Дневники марионетки. Книга 1. Ученица мастера

Пролог

Помню, раньше я всегда любила белый цвет. Он ассоциировался у меня с чистотой, невинностью… но теперь могу с уверенностью сказать, что это цвет пустоты. Ведь даже если человек окажется в окружении полной темноты, у него всё равно останется надежда на то, что он не одинок, что в этом мраке есть ещё хоть кто-то. А вот белый цвет такой надежды не даёт.

Проведя несколько недель в полном одиночестве в абсолютно белой комнате, я возненавидела этот цвет. И ещё зеркала. Думаю, пройдёт совсем немного времени, и я начну разговаривать с собственным отражением. А может, и вовсе тронусь умом. Хотя, наверное, для моих судей этот вариант будет наиболее предпочтителен. Ведь тогда им не придётся выносить мне приговор, который и так не обещает ничего хорошего.

По сути, меня давно уже приговорили, и осталось лишь соблюсти некоторые формальности, чтобы у членов Большого Совета появилось официальное разрешение на мою казнь.

Но не зря говорят, что ожидание смерти хуже самой смерти. Меня закрыли здесь, в этой белой комнате, напоминающий большой куб, запретили любое общение с людьми и даже еду доставляли так, что я не видела того, кто её приносил. Меня изолировали от мира за этими белыми стенами и огромными зеркалами. Оставили только большую стопку белых листов и карандаши. Будто рассчитывали, что от скуки я начну писать чистосердечное признание.

Видимо, я уже начала приближаться к порогу сумасшествия, а может, уставший от безделья мозг просто ухватился за шанс сделать хоть что-то, но в тот момент идея записать всё, что произошло, выплеснуть свои эмоции на бумагу, открыть миру свои переживания и мысли показалась мне самой правильной. В конце концов, если меня всё равно скоро убьют, то хотя бы часть меня останется жить. Жить, чтобы рассказать людям, да и эргонцам тоже, что произошло на самом деле, и за что я теперь вынуждена платить собственной свободой и… жизнью.

Взяв первый лист, я положила его на стол и застыла с карандашом в руке. А вскоре на самом верху страницы появилась надпись: «Дневники». Правда, сейчас она показалась мне слишком простой, поэтому рядом с ней я вывела второе слово: «марионетки» – и грустно улыбнулась собственной иронии. Ведь на самом деле, во всем, что случилось со мной, в каждой своей ошибке я была виновата сама. Несмотря на то, что меня почти всегда подводили к определённому решению, направляли, окончательный выбор всегда принадлежал мне. И ни Рио, ни Тамир, ни Литсери, никто из них не заставлял меня поступать так, как я поступала. А фееричное огненное представление на крыше штаб-квартиры «Чёрного Тритона», за которое мне и должны были вынести приговор, вообще было исключительно моей инициативой. И я добилась результата, хоть и нарушила при этом целый ряд законов Эргона. Правда, то, что при этом я фактически спасла их города от уничтожения, мои судьи почему-то решили не замечать.

Снова опустив взгляд на лист, я вздохнула, прикрыла глаза и откопала в памяти тот день, который и стал отправной точкой этой странной истории, перевернувшей мою жизнь с ног на голову. А начиналось всё так красиво, с огромного тёмного купола, с усыпанного звёздами неба…

Глава 1. Выбор без выбора

Брожу в потёмках собственной души,

Среди последствий всех своих решений.

Махнув рукой на сотни искушений,

Меж вихря мыслей, в памяти тиши…

Звёзды…

Разве есть на свете что-то прекраснее? Что-то чище и светлее, чем они?

Яркие, сияющие на мрачно-синем, почти чёрном небе. Гордо мерцающие, навевающие разные мысли. О жизни, о друзьях, о любви и, почему-то, об одиночестве.

Звёзды… Они удивляли меня всегда. Своей красотой и неповторимой загадочностью, своим тонким очарованием. Не могу сказать, что я большой профессионал по рассматриванию космических светил, да и созвездий-то знаю всего несколько. Но это никогда не мешало мне быть простым ценителем этой неземной первозданной красоты. К тому же, когда лежишь под летним звёздным небом, как-то лучше думается. Особенно, под вой музыки с пляжной дискотеки.

Сегодня я оказалась на этом пляже исключительно благодаря своим неугомонным подругам, которые вдруг решили, что мне жизненно необходимо развлечься. Да только настроения веселиться всё равно куда-то быстро исчезло. Вроде, всё шло, как обычно, а потом что-то накатило. У меня, кстати говоря, достаточно часто случались подобные приступы внезапной меланхолии, когда на душе становилось как-то пусто, сухо, как будто из неё давным-давно вырвали что-то ценное, важное, а потом зашили грубой ниткой.

Вот и сейчас, лёжа на холодной гальке, я упорно старалась понять причину очередного приступа грусти. Вроде бы, в жизни моей всё шло просто отлично. У меня замечательные, понимающие родители, прекрасные подруги, любимый молодой человек, интересная работа. Да и внешность довольно приятная: стройная фигура, светло-русые волосы, зелёные глаза; собственное отражение в зеркале меня вполне устраивало. А ещё моя давняя мечта недавно стала реальностью.

Какая мечта? Да простая, обычная женская: красненький такой мотоцикл.

Многие тогда пытались отговорить меня от этой глупой затеи. Но я всегда была слишком упряма. И если уж в головушке засела какая-нибудь интересная мысль, то её оттуда уже ничем не выбить.

Но разве что-то может заменить это манящее чувство свободы, когда ты мчишься по дороге, обгоняя сам ветер? Когда адреналин зашкаливает, а в голове не остаётся никаких мыслей – лишь один голый инстинкт самосохранения.

В очередной раз размышляя о том, что у меня в жизни всё просто прекрасно, я никак не могла найти причины этой внезапной грусти. Ведь не было же для неё никаких оснований. Вот и подругам я тоже не могла объяснить, что со мной происходит, потому и ушла на пляж под предлогом разговора по телефону с любимым. Моё желание побыть одной они всё равно бы не поняли. А если бы и поняли, то не приняли и просто отправили на приём к психологу или даже к психиатру.

Тёмная ночь медленно плыла над миром, мои мысли кружили где-то между звёздами и пятничным отчётом, который вчера пришлось доделывать впопыхах, а желания веселиться так и не было. В итоге я всё же решила не портить девочкам вечер своей кислой физиономией, попрощалась и отправилась домой.

Когда уже собиралась вызывать такси, рядом со мной остановился знакомый парень по имени Миша, сосед Альки по лестничной площадке, и великодушно предложил подбросить до дома. Отказываться было глупо, да и зачем тратить несколько сотен на такси, когда тут обещают «довезти с ветерком», да ещё и на таком настоящем «космолёте», как мы с девочками называли это тонированное творение российского автопрома.

К сожалению, у халявы была и оборотная сторона, и Мишаня довёз меня только до въезда на мою улицу, а дальше пришлось плестись пешком. А всё из-за того, что господа-коммунальщики неожиданно для всех решили поменять по всей округе водопроводные трубы и развели здесь невероятную грязь. И Алькин сосед попросту побоялся испачкать своё «только сегодня вымытое и наполированное» чудо техники, так что мне пришлось топать по грязи в темноте одной.

На самом деле из всего перечисленного единственным негативным фактором была только грязь. Ночью на родной улице мне было совсем не страшно: как-никак, уже двадцать два года здесь живу. Можно сказать, каждый камушек знаю.

Я быстро шлёпала по мутной жиже мимо знакомых коттеджей, гаражей, автомобилей, припаркованных возле дворов, и наслаждалась тишиной. Этой тихой летней ночью было настолько спокойно, что даже листья на деревьях не шевелились. Всё казалось погруженным в сон.

Засмотревшись на игру света на стекле очередного соседского автомобиля, я не заметила большой грязевой лужи и со всего размаха быстрого шага вступила в неё ногой.

– Вот пипец! – разрезал тишину улицы мой раздражённый голос, а осмотрев себя в свете одного из фонарей, я выругалась сильнее, вспомнив «нежными и ласковыми» словами коммунальщиков вместе с их трубами. Ведь любимые светло-серые джинсы теперь напоминали комок грязи, а что стало с обувью – даже говорить не хочу.

– И не стыдно юной леди так выражаться? – послышался насмешливый голос у меня за спиной.

Я остановилась как вкопанная. И нет бы рвануть к дому ‒ нет, вместо этого здравого решения я принялась с любопытством озираться, выискивая того, кто решил побеседовать со мной среди ночи.

Мой визави спокойно сидел на лавочке под орешником на противоположной стороне улицы и явной агрессии пока не проявлял. И могу с уверенностью сказать, что секунду назад его там не было.

– А ещё юные леди не возвращаются домой одни в три часа ночи по грязи, так что… – я развела руками, – простите, приходится подстраиваться под обстоятельства.

Вдруг прямо над нами зажегся один из уличных фонарей, и теперь у меня появилась возможность рассмотреть своего неожиданного собеседника. Его длинные светлые волосы были стянуты в низкий хвост на затылке, глаза показались мне тёмными, а улыбка – циничной. На вид ему можно было дать лет так двадцать пять – двадцать семь. И всё бы ничего, да только одет он был весьма странно.

– И не жарко вам летом в резиновых сапогах? – с иронией в голосе поинтересовалась я. – Хотя, признаю, на нашей улице это самая правильная обувь. А вот моим босоножкам, увы, пришёл конец.

– Соболезную, – абсолютно равнодушным тоном отозвался незнакомец, снимая мелкий листик с рукава своего белого пиджака. Кстати говоря, ни разу не видела мужского строгого пиджака с короткими рукавами. А смотрелось это странное творение неизвестного кутюрье очень даже мило.

– А можно спросить, что вы делаете на этой лавочке в три часа ночи? – поинтересовалась я.

– Если честно… – протянул незнакомец с ехидной улыбкой, – тебя жду.

Говоря это, он внимательно наблюдал за моей реакцией на свои слова. А она неожиданно оказалась очень даже бурной. В одно мгновение в голове пронёсся шквал разных мыслей, смешанных со страхом и любопытством. Я уже почти решила, что нужно быстрее отсюда уходить, но вдруг подумала, что таких обаятельных маньяков просто не бывает. Да и не боялась я этого типа, словно он был моим давним знакомым.

Вопреки здравому смыслу, я не стала убегать или звать на помощь. Вместо этого подошла к лавочке и села рядом с этим странным блондином.

– И зачем же вы меня ждёте? – спросила я, с вызовом глядя в глаза собеседнику.

Ох, зря я туда посмотрела. В этот момент мне показалось, что сердце пропустило пару ударов и только потом застучало быстро-быстро, будто нагоняя ритм. Ведь глаза незнакомца оказались совсем не обычными, а их яркую светло-зелёную радужку пересекал широкий, вертикально вытянутый зрачок.

Вот теперь мне стало страшно, но я всё равно всеми силами старалась затолкать этот страх поглубже и заставить себя поверить, что это всего лишь очень реалистичные линзы.

– Хотел поговорить с тобой, – ровным тоном ответил незнакомец.

– А почему именно со мной? – в тишине улицы мой голос прозвучал слишком резко. – Может, я, конечно, чего-то не помню, но, по-моему, мы не знакомы.

– Да, ты права, мы не знакомы, но я жду именно тебя… Марта, – всё так же спокойно продолжил этот неформального вида блондин.

Звучание собственного официального имени сильно резануло слух. Обычно ко мне так обращались только малознакомые люди, в основном, на работе. И чаще всего продолжалось это только до тех пор, пока я не просила звать меня Тиа или Тиана. Да что говорить, меня даже родители никогда этим именем не называли.

– Зовите меня, пожалуйста, Тианой, – по привычке уточнила я. И только потом подумала, откуда он может знать, как меня зовут.

Видимо, удивление, граничащее с шоком, словно бегущей строкой отразилось у меня на лбу, потому что этот парень вдруг совершенно искренне улыбнулся, да так, что мне стало реально не по себе.

– Мне, правда, нужно с тобой поговорить, – он снова принял серьёзный вид.

Улыбка исчезла, взгляд похолодел, как будто он вспомнил, что-то очень страшное и жуткое.

– Я предлагаю тебе уйти со мной, – выдал, наконец, незнакомец.

Теперь пришло время улыбаться мне. Ну что за странный тип?

– Куда уйти? Зачем? – спросила я, уже окончательно уверившись, что это розыгрыш. – Дружок, да я даже имени твоего не знаю.

Наверняка, девочки придумали, решив таким образом вывести меня из состояния непонятной меланхолии. Это было вполне в их духе.

– Тамир, – представился блондин, изобразив лёгкий поклон.

– Это твоё имя? – Действительно, странный тип, и имя странное.

– Не такое уж и странное. По-моему, «Тиана» звучит куда более необычно, – спокойно ответил он. – Куда? Туда, где ты сможешь раскрыть свою сущность и обрести себя. Зачем? Потому что пришло время. Честно говоря, оно давно пришло. Но возможность встретиться с тобой у меня появилась только сейчас.

– Стоп-стоп-стоп! – воскликнула я, абсолютно ничего не понимая. – Что за бред? Какую сущность? Какое время? Это что, секта? Я никуда не пойду!

Поднялась с лавочки и уже хотела было уйти, но он поймал меня за руку и быстро усадил обратно. Мне показалось, что он сделал это, ни капли не напрягаясь, несмотря на то, что я рванула вперёд достаточно резко.

– Подожди. Я не сделаю тебе ничего плохого, – попытался убедить он меня. – Мы просто поговорим. И поверь мне, силой я тебя никуда не потащу. Всё исключительно с твоего согласия.

– Тогда я отказываюсь! А теперь отпусти меня.

– Отпущу. Только сначала ты меня выслушаешь, – он пристально посмотрел мне в глаза, и, сама не знаю, почему, но я ему поверила. В конце концов, мне ничего не стоило задержаться ещё на пару минут и всё-таки утолить собственное любопытство.

– Ладно, слушаю, – нехотя согласилась я. – И можешь меня отпустить. Не убегу.

– Договорились, – он, наконец, убрал руку. Запястье начало ныть – наверняка, завтра утром там обнаружится большой круглый синяк, но я не стала никак это комментировать.

– Постараюсь объяснить тебе всё простым, доступным языком. Только прошу, не перебивай, пока я не закончу, а все вопросы задашь после. Хорошо? – он дождался, пока я кивну в знак согласия, и только потом продолжил голосом бывалого лектора: – Думаю, ты знаешь, что все люди обладают собственным энергетическим полем. У каждого оно имеет свою окраску, свою силу и иногда достигает таких масштабов, которые делают возможным преобразовывать эту энергию и использовать её.

Он остановился, я же не стала ничего говорить, смирно дожидаясь, чем же закончиться этот бредоподобный рассказ.

– Так вот, твоя аура намного ярче и сильнее, чем необходимо обычному человеку, а энергетический потенциал просто огромен, – говорил незнакомец, а я внимательно слушала его, пытаясь понять, откуда этот сумасшедший вообще взялся на мою голову. – Ты пока не знаешь, ни как эту энергию высвобождать, ни как её преобразовывать. В твоём сознании стоит своеобразный блок на её использование. Поэтому иногда ты можешь чувствовать некую беспомощность и пустоту. Я же предлагаю свою помощь и могу научить тебя обращаться с этой силой. Ведь сейчас она для тебя – как ресурс, который ты не используешь. Это можно сравнить с тем, что у тебя как бы есть руки, но ты ничего ими не делаешь, просто потому, что не знаешь, как. Я же могу помочь тебе открыть эту часть твоей сущности. Но тебе придётся на какое-то время уехать из дома.

– Знаешь, – ответила я после недолгого молчания, – ты всё так логично излагаешь, но даже если всё в твоих словах правда – мне всё равно это не нужно. Я и так вполне довольна своей жизнью. Зачем что-то менять?

– Увы, этот выбор за тебя уже давно сделан. А по поводу отъезда… не отвечай сейчас. Я вернусь через пару дней, и тогда ты мне скажешь о своём решении.

– Можешь не обольщаться, я своих решений не меняю, – с гордостью в голосе ответила я и поднялась с лавочки.

На этот раз он не стал меня останавливать, но тоже встал и подошёл чуть ближе.

– Что-то подсказывает мне, Тиана, что это решение станет первым исключением, – сказал Тамир и легко коснулся пальцем моего лба.

Всё произошло настолько быстро, что я просто не успела среагировать, а вслед за прикосновением почувствовала в голове резкую вспышку, сопровождаемую коротким приступом боли. Зажмурилась, а когда снова открыла глаза, блондина рядом уже не было.

Я обвела ошарашенным взглядом улицу, но никого не увидела. Он что, испарился? Или у меня на фоне полнолуния начались галлюцинации? Вот что бывает, если слишком долго смотреть на ночное небо. Или вино сегодня подсунули просроченное? Бред какой-то.

– Тоже мне, Копперфильд! – пробурчала я себе под нос и быстрым шагом побрела домой.

***

Понедельник не просто так повсеместно и безоговорочно признан самым тяжёлым днём рабочей недели. А сильнее всего это проявляется, когда у вашего непосредственного начальника выдались ужасные выходные, и теперь он всеми силами стремится оторваться на вас.

– Тиана, где отчёт за прошлый месяц? – послышался гневный крик из кабинета главного экономиста Анны Степановны.

– В пятницу вечером он лежал на вашем столе, – ответила я, остановившись в дверном проёме.

Взгляд нашей местной «Медузы-горгоны» показался мне бешеным и совсем уж неадекватным. Создавалось впечатление, что ещё пара мгновений, – и она начнёт биться в истерических конвульсиях и плеваться огнём.

– И куда он, по-твоему, делся? – всё так же громко и грубо вопрошала начальница.

– Анна Степановна, я всего лишь принесла его в ваш кабинет, а о дальнейшей судьбе этого документа мне, к сожалению, ничего не известно, – не в пример крикам руководства, мой голос звучал спокойно.

– Мне всё равно, что ты думаешь! Чтобы через пять минут он лежал здесь! – Она с силой ткнула указательным пальцем в поверхность стола, и на мгновение мне показалось, что либо она сломает палец, либо в столе появится дырка. Но, к счастью, все остались целы.

Увы, моё настроение было безнадёжно испорчено, а ведь день только начался!

Вернувшись к своему рабочему месту, я увидела Славика – местного айтишника. Утром мой системный блок в очередной раз отказался запускаться, и пришлось вызывать помощь. Славка уже открутил с него все боковые крышки и теперь с очень умным видом что-то там дергал, трогал и шевелил провода.

– Что скажите, доктор? Этому пациенту ещё можно помочь? – спросила я, рассматривая свой разобранный компьютер.

– Боюсь, что нет, – ответил парень, засовывая руки в карманы своих широких штанов. – Его нужно переустановить, и тогда, может быть, он заработает. Надеюсь, что все нужные данные ты хранила на системном диске, потому что, в противном случае, они будут утеряны.

– Вот засада! – выругалась я, понимая, что необходимый мне отчёт был сохранён как раз там, где не надо. А это означает… – Гадство! – прошипела я, с силой швыряя на стол стопку папок, которые держала в руках.

И тут послышался громкий хлопок, а вместе с ним моргнули лампы дневного освещения, заискрились провода в ближайших розетках, от кондиционера повалил серый дым, и резко запахло гарью.

В одно мгновение в офисе воцарилась гробовая тишина. Первым очнулся Славка и, быстро добравшись до щитка, опустил рубильник, обесточив при этом весь этаж.

– Что это было? – прогремел потрясенный голос секретарши Аллы.

– Если бы я знал… – ответил Славик, обращаясь скорее к самому себе.

Остальным же оставалось лишь переглядываться и пожимать плечами.

В итоге оказалось, что, в связи с непонятным резким перепадом напряжения, сгорел кондиционер, три компа не подлежали ремонту, несколько розеток оказались обесточены, выведены из строя все сетевые фильтры и, в дополнение к вышеперечисленному, треснул мой монитор. И пока не нашлось ни одного специалиста, способного найти разумное объяснение всему произошедшему.

Правда, если судить по тому, какими испуганными взглядами меня провожали девочки из соседнего отдела, думаю, крайнюю они уже нашли. Хорошо, что пока хоть не додумались плевать мне вслед и креститься, когда я прохожу мимо. И на том спасибо. Сама же я в этот идиотизм уж точно не верила. Ну, подумаешь, швырнула документы чуть сильнее, чем требовалось. От этого экраны мониторов не взрываются! Так не бывает!

Можно не говорить, что сегодня в офисе никто не работал. А Анна Степановна, будучи женщиной суеверной, распорядилась пригласить в офис батюшку из местной церкви, дабы осветить помещения организации и изгнать нечисть. В связи с этим завтрашний день для всех сотрудников объявили «вынужденным выходным».

Домой я возвращалась в отличном расположении духа. Что ни говори, а сегодняшнее происшествие сильно разнообразило нашу серую офисную жизнь и изрядно всех повеселило. Пока шла, созвонилась с Ником и закончила разговор только через час, когда перешагивала порог родного гнёздышка. Мой дорогой возлюбленный обещал приехать всего через каких-то три дня, при том, что не виделись мы с ним уже почти месяц. И всё время этой его затяжной командировки нам приходилось довольствоваться лишь телефонными разговорами. А мне так не хватало живого общения, тепла, поцелуев...

Вечером, вдоволь налазившись по просторам интернета, я решила присоединиться к маме, которая смотрела по телевизору очередной комедийный сериал. И то ли у меня было прекрасное настроение, то ли сегодняшняя серия этого «весёлого идиотизма» на самом деле оказалась очень смешной, но после финальной сцены я хохотала почти до слёз. Но мой смех резко оборвался, когда я с ужасом обнаружила, что по экрану нашего старого доброго телевизора проходит большая трещина, а сам он как-то странно попахивает палёным.

С изумлением взирая на обезображенный «ящик», я тут же решила поведать растерянной родительнице о том, что нечто подобное произошло сегодня в офисе. Естественно, она списала всё на электриков и перепады напряжения. А у меня появились на этот счёт вполне обоснованные сомнения. Слишком уж это было странно. И выведенный из строя офис, и сгоревший телевизор теперь перестали казаться мне случайными совпадениями. Это уже становилось неприятной закономерностью.

***

Мчась по ночному городу, я лихорадочно размышляла, могут ли все эти происшествия быть простыми совпадениями, или всё-таки нет. Может, дело, действительно, во мне? Ведь, получается, что в обоих случаях я испытывала сильные эмоции: злость, радость. Может ли это быть связано? Есть только один способ проверить.

Свернув на набережную, я оставила мотоцикл на стоянке, а сама направилась к морю. Прямо на моём пути посреди дорожки очень кстати обнаружилась оставленная кем-то пустая бутылка из-под пива. Вот на ней-то я и решила провести эксперимент.

Хорошо, что в понедельник ночью на набережной никого не было, а то прохожих немало повеселила бы одинокая девушка, уже битый час сверлящая напряженным взглядом пол-литровую ёмкость. А эта противная стекляшка даже не собиралась трескаться. В итоге я лишь почувствовала себя самой настоящей дурой. Ну, а кто ещё в здравом уме будет пытаться взорвать взглядом бутылку?

Придя к такому выводу, я глухо рассмеялась над собственной глупостью, и вдруг в тишине пустынной набережной послышался громкий звон стекла. Та самая бутылка, которую я уже успела возненавидеть, рванула так, будто в ней был заложен заряд тротила, а осколки разлетелись на много метров вокруг, только чудом не зацепив меня.

– Это что… я сделала? – ошарашено проговорила я, обращаясь вслух к себе самой. Ведь даже гипнотизируя эту презренную посудину последние полчаса, я ни на минуту не верила, что она может взорваться.

– Нет, это сделал я, – послышался знакомый голос с соседней лавочки. – Просто мне надоело наблюдать, как ты играешь с ней в гляделки.

– Тамир? И давно ты здесь сидишь? – удивлённо спросила я, повернувшись к недавнему знакомому. Его внешний вид почти не изменился с нашей прошлой встречи, за тем лишь исключением, что сапоги он сменил на лёгкие голубые кеды.

– Достаточно, чтобы понять, что ты мне почти поверила, – ответил он, чуть склонив голову набок.

– Ты ошибаешься, это было простое минутное помутнение рассудка. Да и вообще, как я могу поверить человеку, которого видела всего раз, да ещё при таких странных обстоятельствах? – возразила, присаживаясь рядом с ним. Всё-таки эта надоевшая бутылка меня изрядно утомила.

– Итак, ты уже решила ехать со мной? – вопрос был произнесён таким тоном, будто я должна быть безумно благодарна уже за то, что его задали.

– Решила. Я никуда не еду, – спокойно ответила я, вглядываясь в темные воды моря.

– А если скажу, что твоими стараниями сегодня пострадал не только твой офис, но и офисы на два этажа вниз и вверх, и всё из-за простой вспышки гнева? А что же может случиться, если ты разозлишься по-настоящему? – с укором в голосе спросил он. – Поверь, Тиана, тебе по силам сровнять с землёй небольшой город, если ты не сможешь себя контролировать. Я же предлагаю тебе помощь.

– Не рассказывай мне сказки! Это всё простые совпадения.

– Конечно, конечно. У тебя дома каждый день ломается телевизор, а в офисе трескается экран монитора. И ты тут совершенно ни при чём, – с нескрываемой иронией ответил он.

– Хватит нести чушь! – выкрикнула я и тут же осеклась.

Послышался непонятный хруст, и в то же мгновение лавочка под нами треснула. Я от неожиданности повалилась на траву, а вот Тамир всё же успел в последний момент встать.

– Хочешь сказать, что это тоже совпадение? – довольно усмехнулся он, подавая мне руку.

– Нет… – мой ответ прозвучал как-то сдавленно. Реальность происходящего отказывалась укладываться в голове. – Но я не могу понять, что это такое.

– Ты должна поехать со мной. С твоей работой я всё улажу, официальная версия твоего отсутствия тоже есть. Мне нужно лишь, чтобы ты дала своё согласие. Подумай над этим. Иначе скоро ты просто не сможешь нормально жить, с такими-то нервами.

Он сдержано улыбнулся, и в этот момент мне показалось, что он гораздо старше, чем выглядит.

– Но раньше такого не было, – я села на соседнюю лавочку и в растерянности обхватила руками голову. Эта неправильность окружающей действительности уже начинала медленно сводить с ума.

– Твой энергетический потенциал высок. Рано или поздно энергия всё равно вырвалась бы на свободу, а я всего лишь ускорил этот процесс, – Тамир встал напротив меня и с невинным видом заглянул в глаза. Тоже мне, мальчик-одуванчик.

– Почему у тебя такие странные зрачки? Это линзы? – вдруг спросила я. Не знаю, плохо это или хорошо, но в такие стрессовые моменты врождённая тактичность меня покидала, оставляя вместо себя одно лишь нездоровое любопытство.

– Нет, – спокойно ответил он с таким насмешливым выражением лица, как будто я спросила его «откуда берутся дети?»

– Тогда почему?

– Расскажу по дороге.

– Ты так уверен, что я соглашусь? – в моём голосе звучал скепсис.

– А у тебя просто нет другого выхода. И ты сама это уже поняла. Так что я всё организую, а ты просто будь готова. Завтра днём мы уезжаем.

– Но… что я скажу дома? – я была поражена его наглостью.

– Скажи, что у тебя срочная командировка, скажем, во Владивосток. Так, чтобы подальше. И скажи, что вернёшься, скорее всего, через месяц.

– А что делать с работой?

– Это я возьму на себя. А сейчас мне пора. Встретимся завтра в полдень у тебя в офисе. И ещё: всё необходимое собери сегодня.

– А брать-то что? – Видимо, моё шоковое состояние достигло критической точки.

– Всё, что считаешь нужным, – прозвучал ответ из-за моей спины, а когда я обернулась, Тамир уже исчез. Впрочем, как обычно. Появляется ниоткуда и исчезает в никуда.

***

Не знаю, что именно мной двигало, но я на самом деле собрала чемодан и сказала родителям про командировку. Даже Нику сообщила. Вот он-то и был недоволен больше всех.

– Как же так? – возмущался он в трубку. – Я приеду в пятницу, а тебя не будет? Мне что, ещё месяц ждать?

Такая его реакция изрядно меня разозлила.

– Мы уже полгода видимся только мельком из-за твоих постоянных разъездов. Меня же впервые отправляют куда-то. Я еду, и это не обсуждается! – прорычала в трубку.

– Но ты ведь ещё можешь отказаться! – возразил Ник.

– Могу, но не стану этого делать! – ответила я, понимая, что сказала правду.

А когда мой дорогой Никита рявкнул: «Делай, что хочешь!» – и бросил трубку, я с ужасом заметила, что от очередного приступа ярости на экране моего мобильного образовалась длинная трещина.

Глядя на это безобразие, я окончательно решила отправиться с Тамиром. И будь что будет!

Глава 2. Эргонцы

В полдень следующего дня я вошла в непривычно пустой офис и тут же удивлённо застыла на месте. А всё потому, что, как раз в этот момент, навстречу мне из кабинета директора филиала выходил мой знакомый блондин в компании моего же шефа.

– А вот и она, – восторженно проговорил Николай Павлович, зачем-то взяв меня за руку. – Марта, ты же в курсе, что мы решили отправить тебя в командировку во Владивостокский филиал? Зарплату, премию и командировочные перечислим тебе на карту. Выезжаешь сегодня.

Я только и могла, что тупо кивать в ответ на его слова, абсолютно не понимая того, как Тамир это сделал. Особенно, учитывая тот факт, что у нашей организации нет филиала во Владивостоке – в этом я была уверена на сто процентов.

– До свидания, Николай Павлович, – сказал Тамир, осторожно перехватывая мою руку у директора, – нам с уже пора.

И пока шеф не успел одуматься или сказать что-то ещё, преобразившийся в бизнесмена блондин потащил меня к лифту. А когда, наконец, двери за нами закрылись, одарил очередным насмешливым взглядом и, чуть склонив голову набок, спросил:

– Надеюсь, вещи собрала?

Я только кивнула, думая при этом, что либо мир сошел с ума, либо я. Хотя возможны были оба варианта.

Спустившись до самой подземной парковки, мой сопровождающий потащил меня к своему автомобилю, огромному жёлтому внедорожнику. А дальше все события стали восприниматься мной будто в какой-то полудрёме. Я почти не запомнила, как мы заезжали ко мне домой за чемоданом, а как выехали из города – вообще не заметила. Очнулась от состояния странного эмоционального тумана, только когда поняла, что мы едем вовсе не на вокзал.

– Тамир, может, я, конечно, что-то путаю, но поезда у нас из города отправляются , никак не из леса. Так будь добр, ответь, куда ты меня везёшь?

– А я разве говорил, что мы поедем на поезде? Да и вообще, туда, куда мы направляемся, никакой транспорт не ходит.

– Что, только внедорожники? – с иронией спросила я.

– Я бы сказал, что только лошади.

Чтобы не радовать его своей удивлённой физиономией, пришлось отвернуться к окну.

Путь наш лежал по просёлочной дороге, уводящей в такие лесные дебри, о которых я даже не подозревала. За все долгие часы пути нам повстречались всего две маленькие деревеньки из нескольких саманных домов, но людей в них я не увидела. Периодически мы проезжали вблизи моря, затем снова сворачивали в сторону гор. Я уже давно перестала понимать происходящее, но с каждой минутой, с каждым новым поворотом напрягалась всё сильнее.

– И долго нам ещё ехать? – наконец, решилась спросить я.

– Уже устала? – ответил он вопросом на вопрос.

– Не то, чтобы… Просто хотелось бы немного больше определённости.

Ответить он не успел, так как в этот момент мы остановились возле больших металлических ворот, закрывающих проезд дальше. Странно, но я даже не удивилась, когда они распахнулись сами собой.

Вдали показались огоньки домов.

– Где мы? – скрывать своё раздражение больше не было ни сил, ни желания.

– Это место называется Чёрная долина, – невозмутимо ответил мой сопровождающий.

– Милое название, – усмехнулась я.

– Зато прекрасно отпугивает любопытных путешественников. Официально это закрытая база отдыха охотников. Только их здесь нет и никогда не было. А местные жители – надёжные проверенные люди.

Мы свернули налево, проехали мимо нескольких домов и остановились возле двухэтажного кирпичного здания. Рядом тут же зажёгся большой уличный фонарь, входная дверь резко распахнулась, и на пороге показалась молодая женщина.

– Тамир! Долго же тебя не было! – радостно воскликнула она, направляясь к нашему транспорту.

– Всего пару месяцев, – ответил тот, лукаво улыбаясь, и тут же поспешил выйти из машины. – Добрый вечер, Мэй.

– А ты, я вижу, обзавёлся новой игрушкой, – сказала она. А меня как холодной водой окатило. Это кто игрушка? Я, что ли?

И тут вся головоломка сложилась в ясную картину. Как вообще у меня хватило мозгов поверить незнакомому человеку, да ещё позволить увезти себя в глухой лес? Что я делаю?

– Да, как тебе? – ответил Тамир. – Я её долго выбирал. Эта гораздо удобнее предыдущей! И проходимость куда лучше.

Осознав, что он говорит о машине, я испытала огромное облегчение, но расслабляться всё равно не стоило.

– Тиана, выходи. Сегодня мы переночуем здесь, а завтра продолжим путь, – проговорил Тамир, оборачиваясь ко мне. Когда же я выползла из автомобиля и с недоверчивым видом подошла к нему, добавил с усмешкой: – Да не бойся ты!

– Я и не боюсь, – буркнула я в ответ.

Да, было как-то не по себе. А как же иначе, когда вокруг только лес, а из знакомых – всего один подозрительный тип?

– Вижу, как ты не боишься, – усмехнулся Тамир, поворачиваясь к своей знакомой. – Это Маргарита, но все называют её Мэй, – представил он её мне и, дождавшись её сдержанного кивка, продолжил: – Мэй, это Тиана, моя подопечная.

Женщина рассматривала меня, даже не пытаясь скрыть своего интереса и странного брезгливого отвращения. Это неожиданно сбило меня с толку. Хотя, о какой тактичности может идти речь в таких глухих местах?

– Приятно познакомиться, Мэй, – сказала я, так же внимательно глядя на неё.

На первый взгляд она могла показаться обыкновенной женщиной, живущей вдалеке от цивилизации. Её тёмно-русые волосы оказались заплетены в длинную толстую косу, а скромный наряд состоял из тёмной майки и свободных хлопковых брюк. Необычными были только глаза – светло карие, яркие, почти жёлтые, и с таким же вертикальными зрачками, как у блондина.

– Проходи в дом, – холодным тоном бросила она мне. – Я накрою на стол через десять минут.

После этих слов они с Тамиром отправились к его машине, а я так и осталась стоять в круге света уличного фонаря, не понимая толком, что происходит и чем я умудрилась так сходу не понравиться этой Мэй. Раздражение накатывало волнами и, собрав в кучу всю свою невозмутимость, я взяла чемодан и пошла к двери.

В доме было тихо. В разожженном камине еле слышно потрескивали дрова, а свет горел только в одной комнате в конце коридора. Туда-то я и решила направиться.

Освещённое помещение оказалось кухней, совмещённой со столовой за небольшой аркой. Посредине стоял массивный дубовый стол, накрытый белой скатертью. У левой стены обнаружился большой холодильник, рядом с ним мраморная столешница, а под ней стиральная и посудомоечная машины и духовой шкаф. Да уж, не ожидала увидеть в такой глуши подобную технику. Круто, что тут скажешь.

Вдруг я почувствовала прикосновение чего-то холодного к своей спине и невольно вздрогнула.

– Спокойно… – сзади послышался незнакомый голос, и его тон был откровенно угрожающим. – Кто ты и что тут делаешь?

– Простите, я просто рассматривала кухню, – растеряно проговорила я, отчаянно стараясь взять себя в руки.

– Это я уже заметил. А откуда ты здесь взялась? – грубо спросил незнакомец, хватая меня за волосы и резко разворачивая лицом к себе.

Я взвизгнула, хотя сделала это скорее от испуга, чем от боли. Теперь он прижимал пистолет к моей шее. Жуткое, честно говоря, ощущение.

– Я приехала с Тамиром, – собственный голос показался хриплым и каким-то чужим.

– Что за чушь? Если бы Тамир вернулся, я бы уже знал! – возразил мужчина, сильнее оттягивая мои волосы, заставляя смотреть ему в лицо. От боли на глазах навернулись слёзы.

– Марк, не мог бы ты отпустить девушку, – из темноты коридора послышался голос того, кто привёз меня в эту дыру. И тут страх начал чудесным образом отступать, а меня накрыло волной спокойствия и чувством безопасности.

Мою шевелюру тут же поспешили освободить от захвата, но холодный металл пистолета всё ещё продолжал упираться мне в шею.

– Тамир? Когда ты приехал? – спросил этот Марк, не думая меня отпускать

– Только что, – услышала я ответ своего спасителя. – А девушка, которую ты чуть не убил, – моя подопечная, так что убери оружие и оставь этого перепуганного ребёнка в покое.

Мужчина сделал пару шагов назад и, оставшись без поддержки, я поспешила опереться на стоявший рядом холодильник. Не будь его, я бы рухнула прямо на пол, потому что от испуга ноги предательски подкосились.

– Марк, твою мать, что ты делаешь? – воскликнула Мэй, входя на кухню вслед за Тамиром.

– Откуда я знал, кто она? – оправдывался мой обидчик. Да только в его глазах не было ни капли раскаяния.

– Мэй, проводи, пожалуйста, Тиану в мою комнату. Ей сейчас необходимо отдохнуть, а ужин для неё я принесу позже, – сказал Тамир, почему-то обращаясь к хозяйке дома в каком-то вежливо-повелительном тоне. Мэй поначалу хотела возразить, но почему-то передумала и, схватив меня за руку, быстро потащила на второй этаж.

Оставшись одна в просторной спальне, я опустилась на пол посреди комнаты и в странном порыве закрыла лицо руками. Голова буквально гудела от пережитого стресса и кучи противоречивых мыслей.

Во что же я вляпалась? Как могла согласиться на сомнительное предложение Тамира? Человека, которого и видела-то всего два раза? Где, в конце концов, был мой здравый смысл?

Не знаю, сколько так просидела, – может, час, а может, несколько минут, но неожиданно чья-то тёплая рука коснулась моей спины. Я вздрогнула и, взвизгнув от испуга, на полном автомате попятилась в противоположную сторону, и только потом рискнула открыть глаза.

– Сильно же он тебя напугал, – задумчиво проговорил Тамир, сидевший рядом на корточках. – Прости, я не должен был оставлять тебя одну. Просто… Мэй не терпелось узнать, зачем я тебя сюда притащил. Пришлось объяснять. И ведь знал же о вспыльчивости Марка!

– Ладно, всё ведь закончилось хорошо, – отозвалась я, поспешно беря себя в руки. И, помолчав минуту, спросила: – Значит, мне предстоит провести здесь ближайший месяц?

Видимо, на моём лице отразилось столь сильное разочарование, что Тамир рассмеялся.

– Нет, на рассвете мы отсюда уедем, – ответил он, успокаивая меня. – Не обижайся на Мэй и Марка. Они хорошие ребята. Просто не любят чужаков.

– Это я уже заметила.

Тамир подвинул ко мне поднос с едой, который до этого момента оставался мной незамеченным. На нём обнаружилось две тарелки с жареной картошкой и сосисками.

– Я подумал, что тебе будет приятнее поужинать здесь, – Тамир внимательно посмотрел мне в глаза.

– Правильно подумал, – лишь сейчас, при виде еды, я вспомнила, что с самого утра ничего не ела.

– Сегодня мы с тобой будем спать в этой комнате, – как бы между прочим заметил он, а я чуть не поперхнулась. – Не подумай плохого. Я – на диване, а ты – на кровати. Не уверен, что общество Мэй тебе понравится больше.

– Ты прав, – согласилась я, заталкивая свою разыгравшуюся подозрительность поглубже. Такими темпами она скоро превратится в нормальную такую паранойю. – Так даже спокойнее.

После пережитых сегодня потрясений думать совсем не хотелось, хотя в голове то и дело всплывали разные вопросы, ответов на которые не было. Поэтому, несмотря на моё неудовлетворённое любопытство, я решила, что на сегодня шокирующей информации уже и так более чем достаточно, и отправилась отдыхать.

***

Утром оказалось, что дальнейший наш путь ведёт далеко в горы. Ну, может не так уж и далеко, вот только дорог там не имелось. И добраться туда можно было либо пешком, либо верхом на лошади.

Когда мы вышли из дома, во дворе нас уже ждали три оседланных жеребца. Я уже решила было, что с нами поедет кто-то ещё, но оказалось, что третий конь – для моего чемодана. «Гостеприимные» хозяева демонстративно меня проигнорировали, разговаривая и прощаясь только с Тамиром, как будто я была для них неодушевленным предметом.

Конь мне попался спокойный, покладистый. Седло досталось удобное, так что от этого горного утреннего путешествия я получала огромное удовольствие. Пейзаж вокруг казался неповторимо прекрасным: высокие горы, огромные деревья и вокруг только пёстрая зелень и шум летнего леса.

Когда тропинка стала шире, я поравнялась с Тамиром и всё-таки решила заговорить:

– Знаешь, почему-то я не верю, что так не понравилась Мэй и её сожителю только из-за ненависти ко всем чужакам. Или они никогда не слышали о законах гостеприимства?

– Нужно было сказать тебе об этом раньше, – задумчиво проговорил Тамир, не поворачиваясь ко мне, – но на хорошее отношение местных жителей можешь не рассчитывать. Для них ты чужая. И я не смогу их переубедить. Они будут мириться с твоим присутствием только из-за того, что ты под моим покровительством.

– Но почему? – удивилась я. Перспектива быть всеобщим изгоем совсем не радовала.

– Долго объяснять, – попытался уйти от ответа мой спутник.

– А я никуда не спешу. Если уж готовиться к тому, что меня будут все ненавидеть, то хотелось бы знать, за что. Думаю, это справедливо.

– Согласен с тобой. Ладно. Стоит начать с того, что жители наших городов немного отличаются ото всех, с кем ты встречалась раньше. Мы называем себя эргонцами… или эргонской расой. Так уж получилось, что изначально мы были наделены гораздо большим энергетическим потенциалом, чем остальные жители этой планеты, и могли его использовать. В разное время люди называли нас то магами, то колдунами, иногда даже демонами. Одни видели в нас защиту, другие угрозу. А чаще всего – просто боялись… Люди вообще склонны пугаться всего, чего не в силах понять или объяснить. А доказывать им что-либо бесполезно, – он грустно улыбнулся. – Было время, когда наш народ решили попросту истребить. Это была так называемая «охота на ведьм», развёрнутая в средние века инквизицией. И подобных инцидентов в истории было много. С тех самых пор мы решили окончательно отделиться и жить только своими общинами. Ведь если люди хотят верить в то, что нас не существует, пусть верят. Так всем спокойнее. И, как ты уже заметила, внешне мы почти ничем не отличаемся от обычных европейцев. Единственное, что нас выделяет, – это особая форма зрачка. Но сейчас и её легко скрыть, используя линзы. Можешь мне не верить, но позже убедишься, что я говорю правду. А тебя здесь не примут только потому, что ты не такая, как мы. Понимаешь, люди слишком долго нас ненавидели, и именно из-за них мы вынуждены скрывать своё существование. Это породило ответную ненависть. А ты – человек. Правда, с таким уровнем энергетического потенциала, как у тебя, люди встречаются крайне редко. И чаще всего это связано с тем, что кто-то из предков был одним из нас. В случае с тобой – я в этом почти уверен. Среди наших ты будешь считаться полукровкой, а полукровок мои так называемые соплеменники любят ещё меньше, чем простых людей.

– Но почему тогда ты взялся мне помогать? – удивлённо воскликнула я.

– Просто у меня был выбор: либо устранить тебя, как потенциальную угрозу, как для нас, так и для людей, либо научить контролировать свои силы, – он говорил это таким тоном, как будто вопрос был в том, какого цвета носки сегодня надеть.

– И почему же ты выбрал второе? – спросила я, останавливая лошадь.

– Подумал, что устранить тебя я всегда успею, а так… может быть, выйдет какой-то толк.

Я судорожно сглотнула.

– То есть, если я не смогу научиться контролировать эту свою энергию, ты меня просто убьешь? – сама удивляюсь, как мне удалось сказать это так спокойно.

– Я верю, что у нас с тобой получится до этого не доводить.

– Звучит обнадёживающе, – с нескрываемой иронией ответила я.

Следующие пару часов я предпочитала молчать, переваривая информацию. А подумать было о чём. Ведь теперь стало понятно, что моя жизнь в опасности. Можно, конечно, попробовать сбежать, но в том, что рано или поздно меня найдут, сомневаться не приходилось. И ещё… Не знаю, почему, но я верила Тамиру. Да и возможность научиться чему-то качественно новому прельщала всё больше с каждой минутой. А с ненавистью окружающих уж как-нибудь справлюсь. Даже хорошо, что о плохом отношении местных жителей я узнала заранее. А то вдруг, если бы стала искать общения, меня кто-нибудь прибил бы ненароком? Поступил бы так же, как этот Марк вчера вечером? Ведь только какая-то секунда отделяла его от того, чтобы лишить меня жизни!

Вдруг дорога закончилась, и мы оказались перед огромным ущельем.

– Это место называется «Чёрная пропасть», – сказал Тамир, останавливаясь у самого обрыва. – Этот разлом окружает всё поселение. Так что туда можно попасть, только пройдя по мосту.

Спешившись, я подошла к краю скалы. Далеко внизу виднелась горная речка. А высота на самом деле оказалась приличной – не менее пятидесяти метров. Вот только никакого моста в поле зрения не было.

– И где же он? – удивлённо спросила я.

– Иди за мной, – ответил мой спутник и повёл своего коня по едва различимой тропинке, петляющей почти над самой пропастью. Внезапно Тамир свернул вправо, протиснувшись между зарослей кизила, хотя тропинка вела дальше. Решив, что моя логика тут бессильна, я поплелась вслед за ним. Вскоре показалась другая тропинка.

– Для чего такой странный маршрут? – моё удивление уже перешло все границы.

– Для конспирации, – хмыкнул Тамир.

– А-а… – тем же тоном протянула я. Конспираторы хреновы. Но развивать тему не решилась.

– Высоты боишься? – лукаво спросил мой провожатый.

– Нет, скорее, даже наоборот, – но тут мы выехали из леса, и я, наконец, увидела мост. Узкий, верёвочный, длиной около тридцати метров. На вид он был не то, чтобы шаткий, я вообще удивилась, как он от ветра не разваливается. К моему огромному огорчению, Тамир направился именно туда.

Он успел пройти уже половину пути, когда понял, что я за ним не иду.

– Ну, что ты стоишь? Пошли! – крикнул он.

– Может, я лучше подожду, пока ты пройдёшь? – отозвалась я, недоверчиво рассматривая развалину, кем-то по ошибке названую мостом.

– Не бойся, – усмехнулся он. – Это сооружение может выдержать сотню таких, как мы. Он только с виду шаткий, уж поверь мне, сам его строил.

– Звучит обнадёживающе, – отозвалась я, делая шаг вперёд, потом другой, и только тут заметила, что мост даже не шатается, хотя, по всем законам физики, он давно должен был раскачаться… и развалиться. Я двинулась дальше, держа под уздцы своего коня, а второй, нагруженный чемоданом, поковылял следом. Я шла осторожно, стараясь не делать лишних движений, а Тамир, как специально, старался шагать как можно резче. Мне показалось, что он даже пару раз подпрыгнул. Издевается, гадёныш! Заметив его насмешливую улыбку, я вконец разозлилась. Страх исчез, осталась только холодная ярость. Нагоняя Тамира, я сама не заметила, как мост остался позади.

– Добро пожаловать в сердце Чёрной долины! Мы называем это место Домом Солнца, – сказал он, останавливаясь перед широкой дорогой.

– Мощёная дорога в глухом лесу? – удивлённо проговорила я, обращаясь, скорее, к самой себе, на что Тамир лишь улыбнулся.

За поворотом показались первые домики. Честно говоря, я ожидала увидеть здесь покосившиеся деревянные избы, но никак не двух- и трёхэтажные каменные особняки. И при этом каждый был произведением архитектурного искусства.

Глава 3. Последствия выбора

– А много здесь местных жителей? – спросила я, осматриваясь по сторонам.

Мы ехали по городу уже не меньше часа. А это был именно небольшой город, со своими клубами, парками, ресторанами, спортивными площадками. Интересное место… Но я никак не ожидала от лесного поселения таких гигантских размеров.

– Из постоянно проживающих – около пяти тысяч. Остальные предпочитают жить в городах людей, а сюда приезжают, только чтобы побыть среди своих… отдохнуть. Во время праздника Солнца здесь собирается до пятнадцати тысяч жителей, – ответил мне Тамир, гордо вскинув голову.

Тем временем мы проехали почти весь город, и теперь дорожка вела нас куда-то вверх. Значит, он живёт не в самом городе? Этот факт меня несказанно радовал. Немногие встреченные нами местные жители уважительно кивали моему сопровождающему, а в мою сторону кидали такие презрительные взгляды, что прямо душа холодела. Значит, чем реже я буду попадаться им на глаза, тем безопаснее для меня. Надеяться только на огромный авторитет Тамира было бы глупо. Да и вообще, кто он среди местных? Простой сосед?

Подъём в гору стал сильно выматывать. С каждым шагом он становился всё круче, и я, и мой конь уже еле волочили ноги, когда вдалеке между деревьями мелькнул кусочек светло-серой черепицы. А через каких-то несколько минут мы вышли на огромную поляну, расположенную почти на самой вершине горы. Здесь стоял большой дом с высокой мансардой. Отделанный белым мрамором, он как будто весь светился в лучах утреннего солнца.

– Пришли, – сообщил Тамир, довольный моей удивлённой физиономией. И как тут не удивиться? Ведь даже в своих самых смелых фантазиях я представить не могла, что подобное можно выстроить в глухом лесу! Наверное, именно так выглядел бы белый замок какой-нибудь не в меру практичной сказочной принцессы. Ведь, несмотря на то, что это чудо буквально излучало свет, даже снаружи было понятно, что при его постройке продумывалась каждая мелочь. Настоящее творение умелого архитектора!

– Пойдём, я покажу тебе всё, – оторвал меня от созерцания мягкий голос блондина.

Он повёл меня по мощёной дорожке, которая вывела нас к большой, удивительно чистой конюшне.

– Ты живёшь один? – неожиданно для самой себя спросила я, присаживаясь на лавку возле тюков с сеном. Всё ж, для одного Тамира и домик был крупноват, да и конюшня – великовата. Вряд ли бы он выстроил такую громадину только для себя, любимого. Хотя…

– Нет, – спокойно ответил он, рассёдлывая коней. – Вместе со мной в этом доме живёт моя племянница и ученица – Тарша. Кстати, если тебе и удастся здесь с кем-нибудь подружиться, то только с ней, – он завёл в стойло своего жеребца и, закрыв деревянную калитку, посмотрел на меня с какой-то странной усмешкой. – Её воспитанием занимался я и честно старался научить относиться ко всему и всем объективно, не обращая внимания на предрассудки. Не уверен, правда, что у меня получилось, но теперь у нас с тобой будет уникальная возможность это проверить.

– Да уж, – грустно усмехнулась я. – Значит, шанс есть?

– Ты только не обольщайся, – поспешил охладить мой энтузиазм Тамир. – У Тарши очень вспыльчивый характер, и она часто не может держать себя в руках. Прямолинейная до безумия. Зато всегда честная и открытая. Я надеюсь, что вы найдёте общий язык.

На этой ноте разговор сам по себе сошёл на «нет». Хозяин этого места продолжил ловко расседлывать коней, а я в очередной раз попыталась понять, как могла согласиться на подобную авантюру.

Правда, новая попытка разобраться в ситуации опять ни к чему не привела, а только добавила вопросов. Но задавать их было как-то страшновато, особенно, учитывая предыдущие ответы. Их бы сначала переварить, а любопытство подождёт.

– Пойдём, покажу тебе дом, – Тамир встал и направился к выходу, прихватив мой тяжеленный чемодан, как лёгкую сумочку. Пришлось срочно поднимать своё тело с лавочки и следовать за ним. Нет, конюшня была просто замечательной, но, думаю, в этом отеле класса люкс найдутся и более комфортабельные номера.

Дом оказался светлым и просторным. А большая гостиная с огромным камином в углу и винтовой лестницей поразила меня больше всего. Одной из стен служило большое толстое стекло, а остальные были обшиты деревянными панелями. Вся имеющаяся здесь мебель была насыщенного синего цвета, что никак не гармонировало с общим интерьером комнаты.

Единственным предметом, который хоть как-то вписывался в окружающую обстановку, помимо лестницы и стен, оказалась огромная картина над камином. Именно она и заставила меня в недоумении замереть на месте.

На большом полотне, обрамлённом резной деревянной рамкой, были изображены двое молодых мужчин. Они стояли чуть полубоком, – спина к спине. Позы расслаблены, лица обращены вперёд… Высокие, подтянутые, одеты почему-то по моде девятнадцатого века. Один из них определённо был Тамиром. Та же причёска – низкий хвост с выбившимися прядями у лица, – самоуверенный взгляд и лукавая улыбка. Три верхние пуговицы светлой рубашки расстегнуты, рукава закатаны по локоть, а в руках – большая книга в красном переплёте. Он почти не изменился с тех времён, когда кисть неизвестного мне художника рисовала этот шедевр, может, только наглости во взгляде чуть поубавилось, хотя судить об этом пока рано.

А вот второй… почему-то меня пугал. Чёрные волосы длиной до плеч чуть вились. В серых, я бы даже сказала – серебристых, глазах не было ни капли тепла, а их взгляд казался жёстким и надменным. Улыбка его больше походила на снисходительную усмешку, идеальный чёрный фрак, надетый по всем правилам, сидел прекрасно. Руки были скрещены на груди, и весь его вид говорил, что ему явно не нравилась затея с картиной, но он снизошёл до этой глупости только поддавшись на долгие уговоры.

И если мой знакомый блондин выглядел на этой картине как молодой, уверенный в себе бунтарь, то тот второй всем своим видом внушал опасение.

Красивый и опасный.

– Нравится? – спросил Тамир, внимательно наблюдавший за моей реакцией.

– Ещё бы! Мастерская работа, лучше любой фотографии. Вы на ней кажетесь такими… живыми.

Тамир грустно улыбнулся.

– Этой картине уже много лет. Тогда мы были другими. Не скажу, что сейчас всё изменилось. Нет, не всё, но многое. Изменился мир вокруг, – он еле заметно вздохнул, и в этом лёгком вздохе содержалось столько эмоций, что стало понятно: тема эта для него не самая любимая. – Ладно, не будем о плохом. Пойдём, покажу тебя другие комнаты.

Кухня примыкала к гостиной и была размером с большой зал. Массивный стол посередине говорил о том, что здесь часто собираются гости. Столовую от так называемой технической зоны отделяла большая барная стойка. А за ней, собственно, и стояли печь, холодильник и другая техника, которой, к слову, здесь было более чем достаточно.

– А кто готовит? – поинтересовалась я.

– А кто хочет, тот и готовит. Иногда я, иногда Тарша. Если ты захочешь что-то приготовить, мы не будем против.

– Не могу назвать себя хорошим поваром, но иногда получается очень даже ничего, – хмыкнула я, представляя, какой восторг вызвала бы у Тамира гастрономическая ошибка моего больного воображения под кодовым названием «борщ».

– Посмотрим, посмотрим, – с иронией ответил Тамир, да так насмешливо улыбнулся, что я тут же поспешила переключить свои размышления на что-нибудь более мирное. Кто знает этого блондинчика, может, он ко всему прочему, ещё и мысли читать может? А я везучая, могу нарваться на неприятности, даже не открывая рта.

Дальше он быстро показал мне, где в этом «белом замке» его кабинет, библиотека, и сразу повёл наверх.

– На втором этаже шесть спален, в каждой свой санузел, балкон и вся необходимая мебель. Моя комната первая направо. Твоя – будет последней по коридору слева. Можешь располагаться, а я пока поищу что-нибудь съедобное, – с этими словами он оставил меня стоять посреди коридора, а сам спустился вниз.

Обречённо вздохнув, я медленно потащилась вместе со своим чемоданом к двери нужной комнаты. Кстати, стены в этом коридоре были голубыми, а каждая дверь имела свою окраску и отличительный знак. К примеру, дверь в комнату Тамира была белой, а на ней красовалась золотого цвета большая книга. Следующая дверь оказалась красной с изображённым на ней чёрным драконом. Большим таким, грозным…

От рассматривания интерьера меня отвлёк донёсшийся снизу женский голос, и, решив, что нарваться на кого-нибудь из местных, как минимум, небезопасно, я быстро и без лишнего любопытства поспешила к своей двери. Она была зелёной, лишённой каких-либо отличительных знаков. Скорее всего, меня поселили в обычной комнате для гостей.

Внутри оказалось на удивление уютно: фисташкового цвета обои на стенах, тёмно-зелёный ковёр с высоким ворсом. В тон ему плотные шторы на большом окне с выходом на огромный общий балкон. Большая низкая кровать, напротив шкаф и письменный стол, а над ним несколько полок с книгами. Кстати, широкий балкон проходил по всему периметру дома, а с задней стороны превращался в большую площадку с навесом и беседкой. Его я успела рассмотреть ещё с улицы.

Сгрузив чемодан на пол и достав оттуда маленький рюкзак с самыми важными вещами, я осторожно извлекла из внутреннего карманчика свой потрепанный телефон с треснутым экраном. Сеть по-прежнему была на нуле, да и откуда здесь взяться зоне покрытия мобильных операторов? Судя по всем этим петляющим тропинкам, шатким мостам и окружающей город пропасти, местные жители настолько пекутся о соблюдении своей конспирации, что вряд ли тут вообще есть хоть какие-то средства связи. Так что, чует моё сердце, о ежедневных звонках домой можно забыть.

На этой печальной ноте пришлось в очередной раз отмахнуться от мыслей о том, как меня угораздило вляпаться в это безобразие, и отправиться в душ. Здесь, под потоками тёплой воды, стало легче. Такое чувство, что мягкие струи смывали грязь не только с тела, но и очищали душу. Может, это очередной бред воспалённого мозга, но после водных процедур я снова почувствовала себя бодрой, и ситуация перестала казаться абсурдной и пугающей. Даже аппетит проснулся. Именно он и заставил меня спуститься вниз.

Дойдя до последней ступеньки, я остановилась. С кухни доносились голоса. Один определённо принадлежал Тамиру, а второй, женский, судя по всему, – его племяннице. Правда, стоило мне войти, и, как по волшебству, воцарилась полная тишина.

– Привет… – тихо поздоровалась я, останавливаясь у входа. – Может, могу чем-нибудь помочь?

Тамир стоял у плиты, а на высоком барном стуле за стойкой сидела молодая девушка. Стройная, с правильными чертами лица, одета она была в короткие синие шорты и лёгкую рубашку в мелкий цветочек. Светлые волосы крупными кольцами спадали на спину. Я бы даже назвала её красивой, если бы не этот полный ненависти ледяной взгляд светло-голубых глаз и перекошенное от напряжения лицо.

– Меня зовут Тиана, – сказала я, протягивая ей руку. По мне, так этот жест выглядел мирным, приветливым и даже чуток смиренным. Жаль, что блондинка считала иначе.

Её лицо стало удивлённым. Теперь она взирала на меня с каким-то странным любопытством, как будто я была не девушкой, а говорящим птеродактилем.

– Тамир, а ты точно не ошибся в своём выборе? С виду она обычный человек, не больше, – язвительно проговорила она, демонстративно игнорируя мою руку, которую я тут же поспешила опустить.

– Тиана, это, как ты уже догадалась, моя племянница Тарша, – сообщил мне Тамир. – Она иногда бывает язвой, но на самом деле – белая и пушистая.

Я заметила, что блондинка еле сдерживается, чтобы не съязвить ему в ответ. Но уже в следующую секунду она взяла себя в руки и, натянув надменную улыбочку, повернулась ко мне.

– Не знаю, что он тебе наговорил, но на моё расположение можешь не рассчитывать. Лучше постарайся вообще не попадаться мне на глаза, если уж мы вынуждены жить в одном доме. Иначе я могу случайно забыть, что ты под опекой моего дорогого дядюшки, – она грациозно спрыгнула со стула и, одарив меня холодным взглядом, гордо покинула кухню.

– Почему-то я не удивлён, – задумчиво высказал Тамир, после того, как звон посуды, вызванный сильным хлопком двери, стих. – Не расстраивайся. Я постараюсь сделать так, чтобы в ближайший месяц у тебя не было времени на грусть.

– Даже не знаю, радоваться мне или огорчаться, – буркнула я, присаживаясь за стойку, куда хозяин дома уже поставил тарелки и блюдо с жареным куриным филе.

– Настраивайся на лучшее, и тогда ты со всем справишься, – попытался успокоить меня он.

– Да уж… Легко сказать.

***

После обеда Тамир решил показать мне свои владения, но, прогулявшись немного возле дома, мы направились к вершине горы. В отличие от всех остальных дорожек в этом городе, туда вела обычная тропинка, как и было положено лесным переходам.

– Чувствую, что у тебя ко мне много вопросов. Непонятно только, почему ты их до сих пор не задала, – задумчиво проговорил блондин, помогая мне взобраться по высоким скальным ступенькам.

– Сама не знаю, но… Может, просто боюсь услышать ответы? – как бы рассуждая, предположила я.

– Глупо бояться того, что неизбежно. Я готов тебе ответить, так что спрашивай.

Тропинка привела нас к большой деревянной беседке, откуда открывался чудесный вид на всю долину. Тёмные горы пересекал огромный разлом, превращая место, где мы находились, в настоящий остров посреди леса. Вдалеке виднелась кромка берега с редкими домиками, а огромные просторы моря сливались с небом на линии горизонта.

Я заворожено рассматривала открывшийся пейзаж, а Тамир, видимо, так и не дождавшись моих вопросов, начал говорить сам.

– Первым жителем в этом месте был мой дед, и случилось это около тысячи лет назад. Он был одиночкой, не терпел повышенного внимания к себе и считал, что книга лучший собеседник. Вот и поселился в уединённом уголке природы. Хотя в те времена наши сородичи ещё спокойно жили в человеческих городах. Никому не приходилось скрываться. Но… прошли века, и люди решили, что представители моего народа опасны для них. Мы были сильнее, умнее, жили гораздо дольше, чем они, и могли, по их словам, управлять стихиями. Частыми стали мелкие перепалки, в результате которых гибли как люди, так и наши. А потом преследования приняли официальный характер. Нас называли колдунами, продавшими души дьяволу, и решили просто-напросто истребить. Многие тогда погибли. Хотя вместе с нами на костры инквизиции часто попадали и обычные люди. Те, кто просто был на нас похож. Тогда мои родители приехали сюда вместе с другими семьями, чтобы найти спасение для себя и для своих детей. Много сил ушло, чтобы обезопасить это место. Со временем защиту пришлось совершенствовать и дорабатывать, но на сегодняшний день она идеальна.

– А где твои родители сейчас? – спросила я.

– После того, как они перевезли сюда всех, кому тогда грозила опасность, отец решил, что нужно постараться освободить и тех, кого держали в заточении. Мама тогда настояла на том, чтобы пойти вместе с ним... С того дня я их не видел, – он замолчал, задумчиво изучая раскинувшийся перед нами пейзаж, и я не решилась нарушать повисшую тишину. Но после этого рассказа вопросов появилось ещё больше, а ясности становилось всё меньше.

– Что? Интересно, сколько мне лет? – неожиданно спросил Тамир, с насмешкой глядя в мои удивленные глаза.

– Честно говоря, да… – скромно ответила я, поражаясь его интуиции. Ведь, если верить моей памяти и учебникам истории, то костры инквизиции ярче всего горели где-то в середине семнадцатого века. Но в таком случае вся эта история просто не может быть правдой!

– Ну, по моим скромным подсчётам, – лукаво произнёс блондин, внимательно наблюдая за моей реакцией. – Триста семьдесят два.

– Ого, – только и смогла сказать я.

Да уж… А на вид максимум двадцать шесть, не больше. Хотя его истинный возраст могла выдать только глубина и пронзительность взгляда. Внешне же он оставался очень даже молодым.

Эта новая информация заставила меня иначе посмотреть на этого типа. Так сказать, взглянуть под другим углом.

Он был достаточно высоким, примерно метр восемьдесят пять, с идеальной осанкой, манерами аристократа, правильными чертами лица, светлыми, почти белыми волосами, собранными в неизменный низкий хвост, а вот глаза…

И примерно на этом моменте я заметила, что Тамир как-то странно на меня смотрит.

– Что? – удивлённо спросила я.

– Да так, ничего. Просто ты с таким любопытством меня рассматриваешь, будто увидела живую мумию, – усмехнулся он.

– Прости, – я начала медленно краснеть. Честно говоря, врождённая тактичность ещё ни разу меня не подводила. И я никогда не позволяла себе подобной бестактности… До сегодняшнего дня.

Вдруг Тамир расхохотался. А мне оставалось лишь теряться в догадках, что же такого смешного произошло?

– Перестань! – воскликнула я, когда поняла, что для его смеха может быть только одна причина... и звали её Тиана.

– Ладно, – согласился он, успокаиваясь. – Просто ты действительно очень интересный экземпляр. Такая… как бы тебе сказать? Правильная, что ли. Честная… Чистая… Да, именно, чистая душой.

– И с чего такие лестные выводы? – искренне удивилась я, недоверчиво глядя на блондина.

– Можешь считать, что я смотрю на тебя с высоты своего жизненного опыта, – ответил он, улыбаясь.

Я же предпочла промолчать.

Хватит с меня на сегодня информации, и так голова кругом идёт от всех этих рассказов. А уж великовозрастный наставник с замашками сорванца-подростка и вовсе выводил из себя. Впрочем, вряд ли бы мне понравилось, если бы на его месте оказался почтенный старец, с седой бородой, в восемь раз обёрнутой вокруг тела, в длинном чёрном плаще и с говорящим вороном на плече. Нет уж, лучше Тамир, со всеми его приколами и шутками. Ведь если б эта странна фантазия оказалась правдой, то сердечный приступ был бы мне гарантирован ещё тогда, при нашей первой встрече.

– Обучение мы начнём с завтрашнего дня, – спустя некоторое время проговорил блондин. – У нас будет своё расписание и несколько общих правил. Во-первых, ты должна во всём меня слушаться. Поверь, зла я тебе не желаю, и все те советы и задания, которые буду давать, очень и очень важны. Это понятно?

Я коротко кивнула. Он же внимательно посмотрел мне в глаза и только потом продолжил:

– Во-вторых, как ты уже поняла, о существовании нашей цивилизации, а также об этом месте и твоем пребывании здесь никто никогда не должен узнать. И запомни: те, кто является здесь желанными гостями, знают, как сюда попасть. И если кто-нибудь когда-нибудь попросит тебя проводить его сюда, знай: это чужак. – Дождавшись моего очередного кивка, он встал и подошёл к перилам.

– Не ищи встреч с местными жителями, старайся ни с кем не разговаривать. Слушай и доверяй только мне и своему сердцу, и тогда всё будет хорошо.

Да уж, напоминает напутствие перед боем, хотя, кто знает, как сложится будущее…

***

– Пойми, моей целью не является обучить тебя всему за несколько недель. Я просто должен показать тебе, на что ты способна, и научить контролировать и скрывать эти способности, – в очередной раз проговорил Тамир, глядя на моё тело, без сил валяющееся на траве.

Это утро стало настоящей пыткой. Я уж было подумала, что мой наставник решил за месяц сделать из меня олимпийского чемпиона по лёгкой атлетике. С самого рассвета он заставлял меня отжиматься, подтягиваться, качать пресс, делать разные упражнения на растяжку, а под конец этого безобразия я сорок раз сбегала до беседки на вершине и обратно.

– Скажи мне, мучитель, как физические упражнения связаны с тем, чему ты собрался меня учить? – удивлённо пробормотала я, устало приоткрыв один глаз.

– Чем сильнее и выносливее ты будешь, тем реже тебе придётся обращаться за помощью к своей энергии. Это во-первых. Позже я научу тебя основам боевых искусств. Пойми, для нас с тобой сейчас важнее всего самоконтроль и быстрота реакции.

Я чуть слышно застонала.

– Сейчас завтрак, потом ты быстро примешь душ и спустишься сюда. И не делай такой обречённый вид. Поначалу будет тяжело, но ты быстро привыкнешь…

Собрав остатки сил, я встала и медленно побрела к дому, в сотый раз щедро отвешивая себе мысленные подзатыльники за то, что вообще согласилась сюда приехать. Да лучше сорок раз прокатиться на поезде до Владивостока и назад, чем каждый день начинать с подобных истязаний!

– Кстати, можешь не переживать по поводу Тарши, она решила навестить друзей в Москве, так что в ближайшую неделю её не будет, – услышала я голос Тамира за спиной.

После этой прекрасной новости возникло чувство, что силы вновь ко мне вернулись. Отлично. Теперь хоть на неделю можно расслабиться, хотя бы морально.

Вот только никакого душевного покоя и расслабленности мне не светило. Сразу после завтрака Тамир решил научить меня совмещать сознание с энергетическим полем. Приходилось долго и сосредоточено стараться выискивать энергию собственного тела, сознания и подсознания. Правда, слить их в одно целое у меня никак не получалось, а само занятие вымотало ещё больше, чем физические упражнения. А к боли во всех мышцах добавилась ещё и жуткая боль в голове.

Но Тамир не собирался останавливать занятия даже на полчаса. Он почему-то вбил себе в голову, что обязан научить меня этому именно сегодня. Жаль было его расстраивать, но, как я ни старалась, ничего не выходило. И в итоге моему наставнику всё же пришлось перенести свои попытки на завтра.

Следующее утро оказалось ничем не лучше предыдущего. Всё шло по вчерашнему сценарию до того момента, пока Тамир вдруг не сообразил: что-то не так.

– Не могу понять, в чём мы ошиблись, – вслух рассуждал он, наворачивая круги вокруг меня. Я же в это время лениво рассматривала травинку, только что вырванную из ровного газона лужайки. – Получается, что выбросы энергии у тебя происходят только в моменты психической нестабильности и сильных чувств. Что говорит о том, что ты её не контролируешь. Скажи мне, – он резко остановился напротив, – ты о чём-то думаешь, когда пытаешься соединить энергию?

– При такой боли думать как-то не получается, – пробурчала я в ответ.

– Так тебе что, больно? – на его лице отразилось искреннее удивление.

– Тамир, я же вчера полдня тебе об этом говорила!

– Я думал, что это просто каприз… Если тебе больно, значит, это блок. Следовательно, если энергия вырывается наружу – этот блок она как-то обходит. И при этом боли ты не чувствуешь. Скорее всего, ты сама себе его и поставила. Вопрос лишь в том, как его теперь снять? – Поразмыслив немого, он предложил: – Давай-ка кое-что попробуем. Проведем один маленький эксперимент.

Я глянула на него с чувством полной безнадёжности и подчинения. Сейчас моё тело было настолько вымотано, что сопротивляться я просто не могла.

– Посмотри на меня, – сказал Тамир, присаживаясь напротив. – Только, прошу, не моргай. Расслабься, постарайся ни о чём не думать… а теперь медленно закрой глаза.

Я ответственно выполнила все указания и вдруг почувствовала в мыслях путаницу, которую устроила точно не я. Что-то чуждое в голове.

– Представь себе кирпичную стену, – проговорил Тамир, и передо мной в мыслях выросла высокая стенка из красного кирпича. – Теперь представь, что за ней спрятан весь резерв твоей энергии, который мы так тщетно пытаемся высвободить. Теперь ты должна пробить эту стену. Давай, у тебя получится.

Я с силой ударила по кирпичам. Потом ещё раз и ещё. Представляла, что бью её руками, ногами, пару раз даже двинула головой. Никакого эффекта.

– Ты бы хоть предупредил, что придётся её рушить. Я бы тогда, может, кладку потоньше сделала, когда её представляла, – пожаловалась я Тамиру.

– Соберись с силами! Я знаю, что ты сможешь! Давай. Сделай три глубоких вдоха и ударь. Я верю в тебя, и ты тоже должна в себя поверить.

Под чутким руководством моего наставника я постаралась сосредоточиться. Явно представила, как выставляю вперёд руку и бью по стене, но не рукой, а энергией, которую мне удалось собрать по крупицам. И вдруг стена пала! Рассыпалась от одного единственного удара!

В тот же момент я почувствовала вспышку в голове, как при первой встрече с Тамиром, только свет был гораздо ярче, а боль сильнее. По организму прошла волна слабости, и… наступила темнота.

***

На следующее утро я проснулась от звонка будильника, как обычно, в шесть и далеко не сразу вспомнила, как именно отправилась накануне отдыхать, правда, чувствовала себя не в пример лучше. Тамир уже ждал меня на поляне, давая знак приступать к «зарядке», как я про себя называла это издевательство над моим организмом. А когда после завтрака я в очередной раз попыталась собрать в кучу энергию, то с большим удивлением поняла, что у меня получается!

Она поддавалась мне! С лёгкостью откликалась на мысленные призывы, и уже через час я держала в своих ладонях маленький энергетический шар бледно-голубого цвета и чуть ли ни лопалась от счастья! А Тамир стоял в сторонке и молча ухмылялся.

Остаток дня я занималась тем, что создавала энергетические шарики разных размеров, а потом растворяла их в своих ладонях.

– Ты сегодня показала себя молодцом, – сказал мой наставник за ужином. – Я, честно говоря, сам до конца не верил, что у нас получится. Но ты смогла, и не только снять мощнейший блок со своей энергии, но и концентрировать её в сферу. Это огромное достижение. С завтрашнего дня мы продолжим обучение в другом направлении. А сегодня… В общем, если хочешь, можешь позвонить домой.

– Так здесь же нет ни одного места, где бы ловила сеть…– я устало взглянула на Тамира, мысленно посылая его куда подальше вместе с его разрешением.

– В этом ты права, – он сочувственно посмотрел на меня, а потом улыбнулся и продолжил: – В кабинете есть спутниковый телефон, и я разрешаю тебе им воспользоваться. Только одно ограничение: разговоры не должны превышать десяти минут в день.

Повисла тишина, в которой до меня медленно стало доходить, что теперь я буду иметь возможность связываться с родителями… И Нику позвоню! И подругам! Сообразив, что всё это действительно правда, я тут же соскочила со стула и ринулась к выходу. Но возле самой двери меня остановил голос Тамира:

– Не забывай о правилах, – сказал он мне вслед.

– О них забудешь, как же! – хмыкнула я и скрылась за дверью.

Аппарат обнаружился на письменном столе Тамира. Он представлял собой массивную телефонную трубку довольно странного вида. Я схватила её с такой жадностью, будто от неё зависела вся моя будущая жизнь.

За спиной послышались шаги.

– Ты хоть раз пользовалась спутниковым телефоном? – с издёвкой в голосе спросил Тамир.

– Знаешь, пока не приходилось, но я думаю, что разберусь, – ответила я, вертя в руках эту странную штуковину.

– Как скажешь, только не забудь нажать сначала вот эту кнопочку, а потом, когда программа загрузится, и сбоку загорится зелёный значок, можешь набирать номер.

– Спасибо за объяснения. Я бы как-нибудь сообразила.

– Верю. Просто хорошая техника… Жалко ломать, – и с этими словами он вышел из кабинета.

Разговор с мамой прошёл неоднозначно. Да, она очень волновалась и была невероятно рада меня слышать. Но… я слишком не любила ложь, попросту не умела врать, а в этот раз поведать ей правду не имела права. Пришлось сказать, что я потеряла телефон, поэтому и звоню с неизвестного номера. Правда, когда я заверяла её, что у меня всё прекрасно, она всё же заметила сомнение в моём голосе и даже попыталась выспросить, на самом ли деле всё в порядке. Но… что я могла ей ответить?

Беседа с родительницей заняла больше времени, чем я рассчитывала, и поэтому на разговор с Ником осталось всего несколько минут. Не скажу, что он был рад меня слышать: всё-таки, при нашей последней беседе мы с ним поругались. Но… Ник никогда не умел долго обижаться. Вот и в этот раз мы помирились довольно быстро. Он рассказал, что его бесконечные командировки, наконец, принесли свои плоды, и теперь высоким руководством ему дарована должность директора местного филиала фирмы, в которой он работал. Конечно, я была за него очень рада, вот только мне хотелось поговорить о нас, а не о его замечательной работе. Но времени оказалось катастрофически мало.

Отведённые Тамиром десять минут закончились слишком быстро, мы даже не успели попрощаться. Вернувшись на кухню, я попыталась доесть остывшую картошку, оставленную в моей тарелке, но мыслей в голове было так много, что кусок в горло не лез.

Как же отвратительно получается, что я вынуждена врать своим любимым! А они всерьёз думают, что я еду во Владивосток. Переживают. Но что было бы, скажи я им правду? Поняли бы они меня? Отпустили бы? Да и не могла я им ничего рассказать.

Да ещё Ник… Он на меня обижен, это чувствуется. Ещё бы, сначала нагрубила, а потом почти неделю не выходила на связь. А ведь раньше ни дня не было, чтобы мы не созванивались.

– Может, хватит мучить еду? – услышала я голос Тамира и, подняв глаза, наткнулась на его озадаченный взгляд. – Не стоило тебе звонить родным, ты теперь сама не своя.

– Нет… Ты не прав. Я просто… по ним скучаю.

– Да, понимаю, – хмыкнул Тамир, виновато опуская глаза. – Я вырвал тебя из твоей обычной жизни и окунул в омут неизведанного. Обрёк на жизнь среди тех, кто относится к тебе враждебно, – он глубоко вздохнул. – Не думай, что я не понимаю твоей грусти, просто по-другому было нельзя.

– Да понятно, – может, резче, чем надо, отозвалась я. – Пожалуй, пойду, прилягу. Сегодня был трудный день.

– Конечно… Иди, – как-то отрешённо отозвался он и, может, мне показалось, но после моего ухода с кухни оттуда донесся звон бьющейся посуды. Значит, так мой учитель борется с плохим настроением? И он ещё говорит мне о самоконтроле?

Глава 4. Дебри знаний

Прошла неделя моего пребывания в Доме Солнца, а точнее, в доме Тамира, так как за периметр его владений я старалась не выходить. Теперь наши занятия стали куда более интересными, но и выматывали гораздо сильнее, и морально, и физически. Я уже привыкла каждый день начинать с силовых упражнений, а постоянный контроль эмоций стал моей маленькой «идеей фикс».

А всё началось с того, что наутро после того первого разговора по телефону я проснулась с отвратительным настроением и, пробегая свою ежедневную дистанцию до беседки, споткнулась о корень какого-то дерева и растелилась на камнях. От боли и обиды на себя и весь свет со злостью двинула кулаком по большому камню, который от этого лёгкого удара тут же разлетелся на кучу мелких осколков. Некоторые из них, кстати, долетели до дома Тамира, разбив два окна на втором этаже. Судя по всему в спальне Тарши – хм, надеюсь, она не узнает.

Меня же осколки не задели совсем: по утверждению учителя, сказалась защита собственного энергетического поля. Но не это было самым удивительным, ведь оказалось, что всего один неосторожный удар, сопровождаемый эмоциями, может произвести эффект взрыва гранаты. Вот после этого я стала отчётливо понимать, зачем стоит учиться самоконтролю… и была готова работать над собой.

Помимо ежедневных занятий, Тамир нагрузил меня кучей книг, в которых описывались разные способы использования энергии. Оказывается, эта сила, которая то и дело вырывалась наружу, была способна не только разрушать, но и защищать, создавать и преобразовывать предметы.

А в последние несколько дней мой новоявленный наставник тщетно пытался меня научить не только чувствовать энергетические скопления, но и видеть их. Но, как я ни старалась, как ни бился со мной Тамир, дело с мёртвой точки так и не сдвинулось.

– Предполагаю, что дело в строении зрачка, – сделал вывод Тамир. – Думаю, что именно он влияет на внешнее восприятие энергетических полей. Но, с другой стороны, существует немало обычных людей, способных видеть ауры. То есть, ту же энергию…

– Ага, слышала о таких случаях, но я не такая, как они. Меня не била молния, и я не переживала клиническую смерть. А насколько мне известно, чаще всего способностью видеть энергию обладают именно те, кто побывал на краю жизни, – решила сумничать я.

– А это интересная версия… – задумался Тамир, сосредоточенно что-то прикидывая.

– Я надеюсь ты не собираешься меня убить, а потом воскресить только для того, чтобы я научилась видеть энергию, – конечно, это была шутка, но, судя по нездоровому блеску в глазах наставника, он понял её по-своему.

Тамир резко отшатнулся он меня, а в глазах его появилось непонятное выражение. Видимо, подобная мысль его и в правду посещала.

– Оставим это на крайний случай, – он глубоко вздохнул. – Я постараюсь найти другой способ. Ведь должна же существовать иная возможность.

– Тамир! Ты понимаешь, что говоришь? Я не хочу умирать ради науки! – я сделала пару шагов от него. Этот сумасшедший учёный начинал пугать меня по-настоящему.

Наблюдая за моей реакцией, он расхохотался. Да уж, а я давно подозревала, что у него нездоровое чувство юмора, и не совсем всё в порядке с головой.

– Глупенькая, – он присел рядом со мной на широкую скамью под большим дубом и как-то по-хозяйски растрепал волосы у меня на макушке. – Да как ты вообще могла подумать, что я рискну твоей жизнью ради своих экспериментов?

– Ну… я… – мне нечего было ответить.

– Даже если мне придётся довести тебя до состояния клинической смерти, знай, я ни за что не позволю тебе умереть. Ты моя ученица, моя подопечная. Забрав тебя из дома, я взял на себя ответственность за твою жизнь. И, поверь, сделаю всё возможное, чтобы твоему здоровью ничего не угрожало.

Впервые за время нашего знакомства я посмотрела на него как на друга.

– Я благодарна тебе за честность, – тихо ответила, разглядывая светлые изумруды его глаз, в которых явно читалась искренность.

– Тиа, пора бы тебе уже начать мне доверять, – сказал Тамир, мягко улыбаясь.

А ведь и правда, он столько для меня делает, не пойми, зачем, возится со мной, старается передать свои знания. Да и к тому же, приведя меня в Дом Солнца, он вызвал неодобрение всех, кто живёт в этом месте. И это его не испугало и не остановило. Возможно и даже вероятно, у него есть свои мотивы, о которых мне неизвестно, но…

– Буду стараться, – отозвалась я. – Честно, попробую. Просто для меня доверие означает дружбу.

Тамир кивнул и, встав с лавочки, демонстративно торжественно повернулся ко мне. Левую руку завёл за спину, галантно поклонился и сказал:

– Уважаемая леди Тиана, прошу вас позволить мне быть вашим другом, отныне и во веки веков, – сказал он с серьёзным видом.

Я расхохоталась: вот это шоу! Причем такое интересное и красиво сыгранное!

Но, наткнувшись на осуждающий взгляд Тамира, который продолжал держать мою руку, смеяться перестала. Это было реальное, настоящее предложение дружбы? Без приколов и шуток? А я рассмеялась ему в лицо. Что же я за человек?!

– Прости… – я виновато на него посмотрела. – Не думала, что ты серьёзно.

– Я серьёзен, как никогда, – ответил мой учитель, но руки не убрал. – Так ты согласна?

– Конечно! – я постаралась улыбнуться как можно приветливее. – И ты будешь моим другом? – смущённо спросила его.

– Да, – его взгляд заметно потеплел, и он ответил на мою улыбку. – Знай, что я оправдаю твоё доверие!

Он помолчал несколько минут, что-то серьёзно обдумывая.

– Знаешь, у нашего народа тот, кого признали другом, считается ближе брата, ближе всех. Это серьёзный шаг. И просто так другом мы никого не называем… и от друзей не отказываемся. Никогда.

– Скажи мне, человек, который изображён рядом с тобой на картине в гостиной, он твой друг? – этот вопрос давно меня интересовал, а спросить я как-то не решалась. А сейчас момент был подходящим, как никогда.

– И да, и нет, – уклончиво ответил Тамир, возвращаясь на своё место на лавочке.

– Я тебя не понимаю, – удивлённо прищурившись, я посмотрела на Тамира. Вряд ли бы на видном месте в гостиной кто-либо повесил портрет врага или кого-то, кто неприятен. Разве что… дротики кидать. Но в таком случае там должен быть изображён только один человек. – На картине вас двое, вы стоите спина к спине, но при этом оба совершенно расслаблены. Лично мне, как простому созерцателю, это говорит о том, что вы можете положиться друг на друга, так сказать, позволить прикрывать друг друга со спины. Это означает не что иное, как безграничное доверие. А то, что вы при этом абсолютно спокойны, только подтверждает мою теорию. Даже при первом взгляде на этот шедевр чувствуется глубокая дружеская связь между вами. Я бы даже сказала, что он твой брат. Но вы абсолютно разные. Ты свет, а он тень…

Тамир смотрел на меня, как на существо с другой планеты. Удивлённо и, я бы даже сказала, озадаченно.

– Я всегда знал, что Пьер Амонио замечательный художник. Но даже не подозревал, что настолько, – проговорил он. – В последние годы для меня эта картина стала простым напоминанием о прошлом, я даже не пытался рассмотреть её с твоей точки зрения. А ведь на самом деле всё так, как ты говоришь, – он отвернулся от меня и теперь каким-то пустым взглядом взирал на верхушки сосен. В его позе и во взгляде чувствовалось напряжение. Я кожей ощущала, что, по каким-то причинам, Тамир не хочет говорить об этом черноволосом парне. Может, они в ссоре. А может, и что похуже.

– И всё-таки, Тамир, кто это? – настаивала я. Но стоило мне увидеть глаза учителя, полные печали, решила, что лучше мне не знать ответ. И в тот момент, когда я уже собиралась закрыть тему, он заговорил, да только как-то сбивчиво… совсем не так, как говорил обычно.

– Его зовут Эверио, и да, ты права, он мой друг. Мы знакомы больше полутора веков. Он был для меня ближе всех, даже ближе деда, который меня воспитывал, ближе сестры и брата. Иногда мне казалось, что я ему доверяю даже больше, чем самому себе.

– И где сейчас этот Эверио? – мне было до зубного скрежета любопытно, почему Тамир говорит о нём с такой грустью.

– Не могу сказать, – ответил он, слегка пожав плечами. – Я не видел его больше двадцати лет. Знаю только, что он жив, и дело его процветает. И, предупреждая твой следующий вопрос, скажу, что мне бы не хотелось вдаваться в подробности того, почему мы не видимся. Может быть, позже, но не сегодня. Хорошо?

– Как скажешь, – жаль, конечно, но что поделать. Видимо, здесь кроется очень интересная история. Но что могло заставить таких друзей разойтись по разным углам? Точно не простой спор или размолвка, а что-то более серьёзное. Ну, да ладно. Когда-нибудь я это обязательно выясню.

– Завтра возвращается Тарша, – сказал Тамир, уводя меня от предыдущей темы. – Я прошу тебя относиться к ней терпимее. И, пожалуйста, постарайтесь друг друга не поубивать.

– Я думаю, что для меня будет безопаснее, по возможности, вообще не попадаться ей на глаза, – обречённо ответила я.

– Тебе это вряд ли удастся, – усмехнулся учитель и снова перевёл тему. – Сегодня я начну обучать тебя боевым искусствам. Как я уже говорил, это позволит тебе лучше себя контролировать. И, в случае опасности, больше полагаться на физическую силу. Что немаловажно. Энергетическое истощение, как и физическое, требует долгого восстановления. Поэтому тратить свой ресурс нужно бережно и экономно. В книгах, что я тебе дал, описывается огромное количество способов преобразования энергии в различные предметы и вещества. Так вот, если ты всегда будешь использовать преобразование, то за твой резерв можно будет не волноваться, а вот использование чистой энергии может истощить тебя буквально за несколько минут.

– Вот как? – удивлённо ответила я.

– Да, а ещё преобразованная энергия чаще всего имеет различные цвета, так что ты её сможешь видеть.

– А вот это радует!

***

Следующие несколько часов я чувствовала себя мешком с костями, который то и дело швыряли, роняли и перебрасывали через себя. Так Тамир демонстрировал мне основные приёмы защиты и нападения в ближнем бою. Оказалось, что моей физической подготовки явно недостаточно, а уровень реакции почти, как у черепахи.

А после обеда он вообще решил добить меня окончательно, обставив это как попытку научить перемещению различных предметов только при помощи энергии. Это оказалось ещё хуже простых тренировок. Одно дело собрать силу и преобразовать её в сферу, и совсем другое – заставить эту силу воздействовать на предмет. Только на закате у меня получилось поднять небольшой камень. Я так засмотрелась на плоды своих мучений, что случайно уронила его себе на ногу. На этом казусном моменте Тамир решил сжалиться надо мной и отложил дальнейшие занятия на завтра.

Да, никогда я так не выматывалась!

Теперь утренний кросс и упражнения стали казаться сущими пустяками. От тренировок по «телоистязанию», как я окрестила занятия по боевым искусствам, на моём теле каждый день прибавлялось по несколько новых травм. Синяки, ушибы, царапины стали моими обычными спутниками. А от уроков по преобразованию энергии голова каждый вечер гудела и буквально раскалывалась от боли.

Но Тамир уже не раз дал мне понять, что всё это ещё цветочки. И я даже боялась представить, какими будут ягодки.

Вернувшаяся Тарша упорно делала вид, что я пустое место. Она не говорила со мной, не смотрела в мою сторону, одним словом, всячески игнорировала. Меня подобный расклад тоже устраивал. Если она не хочет видеть во мне живого человека, что ж, пусть. Я, в свою очередь, тоже стала делать вид, что она пустое место или предмет мебели. И, по-моему, подобное положение вещей бесило её ещё больше.

Одним словом, в доме воцарился мир, если состояние холодной войны вообще можно назвать миром.

***

Наступил сентябрь.

Нет, дни всё ещё были тёплыми и даже жаркими. Только сегодня вечером небо над городом неожиданно затянуло грозовыми тучами, и разразился ливень. В такую погоду любые тренировки на улице становились настоящей пыткой, и, казалось, что сама природа всё же сжалилась и решила устроить нам свободный вечер.

Тамир сидел в кресле у камина в своём кабинете и, читая какую-то книгу, вертел в руке бокал с коньяком. Я же, развалившись на ковре перед камином, грела в руках бокал вина и смотрела на огонь. На душе было так легко и спокойно, как будто я, наконец, нашла своё место в жизни и сейчас упивалась этим открытием.

Но в реальности всё было далеко не так радужно.

Да… За месяц, проведённый здесь, я стала считать это место своим домом. И это начинало угнетать. Ведь это не моя жизнь! Ведь там, в городе, среди людей, меня ждут родители, любимый человек, работа и, вообще, всё то, чем я жила все свои двадцать два года.

Я очень соскучилась по своим близким. Да и само вынужденное заточение в этой глуши слишком давило на больное, периодически вгоняя в состояние полной апатии. Я могла свободно разгуливать по владениям Тамира, но не имела возможности выйти даже в магазин или просто пройтись по городу, где меня, мягко говоря, ненавидели.

Но этот месяц стал для меня большим прорывом, да и сама я сильно изменилась. Стала сильнее и морально, и физически и, не буду скромничать, энергетически тоже. Теперь я могла не только поднимать и передвигать предметы силой мысли, но и преобразовывать свою энергию в защитные сферы. Они пока получались слабенькими, но крепли с каждым новым уроком.

Тренировки по боевым искусствам тоже принесли немалые результаты. Не скажу, что стала мастером – этого невозможно добиться за месяц – но теперь я тоже могла настучать Тамиру по шее. А тот факт, что после тренировок не только у меня остаются синяки, честно говоря, безумно радовал.

Тарше же, наконец, надоело меня игнорировать, и теперь моя спокойная жизнь стала куда более разнообразной. Поначалу её обидные фразы в мой адрес сильно задевали. Продолжалось это ровно до того момента, пока Тамир не сказал мне, что, если я вдруг обижу его племянницу, он не станет за неё вступаться, и отвечать за свои поступки и слова я буду сама. Тем самым он дал мне добро на перепалки с Таршей. А она как будто только и ждала этого момента.

В этих наших пререканиях мной двигало не желание её оскорбить… Скорее, наоборот, показать, что у меня тоже есть характер и чувство юмора. Нередко случалось, что такое общение заканчивалось общим смехом, но на следующий день всё начиналось снова.

В общем, несмотря на вынужденное заточение, жизнь в доме Тамира была очень и очень интересной. Но теперь, когда приближалось время возвращаться домой, меня начали терзать сомнения.

Нет, я была уверена, что хочу жить нормально, как все! Но всё чаще стало возникать чувство, что не смогу. Мне просто будет не интересно… Хотя, с другой стороны, там, в моей прошлой жизни, остались любимые люди, по которым я соскучилась. Я даже по работе немного скучала и точно знала, что нужно вернуться...

Да только совершенно не представляла, как буду жить, зная, что я не такая, как все. Зная о своих способностях и не имея возможности даже словом о них обмолвиться.

– Ты уже второй час неотрывно смотришь на огонь, тебе не надоело? – послышался голос Тамира за моей спиной.

– Иногда мне кажется, что я могу так сидеть бесконечно долго, – ответила я, отрываясь от грустных размышлений и делая глоток вина. – Знаешь, так хорошо и спокойно, как сейчас, мне давно не было.

– Говоришь, что любишь огонь? – заинтересовано спросил Тамир, присаживаясь напротив меня на ковре.

– Да, а что? – удивилась я.

– Нет, ничего, просто хочу кое-что проверить… Ты позволишь? – в его глазах снова загорелся огонёк то ли азарта, то ли любопытства. Честно говоря, в такие моменты я начинала побаиваться этого сумасшедшего учёного.

– Нет, а это не больно? – поспешила уточнить я. Всё же, некоторые эксперименты Тамира были довольно болезненными.

– Не уверен. Так что, если почувствуешь боль, сразу сообщи. Договорились?

– Да, – после месяца, проведённого с моим учителем, я поняла, что все его заморочки только во благо, и научилась во всём ему верить. Иногда мы, правда, спорили, когда его очередная гениальная идея казалась мне полным абсурдом. Но в ста процентах случаев я сама и оказывалась неправа.

– Расслабься и закрой глаза, постарайся сосредоточиться на огне, – проинструктировал меня учитель. Затем взял мою руку, перевернув ладонью вверх и распрямил пальцы, превращая их в ровную горизонтальную поверхность. Спустя несколько секунд я почувствовала на своей ладони маленький, почти невесомый комочек тепла. Он был таким родным, что мне безумно захотелось рассмотреть это чудо, но открыть глаза я всё же не решилась.

– Тебе не больно? – озадаченным голосом спросил Тамир.

– Нет, я чувствую только тепло.

– Тогда попробуй сейчас воссоздать на второй ладони то же самое, что держишь сейчас в правой руке.

– Но я даже не знаю, что это! – сидеть так, с закрытыми глазами, и держать в руке нечто неизвестное было как-то неуютно.

– Тебе и не нужно знать. Просто попробуй…

Сосредоточившись на своих ощущениях, я представила на второй ладони нечто подобное, и через пару минут почувствовала знакомое тепло.

– Но этого не может быть, – услышала удивлённый голос Тамира. – А теперь, Тиа, я скажу тебе, что ты сейчас держишь в своих руках огонь.

– Серьёзно? – усмехнулась я, нисколько в это не веря.

– Посмотри сама, – голосом опытного исследователя проговорил учитель.

Я открыла глаза и потеряла дар речи.

На моих раскрытых ладонях играли и переливались два огненных шарика. Такие яркие и родные, они как будто были частью меня самой. Больше машинально, чем осознано, я соединила ладони, переложив огоньки в одну руку. От этого движения они слились в один шар, побольше.

– Красота… – сказала я, катая его по ладони. – Тамир, ты не говорил, что я могу зажигать огонь.

– Я и сам не знал, – потрясенно отозвался мой друг. – Знаешь, даже среди моей расы подобное явление – большая редкость. Это означает, что ты можешь преобразовывать энергию пламени, а так же впитывать её. Если это действительно так, то тебе придется задержаться здесь ещё немного. Пока не научишься справляться со вновь обретённым даром.

– И как надолго? – бесцветным голосом поинтересовалась я.

– Не могу сказать точно… От недели до месяца. Твою фирму я беру на себя, а родителям скажешь, что командировка затягивается по независящим от тебя причинам.

Я устало опустила голову на колени. Ненавижу, когда всё получается не так, как планировалось! Все последние несколько дней я думала, как отнесутся к моему возвращению друзья и родные, как примут? Рисовала в своём воображении их реакцию. А теперь что? Придётся отложить всё это на неопределённый срок и опять продолжить врать? О, как я ненавижу ложь!

На последней мысли огненный шарик, который я всё ещё держала на ладони, вырос в несколько раз и стал гораздо ощутимее. И не до конца осознавая, что делаю, я испуганно отбросила его в камин…

Послышался громкий хлопок, больше похожий на взрыв, и меня ослепила яркая вспышка.

Комната покачнулась и быстро затянулась серым дымом…

– Тиа! – раздался вопль Тамира, но я уже не могла ему ответить. Лёгкие жгло, а сознание медленно погружалось в какой-то плотный тягучий мрак.

Потом я почувствовала, что меня куда-то несут. Дышать в таком дыму было невозможно, но я то и дело пыталась откашляться и открыть глаза, пусть и безрезультатно. Боли не ощущала… Наверное, мне опять повезло, потому что вместе с первым нормальным вдохом пришла темнота.

***

Пробуждение было неприятным! Я чувствовала сковывающий холод, с волос на лицо капала вода, одежда неприятно липла к телу. Где-то слышались знакомые голоса. Но это было так несоизмеримо далеко, что я не различала слов. Глаза открыть сил почти не было. Только благодаря неимоверному усилию воли мне это удалось. Но… лучше бы я этого не делала.

Я сидела в ванной под холодным… нет, скорее, под ледяным душем, а передо мной стояли Тарша и Тамир. И если на лице моего друга читалось облегчение пополам с обидой, то в глазах его племянницы отражалась только неприкрытая злость.

– Очнулась твоя Тиа! – грубо высказала она, глядя на меня с ненавистью. – Я же говорила, что мои методы подействуют эффективнее.

– Тамир, – хрипло выговорила я, протягивая к нему руки. – Помоги мне…

Последнее слово далось нелегко, и я закашлялась. Переглянувшись с племянницей и взглядом указав ей на дверь, Тамир подхватил меня на руки и понёс в комнату.

– Снимай мокрые вещи и залезай под одеяло, – скомандовал он, опуская моё неподвижное тело на кровать. – Я вернусь через пару минут. И не вздумай засыпать, не то нам опять придётся прибегать к водным процедурам.

В его словах была явная злость. Мне раньше никогда не приходилось видеть Тамира таким.

И тут я вспомнила, что натворила – ведь взрыв в кабинете был делом моих рук.

О, ужас!

Теперь понимаю раздражение учителя. Он мучился со мной весь месяц, а я не только показала, что не могу контролировать себя и выбросы энергии, но и разнесла его кабинет…на мелкие камушки. Надеюсь, дом пострадал не очень сильно.

Тамир вернулся с кружкой чего-то горячего и отвратительно пахнущего. К этому моменту я уже переоделась и теперь сидела на кровати, высушивая волосы полотенцем. Каждое движение давалось с огромным трудом. Было чувство, что меня сначала выстирали в стиральной машине, а потом вообще пропустили через центрифугу.

– Выпей это, – он протянул мне чашку. Я предпочла подчиниться, хотя сейчас даже такой лёгкий предмет казался неестественно тяжёлым. Напиток оказался сладковатым, но то и дело пытался сработать рвотный рефлекс… Когда я сделала последний глоток и вернула кружку Тамиру, он молча поставил её на стол и присел на край кровати.

– Прости… – только и могла сказать я, стараясь не смотреть в его сторону. – Как только встану на ноги, сразу займусь восстановлением твоего кабинета.

– Тиа! Какой кабинет?! Что ты говоришь?! Ты едва не погибла по собственной глупости! Твой энергетический фон на нуле! Надышалась дымом так, что почти сутки мы не могли привести тебя в сознание! А ты говоришь о кабинете? – Тамир кричал… За всё то время, что я его знаю, он вообще впервые повысил на меня голос! Значит, всё на самом деле серьёзно.

Сжавшись в комок, я подтянула колени к груди и обхватила их руками. На глаза сами собой навернулись слёзы. Но мой друг то ли не видел этого, то ли решил сделать вид, что не замечает.

– В этом есть и моя вина, но я даже не подозревал, что твоя внутренняя энергия в сочетании с огнём даст такую сильную реакцию, – теперь он говорил спокойнее. – И никак не думал, что моя просьба задержаться ещё на месяц вызовет у тебя столько эмоций. Тиана, я прекрасно понимаю, что тебе здесь одиноко, знаю, что не могу заменить тебе всех, кого ты оставила из-за меня. И, поверь, от осознания этого мне становится ещё хуже. Но после того, что случилось, тебе придётся задержаться. Иначе последствия могут быть куда более плачевными, – он помолчал немного, видимо, стараясь успокоиться. – Завтра я уеду, но постараюсь вернуться как можно скорее. У меня нет книг с информацией о том, как преобразовывать и сдерживать энергию огня. Но я знаю, где их можно найти. И для этого мне придётся оставить тебя здесь с Таршей. Она пообещала, что будет паинькой, и ты тоже постарайся её не провоцировать. Максимум через неделю я вернусь.

– Ты не злишься на меня? – тихо спросила я, поднимая взгляд на Тамира. В его светло-зелёных глазах не было ненависти. Одно лишь сожаление и забота.

– Нет, глупышка, – проговорил он, грустно улыбаясь. – Я так испугался за тебя, что вся возможная злость просто испарилась. – Он потрепал меня по голове, как любил делать, когда у меня получалось идеально выполнять его задания.

– Спасибо тебе… – прошептала я в ответ.

Тамир встал и направился к выходу.

– Кстати, о кабинете, – он остановился возле самой двери и обернулся ко мне. – В ближайшие дни тебе нельзя практиковаться с энергией. Так что, пока меня не будет, можешь попробовать устранить последствия своей вспышки. А теперь спи, – он улыбнулся мне моей любимой лукавой улыбкой и вышел, закрыв за собой дверь.

Мыслей в голове не было совсем, хотя ситуацию определённо нужно было обдумать. Но, решив вернуться к этому завтра, я лёгким сердцем отдала себя в объятия сна.

Глава 5. Сказка

Итак…

Тамир уехал, а его племянница, как и обещала, установила со мной временное перемирие. И, как ни странно, почти целые сутки у нас даже получалось держать взаимный нейтралитет. Конечно, подругами мы не стали и чаще всего предпочитали попросту терпеть друг друга, общаясь сквозь зубы. Но и это было уже довольно ощутимым прогрессом. Наша «холодная война» худо-бедно перешла в состояние мирного вынужденного сосуществования.

Тарша исправно снабжала холодильник провизией. Готовили мы по очереди, а есть и вовсе старались в полной тишине, негласно решив не портить друг другу аппетит перепалками.

Весь первый день после отъезда наставника я провела за книгами, изредка отвлекаясь на приготовление еды. Изучала старинные талмуды по воздействию энергией на различные стихии. Из них я узнала, что влиять энергией возможно почти на всё. Можно заставить побег расти быстрее, вскипятить воду в стакане или, наоборот, заморозить. Можно даже преобразовать энергию в крылья… но тут же стояла пометка, что это крайне сложно и требует немалых сил. Этот факт меня искренне разочаровал, ведь желание взлететь на собственных крыльях было моей самой большой мечтой чуть ли ни с самого детства.

Но не зря в народе говорят, что надежда умирает последней. И, справедливо решив, что в жизни может пригодиться всё, я на всякий случай заучила основные принципы подобного преобразования. А вдруг получится? Хотя лично мне верилось в это с трудом.

Одним словом, первый день без Тамира прошёл достаточно гладко, но на этом моя спокойная жизнь закончилась. И начался настоящий бедлам…

После завтрака, когда я заканчивала мыть посуду, уже ставшую привычной тишину дома нарушил весёлый голосок Тарши:

– Ну что, разрушительница, как ты себя сегодня чувствуешь? – мне иногда казалось, что язвительность у неё в крови.

– Ты что, всерьёз интересуешься моим здоровьем, или прикидываешь, что меня проще добить, чем вылечить? – в том же тоне ответила я. Такая манера общения была для нас с ней единственно приемлемой. Иначе мы попросту друг друга не понимали.

– Может, это и удивительно, но я решила, что живая ты мне принесёшь больше пользы. Да и Тамир бы расстроился… В общем, спешу сообщить, что тебя с нетерпением ждёт кабинет… точнее, то, что от него осталось, – с гордостью в голосе добавила Тарша. И мне даже показалось, что она искренне улыбнулась, когда увидела обреченность в моих глазах. А ведь раньше позитивные эмоции обходили её смазливое личико десятой дорогой. А может, я попросту была недостойна настоящих улыбок?

– Как это ни странно, но вынуждена с тобой согласиться, – ответила я, опуская глаза. Не хотелось, чтобы она видела, как меня взбесил её тон. Пусть лучше считает, что мне искренне стыдно.

– А знаешь, что ещё более странно? – спросила она, подходя ближе. И когда оказалась прямо за моей спиной, наклонилась к уху и тихо добавила: – Я буду тебе помогать…

Эту фразу она сказала так, как будто планировала замуровать меня где-нибудь между кирпичами. От её тона даже мурашки по спине побежали. Нет, я знала, что Тарша мне ничего не сделает, по крайней мере, намеренно. А вот не специально, как бы случайно… В общем, лучше быть с ней поосторожней. И не злить по пустякам.

Она тут же развернулась на каблуках и, довольно скалясь, уверенным шагом направилась к кабинету. Мне же не оставалось ничего другого, как в очередной раз смириться с обстоятельствами и обречённо топать следом. Но как только заветная дверь кабинета со скрипом открылась, моему взору предстала поистине жуткая картина. Весь пол этой когда-то уютной комнаты был покрыт толстым слоем пепла, а стены и вовсе казались угольно-чёрными. Некогда пушистый ковёр перед камином, на котором я так любила сидеть, сейчас больше напоминал шкуру бродячего кота, причём изрядно поеденную молью. Но самым печальным зрелищем оказалась широкая трещина, которая проходила через всю стену, как раз на том месте, где ещё совсем недавно располагался красивейший камин.

– М-да… Это я его так? – вопрос был риторический, но Тарша не упустила момента, чтобы съязвить.

– Конечно! Никому другому не пришло бы в голову кидать в горящий камин огненный энергетический шар! – усмехнулась она. – Жаль, ты не видела, какой шикарный фейерверк вылетел тогда из печной трубы. Все соседи выбежали из домов, с криками: «Бомбят!» Долго же потом Тамир объяснял им, что это его ученица просто решила немного пошалить.

Ох, кто бы знал, как сейчас меня раздражала её язвительность! Ведь понятно же и так, что я очень сожалею о случившемся, но… Видимо, Тарша решила, что совесть мучает меня слишком слабо, и каждой своей фразой заставляла чувствовать вину ещё сильней.

Стараясь не сорваться и не перейти на повышенный тон, я поспешила отойти подальше от своей «помощницы» и, мысленно досчитав до десяти, медленно выдохнула.

– Признаю, что это целиком и полностью моя вина и не прошу тебя мне помогать, так что можешь идти заниматься своими делами, – мой голос звучал ровно и совершенно безразлично. Нельзя было показать Тарше, что меня всерьёз цепляют её слова. Ведь если она хоть на секунду почувствует, что я поддаюсь на эту провокацию – то не отстанет, пока окончательно не сведет меня с ума.

– Нет уж, дорогуша, я останусь. Ни за что не упущу возможность лишний раз тебя задеть, – с притворно-заботливыми нотками в голосе проговорила Тарша. – И для начала предлагаю всё отсюда вынести, – она обвела помещение насмешливым взглядом, потом перевела его на меня и холодно улыбнулась. – Ох, прости, ты же из-за собственной тупости пока не можешь пользоваться энергией… Бедняжка. Я займусь мебелью сама, – после этих слов дубовый стол плавно поднялся в воздух и медленно поплыл в соседнюю комнату. Несносная блондинка вальяжно потопала за ним, и уже у самой двери вдруг остановилась и, не поворачиваясь, добавила: – А пока умные и красивые девочки будут выносить из комнаты тяжёлую мебель, беспомощные клуши вроде тебя могут заняться сдиранием обоев и постараться отмыть пол.

Почти прикусив собственный язык, я с большим трудом поборола желание ответить ей чем-нибудь подобным. Но осознание того, что без её помощи мне не справиться, стало хорошим стимулом, чтобы проглотить все обидные слова. В очередной раз за это утро. И как, интересно, мы с ней переживём эту неделю вдвоём? Чем в итоге закончится наша вражда? Ей надоест меня дразнить, или я, в конце концов, не выдержу и отвечу этой нахалке по полной программе? Может даже дело дойдёт до драки? Так и представляю, как мои острые ногти оставляют алые следы на её нахальной физиономии!

Когда мебель была благополучно перенесена во двор, Тарша, наконец, перестала истязать меня своими упрёками и отправилась готовить обед. Я же, довольно быстро закончив с обоями, приступила к оттиранию полов. Но чёрный пепел настолько въелся в древесину, что приходилось бороться буквально за каждый сантиметр чистого дерева. Можно сказать, что своими действиями я попросту соскабливала верхний слой с покрытия, потому что иными способами его было не очистить.

– Здесь недавно прошли боевые действия? – за моей спиной послышался незнакомый мужской голос. Это неожиданное появление гостя заставило меня испуганно замереть, причём именно в той позе, в которой я до этого находилась, то есть, на четвереньках.

Медленно осознавая, что стою на коленях, вся перемазанная пеплом и сажей, я начала стремительно заливаться краской. Ведь прекрасно понимала, что выгляжу сейчас чуть хуже приличного пугала. Одета в старые изодранные джинсовые шорты и свободную футболку, на пару размеров больше, чем нужно. На голове – платок, под которым я старалась спасти волосы, и без того изрядно потрепанные в ежедневной неравной борьбе с феном. И, в дополнение, вся с ног до головы перепачкана сажей.

Меня и так местные не жаловали, а теперь, похоже, ещё и бояться начнут.

– Ух ты, Тамир завёл себе личную Золушку! – усмехнулся тот же голос со стороны двери.

Эта фраза стала для меня отрезвляющей. Видимо, сказалось нервное напряжение всего дня, да и нападки Тарши подпортили настроение, а теперь ещё какой-то неизвестный тип смеет надо мной насмехаться? Ну, уж нет! Больше я терпеть не стану! Хватит!

Всего в один короткий момент мне стало плевать на свой внешний вид, на обстоятельства и на все предостережения Тамира. Безумно захотелось перестать сдерживаться и ответить. И больше никому не позволять втаптывать меня в грязь!

– Если хотите помочь – прошу. Я с лёгкостью найду для вас лишнюю тряпку. А если нет – могу проводить к выходу. Причём совершенно бесплатно и почти безболезненно, – выдала я, не скрывая раздражения. Затем медленно поднялась на ноги, обернулась к незнакомцу и на несколько мгновений просто застыла, не в силах сказать ни слова.

Вот оно, глупое стечение обстоятельств! Я злилась на себя, на Таршу, на Тамира, на мерзкий запах гари, который никак не хотел выветриваться, а появление этого типа просто стало последней каплей…

– А вдруг я твой принц, дорогая Золушка? Не будешь ли ты жалеть, если я уйду? – спросил он с ехидной усмешкой.

Вот уж на самом деле картина «Встреча Золушки и Принца». Ну, то, что я, измазанная в золе, отдалённо напоминала героиню известной сказки, понятно и так. Но вот принц, кажется, был самым настоящим. И выглядел соответственно.

Высокий, потянутый, я бы даже сказала, спортивный, в строгом светло-сером костюме, – этот мужчина просто излучал какое-то завораживающее могущество. Короткие светлые волосы лежали, как после профессиональной укладки, в ярких светло-синих глазах светилась холодная усмешка, а на губах застыла пропитанная иронией дерзкая ухмылка. Черты его лица показались мне идеальными, как и сам «ПрЫнц». Если честно, я таких ещё никогда не встречала. Мне даже показалось, что он ненастоящий, ведь в нашем мире попросту не могло быть кого-то настолько внешне совершенного.

Он стоял в дверях, лениво сложив руки на груди, и изо всех сил старался не испачкаться. А на его лице отражалась такая искренняя брезгливость, что мне захотелось рассмеяться.

– Ладно, Принц, что тебе здесь нужно? – спросила я, изо всех сил борясь с его обаянием и старательно внушая себе, что он просто красивый мальчик, и не более. Невероятными усилиями воли у меня получалось говорить спокойно и даже немного надменно. Выглядело это забавно: я – такая вся из себя замарашка, всем своим видом стараюсь доказать этому красавчику, что он здесь плебей, а я королева. – Если ты пришёл к Тамиру, то прости, придётся подождать несколько дней, а то и недельку.

– Ты права, дорогая Золушка, мне нужен именно Тамир, и, будь уверена, я его дождусь, – теперь его голос звучал куда надменнее. У меня бы так не получилось.

– Как знаешь, кстати, можешь расположиться в конюшне, там как раз есть одно свободное стойло, – выдала я первое, что пришло в голову. Мне показалось, что, если бы он так не боялся замарать костюм, то я бы хорошенько получила по лицу за такие слова в адрес его неотразимого высочества.

– К твоему сведению, в этом доме у меня есть своя комната. Именно в ней я и остановлюсь. Так что, не беспокойся, твоего места на сеновале в конюшне не займу.

Мне стало не по себе. Никогда не любила пререкаться с незнакомыми людьми. Во-первых, неизвестно, что от них можно ожидать, а во-вторых, эти тёмные лошадки чаще всего оказываются именно теми, с кем ругаться как раз таки и не стоило. Вот и сейчас был именно такой момент. Я мысленно ругала себя за несдержанность и за то, что так и не спросила у Тамира, для кого остальные три спальни на втором этаже.

Но сейчас разговор зашёл в такие дебри, что идти на попятную стало катастрофически поздно. А значит, придётся держаться до победного конца. Хотя я была почти уверена, что уже проиграла.

– Литсери, какими судьбами твою персону занесло в наше убогое жилище? – впервые в жизни я была рада появлению Тарши. Она вошла в кабинет со стороны библиотеки и сейчас как раз стояла на том пятачке чистого пола, над которым я трудилась большую половину дня.

– Попутным ветром, дорогая Тарша, – ответил он ей, странно оскалившись. – Вот представляешь, проснулся сегодня утром и понял, что в далёком Доме Солнца, у Тамира в кабинете, меня с нетерпением ждёт прекрасная Золушка! – он посмотрел на меня с таким неприкрытым пренебрежением, что захотелось повторить недавний взрыв, только чтобы на месте камина был этот нахал. – Кстати, манеры вашей прислуги оставляют желать лучшего. Неужели Тамир не мог найти кого-то получше?

– Тиана, – неожиданно ласково и даже без сарказма обратилась ко мне Тарша. – Обед будет готов через полчаса, так что отправляйся в свою комнату, приводи себя в порядок, а я пока накрою на стол. И хватит на сегодня драить полы. Лучше завтра продолжим вместе.

Я чуть не осела на пол от удивления! Пришлось даже несколько раз моргнуть и ущипнуть себя за ногу. Не знаю, что должно было произойти в мире, чтобы Тарша начала разговаривать со мной в таком уважительном тоне. Но, судя по всему, ответ на этот вопрос стоял сейчас в дверях кабинета. Я так думаю, что этого напыщенного красавчика Тарша ненавидит куда больше, чем меня, и считает за счастье любую возможность устроить ему какую-нибудь гадость. Даже несмотря на то, что при этом она спасает столь ненавистную меня.

Бросив тряпку на пол, я царственной походкой направилась к выходу и, проходя мимо мужчины, как бы случайно задела его светлый рукав грязным плечом. Он с таким отвращением посмотрел на чёрный след на своём идеально чистом пиджаке, что я с огромным трудом удержала вырывающийся наружу смешок.

– Думаю, и тебе следует переодеться, – услышала я ироничный голос Тарши. – А то теперь ты тоже на Золушку похож.

К сожалению, дальнейшего разговора я не услышала. Но кожей чувствовала, что блондин провожал меня очень недобрым взглядом. Чую, в будущем мне не раз ещё откликнется эта невинная шалость и глупая несдержанность, но… сделанного уже не исправишь, а значит, не стоит и переживать. Теперь уже, как говорится, будь, что будет!

Оказавшись в комнате, я ещё долго и упорно старалась отмыться от этой противной золы, которая оказалась на удивление стойкой и уже успела въесться в кожу. Волосы пострадали немного меньше, но на концах всё равно остались чёрные следы. В общем, кое-как приведя себя в порядок и натянув первое попавшееся приличное летнее платье, я с опаской подошла к зеркалу.

Да… давно же у меня не было возможности как следует себя рассмотреть. Вечно отвлекали то сон, то тренировки, то книги. И теперь, внимательно разглядывая девушку в отражении, я с непонятным чувством подумала, что почти её не узнаю. Светло-русые влажные волосы, сильно выгоревшие на солнце, крупными волнами спускались до лопаток. А раньше они были и темнее, и казались гораздо короче. Да и не вились почти. А теперь вот какими стали… причём, без вмешательства парикмахеров. На фоне загорелой кожи зелёные глаза стали казаться ещё ярче, чем обычно. А из-за того, что от постоянных физических нагрузок я потеряла не меньше десятка килограммов, лицо стало более узким, а фигура приобрела изящность. В косметике здесь не было никакой необходимости, и за прошедший месяц я уже и позабыла, что иногда можно накраситься.

А если говорить в общем, сейчас я самой себе напоминала девочку, лет восемнадцати, приехавшую поступать в столичный институт из глухой деревни: симпатично, но убого. Что ж… вот к чему, оказывается, приводит здоровый образ жизни и активное использование энергии. Не скажу, что результат меня радовал, но и не огорчал. Пусть лучше так, чем, как половина моих сверстниц, выглядеть разрисованной куклой, у которой даже улыбка – и та фальшивая.

На кухне за уже привычной стойкой меня терпеливо ожидали Тарша и наш гость. Последний, кстати, уже успел сменить свой пострадавший костюм на лёгкие шорты и обтягивающую футболку и теперь стал куда больше похож на обычного человека. Хотя его царственная надменность так никуда и не делась.

Когда я вошла, они в полной тишине сверлили друг друга нечитаемыми взглядами. Обстановка была настолько напряжённой, что казалось, если зажечь здесь спичку, то всё вмиг рванёт. И только когда я заняла своё место, Тарша опустила глаза и теперь с интересом изучала содержимое тарелки, а её визави посмотрел на меня. И тут же в его лице отразилось удивление.

– Вау, так наша Золушка, оказывается, красотка! – я едва не поперхнулась первой же ложкой рагу. Самолюбие ликовало, мозг был с ним солидарен, и только где-то глубоко здравый смысл сомневался и подозревал: что-то здесь не так. Наверное, в тот момент мне стоило задуматься, насторожиться, но я, как та ворона из басни, предпочла поверить в собственную неотразимость и скромно опустить взгляд. – А ведь мы так и не познакомились, – он посмотрел на Таршу. – Может, на правах хозяйки дома представишь меня даме?

Тарша хмыкнула с таким видом, будто это самое последнее, чем ей хотелось бы заниматься, и всё-таки взялась нас знакомить.

– Тиана, этот молодой очаровательный нахал – ученик и правая рука одного старого друга Тамира. И зовут это недоразумение Литсери. Странное и до жути сложное имя, ты не находишь? – обратилась она ко мне, изобразив, что в самом деле искренне сочувствует его обладателю. Потом медленно перевела взгляд на невозмутимо спокойного гостя и продолжила: – Дорогой Литсери, разреши представить тебе Тиану, ученицу и подопечную моего дорогого дяди. И сразу хочу уточнить один важный момент: если ты посмеешь её обидеть, сначала будешь иметь дело с ней, потом со мной, а добьет тебя сам Тамир. Уяснил? – и она улыбнулась ему самой фальшивой из своих улыбок.

– Более чем, – ответил мужчина, так же очаровательно ей улыбаясь. Потом повернулся ко мне и заговорщически подмигнул. – После обеда я собираюсь прокатиться верхом и был бы очень рад, если бы вы, дорогая Тиана, составили мне компанию.

Я уже даже открыла рот, чтобы немедленно ответить согласием, но Тарша меня опередила.

– К сожалению, это невозможно, – сухо сказала она, вмиг разрушив все мои воздушные замки.

– Но почему? – удивлённо спросил мужчина, подозрительно косясь на невозмутимую блондинку.

– Как ты видишь, дружочек, она обычный человек, и выходить за пределы территории особняка ей просто-напросто опасно. К тому же Тамир не одобрил бы такую прогулку.

– И всё равно, я хотел бы услышать ответ Тианы, – возразил Литсери, глядя мне в глаза. В этот момент он излучал такое нереальное обаяние, что только чудом я смогла произнести хотя бы слово, не заикаясь.

– Мне жаль, но Тарша права. Я обещала Тамиру не покидать территорию усадьбы и не спускаться в город. Так что придётся вам гулять в одиночестве.

В этот момент Тарша так победно улыбнулась, что мне стало не по себе. В мозг закрались странные сомнения, что теперь моя скромная персона стала предметом какого-то спора. Словно я канат, который эти двое стремятся перетянуть – каждый на свою сторону, ни капли при этом не беспокоясь о моём мнении. И кто бы знал, как мне сейчас не хватало Тамира, с его трезвой головой и гениальными решениями по любому вопросу. Но его не было, а значит, теперь со всеми своими вопросами мне придётся разбираться самой.

***

Утро следующего дня я решила начать со своей ежедневной разминки. Конечно, без Тамира это оказалось не так интересно, но дальше пропускать тренировки было бы глупо. Решив за одно утро наверстать всё упущенное за три дня, я, естественно, опоздала к завтраку. Пришлось поглощать пищу в гордом одиночестве. И, если честно, это всё равно было куда приятнее, чем есть в атмосфере сильнейшего напряжения. Вчера за ужином наш новый гость развлекал меня рассказами, абсолютно игнорируя при этом Таршу, а та, в свою очередь, периодически кидала в его сторону многозначительные взгляды, от которых возникало впечатление, что в этот момент она рисует в мыслях картины его страшной гибели.

Покончив с завтраком, я довольно бодро направилась в кабинет, намереваясь продолжить битву с последствиями взрыва. Но войдя в комнату, с удивлением обнаружила, что она абсолютно чистая. Пол был идеально вымыт, стёкла на окнах очищены, и даже стены выглядели почти новыми. Я не могла поверить своим глазам! Ведь такое невозможно было сотворить за одну ночь!

– Но это же чудо! – воскликнула я, всё ещё находясь под впечатлением от увиденного.

– Нет, дорогая Тиана, чудес не бывает. Здесь понадобилось всего лишь точный расчёт, вода и немного энергии, – Литсери сидел на полу напротив камина и со скучающим видом листал какую-то книгу. Потом медленно поднял на меня глаза и улыбнулся: – Нравится?

– Это ты сделал? – искренне удивилась я.

– Ну, ты же вроде вчера предлагала тебе помочь. А я, как истинный джентльмен, не могу отказать даме в просьбе. Но тебя не было, и я решил произвести уборку своим способом. Согласись, получилось неплохо.

– Прости, я вчера ошиблась, ты не Принц, скорее, ты моя Фея-крёстная! – выговорила я, глядя на него с неподдельным восхищением.

Да… так приятно меня ещё ни разу не удивляли! А этот Литсери, оказывается, способен на добрые дела. Может, моё первое впечатление было ошибочным?

– Итак, Золушка, значит, остаток дня ты просто обязана провести в компании своего благодетельного Принца, – произнёс он, обворожительно и открыто мне улыбаясь.

– Только если Принц настаивает, – в том же игривом тоне ответила я, совершенно забывая и о своих сомнениях, и об осторожности. Всего одним поступком Литсери удалось сломить всю мою тщательно выстроенную оборону, и теперь я уже почти не контролировала себя. Он меня поразил, и тем самым заставил воспринимать его исключительно как подарок самой Судьбы. И я точно не собиралась отказываться от такого дара.

– В таком случае, предлагаю тебе пикник. Обещаю, что владения Тамира мы не покинем. К моей великой радости, размеры его территории обширны и кое-где доходят до самого обрыва.

– В таком случае, буду рада составить тебе компанию, – произнесла я, искренне ликуя от возможности хоть как-то сменить обстановку. К тому же, прогулка с Литсери обещала стать очень интересной.

Через час мы уже бодро пробирались к границе отведённого мне «вольера» через густые заросли местных деревьев и кустарников. Перед уходом я хотела предупредить Таршу, но дома её не оказалось. Пришлось банально по старинке приклеивать записку к холодильнику. Надеюсь, она не сильно разозлится от того, что я ушла без её разрешения… В конце концов, она мне не указ, и я сама решаю, где и с кем проводить свободное время.

Проходя через заросли можжевельника, у меня возникло ощущение, что за всю свою долгую жизнь даже сам Тамир тут ни разу не ходил. Передвигаться приходилось напролом. Литсери шёл впереди, расчищая путь, я же медленно плелась следом.

– Кстати, хотел тебя сразу предупредить, – проговорил мой спутник, придерживая очередную раскидистую ветку. – Тарша, скорее всего, будет просить тебя ограничить своё общение со мной. Вероятно, она заявит, что я негодяй и интриган. Знай, это всё от злости и обиды. Просто когда-то давно я банально не смог ответить взаимностью на её искреннее чувство.

– Не думала, что Тарше вообще свойственны подобные слабости, – удивилась я, совершенно не представляя эту стервозную блондинку влюблённой. Мне даже иногда казалось, что она совсем не умеет чувствовать, как какой-то робот.

– Зря ты так считаешь! – усмехнулся мужчина. – Поверь мне. Мы знакомы с ней больше шестидесяти лет.

Сколько?

Ошарашенная услышанным, я удивлённо распахнула глаза, но тут же в памяти всплыл рассказ Тамира о том, что представители его расы живут гораздо дольше простых людей и почти не стареют. Насколько я успела понять, это было как-то связано с высокой концентрацией внутренней энергии. И сейчас, глядя на Литсери, с ужасом осознала, что ему может быть уже не одна сотня, хотя выглядел он ненамного старше меня самой. А Тарша на вид вообще казалась моей ровесницей.

– Знаешь, а имя у тебя действительно странное, – выдала я, отклоняясь от очередной колючей ветки.

– Для простой русской девушки имя Тиана тоже не самое обычное, – невозмутимо возразил Литсери.

– Вообще, по документам меня зовут Мартой.

Литсери смерил меня удивлённым взглядом.

– И, как я понимаю, это имя тебе не нравится, – утвердительно проговорил он, снова отворачиваясь к деревьям.

– Не знаю… Наверное, ещё больше оно не нравилось моим родителям. Знаешь, там такая история интересная получилась. В общем, в тот день, когда я родилась, маму не успели довезти до больницы, и роды пришлось принимать врачу скорой помощи буквально на ходу. Помимо этого, у меня оказалось двойное обвитие пуповиной, и этот доктор буквально заставила меня сделать первый вдох. Тогда папа сказал, что обязательно назовёт дочь в её честь. А по иронии судьбы её звали Мартой. Такова история моего имени, – я усмехнулась. – Правда, постепенно это имя преобразовалось сначала в Мартину, потом в Мартиану. В итоге я стала Тианой, а близкие теперь зовут меня просто Тиа.

– Занимательная история, – услышала я сзади. Оказывается, мне каким-то странным образом удалось обогнать моего спутника, хотя я этого даже не заметила. – Только не спеши, мы почти пришли.

И правда, шум реки стал гораздо сильнее. А всего в нескольких метрах от нас открылся высоченный обрыв. Литсери обошёл меня, как бы невзначай поддерживая за талию, потом взял за руку и потащил за собой. Почему-то рядом с ним я, и правда, начинала чувствовать себя Золушкой, которой ничего не страшно. Если сначала этот красавчик не вызывал у меня никаких эмоций, кроме иронии и глупого восхищения его внешностью, то сейчас я чувствовала к нему быстро растущую симпатию. Он стал мне казаться настоящим джентльменом, а рядом с таким любая почувствует себя принцессой.

Через несколько минут мы вышли на небольшую круглую поляну, расположенную перед самым обрывом. В её глубине стоял огромный дуб, под которым красовался толстый ковёр из мха. А ещё отсюда открывался удивительный вид на горы.

– Ты бывал здесь раньше? – спросила я моего спутника. Он в это время уже расстелил под деревом плед и теперь выкладывал из рюкзака продукты.

– Да, но теперь мне кажется, что с того момента прошла целая вечность, – с грустью в голосе ответил он и выглядел при этом таким подавленным, что мне едва удалось побороть желание подойти и обнять его. – Иногда наше прошлое догоняет нас, как бы мы от него ни убегали… – неожиданно высказался он, как будто обращался сейчас к самому себе, но быстро опомнился и снова натянул на лицо улыбку. – Ладно, забудь.

Теперь передо мной снова был обычный Литсери – нахальный взгляд бездонных синих глаз, лукавая улыбка. Интересно, мы знакомы второй день, а кажется, что прошло уже несколько лет. Мне было с ним так легко, так хорошо и спокойно, что я даже начала бояться сама себя.

– Знаешь, Тиа, а моё полное имя Литсерион. Но так как это слишком сложно, все зовут меня Литсери, а для близких я просто Лит. Так зовёт меня наставник. Он тоже считает моё имя слишком сложным для произношения.

– А самого его как зовут? – спросила я.

– Для своих он Рио, – Лит ухмыльнулся. – Прошло пятнадцать лет, как он перестал быть моим учителем. Теперь я его официальный помощник, считай, правая рука во всех делах. Но он навсегда останется для меня наставником. Тем, кто дал мне знания и возможность стать тем, кто я есть.

– Хотелось бы мне с ним познакомиться… – задумчиво произнесла я, представляя этого Рио очень похожим на Тамира. Мне почему-то казалось, что он, непременно, хороший, и обязательно примет меня с распростёртыми объятиями.

Литсери же лишь улыбнулся, откупорил прихваченную с собой бутылку красного вина и жестом пригласил меня присесть на плед. А когда я удобно расположилась рядом, протянул мне наполненный бокал.

– Скажи, Тиа, ты разве не скучаешь по дому? – спросил мужчина, делая глоток. – У тебя же наверняка остались там родные, друзья.

– Конечно, скучаю. Ты даже не представляешь насколько. Если бы не Тамир, то я бы здесь давно умом тронулась от тоски.

– Но ведь, насколько я знаю твоего наставника, он не стал бы держать тебя здесь насильно, – удивился Литсери.

– Ты прав, я тут исключительно по своей воле. Правда, изначально мы договаривались, что я проведу в Доме Солнца месяц. Но позже открылись обстоятельства, в виду которых мне придётся задержаться здесь на неопределённый срок, – поведала я, рассматривая верхушки соседних гор.

Стоило вспомнить дом, как стало безумно тоскливо, а вся радость от сегодняшнего путешествия куда-то испарилась. Я в очередной раз подумала, что, как бы мне здесь ни нравилось, как бы ни притягивали новые возможности и знания, которые упрямо вбивал в мою непутёвую голову Тамир, ничто не могло заменить мне дом. И никогда не сможет.

На глазах навернулись предательские слёзы, и я поспешила поднять голову вверх, чтобы хоть как-то их сдержать. Честно говоря, за месяц, проведенный здесь, я ещё ни разу не позволила себе расплакаться. Но что же изменилось теперь? Возможно, так отразился на мне отъезд Тамира? Или присутствие Литсери, рядом с которым я снова почувствовала себя слабой девушкой? А может, просто терпения и сил больше не осталось?

– Не думал, что тебе настолько плохо здесь… Ну, что же ты? – он осторожно приобнял меня за плечи и ласково вытер единственную слезу, которую я не смогла сдержать. – Милая, ну, успокойся, ведь это же не навсегда. Скоро всё закончится.

В его объятиях было так хорошо и уютно, что я довольно быстро успокоилась. Но как только мысли пришли в относительный порядок, тут же попыталась отстраниться, смутившись из-за собственного поведения. Да только отпускать меня никто не собирался.

– Прости, – сдавленным голосом проговорила я. – Просто всегда, когда слишком долго держишь в себе эмоции, хватает всего одной грустной мысли, чтобы они выплеснулись наружу. Обычно я не позволяю себе плакать, тем более при свидетелях.

– Не думай, что я считаю тебя слабой. Ведь нам всем иногда бывает грустно, – он ослабил объятия, и теперь просто сидел рядом и медленно поглаживал меня по спине.

– Литсери…

– Лит, – поправил меня он.

– Спасибо тебе, Лит, – я грустно улыбнулась и, наконец, решилась посмотреть ему в глаза. Сейчас в них было столько понимания и тепла, что отвести взгляд оказалось слишком сложно. Они как будто затягивали, не давая вырваться из своей глубокой синей бездны.

Коснувшись моего подбородка, Лит аккуратно приподнял моё лицо, легонько провёл рукой по щеке и осторожно поцеловал. Его губы были удивительно мягкими и нежными и буквально сводили меня с ума. Этот синеглазый искуситель будто бы проверял, готова ли я к подобному повороту событий. И я ответила, не раздумывая ни секунды.

Поцелуй становился всё глубже, чувственней, откровенней, из-за чего моё самообладание начало медленно улетучиваться, оставляя вместо себя только голые инстинкты.

Не знаю, как, не знаю, почему, но мой здравый смысл всё-таки включился, пусть и с небольшим опозданием. Неожиданно для самой себя я вдруг вспомнила о Нике… О том, кого любила. О том, кто ждал моего возвращения.

Осторожно отстранившись от удивлённого Лита, я поспешила отодвинуться на противоположный край пледа.

– Извини меня, – сказал он, отводя взгляд. – Мне не стоило… Теперь чувствую себя извергом. Я не должен был пользоваться твоей слабостью.

– Лит, это ты меня прости, – виновато отозвалась я. – Не знаю, что на меня нашло. Понимаешь, просто дома меня ждёт тот, кого я люблю. Ник… Он доверяет мне, и я не могу его предать.

– Так у тебя, оказывается, есть совесть? – удивлённо усмехнулся мужчина, и я перестала узнавать этого человека.

Теперь в пронзительно синих глазах было лишь презрение и недовольство. И меня по-настоящему испугало такое неожиданное преображение.

– Пойдём домой, – раздражённо бросил он, поднимаясь на ноги.

И мне не осталось ничего другого, как пойти за ним.

Дорога назад показалась бесконечной. Мы шли молча. Мне хотелось извиниться, но нужные слова не шли в голову. Почему-то я чувствовала себя виноватой перед Литсери. А ещё никак не могла понять, когда он успел стать для меня таким важным? Ворваться в сердце и душу? Или именно так выглядит та самая любовь с первого взгляда? А ведь я никогда в неё не верила.

Как ни горько в этом признаваться, единственным, что оказалось способно остановить меня на поляне, было воспоминание о Нике. А если бы я о нём не вспомнила? Даже подумать стыдно, чем бы всё могло закончиться.

Да что это вообще было? Ведь я знаю Лита второй день, а уже почти не контролирую себя рядом с ним. Он попросту сводит меня с ума, хотя ничего подобного со мной раньше не случалось! Раньше я только потешалась над девочками, которые, лишь познакомившись с парнем, с радостью прыгали к нему на шею. А теперь вот сама докатилась до такого.

Когда, вернувшись домой, я, виновато опустив глаза, поднималась по лестнице, Тарша проводила меня таким злобным взглядом, что стало жутко. А в душе появилось странное ощущение, что я умудрилась вляпаться во что-то ужасное. В какую-то игру, правила которой мне совершенно неизвестны. И кто бы знал, как сейчас мне не хватало Тамира. Вот он бы точно не позволил случиться никаким неприятностям. Но… он отсутствовал, а значит, мне стоило быть максимально осторожной со всеми. Особенно с Литсери и своими чувствами к нему.

Ужин сегодня прошёл в полной тишине и показался мне настоящей пыткой. Я предпочитала вообще не отрывать взгляда от своей тарелки. А добравшись, наконец, до своей комнаты, попыталась расслабиться, справедливо решив: всё плохое, что могло сегодня случиться, уже случилось. Но я ошибалась.

Около десяти часов в мою комнату постучали. Это стало настоящим сюрпризом, потому что, кроме Тамира, ко мне вообще никто никогда не заходил.

– Тарша? – удивилась я, открывая дверь.

– Не ожидала? – ответила она с усмешкой. – Нужно поговорить. Я надеялась, что обойдётся без этого, но всё оказалось гораздо хуже, чем я предполагала.

– Ты меня пугаешь, – я уселась на край кровати и жестом пригласила её присесть в кресло напротив. Но она предпочла проигнорировать моё предложение и, опершись спиной на закрытую дверь, устало прикрыла глаза.

– Тиана, – она глубоко вздохнула. – Я хочу тебя предупредить: Литсери очень на меня зол. Я уверена, что он постарается мне отомстить, а самый простой способ это сделать – ты. Навредив тебе, он подставит меня перед Тамиром. Возможно, он надеется, что после этого дядя меня выгонит или сделает что-нибудь ещё похуже…

– Что ты такое говоришь? – удивлённо воскликнула я. – Тарша, насколько я поняла, вы с ним не виделись много лет, может, он давно забыл все обиды? И, что бы ты ни говорила, он хороший человек и заслуживает уважения!

– Тиа, пожалуйста, послушай меня, – Тарша почти умоляла. – Поверь, я знаю его куда лучше, чем ты. Он наглый, циничный, надменный эгоист. Но если ему что-то нужно, он будет самым милым и очаровательным созданием. И ещё. Обычные люди всегда были для Литсери всего лишь игрушками. Живыми роботами. Средством для развлечений. И никогда Лит не признает человека равным себе. К тому же, он готов на всё, чтобы сделать мне больно, – она снова замолчала, как будто набираясь сил для продолжения столь сложного для неё разговора. – Прошу тебя, Тиа, будь осторожна.

– Почему ты думаешь, что он может причинить мне вред? Причём здесь вообще я? Разве вы не можете разобраться сами? – я не понимала, чего хочет от меня Тарша. Да, Лит предупреждал, что она будет говорить про него гадости. Но чтобы настолько? Это же чистое обвинение! Клевета!

– Лично мне он ничего не сделает. Просто не сможет. А вот ты – идеальный вариант. Наивная девочка, за которую я несу ответственность.

– Всё равно не понимаю. Но ты можешь не беспокоиться, я не настолько наивная, как ты думаешь. И в людях разбираюсь, – говоря это, я старалась выглядеть уверенной.

– Просто не подпускай его близко к себе, хотя бы, пока не вернётся Тамир. Это всё, о чём я прошу, – с этими словами она развернулась и покинула комнату, оставляя меня озадаченно смотреть на захлопнувшуюся за ней дверь.

Интересно, кто из них врёт? Кому, вообще, стоит верить?

Глава 6. Урок жизни

Этой ночью мне снился Ник.

Мы сидели в моей комнате, он смотрел на меня с такой щемящей нежностью, что я просто таяла. Я поцеловала его, но когда отстранилась, вместо Никиты передо мной был Литсери. Он сказал мне: «Не оставляй меня… ты нужна мне…». И я не смогла от него уйти, просто не захотела.

После сна осталось непонятное чувство тревоги. Я не могла понять, с чем оно связано, ведь сон же был хороший. Но это чувство не покидало меня ровно до того момента, пока во время утренней пробежки до вершины меня не догнал Лит.

– Тиа, доброе утро, – сказал он бодрым приветливым голосом. – Может, остановишься на минуту? Нам нужно поговорить.

– Если хочешь поговорить, дождись, пока закончу, – ответила я ровным тоном и невозмутимо продолжила бег. А мужчина так и остался стоять на месте, и вид у него был такой жалостливый, что я снисходительно решила сократить тренировку и сделать этот подъём завершающим.

Спустившись, обнаружила Литсери на лавочке возле начала тропинки, ведущей в беседку. И выглядел он явно чем-то озадаченным.

– Ты хотел поговорить? – обратилась я к нему, усаживаясь рядом.

– Да. Не буду ходить вокруг да около, – решительно начал он. – Тиа, вчера я вёл себя глупо и даже немного грубо. Понимаешь, просто… ты мне очень симпатична. И тот факт, что твоё сердце принадлежит другому, стал для меня, мягко говоря, неприятным сюрпризом. Ты сможешь простить мою глупую вспышку эмоций?

Ну, разве можно отказать мужчине с таким пронзительным взглядом?

– Конечно, Лит. Но только при условии, что ты тоже меня простишь, – я искренне улыбнулась.

– Я и не обижался, – теперь мы улыбались вдвоём.

– Скажи, а Тамир обучал тебя боевым искусствам? – спросил мужчина после недолгой паузы.

– Да, каждый день после завтрака. И у меня даже получалось, – с гордостью ответила я.

– Знаешь, мне бы тоже не помешала тренировка и, если ты не возражаешь против меня в качестве спарринг-партнёра, я мог бы тоже кое-чему тебя научить, – демонстрируя смущение, проговорил Литсери. Не думала, что он вообще может испытывать подобные чувства.

– Ты предлагаешь мне совместную тренировку? Что ж, буду рада! – с радостью согласилась я. Эти занятия всегда помогали выгнать из головы лишние мысли и успокоить нервы. Да и вообще, прекрасно помогали сосредоточиться, что в сложившейся ситуации было мне крайне необходимо.

Во время завтрака Тарша то и дело посматривала на меня: ей определённо не нравилось, что сегодня мы с Литом опять шутили и смеялись за столом. А её мрачная физиономия только портила моё прекрасное настроение.

Совместная тренировка оказалась очень занятной. Во-первых, я никогда не дралась ни с кем, кроме Тамира. Да и в нём в эти моменты видела исключительно своего наставника. А Литсери не был для меня ни учителем, ни другом. Но за последние два дня он стал ближе и важнее, чем кто-либо. Сама не понимаю, когда я успела проникнуться к нему такими тёплыми чувствами?

Бойцом он оказался прекрасным. Каждое его движение было доведено до автоматизма, и я старалась не отставать от задаваемого им темпа. Первые полчаса мне удавалось только отражать его атаки, не имея ни малейшего шанса для нападения. И только когда он начал уставать, я, наконец, перешла в наступление. Это и стало моей роковой ошибкой. Никогда нельзя недооценивать противника. Как только он почувствовал, что моя оборона вместе с бдительностью ослабли, я сразу же оказалась лежащей на траве.

– Убита, – сказал Лит, поднося ребро ладони к моей шее. – Но ты всё равно молодец. За один месяц Тамир успел многому тебя научить. Теперь главное – не терять сноровку и оттачивать мастерство, – он помолчал минуту, видимо, что-то обдумывая. Потом лукаво улыбнулся и продолжил: – Я победил, дорогая Золушка. И теперь имею право на одно желание. Пообещай, что исполнишь, и тогда я милостиво оставлю тебя в живых.

Он продолжал прижимать меня к земле, при этом обворожительно улыбаясь. Не знаю, чем я думала в этот момент, особенно, если учитывать наставления Тарши, но, кивнув, согласилась. Неизвестно на что…

– Умница, – ласково произнёс мой противник, наконец, позволяя подняться. – После обеда я ненадолго уеду, а вечером у меня будет для тебя сюрприз.

Отчего-то именно это меня и пугало.

Целый день я ловила на себе гневные взгляды Тарши и в конце концов решила не испытывать судьбу и скрыться подальше с её глаз. Закрывшись в комнате, с огромным наслаждением залегла в ванну. У меня всегда гораздо лучше получалось думать, погрузившись в горячую воду. Вот и сейчас, оттаивая в этом чуде релаксации, я пыталась разложить по полочкам всю имеющуюся информацию.

Итак. Литсери и Тарша друг друга ненавидят. Причины этого мне неизвестны. А точнее, известна только одна версия, но почему-то я в неё не верю. Нет, Лит мне не врал, это точно, вот только чего-то он явно не договаривал.

Если поверить в ту версию, что Тарша его любила, а он её отверг, тогда всё сходится: и ненависть, и злоба, и месть. Но зачем Тарша впутывает в это меня? И ещё. Я в жизни не поверю, что Лит – бесчувственный эгоист. Да в нём гораздо больше чувств и жизни, чем в любом из моих знакомых. А если он не любит людей, то почему тогда общается со мной? Опять нестыковка. Но даже при всех его многочисленных плюсах я не должна ему всецело доверять. Хотя бы потому, что знаю его всего три дня.

Три дня! И за такое короткое время он стал для меня даже ближе Ника, с которым мы встречались последние два года. Ник… Страшно признаться, но с тех пор, как в моей жизни появился Литсери, я о нём даже не вспоминала. Ну, почти не вспоминала. И этот факт меня пугал.

Когда часы пробили полночь, я всё ещё не могла заставить себя лечь в постель. Лит обещал, что придёт, обещал сюрприз, а сам так и не появился. Я начала беспокоиться, то и дело с надеждой поглядывая в окно. В душе поселилось странное беспокойство… А вдруг с ним что-то случилось? Нет, он, конечно, мальчик не промах, за себя постоять сможет. Но где, в таком случае, его носит?

Ближе к часу ночи в мою дверь кто-то поскрёбся, и, накинув халат, я тут же поспешила её открыть.

В коридоре, расслабленно прислонившись плечом к стене, стоял тот, кто занимал мои мысли весь сегодняшний день.

– Лит… – я была безумно рада его видеть. Даже сама не представляла, что успею так соскучиться всего за полдня.

– Пойдём со мной, только тихо, – проговорил он, осторожно вытягивая меня из комнаты. Естественно, я пошла, ни капли ни сомневаясь в правильности того, что делаю. И даже пресловутый здравый смысл в этот момент предпочитал молчать.

Стараясь не шуметь, мы прошли по абсолютно тёмному дому, и только у дверей кабинета Лит резко остановился и повернулся ко мне.

– Прошу, дорогая Золушка, твой зáмок ждёт тебя, – торжественно изрёк он и распахнул передо мной дверь.

Сделав пару шагов, я остолбенела. Кабинет выглядел точно так, каким я увидела его впервые. Только теперь на стенах были другие обои, шторы на окнах выглядели немного темнее, а ковёр перед камином стал гораздо больше и мягче. Вся мебель стояла на своих местах. А самое главное, в абсолютно целом камине горел огонь. И не было ни малейшего намёка на то, что ещё буквально утром его пересекала огромная трещина.

– Как? – только и смогла выговорить я.

– Это и есть мой сюрприз, – самодовольно проговорил Лит. – А теперь, дорогая Золушка, не соизволите ли отметить столь скорое восстановление сего прекрасного места бокалом вина? – игриво продолжил он, но, заметив в моих глазах сомнение, лишь тепло улыбнулся. – Ну же, не отказывай мне, я же так старался.

– Да разве тебе можно отказать? – усмехнулась я, не скрывая переполняющих меня эмоций.

– Нет, в этом ты права, – ничуть не сомневаясь, ответил этот искуситель. – Я тут достал из погреба Тамира пару бутылок коллекционного вина, как думаешь, он не обидится?

Лит уселся на ковёр у камина и, осторожно сжав мою ладонь, потянул за собой. Естественно, я поддалась, даже и не думая сопротивляться. Душа давно требовала праздника, и вот он… к тому же, организованный специально для меня, причём, в такой милой обстановке.

Вручив мне наполненный бокал, Литсери достал со стола вазу с нарезанными фруктами.

– Как тебе удалось достать клубнику в середине сентября, да ещё в такой глуши? – озадачено спросила я.

Лит коснулся пальцем моих губ, призывая к тишине, но для меня этот жест значил куда больше. Тело тут же откликнулось горячей волной.

– Я умудрился за пару часов сделать невозможное с кабинетом, а она удивляется, откуда клубника! – картинно возмутился Литсери. – Предлагаю выпить за тебя, за самое прелестное и удивительное создание в целом мире, – от его тёплого взгляда жар во всём теле стал почти невыносим, и я глупо решила залить его вином. Жаль, но в данном случае это не помогло… Скорее, наоборот.

Комната освещалась только пламенем камина. И сейчас в этом полумраке я находилась наедине с самым очаровательным мужчиной, которого только можно представить. В такой ситуации и глотка вина было достаточно, чтобы полностью потерять самообладание.

Лит подвинулся ближе и лёгким движением заправил выбившийся из причёски локон мне за ухо.

– Тиана, а ты помнишь, что сегодня днём пообещала исполнить одно моё желание? – вкрадчивым голосом спросил он, подсев ещё ближе.

В его тёмных глазах отражался огонь. Это видение завораживало. Сейчас между нашими губами оставалось всего несколько сантиметров, и возникло впечатление, что он меня попросту дразнит.

– Да… помню, – я не пыталась ни приблизиться, ни отдалиться, давая Литу возможность довести свою игру до конца.

– Так вот, я хочу… – он медленно склонился к моей шее и оставил на ней лёгкий поцелуй. Затем провёл по чувствительной коже кончиком языка и снова коснулся губами. – Я хочу, чтобы сегодня ночью ты забыла о своём Нике.

Удивительно, но имя моего любимого человека не сыграло роли ведра холодной воды на голову, а просто пролетело мимо, как лишний хлам. Сейчас для меня весь мир вдруг ограничился только одной комнатой и только одним мужчиной. Всё остальное осталось где-то невероятно далеко.

Когда Лит поцеловал меня в губы, я ответила без малейших сомнений. Моё тело потянулось к нему, как к тёплому огню, а здравый смысл окончательно отключился. Сейчас Литсери был для меня всем, а я оказалась полностью в его власти, и стало совсем не важно, что будет завтра.

***

Я проснулась от громкого и какого-то нервного стука. Он повторялся всё чаще и становился всё громче.

– Тиана, открой, – за дверью послышался обеспокоенный голос Тарши.

Распахнув глаза и повернув голову, я увидела Литсери, самодовольно растянувшегося на моей постели. И было в его ледяном взгляде что-то такое… от чего кровь застыла в жилах.

– Ну что же ты, Тиана, отрой же, наконец, дверь, – он был холоден и серьёзен, как никогда. Таким мне его видеть ещё ни разу не доводилось. И не осталось в этом человеке ни капли того тепла, которое так меня притягивало. Теперь его место занял вековой лёд, который невозможно было ничем растопить.

Совершенно не понимая, что с ним произошло, я быстро встала и только успела натянуть халат, когда в замкé клацнул ключ, и дверь распахнулась.

В комнату шагнула Тарша, и, судя её виду, она была явно чем-то обеспокоена. Я двинулась ей навстречу, молясь про себя, чтобы она не заметила Лита. Отчего-то мне совсем не хотелось, чтобы она узнала, что эту ночь он провёл со мной.

– Тиа, ты не спустилась к завтраку, пропустила тренировку, что случилось? – почти кричала она.

И тут её взгляд устремился в сторону кровати.

– Лит… Нет, – только и смогла сказать Тарша.

Мне показалось, что она в шоке… да в таком, из которого самостоятельно не выходят. Её глаза расширились и показались мне остекленевшими; губы дрогнули, будто она из последних сил сдерживала подступившие слёзы, а потом растерянная и расстроенная Тарша сделала шаг назад и, опершись спиной в дверной косяк, стала медленно оседать на пол.

– Да, любимая… Да! – Литсери встал и принялся медленно и лениво одеваться, словно для него всё происходящее было в порядке вещей.

– За что? Лит… Зачем ты так со мной? – в глазах Тарши стояли слёзы. А я вообще перестала понимать, что происходит.

– Это моя маленькая месть за твоё предательство, – ответил он совершенно спокойно. В его взгляде не было ни капли раскаяния или вины. Один лишь холод.

– Не думала, что ты настолько изменился, – видно было, что она сдерживается из последних сил.

– Всё в мире меняется, так уж он устроен. Но, знаешь, что навсегда останется неизменным? – он подошёл ближе, присел на корточках рядом с Таршей и, аккуратно приподняв её лицо за подбородок, заглянул в глаза. – Я никогда не перестану тебя любить! Это мой крест и моё проклятие.

Сказав это, он очень нежно коснулся губами её губ. Мне показалось, что в этот поцелуй он вложил всё своё горе, все те чувства, которые мог вообще испытывать. Это был последний прощальный поцелуй. И длился он одно мгновение. А потом всё закончилось… Лит встал и снова посмотрел в мою сторону.

– Знаешь, Золушка, усвой этот урок. Никому нельзя доверять, и никогда не стоит грубить тому, кого не знаешь, – бросил он мне и, натянув футболку, направился к выходу.

Литсери вышел, громко хлопнув дверью, а мы так и остались, где были.

Только сейчас до меня медленно начал доходить полный расклад затеянной им игры. Ведь получается, он с самого начала хотел, чтобы Тарша застала его в моей постели. Молодец, мальчик! Всё сыграно идеально! Мои аплодисменты режиссеру.

Да только в этом спектакле есть как минимум два явных минуса.

Первый. Я живой человек, а не марионетка, чтобы вот так мною играть. Хотя Тарша ведь предупреждала меня, что люди для Литсери – не более чем игрушки.

И второй. Я никогда не видела слёз Тарши. Честно говоря, даже не думала, что она на это способна. Но сейчас, глядя в её заплаканное лицо, я была настолько поражена, что решила собственными руками прикончить Литсери. И плевать мне на последствия!

Подойдя ближе, я медленно опустилась на колени перед сидящей на полу девушкой. Она будто не видела меня… как и весь остальной мир. Тарша ушла в себя, и только тихие всхлипы ещё доказывали, что она жива.

– Не знаю, сможешь ли, но прошу, прости меня. Я дура. Но… всё исправлю! – выдала я, со злостью сжимая кулаки, и, так и не дождавшись никакой реакции, отправилась на поиски этого смертника.

Литсери обнаружился довольно быстро на лужайке перед домом. Странно, но буквально вчера мы с ним тренировались на этом самом месте. Я млела от его взгляда, ловила каждую его улыбку и мечтала стать к нему ещё ближе. Ох, как же быстро всё изменилось.

Сейчас он стоял ко мне спиной и, запрокинув голову, наблюдал за бегом редких облаков по ясному небу.

– Литсери! – со злостью позвала я, сбегая со ступенек.

– Что? – в том же тоне ответил он, оборачиваясь.

– Скажи, что она сделала? За что ты так её ненавидишь? – внутри меня медленно, но верно нарастала ярость. Я почти физически её ощущала.

– Она меня предала.

– То, что сделал ты, гораздо хуже! – воскликнула я. – И, знаешь, мне ни капли не обидно за себя, сама виновата. А вот за слёзы Тарши ты мне ответишь! За каждую отдельно!

Я почувствовала, как в руке загорается большой энергетический шар. Вложила в него всю играющую во мне злость и стремительно швырнула его в сторону Лита.

Всё произошло слишком быстро – он просто не успел увернуться, явно не ожидал от меня такой глупости. Мой голубоватый снаряд задел его плечо, и Литсери, как подкошенный упал на землю.

– Лит, нет! – услышала я крик Тарши.

И в тот же миг перед глазами вспыхнуло что-то, похожее на электрический разряд, и мир стремительно потемнел.

***

Я очнулась глубокой ночью в своей комнате. Голова гудела, безумно хотелось пить. В теле ломило каждую косточку, и даже малейшее движение доставляло нестерпимую боль. Нереальным усилием воли мне всё-таки удалось сесть.

В комнате никого не было, лишь в углу горела одна единственная свеча…

И вдруг, как вспышки, в памяти стали мелькать все события последних трёх дней. Моё помешательство, моя слабость… Слёзы Тарши… Литсери… Я вспомнила, что хотела его убить, воздать ему по заслугам. Вспомнила свою ярость. Дикую, раздирающую душу. Ведь никогда до того момента мне не приходилось испытывать ничего подобного. Я действовала на чистых инстинктах, абсолютно отключив здравый смысл. Это теперь я понимаю, что не имела права выносить Литсери смертный приговор. Да, он та ещё сволочь… Но убийство – это перебор. Надеюсь, что после моего энергетического шара он всё-таки выжил, а иначе я себе этого не прощу. И стоит как можно быстрее выяснить, что же случилось после того, как я отключилась.

Решив не тратить силы на переодевание, я отправилась вниз, попросту замотавшись в одеяло. Если передвигаться по коридору было ещё терпимо, то спуск по лестнице стал для меня самым настоящим подвигом. Каждый шаг по ступенькам становился настолько болезненным, что, сделав всего один, приходилось ещё несколько минут собираться с силами для следующего.

В доме оказалось темно, лишь на лестнице и в коридорах горела подсветка. Медленно доковыляв до кухни, я прихватила бутылку минералки и уже собиралась вернуться в свою комнату, когда заметила свет под дверью кабинета Тамира. Плотнее замотавшись в одеяло, я уверенным шагом направилась туда. Но перед самым входом остановилась, осознавая, что, скорее всего, меня там не ждут и вряд ли будут рады ночной гостье. Вероятнее всего, там Тарша или Литсери. А может, они там вдвоём. Хм… Тогда я точно буду лишней. Ведь им определённо есть, о чём поговорить. Да и вообще, после всего, что произошло, я бы предпочла к ним на глаза не попадаться, по крайней мере, ближайшие пару десятков лет.

Я развернулась и почти дошла до лестницы, когда вдруг услышала такой родной и знакомый голос. Осознав, кому он принадлежит, пулей рванула к двери и почти ввалилась в кабинет.

– Тамир! – радостно воскликнула я, но тут же замерла на месте, пытаясь оценить происходящее.

А обстановочка здесь была совсем не весёлой. Учитель восседал в своём кресле и выглядел сейчас мрачнее тучи. За большим столом напротив друг друга сидели Тарша и Лит. По виду всех троих было понятно, что лучше всего сделать вид, что я ошиблась дверью, и быстренько ретироваться в свою комнату.

– Простите. Не вовремя… пожалуй, зайду позже… – пробормотала я, но даже шагу к выходу сделать не успела.

– Стоять! – прогремел за спиной голос моего наставника. – Можно сказать, мы только тебя и ждали. Присаживайся, разговор будет долгим.

Стало сразу ясно, что разговор будет ещё и неприятным. Я поняла, что в этот раз спастись бегством не удастся, и, поправив свалившееся одеяло, гордо прошла к креслу у камина.

На какую-то минуту в комнате повисла такая гнетущая тишина, что стало слышно, как ща окном шуршат листья на ближайших деревьях.

– Меня не было всего пять дней. И за это время вы успели наворотить здесь такого, что волосы дыбом встают, – начал Тамир, поочерёдно посмотрев на каждого из нас. – В том, что случилось, виноваты вы все. И каждый из вас должен понести наказание.

Я никогда не видела своего наставника таким серьёзным и мрачным, и это определённо пугало.

– Тарша, когда я уезжал, ты пообещала мне, что будешь присматривать за Тианой, и ни за что не допустишь, чтобы с ней что-то случилось. Я поверил тебе. Но ты не оправдала моих надежд. Как ты вообще могла позволить Литсери впутать девочку в ваши разборки?

– Тамир, я не думала, что он зайдёт так далеко, – бесцветным тоном ответила девушка. – Мне казалось, что он просто флиртует с ней, чтобы меня подразнить.

– Но если учесть, что лучше тебя Лита никто не знает, ты должна была понять всю глубину его обиды и злости.

– Я предупреждала Тиану о том, что он её использует, но она мне не поверила, – Тарша гордо смотрела прямо в глаза Тамиру. Она старалась говорить уверено, но голос её всё равно предательски дрожал.

– А ты не думала, что, если бы ты переступила через свою глупую и неуместную гордость и рассказала Тиане о причинах вашей с Литом вражды, она не стала бы лезть в ваши отношения? Вот я почему-то в этом уверен.

С минуту в кабинете стола полная тишина. Слышно было лишь, как в камине потрескивают горящие поленья.

– Ты не оправдала оказанного тебе доверия. И, думаю, знаешь, что за это грозит.

В ответ на эти слова Тарша едва заметно кивнула, смиренно опустив глаза. Затем встала со своего места и, подойдя к большому деревянному шкафу, взяла с полки большой ритуальный кинжал, медленно подошла к Тамиру и, опустившись на колени, протянула ему оружие.

Вот это поворот событий!

У них что, принято за неоправданное доверие расплачиваться жизнью? Нет! Это жестоко! Это неправильно!

Я мысленно паниковала, внешне стараясь казаться спокойной. Если Тамир готов так поступить со своей единственной племянницей, что же тогда грозит мне?

– Учитель, я признаю свою вину и готова понести наказание, – сказала Тарша бесцветным голосом.

Литсери, до этого момента наблюдавший за происходящим с абсолютно скучающим видом, резко выпрямился в кресле. Теперь на его лице читался испуг.

– Тамир, не надо! – выпалил он. – Это целиком и полностью моя вина. Тарша не заслуживает такого.

Взяв в руки кинжал, Тамир повернулся к Литу.

– Ты получишь своё наказание, Литсери, – он смерил Лита презрительным взглядом. – Но и Тарша своё получит.

Лит побледнел. Я почувствовала, как мои внутренности сжимаются от страха. Если сказать, что происходящее меня пугало, значит, не сказать ничего. Руки дрожали, по спине маршировали мурашки, а сердце билось так, что, казалось, ещё мгновение, и оно меня покинет.

Тамир обошёл преклонившую колени Таршу, но она даже не вздрогнула, продолжая гордо смотреть перед собой.

– Я наказываю тебя за недопустимую безответственность, – проговорил мой наставник, медленно наматывая роскошные белокурые локоны племянницы себе на руку. Странно, что смотрел он при этом на Литсери, как будто наказание предназначалось именно ему. Потом резко чиркнул ножом по волосам Тарши, отрезая всю копну. В следующее мгновение огромный пучок длинных золотистых волос полетел в камин.

– Это будет служить напоминанием вам обоим, – проговорил Тамир, возвращаясь в своё кресло.

Тарша так и осталась на полу. Было понятно, что сейчас она изо всех сил сдерживает слёзы. Теперь её некогда роскошная шевелюра едва доставала до шеи. Непривычно, но, на мой взгляд, достаточно мило. Правда, судя по выражению лица Литсери, для него это стало сильнейшим шоком. Я же, наоборот, испытала облегчение. Ну и хрен с ними, с волосами. Главное, что Тарша жива и здорова.

– Не думал, что ты это сделаешь… – ровным, безэмоциональным голосом проговорил Лит, глядя на Тамира.

– Ты, как и Тарша, недооценил своего противника, – тем же тоном ответил Тамир. – Ты хотел мести? Что ж, думаю, теперь должен быть доволен.

– Не такой ценой, – пробурчал Лит.

– Я прекрасно понимаю, Литсерион, что всё произошло исключительно по твоей глупости, – продолжил Тамир. – Конечно, я не твой учитель и не член твоей семьи. Но кое-что всё-таки могу. И с завтрашнего дня путь в Дом Солнца для тебя закрыт. И так останется, пока ты не докажешь, что достоин быть его частью. И, будь уверен, никто и ничто не заставит меня изменить своего решения!

Лит был зол. По тому, как он грубо сжимает ручки кресла, было понятно, что он из последних сил сдерживается, чтобы не сорваться на Тамира. Даже я понимала, что для него это конец. Теперь до Тарши ему не добраться. А она вряд ли в ближайшие пару лет покинет родной дом. Судя по всему, в их культуре короткие волосы – символ позора. А остриженные насильно… В общем, я бы на её месте предпочла подождать, пока они отрастут.

– Надеюсь, что это научит тебя думать о последствиях своих поступков, – закончил учитель.

Осознав смысл этой фразы, я начала догадываться, что следующей на очереди за получением по заслугам буду я. Посмотрев на Тамира, наткнулась на его задумчивый взгляд.

– Тиана… – он сказал это так, как будто не хотел продолжать дальше. Но и он, и я прекрасно понимали, что решающая роль во всей этой истории сыграна именно мной.

– Да, учитель, – я всегда называла его только по имени, но сейчас он не был моим другом. Сейчас на меня смотрел умудрённый опытом наставник, чей незадачливый ученик здорово накосячил.

– Знаешь, я бы хотел рассказать тебе одну историю, которая произошла много лет назад, – лицо Тамира не выражало в этот момент ни одной эмоции, но в глазах была такая тоска, что мне стало его жаль. – Мой брат Архон погиб вместе со своей женой в сорок третьем году во время одной боевой операции. И воспитание их единственной дочери целиком и полностью легло на мои плечи. Тарше тогда было десять. Я стал ей отцом, братом, учителем, а она для меня стала смыслом жизни. А через семь лет мой друг, Эверио, привёз сюда своего ученика. Мальчику тогда только исполнилось двадцать. Не стану вдаваться в причины его появления у Рио, там история ещё на несколько часов. А сейчас это совсем не важно. В общем, моя Тарша и Литсерион сразу друг другу не понравились. На смену привычной тишине в доме пришёл хаос. Они постоянно ругались, кричали, ломали мебель и били посуду. Каждый старался причинить неприятность другому. Когда же терпеть это стало совершенно невозможно, мы с Рио решили отправить их учиться и предложили выбрать университеты. И, представляешь, они выбрали один и тот же, чему я почти не удивился. Он располагался в Штатах и на тот момент считался лучшим. Лит решил изучать политику, чтобы впоследствии стать достойным помощником своего наставника, а Тарша предпочла искусство. После их отъезда в доме стало куда спокойнее. Но когда эти двое встречались здесь на каникулах, крики возобновлялись с новой силой.

Время шло. Ребята закончили уже по три учебных заведения. Лит даже умудрился заиметь звание кандидата наук, а Тарша – прославиться на полмира своими картинами. Жаль, что общего языка они так и не находили.

Знаешь, Тиа, я даже сам не заметил, когда при появлении этих двоих в моём доме перестала биться посуда. И если бы не наблюдательность Рио, им бы ещё долго удавалось водить меня за нос. Просто в один прекрасный день, Тарша и Лит поняли, что жизнь друг без друга для них не имеет смысла.

Они вдвоём исколесили весь мир… Это была нереальная любовь. Такого сильного, всепоглощающего чувства просто не могло существовать в реальности. При взгляде на них я понимал, что моя девочка счастлива. Но…

Когда Литсери стукнуло пятьдесят, Рио настоял на начале обучения по преобразованию энергии и увёз Лита в свою резиденцию. Тогда наши голубки впервые надолго расстались. Теперь они виделись гораздо реже. А ещё через несколько лет нашей с Эверио дружбе пришёл конец. Когда он покидали мой дом вместе с Литом, чтобы больше никогда не вернуться, Литсери попросил Таршу уехать с ним. В тот момент для неё это означало бросить меня, своего наставника и единственного родственника, и прервать обучение. Тарша ответила отказом, а наш мнительный мальчик расценил это как предательство и больше в нашем доме не появился. Может, конечно, они и пересекались где-то ещё, этого я не могу знать. Скажу только одно: Литсери обиды не простил. А теперь к этой интересной повести добавилась новая глава под названием «кровавая месть».

Тамир усмехнулся. Да уж, история, конечно необычная, но разве стоила столь давняя обида таких последствий? Теперь стало понятно, за что Лит так поступил с Таршей и почему использовал меня. Значит, она была права, когда пыталась меня предупредить. А я, дура, не поверила, находясь под очарованием этого поганца.

– Спасибо за рассказ, Тамир, – обратилась я к учителю. – Теперь я хотя бы знаю о причинах поступка Литсери. Хотя это его ни капли не оправдывает… Впрочем, как и меня.

– Да, ты права. Тебя это нисколько не оправдывает, – Тамир говорил спокойно. Как будто отчитывал меня за разбитую банку, а не за разбитую жизнь. – Но я был бы сильно удивлён, если бы тебе удалось не попасть под очарование нашего мальчика. Это стало бы настоящим подвигом. Но, дорогая моя подопечная, твоя вина заключается совсем не в этом.

Я ещё сильнее вжалась в кресло, совершенно не понимая, о чём говорит учитель.

– Виновата ты в том, что отправилась мстить Литсери, ни в чем толком не разобравшись! В тебе играла злость, ущемлённая гордость и обида. Я не буду приплетать сюда девичью честь… – а это что, намёк?

Решив сейчас пропустить обидные слова учителя мимо ушей и оставить заботу об этой «девичьей чести» только себе, я перешла в решительное наступление.

– Тамир, ты прав, во мне играли злость и обида. Но мстила я Литсери не за себя, – решительно ответила я.

– А за что же? – с удивлением произнёс Тамир.

– Скажите, учитель, вы часто видите, как плачет ваша племянница? Как она впадает в истерику и без сил сползает по стене? И вот в такой момент тот, кто явился причиной этой истерики, подходит к ней и говорит, что это его месть за её предательство… Я никогда не видела Таршу в таком состоянии. И пусть месяц, что мы знакомы, это не такой уж и большой срок, особенно, в масштабах вашей жизни. И пусть мы не всегда с ней ладили. Но я не могла позволить какому-то… сделать ей так больно и остаться безнаказанным. Поверь мне, Тамир, я чувствовала, насколько ей плохо и не могла просто так на это смотреть. А что касается моей роли в представлении, разыгранном Литсери… я сама виновата. Мне было одиноко, а он так кстати оказался рядом. Такой добрый и заботливый. Я сдалась. Но это только моя ошибка. А Литу – мои аплодисменты. Прекрасный план и отличное исполнение. А я, в свою очередь, обещаю запомнить на всю жизнь тот урок, что он мне преподал… Каюсь только в одном. Я не имела права и оснований выносить Литсери смертный приговор, но сделала это. Я шла за ним не для того, чтобы что-то сказать или спросить. Я шла с определённой целью: отомстить. И плату за слёзы Тарши я назначила довольно высокую.

Тамир смотрел на меня с недоумением, отбивая по столу пальцами какой-то незнакомый ритм и, видимо, обдумывал то, что я сказала.

– Я верю тебе, Тиа, верю, что ты не лжёшь, – наконец, сказал он. – Да, твой порыв можно было бы даже назвать благородным, если бы не одно «но». Ты не думала о последствиях и сознательно пошла на убийство, но вёл тебя не разум, а энергия, усиленная злостью. А это, дорогая моя, даже хуже, чем спонтанные выбросы. Это означает, что мне так и не удалось научить тебя контролировать свою энергию. Теперь же получается, что не ты ею управляешь, а она тобой. И… как это ни прискорбно, но… я обязан принять меры.

О каких мерах идёт речь, я вспомнила сразу. Не могу даже передать те чувства, что молнией пронеслись в моей голове. Обида, страх, злость на себя и на Тамира… Но они ушли, оставляя после себя ощущение пустоты. Не было даже надежды. Хотя, говорят, что именно она умирает последней. Увы, её не осталось, потому что я полностью осознала и приняла свою вину и прекрасно понимала, что уже ничего не изменить.

– Ты же помнишь условия? – это не было вопросом, это было констатацией факта. Тамир уже заметил, что я осознала всю плачевность своего положения.

– Да, помню… – я не узнавала свой голос. В нём не было чувств. Вообще. Сплошной монотонный звук. Хотелось плакать, но слёз не было. – Ты говорил, что, если я не справлюсь, ты будешь вынужден меня устранить. И… я не справилась, – я замолчала, набирая воздуха в лёгкие. Мне было чертовски сложно задать следующий вопрос. – Скажи только, когда?

– Как только рассветёт… – ответил учитель и опустил глаза.

Не могу передать словами все те чувства, которые испытываешь, осознавая, что жить тебе осталось каких-то пару часов. А может, и того меньше. Мне было страшно. До жути, до дрожи в коленях. Но я боялась не самой смерти. В такие моменты пугает осознание того, что жизнь подошла к концу, а я так ничего и не добилась. Не превратила в реальность и половину того, о чём мечтала.

А самым противным был стыд. Мне было ужасно стыдно перед Тамиром, что я не оправдала его надежд. Глупо испытывать подобные чувства к тому, кто вынес тебе смертный приговор, но по-другому я не могла. И пусть он мой друг, но договор есть договор. Я же с самого начала знала обо всех его условиях, но предпочла их забыть.

Не открывая взгляда от пола, я медленно прошла к камину и опустилась на ковёр у самого огня. Сразу вспомнились родители. Каким потрясение для них станет смерть дочери! А Ник? Как я вообще могла подписаться на условия Тамира? Да я, в общем-то, и не подписывалась. Выбор был прост: либо он убивает меня сразу, либо даёт возможность доказать, что я достойна жить, достойна быть обладателем своего дара. А я не смогла.

Грустно. Так грустно и обидно! Но… Кроме меня, никто не виноват. Хотя нет. Виноваты и Лит, и Тарша. Каждый в своей степени. Но я сама пошла на поводу у эмоций. Сорвалась. За это мне придётся расплатиться… самым дорогим, что есть у человека. Своей жизнью.

Остался один час. А может меньше.

Обернувшись к окну, я увидела, что небо начинает светлеть. Значит, всё? Вместе с этой ночью прекратится и моё существование? Честно, очень хотелось позвонить родителям, но… что я им скажу? Мама, папа, пока. Я не вернусь. Или сказать, как я их люблю? Бред. Не буду звонить. Никому не буду! Пусть помнят обо мне только хорошее. А что, собственно, хорошего я сделала? За что меня вообще можно помнить?

Получается, что я прожила никчёмную жизнь. За мной не числилось ни хороших, ни плохих поступков. Всё было как-то обыденно. Училась, работала, изредка готовила и прибиралась дома. Единственное из моих достижений – это мотоцикл. Даже смешно. Я так долго о нём мечтала, копила деньги и, когда он, наконец, у меня появился... Нет, это слишком грустно. Лучше вообще не думать. Как там говорится? Перед смертью не надышишься? Вот это правда.

– Тамир, я готова, –мой голос звучал ровно и уверенно. Если уж суждено мне сегодня погибнуть, так пусть это будет хотя бы красиво. Без слёз, с гордо поднятой головой! Как королева на плахе.

– Пойдём, – отозвался он. И только сейчас я рискнула посмотреть ему в глаза. В них была боль. Он не хотел приводить приговор в исполнение, но изменить, увы, ничего не мог.

– Тамир, мы ещё можем всё исправить, – услышала я голос Литсери. Он встал с кресла и решительно направился к моему учителю. Правда, выглядел при этом до предела напряжённым.

– Ты научился поворачивать время вспять? – с нескрываемым сарказмом спросил его Тамир. – Если да – тогда иди, исправляй!

– Ты же знаешь, что это невозможно! – Лит всё же сорвался на крик, и в его голосе теперь очень явно слышалось отчаяние.

– За свои ошибки нужно платить. И у каждой из них своя цена! – они яростно сверлили друг друга взглядами. Но на этом всё и закончилось.

Тамир протянул мне руку, помогая встать, и медленно повёл к выходу. Когда мы пересекли лужайку перед домом и почти вошли в лес, я услышала шаги позади и, обернувшись, поняла, что Лит и Тарша всё ещё не потеряли надежду исправить случившееся.

– Тамир, стой, – прокричала девушка, догоняя нас. – Не надо! Пусть это будет нашей тайной! Тиана достойна того, чтобы жить. А ошибки совершают все. Прости её, пожалуйста, – по щекам девушки текли слёзы. Руки её дрожали, да и стояла она сейчас только потому, что её поддерживал Лит.

– Я простил её, – тихо ответил Тамир. – Но не вас.

Он продолжил вести меня по неизвестной мне тропинке куда-то вглубь леса. Лит и Тарша медленно брели за нами. Не знаю, на что они надеялись и почему так переживали по поводу моей гибели, ведь раньше это их не особо интересовало. Что же изменилось? В неожиданное пробуждение совести мне совсем не верилось.

Мы вышли к обрыву, и только сейчас я поняла, как именно мне предстоит расстаться с жизнью. К горлу подступил комок.

– Что ж, зато у меня есть возможность немного полетать, – попыталась усмехнуться я. Но улыбка вышла какой-то кривой.

Возле самого Тамир остановился.

– Дальше мы пойдём вдвоём, – произнес он, оборачиваясь к нашим сопровождающим.

– Тамир, я умоляю тебя этого не делать, – Литсери был сам на себя не похож. Глаза стали тёмными, почти чёрными, всё его очарование улетучилось. Мне показалось, что голос у него дрожит.

– Знай, Литсерион, Тиана стала мне очень близким человеком, почти сестрой. Но из-за тебя, из-за твоей привычки играть чужими жизнями, теперь я должен убить её собственными руками! Запомни, у мести по определению не может быть хорошего конца. Нельзя на зло отвечать злом. Нельзя сознательно делать другому больно! Но ты, должно быть, счастлив, что твоя месть удалась? Всё было так тщательно продумано и гениально исполнено. А то, что происходит сейчас, это не последствия твоего просчёта, это последствия твоей победы! Нравится? – Тамир был в бешенстве. Говорил грубо, кидая обвинения Литсери в лицо. Каждое его слово было как удар плетью.

– Я осознаю всю полноту своей глупости. Тамир, отпусти девочку. Я усвоил урок, – Литсери, признающий свою вину, это почти нонсенс. Это так же вероятно, как снег летом на экваторе. Но это произошло.

– Есть только один вариант всё исправить, как ты говоришь. Литсери, ты готов сейчас отдать свою жизнь за жизнь Тианы? – этот вопрос Тамира поразил не только самого Лита, но и нас с Таршей.

А вот раздумья Лита длились всего несколько секунд, но они показались мне вечностью. Кстати, надежда на лучшее у меня так и не появилась. Я ни на мгновение не поверила, что он может на такое согласиться. Сейчас я осознавала цену жизни как никто другой. Так вот, цены у неё нет. Так как без неё нет ничего.

– Я не могу, – наконец ответил Литсери, виновато опустив глаза.

– Прощайте… – сказала я, обращаясь к нему и Тарше. – Спасибо вам за всё. И ещё, ребят, если вы на самом деле так любите друг друга, то просто обязаны быть вместе. Ведь рядом с любимым можно преодолеть всё.

Тамир потянул меня дальше, а они так и остались стоять и молча смотреть нам вслед.

Тем временем, мы прошли по краю пропасти ещё метров пятьдесят и остановились у самого обрыва.

– Что ты обо всём этом думаешь? – вдруг спросил меня учитель. Я посмотрела на него, как на полоумного.

– В смысле?! – спросила, совершенно не представляя, что он имеет в виду.

– Литсери действительно сделал выводы?

– Не знаю… Мы не настолько хорошо с ним знакомы.

Я не понимала, зачем Тамир сейчас меня об этом спрашивает. Ну, ясно, что потом возможности не будет, но и сейчас момент не очень-то подходящий.

– А мне кажется, что он всё осознал, – задумчиво проговорил Тамир, присаживаясь на траву.

Я села рядом.

Большое дневное светило медленно поднималось из-за гор, наполняя округу тёплыми оттенками оранжевого. Красота. Сейчас, благодаря солнцу и выпавшей росе, каждый листик переливался разными цветами радуги, всё вокруг блестело.

– Как же тут красиво, – проговорила я, удивляясь, что раньше совсем не замечала подобного.

– Давно собирался тебя сюда привести, да всё руки не доходили, – сказал Тамир.

– А сегодня, видишь, и повод нашёлся, – усмехнулась я в ответ.

– Ты обижаешься на меня? – спросил Тамир, а я от удивления выронила только что сорванную травинку.

– Интересный вопрос. А что, все судьи и палачи задают его своим, так сказать, подопечным?

– Тиана, я серьёзно. Ты знаешь, за прошедший месяц ты стала мне очень дорога. Ты очень способная ученица. Твой потенциал огромен. А если добавить к этому возможность управления огнём… Я бы мог научить тебя всему. Передать все свои знания… Но, увы.

Неожиданно Тамир поднялся и, схватив лежащий тут же ствол давно упавшего дерева, с отчаянием бросил его вниз с обрыва. От неожиданности я даже вскрикнула. И только после того, как эта огромная валежина с грохотом разбилась о скалы внизу, я осознала, что именно сейчас случилось. И, будто в подтверждение моей догадки, со стороны тропинки, где остались стоять Тарша и Лит, послышались громкие истерические вопли.

– Она погибла из-за тебя! – закричала Тарша. – Ты бесчувственное животное! Тварь! Ненавижу!

Она вопила, не сдерживаясь, были слышны даже звуки ударов, которые Лит стойко принимал. Видимо, он был согласен со всеми обвинениями Тарши, поэтому позволял ей всё это. Затем послышался плач. Безнадежный, громкий, – истерика девушки нашла выход.

И в этот момент Тамир закрыл мне рот ладонью и медленно повёл сквозь заросли обратно к дому.

– Слушай внимательно, – тихо сказал он мне на ухо. – Сейчас я отведу тебя в твою комнату. Оттуда ты выйдешь только после того, как уедет Литсери. Сиди тихо. Позже я тебе всё объясню. А пока просто верь мне.

Когда до меня окончательно дошло, что никто сегодня меня жизни не лишит, я испытала такое нереальное облегчение, что из глаз полились слёзы. Заметив это, Тамир резко остановился и, развернув меня к себе, крепко обнял.

– Ну, что ты, успокойся. Всё будет хорошо. Тиана, хватит, прошу. Мне ещё истерику Тарши пережить предстоит, – уговаривал он, поглаживая меня по спине. – Пойдём, нужно успеть вернуться до того, как они пойдут меня искать.

Он двинулся дальше, и я послушно пошла за ним. И только оказавшись в своей комнате, смогла окончательно расслабиться и дать волю слезам.

Не каждый день получаешь второй шанс.

Мне повезло. Теперь он у меня есть.

Глава 7. Пора

Когда распахнула глаза, за окном определённо было утро, причём достаточно ранее. Сев на кровати, я задумалась: прошло несколько часов или больше суток? Оба варианта показались вполне реальными. Но если при первом я должна была сидеть тихо и ни в коем случае не высовываться, то второй вариант вполне позволял мне выйти на кухню. А есть хотелось просто невероятно. Если бы не чувство голода, я бы ещё пару часов с радостью проспала.

И как же определить, можно уже покидать пределы родной тюрьмы, или стоит ещё ненадолго затаиться? Рисковать жизнью из-за еды совсем не хотелось…

Спустя долгие минуты раздумий светлых мыслей в голове так и не появилось. И, решив, что просто так сидеть в кровати и ломать голову достаточно глупо, я решительно отправилась в ванную. Спустя полчаса, чистая и довольная, я вернулась обратно, и моё внимание привлёк тетрадный листок в клеточку, сложенный пополам и спокойно лежащий на тумбочке. Точно не мой. А значит…

Записка была нацарапана размашистым чётким почерком и сообщала следующее: «Литсери уехал ещё вчера, можешь выходить». Тамир, конечно, молодец, но даже больше, чем голод, меня мучило любопытство. Ведь он определённо инсценировал мою гибель перед Литом. Но зачем? И что будет дальше?

Надев свои любимые джинсы и лёгкую майку, – а нынешний сентябрь позволял до сих пор так ходить, – я быстро сбежала вниз по ступенькам. Холодильник так и манил своим содержимым и, погрузившись в его глубокий внутренний мир, я быстро нашла миску с каким-то салатом и пару бутербродов с сыром и колбасой, скорее всего, оставшихся от завтрака. Дойти до стола и поесть спокойно терпения не хватило. Я так и осталась стоять в обнимку с салатницей и бутербродом во рту у открытого холодильника. Никогда не испытывала такого наслаждения от поглощения пищи. Но, если припомнить, в последний раз мне приходилось есть два дня назад, и это – если память не изменяет. А она может… В общем, двое суток для моего желудка – огромный срок. И теперь всеми инстинктами повелевало исключительно великое чувство голода.

Дожевав бутерброд, я схватила второй и, захлопнув дверцу, направилась к стойке. Но тут же застыла на месте. За столом сидела бледная Тарша, её короткие кудри топорщились в разные стороны, а под глазами виднелись тёмные круги. В этот момент она казалась гораздо старше, я бы даже сказала, старее. Она смотрела на меня покрасневшими от слёз глазами, в которых явно читался испуг пополам с недоумением. Я сделала шаг в сторону девушки, как вдруг она вскочила на ноги и закричала, медленно отступая к выходу:

– Тамир! Тамир! Сюда, быстрее! – не сводя с меняя глаз, с ужасом в голосе звала Тарша.

Отойдя на безопасное расстояние, она развернулась и рванула к выходу на задний двор. Я, конечно, не красавица, но не настолько же страшная, чтобы вызывать чувство ужаса у такой девушки, как Тарша. Или…

Меня прошиб холодный пот. А вдруг Тамир всё-таки сбросил меня с обрыва? Вдруг я уже мертва, а Тарша просто увидела призрака? Нет!!! Разве привидения страдают голодом и нападают на холодильники? Не может такого быть! Хотя…Нужно будет обязательно выяснить, но только после завтрака.

Я как раз допивала кофе, когда в комнате показался мой учитель. А за ним стояла и негодующе щурилась его племянница. Хорошо хоть, ужаса в её глазах больше не было. А то я уже сама начала подозревать всякие страшные вещи.

– Проснулась, наконец, – проговорил мужчина. Сейчас он выглядел моложе, чем обычно: глаза весёлые, задорная беззаботная улыбка, вид совершенно довольный.

– Как видишь… – ответила я, делая глоток кофе. – А ты уже объяснил Тарше, что я вполне живая? А то вдруг она станет кидать в меня ножами для проверки?

– Не станет, поверь мне, – ухмыльнулся Тамир. – Как закончишь, приходи в кабинет. Нужно поговорить.

Я поперхнулась булочкой.

– А может, не стоит? Помнится, прошлый наш разговор чуть не стоил мне жизни, – с сомнением проговорила я, а Тамир рассмеялся.

– То, что ты осталась жива, имеет свои причины и последствия. Именно это нам и нужно обсудить, – ответил он, принимая серьёзный вид, но глаза всё равно смеялись.

– Буду через пять минут, – так же серьёзно, но с улыбкой ответила я.

А за окном светило солнце. Небо было нереально голубым. Трава казалась ещё зеленее, чем обычно, а птицы так сладко ворковали…

Как же хорошо жить!

Мир так прекрасен!

В нём столько всего удивительного!

Когда я окончательно осознала, что жизнь моя продолжается, я дала себе обещание воплотить в реальность все свои давние мечты! Научиться ездить на горных лыжах или сноуборде, играть на гитаре, прокатиться по Европе, сходить в Большой театр, на балет и в оперу. Прокатиться на карте, и еще многое, многое другое. Но от одного желания я предпочла отказаться: прыжок с парашютом теперь стал казаться мне неоправданным риском для жизни. А она мне очень дорога!

Захватив с собой большое яблоко, я отправилась в кабинет.

Тамир сидел на ковре возле камина, Тарша на том же месте, что и в прошлый раз, ну и я решила занять кресло рядом с учителем. Правда, теперь мне приходилось смотреть на него сверху вниз, но, судя по всему, его это ни капли не раздражало.

– Итак, – проговорил он. – Начну с самого начала. Обвинять никого не стану, все и так уже получили по заслугам. В общем, инсценировав твою гибель, Тиана, я обезопасил тебя и себя от лишних преследований и расспросов. Понимаешь, Литсери приезжал сюда не только затем, чтобы вручить мне приглашение на очередное заседание Совета. Он знал, что я всё равно отвечу отказом. Просто до некоторых наших старейшин дошли слухи, что я обучаю человеческую девочку. Вот они и отправили Лита убедиться в их правдивости. Он убедился, и теперь может честно доложить, что нет у меня никакой новой ученицы, потому что она не выдержала испытаний и погибла. Естественно, Лит не станет вдаваться в подробности, ведь это его позор. А значит, всё улажено, и нам ничего не грозит. Через неделю ты уедешь и продолжишь жить своей жизнью. А мы с Таршей будем жить своей…

В сердце что-то ёкнуло. Значит, я больше никогда не увижу Тамира? Никогда сюда не вернусь?

– Скажи, Тамир, а я могу остаться? – спросила я, сама не понимая, почему.

– Если останешься, тогда нужно будет начинать обучение. Оно длится в среднем от десяти до тридцати лет. А это значит, что твоей привычной жизни у тебя больше не будет. И ещё: как только выяснится, что ты жива, старейшины постараются тебя устранить. В этом я уверен и не стану подвергать нас всех такой опасности. Понимаешь, в своём мире ты будешь среди своих. Будешь… в безопасности. В лицо тебя знает только Литсери, а это не так страшно. Вряд ли вы когда-нибудь встретитесь. И не стоит забывать о постоянном контроле энергии. Если кто-то из наших заметит, каким потенциалом ты владеешь, жизнь тебе не спасти. Тиа, всё сложно и запутанно. Я, вообще, сразу должен был тебя убить, при первой же встрече. Но не решился. Тогда я подумал, что мог бы многому тебя научить. Подарить долгую жизнь. Решил, что мне удастся скрывать тебя ото всех. Но… просчитался, как ребёнок. Всё вышло куда хуже, чем я планировал. Но я не считаю, что совершил ошибку, когда привёз тебя сюда. Ведь я знал, на что иду, и ни капли не жалею о своём решении. И знаешь, Тиана, если вдруг настанет в твоей жизни такой момент, когда всё станет безразлично, когда тебе наскучит быть обычным человеком, когда ты решишь, что время пришло, я буду рад сделать тебя своей ученицей. Но знай, при первой же попытке покинуть мои владения ты станешь мишенью. А сможешь ли ты провести всю жизнь, ограничиваясь лишь территорией этой усадьбы? Уверяю тебя, нет… И не желаю для своей ученицы такой участи. Пойми, им не важно, что энергетический потенциал у тебя гораздо выше, чем у многих из нашей расы, что ты можешь освоить стихию огня. Правила для всех одинаковы, и человеку среди нас не место.

Я не решилась что-либо отвечать. Да и стоит ли? В любом случае, придётся уехать. И лучше всего будет просто забыть о том, что где-то есть Дом Солнца, Тамир, Тарша. А главное – забыть Литсери. А то при любом упоминании о нём меня начинает трясти от бешенства.

– А теперь, дорогой дядюшка, расскажи, как тебе удалось так ловко нас обмануть! – вступила в разговор Тарша. Вот уж перед кем должно быть стыдно и мне, и Тамиру.

– Всё очень просто, дорогая племянница. Вниз полетело большое бревно, но с того места, где вы стояли, разглядеть это было невозможно. А пока кое-кто бился в истерике, я успел отвести Тиану домой и спокойно вернуться.

– Ты мог хотя бы намекнуть мне, что она жива! Я чуть с ума не сошла от чувства вины. Я поливала Лита грязью, наговорила ему кучу оскорблений! – закричала она.

– А разве твой ненаглядный Литсери не заслужил этого? – спокойно спросил Тамир, удивлённо приподняв бровь. Тарша замолчала, видимо, задумавшись о словах наставника.

– Но ты же видел, как он теперь себя винит, – уже спокойнее проговорила она.

– Ему это будет полезно. Давно пора научиться думать о последствиях, – резко ответил Тамир. Вот уж кто ненавидел Литсери даже больше, чем я. И не без оснований. – Тарша, ты же понимаешь, что будет с Тианой, если Литсери узнает, что она всё-таки жива. Так что пообещай, что от тебя он об этом никогда не услышит.

– Обещаю, учитель, – ответила она, опуская глаза.

– Если он до сих пор настолько тебе дорог, можешь ехать за ним. Я не держу. Ты давно взрослая и способна сама принимать решения. Поступай, как знаешь, – снисходительным голосом, как-то по-отечески, произнёс Тамир. Но даже я понимала, что это был выбор без выбора. Никуда Тарша не уедет, по крайней мере, пока волосы не отрастут.

Но, судя по всему, сам Тамир был в этом не уверен, если сказал всё это только после того, как Тарша пообещала хранить в тайне моё чудесное воскрешение.

– Я приму твои слова к сведению, – бросила она, вставая из-за стола.

– Сообщи мне, если решишь уехать, – добавил Тамир.

– Обязательно, дядюшка, – язвительно ухмыльнулась девушка и покинула кабинет. Дверью она хлопнула так, что по деревянному косяку пошла трещина.

Я уже собралась вставать, чтобы тоже выйти из кабинета, но Тамир меня остановил.

– Ты тоже на меня злишься? – он взял меня за руку и потянул вниз, заставляя присесть на ковёр напротив себя.

– Знаю, что должна, но как-то не получается, – ответила я, рассматривая огонь в камине. Тамир не спешил что-то говорить в ответ, и я продолжила: – Да, ты вынес мне приговор, почти привёл его в исполнение, но я же сама была во всём виновата. Я умею признавать свои ошибки и готова за них расплачиваться. Ты же сделал для меня гораздо больше хорошего. Открыл во мне энергетический потенциал, научил им управлять. Или хотя бы его сдерживать. Показал другой мир, показал цену жизни. Нет, Тамир, я не злюсь. Ты мой друг и учитель. И я буду очень скучать по тебе.

– Мне тоже совсем не хочется тебя отпускать. Но обстоятельства против нас. И всё же постарайся запомнить дорогу к Дому Солнца. Может, придёт тот день, когда мы с тобой докажем всем, что ты достойна быть среди нас. Я мечтаю об этом, но пока сделать ничего не могу, – он положил обе руки мне на плечи и говорил теперь, глядя прямо в глаза. Как будто давал наставления непутёвому малышу. От этого я невольно улыбнулась, а сам Тамир рассмеялся. – Я так рад, что ты не держишь на меня обиды. Поверь, другого выхода не было, да вы и сами разыграли тут такой спектакль, что мне осталось просто подредактировать его финал.

Тамир посмотрел на огонь, то ли что-то вспоминая, то ли обдумывая, и продолжил, не поворачиваясь ко мне.

– Знаешь, я ведь люблю Литсери. Он мне как сын или племянник. Может, потому что он много времени проводил в моём доме, а может, из-за того, что он так похож на Эверио. Да уж, ученик под стать учителю. Тот тоже получает огромное удовольствие от игры с людьми, как с марионетками. Только, в отличие от Лита, он никогда не допускает ошибок, просчитывая все возможные варианты развития событий, и не идёт на риск, если тот не оправдан.

– Ты скучаешь по Эверио, я чувствую. Не пойму только, почему после стольких лет дружбы вы не можете переступить через гордость и обиду и, наконец, помириться? – спросила я Тамира. Он продолжал наблюдать за игрой пламени в камине и, казалось, не собирался мне отвечать, но вдруг заговорил.

– Я выгнал его в порыве гнева. А он признал свою вину и просто ушёл. Не извинился… Не сказал, что жалеет. Просто ушёл. Как будто для него это ничего не значило. Ни я, ни наша вековая дружба. С того дня мы не встречались ни разу. Видишь, Тиана, моя гордость здесь ни при чём. Если бы он просто объяснил, просто извинился, я бы простил его. Но он не считает, что этого достаточно.

Я видела, как неприятна эта тема Тамиру, как подрагивают его руки. Жаль, что не могу ничем помочь… Только если найти Литсери и попросить его отвести меня к его наставнику. Но это самоубийство. Либо Лит придушит меня от «радости», либо сам Эверио сделает что похуже. И не факт, что мне вообще дадут возможность сказать то, зачем я пришла. А жаль.

***

Вся неделя понеслась как-то мимо. За ежедневными тренировками и изучением новой партии книг, привезённых Тамиром, я совсем перестала следить за временем. Даже домой не звонила. Мне всё казалось, что я постоянно опаздываю и совсем ничего не успеваю. А планов было столько, что воплотить их в жизнь мне физически не хватало времени. Спала я не больше пяти часов в сутки, есть старалась как можно быстрее и реже. Всё же, неделя – это так мало. А Тамир, глядя на разведённую мной суматоху, всё время подбадривал меня фразочками типа «ну-ну», «поспеши» и даже периодически называл «копушей». Это злило, но придавало сил трудиться ещё упорнее и познавать ещё больше. И к концу отведённой недели я еле держалась на ногах от усталости, но голова была полна теоретических знаний, а моему самообладанию теперь мог бы позавидовать и опытный сапёр. Практических занятий было не много, и максимум, что я усвоила – это как выстраивать и удерживать энергетический щит.

Кстати, наша схватка с Литсери дала большие результаты. Теперь я знала, что швыряться чистой энергией опасно для всех, а для того, кто швыряет, – особенно. Оказывается, когда отдаёшь энергию в чистом виде, расходуется весь резерв, а пополнить его можно только за счёт длительного отдыха. До этого, создавая энергетические шарики, я всегда развеивала их, впитывая энергию обратно, но когда напала на Литсери, шарик был гораздо больше, чем обычно, и мой резерв оказался опустошён почти полностью. Лит же, не ожидавший от меня подобной выходки, едва успел увернуться, и пострадала только его левая рука. Но рана получилась просто огромной, Тарше пришлось наложить около пятнадцати швов.

Оглушенный своей болью, уже падая на землю, Лит со злости швырнул в меня небольшую шаровую молнию. А я – не то, что увернуться не успела, я её даже не заметила. Лишь почувствовала в голове боль, а перед глазами увидела яркую вспышку света. После чего и отключилась. И, если бы не забота Тарши, мне вряд ли удалось бы самостоятельно встать с кровати в ближайший месяц.

Тамир вернулся на следующий день после нашей битвы. И был крайне недоволен всем, что тут произошло. Предусмотрительная Тарша решила сразу рассказать ему всё, как есть, а вот Литсери пришлось долго расспрашивать. В итоге, к моменту моего пробуждения Тамир был уже в курсе всех подробностей.

И ещё: благодаря шаровой молнии Лита, так кстати влетевшей в мою глупую голову, там что-то клацнуло, сдвинулось, зашевелилось, и я теперь стала видеть энергию в её естественном виде. Для этого нужно было перестраивать зрение, фокусировать его немного по-другому, и всё. Вуаля! Тамир был счастлив, когда узнал о моей новой способности. Мне даже показалось, что он назвал Литсери «молодцом».

Мой отъезд был назначен на глубокую ночь, которая, по мнению Тамира, была самым подходящим временем для того, чтобы скрыться незаметно. Уже выводя своего коня из стойла, я обернулась и в последний раз посмотрела на дом, и он показался мне таким родным, как будто я провела здесь, как минимум, половину своей жизни. И пусть сейчас я была вынуждена покинуть это место, но здесь навсегда останется частичка моей души. Здесь мне было хорошо и плохо, здесь я смеялась и плакала, здесь нашла самого лучшего друга и самого страшного врага…

Пришлось резко тряхнуть головой, отгоняя грустные мысли, и быстро влезать в седло. Тамир дал знак трогаться, но мы направились не к воротам, а к той тропинке, по которой не так давно он вёл меня на казнь. Город мы должны были покинуть так, чтобы нас никто не видел. Ведь для всех местных я погибла.

Тропинка тянулась над обрывом до самого моста. Ехать пришлось несколько часов, а в темноте над пропастью они тянулись бесконечно. Оказавшись на другой стороне, Тамир зажёг фонарик, и мы поскакали быстрее. Остановились только возле дома Мэй, где учитель велел мне забраться на заднее сидение его жёлтого внедорожника, стоящего под навесом, и тихо ждать его там. Конспирация, чтоб её!

Не могу сказать, сколько прошло времени, пока не было Тамира, но мне показалось, что несколько недель. Ожидание было долгим, и, не найдя себе другого занятия, я прикрыла глаза и уснула, решив при этом, что к приходу учителя обязательно проснусь. У меня же очень чуткий сон.

Очнулась я от ощущения, что мне в глаза кто-то светит фонариком. Махнув перед собой рукой, я попыталась отогнать негодника, который так надо мной издевался. Но, так никого и не задев, села и, наконец, разлепила глаза. Я всё ещё находилась на заднем сиденье, за окном светило яркое солнце, и мы ехали по главной улице моего родного города.

– Доброе утро, – Тамир улыбнулся мне в зеркало заднего вида.

– Доброе, – ответила я, потирая глаза. Сонное состояние никак не хотело меня отпускать. – Мы что, уже почти приехали?

– Да, как видишь. Через полчаса будем на железнодорожном вокзале, и там я буду вынужден с тобой проститься. Так что, давай, приводи себя в порядок. Твой поезд прибывает через сорок пять минут, и к этому времени ты должна быть готова.

Я постаралась наскоро причесаться и разгладить помятую одежду.

Душа разрывалась от противоречивых чувств. С одной стороны, меня переполняла радость от возвращения домой, от того, что скоро я увижу родителей, подруг, Ника… Я так по всем соскучилась! Но, с другой стороны, было очень грустно прощаться с Тамиром. За этот месяц он стал для меня ближе всех. Друг! Брат! Учитель! Таких, как он, на этом свете больше нет! Он единственный в своём роде. Добрый, внимательный, весёлый, а ещё мудрый и строгий. Он один смог заменить мне всех, это ли не достижение?

Минуты летели быстро, и вот уже настал момент прощания. Я перелезла на переднее сидение и крепко обняла Тамира. Он прижал меня к себе, и на какой-то момент мне даже показалось, что он меня не отпустит, а просто развернёт машину и поедет обратно. Но… объятия ослабли, наваждение прошло, и настала пора уходить.

– Тиана, вот здесь мой номер телефона, – он протянул мне визитку. Я взяла её, сразу сунула в карман спортивной куртки и снова взглянула на наставника. – Дозвониться по нему невозможно, а вот оставить сообщение автоответчику вполне реально. Обещай мне: если случится что-нибудь, что покажется тебе странным, если тебя попытаются убить, даже если просто будет, что мне сказать, ты позвонишь.

После этих слов он наклонился ко мне и открыл дверцу, а как только я отошла от машины на пару шагов, она резко рванула с места и скрылась за поворотом.

Ну, вот и всё… Этот этап жизни пройден, и пора приступать к следующему.

Глава 8. Своя чужая жизнь

Я стояла посреди площади и чувствовала себя покинутой и одинокой, как никогда в жизни. Мимо то и дело проходили люди с чемоданами, одни собирались уезжать, другие, наоборот, только что приехали. Кого-то провожали друзья и родственники, других встречали, а я стояла в компании своего чемодана и никак не могла понять, когда этот мир успел стать мне настолько чужим.

Тряхнула головой, прогоняя наваждение, я медленно поплелась к стоянке таксистов. С моим безразмерным чемоданом ехать на общественном транспорте, да ещё и с двумя пересадками, было бы достаточно неудобно. К тому же, Тамир оставил деньги на дорогу. Значит, домой буду добираться в комфорте.

Дома никого не оказалось. Родители до вечера должны были быть на работе, мелкая тоже где-то пропадала. Поэтому я медленно, никуда не торопясь, сначала приняла душ, а потом принялась разбирать вещи. Велико же было моё удивление, когда в боковом кармане чемодана я нашла два билета на поезд. Судя по датам в них, именно эти билеты я должна буду предъявить на работе в подтверждение командировки. Но как Тамиру удалось их достать?

Вместе с билетами лежал тоненький серебряный браслет, на котором была прицеплена красивая подвеска с изображением солнца. Рядом с ним обнаружилась маленькая записка, в которой было написано: «Дорогая ученица, прими мой скромный дар в память о времени, проведённом в Доме Солнца. Не забывай нас. Твой друг и учитель Тамир».

Да как он вообще мог подумать, что я смогу его забыть? Что за глупости?! Браслет занял своё почётное место на левой руке, и только сейчас я заметила, что в центре солнца поблёскивает маленький огранённый камушек. Он так ярко отражал свет, что казалось, на браслете висит настоящая звезда. Красота! Я, конечно, в камнях совсем не разбираюсь, но, по-моему, это был бриллиант. А может, и нет… Не важно. Зато как сияет!

К приходу родителей было решено приготовить ужин, благо в холодильнике нашлось всё необходимое. Так что, когда на пороге появилась мама, еда была приготовлена, а я расслабленно возлежала на диване, медленно переключая каналы телевизора.

– Привет, – сказала я, выглядывая из-за спинки.

– Тиа? – удивилась мама. – Уже вернулась?

Наверное, только в этот момент она поняла, что я на самом деле приехала, и расцвела приветливой улыбкой. Аналогично прошла встреча с папой. А моя младшая сестрёнка Настя, казалось, и вовсе не заметила, что я куда-то уезжала. Дом, милый дом. Всё здесь по-старому.

– Ну, рассказывай, дочь, как тебе Владивосток? – спросил папа, когда вся семья собралась за столом.

– Э-э… – только и могла ответить я. А что, собственно, говорить? Нужно было хоть в интернете про город почитать, а то я совсем ничего не знаю. А спрашивать будут многие. – Нормально, пап. Город как город. А вообще, дома гораздо лучше! – Я, конечно, в курсе, что каждая лягушка хвалит своё болото, но в этот момент данная фраза должна была стать точкой в расспросах про мою командировку. А так как лучшая защита – это нападение, я решила задать вопрос сама: – А как у вас тут дела?

Всё… Подействовало. Мама углубилась в рассказы о том, как поживают все наши ближние и дальние родственники, папа с мелкой поведали о шикарном фейерверке на прошедший день города. А потом сестрёнка с увлечением принялась рассказывать об открытии трёх новых клубов, о посещении нескольких концертов и о своей поездке в нашу дорогую столицу. В общем, в моё отсутствие жизнь в семье била ключом. Стало даже немного обидно. К тому же, не последнюю роль сыграл врождённый эгоизм. Мне-то казалось, что им без меня плохо, скучно, и вообще…

После ужина я решила прокатиться на своём любимом мотоцикле. Вот уж кто по мне точно скучал. Моя Сьюзи – любимая железная подруга.

Пара кругов по старым маршрутам проветрили голову, выгоняя из неё грустные мысли, и я сама не заметила, как прикатила во двор к дому Ника. А ведь даже не позвонила ему, не сообщила о своём приезде. Ну, что ж, значит, теперь я просто обязана зайти в гости. А то как-то совсем невежливо получается. Тем более, его «Мазда» оказалась припаркована на обычном месте, а значит, и сам хозяин должен быть дома.

Пригладив растрепавшиеся от езды волосы, я, чуть помедлив, позвонила в дверь. Было как-то не по себе оттого, что он меня не ждёт, а я пришла. Но разве кто-то отменил сюрпризы?

На мой звонок никто не ответил. Но я же отчетливо видела в окнах свет, да и машина у дома. Нажав на кнопку второй раз, я уже перестала скромничать и удерживала её, пока за дверью не послышались шаги, сопровождаемые тихой руганью.

– Кто? – услышала я недовольный голос Ника.

– Та, кого ты не ждал, – ответила я, улыбаясь ему в дверной глазок.

– Тиана? – спросил он удивлённо. Вот не пойму, я что, за такой короткий срок так сильно изменилась, что окружающие теперь не уверены, я перед ними, или это глюк?

Послышался нетерпеливый щелчок замкá, и уже в следующее мгновение я оказалась в крепких объятиях своего любимого.

– Тиана, – сказал Ник уже уверенней. Медленно коснулся губами моей щеки, губ, шеи, и только потом посмотрел в глаза. – Как же я соскучился по тебе… – и я вновь оказалась прижатой к широкой груди Никиты. И только сейчас сообразила, что мы уже довольно долго стоим на площадке, а с моего лица не сходит счастливая улыбка.

– Может, угостишь даму чаем? – спросила я, выпутываясь из крепких объятий моего парня.

И в этот момент промелькнуло в его лице что-то такое, чего раньше я никогда не видела.

Вот, вроде, всё так же. Те же светлые, слегка растрепанные волосы, тот же тёплый взгляд карих глаз, тот же едва заметный шрам у правого уха. Рельеф мышц родного тела чувствовался даже через плотную ткань домашнего халата, а вырваться из сильных рук было почти нереально. Но… во всём этом явно ощущалось что-то чужое… совсем несвойственное тому Нику, которого я знала.

– Боюсь, что сегодня не получится, – виновато проговорил он, а потом медленно отстранился и внимательно посмотрел мне в глаза. – За несколько минут до тебя ко мне приехал мой зам. Мы обсуждаем с ним неотложные дела фирмы.

– Ночью, в халате? – удивилась я. Вот и отгадка того, что же изменилось. Раньше я никогда не чувствовала в словах любимого человека лжи. А сейчас – была на сто процентов уверена, что он меня обманывает.

– Понимаешь, это звучит странно, но сегодня я решил лечь пораньше и не ждал гостей. Можно сказать, что меня вытащили из тёплой кроватки.

– Бедный… – я ласково погладила его по волосам, не отводя взгляда от янтарных глаз.

Ну, и как теперь сказать ему, что он врёт? Хотя… вопрос в другом. Ведь можно врать во благо, а можно врать из трусости. А Ник явно боялся говорить мне правду.

Но сейчас мне совершенно не хотелось выяснять причины и устраивать скандалы. Для этого будет ещё уйма времени. К тому же, для начала нужно выяснить, что же именно скрывает мой дорогой Никита. Ведь не могу же я предъявить ему только свою интуитивную уверенность, основанную не пойми на чём.

– Что ж, не буду мешать вашим переговорам, – ответила я, наконец, и развернулась, чтобы уйти.

– Тиа, ты не обижаешься? – спросил Никита, осторожно ловя мою руку.

– Нет, нисколько. Сама виновата. Знаю же, что не стоит приезжать без предупреждения. И… удачных переговоров!

– Завтра позвоню, – сказал он как бы между прочим. И снова в его словах промелькнула явная фальшь. Что ж… посмотрим, как он сдержит своё слово.

Сбегая вниз по ступенькам подъезда, я всё чётче ощущала жгучее чувство пустоты и обиды и не могла понять причину его появления. Всё же, вроде, хорошо. Я дома. В безопасности. Родные люди рядом. Но… Отмахнувшись от последнего вопроса, попыталась нашарить в кармане мобильник и тут же осознала, что за полтора месяца успела отвыкнуть от столь нужной в жизни вещи и просто не взяла его с собой. Что ж, значит, к подругам тоже придётся наведаться без предупреждения.

Девочек я нашла быстро. Никто, кроме них, в это время кататься на качелях во дворе не мог. Можно сказать, для них это было любимой забавой. Я подвела Сьюзи к ним и, поставив мотоцикл на подножку, присела на сиденье, глядя на подруг. Но они, казалось, совсем не заметили, что теперь в их компании появилось новое действующее лицо.

– Привет! – с улыбкой произнесла я. Но девочки продолжали делать вид, что, кроме них, здесь никого нет.

– Нин, как дела в институте? – спросила Алька.

– Да нормально. Последний курс всё-таки. Особо не напрягают, тем более, что через две недели практика, а дальше диплом, – скучающим голосом ответила та.

– Понимаю, сама не так давно через это проходила, – грустно произнесла Алина. Меня они в упор не видели.

– Тогда ты знаешь, о чём я. А как у тебя дела? Как работа?

– Надоедает, каждый день одно и то же. Теперь я всё яснее понимаю, что бухгалтерия – не для меня. А может, это просто осенняя депрессия? – задумчиво произнесла Алька. – Или последствия того, что одна известная нам особа испарилась, не сказав ни слова. И даже ни разу не позвонила.

Ах, вот оно что! Обиделись, значит. Поэтому и молчат. Бойкот объявили. Ну-ну…

Возникло острое желание развернуться и уехать, да прямиком к Тамиру, и больше никогда не возвращаться. Стало ужасно обидно и больно. Зачем они так со мной? Могли бы и понять, что, если не звоню, значит, не имею возможности. А вдруг я в беде? Может, мне была нужна их помощь и поддержка, хотя бы по возвращении? Но нет. Зачем узнавать, что случилось и где меня носило. Можно же просто выставить себя бедными овечками и обидеться на весь этот жестокий мир.

Последние мысли так взбесили, что я ощутила, как энергия вокруг меня начинает сгущаться, а это было верным признаком спонтанного выброса. Нужно было срочно успокоиться, а рядом с этими клушами я только ещё сильнее разозлюсь.

Спрыгнув с сиденья, я сняла мотоцикл с подножки и резким движением завела мотор, а через полминуты уже неслась по автостраде к выезду из города. Туда, где всегда находила умиротворение... Туда, где отдыхала моя душа... К морю!

Недавно Тамир объяснил, почему в минуты грусти и стресса меня всегда тянет к воде. По его теории, во время вспышек гнева во мне начинает преобладать огненная стихия, а вода была вернейшим способом её усмирения. Вот и в этот раз единственным местом, где получилось вернуть состояние души к равновесию, стал пустынный загородный пляж.

Сейчас там никого не было, только на горизонте виднелись огоньки кораблей. Сезон закончился, и теперь на смену шумным ночным дискотекам и переполненным прибрежным барам пришёл лишь тихий шелест волн. И этот звук всегда меня успокаивал…

Я сидела одна на пустынном берегу, вокруг была кромешная темнота, и только звёзды и тонкая изогнутая линия месяца освещали тёмное небо. Море завораживало своей красотой. Звало, притягивало, заманивало покоем. Но мне ли не знать, что, совсем скоро наступит сезон штормов, а безжалостные волны не оставят на этом пляже ничего, напоминающего о прошедшем лете. Всё заберёт себе жестокое море… Глупо, но этим вечером мне захотелось, чтобы оно забрало и меня, со всеми моими мыслями и воспоминаниями.

Странно получается, в родном городе среди, казалось бы, родных людей я чувствовала себя ещё более одинокой, чем во владениях учителя. Почему так? Разве за такой короткий срок всё могло так сильно поменяться? Все те, кого я любила, теперь казались чужими. А может, изменилась я сама?

Не знаю, сколько времени я просидела на берегу, но, когда ноги окончательно замёрзли, пришлось возвращаться домой. На душе было грустно. Я изо всех сил старалась заставить себя думать о хорошем, и первым, что пришло в голову, была мысль о том, что завтра на работе мне предстоит сделать отчёт о командировке. А вот это как раз-таки настоящая проблема… Как можно отчитываться о том, чего не было?

***

Утром я проснулась под звон будильника и в первые несколько минут всё никак не могла понять, где нахожусь. Вроде, место знакомое, вокруг привычные вещи, но где оно находится? Осознание того, что я очнулась в собственной спальне, пришло неожиданно. От этого стало не по себе. Не узнать собственную комнату? Это ж надо!

До работы по привычке добиралась на общественном транспорте. Как всегда, в утренний час пик были переполнены не только дороги, но и маршрутки. Люди набивались в них, как шпроты в консервные банки.

Отчего-то вспомнилось, что у меня есть водительские права не только на мотоцикл, но и на легковой автомобиль. Папа давно предлагал мне взять кредит и купить старенькую иномарку, чтобы не приходилось каждое утро вот так изображать из себя законсервированную рыбину. А я всё отнекивалась, мол, меня всё устраивает. Говорила даже, что в общественном транспорте лучше думается. Сейчас же я была готова взять все свои слова обратно. Нужно всерьёз задуматься о папином предложении. Я бы, конечно, могла ездить на работу на мотоцикле, а там уже переодеваться в фирменный белый верх – чёрный низ. Но это было бы возможно только летом. А вот осенью или зимой подобный способ добираться до офиса стал бы крайне неудобным.

Раньше Ник всегда отвозил меня по утрам на работу, я имею в виду, в то время, когда сам находился в городе. А это случалось крайне редко. Его поставили на руководящую должность в одной транспортной компании, как только он закончил институт, и с тех пор он непрерывно колесил по просторам родной страны, перенимая опыт и изучая инновации. Так прошло почти три года, и вот, наконец, моего Никиту Дмитриевича назначили директором местного городского филиала его компании. Я как-то в шутку предложила ему взять меня на работу, но он ответил, что будущие супруги не должны работать вместе. Помню, в тот раз я чуть не подавилась колой. Но мой дорогой Ник быстро перевёл разговор на другую тему. Потом как-то забылось. Но с тех пор между нами существовал негласный договор: я не лезу в работу Ника, а он не лезет в мою.

Пока я шла по офису в направлении своего кабинета, настроение моё поднялось до невиданных высот. Оказывается, коллеги скучали по мне. Об этом говорили их приветствия и счастливые улыбки. И я знала, что всё это было искренне. Честно говоря, всегда умела чувствовать людей, их эмоции и настроения. Но после того, как Тамир снял блок с моей внутренней энергии, а добрый Лит обрушил на мою неуёмную головушку разряд силой в тысячи молний, я стала ощущать это гораздо сильнее. Но у такого своеобразного дара был один большой минус. Дело в том, что если человеку рядом со мной хорошо и он счастлив, то и я буду радоваться вместе с ним, испытывать те же эмоции, что и он. Но если человеку грустно… Я почувствую всю его боль.

Тамир учил меня контролировать этот дар, но у меня плохо получалось. Для этого нужно было закрываться ото всех, а мне, наоборот, хотелось открыться миру. Учитель тогда усмехнулся и сказал, что скоро мне надоест упиваться чужими чувствами, и я закроюсь сама. Но я не верила. Что ж, поживём – увидим.

Кстати, всю поломанную электронику в офисе давно починили, и мой компьютер сегодня запустился с первого раза. Сейчас рабочее место показалось мне таким родным, таким удобным и уютным! Но вся эйфория развелась, когда, подняв глаза над монитором, я наткнулась на злобный взгляд главного экономиста Анны Степановны. Она стояла возле моего рабочего стола, уперев руки в бока, и весь её вид говорил о том, что моя неожиданная командировка её явно не обрадовала.

– И где тебя носило? – не здороваясь, спросила она.

– Я была в командировке, во Владивостокском филиале, – ответила я, непроизвольно сильнее вжимаясь в стул. – Меня туда отправил сам Николай Павлович. Разве он вам не сказал?

– Сказал, конечно. Но, только знаешь, у нас же нет филиала во Владивостоке.

И тут я поняла, что об этом Тамир не позаботился. Придётся придумывать самой.

– Анна Степановна, понимаете, я здесь всего лишь подчинённая и оспаривать приказы начальства права не имею, – спокойно проговорила я. – Если вам нужны разъяснения, будьте добры обратиться напрямую к директору нашего филиала. А мне нужно у бухгалтеров по билетам отчитаться и получить компенсацию за командировку! – с этими словами я встала из-за стола и, пройдя мимо удивлённой начальницы, направилась на десятый этаж, в бухгалтерию.

Пока шла, в кабинете стояла полная тишина. Нет, я не излучала сияния, и вслед за мной не ломались электроприборы. К слову, энергетический баланс даже не колебался. Просто никто и никогда не позволял себе разговаривать с грозой нашего офиса, старой мымрой Анной Степановной, в таком тоне, как только что говорила я. Теперь в офисе определённо чувствовался исходящий от коллег страх перед начальницей и уважение к моей скромной персоне.

Из бухгалтерии я возвращалась в приподнятом настроении. Добрые радушные бухгалтерши, пока сканировались билеты и составлялся расчёт компенсации, напоили меня чаем и накормили печенюшками. В их весёлой компании я окончательно расслабилась и почти забыла об утреннем инциденте. Вот только инцидент меня не забыл…

Я даже не успела дойти до своего компьютера, как из-за угла нарисовалась Катерина, помощница директора, и попросила меня срочно явиться к нему в кабинет. Вот уж, чего-чего, а такой подставы я никак не ожидала. Чует моя пятая точка, что сейчас буду отхватывать по полной программе. Скорее всего, наша великая и могучая Анна Степановна, вне себя от моей наглости. Уверена, как только она отошла от шока, сразу же отправилась жаловаться главному. Он-то и должен был урегулировать наш конфликт. Да только на моей памяти ещё ни один спор с участием начальника и подчинённого не завершился с пользой для второго, и почти все такие инциденты заканчивались увольнением. Поэтому в офисе всегда царила жёсткая дисциплина и смирение.

Я медленно прошла по коридорам и глухо постучала в дверь кабинета директора.

– Да-да… – услышала из-за двери и тут же вошла. В кабинете, как и предполагалось, помимо директора находилась и моя дорогая начальница, а в кресле сидел… О да! Тамир! Никогда не думала, что успею так соскучиться всего за одни сутки. Ну как же я сейчас была рада его видеть!

– Вызывали, Николай Павлович? – негромко спросила я, старательно пряча свою счастливую улыбку. Тамир взглянул на меня и легонько улыбнулся. От этой его улыбки я вообще почувствовала себя на седьмом небе от счастья.

– Да, Марта, присаживайся, – ответил шеф, указывая на кресло рядом с моим бывшим наставником. И я чуть ли не вприпрыжку подлетела и плюхнулась на стул. Учитель одарил меня укоризненно-насмешливым взглядом и лёгкой полуулыбкой. – Итак, Тимур Алексеевич уже отчитался по поводу вашей командировки за вас обоих. И мы приняли решение, что открытие нового филиала нашей фирмы во Владивостоке пока нецелесообразно. Я бы хотел поблагодарить тебя, дорогая Марта, за кропотливый труд и отличные результаты. Ты показала себя прекрасным специалистом. И ещё, я должен извиниться за поведение Анны Степановны. Это целиком и полностью моя вина, мне следовало согласовать с ней твою кандидатуру для поездки. Но не посчитал нужным.

Он расхаживал по своему огромному кабинету, засунув руки в карманы брюк. Жест, скорее подходящий молодому щёголю, чем нашему директору. Ему, насколько мне известно, в прошлом году стукнуло полвека, но от мальчишеских замашек он избавляться совсем не торопился. К тому же, при такой вот шуточной и свободной форме общения наш шеф умудрялся держать в ежовых рукавицах весь офис. Его боялись и уважали. И если бы в этом кабинете сейчас не присутствовал мой учитель, я бы ни за что не позволила себе даже улыбнуться.

– Извините и вы меня, Анна Степановна, – виновато выговорила я. Заполучить в её лице врага мне совсем не хотелось. – Я тоже немного вспылила. Просто долгая командировка, длительные переезды, а в первый же рабочий день – необоснованные обвинения… Я сорвалась.

– Ничего. Я тоже неправа, – ответила она. – Так что предлагаю забыть этот инцидент и вернуться к работе. Тем более, что её накопилось очень много.

Когда мы покидали кабинет, Тамир развернулся и одними губами что-то произнёс. Мне показалось, что это было «До вечера». Так что остаток дня прошёл для меня в ожидании встречи. Отчёты, формулы, таблицы – всё делалось на полном автомате. И как только на больших настенных часах пробило шесть, я вскочила с места и одной из первых покинула душный офис. Да уж. Всё время моей так называемой командировки я проводила на открытом воздухе, среди гор и деревьев. И теперь, вынужденная работать в четырёх стенах, чувствовала, будто меня закрыли в клетке.

Вечером, после семейного ужина я заперлась в комнате и, упав на кровать, уставилась в потолок. Телефон молчал. Ни звонка, ни смски.

Одна... Опять одна. Ник обещал позвонить сегодня, но не позвонил. Мои подруги… или уже бывшие подруги идти на контакт категорически не желали. Тамир… а может, мне просто показалось, что он сказал, что мы встретимся вечером? Не знаю. Но валяться на кровати мне уже порядком надоело.

Нужно было срочно что-то делать, чем-то себя занимать. И через пятнадцать минут я уже мчалась к своему любимому пляжу.

Я всё сильнее увеличивала мощность, вокруг всё быстрее мелькали огоньки придорожных кафе и магазинов. Стрелка на спидометре уже перевалила за сотню, а я всё неслась вперёд. Этот ветер в лицо всегда создавал для меня иллюзию свободы… Иллюзию полёта… Жаль, что всего лишь иллюзию.

Но вот уже в сумерках показалась стоянка возле пляжа и… единственный автомобиль – жёлтый внедорожник. И я ни капли не сомневалась, что его владелец сейчас ждёт меня на камнях, у самой воды.

Так и было.

Тамир сидел у самой кромки и задумчиво смотрел на линию горизонта, за которой вот-вот должно было спрятаться солнце. Кожа его казалась бронзовой, а светлые, с оттенком золота, волосы трепал ветер. И это даже несмотря на то, что основная их масса была, как всегда, стянута в низкий хвост. Одет он был в светло-голубые джинсы, с которыми очень мило сочетались белые кроссовки. Поверх насыщенно-винного цвета футболки был натянут белый классический пиджак с короткими рукавами. Теперь я понимала, что этот наряд полностью отражал неординарную личность моего наставника. Что интересно, сегодня утром в кабинете моего шефа его глаза были такими же, как у обычных людей, с нормальными круглыми зрачками, но их цвет всё равно оставался насыщенно-зелёным. Вот значит, как: линзы способны скрыть его истинное происхождение.

– Пришла, – проговорил Тамир, когда я присела рядом с ним. Судя по его тону, он уже не надеялся меня здесь встретить.

– Конечно. Но как ты узнал, что я сегодня окажусь здесь? – удивилась я.

– Всё просто, – ответил учитель. – Ты всегда приходишь сюда, когда тебе грустно. А утром я увидел в твоих глазах тоску, даже несмотря на то, что на поверхности была радость от встречи со мной. Вот только не пойму одного, – он повернулся и теперь смотрел на меня как-то по-отечески. – Почему ты грустишь? Всё же хорошо. Ты дома. Вокруг родные люди. Так в чём же дело?

– Знаешь, – я повернулась лицом к порыву ветра, позволяя ему растрепать волосы. Это придавало сил. – Просто… я чувствую себя здесь чужой. Подруги со мной не разговаривают, Ник врёт, родители… рады, конечно, но для них не особо важно, дома я или нет. Они давно поняли, что я выросла и больше не привязана к родному гнезду. Вот так… Получается, что здесь, в своём городе, я, как никогда, чувствую себя одинокой.

Тамир молчал. Мне даже показалось, что все мои проблемы кажутся ему бредом.

– Про родителей – ты права. Подруги скоро одумаются, но лучше тебе самой объясниться с ними. Не стоит терять дорогих людей из-за глупости и недопонимания. А вот Ник… С ним тебе предстоит разобраться самой, но помни: ты тоже перед ним виновата. И не руби с плеча.

– Спасибо, учитель, за добрый совет, – с нескрываемой иронией ответила я. – А знаешь, если я всего за сутки успела по тебе соскучиться, что же будет дальше?

– Время идёт, и всё забывается, – задумчиво ответил он. – Может, через годы и я, и весь Дом Солнца станут для тебя не более чем сном или тусклым далёким воспоминанием.

– Я в это не верю! – в моём голосе была непоколебимая уверенность. – Тебя-то я уж точно не забуду!

– Приятно это слышать, – он улыбнулся, но в этой улыбке было столько грусти, что я не удержалась и спросила:

– А почему грустишь ты?

– С чего ты взяла, что мне грустно? – удивился учитель.

– Чувствую, – ответила я, отворачиваясь к горизонту.

– А-а… Я и забыл, что ты у нас такая чувствительная натура, – теперь он улыбался уже гораздо естественнее и веселее. – Да много всего вспомнилось, пока я тут тебя ждал. Знаешь, для меня всегда было тяжело расставаться с дорогими людьми, а сейчас я должен оставить тебя. Понимаю, что для всех будет лучше, если навсегда уйду из твоей жизни, но не уверен, что получится.

Тамир бросил в море плоский камушек, и тот, несколько раз оттолкнувшись от глади воды, скрылся в пене небольшой волны. Но вдруг наставник как-то резко повернулся в сторону стоянки.

– Это и есть твой Ник? – спросил он.

Я проследила за его взглядом, и с удивлением увидела Никиту. Он стоял на ступеньках и внимательно смотрел в нашу сторону.

– Да, – ответила, никак не ожидая увидеть его здесь.

– Сейчас он сомневается, стоит ли подходить, – усмехнулся учитель, а мои глаза недоверчиво округлялись. – В нём борется чувство ущемлённой гордости и обиды, а ещё стыд. Ему явно есть, что от тебя скрывать, и, чует моё сердце, Тиана, не у одной тебя рыльце в пушку. А сейчас твой благоверный никак не может решить, спуститься и набить мне морду или просто гордо уехать. О… Да, решил. Здравая мысль! Короче, сейчас нам устроят допрос с пристрастием и, если ответы твоему Нику не понравятся, то у него будет повод сорвать злость на мне.

– Как?! – только и могла сказать я. От удивления голос показался каким-то чужим. Это что, мне сейчас показали мастер-класс по чтению мыслей?

– Просто. Ты тоже так сможешь, но для этого нужно долго и упорно тренироваться, – спокойно ответил Тамир, а Никита тем временем приближался к нам неспешным шагом.

– Смогу знать мысли других? Что за бред? – не поверила я учителю. – Да как это вообще возможно?

– Ты же чувствуешь людей, их настроение, состояние души, а чтение мыслей – это просто следующий этап развития дара, – сообщил он. Казалось, что вся эта ситуация забавляет его куда сильнее, чем меня. – Поговорим об этом как-нибудь в другой раз. А сейчас слушай. Я твой друг детства Тимур. Наши родители раньше дружили, а потом разъехались по разным городам. Остальное буду говорить я.

– Как скажешь, – согласилась я с учителем. Если честно, я уже давно привыкла с ним соглашаться и ещё ни разу не пожалела.

Через несколько долгих секунд мы встали и направились навстречу Никите. Тамир улыбался, я тоже решила последовать его примеру и растянула губы в беззаботной счастливой улыбке.

– Ник, привет, не ожидала тебя здесь встретить, – спокойно проговорила я, по привычке целуя парня в щёку. – Разреши тебе представить Тимура, – после чего учитель, приветливо улыбаясь, протянул руку моему парню. На лице Ника отразилось явное смятение, но спустя секунду замешательства он всё же ответил на приветствие моего наставника. – Когда-то наши родители дружили, ну, и мы тоже.

– Приятно познакомиться, Ник, – сказал мой учитель, его улыбка была настолько искренней, что ей позавидовал бы и ребёнок. – Мы давно не виделись с Тианой и случайно встретились здесь. Я раньше часто наведывался на этот пляж, но после того, как родители переехали, попал сюда впервые. Был в вашем городе в командировке и решил перед отъездом проехать по дорогим сердцу местам. И по чистой случайности встретил здесь старую подругу, – он потрепал меня по волосам, как любил делать, но сейчас этот жест показался настолько правильным, что я даже огрызаться не стала.

Я заметила, что Ник замялся. Теперь от него исходила волна недоверия и… симпатии. Ну, ничего себе! И этот человек пару минут назад собирался бить Тамира?

– И мне приятно с вами познакомиться, Тимур, – проговорил Никита. – Здесь недалеко есть одно уютное кафе, может, посидим там, перекусим чем-нибудь, кофе выпьем? Познакомимся поближе. Друзья Тианы – мои друзья!

Вот уж не ожидала от моего Ника таких предложений. И что-то мне подсказывало, что Тамир приложил руку к таким резким переменам в его настроения. Теперь-то я знала, что ему подобное по силам.

– Буду рад, – ответил учитель, а я оторопела. Одно дело – врать по мелочи, но совсем другое – пудрить мозги весь вечер. Но это может быть даже интересно. А судя по ободряющему взгляду Тамира, ситуацию он держит под контролем.

Так как все имели личный транспорт, до кафе добирался каждый сам по себе. Ник уехал первым. И как только его «Мазда» скрылась из вида, я тут же поспешила поравняться с открытым окном машины Тамира.

– Ну, и зачем ты устроил этот цирк? – лукаво спросила я.

– Хочу получше узнать твоего Никиту. Должен же я быть уверен в том, кто будет присматривать за моей подопечной, – улыбаясь в ответ, сообщил Тамир.

– А мы не проколемся? Я же врать не умею.

– А тебе и не придётся. Всё враньё я возьму на себя. А ты только головой кивай и соглашайся.

– Как-то это всё нелепо, – заметила я.

– Не парься, малышка, прорвёмся, – сказал Тамир, надевая чёрные очки-авиаторы и нажимая на газ.

Сейчас я не узнавала своего наставника в этом человеке. Где рассудительность? Где мудрость? Одно только ребячество. Да на его фоне Литсери выглядел пай-мальчиком. Как же он расцвёл от одной маленькой авантюры! Словно вампир от глотка человеческой крови. Видимо, у их расы легкомысленное поведение в генах.

Мы разместились на террасе очень милого кафе на берегу красивого горного озера. Как ни странно, но беседа шла удивительно гладко. Мужчины говорили о какой-то ерунде, особенностях местного климата, развитии туристической отрасли на побережье… Я курила, попивая ароматный «американо», и то и дело ловила на себе осуждающие взгляды Тамира. Судя по всему, он был ярым противником табачного дыма и как раз сейчас пытался придумать достойный способ мне это доказать. Да только при Нике ничего говорить не стал. А я уже почти расслабилась и решила, что вся наша авантюра прошла на удивление легко. И тут вдруг очередная реплика Никиты заставила меня напрячься.

– Тимур, а вы чем вообще занимаетесь? – этот вопрос Ника ввёл моего учителя в замешательство. Видимо, за строительством коварных планов моего наказания за единственную выкуренную сигарету он не успел ещё придумать достойный ответ. Но доля секунды прошла, и…

– Муниципальным управлением, – спокойно ответил учитель, отхлёбывая остывший кофе из чашки. – Я помощник мэра одного из соседних городов.

– О-о, – только и сказал Ник. А я чуть сигарету не выронила от такого наглого вранья. Хотя, почему вранья? Тамир, по сути, и был главой Дома Солнца. Его своеобразным мэром. Но в их культуре эта должность называлась – старейшина или духовный лидер. – А меня недавно директором филиала назначили.

Хвастун, тоже мне. Мог бы и промолчать. Или, хотя бы, дождаться ответного вопроса. Но Тамир сохранил невозмутимость, и даже я не заметила в его мимике ни малейшего изменения.

– Поздравляю с назначением, – спокойно ответил он.

– Спасибо, – кивнул Никита, дожёвывая салат.

– Ладно, мне, пожалуй, пора, – проговорил учитель, отодвигая свой стул. – Было приятно пообщаться, Ник. Береги Тиану, – он пожал руку Никиты, и повернулся ко мне. – А ты будь осторожна. Постарайся никуда не вляпаться, а то я тебя знаю… Если буду нужен – ты знаешь, как меня найти.

И он ушёл, оставив в моём сердце большую дыру. Потому что теперь я точно знала, что в ближайшее время мы не увидимся.

Глава 9. Сюрприз зимы

Всегда любила смотреть на падающий снег, считая это воистину завораживающим зрелищем!

Маленькие невесомые частички льда, сложенные в причудливые фигурки, мягко кружатся в воздухе. Они медленно покрывают белым ковром дорогу, крыши, лавочки в парках. И вся природа погружается в сон. Тихий и невесомый. Даже говорить громко не хочется, всё вокруг шепчет неведомым волшебным голосом. Так мир погружается в зиму.

Всё это, конечно, хорошо, если только место действия – не мой родной город. Дело в том, что находится он на юге страны, расположен среди гор, и даже небольшой снегопад способен вызвать здесь настоящее стихийное бедствие. К счастью, настоящей зимы здесь почти не бывает. Но стоит малейшему снежку выпасть и хотя бы на сантиметр покрыть дорогу, как вокруг начинается настоящий цирк. Повсюду автомобильные аварии, чаще всего, простые царапины, а так же обрывы электропроводов и всё в таком духе. Город погружается в суматоху. Дорожные службы не успевают рассыпáть по дорогам песок, а люди всё равно торопятся. От этого и аварии. А вообще, когда выпадает снег, жизнь в городе останавливается, в прямом смысле этого слова. Пробки достигают своего апогея. Автомобили, попавшие в них, едут со скоростью полкилометра в час. Пешком быстрее. Но и на тротуарах также затаилась коварная зимняя опасность – гололёд. Так что пешеходы в такую погоду напоминают скорее больших заводных кукол, которые, хоть и коряво, но всё же ходят.

В нашем климате никогда не было смысла покупать шубы или тёплые меховые сапоги. Зима у нас скорее похожа на осень. А снег, если и выпадает, то больше суток не лежит. Поэтому местные жители справедливо считают покупку чисто зимней обуви и одежды пустой тратой денег. А когда неожиданно случается снегопад, многие просто предпочитают не покидать своих домов.

А вот я снег люблю. Может, он мне так нравится, потому что вижу его так редко. Если честно, за всю свою жизнь мне не приходилось видеть, чтобы слой снега превышал пятнадцати сантиметров, да и то, такое случалось только однажды. Естественно, ни лыжи, ни коньки, ни сноуборд я ни разу не надевала. Максимум моих знаний о зимних видах спорта ограничивался санками. Помню, когда я была совсем крохой, лет пяти-шести, мой дорогой дядя любил катать меня на них за верёвочку. Но спокойная езда ему всегда претила. Не зря он слыл среди всех своих знакомых великим гонщиком, вот и санки с мелкой племянницей летали по дорогам, как сумасшедшие. Он то и дело спешил устроить моему бедному укутанному по самое «не могу» телу очередной полёт в снег, после очередного «полицейского» разворота. Вот такие у меня воспоминания о снежном времени года.

Сидя в кафе в ожидании подруг, я рассматривала в окно улицу. А там медленно с неба спускались снежинки, на обочине дороги мигали аварийкой зацепившие друг друга на скользкой дороге автомобили, по тротуару несмело шагали куклы-пешеходы. Уже вторая чашка кофе подходила к концу, а девочек всё не было.

Ах, да, ещё одной прелестью снежной погоды в нашем городе является ужасная работа сетей сотовой связи. Поэтому я даже позвонить никому не могла. Теперь мне только и оставалось сидеть и ждать Альку с Ниной в условленном месте и наблюдать за городской жизнью в окно.

С девочками мы помирились спустя неделю после моего возвращения из так называемой командировки. Пришлось поведать им душещипательную историю о том, как в незнакомом городе у меня украли телефон, как я страдала от одиночества и невозможности связаться с близкими. Как просила у коллег трубки, чтобы позвонить домой. А потом «честно» созналась, что на самом деле была очень занята работой и под конец рабочего дня просто валилась с ног. Как ни странно, они меня быстро простили и даже извинились сами.

В общем, жизнь снова пошла по накатанной колее. Правда, искренне огорчало поведение Ника. С каждым днём он отдалялся от меня всё сильнее. Его вечные телефонные разговоры совсем не позволяли нам оставаться наедине, а о постоянном вранье вообще говорить не стоит. Я понимала, что нашим отношениям грозит полный крах, но рушить мосты не решалась. Не знаю, любила ли я его, а может, наши отношения давно стали привычкой. Не могу этого сказать. Единственное, в чём уверена, это то, что мне его не хватало. Теперь мы виделись только на выходных, потому что в остальное время он либо работал, либо спал, утомлённый всё той же работой.

А за окном кафе кипела жизнь. Несмотря на то, что сегодня суббота, народ всё равно куда-то спешил. Вроде и до новогодней суматохи ещё три недели. Но народ уже вовсю начал готовиться к встрече любимого праздника.

Да, жизнь наладилась, и всё, вроде, было в порядке, но я до сих пор очень скучала по Тамиру и по времени, проведённому в его доме. Он, подобно урагану, выдернул меня из прежнего уклада, показал другую жизнь и другую меня. Дал почувствовать пьянящий вкус свободы, а потом безжалостно втолкнул обратно, в мою старую жизнь. Первые несколько недель после возвращения я чувствовала себя потрепанной куклой. Смотрела на свой привычный мир и не понимала, как могла раньше так жить? Как могла довольствоваться такими малыми крохами возможностей, когда передо мной был весь мир?

Поначалу создалось впечатление, что за время моего отсутствия сильно изменилась жизнь вокруг, но в итоге оказалось, что она-то осталась прежней, а вот я стала другой. Не могу сказать, в чём именно – во всём понемногу. Казалось, теперь я смотрю на всё под другим углом.

И первой эту перемену заметила Нина. Странно, но эта шумная гулёна всегда отличалась наблюдательностью и здравыми мыслями. Всегда давала дельные советы, хотя сама никогда им не следовала. Иногда казалось, что она отлично знает, как правильно поступить в той или иной ситуации, но всё делает с точностью наоборот. Так вот, как-то вечером, когда мы с ней, подобно старушкам, грызли семечки на лавке под её подъездом, она вдруг сказала, что перестала меня узнавать. Но потом улыбнулась и добавила, что такой, как сейчас, я ей нравлюсь гораздо больше. Алька на эти перемены почти не обратила внимания. Она, подобно хамелеону, всегда умела подстраиваться под настроения большинства, и при этом умудрялась всегда оставаться самой собой. Как ей это удавалось, всегда было для меня загадкой.

Правда, сильно огорчал тот факт, что я не могу поведать подругам правду о том, где на самом деле проходила моя командировка, о том, что там со мной произошло, о Тамире, Тарше, Литсери… Всё это приходилось держать в себе.

С момента прощального визита учителя мы больше не виделись и не разговаривали. Правда, был один интересный момент… Тамир совершенно неожиданно объявился в одной из социальных сетей. Имя, конечно, было липовое, а вот фото его. Так вот, кроме меня, он никого не добавлял и ни с кем не общался. Казалось, что таким образом он просто наблюдает за моей жизнью. Видимо, думает: раз в онлайне – значит, жива. Это меня изрядно веселило. А ещё добавляло ощущение какой-то странной надёжности и защищённости. Радовало, что ему всё-таки не безразлична моя жизнь, если он даже удосужился установить в Доме Солнца интернет.

Время шло, кофе окончательно остыл, а надежда, что мои подруги всё-таки придут, угасла вместе с ней. Пятый раз за вечер перезагрузив телефон, я, наконец, смогла поймать сеть и набрать номер Нины.

– Да-да, – ответили мне на том конце.

– И где вас носит? Я уже два часа сижу в кафе одна! – прорычала я в трубку.

– Тиа, прости, но тут такое дело… В общем, Алька поскользнулась и вывихнула ногу. Сейчас мы с ней сидим в очереди в травмпункте. И, поверь, здесь все такие же, как мы. Видимо, город сошёл с ума.

– Перелома нет? – испугалась я.

– Нет, кости целы. Нужно просто вправить вывих и наложить тугую повязку. Я бы и сама справилась, но Алька почему-то мне не доверяет, – говоря это, Нина явно улыбалась.

– Сейчас приеду к вам! – сказала я.

– Давай, только будь осторожна. Я бы хотела, чтобы ты пришла сюда на своих ногах, – заботливо проговорила подруга.

– Хорошо, мамочка, я буду осторожна, – детским голосом ответила я и сбросила вызов.

Расплатившись за кофе, я вышла из кафе. Остановившись на пороге, плотнее обмотала шарфом шею и осмотрелась. С наступлением темноты город стал похож на сказочный мир. Разноцветные витрины отбрасывали причудливые блики на заснеженный тротуар. Деревья напоминали больших мохнатых чудищ. Всю картину портила снегоуборочная техника, которая стремилась разрушить этот чудный пейзаж.

Идти я предпочла мимо магазинов, решив, что безопаснее передвигаться по освещённым улицам, хотя через дворы было бы гораздо ближе. Зазвонил телефон, и я стала лихорадочно отыскивать его в сумке. Вот почему бы не остановиться и спокойно найти? Нет, надо всё делать на ходу. И в тот момент, когда я всё-таки обнаружила поющий мобильник и нажала на ответ, с правой стороны меня ослепил свет фар, а в следующий момент я почувствовала сильный толчок…

Полёт… Приземление в снег… Удар головой обо что-то твёрдое.

В динамике телефона кто-то упорно кричал моё имя, но мне явно было не до этого.

– Перезвоню… – прошептала я трубке и скинула вызов. Даже не знаю, кто звонил. Да и сейчас это казалось совсем не важно.

Почему-то мне было страшно открывать глаза. Я чувствовала, что лежу на клумбе, вокруг меня снег, и даже сквозь опущенные ресницы пробивается яркий свет фар. Попробовала пошевелить ногами, потом руками – всё работает. Голова тоже, вроде, на месте. Значит, всё не так страшно. Можно возвращаться в сознание.

Разлепив глаза и с трудом сфокусировав зрение, я поняла, что догадка про клумбу была ошибочной. Я лежала на тротуаре, на куче снега, а передо мной на корточках сидел мужчина в чёрном пальто.

– Вы как? Кости целы? Встать можете, или всё-таки вызвать скорую? – спросил он, подавая мне руку.

– Могу… – хриплым голосом ответила я, позволяя ему помочь мне сесть. – Что случилось?

– Я выезжал из двора гостиницы, когда вы резко вылетели на дорогу, – виновато проговорил он, опуская глаза. – Я упорно жал на тормоз, но на гололёде это бесполезно. Благо скорость была небольшой… Давайте отвезу вас в больницу.

– Нет. Нет. Нет, – тут же запротестовала я. – Чувствую себя прекрасно. Только вот перепугалась немного. Сейчас посижу несколько минут на лавочке, и всё пройдёт.

– Тогда, может, зайдём в кафе? – предложил мой незадачливый убийца. – Там тепло, и вы сможете привести себя в порядок. А я угощу вас кофе и пирожными, чтобы хоть как-то загладить свою вину, – он улыбнулся так, что кровь по моему телу стала бежать быстрее, сердце в несколько раз ускорило ритм, а мозг отказался думать. Да ради одной такой улыбки я бы отдала и свой мотоцикл, не то, что согласилась бы на кофе. Лёгкая, чарующая, слегка лукавая, она попросту лишала воли.

– Я, пожалуй, соглашусь, – ответила я, незаметно встряхивая головой, в надежде хоть так согнать наваждение. Улыбка Ника вызывала радость и нежность, улыбка Тамира – ощущение уюта и защищённости, улыбка Литсери – раньше вызывала желание его поцеловать, а сейчас – негодование и обиду. Но улыбка этого человека вводила меня в состояние полной эйфории. Как такое вообще возможно? Может, это сотрясение, и теперь у меня галлюцинации?

Незнакомец поднял меня и поставил на ноги, я хотела его рассмотреть, но от резкого движения закружилась голова. Видя моё состояние, он легонько приобнял меня за талию и медленно повёл в сторону ближайшего кафе. Только сейчас я увидела, что за его спиной стоит молодой мужчина, которому мой провожатый жестом указал отогнать машину обратно во двор. А сбили меня, собственно, чёрным «Мерседесом».

– Вы уверены, что не стоит ехать в больницу? – проговорили над моим ухом.

– Нет, – уверенно ответила я. Голос стал постепенно возвращаться. – Если вдруг буду чувствовать себя хуже, вызову скорую. Знаете, я крепкая. И не в такие передряги попадала, – сказала я, вспоминая взрыв камина в кабинете Тамира и шаровую молнию Литсери. – Выживу!

– Хотелось бы в это верить, – задумчиво ответил мужчина. Казалось, он чем-то серьёзно озадачен. Это показалось мне странным и даже опасным, но я быстро отмела все эти глупые мысли. Скорее всего, просто беспокоится о моём здоровье. Ведь это он меня сбил.

Мы вошли в кафе и присели за свободный столик. И только сейчас, в тусклом освещении помещения, я всё-таки рискнула посмотреть прямо на моего убийцу и спасителя в одном лице.

Красивый… и опасный. Это было первым, что пришло мне в голову при взгляде на этого человека. Волосы тёмные, разделены на боковой пробор и зачесаны назад. Только по причёске я могла с уверенностью сказать, что этот человек – бизнесмен, и точно не из последних. Все черты лица чёткие, ровные, как будто выточены мастером скульптур. Взгляд хищный, а глаза тёмно-карие, почти чёрные. И если бы не улыбка, то этот человек вызывал бы у меня только чувство опасности. Но она была оазисом, единственным тёплым и добрым пятном во всём этом жёстком образе.

На вид ему было не более двадцати шести, хотя изначально он показался мне гораздо старше. Одет мой собеседник был в элегантный тёмно-серый классический костюм. На руке дорогущие часы, на устах ироничная улыбка, а в глазах – насмешка.

И только сейчас я поняла, что вот так сижу и бесцеремонно рассматриваю этого человека, и он прекрасно это видит. Казалось, что я покрылась румянцем вся, вплоть до ушей. Что только лишний раз его позабавило.

– Я заказал вам чёрный кофе и клубничный чизкейк, – проговорил он, наблюдая, как я упорно пытаюсь взять себя в руки.

– Спасибо, – ответила я, пытаясь согнать остатки румянца со щёк. – Именно это мне сейчас и нужно.

– Меня зовут Роман, – представился мужчина. – Я проездом в вашем городе, так сказать, по работе. Не думал, что снег станет для местных жителей таким значимым событием.

– Снег в наших краях – явление редкое. И поэтому, когда он выпадает, люди начинают тихо сходить с ума, – я улыбнулась своим выводам, и Роман ответил мне улыбкой. Ох, лучше бы он этого не делал… При виде её меня снова стало накрывать чувством полной эйфории. Ну что за наваждение? Может, я просто тронулась умом? Нет, нет. Лучше свалить всё на удар головой. – Приятно познакомиться, Роман, а меня зовут Ти… – и тут что-то переклинило в моей голове. Почему-то ему я не хотела представляться своим прозвищем. И, хоть мне и не нравилось собственное имя, всё же было решено назвать его. Сама не могу сказать, почему. Просто захотелось: – Марта!

– Марта? – удивился мужчина. – Вы, наверное, родились в первый весенний месяц?

– Это так, но имя получила совсем по другой причине. Это долгая и неинтересная история. Так говорите, вы здесь проездом?

– Да, так уж получилось, что я занимаюсь инвестициями, а ваш город является весьма привлекательным местом для вложений капитала, – ответил Роман.

– Ещё бы, – согласилась я. – Порт, побережье, горы, климат. Здесь, помимо торговли и перевозок, можно успешно развивать курортную сферу. Хотя, на мой взгляд, для успешного развития именно этого направления весьма неплохо было бы приостановить работу некоторых промышленных предприятий. В общем, это вам судить…

– Согласен с вами относительно курортной сферы, но готов добавить к вашему списку также возможность морских пассажирских перевозок, а также организацию круизов, – сказал мой собеседник.

– Очень интересная идея, – снова согласилась я. В это время принесли кофе и пирожное.

– Знаете, Марта, я ведь на самом деле очень перед вами виноват, – задумчиво проговорил Роман, и при этом в его глазах сейчас было что угодно: хитрость, досада, интерес, высокомерие, но никак не вина или хотя бы сожаление. – Скажите, как я могу заслужить ваше прощение?

– Честно говоря, я виновата не меньше, чем вы. Быстро шла, отвлеклась на телефон и, как следствие, попала в глупую ситуацию. Вы знаете, а я даже соскучилась по неприятностям. И для этого мне хватило всего трех месяцев спокойной жизни… – последние фразы явно не стоило произносить вслух. – Простите. Это, видимо, последствия шока.

– Ничего, ничего. А вы не похожи на человека, который любит неприятности, – задумчиво произнёс мой собеседник, делая глоток кофе.

– А как, по-вашему, должен выглядеть такой человек? – усмехнулась я.

– Думаю, что у него, как минимум должен быть хотя бы один шрам. Это касается тех, кто вляпывается в серьёзные неприятности. А таким, как вы, больше подошёл бы простой активный отдых. Возможно, с долей экстрима.

– Вы так говорите, будто уверены, что знаете меня, – с иронией ответила я. – Но ведь это не так.

– Простите, Марта, если обидел вас, – он попытался состроить виноватое выражение лица, но глаза выдали его с потрохами. – Я всего лишь предположил… И, видимо, ошибся.

– Ничего, всем нам свойственно ошибаться. И, как говорит один мой друг, за все ошибки нужно платить, просто у каждой своя цена.

– Мудро… и выражение какое-то смутно знакомое, – задумался мужчина, лукаво прищуриваясь. – Я даже знаю его автора, вот только не думал, что его фразы станут крылатыми и пойдут в народ.

– Всё возможно, – отозвалась я, пожимая плечами. А Роман ответил снисходительной лукавой улыбкой. Тут мне показалось, что нечто подобное я уже видела. Хотя, если бы мы встречались раньше, я бы точно запомнила этого человека. Но улыбка…

– Марта, мне, к сожалению, пора. Дела не ждут, – сказал мой собеседник. – Давайте, я отвезу вас домой.

– Вынуждена согласиться… Не уверена, что уже в состоянии добраться самостоятельно, – ответила я.

– Тогда – прошу, – он протянул мне руку, помогая встать, и медленно повёл к выходу. Чёрный «Мерседес» уже поджидал нас на улице. Роман галантно открыл заднюю дверь и помог мне сесть, сам же сел с другой стороны.

– Знаете, Марта, всё же я перед вами виноват и готов загладить свою вину любым способом. Может, я смогу исполнить какое-нибудь ваше желание? – он говорил мягким вкрадчивым голосом, почти мурлыкал. Его слова обволакивали и поэтому до меня не сразу дошёл их смысл.

– Нет, что вы. Даже если вы и виноваты, всё уже забыто. Вы не уехали, оставив меня лежать на снегу, а, наоборот, угостили кофе и отвезли домой. Этого для меня вполне достаточно.

– Как хотите, – ответил он, изобразив легкое разочарование. А потом достал из кармана пиджака визитку и протянул мне. – Моё предложение всё ещё в силе. Позвоните, если передумаете.

– Непременно, – ответила я. В этот момент автомобиль остановился у моего дома. Роман, как галантный кавалер, вышел из машины первым и помог выйти мне.

– Что ж, Марта, приятно было с вами познакомиться, даже несмотря на то, что повод для знакомства у нас получился весьма неприятным и болезненным. Если я вам понадоблюсь, просто позвоните. А сейчас вынужден проститься, – он говорил очень серьёзным тоном. Мне даже показалось, что он говорит одно, а думает о чём-то совсем другом.

– До свидания, Роман, и… спасибо за кофе, – ответила я, и мой собеседник, уже открыв дверцу, вдруг обернулся и посмотрел на меня. Этот взгляд показался мне таким тёплым, что рядом с ним меркла даже его улыбка. Потом дверь захлопнулась, и чёрный автомобиль скрылся за поворотом.

Весь вечер этот таинственный Роман не выходил из моих мыслей. Меня преследовало странное чувство, что мне уже приходилось видеть этого человека, но вот только где? При каких обстоятельствах? Если учитывать, что он явно человек не бедный, то я вполне могла видеть его фото в каком-нибудь журнале. Да, скорее всего, именно там. Вообще, он вызывал у меня настолько сильные противоречивые чувства, что я начинала бояться сама себя. В нём была опасность и спокойствие, мягкость и грубость, надёжность и беспечность. Он напоминал мне море, со всеми этими противоречиями. Да и фамилия у этого Романа Романовича оказалась подходящей: Штормовой.

Но во всём его облике было что-то, не дающее мне покоя. Нет, не улыбка и не галантность… Это было чувство исходящей от него силы. И я почти не чувствовала его эмоций. Вообще! Такое случалось со мной впервые за последние несколько месяцев. Означать это могло то, что он либо мастерски их скрывает, либо ничего не чувствует. Оба варианта не были похожи на правду. Скорее всего, это связано с тем, что мои собственные чувства рядом с ним зашкаливали, перебивая всё на свете.

Что ж, этот вариант был больше похож на истину. А я даже на секунду подумала, что он такой же, как Тамир, из его расы, но эта мысль показалась мне настолько абсурдной, что я быстро её отмела. Учитель рассказывал, что некоторые из них занимаются бизнесом, но они всегда в тени, хотя и являются фактическими владельцами. Они стоят за крупнейшими корпорациями, владеют огромными суммами денег и оказывают косвенное влияние на мировую политику. Именно поэтому Роман не мог быть одним из них. Что он в таком случае забыл в моём городе?

***

Понедельник стал для меня по-настоящему удивительным днём. Я бы даже сказала – чудесным.

Субботний снег давно растаял, и теперь на улице стояла почти весенняя погода. И те, кто ещё два дня назад гордо проходили мимо меня в шубах, сегодня щеголяли в лёгких весенних курточках. Вот такая, богатая на контрасты, у нас в городе погода.

В офисе поголовно у всех было приподнятое настроение. Куда ни глянь, наткнёшься на довольную улыбку или счастливый взгляд. Может сегодня день какой-то особенный, а я и не в курсе? Или все решили порадоваться солнышку? Даже мой рабочий компьютер включился сегодня с первого раза и до обеда ни разу не завис… Это ли не чудо? А про поведение Анны Степановны я вообще молчу. Она сегодня просто сияла, как начищенный хрустальный сервиз. За те полтора года, что я здесь работаю, такого ещё ни разу не случалось. Максимум, на что она была способна, – короткая полуулыбка, сопровождаемая снисходительным взглядом. А сегодня такое преображение!

Все расчёты и таблицы сводились буквально за минуты. Всё получалось с первого раза. Даже удивительно. Вот что значит – тёплая атмосфера в коллективе. Одним словом, рабочий день прошёл просто отлично. Часы пробили шесть, и мне оставалось закончить последние расчёты для одной из таблиц годового отчёта, когда я почувствовала, что на меня кто-то смотрит. Причём практически в упор. Да, согласна, иногда, когда я сильно чем-то увлекаюсь, совершенно перестаю обращать внимание на то, что происходит вокруг. Но такой невнимательности сама от себя не ожидала.

– Добрый вечер, Марта, – прозвучало сквозь офисный гул. И я тут же встрепенулась, уронив при этом папку с документами. А когда подняла голову, удивилась ещё сильнее. Перед моим рабочим столом стоял мой субботний знакомый Роман. Вот кого я точно не ожидала ещё хоть раз встретить. Тем более, в собственном офисе.

– Добрый вечер, – севшим голосом удивлённо отозвалась я. – Могу поинтересоваться, что вы здесь делаете?

– Скажем… проезжал мимо, увидел вас в окно и решил подвезти, – ответил он, довольно улыбаясь.

Врёт, это даже без моей обострённой чувствительности понятно.

– А если серьёзно? – спросила я уже немного мягче.

– Был у вас дома, но вас там не оказалось. Зато ваша сестра с радостью поведала мне, где вы работаете. Остальное оказалось несложно, – проговорил мужчина, мягко улыбаясь.

– А могу я узнать причину, по которой вы меня искали? – с подозрением произнесла я. У меня не было ни одного предположения на этот счёт.

– Просто хотел пригласить вас на ужин, – как можно более безразличным тоном произнёс он. Кстати, сегодня в его глазах было гораздо больше живой теплоты, чем в прошлый раз. Взгляд стал почти ласковым.

– На ужин? – я как будто пробовала на вкус эту фразу. И что же означает сей ужин? Наверное, Роман разглядел в моём лице тень сомнения, отчего и поспешил объяснить:

– Простой ужин, в простом ресторане, без каких-либо подтекстов. Хотя нет, честно говоря, я всё-таки взял на себя смелость купить вам небольшой подарок, дабы успокоить собственную совесть, – признался он, продолжая так же самоуверенно улыбаться. Видимо, именно эта улыбка была его постоянной спутницей. А в глазах пылал тёплый огонёк. Нечто подобное я часто видела в глазах Нины, когда в её сумасшедшую голову приходила очередная гениальная идея, и она начинала претворять её в жизнь.

– В таком случае, не буду сопротивляться, хотя моему молодому человеку может не понравиться данная затея.

Я специально, намеренно сказала про Ника. Меня до сих пор мучила совесть из-за того, что было между мной и Литсери. Этот негодяй научил меня, что никому нельзя доверять, а тем более, тем, кого толком не знаешь. Правда, реакция Романа на мою фразу оказалась настолько обыденной, что я даже удивилась. Он просто пропустил её мимо ушей, не придав ей абсолютно никакого значения.

– Так мы едем?

– Что, прямо сейчас? – удивилась я.

– Да, прямо сейчас, – спокойно ответил он. – Это же обычный деловой ужин.

– Хорошо, только компьютер выключу, и можем ехать, – ответила я.

***

Спустя полчаса мы уже сидели за вип-столиком в лучшем ресторане города, и я рассматривала странные заголовки меню.

– Никак не можете выбрать? – поинтересовался он спустя несколько долгих минут.

– Боюсь, что нет. Может, порекомендуете? – спросила я, отчаявшись найти в этом списке знакомые названия.

– Зависит от того, какие блюда вы предпочитаете, – галантно ответил мужчина. Вообще я чувствовала себя здесь белой вороной. Все клиенты этого заведения выглядели подобающе: дамы в платьях, господа – в костюмах. И только я в стареньких чёрных брюках и белой блузке. И даже широкий чёрный ремень с большой, в тон ему, розой, не могли спасти мой наряд. Единственным выходом из этой ситуации я видела просто не обращать внимания на окружающих.

– Что-нибудь из куриной грудки, картофеля, но только без грибов, – ответила я на вопрос Романа. – Вы мне поможете?

– О да, – ответил он, жестом подозвал официанта и сделал заказ. А потом повернулся ко мне. – Итак, Марта, или мне лучше называть тебя Тианой, как все?

– Вообще-то, моё имя Марта, но для всех друзей я Тиана. Конечно, второй вариант привычнее, но я не помню, чтобы мы с вами переходили на «ты». И я, кажется, догадываюсь, откуда вам известно моё имя. Настя сказала?

– Именно, – он лукаво усмехнулся. – Она оказалась очень разговорчивой девочкой. И давай, всё-таки, перейдем на «ты». Честно говоря, официоза мне и на работе хватает, так что вечер хотелось бы провести в более дружеской обстановке.

– Ладно, но только если ты расскажешь, что ещё поведала тебе моя непутёвая сестра.

Я с силой подавила в себе нарастающее раздражение. Нужно будет провести с мелкой несколько воспитательных бесед по поводу того, что можно говорить незнакомым людям, а чего нельзя.

– Честно говоря, не так уж и много. Я узнал про твоего молодого человека, Никиту, кажется. Про то, где и кем ты работаешь, что у тебя есть мотоцикл, и что после возвращения из последней командировки ты почти не обращаешь на малышку внимания. А ей так тебя не хватает… – он откровенно насмехался, а я злилась, но уже не на Настю, а на него. Энергия бурлила в крови, как будто её специально подогревали. И тут я поняла, что, если сейчас сорвусь, это станет настоящей катастрофой. Сделав глубокий вдох, постаралась вернуться к разговору и как можно быстрее успокоиться.

– Не стоило тебе влезать в мои отношения с сестрой. Это, мягко говоря, тебя не касается, – ответила я, изобразив улыбку. Не могу даже представить, что при этом увидел в моих глазах Роман, но улыбаться он перестал сразу же.

– Прости, если обидел тебя, – он изобразил раскаяние, и у него даже получилось.

Вот только не так уж легко обмануть того, кто умеет читать людей. Сейчас человек, сидящий напротив меня, испытывал азарт, лёгкое сомнение, торжество, но никак не сожаление. Наконец, к нам подошёл официант с различными блюдами. Передо мной поставили большую тарелку с каким-то салатом; что было в тарелке у моего собеседника, я не разглядела. Другой официант поставил на наш столик ведёрко со льдом, из которого торчало горлышко бутылки шампанского. После чего Роман махнул ему рукой и сам принялся открывать бутылку и разливать игристый напиток по бокалам.

– Скажи, пожалуйста, как называется это блюдо, – спросила я, рассматривая свою тарелку. Там на листьях салата были выложены кусочки обжаренной куриной грудки, сыра и нарезанной мелкой соломкой хрустящей картошки. Может, я, конечно, не все ингредиенты рассмотрела, но всё же…

– Понятия не имею, – отозвался Роман. Сейчас он был больше похож на озорного сорванца: слегка виноватая улыбка, загадочный взгляд, из идеально уложенных волос выбился единственный непокорный локон и теперь слегка торчал. В этот момент мужчина выглядел так мило, что я невольно улыбнулась.

Он протянул мне наполненный бокал, взял свой и, приподняв его, предложил тост:

– Я хотел бы выпить с тобой за то, чтобы все наши мечты сбывались, независимо от обстоятельств.

Пузырьки шампанского слегка щекотали язык, а в остальном этот напиток мне очень даже понравился.

– Красивые слова, – согласилась я, ставя бокал на стол и приступая к еде.

– Да и сказаны не просто так, – добавил Роман, протягивая мне конверт.

– Что это? – спросила я, глядя на него с подозрением.

– А ты посмотри.

В конверте лежали четыре путёвки на неделю на ближайший к нам горнолыжный курорт.

– Что это? – удивлённо спросила я снова.

– Если ты не видишь, могу пояснить. Это путёвки на четырёх человек, на неделю. В них включены аренда инвентаря, четырёхразовое питание, любой алкоголь и… личный тренер для вашей компании, – Роман улыбался, словно кот, объевшийся сметаной.

– За какие такие заслуги? – я не знала, как на это реагировать. Ну, не умею я принимать ни подарки, ни комплименты.

– Можешь считать меня доброй феей, – сказал он, а я закашлялась.

– Нет уж, спасибо, с добрыми феями я уже как-то сталкивалась, и кончилось всё плохо.

Литсери негодник, он что, мне теперь всю жизнь будет вспоминаться при самых неподходящих обстоятельствах?

– Тогда давай будем считать это простой компенсацией за моральный ущерб, – возразил он. – Но учти, отказ я не приму. Тем более, твоя сестра поведала мне, что ты давно мечтаешь освоить горные лыжи, а в вашем климате это, увы, невозможно, – он как-то наигранно развёл руками, чем напомнил Пьеро.

– Я действительно давно об этом мечтала, но всё как-то не получалось. К сожалению, не получится и в этот раз, – с искренней грустью ответила я.

– Но почему? – мне показалось, что мой собеседник был не просто удивлён, а даже немного разочарован. С чего бы это?

– Работа. И в конце года отпуск мне никто не даст.

– А если я скажу, что смогу помочь?

Мне показалось, или он сейчас мне подмигнул?

– И каким же образом? – скептически произнесла я. – Моя начальница ни за что не допустит, чтобы её сотрудник укатил отдыхать во время предновогодней суматохи с отчётами.

– Скажем так, у меня есть возможность повлиять на её решение, – он смотрел мне в глаза с вызовом, я отвечала таким же взглядом. Сейчас я видела в Романе противника, равного по силе духа. И эта игра была очень интересной. Я бы даже сказала, захватывающей. А если честно, дерзость была единственным способом бороться с его обаянием. И я же не дерзила в открытую, а просто отвечала тем же на его колкости. – Если ты мне не веришь, можем поспорить, – это звучало не как вызов, скорее, как предложение.

– Давай! – согласилась я и только потом осознала, что, скорее всего, это согласие очень скоро выйдет мне боком. – На что будем спорить?

– Дай подумать, – в его глазах всё сильнее разгорался огонёк азарта. Пропорционально ему моя спина медленно покрывалась мурашками, а ладони предательски холодели.

– С меня и взять-то нечего. Значит, и спорить будет неинтересно, – попыталась уклониться я, только сейчас сообразив, на что согласилась.

– Почему же нечего? А как же твой мотоцикл? – удивлённо спросил мужчина.

– Нет уж. На него спорить не стану никогда, ни при каких обстоятельствах, – возразила я, не скрывая своего недовольства. – Для меня это всё равно, что поставить на кон друга!

– Не думал, что эта железяка так тебе дорога.

– Даже больше, чем ты думаешь. Так что предлагаю для спора что-нибудь символическое, например, десять рублей, – предложила я, а Роман расхохотался.

– Я собираюсь совершить невозможное, а она предлагает мне десять рублей! – теперь он уже смеялся в голос. И смех этот был настолько искренним, что я не смогла удержаться и улыбнулась.

– Готова выслушать твои предложения, – постаралась реабилитироваться я.

– Ладно. Если завтра ты напишешь заявление на отпуск, и тебя не отпустят, я отдам тебе свой «Мерседес». Но если решение будет положительным, то ты будешь должна мне…

– Что? – я не могла представить, что смогу предложить в противовес автомобилю.

– Один искренний и нежный поцелуй, – вкрадчивым ласковым голосом проговорил Роман. Выглядел он в этот момент, как настоящий ангел, а истинную его сущность выдавало отсутствие над головой нимба и глаза. В них всё так же продолжал играть огонёк азарта.

– Вот значит, как… – ответила я. Чего-то подобного следовало ожидать.

– И всего один нюанс, – добавил мужчина. – Свой долг ты отдашь мне, только когда сама этого захочешь.

– А если я вообще никогда не захочу? – с неподдельным интересом спросила я.

– Что ж, значит, так тому и быть, – ответил он, слегка склонив голову. Тем самым он, видимо, хотел показать, что готов покориться обстоятельствам, но у него получилось уж как-то слишком наигранно.

– Но зачем это тебе? – этот вопрос мучил меня уже давно.

– Если ты не хочешь считать меня феей, то можешь считать, что я просто люблю делать добрые дела, – ответил он с серьёзным выражением лица, но глаза его смеялись.

– Знаешь, прошлое моё столкновение с «доброй феей» и с её бескорыстными добрыми делами чуть не стоило мне жизни. Так что у меня есть все основания не верить в людское бескорыстие.

Что-то изменилось в выражении лица моего собеседника. Мне даже показалось, что он раздосадован, но в следующую секунду на меня опять смотрели те же насмешливые глаза.

– Может, расскажешь? – взгляд стал искренне заинтересованным.

– Нет.

– Коротко и ясно. Я бы даже сказал, грубо.

– Мне неприятно даже вспоминать об этом, не то, чтобы кому-то рассказывать. А тем более, тому, кого я знаю всего два дня.

– Ладно, – смирился Роман. – Может быть, в другой раз, может, через пару лет...

– Ты считаешь, что мы с тобой ещё встретимся? – удивилась я.

– Совсем наоборот, – ответил он, и его улыбка стала чрезвычайно самоуверенной. – Я не сомневаюсь, что наши пути никогда больше не пересекутся. Но… исходя из моего личного опыта, могу с уверенностью сказать, что жизнь непредсказуема. Всё может быть.

– Как это ни странно, но я вынуждена с тобой согласиться, – ответила я, вспоминая, как в мою спокойную и размеренную жизнь, как вихрь, ворвался Тамир – странный парень с вертикальными зрачками. И с того дня всё изменилось…А что ждёт меня впереди – вообще большая загадка.

Глава 10. «Бесплатный сыр» для глупой мышки

Утренний туман лёгкой дымкой покрывал всё окружающую местность. Улицы, дома, автобусные остановки – всё было затянуто густым белым маревом. Пешеходы бродили по тротуарам, словно ёжики из известного мультика. Всё это выглядело как-то зловеще.

В отличие от тех, кто находился сейчас по другую сторону окна автомобиля, мне было очень даже тепло и комфортно. Ник, как мог, старался объехать дворами утренние пробки, что в условиях сильно ограниченной видимости было совсем не просто. Я же занималась тем, что рассматривала спешащих куда-то людей и анализировала события вчерашнего вечера. А поразмыслить было над чем.

Этот Роман Романович стал для меня загадкой номер один. Ведь, подарив мне эти путёвки, он снял с себя весь груз совести, если конечно, она у него есть. Так для чего ему уговаривать Анну Степановну отпустить меня в отпуск? Да ещё и спорить на свой «Мерседес». Я чуяла нутром, что всё это неспроста, но, несмотря ни на что, уже не могла заставить себя от всего этого отказаться. Только в голову всё равно лезли странные мысли и подозрения. Я решила отмести их подальше и вернуться к этому как-нибудь в другой раз. Хотелось верить, что доброта Романа – это простой подарок судьбы, обыкновенный счастливый случай или элементарное чудо. Было в этой идиллии только одно «но». Очень некстати в голове звучал насмешливо злой голос Литсери: «Знаешь, Золушка, никому нельзя доверять». От этого воспоминания меня буквально передёрнуло.

– Замёрзла? – спросил Ник, сжимая мою ладонь. Его голос вернул меня в реальность. Вытянул из воспоминаний и произвёл эффект тройной дозы успокоительного. Я осознала, что всё хорошо, со мной рядом любимый человек, и он никому не позволит меня обидеть.

– Нет, просто задумалась, – ответила я, ласково глядя на Ника. Эх, как было бы хорошо, если бы он всегда был рядом. Но… увы. Такой милый, добрый, родной, и… такой далёкий, с каждым днём он всё сильнее отдалялся от меня. Виделись мы редко и почти не разговаривали. И всё чаще я стала замечать, что он старается не смотреть мне в глаза. Чувствовала, что его постоянно преследует осознание какой-то вины. Но за что? Сейчас возможность ощущать чувства других людей стала для меня наказанием. Было просто невыносимо, находясь рядом с Ником, пропускать через себя весь набор его совестливых чувств и не иметь ни малейшего шанса узнать их истинную причину.

Единственным, что я отчётливо понимала, было то, что Ник меня обманывает. Причём постоянно. Он врал мне каждый день. Я почти не слышала от него правды. Было ясно, что пора расставить все точки над «ё». Но… пока я была не готова к тому, что он уйдёт из моей жизни. Я не хотела перемен. Не сейчас.

Привычные таблицы и цифры быстро выгнали из моей головы мысли и о Нике, и о Романе с его подарком, погрузив в привычную рабочую атмосферу. И я уже почти успела обрадоваться тому, что хоть здесь могу отвлечься от всех этих раздумий, но буквально через час поняла: спокойствия мне сегодня не видать.

А началось всё с того, что в один прекрасный момент все голоса сотрудников мигом стихли. Как будто кто-то взял и выключил звук. От такой резкой перемены в привычной рабочей обстановке я даже слегка опешила.

Молчали все. Слышно было лишь жужжание системных блоков, шарканье принтеров и чьи-то уверенные шаги. С моего рабочего места не было возможности разглядеть того, кто поверг в молчание коллектив из двадцати пяти человек. А любопытство разыгралось не на шутку. Но я даже привстать не успела, когда услышала, что дверь в кабинете Анны Степановны громко захлопнулась, а виновник тишины скрылся за ней.

– А что случилось? Почему все так резко замолчали? – спросила я Марию, коллегу, сидевшую за соседним столом.

– Ты что, его не видела? – удивилась она.

– Кого?

– Того, кто только что вошёл в кабинет к нашей мегере, – сказала Мария заговорщическим шепотом. Я невольно подвинулась ближе, поддаваясь врождённому любопытству.

– Нет.

– Я думаю, он из головного. Такой весь из себя… Прошёл по офису с таким видом, как будто он король, а мы все тут неотёсанные плебеи.

– А как хоть выглядел? – я знала только одного человека, подходящего под такую характеристику. Хотя нет, двоих. Но второго здесь быть никак не могло. И тут же наградила себя мысленным подзатыльником за то, что уже второй раз за утро вспомнила Лита. Он как наваждение! Моё личное пожизненное наказание!

– Темноволосый, глаза тоже тёмные… Мне даже показалось, что он молодой, но, скорее всего, я ошиблась. На вид ему не больше двадцати пяти, но не может человек в таком возрасте производить подобное впечатление. Понимаешь, когда он проходил по залу, было ощущение, что он смотрит именно на меня. И, судя, по всему, похожие чувства были у всех.

Я присела на стул возле рабочего стола Марии. Неужели Роман пришёл? Да ещё и с таким триумфом? Нечто подобное было вчера, на выходе из ресторана. Я тогда всё-таки пожаловалась ему, что чувствую себя не в своей тарелке в офисном наряде среди всех этих расфуфыренных особ. И когда мы проходили к выходу, он остановился и просто обвёл взглядом всех присутствующих. В этот момент повисла тишина. Гнетущая. Устрашающая. Жаль, тогда я не могла видеть выражение лица Романа, но когда он повернулся ко мне, то больше напоминал нашалившего подростка. А озорной взгляд и самодовольная улыбка только подчёркивали его настроение.

Мои воспоминания неожиданно прервал грозный голос начальницы:

– Где Тиана? Срочно её ко мне в кабинет! – провопила она, не обнаружив меня на моём рабочем месте, и тут же поспешила вернуться к себе, уверенная, что её приказ обязательно доведут до адресата, причём в самое ближайшее время.

От такого заявления всё моё любопытство мигом улетучилось. Ему на смену пришло смутное чувство беспокойства.

– Иди, – проговорила Маша, сочувственно. И я пошла.

Перед самой дверью, быстро поправила рубашку, развернула нужной стороной бейдж и, собравшись с мыслями, постучала.

Обычно срочный вызов в кабинет начальницы посреди рабочего дня не сулил ничего хорошего, и я лихорадочно думала, что же такого могла натворить, чтобы нарваться на такой гнев. Ответ пришёл сам собой: сразу же вспомнилась моя липовая командировка во Владивосток… Видимо, обман всё же всплыл, и сейчас они будут расспрашивать, где же меня носило полтора месяца, да ещё и за счёт фирмы!

– Войдите, – услышала я из-за двери и потянула ручку.

– Вызывали? – тихо спросила я и тут же замерла, не веря своим глазам. Хотя, чему удивляться? Этого следовало ожидать.

– Тиана, ты же знакома с Романом Романовичем? – спросила Анна Степановна, медленно попивая свой кофе.

– Да, – при виде этого типа все мои страхи мигом улетучились.

– Доброе утро, Тиана, – проговорил он с самым серьёзным выражением на лице. Взгляд был грозным, губы плотно сжаты, поза – напряжённая. И я бы даже испугалась, если бы не чувствовала, что на самом деле сейчас этому человеку ужасно весело. Его просто безумно забавляло всё происходящее. Но так как весь его вид говорил об обратном, я всё же решила подыграть и состроила озадаченное выражение лица. А другого выхода и не было. Ведь если бы я сейчас рассмеялась ему в лицо, а потом сказала, что всё это из-за его эмоций, то мне как-то пришлось бы объяснять, откуда я это знаю, и тогда я бы влипла окончательно.

– Доброе утро, Роман Романович, – ответила я. – Удивлена вас здесь встретить.

– Ничего удивительного, – вступила в разговор Анна Степановна. – Роман Романович – один из учредителей нашей организации и, находясь проездом в городе, решил проведать нас. А так же лично вручить благодарности лучшим сотрудникам, – она говорила так, как будто сейчас перед ней сидел не простой мужчина в дорогом элегантном костюме, а настоящий царь. Мне всё казалось, что ещё чуть-чуть – и она начнёт целовать ему руки.

– Я уже распорядился, чтобы тем работникам, кто показал себя за этот год с лучшей стороны, вручили денежные премии, – проговорил Роман равнодушным тоном. – Но главный приз я бы хотел вручить именно вам, Тиана, за большой вклад в развитие нашего общего дела.

Я была так удивлена, что даже рот открыть не получилось. Нет, я, конечно, молодец и умница, но вот только никак не могу припомнить, когда это я успела так выслужиться перед начальством.

– Да, благодаря проведённой вами аналитической работе по исследованию потребительского рынка во Владивостоке, мы смогли прийти к выводу, что открытие нашего филиала в данном районе необходимо перенести как минимум на год, – проговорил Роман, а я опешила ещё больше. Ведь я даже не видела этих отчётов. А если он сейчас попросит меня объяснить подробнее или рассказать о том, что я решила туда не вносить?

– Да, Тианочка у нас настоящий талант! – нахваливала меня мегера.

– Согласен с вами, – Роман снисходительно улыбнулся моей начальнице, отчего она просто расцвела. В общем, лично мне вся эта ситуация сейчас напоминала плохую игру бездарных актёров в дешёвом спектакле. Хотя, почему же бездарных? Вот Роман играет так, что у меня от одного его взгляда коленки подкашиваются, несмотря на то, что я знаю его истинные чувства в этот момент. Да и Анна Степановна так выстилается перед ним, как будто искренне и всем сердцем обожает этого надменного человека. Себя я, правда, со стороны не видела, но могу точно сказать, что удивлялась я очень искренне.

Достав из папки конверт, Роман встал с кресла и демонстративно медленно двинулся ко мне.

– От лица фирмы я бы хотел вручить вам путёвку на неделю на горнолыжный курорт, – сказал он, протягивая мне презент. – В субботу выезжаете и вернётесь уже к праздникам. А Анна Степановна оформит на это время вам отпуск. Ведь я прав? – ему было достаточно всего один раз взглянуть на мою начальницу, чтобы она согласилась и быстро скомандовала мне писать заявление.

Вот тебе и поспорили…

Никогда бы не стала с ним спорить, если бы знала, какое отношение он имеет к нашей компании. А он, оказывается, просто её скромный учредитель, у которого всего лишь пятьдесят пять процентов её акций. Да уж…

Теперь, когда мой приказ на отпуск был подписан, а в пятницу я должна была отработать последний день в этом году, совершенно случайно на горизонте нарисовалась новая проблема. И имя ей – годовой отчёт! Анна Степановна очень тонко намекнула, что, если до того, как я уйду в отпуск, этот отчёт не будет лежать у неё на столе, подписанный и утверждённый, она очень сильно расстроится. А о последствиях её расстройств я уже достаточно наслышана. И минимум, что она может сделать, – это ежемесячно вешать на меня невыполнимые задачи и лишать всех премий. А какие козни могут прийти ей на ум, если вдруг включится фантазия… я даже не представляла. Так что придётся поднажать и до конца недели совершить невозможное.

Весь день я просидела за компьютером. Не встала ни разу, обед тоже стал непозволительной роскошью. Поэтому, когда меня окликнул смутно знакомый бархатистый голос, я на полном автомате ответила:

– Да, да, ещё секундочку…. – и продолжила сведение цифр и формул.

– Ти-ааа-наааа, – пропели у меня над ухом, обдав его тёплым дыханием.

Я так резко подпрыгнула на месте, что стул, на котором сидела, откинулся назад и с грохотом рухнул на пол. И, по всем законам физики, я должна была сейчас валяться в горизонтальном положении вместе с ним, но кто-то меня удачно поймал.

– Не думал, что тебя так легко можно напугать, – сказал Роман, ставя меня на ноги. Видимо, он в последний момент всё же успел подхватить моё летящее вниз тело.

– Ты просто слишком тихо подкрался, – постаралась оправдаться я.

– Это, по-твоему, тихо? – удивлённо произнёс он. – Я уже пятнадцать минут сижу здесь и стараюсь вывести тебя из состояния ступора. Но на любые обращения слышу одну и ту же фразу! Тиана, все твои коллеги давно дома, в офисе осталась только ты.

– До пятницы нужно закончить годовой отчёт, а иначе будет мне после Нового года очень «весело» работать. Кстати, в том, что я тут так заработалась, есть и твоя вина тоже, –выпалила я, но тут же осеклась. – Прости… я не это хотела сказать.

– Да ладно, я прекрасно понимаю тебя. Но ты же сама хотела поехать, – проговорил он, и его взгляд опять стал озорным. – И, к тому же, теперь у тебя есть пять путёвок, так что я, как мог, постарался компенсировать тебе все причинённые неудобства.

Он вернул стул на его законное место и тут же усадил меня на него. Сам же сел напротив.

– Спасибо тебе за всё, – проговорила я, задумчиво глядя в его глаза. – Я, честно говоря, иногда думаю, что даже хорошо, что ты меня немножко сбил своим «Мерседесом».

Роман рассмеялся. Но что странно, внешне это был обыкновенный смех, так обычно смеются, когда подшучивают над друзьями. Но сейчас вместо привычного озорства я ощущала холод и ещё что-то такое, что вызвало у меня страх. Не простой… Нет, это был животный страх, всеобъемлющий. От которого комок подступил к горлу. И это чувство было именно моим, ничего подобного раньше я точно не испытывала.

– Тиана, что-то не так? – спросил Роман, и меня передёрнуло. Перед глазами будто встала пелена. Чтобы хоть как-то прийти в себя, я тряхнула головой, возвращаясь в реальный мир. – Ты в порядке?

Роман держал меня за плечи и смотрел прямо в глаза. Его руки были тёплыми, взгляд цепким, но мой страх никуда не уходил.

– Всё хорошо, – я сказала это слишком быстро и слишком тихо, чтобы он мне поверил.

– Ты так побледнела. Я не понимаю, что произошло! – Роман явно злился. – Я тебя провожу.

Он выключил мой компьютер, помог мне надеть пальто и, взяв под локоть, повёл к лифту.

– Давай угощу тебя кофе, и ты как раз придёшь в себя, – предложил он, пока мы ехали вниз.

– Нет, я же сказала, что всё в порядке. Думаю, это все из-за того, что мне так и не удалось сегодня пообедать, – я постаралась улыбнуться, но получилось как-то натянуто.

– И почему я тебе не верю? – спросил он с иронией, но тут двери лифта раскрылись, и мы вышли в просторный холл первого этажа.

Отвечать на вопрос я не стала, да он и не требовал ответа. В молчании мы вышли на широкое крыльцо и остановились у перилл. Роман аккуратно переместил свою руку на мою талию и, наклонившись к уху, тихо продолжил:

– Я сегодня покидаю ваш город. Вероятнее всего, мы больше никогда с тобой не встретимся.

– Почему же не встретимся, ведь, как говорится, мир тесен! – ответила я.

И, как ни странно, такая близость Романа меня совсем не смущала. Даже наоборот. Но чувство страха, который теперь стал ощущаться как удушающий ужас, так и не отступило. Я не могла объяснить его природу. Но последствия оказались глубокими и долгоиграющими.

– Я почти уверен, что наши пути больше не пересекутся, и поэтому осмелюсь напомнить, что ты мне всё-таки проспорила.

Его лицо сейчас оказалось так близко, что, если бы он захотел меня поцеловать, я бы просто не сумела увернуться. Но в споре было озвучено, что поцеловать его должна я, и при этом нежно и искренне. Но… что-то меня неуловимо отталкивало от Романа. И я подозревала, что это именно тот страх, который я всё ещё ощущала. Теперь мне уже не казалось, что он обыкновенный мужчина, пусть и богатый. Нет. Было в нём что-то одновременно притягивающее и пугающее… И мне вряд ли когда-нибудь удастся угадать, что же это такое.

– Прости, но о сроках речи не шло, – невозмутимо ответила я. – А сейчас я не готова вернуть тебе долг в том виде, в котором ты хотел бы его получить. Так что отложим это до следующей встречи.

– Как тебе будет угодно, – ответил он, взглянув мне в глаза.

– До встречи, Роман, – сказала я, когда он отпустил меня и отошёл на пару шагов назад.

– Прощай, Тиана, – ответил он и быстро направился к своему «Мерседесу», припаркованному совсем рядом. Но возле дверцы обернулся и сказал: – Твой парень наблюдает за тобой, его автомобиль справа. Надеюсь, что из-за меня у тебя не будет с ним проблем, – после чего ехидно улыбнулся и сел в машину.

Через минуту его чёрный автомобиль скрылся за поворотом, а Роман, по его словам, окончательно покинул мою жизнь. Почему-то даже немного грустно. За те несколько дней, что мы были знакомы, он успел меня заинтересовать. Как человек, не как мужчина. Да и не подходила я ему совсем. Мы слишком разные. А ещё у меня есть Ник. Пока есть.

Я спустилась с крыльца и медленно направилась к его машине, ожидая расспросов и презрительного взгляда. Но ничего этого не было.

– С кем ты так близко прощалась? – совершенно спокойным голосом поинтересовался Никита. Мне даже показалось, что этот вопрос он задал исключительно из вежливости.

– Это Роман Романович. Я тебе про него говорила, помнишь? Он сбил меня машиной несколько дней назад и в качестве моральной компенсации вручил путёвку на пять человек на неделю в горы. – И тут я, наконец, осознала, что совсем скоро увижу заснеженные вершины и освою лыжи или сноуборд! Меня накрыло такой волной счастья, что её просто невозможно было держать в себе. – Представляешь, Анна Степановна даже дала мне неделю отпуска! Ник, ты же поедешь со мной?

Он явно растерялся.

– А когда нужно ехать?

– В субботу утром. Добираться около семи часов, это если на машине.

– Малыш, я не уверен, что смогу, – Ник приобнял меня и притянул ближе к себе. При этом он не чувствовал ни капли разочарования. Скорее, наоборот, он был рад. Даже очень. Получается, что ему просто не терпелось от меня избавиться?

– Значит, не поедешь…

– Прости, но не получится. Конец года, и всё такое. Не время мне сейчас отдыхать.

– Ясно. Но знай, если и в Новый год тебя не будет рядом, я просто перестану с тобой разговаривать, – я сказала это спокойно. Но Ник меня понял. И понял прекрасно.

***

Уже ночью, лёжа в постели, я решила обдумать, кому бы презентовать оставшиеся четыре путёвки. Первые две однозначно доставались Альке и Нине – моим дорогим подругам. А вот решение о том, кому бы вручить оставшиеся, принять было довольно сложно.

И я бы ещё несколько часов лежала, перебирая разные варианты, если бы ответ сам не пришёл в мою комнату, в лице Насти – моей незабвенной младшей сестры.

– Привет, ещё не спишь? – спросила она шёпотом. – Я просто хотела взять у тебя зарядку для телефона, можно? Моя где-то потерялась.

– Бери, она на тумбочке, – ответила я, опираясь головой на руку. – Слушай, Насть, а ты как к горным лыжам относишься?

– Хорошо, наверное. Вот только я ни разу не каталась на них, а что? – сестрёнка была удивлена. Конечно, ведь мы не так часто с ней разговаривали. Слишком разные, чтобы быть подругами, даже несмотря на то, что разница в возрасте у нас, по сути, была небольшой.

– А сессию ты сдала уже? – опять спросила я. Выражение лица Насти стало озадаченным.

– С каких это пор ты стала интересоваться моей учёбой? – удивилась она.

– К твоему сведению, я всегда ей интересовалась. Так что с сессией? – настаивала я. А разговор медленно стал переходить из дружеского в пререкания.

– Завтра последний экзамен, – буркнула Настя. – А вообще, какая тебе разница?

– Большая, Настён, – я села на кровати и легко похлопала рукой по одеялу рядом с собой, приглашая её присесть. Демонстративно помявшись пару минут, она всё-таки забралась на мою кровать, поджав под себя ноги. – Мне всегда интересна твоя жизнь… жаль только, что мы не так близки с тобой, как хотелось бы.

– Тиа, ты хочешь поговорить о наших отношениях? – удивилась сестрёнка. Вот что интересно, я всегда считала её мелкой, но, по сути, во многом она была гораздо рассудительнее меня. Сейчас ей уже девятнадцать, а я даже не знаю, чем она живёт.

– Вообще-то, нет. У меня есть пять путёвок на горнолыжный курорт на неделю, ты поедешь со мной? – спросила я, а Настя замерла. На её лице читалось такое удивление, что мне стало стыдно. Я ведь, и правда, никогда и никуда её с собой не брала. И теперь ей действительно было чему удивляться.

– А я могу взять с собой Артёма? – спросила она спустя полминуты.

– Конечно. Я уже позвала с собой Альку с Ниной, и как раз осталось два билета для вас! – в темноте комнаты я не могла видеть выражения лица Насти, но чувствовала, что она улыбается.

– Когда едем? – спросила она тихо.

– В субботу. А завтра я заеду на автовокзал, за билетами на всех нас, – я была рада, что всё получилось именно так. Теперь я смогу и с сестрой сблизиться, и на парня её посмотрю. Я много слышала об этом Артёме от мамы, но сама была с ним не знакома.

– А зачем нам автобус, ведь у Тёмы есть машина, и он будет только рад отправиться в путешествие на ней, – поинтересовалась сестра.

– А твой Артём против не будет? – спросила я.

– Нет. У него как раз преддипломная практика закончилась и до середины января он совершенно свободен… А лыжи он любит и много мне рассказывал о своих достижениях в этом виде спорта.

– Вот и замечательно, но ты всё же спроси у него завтра, а то вдруг откажется, тогда я побегу за билетами.

– Хорошо, но я уверена, что он согласится, – шёпотом сказала Настя. – А теперь, пойду-ка я спать. Завтра всё-таки экзамен.

– Спокойной ночи, – сказала я.

– Сладких снов, – ответила она и скрылась в темноте коридора.

Откинувшись на подушку, я с радостью подумала, что для полного счастья мне осталось всего лишь доделать отчёт. И с радостью закрыла глаза. Но уснуть как-то не получалось. Из головы никак не хотели выходить воспоминания о сегодняшнем разговоре с Романом. А точнее, о том страхе, отголоски которого продолжали ощущаться до сих пор. Я никогда прежде не испытывала ничего подобного. Понять не могу, чего именно испугалась… Что он чувствовал в тот момент? О чём таком думал? Почему я испытала подобное именно рядом с ним? Бред какой-то. Может, стоит написать обо всём Тамиру? А вдруг он ответит и сможет найти объяснение? Хотя писать о таком через интернет – большая глупость. А может, просто спросить, не знает ли он Штормового Романа Романовича? Тоже глупо. Что я, в конце концов, сама не разберусь? У Тамира и помимо меня дел полно. Нет, лучше не стоит его тревожить по таким пустякам. Но написать, что я уезжаю в горы, всё-таки нужно.

Глава 11. Мечты и реальность

Мы ехали уже больше шести часов, и только сейчас окружающая местность стала меняться с равнинной на горную. Проезжали мимо заснеженного леса, глубоких горных обрывов и высоких скал, а вдоль дороги одна за другой мелькали горнолыжные базы.

Дорожное полотно полностью покрывал толстый слой снега. Хорошо всё-таки, что у парня моей сестрёнки оказался подходящий автомобиль. Старенький полноприводный кроссовер преодолевал сложные участки дороги, совершенно не напрягаясь. Да и сам Артём оказался весьма приятным молодым человеком, весёлым, простым, доброжелательным. И я, и мои подруги быстро нашли с ним общий язык. И его ни капли не смущало то, что он оказался один среди четырёх девушек. Я бы даже сказала, наоборот. Он с первых минут возомнил себя нашим опекуном и пообещал, что не спустит с нас глаз, чтобы мы никуда не влипли.

Когда мы достигли пункта назначения, машина остановилась возле массивных дубовых ворот высотой почти два метра, а на наш сигнал вышла молодая девушка.

– Добрый день, – сказала она. – Мы вас давно ждём, проезжайте.

Ворота распахнулись, и перед нами открылся удивительный вид. Здесь был целый городок, со своими магазинами, кафе, сауной и даже мини-кинотеатром. А по периметру располагались небольшие коттеджи. К моему удивлению, нас повели не к ним, а куда-то вглубь базы. Обойдя несколько крупных построек, как оказалось, спортзал и столовую, мы вышли к массивному деревянному двухэтажному особняку. Со всех сторон его окружали высокие ели, казалось, что он просто теряется среди них. Это был настоящий «домик в горах» из моих фантазий. Он стоял в некотором отдалении от остальных построек и был отделён от них невысоким деревянным забором.

– Мы будем жить здесь? – удивлённо спросила я девушку.

– Да, – ответила она. – На ближайшую неделю этот дом полностью в вашем распоряжении.

– Невероятно! – услышала я тихий возглас Нины. А Алька, напротив, всеми силами старалась сделать вид, что её это ни капли не впечатлило.

Но когда мы вошли внутрь, даже её совершенная невозмутимость безвозвратно испарилась.

Роскошь – по-другому обстановочку и не назовёшь. Холл был полностью белым. И стены, и потолок, и пол, и ковёр, и мебель. Даже камин был выложен белым мрамором. Повсюду висели картины с горными пейзажами, вставленные в светлые рамки. Но одно-единственное пятно здесь всё-таки присутствовало. Было оно огромным серебристо-серым креслом возле камина. Скорее всего, в этом «замке» оно служило «троном» для его хозяина.

– На первом этаже кухня, а также сауна и бассейн с тёплой водой, – девушка продолжила знакомить нас с местом нашего обитания в ближайшую неделю. – На втором – шесть спален, вы можете выбирать себе любые, кроме той, что за серой дверью. На третьем ярусе оранжерея в мансарде и большой балкон. Там же установлен телескоп. Через час придёт Наталья, в течение этой недели она будет для вас готовить и прибираться в доме. Ваш инструктор приедет ближе к вечеру. И тоже поселится в этом доме. Я надеюсь, что вам всё понравится, – она обвела взглядом наши изумлённые лица и направилась к выходу. – Да, ещё здесь есть телефон, интернет и спутниковое телевидение. Если я вам понадоблюсь, мои визитки лежат на камине.

После того, как дверь за нашей провожатой захлопнулась, мы ещё с минуту находились в состоянии лёгкого шока. Первым пришёл в себя Артём.

– Ну что ж, пойдём выбирать комнату, – предложил он Насте. Услышав это, Нина первой, обгоняя всех, быстрыми шагами направилась к винтовой лестнице на второй этаж, чтобы ухватить в своё пользование апартаменты получше. Мы же дружно двинулись за ней.

Как только я вошла коридор на втором этаже, меня будто током ударило от удивления.

Оформление здесь было идентично коридору в доме Тамира. Каждая дверь имела свой цвет и отличительный знак. Синяя, зелёная, золотистая, серебристо-серая, красная, жёлтая и, наконец, белая. Но когда на последней я обнаружила нарисованную золотистым цветом книгу, то впала в настоящий шок. Это не может быть простым совпадением. Нет! Я давно уже не верю в совпадения.

Собрав в кучу разбежавшиеся в панике мысли, я нажала ручку, дверь подалась вперёд, и передо мной открылась до боли знакомая по своему интерьеру комната. Здесь было всё просто и понятно: большая белая кровать, огромное окно с тёмно-коричневыми шторами и множество полок с книгами, самыми разными и на разных языках.

Да уж… Эта комната определённо понравилась бы моему учителю. И я даже не удивлюсь, если узнаю, что он бывал здесь. Дверь – такая же, как в его доме. Цвета тоже соответствующие. Минимум мебели, всё до крайности практично.

Неужели я опять влипла?

– Тиа, ты будешь жить здесь? – Нина просунула голову в дверной проём и сейчас пристально осматривала комнату. – Мило, но, по-моему, чересчур пусто.

– А мне нравится, – ответила я, прикладывая все силы, чтобы голос не дрожал. Ведь я же никому не смогу объяснить, что меня так напугало. А может, это всё-таки паранойя? Или простое совпадение?

– Ну, как знаешь, – она пожала плечами. – Здесь все комнаты разные, оформлены в разных стилях. Создаётся впечатление, что все они создавались для разных людей, согласно их личным предпочтениям. И, кстати, комната за серебристой дверью самая странная. Жаль, что нам не позволили в ней поселиться. Там очень даже мило. – Слова Нины только добавили масла в огонь, который сейчас полыхал в моей душе. Всё говорило о том, что этот дом не гостевой. Он принадлежит определённым людям, и здесь они предпочитают отдыхать сами. А следовательно…

Мне нужно срочно связаться с Тамиром. Сейчас же!

– У тебя на телефоне есть сеть? – спросила я подругу, борясь с дрожью в голосе.

– Нет, и уже давно, а тот телефон, что в холле, почему-то не работает. Точнее, он просто не набирает номера сотовых. Да и вообще, какой-то он странный. Хорошо, что я предупредила своих, что в ближайшую неделю на связь могу не выйти. Кстати, мы собираемся прогуляться по базе, ты пойдёшь?

– Нет, я останусь и попробую дозвониться домой. Мои волнуются.

– Как знаешь, – с этими словами она ушла, оставив меня наедине с моими мыслями. А они были далеко не радостными.

Влипла!

Однозначно, влипла! Но вот в чём вопрос: если я всё-таки нарвалась на тех, кто желает мне смерти, то почему до сих пор жива? Может, они хотят просто за мной понаблюдать… или пока не знают о моих способностях? А может, всё-таки, это простое совпадение?

Как только за ребятами захлопнулась входная дверь, я спустилась в холл и села возле телефона. Он оказался таким же, каким пользовался Тамир в Доме Солнца, и, набрав знакомый номер, я очень обрадовалась, услышав в трубке длинные гудки. Но уже через пять минут вся моя радость улетучилась. Трубку никто не брал, а номер сотового, который оставил мне учитель в день нашей последней встречи, был недоступен.

Подступившая паника всё сильнее охватывала мозг. Я забралась с ногами на кресло и уткнулась головой в колени. Что же делать? Что? Но оставался ещё как минимум один вариант связаться с учителем.

Резко подскочив, бегом вернулась в комнату и, быстро открыв ноутбук, вышла в интернет. К моему глубокому разочарованию, обнаружила, что послание Тамиру, написанное мной несколько дней назад, так и осталось непрочитанным. Решив, что другого способа всё равно нет, коротко описала ему всю ситуацию вместе со своими подозрениями. И пусть, если всё это окажется лишь плодом разыгравшейся у меня паранойи, я покажусь учителю на голову больной, но уж лучше быть живой дурочкой, чем гордо промолчать и погибнуть.

Это письмо было последней надеждой. Но даже если Тамир посчитает мои страхи обоснованными, успеет ли он помочь?

– Эй, здесь кто-нибудь есть? – послышался незнакомый голос с первого этажа, от звука которого я вздрогнула, буквально подпрыгнув на месте. – Люди! Ау!

Взяв себя в руки и глубоко вздохнув, я отправилась вниз. Пока преодолевала длинный коридор, мысли стали чётче, а паника начала медленно отступать. Теперь на её место пришла холодная решительность. В данной ситуации правильнее всего будет вести себя естественно, но при этом постоянно быть начеку. Ведь если меня действительно хотят убить, то ничто и никто не сможет помочь мне, кроме меня самой. И если придётся доказывать своё право на жизнь, что ж, я не стану убегать. А просто приму вызов!

Подойдя ближе к лестнице, я увидела внизу молодого парня. Он как раз собирался подняться наверх, но, заметив грозное выражение на моём лице, замер на первой же ступеньке.

– Добрый день, – поспешил поздороваться гость. – Простите, что пришлось кричать, я ожидал увидеть здесь постояльцев, но никого не обнаружил. А дверь была не заперта. Меня зовут Макс, я инструктор по горным лыжам.

С души как будто камень свалился. Да и хватит уже переживаний на ровном месте. Ведь если я и дальше продолжу терзать себя всякими домыслами и страхами, то скоро мне придётся плотно подсесть на успокоительное.

– Все, кроме меня, отправились изучать базу, – я медленно спускалась по ступенькам, рассматривая парня.

Внешность у него была, мягко говоря, не самая обычная. На вид лет двадцать, может, чуть больше, плотное спортивное телосложение, короткие русые волосы, в которых переплетались красные, жёлтые и зелёные пряди, превращая его прическу в разноцветный ёжик. С его ярко-синими глазами и по-детски открытой улыбкой этот парень невольно располагал к себе. Одного взгляда на него хватило бы, чтобы с уверенностью сказать, что он настоящий лыжник. Свободный, рисковый, загадочный, но, вместе с тем, простой.

– Меня зовут Тиана, – сказала я, спустившись вниз. – Но можно и Тиа, – я протянула ему руку, которую он с радостью пожал. Думаю, с этим парнем мы быстро подружимся.

– А ты, оказывается, приветливая, – рассмеялся инструктор. Скажу честно, смех у него оказался очень звонким и на редкость заразительным. – А сначала показалось, что ты сейчас прожжёшь меня взглядом!

– Прости, – ответила я, присаживаясь в серое кресло у растопленного камина и поджимая под себя ноги. – Просто я не ожидала никого увидеть и, честно говоря, немного испугалась.

– А вас разве не предупреждали, что я приеду? – парень удивлённо приподнял проколотую бровь, в которой красовалась небольшая серьга с маленьким зелёным камнем.

– Да, предупреждали… Просто я совсем об этом забыла. Скажи, Макс, сумеешь ли ты всего за неделю обучить четверых чайников кататься на лыжах?

– Конечно! – с гордостью изрёк он. – Скажу даже больше, мне на это понадобится всего пара дней, после чего мы с вами будем гонять по склонам почти на равных! А почему четверых? Мне сказали, что вас будет пятеро.

– Один из нас уже совсем не чайник, а почти профессионал.

– Тогда будет даже проще. Два учителя лучше, чем один! – улыбнулся инструктор.

– Надеюсь, что ты прав, – ухмыльнулась я. До сих пор возможность превратиться из полного лузера в настоящего лыжного аса, причём, всего за несколько дней, казалась мне совершенно нереальной. Ведь я не то, чтобы раньше не стояла на лыжах, я даже снега толком не видела!

– Конечно, прав! И не таких обучали! – самоуверенно проговорил Макс. – А если захочешь, я тебя и на сноуборд поставлю.

– Давай, наверное, для первого раза ограничимся лыжами!

Нет, сноуборд – это, конечно, круто, но отчего-то мне казалось, что я покалечусь при первой же попытке сдвинуться на нём с места.

– Как хочешь. Но знай, мне не сложно! – пожал плечами мой собеседник.

– А ты тут постоянно работаешь? – поинтересовалась я.

– Нет, что ты! – расхохотался он. – Я здесь только по личной просьбе «большого босса». И только иногда, когда он очень просит, занимаюсь обучением его высокопоставленных гостей или друзей. Лыжи – это моё увлечение с детства. Эви говорит, что этот комплекс изначально только для меня и строился. А ещё он утверждает, что у меня талант к обучению.

– Кто такая Эви? – спросила я.

– Эви – это наш «большой босс», – он опять рассмеялся. – Вот только не она, а он.

– Ты что, его родственник? – удивилась я.

– Можно сказать, что я его…эм… любимый подопечный. Он для меня как старший брат, которого у меня никогда не было. Эви классный тип, хотя многие считают его настоящим тираном.

– А он вообще знает, что мы здесь?

– Конечно. Скажу даже больше, это он попросил меня побыть вашим инструктором, – Макс стащил из вазы большое яблоко и сейчас жадно вгрызался в его красный бок.

– Значит, ты живёшь в этом доме? Ну, в то время, когда находишься на базе? – Я продолжала расспрашивать парня, надеясь, что хоть в чём-то, хотя бы в какой-то короткой фразе, услышу подтверждение или опровержение моих догадок.

– Да, – Макс был полностью сосредоточен на яблоке.

– Значит, это твоя комната за серой дверью? Нас просили в ней не селиться.

– Нет, это комната Эви. И она, вроде как, неприкосновенна. Хотя он сам бывает здесь не чаще раза в год, – пояснил парень. – Понимаешь, бзик у него такой. Никто не должен жить в его комнате, где бы она ни находилась. А моя – на третьем ярусе, в мансарде.

– Так там же, вроде, только оранжерея и большой балкон, – возразила я.

– Когда Эви узнал, что я увлёкся астрономией, он подарил мне телескоп. Но так как для него не нашлось подходящего места, пришлось к уже построенным двум этажам добавлять мансарду. Там же теперь и моя комната. Эви сделал в ней огромное панорамное окно в крыше, через которое очень интересно смотреть на звёзды перед сном. А телескоп с тех пор стоит в оранжерее, а в погожие дни его можно выкатить на балкон.

– Ничего себе, – я слушала Макса с открытым ртом. Да уж… Поистине широка душа у этого Эви. Видимо, Макс ему очень дорог. Почему-то, когда я купила мотоцикл, мне никто не предложил построить для него отдельный гараж.

– В этом весь Эви, – улыбнулся парень. – И знаешь, я ему очень благодарен за всё, что он сделал для меня и мамы. Поэтому никогда не отказываю ему в его маленьких просьбах.

– Надеюсь, ты сейчас говоришь исключительно об обучении лыжам его гостей? – тихо проговорила я. В бескорыстие я не верила, с ужасом представляя, какую плату этот Эви может требовать с мальчика за такую заботу.

– Чаще всего, да… – задумчиво проговорил парень. – И не нужно думать ничего плохого!

Видимо, у меня на лице отразилось такое отвращение, что Макс это заметил и с лёгкостью угадал мои мысли.

– А я и не думаю, – постаралась оправдаться я.

– Ага, я вижу, – насупился было наш будущий инструктор, но к нему тут же вернулась былая весёлость. – Как ты вообще могла такое подумать? Кошмар! А с виду такая приличная девушка!

– Ну, знаешь… – меня его слова порядком зацепили.

В комнату вошла женщина в алом шёлковом фартуке. Его цвет был настолько ярким, что я невольно сначала посмотрела на него и только потом обратила внимание на саму женщину.

– Когда мне подавать ужин? – обратилась она к нам с Максом.

– Наташ, ну что же ты? Хотя бы поздоровалась, – ответил он ей.

– Не вижу смысла. Так когда? – повторила она вопрос, подходя ближе.

Только сейчас я смогла её рассмотреть. А она оказалась интересной дамочкой. Её идеально белые волосы были зачёсаны в строгий пучок на затылке, а смуглая кожа выглядела слишком тёмной. Женщина была худощавой, отчего черты её лица казались очень резкими. Взгляд больших раскосых глаз нёс в себе неприкрытую враждебность, губы сложились в тонкую полоску язвительной улыбки… В общем, это создание было бы симпатичным, если бы не таило в себе столько откровенной злобы.

Но больше всего этого меня поразила её одежда: синие плотные легинсы, жёлтые шорты и зелёная водолазка, а поверх всего этого уже упомянутый ранее красный фартук. На вид этому чуду было лет сорок, а может, чуть больше. Одним словом, такую, как Наташа, я видела впервые, и от удивления не могла сказать ни слова.

– Накрывай, как только ребята вернутся с прогулки, – за меня ответил Макс. – Думаю, что они появятся максимум минут через пятнадцать. На улице почти стемнело, а значит, они могут быть только в баре. Я свяжусь с Андреем и попрошу, чтобы он их поторопил.

– Ладно, – отозвалась Наталья и направилась в сторону кухни.

– Странная, правда? – улыбнулся парень, как только она скрылась за дверью.

– Ещё бы, – ответила я. – Она не просто странная, она абсолютно неправильная.

– В точку! – радостно воскликнул Макс. – Ты очень проницательна, Тиа. Наша Наталья – ходячее противоречие. Она всё старается делать не так, как все. Единственное, в чём она строгий консерватор, – это еда. Готовит она отменно, – по моему недоверчивому взгляду парень понял, что я в этом сильно сомневаюсь. – И не надо так на меня смотреть, скоро сама всё поймёшь.

– А ты случайно не знаешь о причинах её такого поведения? – спросила я.

– Догадываюсь… – ответил он. – Хотя могу ошибаться. Сама же Наташа никогда в этом не признается. Зато я точно знаю о причинах её вечного недовольства.

– И в чём же они заключаются?

– Ну, во-первых, как ты уже и сама догадалась, из-за её внешнего вида люди не очень охотно идут с ней на контакт. Следовательно, первая причина – одиночество. Предполагаю, что она работает здесь только потому, что вынуждена скрываться. Но от кого – мне неизвестно. И Эви наотрез отказывается рассказывать об этом. Он считает, что я плохо умею держать язык за зубами.

– Хорошо, а что «во-вторых»? – сейчас для меня была важна любая информация. Нужно было разузнать как можно больше об обитателях этого дома, о его хозяевах и даже о тех, кто просто приезжает сюда погостить. Вдруг найду хоть какую-то ниточку, которая поможет мне понять суть моих иррациональных страхов.

– У Наташи есть сильнейший дар предвидеть события, – тихо добавил Макс, наклонившись к моему уху. – Уже много раз благодаря её предупреждениям нам удавалось избегать серьёзных проблем. Но иногда ошибается и она… Поэтому её словам нельзя слепо верить. Я знаю, что из-за этого дара у Наташи нет друзей. Нет семьи. А есть только мы.

– Это печально… – пробормотала я тихо, всем сердцем сочувствуя местной домработнице. – А ты с ней подружиться не пробовал?

– Нет, – отмахнулся Макс. – Даже если когда-то и возникало подобное желание, она своей неприкрытой грубостью и неприязнью его быстро гасила. Так что мы с ней просто смирились с вынужденным соседством. Эви к ней очень добр. Мне кажется, он – единственный, на кого не распространяется её вселенская злость.

– Жаль. Я чувствую, что она, как никто другой, нуждается в общении. В поддержке, – не знаю зачем я это сказала. Хорошо хоть, Макс не заметил в моих словах ничего странного. Хотя я говорила именно о том, что чувствовала её эмоции.

– Можешь попытать счастья, – он ухмыльнулся. – Но потом не жалуйся.

– Ладно… Помнится, ты хотел связаться с каким-то Андреем, чтобы поторопить моих ребят.

– Точно! – ответил парень и начал суматошно рыться в своём рюкзаке, который бросил на пол рядом с креслом. Достав оттуда рацию, он подождал некоторое время, пока с нужной ему волны придёт ответ, и, как только дождался, быстро вышел из комнаты. А я отправилась на кухню.

Наташа читала какую-то книгу, и, когда я вошла, она даже не обратила на меня внимания.

– Меня зовут Тиана, – попыталась я начать разговор. – Хотела спросить, не нужна ли вам помощь?

Оторвавшись от своего чтива, блондинка смерила меня оценивающим взглядом и тут же вернулась к прерванному занятию. Я же ждала ответа, но, судя по всему, зря.

– Давайте, помогу вам накрыть на стол, – высказала я своё предложение и тут же открыла ближайший ящик в поисках тарелок.

– Ничего не трогай! – рявкнула она, молниеносно поднимаясь со своего места и отрывая мою руку от шкафа. В тот же момент она как-то еле заметно дёрнулась и застыла на месте. Её взгляд стал туманным, зрачки увеличились и почти заслонили радужку. Но уже через несколько секунд Наташа отдёрнула свою руку от моей, состроив брезгливое выражение лица, и я очень чётко ощутила, что сейчас она чувствует страх. И что-то ещё… Какое-то сомнение. Или даже сочувствие.

– Что вы увидели? – не сдержалась я.

– С чего ты взяла, что я что-то видела? – спросила она.

– Просто знаю.

– Не твоё дело! – рявкнула Наташа.

– Ладно! Но если вдруг вы решите рассказать мне об этом, всегда буду рада выслушать! – спокойно сказала я, прекрасно понимая, что во что бы то ни стало должна узнать о том, что же такого теперь знает обо мне эта Наташа.

– Не дождёшься!

– Моё предложение о помощи ещё в силе, – не отступала я.

– Засунь свою помощь себе в …

– Да… уж, – стало даже обидно. Я направилась к двери, но остановилась уже на втором шаге. – Знаете, зря вы так… Ведь вы лучше, чем хотите казаться. И не стоит так относиться к людям. Не все они плохие.

– Меня твоё мнение ни капли не волнует! – рявкнула она.

– Жаль, ведь я желаю вам добра, – с этими словами я поспешила покинуть кухню. Стараясь хоть как-то себя успокоить, медленно считала до десяти, сжимая и разжимая кулаки. Именно в таком состоянии меня нашёл Макс.

– О-о! – рассмеялся он. – Вижу, твои благие намерения вышли боком. А я ведь предупреждал. Её проще не замечать, уж поверь мне. Мы с ней уже больше десяти лет знакомы.

– Это сложно объяснить, но я не могу спокойно находиться с человеком, который настолько несчастен. Не могу сидеть, сложа руки. Но она… она… просто не хочет, чтобы ей помогали!

– Сочувствую тебе, но лучше оставь её в покое, – Макс стал серьёзным, но спустя буквально несколько секунд к нему вновь вернулась его беззаботная улыбка. – Кстати, твои друзья будут с минуты на минуту. Так что прими более счастливый вид, а то они начнут спрашивать.

– И откуда ты взялся, такой умный? – я иронично улыбнулась парню.

– А с этим вопросом лучше обратиться к моей маме, – рассмеялся он.

Хлопнула входная дверь, и вместе с морозным воздухом в комнату ввалились сначала Нина с Алькой, а за ними и Настя с Тёмой. Я тут же поспешила представить ребят Максу.

– Очень приятно познакомится, – приветливо улыбнулся наш инструктор. – Я думаю, что для вас эта неделя станет незабываемой!

Ох, как же он был прав…