулаком о ладонь Рональд.

— Теперь-то вы никуда от нас не денетесь, — уверенно говорит Лютер. — Мы заперты. Вам никуда от нас не деться. Господин сделал нам еще один невероятно щедрый подарок, с которым мы с удовольствием поиграем.

— Не зазнавайтесь, отморозки! — сквозь зубы цедит Даниэль. — Вас теперь только двое, а нас в два раза больше.

— Да, силы неравны, — соглашается Эдвард. — И удача совсем не на вашей стороне.

— Неужели вы реально думайте, что сможете и дальше прыгать здесь как козочки после того, как вам троим нехило так прилетело? — искренне удивляется Рональд.

— Ха, и этим вы перед нами хвастайтесь? — с ехидной ухмылкой хорохорится Терренс. — Да если бы вы были на что-то способны, то мы уже давно валялись бы здесь мертвые. А мы, как можно заметить, можем дышать и стоять на ногах.

— Не волнуйтесь, уроды, как только господин даст нам сигнал, так вы сдохните уже через секунду, — с гордо поднятой головой заявляет Лютер. — А пока у нас одна цель – найти все ваши слабые места и сделать так, чтобы вы наблюдали за гибелью девчонки в полудохлом состоянии.

— Если не ссыте сами валяться здесь при смерти – вперед! — сжав руки в кулаки и встав в боевую позицию, бросает Питер. — Если вас не смущает наше двойное преимущество.

— Тебе конец, белобрысая тварь. Я все-таки раздавлю тебя как горошину.

— Ты первый в моем списке, козел. За то, что пускал слюни по моей девушке и посмел раздвинуть ей ноги!

Выкрикнув последние слова, Питер подлетает к Лютеру и кулаком со всей силы наносит ему удар в челюсть, после которого того немного заносит в сторону с чувством головокружения. Это провоцирует начало ожесточенной борьбы, в которой силы оказываются неравны. Пока Даниэль спешит на помощь Роузу, со спины подлетев к противнику и зажав в локте его шею, Эдвард и Терренс вместе начинают бороться с Рональдом, которого они безжалостно бьют руками и ногами. Под влиянием адреналина все напрочь забывают о любом недомогании и летают по всему помещению как угорелые и используют все, что им попадается под руку, ради защиты самих себя и друг друга.

— Слышь, тварь, ты че там делаешь? — приходит в бешенство Рональд, видя, как Питер обжигает руку Лютера огнем. — СОВСЕМ ЧТО ЛИ ОФИГЕЛ?

Столкнув Эдварда и Терренса лбами и даже не посмотрев в сторону парней, которые камнем падают на пол, Рональд быстрым, резким шагом подбегает к Питеру с целью посильнее врезать ему кулаком по виску. Но тогда преступнику тем же отвечает Даниэль, который еще и бьет его затылком об стену и сваливает с ног с помощью удара ногой в поясницу.

— Что, тварь, понравились ощущения? — ехидно усмехается Питер, крепко схватив тяжело дышащего Лютера за волосы и поднеся все еще горящую палочку к его лицу. — И это лишь цветочки. Я всего лишь немного обжег тебе руку. А что было бы, если бы обожжено было все лицо? Ты бы орал как резаный!

— А-а-а-а, чтоб ты сдох, козел… — с раздраженным рыком выкрикивает Лютер. — Вместе со всеми своими дружками и девчонкой.

— От всего сердца желаю того же тебе, твоим дружкам и старому отморозку, который называет себя моим папашей.

После того как Питер поднимается на ноги и врезает ногой по носу Лютера, из которого начинает вытекать струйка крови, он решительно направляется к все еще лежащему на полу Рональду, опускается на корточки и точно также прожигает его руку с помощью огня на палочке, заставляя того душераздирающе кричать от боли и напрягать все части своего тела.

— Это вам, гады, за то, что вы сделали с моими друзьями, — низким, грубым голосом заявляет Питер, плотно прижимая руку Рональда к полу и без эмоций наблюдая за тем, как кожа на ней краснеет и покрывается пузырями. — За то, что МОИМ БРАТЬЯМ ПРИШЛОСЬ НЕДАВНО ВЫТЕРПЕТЬ!

— Ну погоди, гнида… — сквозь зубы цедит Лютер, с трудом приняв сидячее положение, и сильно морщится, когда едва касается пальцами ожога на коже. — Как только Маркус отдаст приказ тебя грохнуть, я клянусь, что твоя смертушка не будет быстрой и сладкой. Я СДЕЛАЮ ИЗ ТЕБЯ ОТБИВНУЮ!

Только тяжело дышащий Лютер хочет подползти к Питеру и применять захват шеи, как Эдвард подбегает к нему и мощным ударом ноги в затылок снова заставляет его упасть на пол.

— Твою мать, вот вы уроды живучие! — вскрикивает Рональд и переворачивается на живот после того как Питер убирает палку с огнем от руки. — То полудохлые были, то теперь скачете как клячи!

— А надо было думать, прежде чем связываться с нами, — с гордо поднятой головой отвечает Терренс и бьет Рональда лбом об пол, крепко вцепившись ему в волосы.

— Да уж, вы реально слишком живучие, — презрительно смеется Лютер. — Стонете, пищите и едва ползайте от боли, но все равно выкобенивайтесь.

— Сначала спасем наших друзей, а уже потом будем валяться на полу и подыхать от боли, — решительно заявляет Даниэль. — Пока всякое дерьмо не перестанет им гадить, мы ни за что не сдадимся.

— Очень уж ты самоуверенный, парень! — раздается голос Маркуса, который спускается по лестнице в подвал после того, как открывает дверь. — Веди себя скромнее. Зачем же выпендриваться и говорить о том, что не имеет к тебе никакого отношения?

— Я не лгу, когда говорю, что мы спасем Питера и Хелен. Потому что мы их спасем. Чего бы нам это ни стоило.

— Ничего у вас не получится, упыри! — восклицает Боб, покорно следующий за Маркусом. — И ваш дружок, и его девчонка обречены. Как и вы трое.

— Если не причините всем этим людям вреда, я, может быть, проявлю милосердие и прощу вас, — сухо говорит Питер, с гордо поднятой головой подходит к Маркусу и Бобу, по дороге потушив об бетонную стенку огонь и отбросив палку в сторону. — Если нет – я буду сметать все на своем пути. Буду столь же беспощаден, как и любой торнадо.

— А вот мы прямо сейчас это и проверим, — хитро улыбается Маркус. — Проверим, есть ли в моем трусливом и неуверенном в себе сыночке признаки жажды крови. Зря ли он причисляет себя к нормальным в то время, когда у него несколько родственников страдали теми или иными психическими заболеваниями.

— Не буди во мне зверя, Маркус Лонгботтом. Поверь, это не приведет ни к чему хорошему для тебя и этих отморозков.

— Не переживай, Теодор, скоро все закончится.

— Я не Теодор! — раздраженно бросает Питер.

— Боб, соедини меня с Элайджей по видеосвязи, пожалуйста, — обращается к Бобу Маркус и отдает ему свой ноутбук, который он держит под мышкой. — Куда там нажимать надо, я так и не понял?

— Одну секунду, господин! — восклицает Боб.

Забрав у Маркуса ноутбук, Боб кладет его на один из столиков, поднимает крышку и делает пару-тройку кликов на тачпаде, открывая нужную ему программу, чтобы организовать видеозвонок. Несколько секунд – и на экране появляется Элайджа, который держит свой смартфон на некотором расстоянии от своего лица и общается через него, смотря в объектив фронтальной камеры как в глаза собеседнику.

— Здорова, Хартли! — здоровается Боб.

— Salut[1], Гудвин! — машет рукой Элайджа. — О, здравствуйте еще раз, мистер Лонгботтом. Привет, ребята!

— Здравствуй, Элайджа, — дружелюбно произносит Маркус, а затем и Рональд с Лютером.

— Ну что, как обстоят дела?

— Все отлично, чувак! — щелкает пальцами руки Лютер. — Мышка клюнула на кусочек сыра и попала в ловушку!

— Да не одна мышка! — бодро добавляет Рональд. — У нас еще три мышки объявились.

— М-м-м, какой богатый улов! — одобрительно кивает Элайджа. — Да вы жжете, народ!

— Ну а у тебя как там обстановка? — интересуется Маркус. — Что там с Шоном, Дэвидом и Дарреном?

— Шон уже скоро должен к вам подъехать, а Дэвид и Даррен присматривают за девчонкой. А я стою на улице и курю сигаретку.

В этот момент стоящие позади Питер, Даниэль, Терренс и Эдвард вопросительно переглядываются между собой и еще внимательнее прислушиваются ко всему, что говорят преступники.

— Ну что ж, тогда докуривай и возвращайся к ребятам. Покажи мне девчонку. А то мой сын очень хочет на нее полюбоваться. Как и его банда уродов.

— Как прикажете, сэр.

А пока Элайджа тушит сигарету и возвращается туда, где его ждут друзья, Эдвард, Даниэль, Терренс и Питер рассматривают то место, которое попадает на видео, надеясь понять, куда им нужно ехать, чтобы найти Хелен.

— Всем привет! — в один голос произносят Дэвид и Даррен.

— Привет! — здороваются все преступники.

— Как настроение, парни? — бодро спрашивает Маркус. — Готовы уничтожить девчонку?

— Уверяем вас, от нее скоро останется только пепел, — уверенно заявляет Даррен.

— Мы сделали все как вы сказали, — добавляет Дэвид. — Девчонка никуда не сбежит, когда мы подпалим эту хату на фиг.

— Я знал, что на вас можно положиться, — самодовольно улыбается Маркус. — А теперь покажите-ка мне эту красотку, которая успела дать вам всем уже по несколько раз и вот-вот ответит за грешочки своего прошлого.

— С удовольствием, господин! — с широкой улыбкой восклицает Дэвид.

Дэвид и Даррен первыми заходят в комнату с открытой дверью, пока Элайджа следует за ними, снимая все, что его окружает его на камеру своего телефона. И вот спустя несколько секунд на экране ноутбука все могут увидеть саму Хелен, сидящую на стуле со связанными руками и ногами и завязанным тряпкой ртом. Увидев, как кто-то заходит сюда, она переводит взгляд на мужчин и начинает жалобно мычать и нервно дергать руками, пока слезы медленно текут по щекам из красных опухших глаз.

— А вот и Маршалл собственной персоной! — с широкой улыбкой бодро восклицает Даррен, указав руками на Хелен.

Маркус ехидно смеется и гордо приподнимает голову, а Питер, Даниэль, Эдвард и Терренс широко распахивают глаза, тихонько охают и резко бледнеют от ужаса, вызванного тем, в каком состоянии находится Хелен.

— Х-хел-лен? — дрожащим голосом тихо произносит Питер, начав довольно тяжело дышать.

— Разрази меня гром… — качает головой Даниэль. — Это что… Реально она?

— Твою мать, что с ней стало? — прикрывает рот рукой Терренс, рассматривая лицо Хелен, когда камера оказывается довольно близко к нему. — Она вся бледная, измученная и исхудалая… А на опухшие глаза и смотреть страшно!

— Офигеть… — прикладывает руку к сердцу Эдвард. — Просто офигеть! Она еще и вся в синяках!

— Ну что, Хелен Маршалл, вот и настало твое время, — уверенно говорит Маркус. — Уже очень скоро от тебя останется лишь пепел.

Хелен начинает еще истошнее мычать, задыхаясь от нехватки воздуха, нервно ерзая на стуле и широко распахнутыми глазами смотря на всех своих обидчиков.

— Она говорит, что ждет не дождется этого момента, — переводит камеру на себя Элайджа. — Потому что ей уже осточертело общество крыс, клопов, тараканов и комаров.

— Ничего, девочка моя, скоро все закончится, — обещает Маркус. — Хотя поскольку ты все это время вела себя не очень хорошо и отказалась с нами дружить, то тебе придется еще немного помучиться перед смертью.

И снова Хелен жалобно стонет, желая что-то сказать, но не имея такой возможности из-за заткнутого тряпкой рта. Не дожидаясь особого приглашения, Питер пулей мчится к стоящему на столике ноутбуку, грубо отталкивает Маркуса и Боба в стороны и переводит взволнованный взгляд на экран.

— Хелен! — взволнованно произносит Питер. — Хелен, я здесь!

Хелен еще больше распахивает глаза, почувствовав огромное облегчение, когда она видит на экране Питера, по которому так все время скучала. Но к сожалению, не может ничего ему сказать и только лишь очень жалобно мычит со слезами на глазах.

— Эй, там, снимите тряпку со рта! — приказывает Маркус. — Пусть голубки обменяются парой слов.

Как только Дэвид опускает тряпку со рта Хелен, она с учащенным дыханием тут же начинает громко и отчаянно кричать:

— Питер! Питер, слава богу!

— Я здесь, девочка моя, — слегка дрожащим от волнения голосом говорит Питер. — Все будет хорошо!

— Забери меня отсюда! Я не хочу здесь оставаться! Мне страшно! Очень страшно!

— Не волнуйся, любимая, я тебя найду. Эти гады ничего с тобой не сделают.

— Пожалуйста, милый, спаси меня от этих людей! Они издеваются надо мной уже бог знает сколько! У меня уже больше нет сил!

— Обещаю, они больше и пальцем тебя не тронут.

— Не бросай меня, Пит, умоляю! — душераздирающе взмаливается Хелен и издает громкий всхлип. — Ты мне очень нужен! Я не справлюсь с этим без тебя! Я не могу!

— Все будет хорошо, Хелен, мы здесь! — обещает Даниэль после того как вместе с Эдвардом и Терренсом подходит к Питеру. — Мы тебя не бросим!

— Даниэль! — взволнованно произносит Хелен. — Терренс! Эдвард! Парни…

— Все будет хорошо, милая, — уверенно говорит Эдвард. — Где бы ты ни была, мы тебя найдем.

— Господи, парни… Что с вами произошло? Почему вы все в крови и синяках? Что эти люди с вами сделали?

— Пустяки, скоро все пройдет, — отнекивается Терренс. — Самое главное, что ты жива.

— Умоляю, вытащите меня отсюда. Я больше не выдержу всех этих пыток. Эти люди меня оскорбляют, бьют, насилуют… Они… Моя жизнь здесь похожа на ад. Я хочу из него выбраться!

— Держись, подруга, мы сейчас заберем тебя оттуда! — решительно обещает Даниэль. — Ты только не волнуйся.

— Я больше так не могу! — отчаянно всхлипывает Хелен. — Я хочу домой! К бабушке, к Сэмми… Хочу обнять девочек… Хочу обнять вас всех… Мне здесь очень плохо…

— Мы уже идем, любимая, — взволнованно отвечает Питер. — Только держись! Просто держись!

— И не делай глупостей! — предупреждает Терренс. — Оставайся спокойной, а иначе тебе будет хуже.

— Пожалуйста, парни, умоляю… — захлебывается слезами Хелен. — Вы все мне сейчас очень нужны! Как никогда раньше! Помогите мне, прошу вас… Пожалуйста… Пожалуйста… Я не хочу умирать! Не хочу! Я не могу так зак-м-м-м-м…

Хелен не успевает договорить, поскольку Даррен снова натягивает тряпку ей на рот, вынуждая и дальше истошно мычать.

— Так, куколка, все, хватит пока, — с хитрой улыбкой говорит Даррен.

— Чертовы козлы! — взрывается Даниэль. — Вы что, твою мать, сделали с девчонкой? От нее вон кожи, да кости остались! В таком состоянии ей только в больницу ложиться!

— Расслабьтесь, уроды, ей уже ничто не поможет, — с хитрой улыбкой уверяет Элайджа и свободной рукой зажимает Хелен челюсть, пока в ее глазах блестят капельки слез. — И вы не успейте ее спасти, потому что к этому моменту от нее уже ничего не останется.

— Я УБЬЮ ВАС, ТВАРИ! — приходит в бешенство Питер. — ТОЛЬКО ТРОНЬТЕ ЕЕ ПАЛЬЦЕМ ЕЩЕ РАЗ – Я ВАМ, ТВОЮ МАТЬ, КОСТИ ВСЕ ПЕРЕЛОМАЮ!

— О да, и как ты сделаешь это через экран компьютера? — издевательски смеется Дэвид.

— Да, Роуз, угомонись там уже, — советует Даррен и крепко вцепляется в волосы Хелен, резко откинув ее голову назад. — Ты не сможешь сделать все, чтобы запомниться ей супергероем.

— Немедленно отпустите Хелен, отродья вы собачьи! — грубо требует Эдвард. — Она ни в чем не виновата перед вами и этим старым отморозком, у которого в семье одни больные уроды.

— Начав встречаться с Роузом, Маршалл совершила огромную ошибку, которая будет стоить ей жизни, — заявляет Элайджа. — Если бы она не была его девушкой, то господин Лонгботтом даже пальцем ее не тронул бы.

— Питер не имеет никакого отношения к смерти жены этого козла! — восклицает Терренс. — Она умерла по другим причинам! Это не его вина!

— Господин хочет, чтобы твой дружок почувствовал все то же самое, что испытывал он сам, когда ему сообщили о смерти госпожи Лонгботтом, — говорит Даррен. — Что испытывает до сих пор, когда приходит к жене на кладбище с цветами и разговаривает с ее могилой.

— Я уже предупреждал ваших дружков, а теперь скажу и вам, твари, — сквозь зуды цедит Питер, сжав руки в кулаки. — Если что-нибудь случится с моими друзьями или моей девушкой, я, твою мать, никого не стану щадить. Смету все и всех на своем пути. ВЫ ВСЕ ДОРОГО ЗА ЭТО ЗАПЛАТИТЕ! ПОНЯЛИ, ТВАРИ?

— Слышь, урод, иди памперс поменяй, — рявкает Дэвид. — А то уже, наверное, все обоссал от страха. Даже если ты притащил с собой этих трех отморозков, так усердно вылизывающие тебе задницу.

— НЕ ЗЛИТЕ МЕНЯ, КОЗЛЫ! — с широко распахнутыми глазами бьет руками по столу Питер. — ВЫ, ТВОЮ МАТЬ, ОТВЕТИТЕ МНЕ НЕ ТОЛЬКО ЗА ЭТО, НО И ЗА ТО, ЧТО СМЕЛИ НЕ ПРОСТО СМОТРЕТЬ НА ХЕЛЕН, НО ЕЩЕ И ТРАХАТЬ ЕЕ!

— Мы ведь уже говорили, что девчонка не верна тебе, — невинно улыбается Дэвид и массирует одной рукой грудь Хелен, пока она с широко распахнутыми глазами истошно кричит и ерзает на стуле. — Ну а раз она так легко раздвинула перед нами ноги, то девчонка явно никогда не была тебе верна.

— Вы ее, твою мать, ВЫРУБИЛИ! — вскрикивает Даниэль. — И она на это НЕ СОГЛАШАЛАСЬ!

— Мистер Лонгботтом подарил нам эту девчонку, — пожимает плечами Даррен, силой раздвигает ноги Хелен и наглаживает внутреннюю часть бедер, пока она отчаянно сопротивляется, а Элайджа снимает все происходящее на камеру. — Он сказал нам, что мы можем делать с ней все что захотим. И всю эту неделю мы с огромным удовольствием пользовались моментом по полной.

— Была бы моя воля, я бы подвешивал всех отморозков, которые насилуют девчонок, над смертельной кислотой, — грубо заявляет Эдвард. — А еще бы как следует поджаривал их гребаные дудки.

— М-м-м, а как бы ты поджаривал? — ехидно усмехается Даррен. — Как-то так?

С этими словами Даррен берет со столика электрошокер, прикладывает его к лопаткам Хелен и нажимает кнопку, чтобы пропустить электрический разряд. Девушка тут же начинает биться в конвульсиях и душераздирающе мычать, вертясь на стуле как уж на сковородке. Ну а спустя пару секунд, когда эта пытка заканчивается, ее тело резко обмякает, а она сама жалобно стонет с чувством учащенного сердцебиения.

— А ну оставили ее в покое! — рявкает Питер, крепко сжав пальцами крышку ноутбука. — НЕ СМЕЙТЕ ДАЖЕ ПАЛЬЦЕМ ЕЕ ТРОГАТЬ!

— Ага, и что ты нам сделаешь, ошибка природы? — ехидно ухмыляется Дэвид и залупляет Хелен крепкую пощечину, из-за которой она истошно вскрикивает. — Что?

— Я ВАС, ГАДЫ, НА ЧАСТИ РАЗОРВУ! СЛЫШИТЕ?!

— Да ты что? На части разорвешь!

Дэвид кулаком врезает в грудную клетку Хелен, лишая ее возможности нормально дышать.

— А ну немедленно это прекратили! — приходит в бешенство Терренс. — ОСТАВЬТЕ ЕЕ В ПОКОЕ!

— И кто же нас остановит? — наигранно удивляется Даррен, достает из кармана своей куртки складной ножик, раскрывает его и проводит лезвием по предплечью Хелен, оставляя на нем неглубокий кровоточащий порез, пока она душераздирающе вскрикивает от боли. — Кто?

— Господин же обещал, что смерть девчонки не будет легкой и быстрой, — напоминает Дэвид, прикладывает забранный у Даррена электрошокер, приставляет его к изгибу шеи Хелен и пропускает через ее тело короткий электрический удар. — Ей придется еще помучаться. Как следует помучаться.

— М-м-м-м-м… — обессилено стонет Хелен, пустым взглядом смотря на своих обидчиков и ерзая на стуле из-за невыносимой мышечной боли.

— Да вы там, твою мать, совсем офигели что ли? — хлопает руками по столу Эдвард. — ХВАТИТ ИЗДЕВАТЬСЯ НАД НЕЙ!

— Вот именно, она уже и так полуживая там сидит! — возмущается Даниэль.

— Ну да, Маршалл оказалась куда слабее вас троих, — спокойно подмечает Маркус. — Вас ни фига ничего не берет, а девчонка уже мало что соображает.

— Да мы бы тоже рехнулись, если бы нас каждый день вот так пытали! — грубо отвечает Питер. — Били, топили, насиловали, душили… Током били! Огнем жгли! Не мудрено, что она там полуживая! НЕ МУДРЕНО!

— Когда она была еще полна сил, с ней было немало возни, — подмечает Элайджа и передает телефон Даррену, чтобы тот продолжил все снимать. — Но стоило девчонке посидеть без еды и воды несколько дней, получить пару тумаков и большую часть времени провести в отрубе, как она перестала делать глупости. Ну а на ее вечное нытье о том, что ей плохо, и она хочет домой к бабке и псине, мы уже давно перестали реагировать.

С этими словами Элайджа берет протянутую ему Дэвидом веревку, закидывает ее вокруг шеи Хелен и начинает сильно затягивать, лишая девушку всякой возможности дышать.

— Эй, а ну сейчас же отпустите ее! — требует Питер. — ОТПУСТИТЕ, Я СКАЗАЛ!

— Эх, как хорошо, что нас никто не может остановить! — с наслаждением произносит Дэвид, опускается на корточки и со всех сторон наглаживает ноги Хелен, которыми она отчаянно дрыгает. — Эти уроды далеко, а девчонка может только мычать.

— Продолжайте в том же духе, ребята, — уверенно кивает Маркус. — Пытайте девчонку. Пусть Тео полюбуется на свою ненаглядную в последний раз. Пусть мой сын настрадается до того, чтобы самому захотеть сдохнуть.

— Я убью вас, гады, УБЬЮ! — с учащенным дыханием вскрикивает Питер. — УБЬЮ! ВЫ ВСЕ БУДЕТЕ ЛЕЖАТЬ В ЗЕМЛЕ! НИКОГО ЩАДИТЬ НЕ СОБИРАЮСЬ!

— Да у вас здесь какой-то клуб нездоровых козлов! — грубо бросает Даниэль. — Один больнее другого!

— Чего мы можем ожидать от человека, чья мать была психически нестабильна, братец страдал от шизофрении, а папаша лупил своего сыночка по причине и без? — скрещивает руки на груди Терренс. — Не мудрено, что мы в итоге получили кровожадную суку. Козла, который не просто продал своего сына за бешеные деньги, но еще и пытается его убить.

— Козел, который ни за что об этом не пожалеет, — добавляет Эдвард.

— Только вы там не очень затягивайте, парни, — просит Маркус. — Я прекрасно понимаю, что вы кайфуйте от процесса, но помните, что мне хочется покончить со своим сыном, его девчонкой и его дружками побыстрее.

— Только дайте нам приказ, сэр! — восклицает Элайджа, продолжая крепко затягивать веревку на шее Хелен, которая от нехватки воздуха начинает испытывать головокружение. — Мы ждем лишь вашего одобрения.

— Не смейте ее трогать, НЕ СМЕЙТЕ, УРОДЫ! — вскрикивает Питер. — Я УБЬЮ ВАС, ЕСЛИ ВЫ ПОПАДЕТЕСЬ МНЕ НА ПУТИ! УБЬЮ! КЛЯНУСЬ!

— Ничего не знаем, ничего не слышим, — невинно улыбается Даррен.

— Давай, Элайджа, затяни посильнее, — бодро настаивает Дэвид и оставляет порез на другом предплечье Хелен, с каждой секундой все больше понимающая, что все перед глазами начинает расплываться. — Еще сильнее…

Элайджа следует наставлению Дэвида и продолжает вынуждать Хелен страдать от нехватки воздуха. Она все еще нервно ерзает на стуле и издает какие-то негромкие звуки, а в какой-то момент медленно закатывает глаза, до дрожи в коленях боясь снова потерять сознание из-за того, что эти люди могут воспользоваться моментом и сделать что-то ужасное.

— Твою мать, она там вся уже синяя сидит, — широко распахнув глаза, прикрывает рот рукой Даниэль.

— А мы ничем не можем ей помочь, — раздосадовано выдыхает Питер и обеими руками вцепляется в свои волосы. — НИЧЕМ НЕ МОЖЕМ ПОМОЧЬ!

Еще несколько секунд – и тело Хелен резко обмякает на стуле, а она сама безвольно закрывает глаза, пока ее голова опускается ей на грудь. Правда даже после этого Элайджа еще несколько секунд продолжает держать веревку крепко затянутой до того, как убирает ее, бросив короткий взгляд на характерный след на шее.

— Ну вот, а тряпку можно спокойно снять, — уверенно говорит Элайджа и убирает со рта Хелен тряпку, заметив, что ее губы приобрели синеватый оттенок. — Все равно в отрубе и не будет пищать.

— Прекратите ее мучить, — низким, грубым голосом требует Питер, довольно тяжело дыша. — Хватит… Если вам нужна жертва – выберите меня. Со мной делайте что хотите.

— Ты не переживай, мальчик мой, до тебя очередь обязательно дойдет, — уверяет Маркус. — Вот только разберемся со всеми твоими близкими у тебя на глазах, а потом я и с тобой разберусь.

— Не смейте… Не смейте их трогать! НЕ СМЕЙТЕ!

— Ты уже давно проиграл нам, Роуз, — бодро говорит Даррен после того, как отдает Элайдже телефон. — Тебе остается только с этим смириться.

— НИКОГДА! Я НИКОГДА С ЭТИМ НЕ СМИРЮСЬ!

В какой-то момент Питер, Терренс, Эдвард и Даниэль замечают Даррена и Дэвида, притащившие с собой две огромные канистры, содержимое которого они с хладнокровными лицами разливают в каждом углу, на каждый предмет, что видят перед собой.

— Смотрите, эти гады разливают керосин! — широко распахивает глаза Даниэль. — Они сейчас подожгут там все к чертовой матери!

— Слышьте, уроды, себя облейте этой фигней и подожгитесь на фиг! — рявкает Питер. — А иначе Я СДЕЛАЮ ЭТО САМ!

— Твое время пришло, Хелен Маршалл, — ехидно улыбается Дэвид после того, как выливает все содержимое канистры. — Сейчас ты умрешь. И уже не сможешь никуда деться. Твои защитнички далеко.

— Смотри на то, как будет помирать твоя любимая, Роуз, — хитро улыбается Даррен. — И вы, уроды, тоже полюбуйтесь на свою подружку в последний раз.

— Я, твою мать, закопаю вас всех заживо! — взрывается Питер. — ВЫ ВСЕ БУДЕТЕ ПОДЫХАТЬ У МЕНЯ ПОД ЗЕМЛЕЙ! БЕЗ ВОЗДУХА! БЕЗ ЕДЫ! БЕЗ ВОДЫ!

— Гребаные козлы! — вскрикивает Эдвард. — Чтоб вам на башку самолет, твою мать, свалился! ГОРИТЕ ВЫ ВСЕ В АДУ!

— Вы ответите за то, что посмели пальцем тронуть нашу подругу! — решительно заявляет Даниэль.

— М-м-м, смотрите-ка, как нервничают наши ребятки… — наигранно удивляется Даррен. — Понимают прекрасно, что ничего не смогут сделать, и вынуждены беспомощно смотреть за тем, как их подружка помирает.

— Только попадитесь мне на глаза, твари, — сквозь зубы цедит Питер. — Только попробуйте встать у меня на пути. Клянусь, я с вас кожу сдеру. ВЫ БУДЕТЕ У МЕНЯ ОРАТЬ И СТОНАТЬ ОТ БОЛИ! ЗВАТЬ СВОИХ ПАПОЧЕК, КОТОРЫЕ ТАК УСЕРДНО УБЛАЖАЛИ КОЗЛА ПО ИМЕНИ МАРКУС!

— Попрощайся с этой компашкой, красотка, — говорит Дэвид. — Потому что мы сейчас бросим здесь зажженную спичку, а пламя очень быстро распространится по всему дому и сметет все на своем пути. Включая тебя.

— Прощай, кнопка, — с легкой улыбкой машет рукой Даррен. — Всю жизнь будем помнить все развлекухи с тобой.

— А это наше пламенное прощание, — с гордо поднятой головой говорит Дэвид после того, как вместе с Дарреном подходит к выходу из комнаты.

Дэвид достает из кармана куртки коробок спичек, открывает его, берет одну штучку, поджигает ее и под оглушительные крики Питера спокойно бросает на пол. Из-за чего пол мгновенно охватывают ярко-красные языки пламени.

— Ну а это подарочек от меня, от ребят и Маркуса Лонгботтома! — восклицает Даррен, достает еще пару спичек из того же самого коробка и поджигает их. — Ото всех, кому ты однажды насолила.

[1]fr. Привет

Глава 34

Даррен без колебаний бросает зажженные спички в разные стороны комнаты. Из-за чего происходит мгновенное возгорание сделанных из досок стен и пола, а пламя постепенно охватывает все большую площадь благодаря разлитому во всех местах керосину.

— Aurevoir, petite fille[1]! — с невинной улыбкой машет рукой Дэвид. — У тебя всего несколько минут.

— Пока-пока! — ехидно посмеиваясь, прощается Даррен. — С тобой покончено, а следующие в нашем списке – вот эти четыре отморозка.

Даррен и Дэвид спокойно покидают комнату и блокируют дверь тяжелыми предметами.

— Твою мать, вот дерьмо! — ругается Терренс, хлопнув рукой по столу. — Черт, черт, черт!

— Этого не может быть! — восклицает Питер, довольно тяжело дыша и широко распахнутыми глазами смотря на своих друзей. — Это не может происходить на самом деле! Я В ЭТО НЕ ВЕРЮ! ХЕЛЕН НЕ МОЖЕТ ПОГИБНУТЬ!

Питер на секунду вцепляется в свои волосы, задыхаясь от острой нехватки воздуха.

— Чего вы стоите? — вскрикивает Питер. — Сделайте что-нибудь! СДЕЛАЙТЕ ЧТО-НИБУДЬ! НЕ СТОЙТЕ СТОЛБОМ!

После того как Эдвард, Даниэль и Терренс напряженно переглядываются между собой Питер крепко хватает последнего за плечи и трясет его, полным отчаяния и мольбы взглядом смотря ему в глаза.

— СПАСИТЕ ЕЕ! Я НЕ МОГУ ЕЕ ПОТЕРЯТЬ!

Теперь Питер трясет уже Даниэля, пока Терренс сначала с грустью во взгляде переглядывается с Эдвардом, а затем крепко приобнимает своего нервно сглотнувшего брата за плечи.

— НЕ ГОВОРИТЕ МНЕ, ЧТО ОНА МЕРТВА! — продолжает драть глотку Питер. — НЕ ГОВОРИТЕ, ЧТО УЖЕ НИЧЕГО НЕЛЬЗЯ СДЕЛАТЬ!

Решив, что в этой ситуации слова вряд ли могут что-то изменить, Даниэль молча склоняет голову, вжав ее в плечи, и переводит грустный взгляд на сцепленные перед ним руки.

— ПОЧЕМУ ВЫ МОЛЧИТЕ? — с мокрыми от поступающих слез глазами взрывается Питер. — СКАЖИТЕ ЧТО-НИБУДЬ! СДЕЛАЙТЕ ЧТО-НИБУДЬ! НЕ СТОЙТЕ, ТВОЮ МАТЬ, СТОЛБОМ! ХЕЛЕН ВОТ-ВОТ ПОГИБНЕТ, А Я НЕ МОГУ ЭТОГО ДОПУСТИТЬ! НЕ МОГУ! НЕ МОГУ!

— Твои дружки просто наконец-то поняли, что уже ничего не смогут сделать, — с гордо поднятой головой спокойно отвечает Маркус, сделав пару шагов вперед. — Что девчонка обречена, а у нее остались считанные минуты.

— Гнида… Мерзкий таракан…

Питер резко срывается с места и направляется к Маркусу, крепко сжав руки в кулаки с учащенным дыханием.

— Немедленно все это прекрати! Слышишь меня! — Питер хватает Маркуса за шиворот и сильно его трясет. — СЕЙЧАС ЖЕ ПОЛОЖИ ЭТОМУ КОНЕЦ! НЕ ДАЙ ЕЙ УМЕРЕТЬ!

— Не волнуйся, сынок, я обязательно положу этому конец, — обещает Маркус. — Точнее, уже положил. Так что можешь попрощаться со своей любимой.

— НЕТ! НЕ ДАЙ ЕЙ УМЕРЕТЬ! НЕ СМЕЙ! ХЕЛЕН НЕ МОЖЕТ УМЕРЕТЬ! НЕ МОЖЕТ!

— Не вопи, Роуз, голова уже болит от твоих оров, — морщится Рональд, помассировав пальцами висок. — Да и соседей господина сейчас напугаешь.

— Если моя девушка сейчас умрет, я устрою вам такое, что, ТВОЮ МАТЬ, ВЕСЬ ГОРОД БУДЕТ ЗНАТЬ О ПОСТУПКЕ ЭТОГО СТАРОГО ОТМОРОЗКА! Я НЕ БУДУ МОЛЧАТЬ, ЕСЛИ С ХЕЛЕН ЧТО-ТО СЛУЧИТСЯ!

— Уже случилось, Теодор, уже случилось, — невинно улыбается Лютер.

— Немедленно освободите девчонку, отморозки! — решительно требует Даниэль, резким шагом подойдя к Маркусу. — Она ни в чем не виновата и не заслужила всего, что вы с ней сделали.

— Надеюсь, у вас было достаточно времени, чтобы сказать ей пару слов и услышать их от нее, — выражает надежду Маркус. — А теперь, когда мисс Маршалл некуда деваться, нам остается немножко подождать. Подождать, когда огонь поглотит ее целиком и полностью и не оставит ни единого шанса.

— На ее месте должны быть вы! — заявляет Эдвард. — Вы и все эти козлы! Девчонка умирает незаслуженно. Она не сделала ничего, чтобы заслужить подобный конец.

— Вы намного хуже всех тех, с кем мы имели дело раньше! — восклицает Терренс. — Больные твари, для которых даже тюрьма была бы мягким наказанием!

— Вы следующие, уроды, — решительно отвечает Маркус. — С девчонкой покончено, а теперь пришло время взяться за дружков моего сыночка, который вдоволь настрадается перед тем, как я кокну его лично.

— Ну уж нет, сволочь, парней я так просто на растерзание не отдам, — сквозь зубы цедит Питер. — Ты не дал мне спасти Хелен, но к Даниэлю, Эдварду и Терренсу я тебя и на пушечный выстрел не подпущу. Не смей даже пальцем их трогать. Я убью тебя, если с головы одного из них упадет хоть ОДИН ГРЕБАНЫЙ ВОЛОС. Я, КОЗЛИНА, БУДУ В ЭТОМ СЛУЧАЕ ОФИГЕТЬ КАК ЗОЛ!

— Кстати, ничего страшного, что мы потеряли связь с телефоном Элайджи, — с хитрой улыбкой говорит Боб, что-то проверяя в своем смартфоне. — С его помощью мы видели то, что происходит внутри, а теперь, благодаря Даррену и Дэвиду у вас есть шанс посмотреть прямое включение с того, что происходит снаружи.

С этими словами Боб разворачивает смартфон экраном к Питеру и Даниэлю, а также подошедшим к ним Эдварду и Терренсу. Перед их глазами предстает небольшой деревянный домик, охваченный бесконтрольным огнем и дымом, что поднимается все выше и выше к серому небу. Пламя стремительно распространяется и в тех местах, что до этого не были под угрозой уничтожения, а в какой-то момент даже происходит пара взрывов.

— Вот дерьмо… — ругается Терренс, прикрыв рот рукой.

— Видите, пламя охватило уже почти весь дом, — спокойно говорит Маркус. — Так что даже если девчонке и удастся сбежать из одной ловушки, так она окажется в другой.

— Да и у нее не будет слишком много времени прыгать там как коза, — добавляет Лютер, скрестив руки на груди. — Сейчас надышится угарным газом и вырубится.

— Ну а там огонь сделает свое дело, — расставляет руки в бока Рональд. — Сначала сдерет с нее кожу, а затем прожжет кости.

— Ага, а потом пусть копы ищут ее останки среди всего этого пепла, — ехидно усмехается Боб. — Хотя о чем это я… Разумеется, они ничего не найдут. Ведь от девчонки ничего не останется. Даже праха.

— Отличная работа, мужики! — одобрительно кивает Маркус. — Я очень вам доволен. Вы сделали все как я просил.

— Наслаждайтесь зрелищем, господин! Наслаждайтесь тем, как девчонка вашего сына подыхает без единого шанса на спасение.

— Да-а-а-а… Я так долго об этом мечтал…

Пока Маркус наблюдает за горящим домом со злостным блеском в широко распахнутых глазах и широкой улыбкой на лице, Питер же буквально зеленеет от переполняемого им гнева и начинает очень часто и тяжело дышать, до боли напрягая каждую мышцу своего тела и так крепко вцепившись ногтями в ладони, что на них после этого остаются ярко-красные следы. Эдвард, Терренс и Даниэль в этот момент с ужасом во взгляде переглядываются между собой, чувствуя себя паршиво из-за того, что они уже ничего не могут сделать и вынуждены просто смотреть за тем, как погибает их близкая подруга.

В какой-то момент у Питера кончается терпение, и он резко отворачивается, чтобы не смотреть на то, от чего испытывает боль в сердце. Однако Маркус тут же подлетает к нему, хватает за шиворот и резко поворачивает голову в сторону камеры со словами:

— Нет, мальчик мой, смотри до конца! Смотри, говорю! — Маркус крепко сжимает Питеру челюсть и прилагает еще больше усилий, чтобы заставить его смотреть на горящий дом. — И глаза, твою мать, не закрывай! Ты, тварь, должен смотреть! ОТ И ДО!

— Хватит, пожалуйста… — отчаянно взмаливается Питер.

— Не отворачивайся! СМОТРИ! СМОТРИ, Я СКАЗАЛ!

— Я не позволю тебе загубить еще больше жизней! — вскрикивает Питер. — НЕ ПОЗВОЛЮ! ТЕБЕ КОНЕЦ, КОЗЕЛ!

— Кстати, а мы говорили вам, что приготовили еще один маленький сюрприз, который уж точно не оставит девчонке шансов выжить? — загадочно улыбается Дэвид.

— О да… — с наслаждением произносит Даррен и демонстрирует на камеру небольшое черное устройство с кнопкой посередине. — Самодельная бомба. Очень мощная. Сработает моментально. Одно нажатие на эту кнопочку – и этот дом взлетит на воздух вместе с этой красоткой.

— НЕ СМЕЙТЕ! — дерет глотку Питер, пока его под руку крепко удерживают Рональд и Боб. — НЕ СМЕЙТЕ! Я ВАС УНИЧТОЖУ! УНИЧТОЖУ, ГАДЫ! УНИЧТОЖУ!

— Сожалеем, Теодор Лонгботтом, но уже слишком поздно, — невинно улыбается Дэвид. — Судьба девчонки предрешена.

— НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ! — вскрикивает Питер, когда Даррен только подносит палец к кнопке.

Маркус с ехидной улыбкой приподнимает голову и самодовольно переглядывается с Лютером, Рональдом и Бобом. Ну а Даррен совершенно спокойно нажимает на кнопку на своем устройстве в тот момент, когда ко всем быстрым шагом подходят Даниэль, Терренс и Эдвард.

— Не-е-е-е-ет! — в один голос вскрикивают Эдвард, Терренс и Даниэль.

Меньше, чем через секунду все могут видеть, как в целиком и полностью охваченном адским пламенем доме раздается мощнейший взрыв, после которого на воздух взлетают доски, куски бетона и камни, а огненная волна охватывает огромную часть территории, с которой Дэвид и Даррен едва успевают сбежать, чтобы не попасть под раздачу.

— ХЕЛЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕЕН! — не жалея голосовых связок, во все горло вскрикивает Питер.

Широко распахнутые глаза резко побледневшего Питера мгновенно наполняются ужасом, смешанного со страхом и отчаянием. Все мышцы напряжены до предела, а горло будто бы крепко сдавливают невидимые руки, не давая мужчине нормально дышать. Бешеный стук сердца отдается в виски болезненным эхом, а в голову резко ступает сильное головокружение, пока он открытым ртом судорожно заглатывает воздух, не имея возможности двигаться, поскольку его словно парализовало.

Стоящие рядом Даниэль, Эдвард и Терренс также пребывают в глубоком шоке после произошедшего, буквально перестав дышать, когда они уставляют широко распахнутые глаза на экран смартфона. Первый в неверии качает головой, второй плотно зажимает рот обеими руками, а третий крепко вцепляется в волосы. Они видят, как в полыхающем огнем трехэтажном доме происходит еще несколько взрывов, после которых вся конструкция обрушается за считанные секунды и продолжает догорать. После такого у них не остается никаких сомнений – Хелен мертва, а они так и не смогли ее спасти.

— Нет… — едва шевеля губами, севшим, дрожащим голосом произносит Даниэль. — Н-нет, этого не может быть… Нет… Нет…

— Твою мать… — пятится назад Эдвард и прикладывает руку к горлу с чувством учащенного сердцебиения и нехватки воздуха. — Хелен…

— Она не мертва… — решительно качает головой Терренс и крепко хватается за живот, в котором внезапно чувствует острую боль. — Нет… Хелен жива…

Эдвард, Даниэль и Терренс резко вздрагивает, когда Маркус начинает злостно и истерически смеяться, даже не думая скрывать свою радость по поводу гибели Хелен, которая, как он нисколько не сомневался, была неизбежна.

— ДА-А-А-А-А-А-А! — во весь голос радостно вопит Маркус. — ОНА МЕРТВА! ХЕЛЕН МАРШАЛЛ МЕРТВА! МЕРТВА!

А пока Боб, Рональд и Лютер хитро улыбаются, радуясь, что все идет по плану Маркуса, и с гордо поднятыми головами переглядываются между собой, Питер продолжает неотрывно смотреть в одну точку широко распахнутыми глазами, что увлажняются из-за слез, лишь немного попятившись назад. Окружающие его звуки теперь звучат для него словно сквозь глухую стену, а напряжение во всем теле настолько сильно, что даже просто пошевелить дрожащими пальцами для него становится непосильной задачей. В какой-то момент ватные ноги просто перестают удерживать вес парня, который в итоге обессилено падает на колени, пока слезы медленно текут по его бледным щекам, а он обеими руками опирается о пол.

Терренс, Даниэль и Эдвард поначалу стоят на своих местах словно окаменевшие, категорически отказываясь верить в случившееся и думая, что они находятся в каком-то ночном кошмаре, который никак не может закончиться. Но потом Перкинс первым находит в себе силы сделать шаг, на ватных ногах доходит до сидящего на коленях Питера и кладет руку ему на плечо. На что тот, однако, никак не реагирует. Как не реагирует и тогда, когда то же самое делает и МакКлайф-старший. Точнее, Роуз реагирует – он начинает душераздирающе кричать, не беспокоясь о том, что может сорвать голос, и не чувствуя боли, пока его ногти глубоко вонзаются в ладони, начавшие из-за этого кровоточить.

Не понимая, как себя вести в такой ситуации, друзья Питера вопросительно переглядываются между собой. Хотя они точно знают, что сейчас какие бы то ни были слова не смогут помочь им облегчить состояние глубоко потрясенного парня, смотрящий пустым взглядом в одну точку, не скрывающих слез отчаяния и боли и время от времени истошно кричащий. И знают, что теперь, когда Хелен мертва, над ними нависла угроза потерять друга, который совершенно точно не сможет пережить смерть той, что с небывалым трудом однажды вытащила его из глубокой ямы.

Ехидно посмеиваясь, Маркус подходит к рыдающему Питеру, что смотрит на него снизу вверх своими красными глазами, выглядя при этом как маленький беззащитный ребенок перед нехорошим взрослым.

— Вот таким я и мечтал тебя увидеть, когда с девчонкой будет покончено. — Маркус приподнимает лицо Питера за подбородок. — Я был уверен, что ты будешь вот так валяться у меня в ногах и страдать. Страдать так же, как страдал я, когда мне сообщили о смерти моей любимой Джулии.

Маркус крепко сдавливает Питеру горло, а Рональд, Боб и Лютер тут же пресекают попытки Эдварда, Терренса и Даниэля ему помочь, силой оттащив их назад и начав крепко удерживать.

— Со мной было все то же самое, когда это произошло. Я также валялся у врача в ногах и рыдал. Рыдал как слабая, твою мать, девчонка. Я был в бешенстве. Я был готов РАЗНЕСТИ ту больницу к чертовой матери. Мечтал прорваться в то место, где за тобой присматривали медсестры, и УБИТЬ. Я ненавидел своего собственного ребенка, потому что он убил мою жену. ОН ИСПОРТИЛ МНЕ ВСЮ ЖИЗНЬ!

Однако Питер никак не реагирует ни слова Маркуса, ни на то, что тот со всей силы его душит, поскольку и без того задыхается от нехватки воздуха, а ничего, кроме биения собственного сердца и всхлипов, он не слышит.

— ТЫ, ТВАРЬ, ДОВОЛЕН? — взрывается Маркус, грубо хватает Питера за волосы и больно их оттягивает. — ДОВОЛЕН ТЕМ, ЧТО ИСПОРТИЛ МНЕ ЖИЗНЬ? ТЕМ, ЧТО ЗАБРАЛ У МЕНЯ САМОЕ ЦЕННОЕ! ДОВОЛЕН, ТВОЮ МАТЬ?

Маркус со всей силы бьет Питера по лицу, пока тот продолжает как маленькое дитя заливаться слезами, продолжая яростно отрицать гибель Хелен даже после того, как увидел ее собственными глазами. Даже если дом с запертой в нем девушкой загорелся и взорвался прямо у него на глазах.

— Вот теперь ты почувствуешь все то же самое! Поставишь СЕБЯ на мое место! Поймешь, что происходило со мной, когда ты, тварь, УБИЛ мою жену! Убил ЛЮБОВЬ ВСЕЙ МОЕЙ ЖИЗНИ! — Маркус снова бьет Питера по лицу уже с другой стороны. — И НЕ СМЕЙ ГОВОРИТЬ, ЧТО ТЕБЕ ЖАЛЬ! ТЕБЕ НИ ФИГА НЕ ЖАЛЬ! КАК И МНЕ НЕ ЖАЛЬ ТЕБЯ СЕЙЧАС, ПОКА ТЫ РЕВЕШЬ ИЗ-ЗА ГИБЕЛИ ЭТОЙ ДЕВЧОНКИ!

Маркус сваливает Питера на пол с помощью крепкого удара в челюсть и некоторое время ожесточенно избивает его руками и ногами, пока тот, однако, никак на это не реагирует.

— УБИЙЦА! УБИЙЦА! ПАДЛА! ГРЕБАНАЯ КОЗЛИНА! НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! НЕНАВИЖУ! — Маркус ногой врезает Питеру по носу, из которого вскоре начинает вытекать тонкая струйка крови. — Сколько я ждал этого момента! Как мечтал вот так тебя отмутузить и отомстить за всю свою боль! Боль, которую я хранил в себе больше ДВАДЦАТИ ЛЕТ! КОТОРАЯ ПОЖИРАЛА МЕНЯ ИЗНУТРИ! Я НИКОГДА ТЕБЕ ЭТОГО НЕ ПРОЩУ, СЛЫШИШЬ! НИКОГДА! ДАЖЕ КОГДА СДОХНЕШЬ! СМЕРТЬ ТВОЕЙ МАТЕРИ ВСЕГДА НА ТВОЕЙ СОВЕСТИ!

Никак себя не сдерживая, Маркус продолжает во весь голос кричать и безжалостно дубасить Питера руками и ногами. После таких действий у парня по всему телу появляются яркие синяки и кровоподтеки, но тот буквально перестал чувствовать какую-либо боль. И сейчас он дрожит, плачет и иногда вскрикивает вовсе не из-за нее. Все мысли сейчас только о том, что он потерял свою любимую девушку и всякий смысл и дальше существовать на этом свете, который теперь стал для него совсем не мил. Даже если в нем все еще есть его близкие друзья.

Устав наблюдать за тем, как Маркус безнаказанно избивает Питера до полусмерти, Даниэль с раздраженным рыком локтем бьет удерживающего его под руки Рональда по носу, кулаком резко врезает по челюсти и в пах и валит на пол ударом в солнечное сплетение. После чего он пулей подбегает к Маркусу, со спины зажимает его шею в локте, силой оттаскивает подальше от лежащего на полу Роуза и вступает в рукопашную схватку с не на шутку озверевшим мужчиной.

Терренс и Эдвард также не остаются в стороне и спешат на помощь своим друзьям. Первый бьет Лютера в солнечное сплетение локтем, а ногой по коленной чашечке и оглушает мощным ударом по голове с помощью металлического лома. А второй достаточно больно вцепляется в руку Боба зубами, когда тот применяет к нему удушающий прием, выворачивает ее так, что не может сдержать громкого крика и после нехитрых манипуляций легко перекидывает противника через плечо и укладывает на пол. После чего старший из братьев МакКлайф присоединяется к борьбе Перкинса с Лонгботтомом, а младший подбегает к Питеру, опускается перед ним на колени и пытается расспросить о самочувствии, положив руку ему на плечо. Правда тот никак на это не реагирует и продолжает истекать кровью и безутешно рыдать из-за гибели любимого человека.

— Теперь вы можете делать с ними что хотите, парни, — с гордо поднятой головой говорит Маркус. — Используйте все приемы, что есть в вашем арсенале. Бокс, карате, дзюдо, тхэквондо… Я хочу, чтобы вы устроили мне еще одно зрелищное шоу, в котором эти три отморозка сдохнут без шанса выжить.

— Я обрушу на них всю свою мощь, — решительно заявляет Лютер, сжав руки в кулаки и приняв боевую позицию.

— Я использую весь свой опыт, полученный в уличных боях, — добавляет Рональд.

— Рассчитывайте на меня, мужики! — восклицает Боб.

— Тогда вперед! — восклицает Маркус и толкает Лютера и Боба вперед. — Не фиг терять время на разговоры! ШЕВЕЛИТЕСЬ, УРОДЫ!

Маркус так грубо толкает Рональда вперед, что тот налетает на Эдварда, который мгновенно отскакивает назад и встает в боевую позицию. После чего парень вступает в рукопашную схватку с противником, действуя очень решительно и четко, уворачиваясь от любых ударов и нанося их в ответ. Лютер же не упускает возможности продемонстрировать свои блестящие навыки в карате, но Терренс также отлично держится и отвечает сопернику мощными атаками в прыжке, стоя, на коленях и лежа. Да и Даниэль не пасует перед напором Боба, от которого яростно защищается не только руками и ногами, но и тяжелыми предметами, что попадаются ему под руку.

— Давайте, уроды, хватайте их! — рявкает Маркус. — Что в этом трудного? Пара ударов по паху, скрутить руки, повалить на пол и трахнуть посильнее по башке, чтоб вырубились!

— Не переживайте, господин, все под контролем, — уверяет Лютер, пытается нанести удар ногой в прыжке в развороте по лицу Терренса, опустившийся на корточки и подставивший ему под ноги лом, с грохотом падает на пол и энергично потирает копчик. — Э-э-э… Почти…

— Ничего, чем больше они будут прыгать как козочки, тем быстрее сдохнут, — заявляет Рональд, заваливается на пол после удара Эдварда в челюсть и руками прикрывает голову и лицо, по которым тот безжалостно бьет кулаками, усевшись на него сверху. — Ар-р-р, вот тварь…

— Не сдаемся, парни, не сдаемся, мы обязаны выиграть! — подбадривает Боб, хватает с одной из полок стеклянную пепельницу и швыряет ее в Даниэля, тут же отпрыгивающий в сторону, со всей силы бьющий его металлической цепью по хребту, схвативший вскрикнувшего противника за волосы и сбивающий с ног ударом лбом об бетонную стену. — Ох, твою мать…

А пока Маркус злится из-за того, что преимущество находится на стороне Эдварда, Терренса и Даниэля, которые на удивление легко противостоят Рональду, Лютеру и Бобу, гнев берет над Питером верх. Невидимая сила, что-то шепчущая ему на ухо, все больше затуманивает его разум. В какой-то момент он медленно выпрямляется, с каменным выражением лица резким движением руки вытирает слезы с лица и на несколько секунд задерживает взгляд в стороне, как будто кого-то внимательно слушает или на что-то смотрит, пока его ноздри раздуваются от громкого, учащенного дыхания. Глаза наполняются неподдельной яростью и ненавистью, что толкает его на желание отомстить. Отомстить своему отцу за смерть Хелен. Отомстить за все годы, что ему пришлось страдать. За все годы оскорблений, унижений, боли и одиночества.

Питер медленно переводит взгляд на кричащего и размахивающего руками Маркуса и раздраженно рычит, пока поднимается на ноги. Пальцы до боли впиваются в ладони, на которых уже есть небольшие кровавые ранки, лицо приобретает багровый оттенок, а каждая мышца от сильного напряжения начинает содрогаться. Такое чувство, будто все внутри выворачивается наизнанку. Быстро осмотревшись вокруг себя, Питер подбирает с пола лом, который, по его мнению, идеально подходит для столь желанной мести. После чего он медленной, немного шаткой походкой без колебаний надвигается на Маркуса, с которого не сводит свой холодный взгляд. Настолько холодный и презрительный, что тот даже вздрагивает и пятится назад от испуга, хотя усердно это скрывает и держит голову высоко поднятой, а плечи расправленными.

— О, мой плаксивый сыночек явился! — наигранно удивляется Маркус. — Ну что, начал понимать, что все это реальность, а не сон?

Питер ничего не говорит и решительно подходит очень близко к Маркусу, которому становится жутко не по себе от пристального, тяжелого взгляда парня.

— Воу-воу, полегче, мальчик, полегче! — приподнимает руки перед собой Маркус. — Дыши глубже, не нервничай.

— Паскуда… — хриплым, низким, будто не своим голосом исподлобья произносит Питер. — Мерзкая тварь…

— Приготовься, твое время вот-вот придет. Сейчас твои дружки отправятся вслед за твоей ненаглядной, а потом и твое время настанет.

— Ты мне заплатишь… — Питер с раздраженным рыком крепко сжимает лом в руке, начав довольно тяжело дышать и до боли напрягая все свои мышцы. — Ты ответишь за то, что сейчас сделал.

— И что ты мне сделаешь, трусливый уродец? — ехидно усмехается Маркус. — На что может быть способен такой бесполезный козел, как ты?

— Не волнуйся, папочка. Ты сейчас все сам увидишь. Прочувствуешь все на своей старой облезлой шкуре. Я тебя убью, тварь. УБЬЮ!

Закричав во все горло, Питер обеими руками крепко сжимает лом и хочет нанести Маркусу мощный удар по голове. Тому чудом удается его избежать, однако парень молнией настигает противника и снова пытается сделать то же самое. И продолжает преследовать мужчину, не на шутку испугавшийся того, кто настроен более, чем просто решительно.

— Эй-эй-эй, слышь, отстань от меня! — высоким от испуга голосом тараторит Маркус, убегая от потерявшего рассудок Питера. — Отстань, говорю!

— Сюда иди, отморозок! — грубо бросает Питер. — ИДИ СЮДА, Я СКАЗАЛ!

— Совсем что ли ополоумел? Хватит за мной ходить!

— Да, ОПОЛОУМЕЛ! ОТ ТОГО, ЧТО ТЫ, ТВАРЬ, СДЕЛАЛ! ОТ ТОГО, ЧТО ТЫ УБИЛ МОЮ ДЕВУШКУ!

Оказавшись довольно близко к нему, Питер снова пытается нанести Маркусу удар ломом по голове, которого тот снова избегает.

— И ЭТОГО Я ТЕБЕ НИКОГДА НЕ ПРОЩУ! НИКОГДА, СЛЫШИШЬ!

— Спокойно, Теодор, спокойно, — напряженно произносит Маркус. — Успокойся!

— Я УСПОКОЮСЬ ТОЛЬКО ТОГДА, КОГДА УБЬЮ ТЕБЯ! КОГДА ЛИЧНО ЗАКОПАЮ В ЗЕМЛЕ!

Питеру все-таки удается нанести достаточно болезненный удар ломом по хребту Маркуса, после которого тот истошно вскрикивает, резко выгнув спину.

— НЕ УСПОКОЮСЬ, ПОКА НЕ БУДЕШЬ ВАЛЯТЬСЯ НА ПОЛУ И ИСТЕКАТЬ КРОВЬЮ! — Питер вонзает наконечник лома в почку Маркуса и ими же бьет его по затылку. — И МЕНЯ НИКТО НЕ СМОЖЕТ ОСТАНОВИТЬ!

В какой-то момент Питер резко швыряет лом в сторону и наносит несколько крепких ударов кулаком по лицу Маркуса, проявляя необычайную для себя жестокость и даже не думая останавливаться, чтобы не покалечить человека.

— УБИЙЦА! — истерически вопит Питер, ногой бьет Маркуса в солнечное сплетение и выворачивает ему руку так, что тот истошно вскрикивает. — ГРЕБАНАЯ УБИЙЦА! ТЫ УБИЛ МОЮ ДЕВУШКУ! УБИЛ!

Питер хватает Маркуса за волосы и пару-тройку раз бьет того головой об пол, позволяя гневу полностью контролировать его разум, дыша словно разъяренный бык и иногда во весь голос вскрикивая.

— Не думай, что тебе это так просто сойдет с рук. Я отомщу тебе. Отомщу за все страдания Хелен. За все то, что делали твои гребаные дружки. За то, как она ПОГИБЛА В ТОМ ОГНЕ! ПРЯМО НА МОИХ ГЛАЗАХ!

И снова Питер с истерическими воплями наносит Маркусу несколько пощечин, которые заканчиваются ударом кулака в челюсть.

— НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, МАРКУС ЛОНГБОТТОМ! НЕНАВИЖУ! ЧТОБ ТЫ СДОХ! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! НЕНАВИЖУ! ГОРИ В ЧЕРТОВОМ АДУ!

Питер хватает с одной из полок тарелку и разбивает ее об голову Маркуса, у которого после столь зверского избиения теперь все лицо покрыто густой алой кровью и яркими синяками и даже слегка опухло.

— Я УБЬЮ ТЕБЯ! УБЬЮ, СЛЫШИШЬ! ТЫ СДОХНЕШЬ! Я НЕ ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ ЖИТЬ! Я УБЬЮ ТЕБЯ! УБЬЮ!

Одной пощечиной неконтролирующий свой гнев Питер легко сбивает Маркуса с ног. После чего он с тяжелым дыханием заваливается на беспомощного мужчину и обеими руками крепко сдавливает ему горло, будучи решительно настроенным его убить и уставив свой почерневший от злости взгляд в широко распахнутые глаза противника, полные испуга и удивления.

— П-п-помогите… — через силу произносит Маркус и с негромким кашлем лупит Питера по рукам с чувством головокружения и нехватки воздуха. — П-п-парни…

— Не волнуйся, они тебе не помогут. Пусть только появятся здесь – я мигом уничтожу тех козлов. ТЕПЕРЬ МЕНЯ НИКТО НЕ ОСТАНОВИТ! ПОТОМУ ЧТО ТЫ РАЗБУДИЛ ВО МНЕ ЗВЕРЯ! КОТОРЫЙ ЗАСНЕТ ТОЛЬКО В ОДНОМ СЛУЧАЕ – КОГДА ТЫ СТАНЕШЬ ТРУПОМ!

В какой-то момент откуда ни возьмись к Питеру пулей подлетает Лютер и силой пытается оттащить его от Маркуса, схватив за волосы и больно за них потянув.

— Слышь, козлина, ты совсем сбрендил? — сквозь зубы цедит Лютер и сваливает Питера на пол после того, как все-таки оттаскивает его от Маркуса, который после этого начинает громко и истошно кашлять. — Берега что ли попутал?

Питер с раздраженным рыком отталкивает Лютера от себя с помощью мощного удара ногами в пах, в прыжке поднимается на ноги и валит противника на пол, кулаком врезав ему по челюсти.

— А ну сюда, шелупень ты гребаная! — приходит в бешенство Лютер.

Резко поднявшись на ноги, Лютер набрасывается на Питера с кулаками, но с первых же секунд начинает ему проигрывать, ибо тот сразу перехватывает инициативу и с нетипичной для себя жестокостью избивает противника руками и ногами до появления кровавых пятен и ярких синяков.

— Что, тоже очко жмет от страха? — ехидно усмехается Питер и ногой со всей силы бьет Лютеру в нос, из которого начинает вытекать тонкая струйка крови. — ШТАНЫ, ТВОЮ МАТЬ, МОКРЫЕ! А В ГЛАЗАХ СТРАХ!

— Эй-эй, слышь, Роуз, тебе че, башню снесло? — спешивается Лютер, приподняв руки перед собой и широко распахнутыми глазами, полными ужаса смотря на Питера. — Совсем что ли рассудок потерял?

— ПОТЕРЯЛ! ПОТОМУ ЧТО ОДИН УБИЛ МОЮ ДЕВУШКУ, А ЕГО ДРУЖКИ ПО ОЧЕРЕДИ СОВАЛИ В НЕЕ СВОИ ДУДКИ И КОНЧАЛИ!

На Питера решительно начинают надвигаться Боб и Рональд и собираются оттащить его от своего приятеля. Правда они мгновенно встречаются с яростным сопротивлением потерявших над собой контролем парнем, щедро раздающий пощечины налево-направо. Он в одиночку избивает своих противников до появления крови, синяков и даже некоторых деформаций на лице и по всему телу, своей кровожадностью наводя на них неподдельный ужас, что заставляет их вжимать голову в плечи и чувствовать себя перепуганными зайцами.

— Эй, парень, все, харе, харе! — довольно тяжело дыша, с испугом в глазах тараторит Боб, прикрывая голову руками, когда Питер пытается нанести по ней удары кулаками. — Успокойся!

— Не я все это начал. — Питер с необычайной легкостью перекидывает Рональда через плечо, достаточно жестко валит его на пол и немного избивает ногами. — НЕ Я! ВЫ САМИ МЕНЯ ДО ТАКОГО ДОВЕЛИ! МЕНЯ ТВОЮ МАТЬ, ВСЮ ЖИЗНЬ ВСЕ ПРОВОЦИРУЮТ! Я И ТАК СЛИШКОМ ДОЛГО ТЕРПЕЛ! СЛИШКОМ ДОЛГО! МНЕ НАДОЕЛО БОЯТЬСЯ И МОЛЧАТЬ! ВЫ ВСЕ У МЕНЯ ОТВЕТИТЕ ЗА МОИ СТРАДАНИЯ! ЗА СТРАДАНИЯ НЕ В ЧЕМ НЕПОВИННОЙ ХЕЛЕН, КОТОРАЯ ПОГИБЛА НА МОИХ ГЛАЗАХ!

Заметив у себя за спиной Боба, пытающегося ударить его стеклянной пепельницей по голове, Питер выхватывает ее и с душераздирающим криком разбивает ее об затылок противника, который после этого падает на пол, держась за больное место. После чего парень хватает стоящую в углу деревянную лопату, бьет ею Рональда и Лютера по спине и сбивает с ног мощным ударом по лицу. После этого он не останавливается и продолжает беспощадно добивать истекающих кровью противников, которые пытаются прикрыть руками уязвимые места и отползти от того, кто все равно их настигает.

Немного погодя откуда ни возьмись появляются слегка запыхавшиеся Даниэль, Эдвард и Терренс, которые тут же каменеют и с широко распахнутыми глазами негромко вскрикивают, когда видят, с какой ненавистью и жесткостью Питер в одиночку избивает сразу троих парней, даже не думая никого щадить, даже если на тех уже нет живого места.

— Твою мать, что на него нашло? — ужасается Эдвард.

— Да он просто обезумел! — восклицает Даниэль. — Вы только посмотрите, что Роуз с ними делает. В одиночку.

— Парень, походу, совсем потерял над собой контроль и не понимает, что делает и говорит, — предполагает Терренс.

— Эй, да Питер сейчас же убьет их! — громко предупреждает Эдвард. — Эти отморозки уже все в крови там валяются и пытаются удрать, пока живые.

— Черт, и что нам делать? — недоумевает Даниэль. — Как его остановить, пока он не натворил глупостей? Хотя я боюсь, что в таком бешенстве он и нас не пощадит.

— Верно, а из-за злости блондин может быть чрезвычайно силен, — добавляет Терренс. — Даже мы втроем с ним не справимся.

— Теперь неизвестно, кто опаснее: Маркус и его компания или же Роуз, — напряженно отвечает Эдвард. — Эти отморозки сейчас проигрывают по всем фронтам и…

Эдвард не успевает договорить, поскольку он, Даниэль и Терренс резко пятятся назад и с испугу вцепляются в руки друг друга, когда Питер сначала вонзает острие полотна лопаты в горло Лютера и плотно прижимает к стене, а затем откидывает ее в сторону, кулаком врезает противнику в пах и в прыжке наносит удар еще и по солнечному сплетению. После чего локтем бьет Боба в живот, когда тот со спины пытается применить к нему захват шеи, и сбивает с ног с помощью крепкой пощечины. А Рональду тяжело дышащий парень несколько раз врезает по лицу стертыми до крови кулаками, не понимая, что он успел зайти уже слишком далеко в своем намерении отомстить своим врагам за гибель Хелен.

Все это время Эдвард, Терренс и Даниэль просто наблюдали за своим приятелем, который словно превратился в какого-то беспощадного и кровожадного монстра., что сметает все на своем пути. Парни несколько побаивались связываться с человеком, который настолько себя не контролирует, что от него уже начали шарахаться сами преступники. Однако они понимают, что не могут стоять в стороне, когда видят, как Роуз швыряет во всех троих довольно тяжелые и громоздкие вещи, что попадается ему под руку, пока те как-то пытается его нейтрализовать. Когда он берет в руки ножницы, которые находит в небольшом стаканчике на полке, и с раздраженным криком пытается всадить их то в шею Лютера, то в руку Боба, то в живот Рональда.

— Питер, нет! — вскрикивает Терренс. — Сейчас же прекрати это!

— Уберите от нас этого психа, уроды! — высоким, громким голосом испуганно тараторит Лютер. — Он совсем обезумел!

— Питер, одумайся! — требует Эдвард. — Ты же сейчас убьешь их!

— А-а-а-а, помогите, кто-нибудь! — взвизгивает как девчонка Боб. — Я не хочу больше иметь с ним дело! Не хочу!

— Питер, пожалуйста, возьми себя в руки! — взмаливается Даниэль. — Не делай еще больше глупостей!

— Да он не угомонится, пока не грохнет нас, — взрывается Рональд. — Пока не сделает из нас отбивную!

— А вы думали, вам все это так легко сойдет с рук? — продолжает беситься Питер, хватает Рональда за шиворот и со всей силы швыряет его в стенку, об которую тот ударяется головой, и по которой затем резко сползает. — ДУМАЛИ, Я СДЕЛАЮ ВИД, ЧТО НИЧЕГО НЕ ПРОИЗОШЛО, ПОСЛЕ ТОГО КАК ВЫ УБИЛИ МОЮ ДЕВУШКУ?

— Мы все понимаем, приятель, но ты уже зашел слишком далеко, — пытается спокойно сказать Даниэль. — Это неправильно!

— Что неправильно? Неправильно сделать вид, что ВСЕ, ТВОЮ МАТЬ, ТАК И ДОЛЖНО БЫТЬ? — Питер грубо валит Боба с ног с помощью удара по голове ломом, который подбирает с пола. — ЧТО ХЕЛЕН ДОЛЖНА БЫЛА СГОРЕТЬ В ОГНЕ И ПОДОРВАТЬСЯ?

— Не становись подобием своего папаши! — восклицает Терренс. — Он – убийца, а ты – нет. Ты не такой! Ты потом пожалеешь обо всем, что сейчас делаешь!

— О нет, я ни за что не пожалею, — грубым, низким голосом отвечает Питер, в прыжке цепляется руками за перекладину на турнике и мощным ударом ног так бьет Лютера, что тот отлетает на пару метров и падает на пол. — Не пожалею о том, что убью и лично закопаю в землю тех, из-за кого ХЕЛЕН СТАЛА ЖЕРТВОЙ!

— Не надо, Пит, мы тебя умоляем, — взволнованно говорит Эдвард. — Ты совершаешь большую ошибку. Не делай себе хуже.

— Хуже? ХУЖЕ? ДА МНЕ УЖЕ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ЕЩЕ ХУЖЕ!

Питер перекатывается по полу в сторону, хватает нож, поднимается на ноги и с учащенным дыханием осматривается вокруг, раскручивая этот предмет в руке.

— МОЯ ДЕВУШКА МЕРТВА! МЕРТВА, ТВОЮ МАТЬ! СНАЧАЛА НАСИЛОВАЛИ БЕЗНАКАЗАННО, А ТЕПЕРЬ БЕЗЖАЛОСТНО УБИЛИ!

— Слушай, мы знаем, насколько тебе сейчас больно, — спокойно отвечает Терренс. — Но это не повод вот так терять рассудок и калечить всех подряд.

— Если вы сейчас не закройте свои чертовы рты, то клянусь, вам придется ОЧЕНЬ СИЛЬНО ПОЖАЛЕТЬ, — угрожает Питер, уставив полный ненависти и злости взгляд на своих друзей. — ВЫ, ТВОЮ МАТЬ, БУДЕТЕ СЛЕДУЮЩИМИ В МОЕМ СПИСКЕ!

— Успокойся, Питер, не надо так заводиться, — напряженно произносит Даниэль. — Все хорошо…

— Я СКАЗАЛ ЗАТКНУТЬСЯ!

С этими словами Питер резко направляет нож на Даниэля, Эдварда и Терренса, которые с негромким охом тут же пятятся назад, уставив широко распахнутые глаза на своего друга.

— ЕЩЕ ОДНО СЛОВО – И Я ВАС РАСТЕРЗАЮ! ЗАКОПАЮ ЗАЖИВО! ЧТОБЫ ВЫ ПОДЫХАЛИ ПОД ЗЕМЛЕЙ!

— Господи, Питер, ты чего… — слегка дрожащим голосом ужасается Эдвард.

— Я УБЬЮ ВАС! УБЬЮ ЛЮБОГО, КТО ВСТАНЕТ У МЕНЯ НА ПУТИ! УНИЧТОЖУ ВЕСЬ ЭТОТ ГРЕБАНЫЙ МИР К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ! УБЬЮ! УБЬЮ! УБЬЮ-Ю-Ю-Ю-Ю!

Громко и часто дышащие Даниэль и Эдвард с дрожью во всем теле прижимаются к бледному, стоящему на месте как вкопанный Терренсу и хватают под руку, будто надеясь на защиту и помощь со стороны старшего товарища. Который и сам не на шутку пугается столь агрессивного поведения обезумевшего от горя Питера, готовый уничтожать все и всех на своем пути. В других случаях они бы они давно подошли к блондину и попытались успокоить его словами и объятиями. Но сейчас их как будто что-то сдерживает. Как будто говорит, что парни могут дорого поплатиться, если сделают еще хоть шаг. И неважно, что они его близкие друзья. Ведь сейчас этот человек находится в истерическом состоянии, когда он неспособен себя контролировать, не понимает, что делает, и вряд ли собирается как-то это все останавливать.

— М-м-м-м, надо же… — раздается голос хитро улыбающегося Маркуса со спины. — Оказывается, у моего мальчика все-таки есть коготочки. Да еще какие!

— Ты еще жив, тварь? — сквозь зубы исподлобья цедит Питер, крепко сжав нож в руке. — НЕ СДОХ ЕЩЕ?

— Теперь я точно вижу, что ты и правда мой сын. В тебе проснулась жажда крови и мести. Жажда убивать и калечить. — Маркус ехидно усмехается. — А всего-то надо было убить девчонку. И вот ты стал другим. Беспощадным. Бессердечным. Безумным.

— Даже если тебя и палкой ни фига не перешибешь, бой продолжится. И я не успокоюсь до тех пор, пока твоя окровавленная мертвая тушка не будет лежать у моих ног. НЕ УСПОКОЮСЬ! Я УБЬЮ ТЕБЯ, ТВАРЬ! УБЬЮ!

Только Питер хочет с разбегу наброситься на Маркуса и воткнуть в него нож, как тот откуда-то из-за спины достает пистолет и решительно делает пару выстрелов. Парню без проблем удается увернуться от пулей, отпрыгивая то в одну сторону, то в другую. После чего он швыряет нож в своего отца, также успевающий вовремя отойти в сторону и делающий еще пару выстрелов, с помощью которых едва не ранит Даниэля, успевший упасть на корточки. Он, Эдвард и Терренс отбегают в сторону, садятся на пол, прижимаются спиной к одной из практически разрушенных стен и в какой-то момент с ужасом во взгляде переглядываются между собой, окончательно растерявшись и не зная, что им делать и как выпутаться из этой сложной ситуации.

Оказавшись довольно близко к Маркусу, Питер четким ударом ноги без проблем выбивает из его рук пистолет, который подлетает высоко в воздух. А как только парень в прыжке его ловит, отскочив назад, он падает на пол, эффектно прокатывается на спине между расставленных ног противника и, оказавшись у него сзади, пулей поднимается на ноги.

— Нет, Питер, не вздумай! — вскрикивает Даниэль, вместе с Эдвардом и Терренсом все-таки выйдя из своего укрытия. — Не вздумай стрелять!

— Ты совсем офигел, Роуз? — ужасается Эдвард. — Подумай о том, что ты делаешь!

— Да, этот старый козел заслуживает смерти, — добавляет Терренс. — Но ты не можешь устроить ее своими руками!

— Расслабьтесь, отморозки, этот мальчишка все равно вас не послушает, — с присущим ему спокойствием отвечает Маркус.

— Это ты верно отметил, — ехидно усмехается Питер. — Я НИКОГО не стану слушать. НИ ЗА ЧТО не откажусь от желания отомстить. Тем более, у меня есть такая прекрасная возможность убить сразу нескольких зайцев.

— Опусти пистолет, придурок! — решительно требует Даниэль. — Не делай себе хуже! Не порть жизнь!

— ХУЖЕ УЖЕ БЫТЬ НЕ МОЖЕТ! НЕ МОЖЕТ! МНЕ, ТВОЮ МАТЬ, УЖЕ НЕЧЕГО БОЛЬШЕ ТЕРЯТЬ!

— О да, я чувствовал все то же самое в день смерти Джулии, — уверенно кивает Маркус. — Жажда мести и крови переполняла меня. Пожирала изнутри. Я просто не мог не отправиться на охоту за новыми жертвами. Которых в тот день было намного больше, чем когда-либо. Потому что мне было мало одной или двух. Хотя даже после десятка убийств я так и не почувствовал себя лучше. Я хотел убивать дальше. Но больше всего я хотел убить тебя. Того, кто забрал у меня самое ценное.

— ТЫ ТОЖЕ ЗАБРАЛ У МЕНЯ САМОЕ ЦЕННОЕ! — истерически вскрикивает Питер, довольно тяжело дыша и до боли и дрожи напрягая все свои мышцы. — ХЕЛЕН БЫЛА ЛУЧШИМ, ЧТО ПРОИСХОДИЛО В МОЕЙ ЖИЗНИ! Я ЖИЛ ТОЛЬКО РАДИ НЕЕ! ОНА ДАВАЛА МНЕ ПОНЯТЬ, ЧТО Я ЕЩЕ ЛЮБИМ И КОМУ-ТО НУЖЕН! ЧТО НЕ ВЕСЬ МИР НАСТРОЕН ПРОТИВ МЕНЯ! А ТЫ, СТАРАЯ КОЗЛИНА, ОТНЯЛ ЕЕ У МЕНЯ!

— Остановись, Питер, довольно! — громко требует Терренс. — Не делай глупости!

— Приди в себя, приятель! — восклицает Даниэль. — Это не ты! Ты не тот Питер, которого мы знаем!

— Неужели ты реально хочешь пойти в тюрьму из-за этого отморозка? — недоумевает Эдвард. — Оно того не стоит!

— А НУ ЗАТКНУЛИСЬ ТАМ! — рявкает Питер, резко наставив пистолет на Даниэля, Эдварда и Терренса по очереди. — НЕ ТО КАЖДЫЙ ПОЛУЧИТ ПУЛЮ В ЛОБ!

— Ты бы оказал мне услугу, если бы сам расправился со своими дружками, — хитро улыбается Маркус, скрестив руки на груди. — Все меньше возни было бы.

— С ними я разберусь потом. А сейчас у меня на мушке ты, козел. Отморозок, из-за которого я ПОТЕРЯЛ ЛЮБОВЬ ВСЕЙ СВОЕЙ ЖИЗНИ!

— КАК И Я ПОТЕРЯЛ ЕЕ ПО ТВОЕЙ ВИНЕ!

— Я убью тебя, Маркус Лонгботтом… Ты дорого заплатишь мне за это… Тебе никуда от меня деться. Никуда не сбежать. НЕ СПРЯТАТЬСЯ ЗА СПИНАМИ ВСЕХ ТЕХ ОТМОРОЗКОВ, КОТОРЫЕ ЛИЖУТ ТЕБЕ ЗАДНИЦУ!

[1]фр. Прощай, малышка

Глава 35

Каким-то образом почувствовав, что позади него кто-то стоит, Питер локтем врезает Лютеру по грудной клетке, а Бобу – по лодыжке ногой. После чего он разворачивается лицом к Рональду и вырубает противника, резко ударив ребром ладони по сонной артерии на шее. Понимая, что они больше не могут как трусы стоять в стороне, Эдвард, Даниэль и Терренс сначала переглядываются между собой, а затем решительно направляются к своему приятелю. Правда когда МакКлайф-младший обеими руками вцепляется в пистолет и пытается силой его отобрать, одержимый ненавистью и злостью Роуз так грубо отталкивает парня от себя, что тот чудом удерживается на ногах. Его брат также терпит поражение, когда со спины применяет к приятелю удушающий прием, но сгибается пополам после болезненного удара локтем по грудной клетке. Ну а Перкинс вообще не успевает ничего сделать, сразу же получив от блондина мощный удар кулаком в челюсть и упав на пол со жгучей болью в паху, по которому тот ему врезает ногой.

— Ну что, кому еще люлей навешать? — осматриваясь вокруг себя леденящим душу взглядом, низким, хриплым голосом спрашивает Питер. — КОМУ, ТВОЮ МАТЬ, МАЛО?

Остановив взгляд на Маркусе, Питер слегка прищуривает глаза и с разбегу пытается ударить его в глаз рукояткой пистолета. Правда тот довольно крепко вцепляется ему в руки и пытается как-то их вывернуть, обнажая свой презренный оскал и время от времени тихонько порыкивая.

— Что, отморозок, страшно? — злостно ухмыляется Питер, борясь с Маркусом в рукопашную. — Страшно понимать, что твоя смертушка близка?

— Твоя агрессия – всего лишь маска, — заявляет Маркус, словно танк надвигаясь на Питера. — Ты таким образом просто пытаешься скрыть свою трусость.

— Я уже видел, как ты наложил в штаны. Как начал звать своих прихвостней на помощь. Понимая, что сам ничего не сможешь сделать из-за того, что ты старый и немощный.

— Не волнуйся, мне хватит сил взять в руки пистолет и выстрелить тебе в башку. И я сделаю это с превеликим удовольствием!

Маркус сбивает Питера с ног, довольно сильно оттолкнув его от себя. Пользуясь тем, что тот во время падения роняет пистолет, мужчина тут же его подхватывает и резко направляет на лежащего на полу парня, которого это, однако, нисколько не пугает, а наоборот – только раззадоривает. Но едва Маркус успевает сделать выстрел, как Питер ногой выбивает пистолет у него из рук, быстро перекатывается в сторону, подбирает оружие и направляет его на мужчину, что тут же решительно на него надвигаться.

Ни секунды не колеблясь, Питер решительно нажимает на спусковой крючок, выпуская из пистолета пулю, что стремительно летит к Маркусу. Который в самый последний момент успевает отскочить в сторону и после этого удивленно смотрит на парня, не ожидав, что он все-таки решит это сделать. Роуз снова стреляет в своего отца, который избегает пулевого ранения, спрятавшись за одну из стен. А стоит ему только высунуть голову, как парень начинает проводить по нему массированный обстрел, без остановки пуская в своего противника пули и все больше приходя в бешенство каждый раз, когда он промахивается. Пока стоящие в сторонке и более-менее пришедшие в себя Даниэль, Терренс и Эдвард наблюдают за происходящим широко распахнутыми глазами и даже негромко вскрикивают, когда их приятель стреляет в человека, никак нет ожидав, что он и правда на это решится.

— Вы это видели? — широко распахивает глаза Эдвард. — Питер выстрелил в Маркуса!

— Ни фига себе у него крыша поехала… — ужасается Даниэль. — Того и гляди вот-вот станет подобием своего папаши и пойдет по той же дорожке.

— Не знаю, как вы, парни, но я что-то его боюсь, — неуверенно признается Терренс. — Пит реально ведет себя как какой-то ненормальный!

— Мы должны немедленно его остановить, пока он не зашел слишком далеко.

— Да, но как? — разводит руками Эдвард. — К нему сейчас вообще не приблизишься! Роуз буквально чувствует твое дыхание у себя за спиной и без лишних слов врезает тебе по морде.

— В любом случае его припадок не будет длиться вечно, — подмечает Терренс. — Рано или поздно он придет в себя.

— Ага, когда поубивает нас всех на фиг! — взволнованно восклицает Даниэль.

— ЛОЖИСЬ!

Терренс пулей опускается на корточки и тянет за собой Даниэля и Эдварда, положив руки им на макушки и резко опустив их головы вниз, поскольку Маркус в этот момент пробегает впереди них, а Питер настойчиво преследует свою цель, по которой проводит обстрел, не заботясь о том, что может кого-то серьезно ранить.

Дождавшись хорошего момента, Терренс выбегает из своего укрытия и сразу же попадает под обстрел, который Питер проводит по нему и Маркусу, уже не знающий, куда ему спрятаться, ибо его находят везде. Но с облегчением выдыхает и отсиживается в более-менее безопасном углу, пока парень переключает все внимание на своего приятеля, который в попытке защититься бросает в него несколько высоких стаканов, что разбиваются после ударов об стену. После чего блондин еще пару раз безуспешно стреляет по тому, кто все равно умудряется к нему приблизиться в тот момент, когда он перезаряжает пистолет с помощью пулей, которые уже давно успел найти на одном из столиков.

— Что, МакКлайф, смелый больно? — ехидно усмехается Питер. — Думаешь, что сможешь со мной тягаться?

— Прекрати это, Питер, — с учащенным дыханием просит Терренс. — Не делай себе хуже.

— Я сам решу, что для меня лучше!

— Очнись, чувак! Это я, Терренс! Твой друг. Ты хоть понимаешь, что сейчас творишь?

— ПРЕКРАСНО ПОНИМАЮ!

— Слушай, мы все понимаем твои чувства. Понимаем твое желание прикончить Маркуса и всю его банду. Но мы-то в чем виноваты? Что тебе сделали мы с Эдвардом и Даниэлем? Почему ты нападаешь на нас, словно мы тебе враги?

— Кто знает… — Питер медленно, но уверенно направляет пистолет на Терренса с гордо поднятой головой. — Может, вы и правда мои враги. Может, весь мир и правда против меня. Может, все мечтают стереть меня с лица земли.

— Пожалуйста, приятель, одумайся и не делай глупостей.

— ЗАТКНИСЬ, ТВОЮ МАТЬ! ЗАКРОЙ РОТ!

— Возьми себя в руки и прекрати вести себя как псих. Ты себя не контролируешь и…

— Я СКАЗАЛ, ЗАТКНИСЬ!

Стоит Питеру только нажать на спусковой крючок, как Эдвард подлетает к нему со спины и резко задирает руку к верху так, что пистолет в итоге выстреливает в потолок. После чего молниеносно перехватывает руку блондина, когда тот хочет залупить ему пощечину, и резко ее выворачивает. А поймав момент, когда тот морщится от боли, МакКлайф-младший сначала кулаком врезает ему по челюсти, а затем в прыжке с разворотом без проблем выбивает у него из рук пистолет. Его в итоге ловит Даниэль, который за считанные секунды его разряжает, вытащив все пули и отбежав в сторону, чтобы спрятать оружие туда, где его никто не найдет.

— Что, думайте, я не завалю вас голыми руками? — презрительно ухмыляется Питер. — ДУМАЙТЕ, ВЫ МЕНЯ ОБЕЗОРУЖИЛИ?

— Злость совсем затуманила твой разум, — заявляет Эдвард, успешно избегая всех ударов, которые Питер пытается нанести ему по лицу. — Ты уже не понимаешь, кто есть кто! Кто тебе друг, а кто – враг!

— Весь мир мой враг! ВЕСЬ ГРЕБАНЫЙ МИР!

— Если бы наши с парнями девушки погибли, мы бы точно также сходили с ума и мечтали бы всех убить и смести все на своем пути.

— НЕ НАДО ДЕЛАТЬ ВИД, БУДТО ВАМ ЖАЛЬ! — Питер со спины применяет к Эдварду захват шеи, хотя тот довольно быстро выбирается из ловушки, ударив блондина ногой по лодыжке. — НЕ НАДО ВЕСТИ СЕБЯ ТАК, БУДТО НИЧЕГО НЕ СЛУЧИЛОСЬ!

— Что бы ни случилось, мы всегда будем рядом, — уверяет Эдвард, уворачивается от пары ударов по лицу, перехватывает руку Питера во время третьей попытки ударить и сильно ее выворачивает. — Твои друзья никогда тебя не бросят и не предадут.

— МНЕ НЕ НУЖНА ВАША ЧЕРТОВА ЖАЛОСТЬ! МНЕ НИКТО НЕ НУЖЕН! Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ВСЕ ОСТАВИЛИ МЕНЯ В ПОКОЕ! И ПЕРЕСТАЛИ СНОВА И СНОВА ПРИЧИНЯТЬ МНЕ БОЛЬ!

Питер с душераздирающим криком резко высвобождает руку из хватки Эдварда и залупляет ему крепкую пощечину. В ответ на что тот бьет его ногой в грудную клетку, недолго борется с ним в рукопашной, довольно легко перекидывает парня через плечо и укладывает на лопатки. Впрочем, блондин очень быстро поднимается на ноги и продолжает борьбу с Терренсом, который также вполне себе успешно избегает всех попыток ударить его по лицу, в живот, пах или еще куда-то. Несмотря на то, что все атаки настоящие, братья МакКлайф все-таки помнят о том, что вынуждены драться со своим близким другом, и поэтому стараются не причинять ему серьезный вред. Правда сам Роуз такой благородный поступок не оценивает и уже давно забыл, что перед ним стоят те, кто по своей воле рискнул жизнью, решив пойти сюда.

Подобрав с пола тяжелую цепь, Питер пытается ударить ею и Терренса, и Эдварда, но им обоим удается отскочить в сторону и опуститься на корточки, когда он надвигается на них. Младший из братьев МакКлайф перекатывается в сторону, хватает какой-то небольшой баллончик из коробки, что находится под одним из столов, поднимается на ноги, подлетает к Роузу и без колебаний распыляет содержимое прямо ему в лицо. Блондин с мучительным стоном сгибается пополам и начинает громко кашлять и задыхаться из-за едкого запаха неизвестного аэрозоля.

Ну а Терренс за это время успевает найти и подобрать с пола электрошокер, который он без колебаний приставляет к месту под грудью Питера и секунду или две удерживает кнопку, чтобы пропустить через его тело короткий электрический импульс. Все его мышцы содрогаются, дыхание перехватывает, а сердцебиение усиливается до предела. После этого парень камнем падает на пол и начинает перекатываться то в одну сторону, то в другую, держась за живот и буквально задыхаясь от боли в каждой напряженной мышце тела. Пока тяжело дышащий МакКлайф-старший переглядывается с таким же запыхавшимся Эдвардом, к ним немного неуверенно подходит Даниэль, испуганно посмотревший сначала на братьев, а потом на лежащего на полу приятеля.

— Ну что, отбились? — тихо спрашивает Даниэль.

Несколько секунд Даниэль, Терренс и Эдвард напряженным взглядом наблюдают за тяжело дышащим Питером, который в какой-то момент переводит на них полный злости взгляд, что тут же заставляет их почувствовать легкий мороз на коже и вжать голову в плечи.

— Или нет… — стушевывается Даниэль, сделав пару шагов назад.

— О да, Теодор, это было прекрасное зрелище! — с гордо поднятой головой восклицает Маркус, подходя все ближе к Питеру. — Почти что набить морду тем, кто так героически пытался спасти тебя все это время. Браво! Просто браво!

— Он не Теодор! — грубо бросает Эдвард.

— Не останавливайся, мой мальчик! — подбадривает Маркус, взяв Питера за напряженные от переполняемого им гнева плечи. — Позволь гневу выбраться на волю и направлять тебя. Не сдерживай его. Так ты сможешь оказать мне огромную услугу, собственноручно убив этих трех отморозков, которые нарушили мои планы по спокойному устранению убийцы Джулии.

— Не волнуйся, папочка…

Питер резко разворачивается лицом к Маркусу и решительно на него надвигается, уставив на него неотрывный, внушающий страх и холод взгляд.

— Я не пощажу никого, кто здесь находится. Никого, из-за кого вся моя гребаная жизнь была полным дерьмом. Никого, кто забрал у меня ПОСЛЕДНЕЕ. Я ВСЕХ, ТВОЮ МАТЬ, УБЬЮ!

— Нет, Тео, твоя главная цель – это расправиться с ними, — спокойно отвечает Маркус и разворачивает Питера лицом к Терренсу, Даниэлю и Эдварду. — Девчонка погибла из-за них. Из-за того, что они не смогли понять, где именно ее держали. Где твоя любимая провела свои последние деньки.

— Не слушай его, Питер, он пытается запудрить тебе мозги! — решительно возражает Даниэль. — Это он убил Хелен! Из-за него она погибла в огне!

— Твою мать, то Питер, то Теодор – ДА СКОЛЬКО МОЖНО? — вскрикивает Питер. — Я ТЕПЕРЬ УЖЕ НЕ ЗНАЮ, КЕМ ЯВЛЯЮСЬ НА САМОМ ДЕЛЕ!

— Ты – Теодор, милый мой. Теодор Лонгботтом.

— Нет, ты – Питер Роуз! — возражает Терренс.

— Ой, да по фиг! — с ехидной ухмылкой бросает Питер. — Главное – я знаю, кто вы. Знаю, что должен уничтожить вас всех.

Окинув всех присутствующих зловещим взглядом, Питер наклоняет голову то в одну, то в другую сторону так, что можно легко услышать хруст его костей. После чего он хватает со стола старый нож и с агрессивным рыком пытается во что бы то ни стало вонзить его в плечо Маркуса, который изо всех ему сопротивляется, обеими руками сжав руку с предметом. В конце концов парень не вонзает его в руку противника, но, крепко ее удерживая, проводит лезвием по коже. В результате чего на ней появляется длинная ярко-красная рана, из которой начинает сочиться кровь, а некоторые ее капельки разбрызгиваются в разные стороны и попадают на лицо блондина, с пугающим хладнокровием наблюдающий за тем, как преступник морщится от боли и едва сдерживает истошный крик. На который в какой-то момент сбегаются обеспокоенные Лютер, Рональд и Боб.

— Черт возьми, мистер Лонгботтом! — с ужасом во взгляде произносит Лютер, осмотрев руку Маркуса.

— Вам срочно нужно обработать рану! — восклицает Боб.

— Ар-р-р, я сам этим займусь! — раздраженно рычит Маркус, бросив короткий взгляд на свое окровавленную, слегка дрожащую руку. — А вы пока разберитесь с этим психом.

— Что? — громко взвизгивает Боб. — С ним?

Боб нервно усмехается, Рональд пятится назад, а у Лютера начинает дергаться глаз, когда они испуганно смотрят на Питера, с тихим, зловещим смехом раскручивающий в руке окровавленный нож.

— Н-н-нет, г-г-господин… — дрожащим голосом отказывается Рональд. — Только на эт-т-то… Я его б-б-боюсь…

— Ага, Роуз нен-н-нормальный! — взволнованно бросает Лютер. — Я после его выкрутасов едва ползаю…

— У него реально поехала крыша! — восклицает Боб. — Я не х-х-хочу с ним связываться…

— Что? — громким басом взрывается Маркус. — Вы, твою мать, совсем ОФИГЕЛИ? БЕРЕГА ПОПУТАЛИ, Я СМОТРЮ?

— М-м-м, смотрите-ка, крутые парнишки обосрались и поджали от страха хвосты, — низким, грубым голосом говорит Питер, решительно надвигаясь на Рональда, Лютера и Боба, которые пятятся назад и с широко распахнутыми глазами прячутся за спиной Маркуса. — И это им всего лишь пару раз врезали. Что же будет с вами, когда я посею здесь настоящий хаос, из которым вам не удастся выбраться?

Питер с гордо поднятой головой достает из кармана своей джинсовой куртки зажигалку и зажимает кнопку, чтобы выпустить наружу маленький огонек, вид которого заставляет побледневших от страха преступников вжать голову в плечи. Как, впрочем, и Эдварда, Даниэля и Терренса, широко распахнувшие глаза и с негромким охом попятившиеся назад.

— Не делай глупостей, Питер! — громко требует Эдвард. — Приди в себя! Не делай то, о чем потом пожалеешь!

— Не бойтесь, ребята, — хладнокровно произносит Питер, зловещим взглядом посмотрев на Эдварда, Терренса и Даниэля. — Вам недолго придется помучиться. Недолго придется наблюдать за тем, как с вас слезает кожа.

— Питер, пожалуйста, не пугай нас, — довольно тяжело дыша, слегка дрожащим от волнения голосом взмаливается Даниэль. — Эти козлы тебя провоцируют, а ты им поддаешься.

— М-м-м, я чувствую, как в воздухе витает запах страха… Чувствую, как вы все здесь боитесь сдохнуть и более не увидеть белый свет.

Питер достаточно близко подносит горящий огонек зажигалки к лицам Даниэля, Терренса и Эдварда, которые, тяжело и с дрожью дыша, пятятся назад, неотрывно смотря на своего потерявшего рассудок друга. После чего подбегает к Маркусу, Лютеру, Рональду и Бобу и угрожает им ножом, почувствовав удовлетворение, когда те с негромким криком отходят в сторону, пока Терренс крепко приобнимает Даниэля и Эдварда, поддаваясь инстинкту, что побуждает его яро защищать младших в опасной ситуации.

— Подождем приезда остальных ваших дружков, — сухо говорит Питер. — Подождем, когда они приедут сюда все такие крутые и самоуверенные с мыслью, что смогут в два счета меня завалить. А уж потом я подожгу эту гребаную хату к чертовой матери и буду наблюдать за тем, как вы все здесь подыхайте.

— Остановись, Питер, довольно! — громко и решительно требует Терренс. — Приди, твою мать, в себя! Не становись таким же, как твой папаша! Он больной! По нему психушка плачет! Его на кол надо сажать! Или в газовую камеру!

— Если кто-то наивно думает, что сможет отсюда выбраться, то вы глубоко ошибайтесь. Я запру вас всех в этом подвале после того, как подожгу здесь все. Тем более, где-то здесь я видел пару канистр керосина. Если я не разолью его, так они просто взорвутся. И здесь начнется самый настоящий ад.

Питер медленно, но уверенно подходит к висящей на стене прозрачной пленке, которую хочет поджечь с помощью зажигалки. И пока Эдвард, Даниэль и Терренс отходят в сторону и с ужасом во взгляде переглядываются между собой, отказываясь верить, что могут стать жертвами своего близкого друга, Маркус с раздраженным рыком переводит хмурый взгляд на бледных, дрожащих от страха Лютера, Рональда и Боба.

— ЧЕ, ТВОЮ МАТЬ, СКУЛИТЕ, КАК ТРУСЛИВЫЕ ПСИНЫ? — рявкает Маркус. — БЫСТРО СХВАТИЛИ ЭТОГО УРОДА!

— П-п-п-пожалуйста, м-м-м-мистер Л-л-лонгботтом… — неуверенно пытается взять слово Рональд.

— НЕ МЯМЛИТЬ МНЕ ТУТ! Я РАЗДАЮ ПРИКАЗЫ! ШЕВЕЛИТЕСЬ, ТВАРИ!

С этими словами Маркус грубо толкает Боба, Рональда и Лютера вперед, как бы усердно они ни сопротивлялись.

— ЕСЛИ Я НЕ УВИЖУ МЕРТВУЮ ТУШКУ СВОЕГО СЫНА ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ, ТО ВАМ ПРИДЕТСЯ ОБ ЭТОМ СИЛЬНО ПОЖАЛЕТЬ!

— Верно, придется, — низким голосом произносит Питер, раздражающе щелкая кнопкой на зажигалке. — Придется пожалеть о том, что вы сделали с Хелен. ВАМ ВСЕМ! НИКАКОЙ ПОЩАДЫ НЕ БУДЕТ!

— БЫСТРЕЕ! А то я и с вами покончу, если вы не будете исполнять приказы! БЫСТРЕЕ!

Еще подтолкнув своих сообщников, Маркус резко срывается с места, быстрым шагом поднимается по лестнице и закрывает за собой дверь, ведущую в гостиную. До смерти перепуганные Боб, Лютер и Рональд пытаются убежать вслед за ним, отчаянно выкрикивая имя своего босса, который, однако, это игнорирует, и тарабанят в запертую на ключ дверь. После чего они широко распахнутыми глазами переглядываются между собой, а затем с учащенным дыханием смотрят вниз, где их уже поджидает Питер, со зловещим смехом хрустящий шеей, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую.

— Das Spiel beginnt, Arschlöcher[1], — решительно заявляет Питер, крепко сжав в руке нож, и зажимает большим пальцем кнопку на зажигалке. — Ich werde Sie nicht verschonen[2]!

Быстрым шагом поднявшись по лестнице, Питер набрасывается на Боба с ножом, пытаясь его ранить. Однако и тот с истошными визгами пулей спускается вниз, в какой-то момент больно скатившись по ступенькам, когда парень толкает его ногой в позвоночник. Лютер и Рональд тоже разбегаются в разные стороны и начинают искать хоть какие-то предметы для обороны от блондина, который решительно их преследует. Вскоре Роузу удается настигнуть Рональда и даже немного ранить его, оставив неглубокую рану у него на руке, да и Лютер получает маленький порез на лице.

Питер с разбегу пытается ударить по затылку Лютера, который вместе с Рональдом и Бобом барабанит по запасному выходу, что также оказывается заперт. А после неудачной попытки он с оглушительным криком начинает размахивать орудием во все стороны и пытаться достать хоть кого-нибудь. Правда парень сталкивается с постоянными неудачами, ибо преступники носятся по всему подвалу как угорелые в надежде где-нибудь скрыться. Но ни в шкафу, ни под столом, ни за стенками, ни где-либо еще им не удается отсидеться, ибо Роуз их ловит, за шкирку вытаскивает наружу и жестоко избивает каждого, также моментально отвечая на попытки атаковать его со спины и заступиться за друзей.

— Походу, Роуз не собирается останавливаться, — выражает тревогу Даниэль. — Пока мы все тут не сдохнем, он не успокоится.

— Ты прав, так просто не закончится, — соглашается Терренс. — Он как дубасит их всех, так и продолжает.

— Да уж, крыша у него знатно так поехала после того, как Хелен погибла, — задумчиво говорит Эдвард.

— У меня такое чувство, что мы уже ничего не сможем сделать. Никакие уговоры нам не помогут. А вечно противостоять ему и бегать от него мы не сможем.

— Если уж эти уроды поджали хвосты и бегают от блондина как угорелые, то дело куда серьезнее, чем мы думаем.

— Не справятся с ним – они на нас перекинутся, — предполагает Терренс. — А сейчас сюда еще и придет подмога в виде тех уродов, которые подожгли дом вместе с Хелен, так нам вообще будет крышка.

— Да по фиг на этих отмороженных! — восклицает Эдвард. — Нам надо как-то остановить Питера, пока он реально кого-нибудь не убил.

— Но как? Роуз уже носится здесь уже долгое время и даже не вспотел! Даже не запыхался! Нет никакого намека на то, что он сейчас наиграется в злодея и придет в себя.

— Как бы ни больно было это говорить, но нам придется драться с лучшим другом, — с прискорбием сообщает Даниэль. — Жестко драться. Вовсе не понарошку, а по-настоящему.

— Несмотря ни на что, я совсем не хочу ему вредить, — с грустью во взгляде говорит Терренс. — Пит – мой близкий друг. У которого произошло такое горе.

— А ты думаешь, я этого хочу? Думаешь, мне охота бить морду тому, кого считаю своим братом? Конечно, нет! Но выбора нет! Потому что нам просто надо выжить. Выжить в этом аду и выбраться из него живыми.

— Ты прав, Дэн… — соглашается Эдвард. — Я тоже этого не хочу, но нас вынуждают. Придется действовать жестко и выбивать клин клином.

— Может, все-таки попробуем договориться мирно? — предлагает Терренс.

— Договариваться о чем-то мирно с человеком, который схватился за топор и носится за тремя сразу? — широко распахивает глаза Даниэль, бросив взгляд на Питера, размахивающий топором перед Рональдом, Лютером и Бобом. — Считай, что ты уже покойник в этом случае!

— Совсем не хочется помогать этим уродам, но мы все равно не можем позволить Питеру их убить, — задумчиво говорит Эдвард.

— Мне по фиг на них, — хмуро бросает Терренс. — Я друга хочу спасти! Хочу спасти его от темной версии самого себя. И нам реально надо защищаться. А иначе мы тут все сдохнем.

— Разберитесь с ними, парни, — спокойно, но решительно просит Даниэль. — А я пока займусь Роузом.

— Что? — широко распахивает глаза Эдвард. — С Роузом? Один на один?

— Да он тебя в порошок сотрет! — ужасается Терренс. — Ты посмотри на него! Он себя вообще не контролирует! Наверное, не только не понимает, кто перед ним, но и не знает, кем сам является.

— А это мы еще посмотрим, — гордо приподнимает голову Даниэль.

— Не надо, Перкинс, не делай себе хуже, — качает головой Эдвард. — Если ты наивно надеешься его разговорить и успокоить, то в этот раз твои фокусы не прокатят.

— Я очень этого не хочу, но у меня нет выбора.

— Ты не справишься с ним, пока он в таком состоянии, Даниэль, — отвечает Терренс, взяв Даниэля за плечи. — Да даже мы втроем не сможем ничего сделать.

— Надо все пробовать. Мы не можем вечно торчать здесь как трусы и с разинутым ртом наблюдать за тем, как рехнувшийся блондин собирается устроить здесь самую настоящую поножовщину и посеять адское пламя.

— Да мы быстрее завалим этих троих и Маркуса, чем одного Питера! — восклицает Эдвард.

— Вот вы оба ими и займитесь, а я порешаю с этим красавчиком. Как закончите, можете присоединиться.

Резко выдохнув Даниэль решительно направляется в ту сторону, где сейчас находится Питер, надвигающийся на сидящих на полу, забившихся в угол и прижавшихся друг к другу Лютеру, Бобу и Рональду, с ужасом в широко распахнутых глазах глазея на того, кто заставляет их дрожать как трусливые зайцы.

— Даниэль, стой! — восклицает Терренс. — Куда ты поперся, придурок?

— Не делай глупости, Перкинс! — требует Эдвард. — Стой! Остановись!

Однако Даниэль игнорирует слова своих друзей и даже не поворачивается к ним. Он мысленно посылает куда подальше любую жалость и всякое сочувствие, чтобы хотя бы сейчас не жалеть ни о чем, что может произойти, даже если это дается ему – ой как – нелегко. Однако заставив себя думать, что это делается только лишь блага его друга, мужчина уверенно приближается к Роузу в тот момент, когда тот собирается ударить Боба ломом по лицу.

— Прости, Питер, но мне придется это сделать, — сдержанно говорит Даниэль. — У меня нет выбора.

Даниэль резко разворачивает Питера спиной к себе, достает из кармана куртки найденный неподалеку электрошокер, приставляет его к шее блондина и на несколько секунд зажимает кнопку, чтобы пропустить через него электрический удар. Он с безразличием смотрит за тем, как парня начинает сильно трясти, пока все его мышцы сжимаются до болезненных ощущений, а сердце работает на пределе своих возможностей. А как только Перкинс отпускает кнопку, то Роуз без всякого сопротивления камнем начинает падать на пол. Даниэль тут же подхватывает Питера под мышки, плавно опускает его обмякшее тело на пол и укладывает на бок, придерживая голову. После чего он без эмоций во взгляде секунду или две смотрит на своего бессознательного приятеля.

— Ох, хорошо, что ты вырубил Роуза, — резко выдыхает Эдвард, оперевшись руками о колени и переведя взгляд на лежащего на полу без сознания Питера. — Надо было давно это сделать.

— Ага, у этого психа совсем крыша поехала, — соглашается Терренс, расставив руки в бока. — Поверить не могу, что он всерьез пытался нас убить.

— Это был единственный выход из ситуации, — отводит взгляд в сторону Даниэль. — Я совсем не хотел причинять ему вред и бить электрошокером, но эта была вынужденная мера. Для того чтобы не сдохнуть по вине нашего дружбана.

— Не переживай, Дэн, ты все сделал правильно, — подбадривает Эдвард, похлопав Даниэля по плечу. — Не ты, так мы с Терренсом трахнули бы его стулом по башке.

— Никто из нас не хотел этого, — подмечает Терренс. — Но речь шла о спасении наших шкур. А как известно, на войне любые средства хороши. Даже самые грязные.

— Окей, и каков наш следующий план? — потирает лоб рукой Даниэль и вытирает остатки крови под носом. — Не будем же мы стирать руки в кровь и крутить вертушки до самого вечера.

— Подвал заперт, мы отсюда никак не выберемся. Только если попробовать выломать запасную дверь.

— Как бы то ни было, мы не можем бросить здесь Питера, — задумчиво говорит Эдвард. — Он стал вести себя как последний козел, но этот парень все еще наш друг.

— Как думайте, он станет нормальным, когда очухается? — с тревогой спрашивает Даниэль.

— Истерики не длятся вечно, — подмечает Терренс. — Пит уже достаточно намахался руками и ногами и наорался. А значит, он скоро должен успокоиться.

— Мне показалось, что в конце его удары были уже не такие сильные, — добавляет Эдвард. — Гнев в нем как будто бы утихал.

— Или мы настолько задолбались, что уже не чувствуем боли, — предполагает Даниэль. — Забыли о том, что у нас все лица в крови, все тело в синяках, а кое-где даже есть ожоги.

— В любом случае пока Роуз в отрубе, мы можем немного расслабиться и выдохнуть, — резко выдыхает Терренс. — Сейчас отправлять нас на тот свет некому.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, а затем ее нарушает чей-то мужской голос, раздающийся со спины:

— Ты так в этом уверен, дружок?

Даниэль, Терренс и Эдвард резко разворачиваются и видят перед собой вполне себе бодрых, еще не утомленных борьбой Дэвида, Шона и Даррена, одним лишь своим видом говорящие о том, что они готовы сравнять всех троих с землей.

— Вы опоздали, ребята! — с гордо поднятой головой восклицает Эдвард. — Вечеринка, посвященная великому мордобою, уже закончилось.

— О нет, она не закончилась, — с хитрой улыбкой возражает Шон. — Вечеринка в самом разгаре!

— Хотя нам и жаль, что мы пропустили момент, когда Роуз решил пойти по пути своего отца и начать безжалостно убивать всех, кто стоит у него на пути, — добавляет Даррен, бросив взгляд в ту сторону, где лежит бессознательный Питер.

— Ага, только устал маленько и решил, походу, прилечь немножко отдохнуть, — ехидно хихикает Дэвид.

— А ваши дружки обоссали от страха все штаны и решили свалить отсюда на фиг, — язвит Даниэль. — Даже ваш любимый Маркус не смог заставить их восстать против его сыночка.

— Не волнуйся, Перкинс, мы ни за что не свалим с этой веселухи, — с гордо поднятой головой заявляет Лютер, появившись вместе с Бобом и Рональдом из-за угла.

— Раз уж Роуз устранен, значит, для нас никакой угрозы нет, — добавляет Рональд. — Ну а с вами мы с корешами порешаем в два счета.

— Да, мужики, харе лясы точить! — бодро восклицает Лютер. — Пора уже наконец-то порешать с этой бравой компашкой.

— Да, порешайте уже наконец! — раздается голос Маркуса, который спускается по лестнице в подвал и обращает на себя взоры всех присутствующих здесь. — И так потратили кучу времени, хотя я планировал закончить все быстро.

— Что, уважаемый, тоже хотите присоединиться к нашему бою? — спрашивает Даниэль. — Хотите, чтобы мы и вам начистили морду?

— Сомневаюсь, что у вас хватит силенок даже на то, чтобы драться с почти шестидесятилетним слабым старичком. Ведь мои ребята нехило вас извели, а мой дорогой Теодор так вообще посеял здесь настоящий хаос. — Маркус ехидно усмехается, приглаживая свои волосы. — Прямо как его папка лет тридцать назад. Ах, мне до сих пор безумно нравится то чувство, когда все тебя боятся и трясутся перед тобой.

— Если бы вам понравилось чувство, когда вас самого хорошенько ударят башкой об стенку, то это стало бы для нас комплиментом, — язвит Эдвард.

— Ничего не бойтесь, мои верные ребята! — с гордо поднятой головой восклицает Маркус, похлопав Лютера и Даррена по плечу. — Эти трое уже здорово утомились и не смогут бегать за вами так же резво, как в начале. И к тому же, они для вас совсем не опасны. Ничего с вами не сделают ни в одиночку, ни все вместе.

— М-м-м-м, знали бы вы, как сильно ошибайтесь, — возражает Даниэль. — Мы очень даже опасны. Смертельно опасны. Особенно когда всякие козлы смеют причинять вред нашим близким.

— А смысл махать крылышками, когда уже поздно что-то менять? — удивляется Шон. — Девчонка ведь сдохла! Вы не сможете ее вернуть! Ей уже по фиг на все ваши попытки выглядеть крутыми. Да и истерики Роуза не сделают ей лучше или хуже. Ничего не поменяется.

— Мы машем крыльями не ради развлечения, белая овца, — с определенным намеком отвечает Эдвард. — Мы боремся за честь и достоинство. За спасение жизней близким нам людям. За то, чтобы никакие гады не смели даже пальцем нас трогать.

— Ладно, ребята, если вам так легче принять неизбежное, то ваша взяла, — спокойно говорит Маркус. — Все слабаки и трусы начинают строить из себя крутых, когда понимают, что они в опасности. Уж поверьте, я повидал много таких. Правда это им никак не помогло.

— Думайте что хотите, — уверенно отвечает Терренс. — Но мы не трусы. И мы готовы с вами сражаться. Сколько бы человек вы сюда ни притащили. Хоть пять, хоть десять, хоть сто – нам по фиг. У нас есть цель, и мы будем стремиться к ней во что бы то ни стало.

— Парни, а ну схватите этих голубчиков, — с хитрой улыбкой приказывает Маркус. — Сделайте из них отбивную и принесете мне на блюдечке. Я хочу, чтобы их мертвые тушки валялись у моих ног в самое ближайшее время.

— А мы хотим видеть всех вас улыбающимися за решеткой, — заявляет Даниэль. — А еще, уважаемый, мы хотим стать свидетелем вашей смертной казни.

— Убейте этих козлов. ЖИВО! ДОСТАНЬТЕ МНЕ ИХ ГРЕБАНЫЕ ШКУРЫ! ЧТОБЫ ИХ ТУШКИ ЛЕЖАЛИ У МОИХ НОГ УЖЕ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ!

Выкрикнув последние слова, Маркус толкает Лютера и Рональда в спину – из-за чего те оказываются довольно близко к Эдварду и Даниэлю, которые сваливают их с ног ударом ноги в солнечное сплетение и ударом кулака в челюсть.

— М-м-м, смотрите-ка, кажется, у нас появились первые смельчаки, — усмехается Эдвард. — Которых правда бросили в огонь насильно.

— ЧЕГО, ТВОЮ МАТЬ, СТОИТЕ, ТВАРИ? — взрывается Маркус. — ДВА УДАРА ПО МОРДЕ – И ОНИ ВАШИ!

— Если что, мы ни капельки не устали, — отвечает Терренс. — Можем гонять вас хоть до ночи.

— Ничего, сейчас вы точно начнете подыхать от усталости, — заявляет Дэвид. — Уж у меня сейчас как никогда много энергии.

— В АТАА-А-А-А-А-АКУ! — во весь голос ревет Даррен.

Все сообщники разбегаются в рассыпную и с громкими орами набрасываются с кулаками на Даниэля, Эдварда и Терренса. Которые смело принимают брошенный им вызов и начинают ожесточенно отбиваться от противников руками и ногами и использовать все, что попадается им под руку. Несмотря на легкую усталость и ощущение боли во всем теле после долгой и интенсивной борьбы ранее, парни дают себе установку даже не вспоминать об этом и бороться так, будто от этого зависит вся их жизнь. Да, они могут пропускать удары и уже давно покрылись кровью и синяками, но это их не останавливает. Даже если сейчас им троим приходиться бороться одновременно не с одним, а с двумя или даже тремя противниками и вовремя успевать дать сдачи.

— ДА КТО Ж ТАК ДЕРЕТСЯ-ТО? — приходит в бешенство Маркус, хлопнув рукой по столу. — НУ-КА БЫСТРО СОБРАЛИСЬ! ДЕТСКИЙ САД, ТВОЮ МАТЬ, УСТРОИЛИ!

— Их невозможно одолеть, мистер Лонгботтом! — жалуется Рональд, резким движением руки вытирает кровь под носом и резко отбегает в сторону, когда Терренс хочет со всех сил ударить его стулом. — Они такие же агрессивные, как и Роуз! Такие же больные и неугомонные!

— Ага, не зря мужики так обосрались… — слегка дрожащим голосом произносит Дэвид, с учащенным дыханием едва успевая уворачиваться от боксирующего Даниэля, сохраняющий оборонительную позицию, дабы защитить самые уязвимые места.

— А-а-а-а, они все реально ненормальные! — взвизгивает Шон, когда Эдвард после недолгого бега догоняет его, хватает за шиворот и швыряет на стол, который после этого падает на пол вместе со всем его содержимым.

— УБЕРИТЕ ИХ ОТ МЕНЯ! — истерически вопит Даррен, с широко распахнутыми глазами пятясь назад, пока Терренс решительно надвигается на него с ножом, который он раскручивает в руках, буквально просверливая дырку у него во лбу своим испепеляющим взглядом. — ПСИХИ!

— А-а-а-а, ну вас всех на фиг! — взволнованно тараторит Лютер, нервно усмехаясь с учащенным дыханием, когда Эдвард спокойно поджигает какую-то деревянную палочку зажигалкой и направляет ее на висящую на стене целлофановую пленку. — Я сдаюсь! Я сваливаю отсюда!

— Я тоже! — вставляет Боб, с ужасом в широко распахнутых глазах смотря на Даниэля, с хладнокровным видом растягивает веревку и одним лишь взглядом говоря, что он намерен крепко затянуть ее вокруг его шеи. — На фиг это все! Мне жизнь дороже!

— Все, мужики, вы как хотите, а я сваливаю! — заявляет Шон. — С меня хватит всей этой беготни, которая лично мне не приносит никакого толку. И вообще, у меня ребенок! Мне надо растить дочь!

Шон резко срывается с места, быстрым шагом поднимается по лестнице и начинает дергать ручку двери, которую, как оказалось, Маркус запер на ключ после того, как вошел сюда.

— Эй, откройте дверь! — с учащенным дыханием требует Шон. — Откройте! ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА!

— Мистер Лонгботтом, откройте дверь! — взмаливается Боб, который решает последовать за Шоном. — Выпустите нас отсюда!

— ВЫ ЧТО МНЕ ТУТ УСТРОИЛИ, КОЗЛЫ? — бесится Маркус. — ИСПУГАЛИСЬ КАКИХ-ТО КРЫС! ТАРАКАНОВ, КОТОРЫХ МОЖНО РАЗДАВИТЬ НОГОЙ!

— Трусы! — восклицает Терренс. — Слабаки! Смелые только на передок!

Боб и Шон начинают еще активнее дергать ручку и пытаться открыть запертую дверь, когда Терренс поднимается к ним по лестнице с ножом в руке, которым он запугивает парней, что от страха крепко вцепляются друг другу в руки и испуганно озираются по сторонам, понимая, что им некуда идти.

— М-м-мамочки… — дрожащим голосом произносит Боб.

— Нет… — взволнованно тараторит Рональд, когда Даниэль и Эдвард начинают решительно надвигаться на него, Лютера, Дэвида, Даррена и Лютера. — Нет-нет-нет, не надо…

— Сп-п-покойно, м-м-мужики, сп-п-покойно… — напряженно произносит Лютер, вместе со своими друзьями пятясь назад. — Давайте все тихо и мирно решим и р-р-разойдемся…

— Мы могли бы согласиться на эту сделку раньше, — низким голосом сухо отвечает Эдвард. — Но теперь это невозможно. Потому что вы убили нашу подругу. Вы посмели посягнуть на жизнь близкого нам человека.

— Это не м-м-мы, это все г-г-господин… — с учащенным дыханием тараторит Даррен. — Это он заставил нас…

— Ага, нам вообще по фиг и на Маршалл, и на Роуза, и на всех вас, — соглашается Дэвид. — Живы вы или сдохли – все равно. У нас св-в-воих дел по горло.

— Ага, а использовать девчонку против воли тоже не было вашей идеей? — возмущается Даниэль. — Наверняка вы же это и предложили! Потому что офигеть как чесалось там внизу!

— Нет, это неправда! — возражает Даррен. — Мистер Лонгботтом сам заставил нас насиловать Хелен! Он хотел, чтобы ее пребывание в том заброшенном домике было для нее пыткой.

— Ложь! — возражает Маркус. — Вы сами бегали и прыгали вокруг меня, умоляя разрешить вам поиграть с девчонкой сколько душе угодно!

— Однажды Элайдже с трудом удалось уговорить его позволить девчонке немного поесть, — признается Боб. — Да и то разрешил принести ей малюсенькую бутылку воды, пару бутеров и немного долек фруктов. А в остальное время приказал морить ее голодом.

— М-м-м, смотрите-ка, чистосердечные признания пошли, — хитро улыбается Терренс. — Так глядишь, мы заставим вас и с полицией сотрудничать.

— Вы что себе позволяйте, гниды поганые? — зеленеет от злости Маркус, крепко сжав руки в кулаки. — КТО РАЗРЕШИЛ ВАМ РАСКРЫВАТЬ РОТ?

— Простите, сэр, но вы зашли уже слишком далеко, — решительно заявляет Шон. — Пора бы все забыть и отпустить. Смириться с тем, что вашей жены больше нет, а ваш сын не виноват в ее смерти.

— ЧТО? ДА КАК ТЫ, ТВАРЬ, СМЕЕШЬ?

С этими словами Маркус поднимается по лестнице, хватает Шона за шиворот и так грубо толкает его, что тот падает с последних ступенек на пол.

— СОВСЕМ БЕРЕГА ПОПУТАЛ? — Маркус залупляет Шону крепкую пощечину. — ВЫ МНЕ ВСЕ ЗА ЭТО ОТВЕТИТЕ! Я ВАС ВСЕХ УНИЧТОЖУ!

— О, раз вы все-таки готовы принять наш вызов, то мы с радостью покажем вам, где раки зимуют, — с гордо поднятой головой заявляет Эдвард.

— Да, тащите сюда свою старую сморщенную задницу! — восклицает Даниэль. — Тряхните стариной! Покажите, что в пороховнице еще есть порох.

— Я вас научу… — сквозь зубы цедит Маркус. — Научу вас уважать старших. Научу держать рот на замке, когда они говорят. Научу… ВСЕХ!

Маркус резким, широким шагом поднимается по лестнице с целью наброситься на Терренса, который с непоколебимым видом направляет на него нож.

— Тихо-тихо, не рыпайтесь, — тихонько цокнув, ровным тоном говорит Терренс. — Не надо дергаться.

— Не указывай мне, что делать, шпала пятиметровая, — угрожает пальцем Маркус. — Молоко на губах не обсохло, чтобы учить старших.

— Ха, а у вас уже давно все засохло и завяло! И заржавело. Вот и не оставалось другого выхода, кроме как найти себе парочку подлиз, которые в итоге все равно наложили в штаны от страха и кинули вас.

— Ты ходишь по краю лезвия. Советую придержать язык, если не хочешь себе проблем.

— И кто же мне их доставит? Ваши дружки ведь больше не хотят вам прислуживать! А сами вы трусите что-то делать!

Маркус раздраженно рычит и переводит взгляд на Лютера, Дэвида, Рональда, Шона, Боба и Даррена, неотрывно смотрящие широко распахнутыми глазами на Эдварда и Даниэля, держащие их в поле зрения и угрожающие им электрошокером и зажигалкой.

[1]нем. Игра начинается, отморозки

[2]нем. Я никого не буду щадить!

Глава 36

— Ничего, раз эти козлы оказались трусами, значит, мне придется самому с вами разобраться, — решительно заявляет Маркус. — И начну я с тебя, козлина.

Маркус обеими руками вцепляется в нож в руках Терренса и пытается силой его отобрать, пока тот активно этому сопротивляется. Правда в какой-то момент они выпускает оружие из рук и продолжают бороться в рукопашную, пока оно скатывается по ступенькам. Даниэль быстро подбирает нож, когда его замечает, и начинает угрожать им сообщникам мистера Лонгботтома, вздрогнувшие и вскрикнувшие при виде того, как Эдвард с хитрой улыбкой выпускает в воздух разряд тока, зажав кнопку на электрошокере.

— Нет-нет, не надо, пожалуйста! — отчаянно взмаливается Даррен. — Не надо! Мы хотим жить!

— Что-то вы быстро поджали хвостики, — презрительно смеется Эдвард. — Оказались самыми трусливыми противниками из тех, что у нас были.

— Ну реально, мужики, давайте спокойно все решим, — предлагает Дэвид. — Чего мы тут устроили бои без правил? Все равно оно того не стоит!

— Как легко вы готовы пойти против своего господина, — задумчиво отмечает Даниэль. — Хм… Что-то здесь явно нечисто…

— Да мы же вам говорим, по фиг нам на его делишки! — восклицает Лютер. — Если бы не он, мы бы не трогали ни вас, ни вашего дружка, ни его подружку!

— Ага, я бы воспитывал себе спокойно дочь! — вставляет Шон. — И так постоянно живет с бабками и дедами с тех пор, как умерла ее мать. А я не могу все время за ней присматривать. Работаю много.

— Если полиция нас поймает и арестует, то мы готовы ответить, — заявляет Рональд. — Готовы все им рассказать. Готовы помогать в расследовании.

— Мы даже расскажем обо всех делишках Маркуса, — обещает Боб. — О том, как он убил наших друзей, когда те шли против него. Включая Айвана, про которого вы говорили. Расскажем обо всех его попытках покушения на Питера. Он несколько раз пытался его убить, но каждый раз терпел неудачу.

— Да, это все длится уже несколько лет! — подтверждает Лютер. — После продажи ребенка каким-то упырям он долгое время жил с мыслью, что пацан мертв. Но однажды Маркус узнал о Питере и группе, в которой он играет. А встретив еще и ту алкашку, которого его растила, и получив подтверждение тому, что это его сын, господин был одержим мыслью убить его.

— Мы уже в курсе, спасибо! — сухо отвечает Даниэль. — Все это вы теперь будете рассказывать господину полицейскому, сидя все вместе у него на допросе.

— ЧТО УГОДНО СДЕЛАЕМ, ТОЛЬКО НЕ УБИВАЙТЕ НАС! — истошно вскрикивает Боб, упав на колени и приподняв руки. — МЫ ХОТИМ ЖИТЬ! МЫ НЕ ХОТИМ УМИРАТЬ!

— ПОЖАЛУЙСТА, ПАРНИ, ПОЖАЛУЙСТА! — на перебой кричат Лютер, Боб, Рональд, Даррен, Дэвид и Шон. — НЕ УБИВАЙТЕ НАС! НЕ НАДО! ПОЖАЛУЙСТА!

— ПРЕДАТЕЛИ! — взрывается Маркус, все еще борясь с Терренсом в рукопашную. — ОТМОРОЗКИ! ВЫ МНЕ ЗА ЭТО ОТВЕТИТЕ!

— Интересно, что вы теперь будете делать? — ехидно усмехается Терренс. — Кто теперь поможет вам осуществить вашу желанную месть?

— Ничего, сам справлюсь! КАК СПРАВЛЯЛСЯ МНОГО ЛЕТ НАЗАД, КОГДА УБИВАЛ ЛЮДЕЙ! И Я СДЕЛАЮ ТО ЖЕ САМОЕ И СЕЙЧАС СО ВСЕМИ ВАМИ!

Маркус еще некоторое время борется в рукопашную с Терренсом, иногда неуверенно косящийся вниз, стоя на краю лестницы, с которой может запросто упасть в любой момент. Он всячески пытается уйти в сторону, но преступник, словно прекрасно все понимая, не дает ему этого сделать.

— Излишняя самоуверенность никогда не приводит ни к чему хорошему, — заявляет Маркус. — И сейчас ты, тварь, это УВИДИШЬ!

Маркус сначала залупляет Терренсу пощечину, а затем просто со всей силы сталкивает его с высокой лестницы. Мужчина ничего не может сделать для того, чтобы сохранить баланс и начинает кубарем падать вниз, больно ударяясь об ступеньки всеми частями тела. А скатившись на пол, он начинает просто лежать безо всяких движений с довольно тяжелым дыханием, хотя сознание не теряет.

— Терренс! — в один голос с ужасом во взгляде вскрикивают Эдвард и Даниэль.

Эдвард первым срывается с места и подбегает к Терренсу, лежащему на спине и сильно морящемуся от боли, что эхом отдается в каждой части тела при малейшем движении.

— Эй, Терренс, ты как? — начинает тараторить Эдвард после того, как падает перед Терренсом на колени, положив руку ему на плечо. — Живой?

— Спина! — вздрагивает Терренс, с учащенным дыханием напрягая все мышцы тела. — Что-то со спиной!

— Больно? — проявляет беспокойство Даниэль, когда также опускается на колени перед Терренсом.

— Очень… — Терренс искривляет лицо в страдальческой гримасе, когда слегка шевелится. — Ай, отдается куда только можно!

— Тихо-тихо, все хорошо, — спокойно просит Эдвард. — Не двигайся. Все будет хорошо.

А пока Терренс лежит на полу и страдает от боли в спине, Маркус как ни в чем ни бывало спускается по лестнице, с гордым видом одергивая свою футболку.

— Ну вот, задача немного облегчена, — спокойно говорит Маркус. — С полуинвалидом проще разобраться, чем с тем, кто здоров как бык.

Маркус вцепляется обеими руками в нож и пытается отобрать его у Даниэля, который тут же начинает оказывать сопротивление. Не то сказывается разница в возрасте, не то в нем накопилось слишком много гнева из-за потери подруги и страданий друзей, но парень с удивительной легкостью вырывает оружие из рук противника, которого отталкивает от себя ударом ноги в грудную клетку. А отбросив нож в сторону, он вступает в ожесточенную рукопашную схватку с мистером Лонгботтом, во время которой они обмениваются ударами руками и ногами и защищают как могут голову, лицо и прочие уязвимые части тела.

Тем временем Эдвард наблюдает за происходящим и вместе с этим присматривает за Терренсом, которому в какой-то момент помогает осторожно принять сидячее положение. Поначалу он просто гладит своего брата по плечу или спине, а затем просит его скинуть с плеч куртку и рубашку, чтобы оценить масштаб катастрофы. После чего поднимается на ноги и сразу же присоединяется к борьбе Даниэля с Маркусом, которого он решительно поражает коротким электрическим разрядом, приложив к лопатке электрошокер, что ранее валялся на полу всеми позабытый. Упав с мучительным стоном на пол, он тянет за собой и парня, с которым, превозмогая боль, начинает бороться в рукопашную после того, как заваливается на него всем весом. Впрочем, МакКлайф-младший без проблем высвобождается с помощью удара коленом в пах и укладывает противника на спину, пока тот сгибается пополам от боли.

— Вам меня не одолеть… — заявляет Маркус после того, как поднимается на ноги. — Я НЕ ПОЗВОЛЮ ВАМ ВЫИГРАТЬ! НИКОГДА! НИКОГДА!

Маркус начинает громко, истерически и злостно смеяться, заставив Даниэля и Эдварда удивленно на него уставиться с опасением, что этот человек может учудить что-то ужасное.

— Раз уж здесь собрались все те, кто мне нужен, и те, кто меня предал, у меня есть ПРЕКРАСНАЯ возможность покончить со всеми вами ОДНОВРЕМЕННО. Включая Теодора, убийцы моей ЛЮБИМОЙ ДЖУЛИИ!

Быстро осмотревшись вокруг, Маркус подбирает с пола брошенную кем-то зажигалку и находит в углу подвала небольшую канистру, на который расположен знак, предупреждающий о том, что его содержимое легко воспламеняется.

— То что нужно… — Маркус с истерическим смехом подходит к Эдварду и Даниэлю, напрягшие все свои мышцы, резко побледневшие от ужаса и широко распахнувшие глаза. — Ну что… Готовы взлететь на воздух, прямо как ваша подружка?

В этот момент сидящий на полу Терренсу с учащенным дыханием негромко охает, пока Даниэль крепко приобнимает Эдварда и отходит с ним на пару шагов назад.

— Мне нужно просто поджечь эту канистру или вылить на пол ее содержимое, чтобы посеять здесь настоящий хаос. Чтобы наконец-то покончить со всеми вами. Чтобы наконец-то сказать, что моя месть осуществилась, а справедливость восторжествовала.

Маркус резко подносит пока еще не зажженную зажигалку к канистре, заставив всех почувствовать, как их сковывает трескучий мороз, что пробегает по коже.

— МЕНЯ НИКТО НИКОГДА НЕ ПОЙМАЕТ! — ревет Маркус. — НИКОГДА! ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ МОЙ ТРУП! ТОЛЬКО! ЧЕРЕЗ! МОЙ! ТРУУ-У-У-У-У-УП!

Маркус раскрывает содержимое канистры и выливает все его содержимое на некоторые столы и полки, что расположены в подвале, пока его фактически заложники переглядываются между собой с ужасом во взгляде. Бывшие сообщники преступника прижимаются друг к другу в одной стороне, Эдвард опускается на колени рядом с Терренсом и крепко его приобнимает, а Даниэль держит их обоих за плечи. Вылив все содержимое, Маркус швыряет канистру куда подальше, достает с одной из полок среднего размера картонную коробку, поджигает ее зажигалкой и подходит к запасной двери.

— НАСЛАЖДАЙТЕСЬ ОГНЕННЫМ ШОУ И ПОДЫХАЙТЕ В МУЧЕНИЯХ, УРОДЫ!

Запугивая всех своим громким, истерическим смехом, Маркус без колебаний швыряет горящую коробку прямо туда, где он ранее разлил воспламеняющуюся жидкость. Вследствие чего в подвале мгновенно разгорается яркое пламя, стремительно охватывающее все, что оказывается на его пути. Лютер, Рональд, Боб, Дэвид, Шон и Даррен начинают истошно кричать как перепуганные девчонки и убегают в ту сторону, куда огонь еще не добрался. Эдвард же начинает осматриваться вокруг в поисках какого-то спасения для себя и Даниэля с Терренсом, с учащенным дыханием наблюдающие за происходящим.

— А-А-А-А-А, НА ПОМОЩЬ! — взвизгивает Рональд. — СОС! Я БОЮСЬ ОГНЯ! БОЮСЬ!

— МАМОЧКИ! — с широко распахнутыми глазами кричит Лютер. — МЫ ВСЕ УМРЕМ!

— Оставить панику! — громко приказывает Эдвард. — Ищите воду, одеяло, пледы и все, что может помочь нам потушить огонь!

Эдвард подбегает к одному из столов и начинает обыскивать его в поисках чего-то нужного, нещадно скидывая на пол все, что попадается ему на глаза. А не найдя ничего такого, он осматривает все углы, в которых тоже ничего нет. Недолго не думая, Даниэль присоединяется к нему и тоже пытается что-то найти в помещении, которое стремительно охватывает яркое пламя и густой дым.

— Тряпки! — восклицает Даниэль. — Быстро возьмите тряпки и зажмите нос и рот! А иначе вы задохнетесь! Прямо как Хелен! Быстрее!

С этими словами Даниэль разрывает на несколько частей плотную, покрытую толстым пылью ткань, которую находит недалеко от себя, и раздает их всем присутствующим. Эдвард тем временем пытается выломать дверь, ведущую на улицу, снова и снова нанося крепкие удары ногой по области под дверной ручкой. И после нескольких попыток его старания все-таки увенчиваются успехом, поскольку она немного прогнулась.

— Смотрите, Маркус убегает! — вскрикивает Терренс, указав пальцем на Маркуса, который быстро покидает подвал, поднявшись по лестнице и закрыв за собой дверь.

— Да по фиг на него! — бросает Даррен. — Надо валить отсюда, пока тут все не превратилось в пепел!

Стоит Эдварду справиться с дверью и снести ее с петель с помощью мощного удара ноги в прыжке, как вдруг Лютер, Рональд, Даррен, Дэвид, Шон и Боб резко срываются с места и со всех ног мчатся к выходу, толкаясь, пинаясь и отчаянно пытаясь оказаться первым. И спустя всего несколько секунд их след бесследно исчезает, а сам Эдвард, которого они также успели сбить с ног, Даниэль и Терренс остаются здесь втроем. Точнее, вчетвером, если считать и бессознательного Питера, к лицу которого Перкинс также не забыл приложить тряпку, дабы не дать ему задохнуться.

— Нельзя бросать Питера! — восклицает Терренс. — Мы должны забрать его отсюда!

— Я сам этим займусь! — вызывается Даниэль. — А ты, Эдвард, помоги Терренсу!

Эдвард подбегает к Терренсу и, крепко придерживая, помогает ему медленно подняться на ноги. После чего он хоть и быстро, но все же осторожно доводит его до выбитой двери, пока тот свободной рукой зажимает рот и нос тряпкой, изо всех сил стараясь не думать о боли в спине, из-за которой с трудом может передвигаться.

Негромко покашливая и задыхаясь от дыма, Даниэль берет пример со своего приятеля и сначала завязывает тряпку на лице Питера, а потом уже и самому себе. Далее Перкинс без особых проблем поднимает своего бессознательного приятеля на ноги и сначала решает просто крепко его придерживать. Но затем он не без труда закидывает парня себе на спину и следует за братьями МакКлайф, по пути, правда, едва успев отскочить назад, когда перед ним на пол падает горящий кусок полки. Тем не менее Даниэль также благополучно добирается до запасного выхода и выбирается на улицу, поднявшись по лестнице. Там его уже ждет Эдвард, который успел снять с лица тряпку и усадить Терренса на небольшой пенек, а сейчас приобнимает брата за плечи, пока тот сильно морщится и изо всех сил терпит жгучую боль, из-за которой ему трудно даже пошевелиться. Младший из братьев МакКлайф помогает Даниэлю аккуратно снять Питера с его спины и вместе с ним укладывает бессознательного парня на бок. После чего Перкинс с резким выдохом прикладывает руку ко лбу, положив другую на бок, и пытается хоть немного отдышаться.

— Кажется, мы это сделали… — с учащенным дыханием устало говорит Даниэль, сняв с себя тряпку.

— Эй, он случайно кони не успел двинуть? — проявляет беспокойство Терренс. — Разве Роуз уже не должен был очнуться?

— Нет, он живой, — отвечает Эдвард после того как нащупывает пульс на шее Питера и подносит руку к носу для проверки дыхания после того как снимает с его лица тряпку. — Пульс редкий и слабый, а дыхание нечастое и поверхностное.

— Окей, и что теперь? — спрашивает Даниэль, оперевшись руками о колени. — Что теперь будем делать?

— Вообще не вдупляю… — Эдвард поднимается на ноги и кладет руку на живот, пока он пытается восстановить дыхание. — Хотя у меня есть только одна идея – поехать в больницу.

— Ох, хоть радует, что я чувствую все конечности, — подмечает Терренс. — Если бы у меня повредился позвоночник, то на всех моих планах можно было поставить крест.

— Так, парни, хватит болтать, — решительно говорит Даниэль. — Надо валить отсюда, пока тут все не подорвалось к чертовой матери.

— Ага, а то и правда отправимся вслед за Хелен на тот свет, — соглашается Терренс.

— Эти трусы уже давно смылись, а мы все еще торчим.

— Да, вон как обоссались, когда Пит их буквально терроризировал, — резко выдыхает Эдвард. — Одни пятки только сверкали, когда…

Однако Эдвард не успевает договорить, поскольку в это момент его прерывает чей-то мужской громкий голос:

— Стоять! Не двигаться! Полиция! Руки за голову!

Эдвард, Даниэль и Терренс слегка вздрагивают и приподнимают руки, когда несколько человек в полицейской форме направляет на них оружие.

— Здесь есть еще кто-то? — утоняет один из полицейских.

— Нет, никого, — качает головой Эдвард. — А кто был, тот сбежал.

— В подвале пожар! — сообщает другой полицейский. — Срочно вызывайте пожарную службу!

— Там больше никого нет, — уточняет Даниэль. — Мы смогли самостоятельно выбраться оттуда.

— Проверьте всю эту территорию! — приказывает третий полицейский. — Вдруг кто-то еще есть!

— Вы знайте, куда убежали преступники? — спрашивает еще один полицейский.

— Нет, к сожалению, — качает головой Терренс.

— Хорошо. — Полицейский берет в руки свою рацию, чтобы что-то по ней сказать. — Мы нашли четверых молодых парней. Скорее всего были заложниками сбежавших преступников. Им удалось сбежать из подвала, где начался серьезный пожар,

— Давно этот парень без сознания? — спрашивает один из полицейских, проверив пульс на шее Питера.

— Нет, не очень, — отвечает Даниэль. — Нам пришлось ударить его электрошокером, когда он словно обезумел и стал вести себя неадекватно.

— В каком смысле?

— Долгая история. Но думаю, что он скоро придет в себя.

— Понятно, сейчас со всем разберемся. А вы трое идите туда. Вам кое-кто ждет.

— Нас? — слегка хмурится Терренс.

— Вам все сейчас объяснят. А если нужна медицинская помощь, дайте знать.

— Да, пожалуйста, — вежливо просит Эдвард. — Мой брат упал с лестницы и сильно ударился спиной. Вроде перелома нет, но ему очень больно, и он с трудом передвигается.

— Я вас понял. Сейчас все сделаем.

А пока полицейские разговаривают с Эдвардом, Даниэлем и Терренсом, тем временем в себя потихоньку начинает приходить Питер, который издает тихий, мучительный стон, медленно шевелит каждой частью тела и с трудом открывает глаза, пока что видя все очень размыто. Пару секунд просто полежав, парень осторожно принимает сидячее положение, прикладывает руку ко лбу и встряхивает головой с чувством легкого головокружения, удивленно рассматривая людей в полицейской форме и пытаясь понять, что успело произойти, пока он был без сознания. В какой-то момент ему в нос ударяет запах гари, что исходит от его футболки, а его глаза широко распахиваются, когда он видит, что дверь снесена с петель, а из помещения идет густой дым.

Впрочем, надолго на нем Питер не задерживает взгляд и начинает внимательно рассматривать всех, кого видит вдалеке от себя, приходя в ужас от внешнего вида своих избитых друзей и не понимая, почему Терренс так морщится при каждом движении, как будто сдерживая сильную боль. Постепенно его голова начинает проясняться, а в голову лезет воспоминания о том, как он всерьез пытался убить парней. Из-за чего у него перехватывает дыхание, все тело сковывает болезненное напряжение, сердцебиение усиливается, а кожа резко бледнеет. Тяжело дышащему парню становится ужасно стыдно из-за всего, что он успел натворить в состоянии аффекта и не верит, что мог довести друзей до столь плачевного состояния.

Питер медленно переводит взгляд на свои дрожащие руки и широко распахивает глаза, видя все кровавые раны, полученные от парней, которые пытались привести его в чувства достаточно жестокими методами. А в какой-то момент он снова смотрит на Даниэля, Эдварда и Терренса и чувствует, как внутри него все больше нарастает паника, из-за которой у него начинает кружиться голова. Все, чего хочет Роуз, – это стать маленьким и незаметным. Чтобы никто не замечал его. Не указывал на него пальцами и не упрекал в содеянном. Не упрекал в том, что он посмел причинить серьезный вред своим близким друзьям, после этой борьбы получившие разной степени повреждения в виде синяков, ран, кровяных подтеков и ожогов и ходящие в одежде, что разорвана в некоторых частях.

И без того плачевное психологическое состояние Питера ухудшает еще и воспоминания о том, как прямо на его глазах произошел пожар и взрыв в том доме, в котором преступники держали Хелен. Осознание того, что она погибла. После этого он уже не может сдерживать слезы, что медленно катятся из глаз по бледным израненным щекам. Мужчина склоняет голову и опирается руками о грязную землю, в какой-то момент скрутившись пополам с внезапно появившейся болью в животе. Сил кричать после всего пережитого уже не осталось. Голос совсем охрип. Роуз едва может шевелить губами и произносит себе под нос что-то беззвучное. Да, он понимает, что его слезы и страдания ничего не изменят. Но этот человек просто не в состоянии себя контролировать. Не в состоянии понять, что такого сделал, раз ему будто бы всю жизнь суждено кого-то терять, все время страдать и быть лишенным любых шансов на счастливую и долгую жизнь.

Желание остаться наедине со своим горем становится все сильнее. Питер мечтает уйти отсюда незамеченным, пока его друзья заняты разговором с полицейскими. И он пережидает несколько секунд, чтобы убедиться в том, что его точно никто не увидит. Только после чего парень аккуратно встает на ноги, слегка пошатнувшись из-за слабости и головокружения, встряхивает головой и быстро осматривается вокруг, чтобы понять, куда можно уйти. Правда стоит ему сделать несколько шагов в сторону, как на него обращает внимание один из сотрудников полиции, что тут же направляется к нему, чтобы справиться о его самочувствии. Однако Питер ничего не говорит, лишь на пару мгновений обернувшись к позвавшему его полицейского. А стыдливо посмотрев на обеспокоенных Эдварда, Терренса и Даниэля и почувствовав, как неприятно у него начинает щемить сердце, Роуз все также без слов разворачивается и резко срывается с места, стремясь убежать отсюда как можно дальше.

— Эй, Питер, подожди! — громко окликает Эдвард.

— Стой, не убегай! — восклицает Терренс.

— Вернись, приятель! — просит Даниэль.

Питер игнорирует все эти призывы, даже не остановившись и продолжив бежать куда глядят, пока все с жалостью во взгляде смотрят ему вслед.

— Эй, парни, вы догоняйте, а я пошел искать Питера, — сообщает Даниэль. — По крайней мере, я попробую его найти.

Даниэль быстрым шагом направляется в ту сторону, куда некоторое время назад убежал Питер, в надежде отыскать его и попробовать поговорить. Он обходит дом, который стремительно поглощается языками яркого пламени, и успевает по дороге бросить на него короткий взгляд, вздрогнув от одной только мысли, что, как и Хелен, мог сгореть в нем вместе со своими друзьями. К тому же, глядя на огонь, мужчина невольно вспоминает, как горел и тот домик, в котором держали его подругу, ставшую жертвой ужасного человека. Впрочем, надолго Перкинс здесь не задерживается и продолжает двигаться дальше, однако, не зная, где может найти своего убежавшего в неизвестном направлении приятеля.

Зато спустя некоторое время Даниэль добирается до главного входа, рядом с которым находятся несколько полицейских машин и много людей в специальной униформе. Кто-то заполняет какие-то бумаги, кто-то что-то обсуждает, а кто-то что-то сообщает кому-то по рации. Также они не позволяют проходящим мимо зевакам задерживаться здесь и вежливо просят их уйти, не отвечая на вопросы о том, что происходит и почему дом охвачен огнем. Впрочем, не только это приводит их в ужас. Они еще и удивленно наблюдают за тем, как сотрудники полиции пытаются силой оттащить Маркуса, который набрасывается с кулаками на Лютера, Рональда, Дэвида, Даррена, Шона и Боба, в ужасе смотрящие на того, кто пребывает в ярости из-за их предательства.

Даниэль останавливается в несколько метрах от них и со скрещенными на груди руками наблюдает за тем, как в какой-то момент Маркусу все-таки удается вырваться из хватки крепких молодых ребят в форме и врезать кулаком по челюсти Лютера после того как тот что-то ему говорит. Даже нескольким мужчинам не удается успокоить разъяренного человека, который шлет им проклятья и умудряется напасть на своих бывших подельников несколько раз.

— ТВАРИ, Я ВАС ВСЕХ ЗАКОПАЮ ЗАЖИВО! — угрожает Маркус. — ВЫ МНЕ ДОРОГО ПОПЛАТИТЕСЬ ЗА ПРЕДАТЕЛЬСТВО! ВСЕ ШЛО ХОРОШО, ПОКА ВЫ НЕ ОБОСРАЛИСЬ ОТ СТРАХА ПЕРЕД ТЕОДОРОМ! ТРУСЫ! ПОГАНЫЕ ГНИДЫ! ЧТОБ ВЫ ВСЕ СДОХЛИ! НЕНАВИЖУ ВАС! НЕНАВИЖУ! ЗРЯ Я НА ВАС НАДЕЯЛСЯ! ЗРЯ!

Полицейские решительно пытаются утихомирить взбешенного Маркуса и не подпускают его к бледным, до смерти напуганным Дэвиду, Шону, Даррену, Бобу, Лютеру и Рональду, которые уже сто раз успели пожалеть о том, что связались с этим человеком. А пока Даниэль неодобрительно качает головой и мысленно приходит в ужас от того, что именно он оказался родным отцом Питера, к нему медленным шагом подходит Эдвард, крепко придерживающий Терренса и ведущий его за собой, пока тот держит руку закинутой вокруг его шеи и всеми силами превозмогает боль, что овладевает им после каждого шага. После чего Перкинс бросает на них короткий взгляд и рукой показывает на то, что происходит в нескольких метрах от него.

— Вы арестованы, мистер Лонгботтом, — сообщает полицейский. — Вы имейте право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.

— Пора бы вам ответить за все ваши злодеяния, — добавляет второй полицейский. — За такое количество убийств, от которых волосы дыбом встают. За убийство тех, чьи родные и близкие до сих пор не могут оправиться от потери.

— СВО-О-О-О-ОЛОЧИ! — вопит Маркус. — Я НАЙДУ ВАС ВСЕХ И УНИЧТОЖУ! ВЫ НЕ ОСТАНЕТЕСЬ В ЖИВЫХ! КЛЯНУСЬ! Я ВАС ПРИКОНЧУ!

Маркус бросает взгляд в сторону и останавливает его на Даниэле, Эдварде и Терренсе.

— ВАС ЭТО ТОЖЕ КАСАЕТСЯ, УРОДЫ! ПРИДЕТ ВРЕМЯ – И Я НАЙДУ ВАС! ВАС И ВАШЕГО ДРУЖКА! НЕ СДОХЛИ СЕГОДНЯ, СДОХНИТЕ ПОТОМ! ТАК И ЗНАЙТЕ!

Пока решившие ничего не говорить Терренс, Даниэль и Эдвард неодобрительно качают головой и остаются внешне совершенно спокойными, Маркус начинает очень громко кашлять с небольшим покалыванием в сердце и чувством головокружения, которое он испытывает уже давно, но которое до последнего старался упорно игнорировать. А еще несколько раз прокашлявшись до чувства тошноты в горле, Маркус выплевывает на землю небольшой кровяной сгусток, резко согнувшись пополам из-за острой боли в животе. После чего Эдвард, Даниэль и Терренс слегка хмурится и начинают еще внимательнее наблюдать за этим человеком, которого сотрудники полиции еще крепче начинают придерживать под руки.

— Что это с ним? — настораживается Даниэль.

— Не похоже, что он притворяется, — подмечает Эдвард. — Кашель с кровью вряд ли можно подделать. Да и если этот старик решил изобразить сердечный приступ, то он точно протекает не так.

— Ой, да по фиг на него! — машет рукой Даниэль. — Теперь с ним будет полиция разбираться. А нас все это уже не касается.

— Да, пошли искать Питера! — восклицает Терренс. — Пока он не надумал удрать и совершить еще парочку глупостей.

— Только куда он пошел? — недоумевает Эдвард, осматриваясь вокруг себя. — Где он может быть?

— Я быстро проверю место за домом, где мы еще не были, — вызывается Даниэль. — Если я что-то увижу, то махну вам рукой.

Даниэль быстрым шагом направляется к другой стороне дома, которую еще не успел осмотреть, но не видит здесь никого, кроме полицейских, занимающийся своей работой. Тогда он видит небольшую дверцу в заборе, что является запасным выходом с участка. Поскольку она оказывается открыта, то он без проблем покидает территорию дома и оказывается в том месте, где проложена узкая асфальтовая дорожка и все усеяно густыми деревьями и кустиками. Понимая, что это очень тихое и незаметное для людей место, он внимательно его осматривает, проверяя даже заросли. И в какой-то момент на глаза Перкинсу попадается белобрысая макушка, что выглядывает из-за зеленых кустов, и он нисколько не сомневается, что это Питер.

Но перед тем как подойти к нему Даниэль решает бегом вернуться на прежнее место и где-то на полпути видит вдалеке Терренса и Эдварда, которых он подзывает к себе жестом, давая понять, что сумел отыскать их приятеля. А пока МакКлайф-младший помогает своему брату медленным шагами добраться до цели, все еще крепко придерживая его и прижимая к себе, Перкинс снова отправляется туда, где нашел Роуза, и подходит уже намного ближе. Парень сидит на грязной земле с согнутыми в коленях ногами, которые крепко обнимает руками и между которыми склоняет голову. Легко заметить, как сильно его колотит от напряжения, пока он издает тихие, частые всхлипы, пребывая в полнейшем отчаянии и не понимая, как теперь будет жить после того, как потерял такого дорогого ему человека.

Отогнав от себя все сомнения в правильности своего решения, Даниэль решительно подходит к Питеру, опускается на корточки и кладет руку ему на плечо.

— Пит, приятель… — мягко произносит Даниэль.

Питер переводит мокрый от слез взгляд на Даниэля и шмыгает носом, вжав голову в плечи из-за съедающего его чувства вины перед друзьями, которых пытался убить. Тот, ни секунды не колеблясь, заключает его в дружеские объятия, от которых тот не отказывается и отвечает на них, крепко сжав друга обеими руками, носом уткнувшись в его плечо и продолжив безутешно рыдать.

— Тихо-тихо, все хорошо, — пытается успокоить Даниэль, погладив Питера по голове и спине. — Все хорошо.

— Мне плохо… — низким, охрипшим от крика голоса произносит Питер. — Очень плохо….

— Я знаю. Я рядом. Рядом. Всегда буду. Что бы ни случилось.

— Она мертва, Даниэль… — Питер с дрожью выдыхает. — Хелен мертва… Мертва! Я не смог ее спасти. Не смог ничем ей помочь.

— Да… Мы провалили эту миссию. С треском.

— Этот старый козел все-таки добился своего, — с сильной обидой дрожащим голосом говорит Питер и громко шмыгает носом. — Он убил ее! Убил! Тот, кто оказался моим папашей, убил Хелен. Я не хочу в это верить! Не хочу!

Питер отстраняется от Даниэля и крепко вцепляется в его предплечья, смотря на него мокрыми, покрасневшими глазами.

— Прошу, скажи мне, что это неправда. Скажу, что я сплю. Что я схожу с ума. Что этого всего никогда не было!

— Я бы хотел тебя обрадовать, но… — с грустью во взгляде качает головой Даниэль.

— Нет… — с учащенным дыханием произносит Питер. — Нет, не надо, умоляю! Мне и так офигеть как плохо! Я не выдержу, если все это правда. Разбудит меня! Слышишь! РАЗБУДИ МЕНЯ!

— Слушай, мне самому во все это не верится, даже если все произошло у нас на глазах. Я тоже не хочу верить, что Хелен стала жертвой этого отморозка.

— Я не верю… Не верю! Этого не может быть! Не может!

Питер склоняет голову и руками опирается о землю, пока Даниэль мягко гладит его по спине и смотрит на него сочувствующим взглядом.

— Почему? — Питер сжимает руки в кулаки. — Почему? За что мне это? В чем моя гребаная вина? Чем я это заслужил?

— Питер, брат… — с жалостью во взгляде произносит Даниэль, чувствуя, как у него неприятно щемит сердце при виде столь подавленного Питера.

А в какой-то момент, пока Даниэль как может утешает не сдерживающего свои эмоции Питера, к ним только сейчас добираются Эдвард и Терренс. Несмотря на то, что он против этой затеи, МакКлайф-младший все-таки помогает брату осторожно опуститься на колени перед друзьями, пока тот сильно морщится от боли, но старается мужественно ее терпеть. Ибо понимает, что сейчас это не так важно, как состояние Роуза, переживающий такую трагедию.

— Эй, Питер… — мягко произносит Эдвард, опустившись на корточки перед Питером и положив руку ему на плечо.

— Мы рядом, брат, — уверяет Терренс, похлопав Питера по голове. — Несмотря ни на что, мы тебя не бросим.

— Как мне теперь жить? — недоумевает Питер и тихо шмыгает носом. — Как мне теперь жить без Хелен? Я не смогу! Не смогу жить в мире, где ее нет!

— Мы все понимаем, друг, — отвечает Эдвард. — Хотя и не понимаем, как можем тебе помочь.

— Вы мне уже ничем не поможете. — Питер вытирает слезы под глазами и закрывает лицо руками. — Мне ничто не поможет. Моя жизнь кончена.

— Больше Маркус никому не причинит вреда, — уверяет Терренс. — Полиция все-таки его арестовала, несмотря на его сопротивление.

— И что?

— Как что? Этот человек наконец-то ответит за то, что отнял жизнь у стольких людей!

— А смысл, Терренс? — повышает голос Питер. — Какой во всем этом смысл? Это разве что-то изменит? Это вернет мне Хелен? Вернет мою девушку, которую этот старый козел убил?

— По крайней мере, он больше не сможет причинить вред еще большему количеству людей, — неуверенно подмечает Даниэль.

— Мне теперь вообще по фиг, арестовали его или нет. На все по фиг после того, как меня лишили смысла жизни.

— Послушай, приятель, я не хочу ничего утверждать, но еще точно ничего неизвестно, — неуверенно говорит Эдвард. — Неизвестно, точно ли Хелен погибла.

— Ты, твою мать, издеваешься? Что значит, неизвестно, то ли Хелен погибла? Мы сами все видели! Своими глазами!

— Может, все не так, как мы думаем. Может… Это не так. Может, эти уроды… Просто подожгли какой-нибудь случайный заброшенный дом и…

— Эти гады не стали бы так блефовать! Все было настоящим! Не шоу! Хелен реально погибла!

— Слушай, ну правда! — восклицает Даниэль. — Они реально могли поджечь любой дом, а нам сказать, что Хелен была там.

— Да? — громко удивляется Питер. — А как же то, что она была в огне? Как же то, что комната, в которой ее держали, была охвачена огнем?

— Согласен, это могло быть правдой, — соглашается Терренс. — Но то, что они подорвали тот дом, еще ничего не означает.

— Очень даже значит! Очень даже!

— А прикинь, если вообще получится что-то вроде того, что произошло в случае с нашим с Терренсом отцом! — восклицает Эдвард. — Мы думали, что он погиб по вине дяди Майкла, а ему удалось выжить и вернуться, чтобы задрать этому старому козлу зад.

— Ну да, и в случае с Хелен должно произойти то же самое? — закатывает глаза Питер. — Она должна появиться у дома Маркуса с видом: «А вот и я, твари!»?

— В жизни все возможно, Питер.

— Хвати нести фигню, Эдвард! Тебе эти уроды что ли все мозги выбили, раз у тебя в башке зародилась такая дичь?

— Не злись, Роуз, давай и правда подождем, — спокойно говорит Терренс.

— Чего подождем? Чего? Как у вас вообще могло появиться такое на уме? Вы, твою мать, ослепли что ли? Хелен погибла! Погибла на наших глазах! Она сгорела! Надышалась угарным газом! Задохнулась! Подорвалась! Не смогла выбраться оттуда!

— Мы знаем, но… — пытается сказать Даниэль.

— Я бы тоже ходил из угла в угол и орал, что это неправда. Но я видел все своими глазами! Видел, как она пыталась выбраться из огня! Видел, как он подбирался к ней все ближе и ближе!

— Если бы мы знали, где они прячут Маршалл, то немедленно спасли бы ее, — отвечает Терренс. — Если бы смогли понять, куда идти, твоя девушка была бы сейчас жива и здорова.

— Но она не жива! ОНА МЕРТВА! МЕРТВА, ТВОЮ МАТЬ!

— Питер, пожалуйста…

— И вообще, это вы во всем виноваты! — грубо заявляет Питер. — Это все из-за вас!

— Что? — округляют глаза Даниэль, Эдвард и Терренс, начав немного тяжело дышать с чувством учащенного сердцебиения.

— Ты что такое говоришь, брат? — недоумевает Эдвард.

— Если бы не вы, с Хелен сейчас все было бы хорошо! — сухо отвечает Питер. — Ее смерть будет только лишь вашей ответственной. Особенно твоей, МакКлайф.

— Моей?

— Если бы ты, тварь, вспомнил, где находится тот дом, то я бы СПАС ЕЕ! Она была бы ЖИВА! Но она МЕРТВА! А все из-за ТЕБЯ, СКОТИНА!

— Питер, ты чего…

— Тише-тише, Пит, успокойся, пожалуйста, — пытается спокойно сказать Даниэль. — Не надо так нервничать.

— А я спокоен! — сухо бросает Питер. — Совершенно спокоен! Так спокоен, что хочу вас убить! ПРИДУШИТЬ СОБСТВЕННЫМИ РУКАМИ!

— Была бы у нас хоть малейшая возможность, мы бы немедленно ее спасли, — заявляет Терренс.

— Да лучше бы вы были вместе нее! — в сердцах заявляет Питер. — Лучше вы там подохли! ЛУЧШЕ БЫ МАРКУС ПРИКОНЧИЛ ВАС! Я ВАС, ТВОЮ МАТЬ, НЕНАВИЖУ!

Резко побледневшие Эдвард, Терренс и Даниэль переглядываются между собой широко распахнутыми, полными ужаса глазами. Пока Питер хмуро косится на место рядом с собой и внимательно что-то рассматривает.

— Ты что такое говоришь, приятель? — недоумевает Даниэль. — Что мы тебе сделали? Почему ты так с нами разговариваешь?

— Вы много чего сделали! — огрызается Питер. — МНОГО ЧЕГО! Пальцев не хватит, чтобы все перечислить!

— Не надо говорить так, будто это мы убили Хелен.

— А РАЗВЕ НЕТ? ЭТО ВЫ ЕЕ УБИЛИ! ВЫ! Я ПОТЕРЯЛ ЕЕ ИЗ-ЗА ВАС!

— Послушай, Питер…

— Вот на фига вы сюда приперлись? Скажите мне, какого фига вы сюда приперлись? КТО ВАС ПРОСИЛ? КТО ВАС ЗВАЛ? ЧЕГО ВАМ ДОМА НЕ СИДЕЛОСЬ?

— А ты думал, что мы бросим тебя? — удивляется Эдвард. — Думал, что мы так просто отдадим тебя в руки Маркуса и его прихвостней?

— Ты ведь должен был понимать, что ехал на верную гибель! — восклицает Терренс. — Должен был понимать, что у тебя никак не получилось бы договориться с ним!

— Если бы вы туда не приперлись, с Хелен все было бы хорошо, — заявляет Питер. — Я МОГ ЕЕ СПАСТИ! НО ВЫ ПРИПЕРЛИСЬ И ВСЕ ИСПОРТИЛИ!

— Хелен погибла бы в любом случае, — отвечает Эдвард. — У нас не было никаких шансов ее спасти. И ты бы ничего не сделал. Маркус даже не думал отпускать эту девчонку. Он хотел ее убить и убил.

— НАГЛАЯ ЛОЖЬ! ЭТО ВЫ ВСЕ ИСПОРТИЛИ! ВЫ НЕ ДАЛИ МНЕ СПАСТИ ЕЕ!

— Неужели ты реально думаешь, что мы бы погубили свою близкую подругу? — недоумевает Даниэль. — Неужели ты считаешь нас настолько бессердечными?

— ВЫ ХОТЕЛИ ЭТОГО! ВЫ МНЕ ЗАВИДОВАЛИ! ВЫ НЕ ХОТЕЛИ, ЧТОБЫ Я БЫЛ СЧАСТЛИВ! ВЫ ЛИШЬ ДЕЛАЛИ ВИД, ЧТО ЗАБОТИТЕСЬ ОБО МНЕ!

— Чего? — сильно хмурится Эдвард. — Мы не заботимся? Завидуем тебе?

— Да мы печемся о тебе ничуть не меньше, чем друг о друге и наших девчонках! — заявляет Терренс.

— Думаешь, мы бы полезли в эту кабалу, если бы нам было по фиг на тебя? — удивляется Даниэль. — Думаешь, мы бы пошли на это добровольно? А какой нам был бы смысл вытаскивать твою тушку на улицу, когда Маркус устроил в подвале поджог и едва не отправил нас на тот свет вслед за Хелен?

— Вот именно! Мы запросто могли бросить тебя там, но мы этого не сделали! Даже после того как ты нас чуть калеками не сделал! После того как чуть не убил нас всех!

— Если бы Перкинс не долбанул меня электрошокером, я бы довел дело до конца, — грубо отвечает Питер. — Вы бы у меня уже давно лежали в земле. Я БЫ НЕ ОСТАВИЛ ВАС В ЖИВЫХ! НЕ ОСТАВИЛ!

— Слушай, ты не понимаешь, что сейчас говоришь, — вставляет Эдвард. — Да, мы понимаем, что так ты переживаешь горе и выплескиваешь свои эмоции. Но ведь нам все равно обидно это слышать. Обидно, что наш близкий друг незаслуженно так с нами обращается.

— Была бы у меня в руках пушка, я бы перестрелял вас троих к чертовой матери. ПОТОМУ ЧТО ВЫ ИСПОРТИЛИ МНЕ ВСЮ ЖИЗНЬ!

— Как мы испортили тебе жизнь? Если у тебя есть какие-то претензии, то давай их обсудим! Мы полностью открыты к диалогу и готовы тебя выслушать!

— Не хочу я ничего обсуждать! НЕ ХОЧУ! НЕ ХОЧУ ВИДЕТЬ И СЛЫШАТЬ ВАС! Я ВАС НЕНАВИЖУ! И ЖАЛЕЮ, ЧТО ВООБЩЕ КОГДА-ТО С ВАМИ СВЯЗАЛСЯ!

— Ладно, Пит, давай мы поговорим обо всем этом потом, — тихо выдыхает Терренс. — Возможно, тебе проще пережить горе, если ты на всех срываешься и винишь бог знает в чем. Ничего страшного, мы потерпим. А ты делай что хочешь, если это тебе поможет.

— Не надо меня успокаивать, уроды. НЕ УКАЗЫВАЙТЕ МНЕ, ЧТО ДЕЛАТЬ! И ДОБРЕНЬКИХ ТОЖЕ НЕ НАДО ИЗ СЕБЯ СТРОИТЬ! ХАРЕ УЖЕ ПРИТВОРЯТЬСЯ! Я УСТАЛ ОТ ВАШЕГО ГРЕБАНОГО ПРИТВОРСТВА! УСТАЛ БЫТЬ ОКРУЖЕННЫМИ ПОДЛЫМИ КРЫСАМИ!

— Терренс прав, брат, — спокойно отвечает Даниэль. — Говори что хочешь. А когда ты успокоишься, то мы спокойно все обсудим. Обсудим все претензии, которые у тебя остались.

— Я ЖЕ СКАЗАЛ, ЧТО СПОКОЕН! СО МНОЙ ВСЕ В ПОРЯДКЕ! У МЕНЯ ВСЕ ЗАМЕЧАТЕЛЬНО!

Грубо оттолкнув Даниэля в сторону, Питер резко поднимается на ноги и с учащенным дыханием уставляет налитые кровью, полные злости и ненависти глаза на него, Эдварда и Терренса, которые хоть и понимают причину подобного поведения, но прикладывают немало усилий, чтобы не воспринимать все эти слова всерьез.

— УЖ ЛУЧШЕ БЫ Я ТАК И ОСТАВАЛСЯ ОДИНОКИМ! ЛУЧШЕ БЫ У МЕНЯ НИКОГДА НЕ БЫЛО ДРУЗЕЙ! С КЕМ БЫ Я НИ СВЯЗЫВАЛСЯ, МЕНЯ ВСЕГДА ПРЕДАЮТ! ВСЕ ПРИЧИНЯЮТ МНЕ БОЛЬ!

— Мы всегда заботились о тебе, — возражает Даниэль. — Могли легко пожертвовать чем-то, чтобы сделать тебе хорошо. Были готовы отказаться от чего угодно, если ради этого нам пришлось бы пойти против тебя.

— Те, кто заботятся о ком-то, не делают все для того, чтобы лишить человека того, кого он любит! Вы отняли у меня Хелен! И Я НИКОГДА ВАМ ЭТОГО НЕ ПРОЩУ! НИКОГДА! До конца жизни буду считать вас троих убийцами! Тварями, которые пальцем о палец не ударили ради того, чтобы спасти ее!

— Не надо так говорить, приятель, — возражает Эдвард, поднявшись на ноги и подойдя к Питеру. — Нам вообще-то неприятно все это слышать. Мы для тебя все, а ты, грубо говоря, задницей поворачиваешься.

— То же самое я могу сказать и про вашу троицу. Я для вас все, а вы повернулись ко мне задом!

— Ты ведешь себя глупо, обвиняя нас в смерти Хелен. Это на наша вина. И даже не твоя. Просто так сложились обстоятельства.

— НЕ СМЕЙ ТАК ГОВОРИТЬ! — взрывается Питер. — НЕ СМЕЙ! Шанс БЫЛ! ЕЩЕ КАКОЙ! Я МОГ спасти Хелен! МОГ! Но вы приперлись и ВСЕ НА ФИГ ИСПОРТИЛИ!

— Хорошо, и как же мы все испортили? — скрещивает руки на груди Эдвард. — Расскажи нам во всем подробностях, что мы такого сделали.

— ПРИПЕРЛИСЬ ДОМОЙ К МАРКУСУ!

— Только это?

— ДА, ТОЛЬКО ЭТО!

— Не веди себя как ребенок, Роуз, — строго требует Терренс и сильно морщится от боли, когда Даниэль помогает ему подняться на ноги и подводит к Питеру и Эдварду. — Мы все прекрасно понимаем, но твои истерики здесь никому не нужны.

— Истерика? — ехидно усмехается Питер и расставляет руки в бока. — Какая еще истерика! У меня нет никакой истерики!

— Посмотрел бы на себя со стороны, — вставляет Даниэль. — Посмотрел бы на все свои выходки.

— А не надо удивляться! Вспомните, твою мать, кто мой папаша. Кто моя гребаная семейка, в которой одни больные уроды.

— Ну да, мы уже заметили, что у тебя начальная стадия биполярочки, — хмуро бросает Даниэль. — То рыдаешь навзрыд и жмешься ко всем как ребенок, то орешь как потерпевший, носишься из угла в угол и гоняешься со всеми с пушкой или ножом. Угрожаешь всех переубивать к чертовой матери.

— То есть, ты намекаешь на то, что я больной? Что я ПСИХ? ЧТО МЕНЯ НАДО УПРЯТАТЬ В ПСИХУШКУ?

— В таком состоянии тебе и правда не мешало бы попить каких-нибудь таблеточек, — сухо отвечает Терренс. — Или лечь в психушку, пока в стране не появилась обновленная версия Маркуса Лонгботтома с улучшенными характеристиками и более современными внутренними компонентами.

— Кто бы говорил, МакКлайф! — ехидно усмехается Питер. — Тебе только дай повод, и ты такую психику устроишь, что тебе придется вечно носить смирительную рубашку.

— Да ты уже давно превзошел его по всем показателям! — восклицает Эдвард. — Вон уже и девчонок не стеснялся, когда набрасывался с обвинениями на Хелен. И чуть не врезал ей. Точнее, врезал бы, если бы мы тебя не сдержали.

— Ха, забыл что ли, как сам был для всех психом? А, Эдвард Локхарт? Не надо мне тут строить из себя святошу! Святошу, которую чуть не упекли в тюрьму!

— М-м-м, я смотрю, тебе уже больше нечего сказать, раз ты решил обратиться к прошлому и вспомнить все наши ошибки.

— Не надо читать мне нотации и учить жизни. Я взрослый и сам знаю, что мне нужно.

— О да, мы знаем! — закатывает глаза Даниэль. — Еще один удар электрошокером и по башке. Может, станешь нормальным, когда очухаешься.

— Только попробуй! — низким, грубым голосом угрожает пальцем Питер. — Подойдешь ко мне с этой штукой, клянусь, я засуну ее тебе в задницу и как следует жахну!

— Не вынуждай меня жалеть о том, что я на спине нес твою тушку, когда мы выбирались из горящего подвала.

— А я не просил меня спасать! Как-нибудь без вас справился бы!

— Слушай, а у тебя случайно не развивается раздвоение личности? — слегка нахмурившись, скрещивает руки на груди Терренс. — Такое впечатление, что в тебе словно живет две личности: скромный и добрый Питер и бессердечный и подлый Теодор. Ты переключаешь их как каналы по телевизору.

— Ага, а во время таких переключений тебе напрочь отшибает память, — добавляет Даниэль. — Забываешь, кто мы такие, что мы для тебя сделали… Не помнишь, что говорил, в чем клялся, что обещал…

— Точнее, не забываешь, а как бы переписываешь свою программу, — уточняет Эдвард. — Все хорошие становятся для тебя автоматически плохими!

— Ни фига себе, как вам потрясло мозги! — презрительно смеется Питер. — Такой бред начали нести, что у меня просто нет слов!

— Мы говорим то, что видим, Питер, — отвечает Терренс. — Ну или Теодор. Мы теперь уж не знаем, как теперь тебя называть. Хотя я так понимаю, что ты уже принял новость о том, кто твой папаша, и решил покончить с Питером Роузом и стать Теодором Лонгботтомом.

— Кто знает. Может, это и есть моя настоящая сторона, а Питера Роуза никогда не существовало. Наверное, так и есть, потому что я никогда не чувствовал себя собой. Я чувствовал себя так, будто мне навязали другую личность.