Дневники Империи

Глава 1

1.

Холод, пронизывающий до костей. В щель между окном и вбитой в него фанерой пробирался холодный ветер с улицы. В комнате под одеялом кто-то шевельнулся. Лежащий под пледом человек попытался залезть под него полностью. Ветер не уступал, пытаясь найти хоть щёлочку межу матрасом и пледом. Он не отставал, и медленно, но верно пробирался под одеяло. Наконец стихия восторжествовала. Под пледом послышалось недовольное ворчание невыспавшегося человека. Ветер, довольный собой как никогда, с чувством выполненного долга пошёл гулять по пустым коридорам.

Макс проснулся. Хотя по ощущениям, как будто восстал из мёртвых. Сегодня он должен был идти за едой и прочими благами цивилизации, коих с каждым днём становилось всё меньше. Еду уже давно растащили в первые недели осени те, кто был пошустрее. Домашних животных съели в следующие две недели. Макс сам видел, как все, кто мог тогда передвигаться, нещадно истребляли всю фауну города. А что делать то? Есть все хотят.

Дров тоже не хватало, особенно сейчас – зимой. Все деревья, которые мог свалить народ, были давно вырублены на дрова. У тех деревьев, что были побольше, обломали все ветки до которых смогли достать. Про перила, стулья, кресла, скамейки и говорить нечего: их сожгли в первые недели. Потом в топки печей пошли и книги. Макс лично видел, как библиотекарь топил ими. При этом работник культуры, проработавший в библиотеке не один десяток лет, выглядел как человек, которому провесится от горя мешало лишь то, что верёвку он сжёг ещё на прошлой неделе.

Из тех библиотек, что не принадлежали людям, способным оплатить труд охранников, или хотя бы самим встать на защиту книг, книги растащили сразу после того, как закончилась мебель. Пока в домах была мебель, люди ещё могли себя сдерживать, но потом, прожив пару недель холодной осени без огня и тепла, народ побежал сжигать книги. Ну да ладно, не об этом надо сейчас думать, а о том, куда идти на поиски.

Макс встал с матраса, быстро оделся и пошёл на кухню. Впрочем, комната стала кухней недавно, месяца три назад – в конце осени. До этого момента она именовалась общей гостиной. На кухне было безлюдно. Остальные ещё пытались продлить счастливое время сна. У небольшой печурки, съёжившись на стуле, спал Серёга, только вечером вернувшийся из «Похода за благами цивилизации». Он бродил по городу три дня, и под конец четвёртого пришёл голодный, почти насмерть замёрзший, но зато с сумкой и рюкзаком полными еды, одежды, дров, и прочих нужных вещей.

Теперь в поход должен был отправиться Макс. Снаряжение, приготовленное с вечера, лежало у стула, а на печурке стояло ведро ещё тёплой воды. Серёга, несмотря на все запреты Макса, вставал с утра пораньше и готовил всё для «Похода», зная, насколько даже такие мелочи могут повлиять на успех экспедиции.

Погрозив пальцем спящему, Макс пошёл умываться. На этот раз он решил не тратить время впустую, и лишь смыл с лица грязь, каким-то магическим образом появлявшуюся там каждое утро. К волосам он даже не притронулся. Ведь кому приятно, когда максимум через два часа они превращаются в ком льда? Умывался он весело, покрывая всю ванную равномерным слоем воды, но при этом почти бесшумно. Единственными звуками, которые доносились из ванной, пока там был Макс, были звуки брызг, разлетавшихся во все стороны.

Помывшись, Макс поставил ведро с остатками воды на печку, долив туда холодной, чтобы тот, кто первый встанет, имел возможность погреть ещё и Серёгу, который примостился на стуле у печурки. Взяв сумку с вещами и накрыв товарища одеялом, Максим покинул кухню. Когда он уже почти вышел из дома, с кухни донёсся кашель.

– Говорил же я ему, чтоб горло лечил, так нет, геройствует: «Да пройдёт, что ты нервничаешь!». Лёгкие не то, что можно оставлять без внимания. Как бы хоронить не пришлось. Герой, блин, недорезанный! Сляжет он с горлом своим, и не спасём мы его: препаратов не хватает, дров тоже. Да и время не то, чтобы валяться в постели, травя анекдоты про своё здоровье. Как пить дать сляжет, если за ум не возьмётся, – пробурчал Макс, оглядываясь на кухню, где спал Серёга.

Одевшись, парень взял снаряжения и вышел на улицу. Хотя снаряжение – громко сказано. Нож, верёвка, зажигалка, брикет сухого горючего, лом, немного еды, воды. И ещё полупустой рюкзак с сумкой, которые надо наполнить «благами цивилизации»: едой, медикаментами, водой, одеждой, и прочими вещами. А также хорошо бы найти оружие, но Макс прекрасно понимал, что это навряд ли. Разве что повезёт найти чей-то схрон, ну или у трупа можно забрать, мёртвым-то сражаться не с кем.

Но, на второе надеяться не стоило: сейчас Холод и Голод забирают гораздо меньше людей, чем в самом начале. Тот, кто смог, научился выживать среди снега и зданий, а кто нет – того уже нет. Макс видел, как те, кто не мог больше бороться, просто падали в снег и больше не вставали. Кто-то пытался ползти, встать, но закон ледяных лабиринтов города одинаков для всех: если ты упал от усталости, голода, холода, значит, ты уже не встанешь.

Поначалу на улицах лежало много трупов, но потом пошёл снег и скрыл их всех от лишних взглядов. Но ненадолго. Когда закончилась пища, многие сошли с ума и бросились рыть снег, отыскивая мертвецов. Кто-то пытался помешать этому, но одному или даже дюжине человек полных сил не остановить толпу доведённых до отчаяния людей, которым нечего есть. Конечно, их истребляли, но не уничтожили полностью, поэтому, выходя на улицу, Макс с опаской посмотрел по сторонам. Никого не было видно, и он бодро, насколько может быть бодр человек, спящий по пять часов в день на холоде, да и питающийся от случая к случаю, двинулся в путь.

– Как мы докатились до такого? – Спрашивал себя Макс. – Почему пока одни набивают животы на званых ужинах и балах, другие умирают от голода и холода? Почему даже самые щедрые богачи лишь выносят голодающим то, что осталось от их пищи?

Ответ приходил сам собой: Царь, во всём виноват Царь. Но неглупый Макс прекрасно понимал, что в данной ситуации не мог быть виноват только правитель. Да, конечно, Царя можно обвинять в чём угодно. Но не мог же он довести страну до такого? Нет.

Но кто тогда? Великие Древности, которые, согласно легендам, предначертали судьбу мира на много тысячелетий вперёд? Нет, эти сказки уже давно стали не более чем нелепым бредом. Может, во всём виноваты соседи, которые уже давно засматривались на золотоносные рудники страны? Но десантные флоты Государств Союза Ома и экспедиционные корпусы Западных Княжеств лишь стояли на границе и угрюмо рассматривали плодородные земли врага. Тогда, кто обратил в руины некогда стабильное государство? Для того, чтобы узнать ответ, надо вернуться назад, в самое начало.

В первые дни лета на престол взошёл, сменив отца, новый царь – Нерон Третий. С его воцарением страна резко изменила курс развития. Уйдя от искусства и торговли, государство перестраивалось под нужды военного времени. Один за другим ужесточались законы, одна за другой вспыхивали войны. А тем временем общество всё беднело и беднело, отдавая последние богатства в оплату непомерных налогов. Но война требовала всё больше и больше денег, пожирая их, словно бездонный колодец.

И тогда Царь совершил главную ошибку: он подписал «Договор о Единстве Государств». В нём значилось, что все жители Западных Княжеств признавались гражданами страны со всеми правами и привилегиями, гарантированными обычному населению. Помимо этого, Царь обязывался выделять деньги на те направления, которые ему посоветуют Княжества, а также полностью передать управление некоторыми отраслями их представителям. Взамен же гарантировалась военная и материальная помощь, а также иные формы политической поддержки. Однако, как оказалось, никто и не думал вступаться за своего «союзника».

С этого момента общественный порядок в стране начал рушится как карточный домик. Повсюду вспыхивали восстания, мятежи, бунты, которые подавлялись с невиданной жестокостью. Отличившиеся при этом командиры стремительно шли вверх по карьерной лестнице. Особенно выделялся среди них «Маршал Народной Армии» Тулий. О нём Макс знал лишь то, что даже среди разгонявших восстания он отличался невероятной жестокостью. Всех восставших он либо вешал, либо сажал на кол. А главным его отличием ото всех было то, что, выполнив задание, он отправлял Царю скелет командира мятежников.

Наконец, волнения начались и в «Городе Героев» или Второй Столице, как его часто называли. На улицах начались акции протеста, и Маршала вместе с не очень угодными Царю, но действенными управленцами отправили разобраться с восстанием. После ряда поражений, нанесённых Тулию мятежниками, он, недолго думая, приказал закрыть город и «никого не впущать, никого не выпущать», что дисциплинированные солдаты и выполнили. Это случилось в конце октября.

Все, кто успел вовремя узнать о планах военных, пытались выехать из города. Но удалось это немногим. Большинство людей встретили заграждения Маршала и его солдат. Кто-то пытался прорваться, однако никому не удалось вырваться из железного кольца Легиона, сомкнувшегося вокруг города. Оставив трупы на линиях обороны, горожане разошлись по домам. Началось вымирание города.

Погрязнув в воспоминаниях, Макс на полном ходу влетел в чудом уцелевшее дерево.

– Вот блин, задумался. За дорогой надо следить, а не о прошлом думать, – сказал Макс. Его взгляд привычно скользнул по сторонам, оценивая, есть ли тут, чем поживиться. К сожалению, рядом ничего не было, и потирая лоб, парень пошёл дальше по пустынной улице, на которой, кроме него были только Снег, Голод и Холод...

Глава 2

2.

– Господа! – воскликнул сэр Сандр. Он был высокий, подтянутый с благородной бледнотой кожи, что делало его похожим на голодающего вампира. Если бы не одно «но»: его лицо, которое начисто ломало всё предыдущее впечатление. Отчасти это происходило из-за больших щёк, отчасти из-за глаз, которые, как казалось, были прорезаны остриём копья на его пухлом лице. Они походили на кошачьи, блестя малахитовым огнём. Испепеляющие собеседника, они могли в одно мгновение сковать мысли и желания льдом. Брови же были узкими и в минуты гнева, словно прорезая лоб, взмывали вверх.

Оставалась последняя особенность – его речь. Она могла лить мёд лести на собеседника, а могла резать сильнее самых острых клинков. В остальном же оратор был похож на старого благородного лорда. Но лишь немногие знали, что на самом деле ему едва перевалило за три десятка лет, и среди всех остальных собравшихся в зале он был почти мальчишкой.

– Господа! Я собрал вас здесь, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие, – сказал Сандр, когда все затихли.

– К нам приехал ревизор? – спросили из зала.

– Если бы это был ревизор, я бы вас здесь не собрал, – сухо сказал Сандр, вглядываясь в толпу. Понять, кто спросил, было невозможно, и Сандр продолжил: – Дела гораздо хуже. У нас мятежники.

– Мятежники? – Спросили у него из толпы. – Неужели Старший Советник Царя боится повстанцев?

– Нет, Тулий, обычный сброд меня не пугает. Но, к сожалению, в этот раз мы не можем поступить с ними, как всегда. Этого-то я и боюсь.

– Почему? – Спросил, поднимаясь на помост, у него Маршал Тулий. – Чем они опаснее остальных? Сколько раз мы подавляли восстания и мятежи и ничего, а тут ты неожиданно заявляешь, что опасаешься этих разбойников. В чём причина?

Сандр кинул взгляд на Тулия. Низкий, крепкий – истинный воин. Мощные руки, привыкшие держать меч, а не перо. Маленькое, прямоугольной формы, с натёртостями от шлема, лицо. Покрытое шрамами и ссадинами, оно подошло бы больше какому-нибудь архивному писаке. Утончённый подбородок, тонкая нитка рта, почти полное отсутствие щёк, правильной формы нос, впрочем, не раз ломанный в драках и сражениях, большие, круглые ярко синие глаза и тонкие брови. Совершенно неуместное лицо для воина.

– Почему? Да пойми ты, наконец, Тулий, нельзя так поступать с любым мятежом! Вооружённые восстания ты прекрасно подавляешь, я не спорю. Но это не тот случай! Тут надо по-особому действовать, аккуратно, понимаешь? Аккуратно, Тулий! Интригами, пропагандой, на худой конец убийствами отдельных людей. А не просто брать и перекрывать все въезды и выезды из города. Ну, заблокировал ты дороги в город и что? Чего ты добился? Ничего! Город вымер, Тулий. Там людей осталось от силы одна десятая от прежнего населения. А народ поддерживать мятежников не перестал. Наоборот, он теперь ближе к повстанцам, чем к Царю. Власти уже никто не верит. А бандиты, хоть и творят ужасные вещи, помогают. Едой, дровами, одеждой – не важно. А Царь? От него горожанам не пришло ни грамма еды. А знаешь, почему? Я скажу, почему! – В этот момент лицо Тулия скривилось, как будто он съел очень кислый лимон. Однако Сандр сделал вид, что не заметил этого и продолжил: – Потому что кто-то останавливает караваны Царя на границе города. Кто не пускает их в город? Не я, Тулий, а ты. Ты, Тулий, – причина всех несчастий. Послушай ты меня, мы бы уже давно пировали во дворце. Так нет, Маршал же лучше знает, что делать, он у нас самый умный, его послал Царь. А на советы остальных ему плевать. Да, Тулий? Скажи честно.

В следующий миг у шеи Сандра оказался меч. Советник понял, что зашёл слишком далеко. Но было уже поздно. Ещё секунда, и его голова покатится по ковру. Затаив дыхание, зал с нетерпением ждал развязки. Но Тулий вдруг убрал оружие в ножны.

– Попридержи язык, Сандр, если жизнь ещё не наскучила, – сказал Тулий. – Следи за тем, что говоришь. А то утром нас станет на одного человека меньше, – Тулий сказал эти слова тихо, но чётко. Все поняли, что он не угрожал, Маршал просто предупреждал. Все знали, что слова у него редко расходятся с делом: сказал, что завтра его легионы будут у стен врага, значит так и будет, сказал, что убьёт, значит убьёт.

- Но всё же можно было послушать меня, да? Избежали бы этой тягомотины. А то, как идиоты, сидим на месте уже не один месяц. И никаких результатов. Сделали бы, как я советовал…

– Хватит! – крикнул Тулий. – В конце концов, Царь мне, а не тебе, поручил разобраться восстанием. Так что, сэр Старший Советник, попрошу почтительней относиться к моей персоне. Меня отправили на выполнение важной для всей страны задачи, а Вы пытаетесь мне мешать.

– Да пойми ты, Тулий, тебя послали сюда не потому, что никто другой бы не справился. Царь просто захотел тебя отодвинуть на задний план. Ты больше ему не нужен, поэтому он тебя сюда и отправил.

– Ты врёшь! – Вскрикнул Маршал.

– О нет, сударь. Я говорю чистую правду. Не забывай, кто из нас работает Советником Царя. Я знаю, как плетутся политические интриги. Тебя захотели сместить, вот и послали сюда.

– Я понял, кто ты. Ты предатель! – яростно прошипел Тулий. – Вот почему ты отговаривал Его от подписания Договора о Единстве Государств. Поэтому ты и пытался остановить меня. Ты просто спасаешь своих хозяев. Но теперь уже поздно. Царь узнает об этом, и ты отправишься на виселицу. – Лицо его пылало от гнева.

– Успокойся, мой гневный друг, – Сандр улыбнулся. – Никакой я не предатель. Иначе тебя бы уже давно отстранили от должности и сослали на рудники. А я бы правил городом и в ус не дул.

– Ты не смог бы такое совершить! – в голосе Тулия послышалось сомнение.

– Смог бы, поверь мне. С моими связями это было бы легче лёгкого. Но я этого не сделал. И знаешь почему? Потому что я не предатель. Я просто пытаюсь донести до тебя правду жизни.

– И что ты хочешь сказать?

– Ну, вот это другое дело. А то повесить меня хотел, – на этом моменте Сандр снова улыбнулся. – Так вот, объясняю, как для первого класса, – кто-то в толпе позволил себе лёгкий смешок. Через секунду санитары уже выносили из зала его тело. – Не люблю, когда кто-то меня перебивает, – пояснил Сандр. – Так на чём я остановился? Ах, да. Так вот. Когда определённый человек, сделавший много для страны и правительства, становится не нужен, скучен, слишком опасен для власти или просто чересчур влиятелен, государь решает от него избавиться. Если правитель, в нашем случае – Царь, считает, что этот человек ему ещё пригодится, то его отправляют в отставку или посылают куда-то далеко на выполнение «очень важного задания». Если же человек представляет собой опасность, то его убивают или после суда ссылают на каторжные работы, или же просто в ссылку, желательно туда, где люди долго не живут. Например, на Север или же на юг, в джунгли, где только насекомые да болезни. Это пока понятно? – ехидно спросил Сандр.

– Ну да, – в тон ему ответил Тулий.

– Вот и отлично. А теперь давай разберём ситуацию. Ты – чрезвычайно полезный человек по подавлению мятежей. Ты очень уважаем и влиятелен в кругу военных, верно?

– К чему ты клонишь?

– Подожди, дай договорить, – нетерпеливо сказал Сандр. – Так вот, ты у нас влиятельная личность. Я же человек, неплохо знающий государственное устройство и умеющий управлять людьми. То есть я могу заставить почти любого сделать то, что мне нужно. А ещё я обладаю большим влиянием на Царя.

– Обладал, – насмешливо напомнил ему Тулий.

– Ну, хорошо. Обладал, так обладал. Ты у нас, с точки зрения Царя, – человек, могущий провернуть государственный переворот. Я же – революцию. Вместе мы, опять же, по мнению верхушки государства, можем легко свергнуть Царя и подчинить страну себе. Поэтому нас и отправили сюда, чтобы мы не угрожали власти.

– Но почему нас тогда не убили, как ты говорил? – спросил Тулий. Он как человек, хоть и не самый умный, всё же понимал, что сейчас Сандр прав. Поэтому его отряд и не вбежал в зал, и не схватил собеседника. Этот отряд Маршал всегда таскал с собой, так как трудно перечить человеку, рядом с которым ошивается пятьдесят верных воинов. Но сейчас Тулий не подал команду, хотя мог. Он знал, что отряд он всегда вызвать успеет, а вот Сандр не каждый день такие вещи говорит.

– Вы мыслите верно, Маршал. Но Царь не так глуп, как кажется. Он прекрасно понимает, что, убей он нас, мятежников или иных наших сторонников станут поддерживать лишь больше, что увеличит его шансы на поражение. Тем более он прекрасно понимает, что второго такого, как ты, ему уже не найти. Меня же он не убил, так как, если бы он всё же сделал это, то Союз Ома начал бы выдвигать новые требования и претензии на территории, а я могу их кое-как от этого удерживать.

– То есть ты утверждаешь, что нам говорят: «Отстань, противный»? – изумился Тулий.

– Совершенно верно. Вот видишь, и ты это понял. А теперь, с твоего позволения, Маршал, мы вернёмся к вопросу о мятежниках.

– И что Вы предлагаете делать, Старший Советник?

– Я предлагаю снять с города осаду, – сказал Сандр, улыбаясь.

– Зачем? Зачем, Сандр? Объясни мне! – воскликнул Тулий, вмахнув руками.

Кто-то позволил себе лёгкий смешок, ведь ему показалось, что Маршал, взмахивая руками, очень походил на птицу. Через несколько юмориста вывели из зала, по дороге объясняя, почему не стоит сравнивать полководца с птицей.

– Смотри, дорогой мой Тулий. Если мы не снимаем блокаду, то весь город рано или поздно вымрет. А нам этого не надо. У этих мятежников есть сторонники и за городом. Поэтому если мы оставим город умирать, то народ просто возненавидит и Царя, и нас с тобой. А тогда нас повесят либо те, либо другие.

– То есть ты утверждаешь, что надо прекратить осаду? Тогда я не готов это делать раньше конца весны, – сказал Тулий, морща лоб, из-за всем присутствующим стало понятно, что Маршал изволил серьёзно раздумывать.

– Ну да. Только снимем мы её раньше: в первый же день весны, – сказал Сандр, и, предвосхищая вопрос Тулия, продолжил: – Почему? Во-первых, народ не успеет весь погибнут. Во-вторых, такой срок станет чем-то вроде предупреждения. И в-третьих, народ искренне полагает, что ты решил уничтожить всё население города. А тут ты заявляешь, что прекратишь осаду. Таким образом, мы поднимем и поддержку Царя, и нашу. Так что, чем раньше мы откроем город, тем больше выиграем.

– Ну, раз ты хочешь снять блокаду в первый день весны, почему бы так и не сделать? Или у тебя есть какой-то хитрый план? – с азартом спросил Тулий. Ему всё больше нравилась идея Сандра, и он пытался понять, что же тот ещё придумал.

– Да ты сегодня гениален как никогда! Конечно, у меня есть план. Ты объявляешь, что снимешь окружение в конце весны, а потом я «уговариваю» тебя сделать это пораньше. Ты, после продолжительного заседания по данному вопросу, согласишься открыть город в первый день весны. В результате, я получаю дополнительную поддержку народа. Но инициатором изменений должен быть ты, иначе вся идея пойдёт коту под хвост.

– Ну, я, в принципе, не против, если ты выпросишь у Царя ещё пару когорт под предлогом поддержания общественного порядка. А то стыдно как-то. Состоявшийся маршал, а таскаюсь с пятью когортами, как идиот, – сказал Тулий. Он уже добился от Сандра всего, чего хотел, и теперь выторговывал себе дополнительные подразделения.

– Конечно, Тулий. Кто я такой, чтобы лишать тебя радостей жизни? – сказал Сандр. Он тоже добился всего, чего хотел, а потому был готов вытребовать у Царя хоть легион. Выглядел же он, как довольный кот. Но тому, кто захотел бы их сравнить, не позавидовали бы даже дезертиры.

– Тогда все собравшиеся здесь могут идти, да?

– Да, все могут идти. Спасибо, что посетили меня сегодня.

Все стали быстро расходиться. Последним покинул зал Тулий, напоследок напомнив про войска. Как только за ним закрылась дверь, Сандр потребовал себе чаю и рухнул в кресло. В отличие от всех остальных ему не надо было трястись в карете или же на коне, ёжась от холода, чтобы доехать до дома. Вздохнув от облегчения и осознания этой мысли, Сандр приказал растопить камин и принести, наконец, ему его чай. Немного подумав, он закутался в плед и замер.

Когда камин был растоплен, а чай был принесён, Сандр вылез из-под одеяла и подошёл к очагу, присев возле него на корточки. Огонь плясал в его глазах, отражаясь и приобретая зеленоватый оттенок. Благодаря этому лицо чиновника изменялось, становясь похожим на морду кого-то демона. Сандр долго смотрел, как горят дрова в камине, и, наконец, вздохнув, сказал:

– Ну что же. Дело с городом идёт как я и планировал. Этот маршал… – на этом моменте его губы дрогнули в презрительной улыбочке, – не смог мне ничего противопоставить. Правда, за ним надо следить, чтобы он ничего не заподозрил. Ну да ладно, пускай мальчик поиграет в политику, – сказал Сандр, хотя «мальчик» был старше его две дюжины лет. – Когорты я ему перешлю, пусть он порадуется, пусть подумает, что он у меня что-то выторговал. Возгордится, перестанет обращать на интриги внимание, и я смогу беспрепятственно делать, что захочу. А пока надо отыгрывать роль.

После этих слов он поднялся, потушил огонь в камине, допил свой чай, и, поглядывая на окна, за которыми бушевал снегопад, пошёл к себе в библиотеку.

– Как же я люблю это дело, – донеслось из конца зала, когда Сандр открывал дверь. – Как же я его люблю…

Глава 3

3.

– Чтоб тебя! – вскрикнул Макс, пнув валявшуюся рядом мятую жестяную банку. Та, уныло звякнув, исчезла в толстом слое снега, покрывавшем улицу.

С момента его отправления в «поход» прошло больше двух дней, а он так ничего и не нашёл. Словно невидимая рука спрятала всё с человеческих глаз. Разумеется, это не могло быть правдой. Но почему-то на пути Макса встречались лишь пустые дома да никому не нужные деньги.

– Ну, не может же быть такого, что всё закончилось. Город-то большой был, – не очень уверенно сказал Макс. – Я всерьёз начинаю задумываться над тем, что кто-то прошёл здесь совсем недавно. Тем более, вчера шёл снег. Он мог запросто замести следы. А это означает, что придётся снова залезть в чей-то дом и надеяться, что хозяина нет на месте.

Макс ещё раз окинул улицу взглядом, будто надеясь на то, что вдруг из ниоткуда появится что-то, способное оттянуть его экскурсию по опустевшим и частично разрушенным зданиям. К сожалению, ничего такого не случилось, и Макс, открыв чудом сохранившуюся дверь ближайшего дома, вошёл в парадную.

Внутри было темно, сыро, и как-то по-особенному тихо. Это была не та тишина, которая обычно обитает в новых, только что построенных домах. Однако и на тихое гудение пригорода это гнетущее молчание не походило. Это было какое-то особенное отсутствие звуков, что, наверное, было за минуту до рождения вселенной. Ещё ничего не происходит, нет ни малейшего движения, но само время напряжённо дрожит от нетерпения и предвкушения. Спустя секунду вспыхнет свет, возникнет жизнь, ну, а пока хаос наслаждается гнетущей пустотой. Вот такая тишина царила в том доме, куда забрался Макс.

Аккуратно ступая по припорошённому снегом полу, из-за времени и мародёров потерявшему добрый десяток половиц, неосторожно шагнув по которому, можно было сломать ногу, Макс шёл по первому этажу. Проходя мимо очередной двери, он осторожно заглядывал в комнату, оценивая, есть ли, чем поживиться. К его несчастью, ни ничего существенного не попадалось. Только в одной комнате он наткнулся на необычную шкатулку. Она была выполнена довольно искусно: резьба по дереву идеально сочеталась с драгоценными камнями и вставками из минералов, которых на ней было немало.

На крышке находилась статуя дракона. Он, как будто охраняя содержимое, стоял на всех четырёх лапах, вскинув голову вверх. Крылья же были расправлены, и создавалось ощущение, что дракон вот-вот взлетит. В глазах, смотревших прямо на того, кто открывает шкатулку, горел ярко-зелёный огонь. Казалось, будто дракон смотрит на тебя, решая, можешь ли ты открыть шкатулку или не достоин прикоснутся к богатствам рептилии.

Открыв шкатулку, Макс обнаружил там лишь ключ, лежащий на специальной подкладке. Однако, его внешний вид вызывал удивление: он был очень длинный, и, в отличие от других собратьев, на нём не было выступов. Зато он был весь усеян какими-то знаками и углублениями.

– Ну, хоть что-то, – сказал Макс, убирая шкатулку в рюкзак. – Надеюсь, дверь для этого ключа всё же существует. – Вздохнув, пробормотал он и пошёл дальше.

Однако дальнейшие поиски так ни к чему и не привели. На первом этаже поселились пустота и разруха. Помимо них здесь обитала пара крыс и какая-то птица, из гнезда которой Макс тут же вытащил все яйца. Не считая последней находки и той самой шкатулки с ключом, найти ничего не удалось.

– Вот гады, даже паркет весь содрали, совсем нечем поживиться, – с досадой пробурчал Макс. Он уже понял, что несмотря на свою лень и сегодняшнее невезение, ему придётся делать то, что хотелось меньше всего: идти на второй этаж. – Ну да ладно, может наверху что-нибудь осталось. Заодно и дверь к ключику поищу, – сказал парень и, нехотя, начал подниматься по лестнице.

На втором этаже его снова постигла неудача. Макс целый час бродил среди перевёрнутой мебели, брошенных бумаг, картин и прочего мусора. Но желание встретить следующий рассвет уже дома, в тепле, пересилило разочарование, и он пошёл дальше.

Там, к его удивлению, было чисто, как будто хозяева только что покинули дом.

– Странные вещи творятся в этом доме, – пробормотал Макс. – На первом этаже полный хаос, на втором этаже очень много мусора, – на этом моменте на его лице зажглась улыбка. Он уже набил сумку обломками мебели и забрал несколько картин, достаточно компактных, чтобы их можно было унести в рюкзаке. Также там покоилась пачка бумаг, подобранных им с пола. – На третьем же – образцовый порядок. Как-то это подозрительно. Ну, да ладно, надо по-быстрому закончить осмотр и идти дальше.

Впрочем, обыск не продлился долго. Так произошло потому, что на этаже было всего три двери, и все они были заперты. Поэтому, при всём своём несуществующем желании остаться здесь подольше, Макс не мог этого сделать.

– Очень весело, – ухмыльнулся парень. – Здесь вообще всё закрыто. И как, мне интересно обыскивать теперь дом? – сказав это, Макс неожиданно для самого себя вспомнил про ключ. – Точно! Как я мог забыть? Я же нашёл ключ. Осталось найти для него замочную скважину. А то какой-то он совсем бесполезный тогда будет, – пробормотал Макс и, вытащив ключ, попробовал открыть им хотя бы одну из дверей.

Через пару минут, окончательно разочаровавшись в своей идее, он остановился. Ключ не подошёл ни к одной двери. Сначала Макс попросту не поверил в это. После третьей попытки он всё-таки успокоился. Он не мог понять, почему ключом, который оказался здесь не случайно, нельзя открыть двери. Ему не улыбалась перспектива остаться в этом доме до завтра, но и уйти, не решив задачу, он не мог.

Внезапно он понял, в чём была его ошибка. Пытаясь разгадать загадку ключа, он совершенно забыл про то, что в доме есть ещё двери. Проклиная свою дырявую голову, Макс побежал проверять новую теорию. Через полчаса он вернулся обратно. По его разочарованному взгляду было понятно, что он не смог найти ту дверь, к которой подошёл бы ключ.

– Да что же это такое! – крикнул парень. – Почему эта вещица лежала здесь, если она абсолютно не нужна? Быть такого не может, чтобы её подложили сюда из озорства. Такими вещами не разбрасываются, – сказал он уже спокойнее. – Ещё понять бы, что тут написано, тогда полегче станет. А то понапишут на непонятных никому языках, а я потом изображай из себя переводчика, – с этими словами Макс снова начал рассматривать ключ.

И тут ему пришла в голову мысль: «А что если этот ключ, он и не ключ вовсе?» Не мешкая, парень принялся осматривать диковинку на предмет скрытых рычажков или кнопок. Не найдя ничего подобного, он предпринял попытку отделить рукоятку от самого «ключа» единственно доступным методом, потянув их в разные стороны. К его великому сожалению, эта попытка не принесла результатов. Но Макса было уже не остановить. И он попробовал снова, пытаясь открутить рукоятку. Это произвело должный эффект. Рукоятка вместе с основанием спокойно отделилась, открывая взору тайник, где покоились три маленьких ключа.

– Как же я не подумал об этом сразу? – воскликнул Макс. – Почему я вообще решил, что это ключ? Надо было сразу посмотреть, есть ли что-то внутри, – и, продолжая ругать себя, он приступил к осмотру комнат на третьем этаже.

Заглянув в первую из них, он замер от удивления. Внутри у стен стояли манекены в различной броне, а на столе покоилось различное оружие, начиная со старых добрых мечей и заканчивая арбалетами диковинных конструкций. Забрав пару образцов для того, чтобы похвастаться перед друзьями, он перешёл во вторую комнату.

Там лежала еда. Её было так много, что, несмотря на голодное время, Макс смог взять едва ли половину. Впрочем, не только съестное привлекло внимание парня. В комнате ещё стояли книжные шкафы. К огромному сожалению Макса, соскучившегося по художественной литературе, это были всего лишь книги, содержащие кулинарные и иные хитрости. Раздосадованный отсутствием желаемого, он вышел, не взяв ничего больше.

В третьей же комнате лежала аккуратно сложенная одежда. Помимо неё там также были прочие орудия быта: гвозди, спички, газеты и прочее барахло. Макс, собрав, всё что мог, в сумку и рюкзак, аккуратно сложил оставшееся в кучу и закрыл комнаты на ключ, решив, что обязательно надо бы прийти сюда снова.

– Вот повезло, так повезло. Совсем не ожидал такое место найти. Интересно, кого я сейчас обобрал? – весело сказал Макс, не переставая улыбаться. – Впрочем, не всё ли равно? Главное, что я нашёл достаточно, а значит можно возвращаться. Только вот шкатулку я заберу, а то вдруг ещё кто-нибудь сюда забредёт, и тогда прощай мой тайник, – начиная смеяться, выдавил из себя Макс и побежал вниз по лестнице.

Падал лёгкий снежок, заметая следы незваного гостя. Через несколько часов всё было так, будто никто и не входил в дом. И лишь ворона каркала, словно рассказывая всему миру про чужака, потревожившего её покой…

Глава 4

4.

– Давай открывай быстрее: Макс пришёл, – донеслось из-за двери, и она открылась с извечным скрипом. – А ты что встал как столб? – выглянув из-за двери, спросил Серёга. – Проходи, давай, тепло не выпускай. А то сам замёрз, так ещё и нас морозит.

– И я тебя рад видеть, – ответил ему Макс, неловко переступая с ноги на ногу. – Только ты с прохода уйди, а то твоя туша весь проём занимает.

Серёга, рассудив, что его товарищ действительно прав, дал ему пройти и, подождав, пока тот зайдёт внутрь, закрыл дверь. Через секунду на Макса налетел Толян. Также, за компанию или же просто потому, что мимо проходила, к ним присоединилась Даф. Это был её псевдоним, приобретённый ещё в годы писательства. Теперь же она продолжала использовать его, так как он был в меру компактным, и, вместе с тем, не слишком тусклым. В общем, идеальный вариант.

– Смотри, кто к нам пожаловал, Даша. Это же сам Макс. Тот, кто никогда не приходит с пустыми руками, – начал было Толя, но, заметив укоризну на лице друга, быстро прекратил балаган. – Ладно, не смотри на меня так. Просто, нельзя же быть таким серьёзным, а то повесишься ещё с тоски.

– Да ну тебя, скажешь тоже. И на кого же, позволь узнать, я вас оставлю? Вы тут без меня совсем одичаете. Ты, вон, уже на людей бросаешься, – сказал Макс и, не выдержав, рассмеялся. Вскоре к нему присоединились и Даф с Толяном.

– Слушайте, клуб весёлых и голодных, хватит ржать уже, – донеслось с кухни. – Лучше мне помогите кто-нибудь. А то, как с Максом обниматься, так это все готовы, а как мне помогать, так это вы, видите ли, не можете. А ну марш ко мне! Давай, Толиандрий, не филонь. Даф и одна с Максом справится. А ты мне здесь нужен.

– Хорошо, уже иду, – крикнул Толян и побежал спасать Серёгу.

Спустя минуту, на кухне раздавался смех и шум.

– А ещё на нас наговаривает. Сам ржёт, как табун лошадей, а нам, видите ли, нельзя, – сказала Даф, улыбнувшись. – Ну да ладно, чёрт с ним. Как ты? Всё хорошо?

– Лучше не бывает: нос с пальцами отморозил, да ещё и есть хочу, как не знаю кто.

– Как всегда, – сказала девушка, и Макс заметил, что её голос слегка потеплел. С другой стороны, ему могло и показаться. Когда ты стоишь замёрзший посреди коридора, и с тебя капает вода, довольно легко ошибиться.

– Это да. Но зато смотри, сколько я всякого добра притараканил. Я думаю, это того стоит. Не каждый день всё-таки мне так везёт.

Даф хотела сказать ещё что-то, но тут её перебили.

– Макс, хватит там уже обниматься. Я, конечно, не самый глупый и понимаю, что ничто человеческое тебе не чуждо, но, по-моему, обниматься полчаса – это уже слишком, – донеслось с кухни.

– Ну, не заливай, не полчаса. Максимум минут десять, из которых на сами объятья было потрачено три. Так что не надо тут.

– Фу, какие вы скучные. В любом случае, хватит уже там стоять, давай, ко мне дуй. Во-первых, тут есть горячие еда и вода, а во-вторых, надо разобрать то, что ты нам принёс. Чтобы через минуту ты стоял здесь. Только, ради бога, переоденься, а то с тебя течёт, словно тебя в реке прополоскали.

– Ладно, уже бегу, мой господин, – крикнул Макс и, обернувшись к Даф, произнёс: – Вот злодей, уже и поговорить с человеком нельзя.

– Прямо дьявол во плоти, – сказала девушка и рассмеялась. – Ты, давай, беги на кухню, а то всё без тебя съедят, – всё ещё смеясь, выдавила Даф и пошла к себе в комнату. Сегодня она дежурила ночью, и, следовательно, ей надо было хорошенько выспаться.

Посмотрев ей вслед, Макс быстро переоделся и потащил себя и вещи на кухню. Он знал, что Серёга с Толяном вполне могут оставить его без еды. При этом они будут утверждать, что он сам виноват: нечего, дескать, так долго было ходить чёрт знает где.

Когда, наконец, он пришёл на кухню, Серёга рассуждал о том, что именно Макс принёс из «похода». Причём вещей он ещё не видел, что было благодатной почвой для его раздумий.

– Ну что, старый ловелас? Ещё одна красотка пала жертвой твоих чар? – спросил у него Серёга. Было видно, что ему стало скучно, и он искал повод для веселья.

– Никак нет, сударь. Я уже слишком стар для таких приключений. Да и холодно у вас как-то, не находишь?

– Ну, это мы сейчас исправим, – сказал Толян, подбросив дров в печурку, около которой они сидели. – И вообще, сходи, помойся, а то выглядишь, как страшный сон шахтёра. Горячая вода уже в ванной. Заодно и согреешься. А мы пока посмотрим, что ты притащил.

– Покорнейше благодарю вас за оказанную мне честь, – сказал Макс, еле сдерживая смех. – Я обязательно предоставлю в ваше распоряжение всё, что я принёс, – произнёс парень, и, чтобы не рассмеяться, побежал в ванную.

Когда он вернулся на кухню, Серёга и Толя уже просмотрели все вещи по несколько раз и начали играть в карты.

– Ну и силён же ты мыться. Я конечно понимаю, что чистота превыше всего, но это было чересчур долго. В следующий раз или приноси больше, или мойся быстрее, – пробурчал Серёга.

– Да ладно тебе, Серый, не завидуй. Лучше расскажи, что ты думаешь по поводу находок.

Серёга смерил Макса взглядом, словно решая, достоин ли он знать его мнение. Наконец, решив, что всё-таки стоит поделиться мыслями, Серёга начал было говорить, но его тут же перебил Толян.

– У меня к тебе лишь один вопрос: ты что, ограбил личный склад Тулия? Или к Сандру смотался? А может к самому Царю?

– С чего ты взял? – возмутился Макс.

– Да с того, дорогой мой друг, что вещи такого качества на дороге не валяются. Впрочем, и вне дороги они толпами не слоняются. Я бы, может быть, и поверил в то, что ты их нашёл, но тогда бы они были помятыми и грязными, а у тебя они словно из магазина. Что-то тут нечисто, – сказал Толян. Ему захотелось узнать, в чём дело, и люди, знавшие его, поняли бы, что сопротивляться бесполезно – он упорно будет допытываться, пока не узнает правду.

– Ну хорошо, расскажу я вам, – пробурчал парень. Он уже понял, что ему придётся всё выложить. – Но только с одним условием: это не выйдет за пределы нашей дружной компании. Договорились?

Так как и Серёга, и Толян, хотели узнать, что скажет Макс, то они согласились с его условием, и Макс начал свой рассказ.

Он рассказал, как плутал по улицам три дня. Отметил он и то, что за всё время его путешествия на пути ничего не попадалось. Затем Макс рассказал о том, что произошло в доме. Про шкатулку и ключ он ничего не сказал. Вместо этого он сказал, что нашёл ключи в подвале, при повторном осмотре дома. Особенно подробно ему пришлось описать комнату с оружием. Серёга пытался выудить из рассказа Макса хоть что-то, что дало бы ему подсказку, что это за место и кому принадлежали эти комнаты. Но безуспешно. Макс плохо помнил, как выглядела комната.

Наконец, когда Серёга уже хотел сдаться, к рассказчику пришла гениальная идея: на оружии или доспехах должно быть клеймо, по которому можно опознать, какому государству, знатному роду или кузнечной школе принадлежит вещь.

– Ребят, знаете, что я придумал? Давайте клейма посмотрим. Они нам точно помогут, – Почти вскрикнул Макс.

Толян, завопив что-то в роде: «какой же я дурак!», побежал за оружием. Через пару минут он вернулся и вывалил на стол кучу металла, принесённую Максом. Спустя ещё пару секунд на всех вещах было обнаружено одно и то же клеймо.

– Что-то я не помню такого клейма, – озадачено сказал Серёга. В его голосе явно слышалось, что он хотел бы что-нибудь понять, но у него не получалось.

– Зато я помню, – сказал Толян. – Я знаю, кого обобрал наш Макс. Эти весёлые ребята – мятежники.

– У мятежников же обычно другое клеймо. А это совершенно не похоже.

– Правильно. У обычных бандитов и клейма, по сути, нет. А у тех, у кого есть, оно в совершенно другом стиле. Но всё дело в том, что это необычные мятежники.

– Это ещё почему?

- Да потому, что это не царское оружие. Это оружие сделано повстанцами. И я, кажется, догадываюсь какими.

– Ну и какими? Кто из них способен сделать оружие в городе?

– Есть одни ребята. Имперцами себя зовут. Это их клеймо.

Это заявление прозвучало как гром среди ясного неба. На какое-то время все замолкли. Когда же Макс и Серёга пришли в себя, первый подбежал к оружию и внимательно посмотрел на него.

С клейма на парня смотрел дракон. Ящер был такой же, что и на найденной им шкатулке. Даже поза осталось неизменной. Только здесь на чудовище сидел всадник. В одной руке он держал меч, в другой – находилось знамя. Если внимательно присмотреться, то можно было заметить, что на знамени повторяется рисунок клейма.

– Если это имперцы, то лучше нам вернуть вещи, – сказал Серёга. В его голосе слышался страх. – Я знаю, что они делают с ворами, и как-то не хочу почувствовать это на своей шкуре.

– Да успокойся ты! – прикрикнул на него Макс. – Во-первых, ключи надо прятать лучше, а во-вторых, если им нужны их вещи, то пусть приходят, – сказал парень, отчаянно зевая. – А поскольку я пока не вижу мятежников, которые пришли за своим добром, то предлагаю поесть. А то есть хочу, аж живот сводит.

Но поесть Максу было не суждено. В это же мгновение в комнату вбежала Даф.

– Ребят, там Сандр собирает народ на главной площади. Говорит, что будет очень важное для всех жителей города объявление. Кто пойдёт?

– Я пойду, – пробурчать Макс. Он уже понял, что поесть ему не судьба, и поэтому решил сходить на площадь. Может действительно что-то важное скажут. – Я пойду. Только вздремну, и сразу пойду. Кстати, сколько у меня времени?

– Не то чтобы много. Выступление состоится через пару часов. Я думаю, что на закате, как обычно. Так что можешь вздремнуть.

– Вот и замечательно, – сказал Макс, позёвывая. – Серёга, соберёшь мне рюкзак? А то я не смогу сам собрать, когда проснусь.

– Хорошо, – сказал Сергей. Он уже понял, что на него опять легла забота о сборе вещей для товарища. С другой стороны, он делал это лучше всех, так что Макс знал, к кому обратиться.

– Ну и славно. Разбудите меня кто-нибудь, хорошо?

Ответа он уже не услышал. Скрючившись на стуле, он спал. Толян осторожно перенёс его на матрас и укрыл пледом.

– Пацан, конечно. молодец, а толку то что? Всё носится, заботится о нас, а за собой не следит. Такой сам себя в могилу загонит, о других беспокоясь. Ну ничего, я за ним пригляжу, ты не переживай, – донеслось с кухни, на которой сидели, ютясь у маленькой печурки Серёга, Толян и Даф.

Глава 5

5.

– Товарищи! Я собрал вас здесь не случайно. Из столицы прибыли важные новости. Это сообщение невероятно важно как для вас, так и для меня, так что прошу подождать ещё немого – мы скоро начнём, – донеслось с трибуны, где стоял Тулий. Выглядел он неважно, но что с него взять? Мало кто будет искренне радоваться жизни после трёх часов сна и последующей поездки на конях через весь город. При условии, что погода на улице вовсе не летняя, а наоборот: холодно, солнца почти не видно из-за туч, да ещё и снегопад начинается. Так что невероятно хмурое выражение лица, никак не приемлемое в данной ситуации, тем не менее, не было чем-то необычным.

Сама площадь была полупустой. В лучшие времена она вмещала почти десять тысяч человек, а теперь же на речь пришло едва ли две с половиной сотни жителей. И тем не менее, это был успех – даже Сандр прогнозировал почти вдвое меньше. Впрочем, состояние этих людей было далеко не самым хорошим. Осунувшиеся лица, голодные глаза – всё это ясно говорило о том, чего стоило зевакам явиться сюда.

Тулий недовольно скривил лицо. Выступать перед этим сбродом, идти на уступки перед непонятно кем – в этом всём абсолютно не было нужды. Дай сейчас Царь приказ – и уже завтра повстанцы будут повешены, а город вернётся в руки правителя. Но отчего-то не приезжал гонец, зачем-то государю нужно было морить голодом этих оборванцев. В этом был какой-то тайный смысл, раз за разом ускользавший от матёрого вояки. Так что ему ничего не оставалось, кроме как, скрипя зубами, молча выполнять приказ.

А тем временем граждане, недовольно переминаясь с ноги на ногу, ждали. Сбившись в небольшие группы, нервно оглядываясь по сторонам, они бубнили что-то себе под нос, обсуждая насущные проблемы и желая смерти легионерам, которые, хмуро осматривая окрестности, сгрудились вокруг начальства, готовые дорого продать свои жизни. Впрочем, пока этого не требовалось, и центурион, обнаглев от чувства безопасности, даже снял шлем и теперь потягивал горький дым из трубки, явно сделанной на заказ.

– Когда же уже всё начнётся? – спросили из толпы. Кто именно это сказал, выяснить не было совершенно никакой возможности, но, несомненно, этот вопрос интересовал всех. А потому ораторам пришлось ответить.

– Прямо сейчас. Я почему-то уверен, что больше никто не придёт. Так что, если, конечно, наш Маршал не против, то можно начинать, – оглянувшись на Тулия, сказал Сандр. Ему хотелось зачитать речь ещё час назад, но упёртый вояка раз за разом откладывал начало, ожидая пока подойдёт побольше народа. Нельзя было сказать, что ожидание было бесполезным, но казалось, что Тулий намеренно тянет время, чтобы позлить коллегу. Впрочем, доказать это было совершенно невозможно, ведь за последний час на площадь пришли ещё человек десять. А, следовательно, воин мог со спокойной совестью морозить Сандра, не опасаясь обвинений.

– Ну, значит, начнём, – пробормотал Тулий. Ему ужасно не хотелось начинать, но откладывать было больше нельзя. Если Сандр дал команду начинать, то спорить с ним не стоило. Во-первых, ветеран не хотел заполучить этого чиновника во враги. Да и недостойны были повстанцы слушать их пререкания.

– Да уж, давайте. А то вы задерживаете начало речи уже который час, а у наших соотечественников, без сомнения есть дела, к которым они хотели бы приступить, – зло сверкнув глазами, советник царя отвернулся и начал яростно дышать на замёрзшие руки.

Тулий брезгливо поморщился, но делать было нечего. План был хорош, да и, к тому же, позволил бы командующему войсками вернуться в столицу, заслужив прощение Царя. А ради такого можно было и потерпеть.

– Дорогие соотечественники, я собрал вас здесь, чтобы сообщить великое известие. Три дня назад ко мне прибыл гонец. Через него Царь наш, великий и могущественный, требовал от меня ни в коем случае не прекращать операцию против мятежников. Я же, не меньше вашего страдая от того, что наш город находится в окружении наших же войск, посмел просить разрешения снять, как её некоторые называют, «осаду», – тут Тулия передёрнуло. Опытный вояка, он прекрасно понимал необходимость лжи, но в душе выступал против неё. Тем более, в толпе несомненно был один или даже несколько шпионов Царя. А за такое наглое обвинение правителя можно было в одночасье лишиться всего. – В результате, мне пришлось скакать в столицу и лично с Царём обсуждать эту проблему. Спустя почти дюжину дней горячих споров, я смог уговорить государя нашей страны изменить приказ. Так что военным действиям в городе скоро придёт конец! К сожалению, я могу отвести войска лишь в первый день весны, если повстанцы сами не сдадутся на милость правосудия. А потому могу лишь попросить вас о стойкости. Справедливость обязательно восторжествует!

Однако, толпа явно не хотела ждать. Слишком много потеряли эти люди, слишком мало осталось у них веры в Царя. День за днём боль, холод и голод по капле заполняли чашу терпения, и, наконец, не осталось в ней свободного места. Никто больше не хотел смиренно терпеть, пока его товарищи умирали в муках.

Волнение нарастало. То тут, то там звучали крайне нелицеприятные выражения как в адрес Тулия с Сандром, так и Царя. Кто-то и вовсе предлагал отплатить сторицей за каждую каплю крови, за каждую смерть. Толпа, раньше разбитая на группки, постепенно собиралась в одной большой клубок злости и ярости. Мелькнуло непонятно откуда взявшееся оружие.

Тулий тихо выругался. Он прекрасно знал, что будет дальше, и оттого торопливо выхватил свой меч, собирая легионеров вокруг себя. Ему уже приходилось выбираться из подобной ситуации, но только сейчас на каждого солдата приходилось пятеро горожан. И, несмотря на отличную выучку и дисциплину, выстоять будет очень сложно.

Сандр тоже осознавал плачевность положения. Но, в отличие от коллеги, он не собирался драться. Канцелярский работник, а не воин, он почти ни разу не держал в руках меч и не бывал на передовой. А потому единственное, что он мог сделать – скакать прочь. Но без Тулия его бы не выпустили из города, а, потому, советник, в спешке запрыгивая на коня, окликнул ветерана.

– Тулий, давай, пора бежать, – закричал Сандр, опасливо косясь на толпу, которая медленно, словно с ленцой двигалась на солдат. – Ты не хуже меня знаешь, что у тебя нет шансов. Даже если тебе повезёт разогнать горожан, то по пути к границе города оставшихся из вас уничтожат мятежники.

– Бежать – удел труса, а не Маршала, – ответил Тулий, покрепче сжимая рукоять меча. Он и сам прекрасно понимал, что в этом бою у него слишком малые шансы выжить. Но он был сын севера, для которого отступление было хуже самой смерти. Бежав с поля боя, он бы покрыл себя и свой род несмываемым позором. А оттого ветеран крепко стоял в строю, готовый убить любого, кто посмеет поднять на него оружие.

– Да пойми же ты, идиот, без тебя вся кампания окажется на грани краха. Мы потеряем то, что так долго строили, – сказал Сандр без особой уверенности. Он прекрасно понял, что матёрого вояку уже невозможно было переубедить, но страх перед Царём был сильнее страха смерти.

– Зато я умру с честью. А ты, собака проклятая, беги, если так хочется, спасай свою шкуру. Трусов я в армии не держу.

– Это приказ, Маршал. Я могу командовать от лица Царя, и ты не имеешь права отказаться. – Победоносно бросил Сандр.

Советник был наделён особыми полномочиями, а потому Тулий обязан был подчиниться. Уже который раз это спасало как канцеляриста, так и все военные действия, когда один словом удавалось остановить безумца от очередной атаки. Почти неограниченная власть помогала разбираться как с политическими оппонентами, так и попросту неугодными.

Однако, в этот раз система дала сбой. Один из легионеров схватил дротик и резким движением отправил его в цель. Спустя мгновение, так и не успевший ничего понять, Сандр, хрипя, свалился с лошади на землю. Остальные солдаты, как впрочем и горожане, встретили это событие криком одобрения.

– Отлично, теперь мы точно без подкрепления остались! – заорал Тулий. Он понимал, что трус мог бы сообщить гарнизону о ситуации, и уже спустя час здесь была бы не одна когорта. Теперь же приходилось надеяться только на себя. – Ну что, смертники, готовы отправиться к праотцам?

Центурия отозвалась на призыв командира дружным криком и, метнув пилумы, ринулась в атаку. Не ожидавшая такого толпа, однако, не дрогнула. Самые смелые уверенно шагнули вперёд, сжимая в руках новенькие мечи.

Позже Макс спрашивал себя, что побудило его встать бок о бок с мятежниками. Почему он не бежал, подобно Сандру? Почему просто не остался стоять в стороне? Почему, на худой конец, не примкнул к легионерам?

Но раз за разом прокручивая в голове события того дня, он не находил ответа. Также парень не мог понять, как в его руке вообще появился остро отточенный меч. В тот момент, когда Сандр был убит, непонятно кто просто всунул ему оружие, стремительно растворившись в толпе. Теперь для легионеров он стал одним из врагов, и даже если бы Максим в тот же момент сдался, его бы просто убили, чтобы не рисковать. А потому парнишке не оставалось ничего, кроме как, очертя голову, броситься в гущу сражения.

Первый воин пал от удара в шею. Попытавшийся отразить сразу два удара, он неудачно мотнул головой, оголив горло. В ту же секунду Макс, не раздумывая, оборвал чужую жизнь. Он не думал о том, что убивает, он просто боролся за свою жизнь, выгрызая свободу.

Следом за первой жертвой меч нашёл вторую. Солдат поскользнулся на покрытых тонким слоем снега плитах, и спустя буквально мгновение толпа набросилась на него, яростно кромсая беззащитного легионера.

Впрочем, несмотря на успех, горожане несли огромные потери. Тулий, словно дикий зверь появлялся то тут, то там, везде одинаково точно и быстро неся смерть. Он, словно дух войны, был неуязвим, обрывая одну жизнь за другой. Наконец, Маршал оказался перед Максом, который почти полностью был покрыт чужой кровью.

– И снова студент. Даже интересно почему. Чем вам не угодил Царь? – спросил Тулий. Несмотря на творящееся вокруг безумие, Маршал чувствовал себя в безопасности.

– Ты всё равно не поймёшь, тварь, – зло ответил парень, изо всех сил стараясь убить противника.

– И всё же, что не так? Если народ не поддержал мятежников, уже спустя неделю все бы жили как раньше.

– Лучше уж умереть, чем быть покорным рабом, – совершив очередной выпад, Макс зло выругался. – И вообще, ты ещё долго будешь трепаться? Я думал, Тулий умеет сражаться, а, оказывается, он только лясы точить и способен.

В следующий момент на Макса посыпались удары. Оскорблённый Маршал перестал сдерживаться и решительно атаковал парня. Тот едва успевал блокировать отдельные выпады, не говоря уже о том, чтобы нападать самому. Исход дуэли был предрешён. Но, в тот момент, когда ветеран готовился нанести последний удар, вдали раздался звук рога. На секунду все, кто находились на площади, замерли.

Горожане радостно заревели. На помощь пришли мятежники, облачённые в броню и вооружённые ничуть не худе легионеров. Опешив, Тулий обернулся, не веря своим глазам. Вместе с центурией он мог остановить обычных людей, но с многочисленной группой закалённых в городских боях бандитов не справилась бы даже Гвардия.

А тем временем воодушевлённые подкреплением люди накинулись на солдат с новой силой и неожиданной яростью. Даже Тулий начал отступать, увлекая воинов за собой. Но не суждено было ему выжить – воспользовавшись замешательством ветерана и его солдат Макс, оттолкнув щит врага, рванул на врага. Когда тот понял, что происходит, было уже поздно.

Расширившиеся от удивления глаза скользнули по лицу Макса. Словно не веря в собственную смерть, Маршал рукой ощупал оружие противника, торчавшее между рёбер. Меч вошёл наполовину, но и этого хватило, чтобы поразить сердце.

– Ну что, поздравляю, – прохрипел воин. – Надеюсь, твои идеалы действительно стоят того, чтобы убивать за них, – после этих слов Тулий рухнул на землю.

Увидев смерть командира, легионеры окончательно дрогнули. Часть из них, сохраняя строй, начала отступать по направлению к одной из улочек. Другие же, разъярённые потерей Маршала, бросились на Макса.

Парень, всё ещё ошарашенный смертью одного из лучших воинов страны, не смог ничего ответить. Почти пять мечей одновременно нанесли удар. Почти все они были отражены стоявшими рядом горожанами, но один всё-таки достиг цели. Не выдержав боли, молодой человек потерял сознание, упав на плиты площади.

А сражение тем временем подходило к концу. Всё чаще очередной легионер погибал, доставляя радость мятежникам. Те немногие, кто смог прорваться вон, бежали, забыв про все порядки и приказы. Никого не занимала судьба пары дезертиров – им всё равно нет пути в Легион. За подобное поражение им грозила виселица.

Вскоре на площади появились врачи. Внимательно осматривая каждого, они старались сделать всё возможное, чтобы спасти лишнюю жизнь. Наконец, очередь дошла и до Макса. Увидев безжизненное тело, доктор недовольно махнул рукой, но, всё же, по привычке, проверил пульс.

Едва слышимый стук сердца удивил даже бывалых вояк. Несмотря на ужасную рану, парень несомненно был жив. Непонятно как, но жизнь всё ещё теплилась в его теле. А потому спустя мгновение парня уже несли прочь, торопясь доставить туда, где ещё можно отвоевать его у смерти.

Ну а на город падал снег, стремясь как можно скорее скрыть кровь, которой была покрыта вся площадь...

Глава 6

6.

Макс приоткрыл глаза: белый потолок скалился отслаивающейся штукатуркой, через шторы пробивался солнечный луч. К счастью для парня, «зайчик» плясал на уровне рта и не мог подняться выше – кровать стояла достаточно далеко от окна. Не удовлетворившись увиденным, молодой человек уже полностью открыл глаза и начал неторопливо озираться.

Высокие стены, которые когда-то были прикрыты обоями, теперь подмигивали разводами и трещинами. Пол, явно видевший лучшие времена, наполовину прогнил и не выглядел достаточно прочным. Помимо неудавшегося мятежника в комнате на койках лежали ещё почти пять человек. Все они, как один, были перемотаны бинтами. Часть из них точно участвовала в столкновении с легионерами.

Вдоволь налюбовавшись соседями, Макс замер и прислушался к своему телу. Несмотря на то, что рана, нанесённая бойцом, явно была серьёзной, ни одна часть тела не болела. Только рёбра ныли, словно после тяжёлой тренировки. Решив, что ничего серьёзного не случится, если он немного прогуляется, парень решительно сел на постели.

В ту же секунду мозг пронзило болью. Тихо сидевшая в засаде, она словно ждала момента и ударила, когда жертва расслабилась и не ожидала нападения. Тихо застонав, раненный упал обратно, вспоминая все известные ему ругательства.

В этот момент в коридоре послышались шаги, и Макс, решив пока притвориться немощным, закрыл глаза. Через мгновение в комнату вошли три человека: два парня и одна девушка. Все они выглядели молодо, но это не смущало ни самих ребят, ни кого-либо из больных.

Опытные врачи, они поставили на ноги уже больше сотни жертв городских боёв, став местными знаменитостями. Хирург, который явно был главный в этой компании, оставил своего спутника у двери, а девушку посадил неподалёку от себя. Подойдя к Максу вплотную, он легонько потряс его, проверяя, не спит ли пациент.

Если бы лежащий на постели открыл глаза, он бы удивился внешности доктора. Причём не столько непосредственно его внешности, которая выдавала в нём коренного южанина, а несоответствии ситуации в городе общему состоянию специалиста.

У него было лицо человека, который явно не голодал: ни чётко обозначившихся скул, ни впалых щёк у него не было и в помине. Наоборот, щёки заставляли на миг усомниться, где же ты находишься: в блокадном городе или в спокойном и тихом загородном имении порядочного дворянина.

- Смотрите, кто очнулся. Добро пожаловать в мир живых, парень, – сказал хирург, устало улыбаясь. – И не надо делать вид, что спишь. Человек не пыхтит, как спортсмен, пробежавший марафонскую дистанцию, если находится без сознания. Так что открой глаза и перестать изображать адские муки.

- Вот всё вы, врачи, знаете. Даже лениво поваляться для удовольствия с вами не получится, – ответил Макс. Он понял, что притворяться спящим, после того, как это стало явным, по крайней мере глупо.

- А ты что хотел? Чтобы мы с тобой нянчились, как в детском саду? Прости, у нас помимо тебя ещё два десятка больных и раненных лежит.

- Ну, вообще было бы неплохо, – усмехнувшись, сказал парень. Однако, из-за смеха снова проснулась боль, заставив его скривиться. Врачи, естественно, сразу заметили это.

- Всё в порядке? - немного испуганно спросил врач.

- Да, вполне, просто рёбра болят.

- Это хорошо. Но, позволь, мы всё-таки проведём осмотр, - подав знак ассистентке, хирург встал и подошёл вплотную к кровати больного.

Несмотря на боль, осмотр прошёл на удивление легко и быстро. Опытные врачи явно знали, что делать. Порой им хватало одного взгляда, чтобы определить, удачно ли прошёл тот или иной этап лечения. Наконец, они закончили общий осмотр и потребовали Макса встать.

Нерешительно посмотрев на докторов, парень медленно и неторопливо сполз на край и нерешительно замер. Оперевшись на плечо старшего врача и стиснув зубы, он медленно встал на ноги. Несмотря на резкую боль, стоять вполне можно было, особенно если не совершать резких движений.

Размотав толстый слой бинтов, красовавшихся на боку у Макса, оба врача поздравили друг друга с очередной победой. Не понимая, что происходит, больной опустил взгляд и обомлел.

Вместо ужасающей гноящейся раны его взору предстал тонкий шрам, едва различимый на фоне других следов, свидетельствующих о бурной молодости пациента. Всё выглядело так, словно и не было удара мечом, словно не терял сознание парень от боли.

- Ничего себе... - протянул Максим. По его лицу, и без того достаточно пластичному, сейчас было понятно всё.

- Правда впечатляюще? - гордо спросил врач, аккуратно усаживая подопечного обратно на кровать. - Вот что значит «союзники вне города». Не имею понятия, где наше начальство их нашло, но медикаменты у них невероятные. Даже в мирное время я бы за такие душу продал.

- И кто это, интересно, такой могущественный? - всё ещё ошеломлённо поинтересовался парень. - Вряд ли царские лекари нас спонсируют.

- А чёрт его знает. Но мне и не важно. Главное, что нам помогают, а там не всё ли равно? - хирург явно хотел продолжить рассуждения, но его окликнул человек, всё это время стоявший у двери. Кивнув, доктор собрал вещи и почти что бегом покинул помещение. Странный мужчина же сел напротив Макса.

- Ну, привет, – сказал подошедший, дружелюбно протянув руку. – Иван, один из комиссаров Империи.

- Максим, выживший, – хотел было ответить парень, но его тут же перебили.

- Поверь мне, я знаю, кто ты и что ты, – нетерпеливо бросил Ваня. Видно было, что он бы хотел провести разговор в других условиях, но выбора не было. – И мне кажется, что ты немного задолжал нам. Не находишь?

- Нахожу. Но вот только как я вам всё верну? У нас такого чудодейственного нет, разве что еда. Но, видимо, она вам и так не нужна, – начал было Макс, но его снова прервали.

- Не учи учёного. Сам знаю, что не можешь. Иначе был бы я тебе уже счёт попробовал выставить. К сожалению, почти никто из наших клиентов не имеет чего-либо ценного, так что приходится жить на то, что пришлют.

- И судя по твоей морде, присылают достаточно, – огрызнулся Макс, стиснув зубы. Случайно дёрнувшись, он пробудил только что задремавшую боль. Однако его собеседник сделал вид, что не заметил этого.

- Не кипятись, друг мой. Кипятится нужно чайникам, да и то, когда попросят, а не по собственному усмотрению, - примирительно сказал Иван, разводя руками. - Я и мои командиры, мы хотим помочь тебе и всем остальным.

- Ага, а заодно помочь уничтожить ещё пару сотен солдат?

- Пока нет. Мы не готовы к открытому сражению, а, значит, нужно копить силы.

- Прости меня, конечно, мил человек, но меня терзают смутные сомнения. Зачем вам простые четыре человека, которых надо кормить? – недоверчиво изучая мужчину, спросил Макс.

- Скажем так, мы действуем не только силой. Нам нужны те, кто заменит учителей и преподавателей, которые вступили в нашу армию как добровольцы, – ответил Ваня. - К сожалению, согласно нашей политике, мы не можем отправить их обратно, а поэтому нам нужно их заменить.

- Ну, вы, наверное, знаете, какое у меня образование. Хоть я и учился в Высшем Техническом, но ничего особого я ещё не успел узнать.

Это было чистой правдой. Незадолго до восстания Максиму удалось поступить в один из престижнейших университетов страны. К сожалению, спустя всего два года царские войска окружили город, и с тех пор никто не возвращался к учёбе. Однако, несмотря на это, парень обладал тягой к точным наукам, а потому немного опережал сверстников, даже сейчас зная не меньше, чем учитель средней руки.

Впрочем, раненный всё же не был уверен до конца: правду ли говорит ему этот человек, или ведёт сложную игру, стараясь заманить очередного студента в сети гражданской войны. Впрочем, с учётом того, что лекарства явно стоили как город со всеми жителями, выбор давно уже был сделан за парня.

- Я, кажется уже знаю, что я должен сказать, но чисто для интереса спрошу. А что будет, если я откажусь к вам присоединиться? - грустно усмехнувшись, спросил Макс.

- Да так, ничего особенного, – тут Иван провёл большим пальцем по шее, словно отрезая себе голову. – Как говорят в официальных сводках, случайная жертва очередного столкновения. Возможно, твоё тело даже друзьям выдадут. Но, я бы сильно не расчитывал.

- Оптимистично, - протянул бывший студент. - А я думал, это с нашей комиссией сложно было договориться.

- Ну, зато мы кормим и можем даже поцеловать, если захочешь, - усмехнулся собеседник. - И ты не ответил на вопрос.

- Ну, учитывая, то, что отказаться я не могу, я согласен, – выдавил Макс. Он уже понял, что ему не выкрутиться.

- Я рад, что мы смогли с тобой договориться, – сказал Иван. Затем он повернулся к двери и крикнул в проём, не утруждая себя правилами приличия. – Выдайте нашему новому товарищу его вещи, и пусть катится на все четыре стороны. Ах да, и таблеток насыпьте, а то может не дойти парень.

Спустя пару мгновений в комнате появились два солдата в броне. Они принесли всё, что было приказано, добавив от себя ещё почти полный мешок еды. Судя по лицу начальства, это было сделано в обход рекомендаций и уставов. Но то ли комиссар был сегодня добрый, то ли данные ребята уже закрепили за собой славу своевольников, и наказания не последовало.

Когда, наконец, с помощью одного из воинов, Макс оделся, хирург и Ваня снова подошли к нему, чтобы проводить больного. Имперцы пререкались, явно споря о том, можно ли так рано отпускать раненного, или нет. Однако, более старший по должности, в конце-концов, воспользовался служебным положением и попросту приказал не спорить. Хмыкнув, врач согласился и закрыл рот.

- Итак, ты уходишь. Через какое-то время мы с тобой свяжемся, а пока живите как раньше, - ободряюще похлопав по плечу, сказал комиссар.

- Хорошо, – улыбаясь, ответил Макс. Ему не терпелось оказаться дома, а потому, несмотря на довольно сильную боль, он искренне радовался жизни.

- Кстати, чуть не забыл, – тут Иван начал копошиться в сумке, висевшей на боку. Спустя пару минут он извлёк оттуда лист бумаги. – Я не знаю, насколько хорошо ты ориентируешься в городе, но, на всякий случай, вот тебе карта.

- Спасибо, теперь точно не потеряюсь, - засмеявшись и тут же скривившись от боли, парень махнул рукой и бодро, насколько позволяло состояние, пошёл домой.

Почти сразу после того, как Макс ушёл, в кабинет комиссара постучались. Спустя мгновение, в комнату вошёл один из тех двух солдат и, отсалютовав, подошёл ближе.

- Вызывали? - учтиво наклонив голову, спросил повстанец.

- Мих, я тебе сколько раз говорил, мы с тобой в первую очередь друзья, а только потом начальник и подчинённый, - устало протянул Ваня. - Так что хватит выпендриваться и займись делом.

- Это насчёт парня?

- Именно, - довольно крякнул имперец. - Проследи, чтобы он без проблем добрался до дома. Как дойдёт - доложишь мне, а там уже я им займусь. Не часто попадаются студенты Высшего Технического к нам в руки.

- Это да... Разрешите идти?

- Разрешаю, - ответил комиссар, отпуская друга. - Только давай быстрее. Я бы хотел ещё чаю с тобой выпить перед тем, как мчаться в главное управление с отчётом.

Бодро кивнув, Михаил скрылся за дверью. Спустя пару минут он уже аккуратно крался по заснеженным улицам, оберегая Максима словно ангел-хранитель. Ну а тем временем Иван сидел в кабинете, смотря на карту, всю испещрённую символами, и целую кипу отчётов.

- Сандра мы, к сожалению, потеряли. Полезный был мужик, но что сделано, то сделано, – пробормотал комиссар, прикидывая, как он будет объяснять смерть одного из важнейших агентов. – Ну да ладно, зато Маршала ликвидировали. Без Тулия армия не сможет, да и не захочет больше держать блокаду. И тогда настанет наше время. Ну а пока… Пока остаётся только ждать…

Глава 7

7.

- Ау, Макс, ты меня слышишь? Лютик, вас вызывает Подорожник, ответьте! – крикнул Серёга.

- Приём, Подорожник. Как слышно? – ответил Макс, улыбаясь во все двадцать восемь зубов.

- Хорошо, гений, - смеясь, ответил парень. - Ты жрать будешь, или подождёшь, пока всё заплесневеет?

- Буду, буду, только не буянь, - огрызнулся его собеседник. Спустя секунду все за столом уже радостно стучали ложками.

С тех пор, как Макс вернулся из имперской больницы, прошло полторы недели. С тех пор ничего толком не произошло: жизнь шла своим чередом, раз за разом испытывая выживших на прочность. Разве что Серёга обзавёлся новым шрамом на лице.

Его он получил совсем недавно, в очередном столкновении с бандитами. Трое отчаявшихся решили напасть на парня, не рассчитав, что он может быть вооружён. В результате Серёга, чудом сохранивший глаз, очень походил на капитана пиратского корабля. Что же касается незадачливых мародёров, то их похоронили как полагается.

К разговорам о том, где бродил Макс почти десять дней, никто не возвращался. Все чувствовали, что ему неприятно возвращаться к этой теме. Лишь однажды парень рассказал, как всё было на самом деле. После этого же выживший стал нем, как могила.

Что касается раны, то она с каждым днём болела всё меньше, и теперь можно было спокойно отправляться на вылазку, не падая в снег от боли каждый раз, когда приходилось подниматься по лестнице. И хотя Даф всё ещё запрещала покидать квартиру, тайком парень уже часто помогал товарищам в их поисках.

- Лютик, ты заколебал. Можешь меня послушать, наконец? – недовольно пробурчал Серёга, вырвав Макса из задумчивого забытья. Тот, недовольно фыркнув, повернулся к другу.

- Да, прости. Просто что-то задумался, – ответил ему парень, удивлённо озираясь. На минуту выпав из реальности, он не заметил, как его друзья накрыли на стол и разложили еду по тарелкам.

- Наконец, нормальная человеческая реакция. А то я его раз пять спросил, а он сидит и меня не слышит.

- И что у тебя за вопрос?

- Ты есть собираешься? А то всё скоро остынет, и я не буду переводить дрова на то, чтобы разогреть пищу.

- Вот что ты такой злой, - пробурчал Макс. Впрочем, он тут же улыбнулся и начал одухотворённо рассматривать тарелку. - А что у нас сегодня на ужин?

- У вас не знаю, а у нас гречка с мясом. Если не хочешь потерять аппетит, то лучше не спрашивай, чьё оно.

- Опять небось кота отловил? И где ты их только берёшь? Я вот, когда ищу продукты, ни одной хвостатой твари не встречаю, – возмутился парень, уплетая ужин за обе щёки.

- Это потому что ты неправильно ищешь, – ответил ему Толян с набитым ртом, перебивая хотевшего сказать что-то Серёгу.

- Скажи честно - ты просто нашёл место и не хочешь делиться профессиональным секретом, – промычал Макс, которому набитый рот мешал правильно произнести фразу. Вдруг, он заметил Сергея, который сидел и как-то подозрительно смотрел то на ложку, то на лоб друга. Поняв сей недвусмысленный намёк, парень перестал мычать и принялся есть дальше.

Но доесть ему было не суждено. Через секунду на кухне появилась Даф. Выглядела она как искренне выспавшийся человек. Было видно, что она не просто выспалась, но и полностью согласна со своим организмом, который считал, что сейчас ему море по колено.

- Дарья, ты могла бы выглядеть как-нибудь приличнее? – спросил у неё Серёга. Так как он не спал уже более суток, он довольно искренне ненавидел всех, кто был бодрее его.

- А что такого? С каких пор чистое платье в пол стало неприличным? – удивилась девушка. Она прекрасно понимала, в чём причина такого отношения, но простое человеческое желание позлить ближнего своего было сильнее её.

- Я не про платье. Ты выглядишь слишком радостно и весело. А тут, если ты не видишь, собрались суровые невыспавшиеся мужики. – парень угрюмо пробурчал, исподлобья рассматривая собеседника.

- А я думала, чем вы тут занимаетесь. А, оказывается, сидят взрослые лбы и страдают тут, – тут Даф улыбнулась. Её улыбка прокатилась по кухне, как волна по морю, снимая усталость с лиц. – Ладно, я пришла по делу. Тебя, Макс, уже минут тридцать ждёт под окнами имперец. Не знаю, что у вас за свидание, но, раз он так долго морозится, наверное, стоит спуститься.

- Чего же ты раньше не сказала? – воскликнул Максим. – А, впрочем, не важно. Подождите пару минут, я быстро, – последние слова донеслись уже с лестницы.

Хлопнула дверь, и парень побежал вниз по лестнице. Несмотря на то, что каждый шаг всё ещё немного отдавался болью, он перепрыгивал через две ступеньки, явно не задумываясь о собственной безопасности. Наконец, спустился вниз и выскочил наружу.

На улице бушевала самая настоящая метель. Снег кружился и на безумной скорости врезался в лицо того, кто осмелится выйти на улицу. Ветер, холодный и влажный, искал хоть малейшую щель в одежде, дабы, скользнув под неё, пронзить жертву холодным клинком мороза.

Громко выругавшись, Макс, высоко вскидывая колени, поскакал к имперцу. Впопыхах забыв одеться, парень теперь проклинал себя, с каждой секундой ощущая, как всё мокрее становятся ноги, и как быстро растёт риск заболеть. Впрочем, отступать было уже поздно, а потому выживший закусил губу и продолжил путь.

Гость тем временем абсолютно не обращал внимания на окружающий мир, ногой рисуя странные узоры. Изредка он прикладывался к фляжке, в которой, судя по его лицу, находилось что-то донельзя противное, но полезное. Визитёр настолько увлёкся, что не заметил, как к нему на полном скаку приблизился Макс, и второму пришлось потрясти имперца за плечо, чтобы тот обратил на него внимание.

- Привет. Мне сказали, что ты хочешь со мной поговорить, – не обременяя себя приветствием, сказал парень.

- Привет, – незнакомец обернулся и выживший увидел, что это был Иван. – Как жизнь?

- Да вроде ничего, живём помаленьку. Только давай опустим обмен любезностями и перейдём к сути. А то на улице не май месяц, – Макс попытался улыбнуться. Это у него получилось, но лишь наполовину, так как мороз постепенно брал своё, и улыбка больше походила на оскал хищного зверя.

- Ты ещё зарычи, – рассмеялся имперец. Впрочем, заметив выражение лица собеседника, он тут же пошёл на попятную. – Ладно, не обижайся. Но ты тоже хорошо придумал: в тапках по снегу прыгать. Ты точно уверен, что тебе дети не нужны будут?

- Ты можешь не болтать? – зло прервал гостя Максим. Ноги у него уже почти полностью замёрзли, а теперь постепенно отмерзало всё остальное.

- Прости, у меня просто есть новый подарок наших союзников, вот я и забыл. К слову, будешь? - отхлебнув из заветной фляги, гость вздрогнул и протянул напиток собеседнику.

Макс недоверчиво принюхался. Что-то, что плескалось на дне, пахло лимоном и, наверное, корицей. Приглядевшись, выживший увидел на дне белый осадок, который подозрительно собрался на дне в кучку. Впрочем, пересилив страх, парень закрыл глаза и сделал глоток.

По телу тут же разлился жар. Даже ноги, которые абсолютно перестали ощущаться, резко наполнились теплом. Максим словно оказался в тропиках в разгар дня. Он даже немного вспотел, несмотря на метель.

- Понравилось? - довольно спросил Ваня. - Наши коллеги прислали по морю. Не знаю, как работает, но зато на холод можно не обращать внимание.

- Ядрёная штука, - морщась, ответил парень.

- Есть такое. Так вот, зачем я пришёл, – тут голос комиссара стал неожиданно сух и строг. Если закрыть глаза, то можно было подумать, что перед тобой старый профессор, отчитывающий учеников. – Как я уже говорил тебе, нам нужны новые люди, в том числе и учителя. Так вот, начальство дало добро на новый этап пополнения наших рядов. Поэтому, я бы хотел, чтобы вы собрали вещи и уже завтра вступили в наши ряды.

- А что это, у вас солдаты тоже закончились? – ехидно перебил его Макс.

- Нас не так много, как ты думаешь, - парировал имперец. - В городе нас всего пару тысяч. И это мизерное количество человек размазано по десятку пунктов. Нам не хватает сторонников внутри даже для партизанской деятельности, не говоря об открытой конфронтации.

- А я думал, это из-за вас город в осаде...

- Ага, конечно, - усмехнулся комиссар. - Из-за всеобщих волнений легионеры в городе. Как только всё затихло, активных участников осталось десятки сотен, не больше.

- Ну ладно, - протянул Макс. - И что же вы предлагаете?

- Ну, смотри: во-первых - постоянное питание, во-вторых - все блага цивилизации, – тут выживший так посмотрел на Ивана, что тот в спешке добавил. – Ну не все, конечно, но основные есть. Отопление, водопровод, канализация - всё это будет вам доступно. Никаких голода и нужды, никаких кошек на ужин.

- Но ведь у всякой медали есть две стороны. Так что расскажи про минусы, – парень прекрасно понимал, что без ложки дёгтя не бывает бочки мёда. А если и бывает, то только в сказках.

- Да ты и сам прекрасно знаешь. Периодические атаки царевцев, а также дополнительная работа. У нас всё ещё не хватает рабочих рук, так что придётся постараться.

- Надеюсь не на шахтах?

- Нет, ты что. С обычными ресурсами у нас, как раз, всё в порядке. А вот еды, медикаментов и станков не хватает, так что халтурки будет немало. Разумеется, внеурочная служба награждается увеличением размера пайка. Так что можешь собирать вещи. И не забудь про друзей.

- Ну, я-то приду. Хотя бы потому, что не могу отказаться. А вот насчёт друзей сказать не могу: может да, а может нет, - неуверенно протянул Макс.

- Если придёшь не один, получишь вознаграждение. Жду тебя завтра на рассвете на площади. И чтоб без опозданий. Дисциплина – основа порядка. Понял?

- Так точно.

-Вот и прекрасно. Тогда пока, – Сказал Иван и протянул карту парню. Как только тот её забрал, он быстро пошёл по улице обратно, к своим.

Макс же, что есть сил, рванул домой. Несмотря на чудодейственный напиток, ноги снова успели замёрзнуть, а потому парню очень хотелось снова оказаться в тепле. Взлетев по ступеням, несмотря на боль, он через пять секунд ввалился домой. Там его уже ждали друзья, начавшие трясти товарища прямо в коридоре.

- Ну и что он хотел? – не дожидаясь, пока замёрзший парень начнёт говорить, спросил Серёга.

- Чтобы мы переехали к ним, – сказал Макс. Посмотрев на ошалевшие лица, он пересказал свой диалог с Иваном.

Как только рассказ закончился, разразился спор. Серёга и Толян утверждали, что надо остаться на месте, приводя один аргумент за другим. В их словах явно читался страх неизвестности и влияние слухов о имперцах. Макс же, неожиданно проявив себя как прагматика, что надо идти к комиссару и его союзникам. При этом Даф тихо стояла в уголке, ошарашенно наблюдая за друзьями.

- Итак, мы все высказались, а теперь надо решать - времени у нас не так много. Так как мнения разделились и, видимо, мы уже не придём к соглашению, предлагаю самое простое решение. Завтра я уйду, а кто хочет - просто последует за мой, – подытожил Макс, вытирая вспотевший в споре лоб. В его глазах виделась решимость, он уже выбрал сторону и теперь переубедить было парня невозможно.

- Не хотел я, чтобы так произошло, но, видимо, мир окончательно сошёл с ума, – в глазах Серёги показался отблеск стальной воли, благодаря которой он смог поступить в ряды легиона и даже какое-то время отслужил там. Правда, потом вскрылось состояние здоровья парня, и его комиссовали. – Я остаюсь. Прости, но я не готов идти против своей страны.

- Я тоже останусь, – тихо шепнул Толя. – Прости, Макс, но я тоже не хочу, чтобы меня вздёрнули, в случае чего.

Зло посмотрев на друзей, парень бросил взор на девушку, которая до сих пор молчала. Во взгляде читалась надежда и, пожалуй, просьба о помощи. Вскоре и остальные парни обернулись и принялись сверлить подругу тяжёлым взглядом.

- А ты, Даш, ты как? С Максом или с нами? – строго спросил Серёга.

- Не брошу я его, и не надейся. Простите, ребята, но один он не справится, – сказала Даф. Она была так взволнована, что даже не заметила, как друг назвал её настоящим именем. В любой другой ситуации она бы устроила бы скандал, но теперь даже не повела бровью.

- Ну, вот всё и решили, - подытожил Толя. – Я вас царевцам не сдам, не бойтесь.

- Спасибо, – огрызнулся Макс. Видно было, что он сдерживается, чтобы не выдать своего волнения и печали. – Мы заберём половину всего, что у нас есть, и на рассвете покинем вас навсегда. Удачи.

Всем видом показав, что разговор закончен, парень пошёл собираться. Завтра надо было пройти почти половину города за жалкие пару часов. И это при том, что бок всё ещё ныл, погода не становилась лучше, да и путь предстояло пройти не одному, а с девушкой.

Рано утром на улицу вышли два человека. Один, крупный, довольно высокий, тащил рюкзак и пару сумок. Второй же, более хрупкий и слабый, тащил только рюкзак да пару подозрительных свёртков. Внезапно они обернулись, смотря на дом, в котором прожили долгие месяцы осады. Простояв так где-то с минуту, словно ожидая увидеть догоняющих их друзей, они снова двинулись вдаль, отсчитывая ногами километр за километром.

- Жребий брошен. Осталось либо идти дальше, либо, оставшись в прошлом, сгинуть навсегда, – шёпотом сказал один из них, с болью смотря на другого.

Глава 8

8.

Снег шёл, не переставая. Он сыпался с неба крупными хлопьями и стремительно облеплял всё. Через редкие разрывы в тучах, по которым, как казалось, прошёлся лапой лев, светило солнце. Оно ещё ничего не обещало, но уже дарило надежду, греющую получше тёплого кофе. Иногда ветер затянуть просвет серой пеленой, но лучистый блин раз за разом появлялся в другом месте.

Необычайная красота природы поражала любого, у кого находилась минута поднять глаза от земли. Однако Макса, стоящего на площади, казалось бы, совершенно не волновало очарование природы.

Рядом, метрах в десяти, прыгала Даф, искренне пытаясь согреться. Пару минут назад она, неосторожно шагнув, споткнулась и, упав на толстый слой снега, напоминавший только что взбитую подушку, провалилась в него почти полностью. А поскольку, несмотря на обманчивую погоду, лето и не думало наступать, то уже через пару минут девушка замёрзла.

Теперь она выпрыгивала на снегу причудливые узоры. Правда, Дашу совсем не интересовало искусство, она думала лишь о том, чтобы поскорее согреться. А потому, не обращая внимание на окружающий мир, она яростно прыгала, параллельно выстукивая зубами какое-то подобие чечётки.

– Макс, а скоро там твой товарищ придёт? Я, конечно, девушка спортивная, но ещё немного, и ему придётся нести меня на руках, – крикнула Даф, не отвлекаясь от своего занятия.

– А пёс его знает, – неуверенно хмыкнув, ответил парень. – Официально, солнце уже взошло, а мы договаривались встретиться на восходе.

– И что он тогда опаздывает? Вроде взрослые же люди, революцию делают, а встретить вовремя не могут, – ответила девушка, окончательно оставившая попытки согреться прыжками. Теперь она стояла на месте, пытаясь вспомнить, у кого из них двоих в рюкзаке лежит термос с горячим чаем. Однако, память отказывалась работать, и Даше оставалось лишь мужественно шмыгать носом.

– Ну, мало ли у них какие-то дела возникли, – задумчиво сказал Макс, в очередной раз растирая лицо. – Может посыльный где-то потерялся?

– Это вы не туда пришли, – недовольно рявкнули откуда-то из-за спины.

Обернувшись, ребята увидел крупного парня, который весело шмыгал носом, явно встретившим уже не один кулак. Несмотря на свой абсолютно не интеллигентный вид, он был одним из лучших имперских агитаторов.

Сам же повстанец тоже явно ожидал увидеть не хрупкую девушку, а, как минимум, пару-тройку сильных мужиков, которые должны были стать отличными солдатами. К его сожалению, нынче революция нуждалось в другом, а потому ничего не оставалось, кроме как выполнять приказ.

– А ты, сударь, кто? – спросил Макс, отступая на полшага. Рука его невольно легла на рукоять меча, готовая убить незнакомца.

– Как кто? – искренне удивился человек. – Ну ты даёшь, отец. Сам, значит, договаривается с имперцами, а потом в них железками тычет.

– Прости, пожалуйста, – примирительно разводя руками, сказал Макс. – Просто, вроде как, меня Иван должен был встречать. Вот я и схватился за оружие.

– Да ничего, всё понимаю. Просто у комиссара случились особой важности дела, вот он и попросил вами заняться, – мирно улыбаясь, ответил Михаил.

– Ну ладно, – тут парень задумался и недоверчиво посмотрел на собеседника. – А почему это мы не туда пришли? Сказано было, что встреча на главной площади.

– А карта вам на что? Думаете, мы просто так мы её вам дали? У нас сейчас времена неспокойные в городе, вот и шифруемся. Слава богу, я догадался, что вы могли не подумать об этом.

– Это ты молодец. А теперь веди, а то скоро вы получите две жизнерадостные сосульки, – недовольно пробурчал Макс, начиная потихоньку дрожать от холода.

Рассмеявшись, Миша поправил съехавшую шапку и неторопливо пошёл, уводя за собой ребят. Однако парень и девушка шли слишком медленно, а потому имперец ловко закинул уставшую Даф на плечо. Опешив от такой наглости, она даже не стала возмущаться, тем более, что это довольно сильно ускорило движение группы.

Однако, этого всё ещё было мало. Михаил опасался, что ужин может начаться без него, а потому постоянно подгонял товарища. Макс же покорно следовал за проводником, думая о том, что нос ему ещё нужен.

Спустя два часа группа наконец достигла цели. За очередным поворотом раскинулась площадь. Некогда бывшая любимым местом половины горожан, теперь она представляла ужасное зрелище. От деревьев остались лишь рытвины, заморская плитка разбита, а ограда, изготовленная мастерами, исчезла, явно переплавленная на нужды сопротивления.

Вдали виднелось в прошлом величественное, а ныне вызывавшее лишь печаль, здание. Особо суровая зима, а также боевые действия оставили немало следов: то тут, то там не хватало стёкол, штукатурка осыпалась, а про витражи можно было забыть.

От дверей, изгибаясь десятки раз, тянулась длинная очередь. Основную массу очереди составляли студенты, женщины и дети. Все они были не столько добровольцами, сколько обездоленными, искавшими приюта. Они были готовы служить любому, кто даст крышку над головой и горячую еду.

Однако, среди истощавших и разбитых горем людей попадались и те, кому повезло, или кто смог приспособиться. Выглядевшие в разы лучше товарищей по несчастью, они вселяли уважение и надежду. Неплохо одетые и снаряжённые, они шли не за спасением, а за местью. Так или иначе настроенные против Царя, они желали нести пламя революции, умирая на улицах и проспектах один за другим.

Но даже не они вызвали удивление. Больше всего бросалось в глаза то, что очередь, несмотря на свой размер двигалась быстро и никто не пытался нарушить порядок, расталкивая соседей. Даф, заметив это, удивлённо взглянула на Макса. Тот лишь хмыкнул и показал на человека, который, как казалось девушке, сидел, прислонившись спиной к одному из камней.

– Вот и ответ на твой вопрос. Арбалетный болт с двадцати шагов пробивает любую броню навылет, а имперские стрелки на таком расстоянии не мажут, – прошептал ей на ухо Макс.

– А где ты увидел арбалетчиков? – спросила у него Даф ещё тише, так как к их разговору начинали прислушиваться.

– Видишь дверь? А теперь подними взгляд примерно на этаж повыше, – не выдержав, Макс взял и повернул голову девушки прямо на арбалетчика. – Нашла? А теперь давай замолчим. А то на нас и так недобро посматривают, могут и за диверсантов принять.

Даша вняла совету парня и замолчала. Рисковать своей жизнью ей и так не хотелось, а после рассказов про стрелков желание стало совсем микроскопическим.

Вскоре троица подошла к дверям. Там стояли два дюжих парня, которые пускали, или, соответственно, не пускали людей. Один из них походил на Тулия: те же черты лица, похожее презрение ко всему живому в глазах. Другой же являлся концентрацией бюрократии и мелочности. Высокий, сухой как выжатый лимон, язвительный как чёрт и такой же подвижный, он с первого взгляда показывал, кто здесь главный.

Когда, наконец, подошла очередь новоиспечённых имперцев, они уверенно подошли к контролёрам и уже собирались пройти, но тут на них обратили внимание. Вцепившись в полу плаща Миши, бюрократ затряс его, язвительно брызжа слюной.

– Стоять! Кто такие, куда идём? – вопя, спросил революционер.

– Михаил Кузнецов, третий комиссариат, заместитель ответственного по работе с мирным населением. А эти двое – Максим и Дарья, они со мной, – бодро отрапортовал парень. Он слишком хотел поскорее оказаться внутри, что крайне не понравилось проверяющим.

– У них что, фамилии нет? Или языка? Что молчат? – не успокаиваясь, продолжал кричать контролёр.

Дёргающийся и вопящий, он контрастировал со своим коллегой, который молча стоял, ожидая, когда поступит приказ. Однако, пока не было повода вышвырнуть очередных оборванцев, отчего приходилось сдерживать своё презрение.

– Ребят, вы видите, что с ним по-другому никак. Скажите ему, что он хочет, иначе будем тут полгода стоять, – горячо зашептал Миша, обращаясь к своим спутникам.

– Я – Максим Орлов, а девушку звать Дарья Котова, – ответил Макс, дерзко глядя прямо в глаза бюрократу.

– Идиот, ты вывеску смотрел? Новичкам называть следует полностью данные, а не только имя и фамилию, – начал было мирно молчавший до этого воин, но тут открылась дверь, и из-за неё выглянул Иван.

– Слышь, Саныч, пропусти их, это мои ребята, – сказал он одному из проверяющих, показывая только что подписанную бумагу. Что именно там было написано, не сразу понял даже бюрократ. Однако, спустя пару мгновений он зло крякнул и пошёл на попятную.

– Ладно, приказ, так приказ, – пробормотал страж порядка. – Но это в последний раз, понял? – добавил он чуть громче, но его слова разбились о спины, спешно скрывшиеся за дверью.

Отмахнувшись от внутренней стражи всё той же бумагой, комиссар чуть ли не за руку потянул за собой ребят. Через пару минут бега по скрипучим доскам они оказались под крышей. Там царила влажная прохлада, а кое-где через дыры в потолке явно было видно низкое серое небо, а, если кто-то слишком сильно топал, сыпался снег. На полу местами были лужи, прогнившие доски скалились обломленными краями, и то тут, то там валялся очередной беженец. Наконец, пройдя по коридору, они зашли в один из кабинетов.

Войдя в внутрь, Макс пробежался взглядом по интерьеру и вздрогнул. Идеально белые стены давно стали жёлтыми, заштукатуренный потолок едва не сыпался на голову, а окна были заколочены досками. Тоскливо забивший в угол стол и пару стульев стояли под новенькой доской, неведомо как оказавшейся в этом царстве разрухи.

– И это я ещё прибрался, – сказал Иван, увидев изумлённое лицо парня. – Когда мне вчера передали его в пользование, тут можно было разве что пыточную устраивать. Но ничего, скоро здесь всё будет по-другому.

– И всё у вас тут так красиво? – ошеломлённо спросила Даф.

– В целом, нет, это только нам с Михой не повезло. Однако, Империя взяла курс на расширение, а, значит, здание начнут восстанавливать, и даже тут можно будет работать. – ответил комиссар, который, разговаривая с девушкой, успел развести огонь, накрыть стол и теперь химичил с чайником.

– Прекрасно, – подытожила Дарья. Несмотря на то, что она уже какой месяц жила в разрухе и нищете, происхождение выдавало её с головой. – Но, вернёмся к нашим баранам. Что мы будем делать?

– А пёс его знает. Официально вас пока по документам нет ещё, так что я даже предположения строить не буду, – отмахнулся имперец. Впрочем, увидев более чем красноречивый взгляд Макса, он продолжил. – А если серьёзно, то вас ждут великие дела. Вы будете учить людей, готовить их к труду на благо Империи и заниматься подобным бредом. Разумеется, сначала вы получите все необходимые знания, а потом, сдав экзамены, приступите к работе.

– Оптимистично звучит, – недоверчиво буркнул Макс. Впрочем, общее настроение абсолютно не помешало забраться с ногами на стул и потягивать горячий чай. – Жить-то хоть не на улице будем?

– Конечно нет, – рассмеявшись, ответил Иван. – Заполните бланки постановки на учёт, пару заявлений, сдадите излишки на склад и получите комнаты. Михаил вас проводит, не переживайте.

– Хорошо, спасибо, – выполнив полупоклон, Даша схватила за руку Макса и сопровождающего и исчезла в дверном проёме.

Иван устало выдохнул и устало рухнул в единственное на всём этаже кресло. Налив себе кипятку, он подозрительно прислушался и, удостоверившись, что никто не идёт, всыпал в воду странный порошок. Отхлебнув, комиссар довольно улыбнулся и принялся разгребать очередную гору отчётов и бумаг.

Спустя десять минут в дверь постучали. Получив разрешение, внутрь протиснулся парнишка. Не достигший даже совершеннолетия, он разносил послания по всему зданию. Вот и на этот раз он положил перед имперцем пакет с документами.

– Передай им, что это я им сдам только послезавтра, а то работы невпроворот, – достаточно бодро сказал Иван. Затем достал из ящика стола свёрток и вручил посыльному. – Отнесёшь это представителю наших союзников, да поскорее. Посылку не вскрывать даже по приказу охраны. Понял?

– Да, – ответил ему мальчишка и в одно мгновение исчез из кабинета.

Сухо потрескивая, горели дрова в камине. Не изменив своего положения, в кресле сидел комиссар и всё также копошился в документах, потягивая напиток из кружки. Вдруг, без стука в помещение зашёл человек, лицо которого было закрыто полумаской шлема. Под плащом, мокрым от снега, поблёскивала кольчуга, явно не раз спасавшая владельца от предательского удара кинжалом.

– Ты слышал? – спросил Иван, даже не поднимая головы. Он явно ждал гостя, явившегося глубоко за полночь.

– Да, и могу сказать, что командование осталось довольным. Всё развивается именно так, как нам и нужно, – голос незнакомца, несмотря на металл, прикрывавший лицо, звучал чётко. – Но что ты ответишь на нашу просьбу?

– Я думаю, это возможно, – скривившись, ответил комиссар. – Сложно, но вполне осуществимо. Но не забывайте про условия договора.

– Мы про них никогда не забываем, – В голосе незнакомца послышалась насмешка. – Удачи, Иван, она тебе пригодится. Особенно если всё пойдёт не по плану. – Сказал человек и, презрительно хмыкнув, вышел из кабинета.

– Особенно если всё пойдёт не по плану… – В раздумье повторил Иван, так и не прекращая своей работы.

Глава 9

9.

Потянулась вереница серых дней, наполненных рутиной. Они пролетали стремительно, решительно не оставляя времени на раздумья. Часы исчезали один за другим, и порой не было даже минуты, чтобы просто сесть и отдохнуть.

Новые заботы, появляясь на рассвете, яростно набрасывались на всех без разбора. Каждый человек бегал, копошился, торопился, лишь бы успеть сделать то, что отведено ему начальником. И только с заходом солнца, когда оно скрывалось за горизонтом, оставляя на память отблески в окнах домов и яркое зарево на небе, прекращались шуршание бумаг и стук инструментов, и всё засыпало, стараясь нагнать упущенные мгновения сна.

Не миновала эта суматоха и Макса с Даф. Рано утром они вставали и, если не обнаруживалось убедительного предлога вроде травмы, ныряли в круговорот каждодневной рутины.

Весь день проходил по строгому распорядку. На рассвете – утренняя тренировка, затем – завтрак. После следовало посетить теоретические занятия, иногда забывая за грудами учебников об обеде. Порой доходило до того, что, появляясь на две минуты на ужине, ребята тут же исчезали, спеша уже сами встать на место преподавателя. И только глубоко за полночь, обессиленно падая на кровать, они, наконец, оставались наедине друг с другом. А с рассветом приходилось вставать и вновь работать на пределе сил.

Так продолжалось несколько недель, пока, однажды, Макс, вернувшись в комнату после обеда дабы бросить одну пачку бумаг и взять другую, нашёл конверт, лежащий на кровати. Недоверчиво глядя на неожиданное послание, он одним резким движением достал письмо.

Человек, написавший строчки, явно был опытным врачом, или же просто сильно торопился. Казалось, что записка была написана и вовсе на коленке, прямо под дверью. Буквы скакали, налезали друг на друга, а сами строки грозились спутаться в один нечитаемый клубок.

Спустя почти десять минут, в течение которых парень успел прочувствовать на себе боль дешифровщиков секретных донесений, он, наконец, смог прочитать короткое, словно эпитафия, письмо.

«Максим Орлов освобождается от занятий и преподавания. Причина – Участие в экзамене. Экзаменующий – Марк Браушвиц»

Не веря своим глазам, парень перечитал записку ещё раз десять. Всё так же не понимая, что происходит, он выбежал в коридор и затряс дверь, за которой жила Даф. К его удивлению, она не была заперта и после первого же движения распахнулась с противным скрипом.

Ворвавшись к комнату, Макс чуть не сбил девушку, которая ошеломлённо стояла у кровати, держа в руках точно такой же квадратик бумаги. Заметив, что кто-то вошёл, она подняла глаза. Её потерянный взгляд скользнул по лицу парня раз пять, прежде чем она смогла опознать его.

- У тебя тоже завтра экзамен? – аккуратно подкрадываясь к девушке, спросил Макс. – Ау, ты меня слышишь?

- Слышу, слышу, – огрызнулась прежде спокойная и рассудительная Даф. - Мне вот безумно интересно, что это такое.

- Я сам не понимаю, – протянул парень. – Мы уже полмесяца как преподаём, что нас проверять? Мы ещё в первые дни подтвердили благонадёжность и отличные знания.

- Может это какая-то ошибка? – неуверенно сказала девушка. - Пошли, узнаем у Вани, может он что знает.

Схватив за руку парня, Даша почти бегом вышла из своей комнаты. Они шли по коридору, а из-за дверей то тут, то там высовывались такие же удивлённые лица. Молодые и старые, они все как один абсолютно не понимали, почему завтра им придётся не трудиться на благо революции, а принимать участие в непонятном экзамене. И хотя кто-то был этому рад, основная масса лишь озиралась в недоумении, пытаясь найти поддержку в других.

Но ребятам было наплевать на других, они уже мчались по ступеням вверх, взлетая быстрее птиц под самую крышу. Порой аккуратно огибая, а иногда и просто отталкивая посторонних с пути, они бежали к знакомому, который теперь на постоянной основе работал в главном здании.

Достигнув, наконец, третьего этажа, Даф, полностью ушедшая в себя, вдруг на полном ходу влетела в какого-то бюрократа. Спешивший куда-то с огромной пачкой документов, он заметил девушку лишь в последний момент, отчего не успел среагировать. Бумаги полетели в разные стороны, работник бросился поднимать отчёты, а Макс - Дашу. Внезапно, всё ещё лёжа на полу, последняя узнала в статистике знакомого.

- Это же Иван! - радостно крикнула она, бросаясь помогать собрать документы.

- Господи, ну вы и даёте, - пытаясь отдышаться, буркнул комиссар. - Как я теперь разберу, что кому нужно отнести?

- Да это не проблема, сейчас поможем, - садясь прямо на пол, ответил ему Макс. - Ты лучше скажи нам: ты знаешь что-то про экзамен?

- Какой ещё, к чёрту экзамен? - зло огрызнулся Ваня. - А, вы про этот, который Браушвиц вести будет?

- Да, про него, - с надеждой повиснув на руке говорившего, Даф смотрела прямо ему в глаза. - Ты же наверняка знаешь что-нибудь, верно?

- Нет, понятия не имею, что это за безобразие, - излишне уверенно и напористо ответил имперец. - Не знаю и, пожалуй, не хочу разбираться.

Собрав, наконец, почти все листки в стопку, он заметил ещё один в руках у Макса. Судорожно вздрогнув, он чуть ли не вместе с пальцами вырвал его у парня и, не глядя, пихнул меж остальных. После этого он как-то нервно шмыгнул носом, приложился к фляжке, висевшей на поясе, и помчался вниз по лестнице, ругая обстоятельства.

Двое её какое-то время стояли в продуваемом всеми ветрами коридоре, неловко переминаясь с ноги на ногу. Наконец, Макс, набравшись смелости, обратился к девушке.

- Слушай, а чего он такой нервный?

- Не знаю, может опять куда-то переводят, – протянула Даф. - К слову, а что такого на бумажке было, что он у тебя её так резво отобрал?

- Да какой-то очередной отчёт. Фамилии с именами, города и ещё одна колонка с характеристиками, вроде.

- Ну, может, это секретные данные. А ты у меня рот на замке держать не умеешь, - улыбнувшись, сказала девушка. - Ладно, пошли, готовиться будем.

- Но к чему и как? Мы же ничего не знаем, - протестующе заявил парень. Ему явно не улыбалось проторчать без пользы весь вечер, уткнувшись в какую-то книжку особо древнего профессора.

- Вот поэтому я проведу разведку и поговорю с другими счастливчиками, - назидательно поправляя никогда не существовавшие очки, ответила Даша. - А ты пролистаешь всё, что возможно, и вечером расскажешь всё, что у нас есть на этого Браушвица.

Кивнув друг другу, ребята направились в разные стороны. Вскоре девушка уже обсуждала с подругами и знакомыми происшествие, а Макс, поймав в очередном закутке Михаила, получил доступ в архив, где тут же принялся прочитывать десятки отчётов и докладов в поисках хоть одного намёка на таинственного экзаменатора.

К сожалению, ни в одном из многих сотен документов так и не нашлось хоть чего-то, что могло помочь в поисках ответов. Разочарованный, парень появился на ужине лишь для того, чтобы доложить Даф о провале.

Впрочем, у девушки дела были не лучше. Никто толком и не знал, что этот Браушвиц. Единственное, что про него говорили, это то, что он прибыл совсем недавно, и сразу же получил должность достаточно высокую для того, чтобы устраивать подобные мероприятия.

Решив, что утро вечера мудренее, и всё равно ничего уже не исправить, оба разошлись по своим комнатам, надеясь на лучшее. Однако, сон не приходил и, вскоре девушка вместе с парнем сидели, раз за разом перечитывая конспекты и вспоминая особо сложные вопросы по политической подготовке.

На следующее утро Макс проснулся с большим трудом. На его плече, тихонько посапывая, спала Даф. Свернувшись клубком, она обхватила руку парня и явно намеревалась оставаться без движения ещё пару часов. К сожалению, экзамен должен был начаться совсем скоро, а потому не было времени на размышления. Разбудив девушку, юный революционер в спешке собрал вещи и они вдвоём помчались, боясь опоздать на проверку.

У одного из десятков одинаковых как братья кабинетов стоял Марк Браушвиц. Одного взгляда на него хватало, чтобы навсегда запомнить загадочного экзаменатора. Высокий, мускулистый, шириной плеч поспоривший бы с профессиональными атлетами, он поражал воображение девушек и заставлял уважительно хмыкать парней.

Стоя у входа, словно вросший в землю дуб, который не срубишь и за год, он здоровался с каждым прибывшим, улыбаясь во все положенные тридцать два зуба. Однако, несмотря на кажущееся радушие и доброту проверяющего, его улыбка походила больше на оскал хищного зверя.

- Здравия желаю, сэр, – отсалютовав, Макс застыл на месте, ожидая дальнейших инструкций.

- И вам не хворать, – радушно ответил ему Марк. Его лицо так и лучилось добротой. - Ну что, готовы отдать жизни за Родину?

- За Родину - нет, за Империю - хоть сейчас, – наиграно улыбнувшись, парнеь внимательно посмотрел на Браушвица. Тот, явно не ожидавший подобного, рассмеялся.

- Вот такие люди нам нужны, - отсмеявшись, поддержал молодого революционера экзаменатор. - Ладно, становись в строй, пора начинать.

Кивнув, Максим нагло впихнулся между двумя парнями помладше и сделал вид, что так и должно быть. Те, в свою очередь, не рискнули возмущаться, отчасти потому что проверяющий стоял неподалёку.

Наконец, когда прибыл последний счастливчик, Марк Браушвиц отошёл от двери и, сопровождаемый непонятно откуда взявшимися солдатами, встал напротив строя. Рявкнув, он одним словом заставил замолчать всех, привлекая к себе внимание.

- Здравия желаю, господа и дамы. Вы, наверное, интересуетесь, зачем с утра пораньше мы собрали вас, освободив от ежедневной работы, - кашлянув, говоривший немного сбился, но тут же продолжил. - Как вам всем известно, Империя наконец-то перестала быть просто горсткой недовольных и теперь активно развивается. Но, с возросшим потенциалом мы получили и гораздо большие проблемы. Со смертью Маршала Тулия легионы начали гораздо активнее, а потому мы просто вынуждены набрать дополнительных солдат, специалистов и рабочих, чтобы отразить вероломные и подлые атаки врага.

Толпа недовольно зашумела. Все как один возмущались положением дел. Каждый, кто присоединялся к имперцам, думал, что нашёл укрытие от войны и смерти, а тут их собирались снова бросить умирать. Особенно сильно возмущались царские дезертиры, которые вступали в ряды имперцев с условием, что никогда больше не будут воевать.

Марк презрительно окинул людей взглядом и крикнул, привлекая внимание. Солдаты, что стояли рядом, на всякий случай схватились за рукоятки мечей и встали чуть плотнее.

- Господа, попрошу не возмущаться, - зло обрывая любые возражения крикнул Браушвиц. - Мы являемся солдатами революции, все как один, а потому когда Империя просит, мы обязаны ответить на её призыв. Сейчас вы по одному будете заходить в кабинет, где с вами проведут тестирование уполномоченные люди. И помните, что отказавшийся от содействия будет считаться царским подельником. Спасибо за внимание.

Нервно взмахнув плащом, экзаменатор скрылся за дверью. Спустя секунду туда завели первого человека. В коридоре остались лишь солдаты, следившие за порядком, да один канцелярист, проверявший каждого и делавший отметку всякий раз, когда ещё один сторонник имперцев входил внутрь.

Наконец, очередь дошла и до Макса. Назвав свои данные, он открыл дверь и аккуратно, словно кот, заглянул в кабинет. Браушвиц, сидевший за столом, недовольно махнул рукой, приглашая очередного тестируемого к диалогу.

Как только парень сел, перед ним упала толстая кипа листков и карандаш. Простой, казалось бы, тест, изобиловал вопросами, связанными с идеологией, верностью режиму и прочими, как казалось парню, бесполезными вещами. На один действительно важный вопрос по медицине, выживанию или боевым действиям приходилось порой до десяти политических.

Наконец, работа была закончена и Максим протянул экзаменатору ответы. Однако тот даже не взглянул на них, лишь передав одному из помощников. Чуть подавшись вперёд, мужик тихо, но отчётливо обратился к испытываемому.

- Не буду скрывать, что мне о вас говорили, - нависая, словно коршун, почти шептал Марк. - Я изучил отчёты и характеристики и понял, что мне не зря советовали к вам присмотреться. Ничего не хотите сказать?

- А что я могу вам такого поведать? - нервно елозя на стуле, ответил парень. - Единственное, чем я могу похвастаться, так это убийство Тулия. И то мне очень сильно повезло.

- Не важно, повезло тебе или нет. Важно то, что ты не испугался опасности и готов был пожертвовать жизнью, - всё также вкрадчиво продолжал говорить Браушвиц. - Однако, твоя храбрость живёт бок о бок со своевольством. А поэтому Империи нужна гарантия того, что ты не предашь.

В это же мгновение в кабинет ввели кого-то. С мешком на голове и руками, скованными цепью, он походил на преступника, однако только Марк знал наверняка, кто же это.

На стол перед Максом лёг арбалет. Новенький, ещё пахнущий мастерской, он явно не был сделан в городе. Если присмотреться, можно было увидеть на ложе какой-то странный рисунок. Впрочем, парню не дали этого сделать: Браушвиц встал и молча всунул в руки молодого имперца оружие.

- Этот человек совершил преступление. Он обвиняется в разведке в пользу врага, - потирая руки, громко объявил экзаменатор. - Его должны казнить завтра на рассвете. Как нам обоим известно, приказ Императора не обсуждается. А потому ты должен доказать верность идеалам, за которые сражаешься. Убей его, прямо сейчас.

Максим, не веря своим ушам, молча смотрел на Браушвица. Однако тот лишь стоял и с каждой секундой всё злее требовал прервать жизнь преступника. Всё ещё не понимая, что от него требуют, парень навёл арбалет в сторону пленника.

Не выдержав ожидания, начальник оттолкнул экзаменуемого и, взяв в руки оружие, нажал на скобу. В следующее мгновение болт вонзился в тело шпиона, и тот безвольно повис на руках солдат, застонав от боли. Презрительно плюнув, Марк всучил арбалет обратно и сел за стол.

- Не хочешь убивать, тогда прекрати мучения, - требовательно заявил революционер. Он, скрестив руки, качался на стуле, ожидая расправы.

Всё ещё колеблясь, Макс медленно взвёл тетиву и снарядил арбалет. Подняв оружие, он, словно во сне, направил его на раненного, который уже не стонал, а просто висел в забытье, истекая кровью. Наконец, решившись, парень выстрелил.

В следующее мгновение арбалетный болт ударился о нагрудник одного из воинов и, бессильно звякнув, отлетел к стене. Тут же Марк Браушвиц вскочил, рванув к парню. Стража выхватила мечи и также бросилась на него.

Однако, в тот момент, когда клинки пронзили плоть, в кабинет заглянул Миша, принёсший очередные документы на подпись. Выскочив обратно, он спустя секунду вернулся уже с солдатами. Последним, что успел запомнить Макс, были крики заместителя комиссара, экзаменатора и солдат. В следующий миг парень, потеряв сознание, рухнул на пол...

Глава 10

10.

Резкий голубой свет ударил в глаза. Он был настолько ярким, что пробивался даже через закрытые веки. В воздухе витал фармацевтический аромат, способный, казалось, возвратить к жизни даже мертвеца. Он был настолько сильный, что неподготовленный человек уже спустя пару минут спасался бегством из комнаты. И только мастера своего дела могли переносить его часами, проводя головокружительно сложные операции без отдыха.

Резко открыв глаза, Макс пришёл в себя. Ослеплённый свечением, он рассеянно бросал взгляд из стороны в сторону, стараясь увидеть хоть что-нибудь. Наконец, глаза постепенно привыкли, и парень начал что-то различать, всё ещё сильно щурясь и больше полагаясь на слух и осязание.

Внезапно кто-то преградил путь свету, заставив только приспособившегося революционера снова потерять возможность воспринимать действительность. Не дожидаясь, пока раненный придёт в себя, человек заговорил.

– С возвращением, Макс. Давно не виделись, – проговорил незнакомец. Парень всё ещё не мог разглядеть лицо говорившего, недоумённо щурясь.

– Слушай, я бы с радостью с тобой поговорил, но давай ты сначала свет выключишь. А то и меня слепит, и труд ребят жалко, – пытаясь спрятать лицо от вездесущего света, Макс отвернулся и недовольно зажмурился.

Его собеседник, не понимая в чём причина, посмотрел на лампу, потом на физиономию больного. Осознав, наконец, в чём причина, он многозначительно хмыкнул и, присев, начал шаманить над пультом управления. Спустя почти минуту перебора различных рычажков, был найден отвечавший за освещение. Что-то громко хрустнуло, раздалась нецензурная трель, и свет погас.

– Итак, всё готово, и я даже почти ничего не сломал, – смеясь, пробормотал незнакомец. Максим, который наконец смог нормально рассмотреть говорившего, узнал знакомого и радостно улыбнулся.

– Привет, Мих, – сказал парень, даже не скрывая чувств.

– И тебе не хворать, борец за справедливость, – словно отчитывая ребёнка, ответил один из работников революции.

– Ну что ты начинаешь, как мать моя. Можно подумать, у меня был выбор, – зло огрызнулся Макс, всем своим видом показывая, насколько ему не приятна данная тема.

– А кто тебе ещё будет мораль читать? Даф отказывается, говорит, что с тобой всё равно бесполезно спорить.

– Ну вот послушай мудрую женщину, может что умное скажет, – пробурчал раненный, недовольно ворочаясь на больничной койке.

Тут в палату заглянули врачи, которые неуверенно застыли на пороге, словно ожидая разрешения войти. Михаил, даже не оборачиваясь, махнул рукой, пуская докторов к пациенту. Отойдя, чтобы не мешать осмотру, он, тем не менее, никуда не ушёл, продолжая трепаться со знакомым.

Тем временем специалисты вертели незадачливого имперца, как ребёнок диковинную игрушку. Делая пометки в специальных бланках, они шёпотом переговаривались, явно стараясь сохранить содержание в тайне.

– Ну что, жаловаться будете? – хрипло спросил один из врачей.

– Да нет, пожалуй, – парень пожал плечами, словно задавая тот же вопрос своему телу. Но оно молчало и Макс кивнул головой. – А должен?

– Ну, в вашем случае вполне могли. Всё-таки экспериментальное лечение и многочисленные глубокие ранения. Но раз вы считаете, что всё в порядке, это хорошо. Вечером придём на повторный осмотр, уже более подробный.

Собрав вещи, доктора собрались уходить. Не дожидаясь, пока они окажутся в коридоре, специалисты начали обсуждать успешное течение операции. Прозвучали как самые оптимистичные, так и откровенно пугающие прогнозы. Впрочем, скоро дверь хлопнула, оставив парней наедине.

– Слушай, а на всех ставят опыты, или это ты всем рассказал, что я та ещё крыса? – улыбнувшись, спросил Макс. Впрочем, наигранная радость не смогла скрыть волнение.

– А пёс его знает. Нашего комиссара опять перевели, теперь он этим занимается, вроде. Но ты его знаешь, он молчит как партизан, – ехидно ответил Миха.

– Это он умеет, чёрт. Ну да ладно, я знаю, что ты не просто так пришёл. Что попросили на этот раз передать?

– Что-то, новости, которые касаются твоего будущего, – выдавил парень.

Подвинув товарища, Михаил плюхнулся на койку и замер, собираясь с мыслями. Постукивая пальцами по кровати, он прогонял всё, что нужно было сказать и решительно не находил нужных слов.

Макс же, тем временем, с умным лицом рассматривал паркет. Древний, как континент, он, тем не менее, находился в идеальном состоянии. Даже удивляло, как в условиях войны можно было позволить тратить время на подобную ерунду. Ведь есть столько нуждающихся, столько больных и раненых. Слишком много вопросов появлялось после мыслей о подобном. Однако, от дальнейших размышлений молодого имперца отвлёк кашель товарища.

– Итак, приступим. Для начала всё-таки прочту тебе мораль. То, что ты сделал, было в высшей степени безрассудным, – назидательно тыча Максима в бок, сказал солдат революции.

– И без тебя знаю, – огрызнулся парень, ткнув собеседника в ответ.

– А ну цыц. Раз совершил глупость, будь добр ответить по всей строгости здравого смысла.

– Мих, можно без этого? На мне и так испытывают всякую заразу без моего ведома. Не самое приятное знание, – зло оборвал друга Макс.

– Ладно, прости, – виновато кивнув, ответил ему имперец. – В общем, Браушвиц, как ты понимаешь, хотел тебя казнить. Дескать, отказаться можно было, да и вообще, стрелять по своим равносильно предательству.

– И когда мне идти на плаху? – невесело усмехнувшись, спросил парень.

– Тебя мама учила не перебивать старших? – отвесив лёгкий подзатыльник собеседнику, Михаил продолжил. – Так вот, он пришёл лично к Императору, чтобы требовать твоей смерти. Но наш глава почему-то, наоборот, оказался восхищён этой историей. Поэтому можешь не покупать белые тапки, всё хорошо.

Тут же Максим, радостно заорав, вскочил с койки и, несмотря на общее состояние, заскакал по палате. На шум сбежались как санитары, так и охрана с другими пациентами. Получив заверение, что всё в порядке, зеваки разошлись, а имперец, наконец, смог угомонить друга.

– Так вот, особым приказом Императора ты помилован. Меня попросили передать тебе твоё новое назначение. Отрабатывать такую щедрость придётся в рядах солдат, так как Марк всё-таки смог частично испортить тебе жизнь.

– Ну, это всяко лучше, чем завтра сыграть в ящик, – примирительно сказал Макс, всё ещё немного радостно пританцовывая ногами. Больше, он, правда, прыгать не решался, помня о том, что нос ему дорог.

– И да, тебе просили передать письмо лично от нашего государя, – достав из-под полы плаща помятый конверт и вручил его товарищу. – И, важный вопрос: сам Даф скажешь, или мне передать?

– Сам, пожалуй, – тихо протянул парень. – Так у меня больше шансов дожить до рассвета.

– Ну хорошо, я тогда пойду. А то, наконец, собрались с мужиками на рыбалку сходить, – схватив свои вещи, кучей валявшиеся в углу, сказал Миха. – Ах да, так как мне пришлось за тебя заступаться, то мы вместе служить будем, в одном отряде, скорее всего.

– Есть, командир, – отсалютовав, молодой имперец дождался, пока товарищ скроется в коридоре. В ту же секунду, когда хлопнула дверь, парень нетерпеливо вскрыл конверт и уткнулся в белоснежно белый лист бумаги.

«Товарищ Орлов, разрешите поздравить вас со вторым днём рождения.

Марк Браушвиц довёл до меня лично произошедшее в тот день, утверждая, что вы являетесь потенциальным предателем родины. Отчасти он прав, ведь вы подняли оружие против сотоварищей, которые, как и вы, строят наше будущее, не жалея ни сил, ни времени. Несомненно, то, что вы способны так поступить - огромное пятно на вашей репутации в глазах всего революционного движения. Как мы все сможем доверять вам, зная, что вы, в случае чего, можете ударить в спину?

Однако, я вижу в вашем проступке не только глупость и своеволие, но ещё и так ценимые нами качества: храбрость, чувство справедливости, инициативность, способность к самопожертвованию. Люди с такими данными и являются ядром нашей борьбы, именно они зажигают пламя в сердцах людей, и именно они ведут нас к победе.

Как мы оба видим, товарищ Орлов, сложилась патовая ситуация. С одной стороны вы однозначно виновны, с другой - нам нужны такие люди как вы. А потому я, совместно с Комиссариатом Армии и Сил Гражданской Обороны, даю вам шанс доказать, что произошедшее - оплошность и результат ошибки, которая никогда не повторится.

Как только вы поправитесь, вы будете зачислены в ряды наших солдат и отправлены на передовую. Также, для обеспечения контроля, к вам будет прикомандирован ваш знакомый, Михаил. Он будет постоянно докладывать лично мне о результатах вашей исправительной работы. И я надеюсь, они будут достойны такого человека, как вы.

С уважением, ваш верный друг и товарищ»

Прочитав письмо, Максим ошеломлённо застыл, перечитывая его раз за разом. Пытаясь понять, как рассказать о всём Даф, он не заметил, как кто-то вошёл. Этот человек постоял пару минут у двери и, поняв, что его не увидели, подошёл и сел рядом. Вздрогнув, парень поднял голову и заметил девушку.

- О, привет, - пряча лист, радостно сказал новоиспечённый воин. - Как дела?

- Неплохо, а ты как? - ответила, смотря на скомканную бумажку, ответила Дарья.

- Лучше, чем в первый раз, - рассмеялся Макс. - Правда, на мне тут какие-то опыты ставили, судя по словам докторов и Михи, но, судя по всему, от них только польза.

- Дурак ты, - ласково прошептала девушка. Решившись, наконец, она задала интересовавший её вопрос. - Слушай, а что у тебя в руке?

- Ну, это как посмотреть. С одной стороны, спасение, а с другой - большая проблема, - увидев лицо Даф, парень тут же продолжил. - В общем, за выходку меня не тронут. Браушвиц хотел подарить мне пеньковый галстук, но повезло.

- Слава богу, - радостно вскрикнула девушка. В ту же минуту она покраснела, смущённо отводя взгляд. - А что за проблема?

- Я теперь солдат, - глухо, словно кому-то другому, ответил парень.

В палате повисла гробовая тишина. Пару минут двое просто сидели, неспособные сказать ни слова. Казалось, время остановилось, и шелест снегопада за окном утверждал обратное.

С болью в глазах посмотрев на парня, Даф, всё так же молча, обняла его и уткнулась носом в плечо. По её тонкому, аристократичному личику одиноко скатилась слеза, старательно пытаясь затеряться в одежде молодого революционера. Тот прижал девушку к себе, тяжело и редко дыша. Наконец, он тихо зашептал.

- Ну, выписывать меня собираются только через неделю, так что ещё есть время, - утешающе бормотал парень. - Плюс, мы же не постоянно сражаться будем, иногда я буду тут появляться...

Но Даф не слушала, она молча смотрела через плечо Макса в окно, за которым шёл снег. И каждая снежинка, которая пролетала вниз, забирала с собой одну плохую мысль и каплю тревоги. Солдат революции же всё говорил и говорил, убаюкивая бедную девушку.

Когда пришли врачи, она уже спала, мирно лёжа в объятьях. Тихо положив Дашу на койку, парень ушёл вслед за специалистами на очередные исследования и тесты. А за окном всё бушевал снегопад, стараясь скрыть все горе и боль этой войны от глаз людей...

Глава 11

11.

– Центурия, подъём! – раздалось над ухом Макса.

В следующую секунду шестьдесят человек, гремя пятками об пол, свалились с коек и замерли, ожидая приказа. Впрочем, сам парень, как и ещё около дюжины человек остались лежать, лишь сонно переворачиваясь с бока на бок. Они, в отличии от большинства, принадлежали к другому подразделению и подчинялись другому человеку. А потому, можно было спокойно валяться в кровати, не слушая ритмичный перестук ног.

– Боевая тревога, нападение на караван! – орал бородатый мужик, чуть ли не подпрыгивая на месте от нетерпения. – Быстрее, олухи, из-за вашей медлительности там мирные торговцы умирают!

Гремя доспехами, солдаты, наконец, выбежали на улицу вслед за командиром, который не переставал подгонять бойцов криком. Спрятавшись под тонкие одеяла и ёжась от холода, оставшиеся отпустили пару словечек вслед и зарылись глубже в подушки.

Однако, Максу не спалось. Разбуженный неожиданным подъёмом почти всей казармы, он недовольно лёг на спину, рассматривая потолок. Уже давно оставшийся без штукатурки, он, тем не менее, был укреплён новыми балками. Вода, проникая с верхних этажей и улицы тонким ручейком стекала по стенке, а по самой комнате постоянно пробегали тараканы.

Выругавшись и щелчком скинув одного из них с кровати, парень встал. Подойдя к окну, он заглянул за грубо сделанные шторы, которые когда-то были чей-то юбкой. К сожалению, треснувшие стёкла, отделявшие полуподвал от улицы, полностью замело снегом, и не было никакой возможности узнать, что происходит снаружи.

Тяжело выдохнув, Максим начал натягивать одежду. Одевшись, он открыл дверь и на секунду застыл в проёме. Со всех сторон раздались недовольные вопли солдат, замёрзших за ночь. Недовольно огрызнувшись, парень выскользнул на улицу.

В ту же секунду ему в лицо ударила метель. Холодный резкий ветер бросал снег из стороны в сторону, царапая лицо и заметая окна. Не то что звери, но даже люди старались лишний раз не высовываться из своих убежищ, гадая, когда же закончится непогода.

Дойдя до столовой, Макс радостно нырнул в теплоту помещения, намереваясь поесть и согреться. Взяв положенную ему порцию, он плюхнулся за стол к товарищам, где уже сидели Даф и Миша. Иван, как всегда, бегал с очередной стопкой документов, сетуя на жизнь архивного работника.

– Привет гражданским и офицерам, – улыбнувшись, бросил парень. Жадно хватая ноздрями аромат еды, он не торопился приступить к еде.

– И тебе привет, герой, – смеясь, ответила девушка, поцеловав отмёрзший нос солдата.

– Кстати, Мих, напомни, пожалуйста, а чем мы вообще заниматься должны? – недоумённо пережёвывая вчерашнюю еду, пробормотал Макс. – А то мы уже почти неделю тут сидим, и, кроме тренажей, ничего не происходит.

– Не возмущайся, ещё успеешь умереть, – бросил имперец, развалившись на скамье, насколько это позволяли соседи. – Ладно, повторю для особо умных: мы – диверсионный отряд. Наша задача – не скакать по сугробам с шашкой наголо и рубить врагов революции, а вести разведку и точечно вредить противнику.

– Ну вот, а так хотелось медальку за подвиги получить, – протянул солдат и тут же получил от Даф подзатыльник. – Ладно, я понял, и без куска металла жизнь неплоха.

Парень хотел ещё что-то сказать, но тут в столовую ворвался один из командиров и что-то неистово закричал, особенно яростно тыча в сторону подчинённых. Прислушавшись, Миха тут же вскочил и понёсся на выход. Макс, на секунду задержавшись, чтобы клюнуть губами руку девушки, рванул за ним.

Подгоняемые криками легата, парни ворвались в казарму, где бойцы уже впопыхах впрыгивали в броню, на ходу заправляя кровати. Кто-то даже умудрялся почти в полной темноте бриться на ощупь и, судя по ругательствам, долетавшим из его угла, получалось у него не очень.

Наконец, в последний момент впрыгнув в строй, парни замерли. Стоя вместе со всеми на плацу, который, несмотря на все старания небоевого персонала, был занесён снегом, они неторопливо оглядывались.

То тут, то там пробегали опоздавшие, командиры важно вышагивали перед подразделениями, порой лично поправляя съехавшие элементы брони или оружия. В воздухе повисло напряжение, настолько густое, что, казалось, его можно было зачерпывать ложкой и есть.

– Слушай, а ты не знаешь, что вообще происходит? – шёпотом обратился Макс к рядом стоящему солдату.

– Без понятия, нас тоже без объявления причины построили. Хотел бы я сейчас быть на месте ваших соседей, – мечтательно протянул воин. – Не стоишь по колено в снегу по стойке смирно, так ещё потом и паёк дополнительный получишь.

– Ну, зато мы жизнью не рискуем, – пробурчал парень. Он хотел продолжить спор, но его прервал легат.

– Отставить разговоры! Легион, смирно! – заорал командующий.

Кака только эхо затихло, на плацу появился Император. Окружённый кольцом Гвардейцев, он смешно прыгал через сугробы, стараясь не слишком замочить ноги. Все же присутствующие молча следили за этим, давя улыбки, или скрывая их в усах и бородах.

Наконец, вождь революции добрался до сделанной на скорую руку трибуны, стоявшей перед войсками и радостно вскочил на неё, отряхивая полы плаща, под которыми блестела броня. Поправив сбившиеся волосы, он прокашлялся и крикнул, обращаясь к толпе.

– Здравствуйте, товарищи! – властный голос прокатился по толпе, заставляя прислушаться даже рабочих, которые в стороне тащили доски. – Я рад вас приветствовать в это ненастное зимнее утро. Также сразу приношу извинения за то, что наша встреча состоялась на рассвете, а не в полдень, как я планировал изначально. Виной тому стало дерзкое и вероломное нападение царских войск на караваны в нейтральной зоне.

Строй закипел. Откуда-то послышалась нецензурная брань, но командиры очень быстро восстановили порядок. Тем не менее, войска больше не стояли молча, они перешёптывались, и ни одно слово не предвещало врагу ничего хорошего.

– Я понимаю вас и разделяю вашу ненависть, – скорбно протянул Император. – В то время, пока мы всеми силами стараемся восстановить жизнь внутри города, пока мы придерживаемся нейтралитета ради безопасности мирного населения, они вероломно нападают на обычные торговые караваны. Прямо сейчас наши бравые солдаты сражаются с врагом, рискуя своими жизнями.

– Так чего же мы здесь стоим? Давно пора было уничтожить этих ублюдков! – заорал один из солдат.

Знавшие подчинённых лучше, чем мать своих детей, командиры быстро поняли, кто это был, приготовившись наказать своевольного бойца. Однако, вождь либо сделал вид, что так надо, либо действительно ждал чего-то подобного. В любом случае, он в резко выбросил руку вверх, крича ничуть не тише воина.

– Именно это я и говорил вчера нашим легатам! Наконец, настал тот момент, когда мы можем дать отпор врагу, когда можем отомстить Царю за всё то зло, что он совершил. Наша армия полностью укомплектована, её бойцы полны решимости и отлично подготовлены. У нас есть верные союзники, которые поддержат нас и помогут нам в этой войне. Наши сограждане наконец осознали всю подлость и лживость текущей власти и больше не хотят поддерживать её. Сегодня, мы начинаем открытую борьбу с врагом, и не успокоимся, пока он не будет повержен, или пока не падёт последний, в чьём сердце горит огонь революции!

Строй радостно закричал, поддерживая слова Императора. Бойцы слишком долго ждали, слишком много злобы накопили к Царю, и теперь им, наконец, позволили выплеснуть всю ненависть наружу. Руководимые своими командирами, бойцы, прямо из строя уходили в разные стороны, явно намереваясь окрасить день в алый.

Император же стоял и молча наблюдал за последствиями своей речи. Длинные белые волосы беспорядочно тормошил ветер, а узкие глаза прищурились ещё больше, вытянувшись почти в прямую линию. Он походил на хищного зверя за секунду до прыжка. Наконец, насладившись зрелищем, он развернулся и, всё так же смешно прыгая по сугробам, двинулся прочь.

парни, вместе со своим отрядом зашли в штаб, сгрудившись вокруг большой карты, расстеленной на столах, составленных вместе. Командир, забыв указку, тыкал в ткань наконечником копья, им же плашмя слегка ударяя по тем, кто отвлекался.

Однако, Макса занимало вовсе не это. Он ушёл в себя, не обращая внимание на всё, что происходило вокруг. Он думал, когда и как можно улизнуть на мгновение, чтобы попрощаться с Даф.

К сожалению, сделать у него это не получилось. Сразу после инструктажа отряд получил дополнительное снаряжение и, не дожидаясь команды легата, под крики и ругань других солдат, пытавшихся в создавшемся бардаке осознать, что происходит, двинулся прочь, с каждой секундой отдаляясь от главного корпуса.

Неожиданно, тяжёлая рука упала на плечо, вернув парня к реальности. Судорожно вздрогнув, он обнаружил, что солнце успело полностью встать над горизонтом, и даже метель чуть успокоилась. Повернув голову, он заметил командира, который уже явно не первый раз обращался к бойцу.

– Я повторяю последний раз, ты город хорошо знаешь? – чуть не крича, спросил ветеран.

– Ну, неплохо, в Высшем Техническом учился до революции, – пробормотал Макс.

– Мне плевать, где ты учился, отвечай по существу. Без карты сможешь нас провести куда прикажу? – злясь и брызжа слюной в лицо, повторил вопрос глава отряда.

– Так точно! – вытянувшись по струнке, рявкнул парень. – Я в архиве посыльным подрабатывал во время учёбы, знаю почти все дворы и переулки.

– Отлично, тогда держи, – всунув тубус в руку ошалевшего бойца, командир продолжил. – Вставай во главе колонны и веди нас к старому зданию почты. Задачу понял?

– Конечно.

Развернув карту, Максим почти вплотную прижал его к лицу, стараясь разобрать хоть что-то на пожелтевшей от времени бумаге. Кое-где буквы стёрлись, линии смазались, и прежде знакомые места стали неразличимыми. Однако, парень не унывал, уверенно шагая сквозь сугробы.

Спустя какое-то время к нему подошёл друг, недовольно зевая. Миха явно не выспался, но это была только его вина, о чём знали все в отряде, а потому солдаты лишь подтрунивали над несчастным

– Ну что, как дорога? – прикрывая рот рукавицей, спросил имперец.

– Отлично, – съязвил Макс. – И ты бы это, начинал спать по ночам, а то так и будешь вечно словно ходячий труп.

– Война войной, а личная жизнь сама себя не устроит, – назидательно подняв палец вверх, ответил Миха. Немного подумав, он добавил. – А интересно получается. Мы идём убивать людей, а сами совершенно к этому не готовы.

– А кто вообще к этому готов? Все хотят крови царевцев, но никто не хочет умирать. С таким настроем даже в шахматы играть не стоит, не то, что войну вести.

– А придётся, да? И никак от этого не убежишь.

– Абсолютно верно, брат, – задумчиво протянул Макс. – Так что давай скажем спасибо судьбе, что нас хотя бы есть кому вспоминать...

Глава 12

12.

Холодный, быстрый ветер бросал в лицо снег крупными охапками. Метель, завывавшая как стая голодный волков, окутывала любого, кто рискнёт выйти на улицу, снежным коконом. Низкое солнце, и так едва поднимавшееся над горизонтом, было скрыто тяжёлыми серыми тучами, не пропускавшими ни один лучик света.

К сожалению, Макс вместе с отрядом упрямо шёл по заснеженным улицам, продираясь сквозь сугробы. Третий день подряд имперцы бродили по городу, всячески уклоняясь от прямого столкновения с противником. Порой это приводило к тому, что приходилось часами лежать в сугробах, ожидая, пока пару солдат покинут, наконец, пост.

Сейчас же парень, с трудом удерживая в коченеющих руках обрывок карты, пытался найти дорогу к очередной точке на карте. Несмотря на то, что он знал город как свои пять пальцев, непогода путала прямые и понятные прежде проспекты и переулки в один неряшливый клубок. А потому приходилось идти больше наугад, чем по маршруту, периодически проверяя, а не свернули ли они не туда.

Внезапно на его плечо рухнула чья-то рука. Вздрогнув и чуть не выронив карту, парень обернулся и опознал в уныло шмыгающим носом бойце Миху. Кивнув знакомому, он, не останавливаясь, снова вцепился взглядом в бумажку.

– Слушай, нам ещё долго идти? А то я замёрз как собака бездомная, – спросил имперец, наклоняясь почти к самому уху товарища и заглядывая в карту. Он единственный из отряда доверял Максу и не принижал его достоинств из-за того, что он лет на пять – десять младше всех остальных членов отряда.

– Не имею ни малейшего понятия. Если метель не уляжется, то ещё часа три круги нарезать будем. Я в этом районе редко бывал, а при такой непогоде ни одного ориентира не видно, – пробурчал Макс, безуспешно вглядываясь в белую пелену.

– Оптимистично, ничего не скажешь, – уныло ответил парень, растирая окончательно замёрзший нос.

– Ты бы сказал Михалычу, что после привала я никуда людей не поведу, пока метель не уляжется. Мы и так из-за неё раза в четыре медленнее двигаемся, так ещё и промокли насквозь. Нам бы сейчас отдых не помешал.

– Ох, огребём мы по полной программе за подобное заявление. Но, что не сделаешь для хорошего человека, – сказал Миха и, развернувшись, пошёл в конец строя.

Там, недовольно кутаясь в плащ, шёл командир. Абсолютно безразличный ко всему, что не касалось его подчинённых и приказов, он успел стать одним из самых знаменитых центурионов Империи. Кто-то любил его за исполнительность, кто-то ненавидел за прямолинейность, но все сходились на том, что на него можно положиться.

Смерив взглядом бойца, решившего нарушить строй, глава отряда махнул рукой, разрешая подойти ближе. При этом он, как и все остальные, не останавливался, а потому Мише пришлось буквально скакать по сугробам, чтобы идти рядом с начальством.

– Почему построение нарушил? – спросили у парня вместо приветствия.

– Потому как предложение касаемо нашей дальнейшей жизни есть. Разрешите?

– Ну а что с тобой сделаешь, всё равно уже пришёл, – угрюмо ответил командир. Он смотрел на парня, как на врага народа, но это нисколько не отражало его реальных мыслей. В душе этот ветеран ратовал за своих бойцов, как за детей, и все члены отряда это знали.

– Наш головой, Максим Орлов, говорит, что погодные условия препятствуют эффективному перемещению по городу и поиску пути. От него поступило предложение остановиться после достижения цели на привал, – отрапортовал Миха. В следующую секунду холодные как лёд глаза впились в парня. Они словно хотели добраться до самого сердца.

– А он самый умный у нас? – прошипел Михалыч. Впрочем, бросив взгляд на остальных бойцов, которые все как один уже забыли про осторожность и старались хоть как-то согреться, он добавил. – Ладно, будем считать, что он прав. Передай, что будет ему остановка. Но только после того, как дойдём до места назначения.

Благодарно кивнув, Миша помчался по сугробам вперёд. Пару раз он чуть не упал, лишь чудом успевая восстановить равновесие. Но хорошая новость грела получше горячего чая, а потому он смог добраться до друга и радостно сообщить о решении командира.

Услышав об остановке, Максим воспрял духом. Погода становилась только хуже, и с каждой секундой бойцы замерзали всё больше. А потому парень молча кивнул и, безнадёжно пытаясь увидеть хоть что-то знакомое, двинулся дальше, уже с трудом удерживая в одеревеневших пальцах кусок бумаги.

Спустя пару часов, отряд вышел на маленькую площадь, больше похожую на тихий дворик, чем на людное место. До войны тут было не протолкнуться от ежеминутно сновавших курьеров, стоявших зевак и просто рабочего люда, но теперь солдаты были единственными, кто намеревался нарушить чистоту этого места.

Подняв слезящиеся глаза к небу, Макс внезапно заметил, как что-то очень слабо блеснуло вдали. Судя по раздавшимся сзади крикам, не только он заметил это явление. Задумавшись, парень встал как вкопанный, вглядываясь в карту. Наконец, его осенило.

– Так это же храм святого Гавриила там, вдали! – радостно заявил товарищам имперец. – Всегда недоумевал, зачем церкви Ома позолоченные фигуры на крышах, а вот они, оказывается, как пригодились.

– Не богохульствуй, – наградив подчинённого отцовским подзатыльником, пробурчал Михалыч, неожиданно возникший рядом. – Он нам помог, а ты такое говоришь.

– Да ладно вам, святые давно не ходят по земле. Их место заняли торгаши и бандиты, – сказал Макс, дёрнув плечами.

– Ты мне ещё скажи, что истинной может быть только вера в человека, – огрызнулся командир. Он хотел было начать спор, но потом вспомнил, что его солдаты мёрзнут. – Так, отставить разговоры. Сколько нам ещё идти?

– Да, собственно, мы уже почти на месте, – щёлкая зубами, ответил парень. – По карте, нам как раз в церковь. Не сочтите за претензию, но, видимо, нашему начальству нужно, чтобы мы остановились там.

– Ты уверен? – получив от подчинённого карту и разобравшись в ней, он удивлённо и немного разочарованно хмыкнул и повёл людей за собой, стараясь как можно скорее пройти оставшиеся сотни метров.

Заскрипев, открылась тяжёлая дверь, и внутрь заглянули Миха с Максом. Не заметив врага, они проскользнули внутрь, держа оружие наготове. Тускло блестевший металл бросал зайчики на стены, выхватывая отдельные лица с потускневших и потрескавшихся икон. Шаг за шагом, помещение за помещением, парни осматривали здание. Однако, внутри было абсолютно пусто, даже мыши покинули храм, спасаясь от голода.

Подойдя к алтарю, парни остановись. На куске мрамора, некогда покрытого золотом, лежал голубь. Растерзанный во время какого-то зверского ритуала, он словно насмехался над всей святостью этого места.

– Люди настолько отчаялись, что вспомнили про старых Богов, – шёпотом произнёс Миха, мечом аккуратно сбрасывая несчастную птицу на пол.

– И при этом абсолютно не боятся Ома, – также тихо ответил ему Макс, вытирая плащом кровь. – А ведь когда-то меня отсюда выгнали прихожане за то, что я недостаточно низко поклонился одной из статуй.

– Ну, какие времена, такие и нравы, – хмыкнув, проговорил парень. Ладно, пошли, впустим наших.

Выглянув на улицу, парни махнули рукой, и спустя пару секунд внутри оказались все члены отряда. Некоторые благоговейно молча, застыли, а другие, невежественно отодвигая скамьи к краям, расчищали место под спальные места.

Командир, не обращая до поры внимания на действия подчинённых, медленно шёл вдоль стены, держа в руках только что зажжённую лапу. Языки пламени выхватывали из темноты лики святых, повреждённые сыростью и разрухой. Наконец, дойдя до алтаря, Михалыч, всё также в тишине, поднял голову, глядя на статую Ома, в ногах у которой стоял алтарь.

Внезапно ворвавшийся ветер задул лампу, оставив главу отряда в полной темноте. Но тот, не обращая на это внимания, стоял и тихо шептал что-то себе под нос. Наконец, он развернулся к солдатам и зычным голосом начал раздавать приказы.

– Ну, что застыли, ни разу за жизнь на ночлег не останавливались? – раздавая подзатыльники и советы, Михалыч больше всего походил на заботливую мать. Впрочем, никто не рискнул сказать ему этого. – Давайте, остолопы, двигайтесь, никто не знает, через сколько нам прикажут выдвигаться.

Бойцы, услышавшие о долгосрочном привале, стали на порядок бодрее. Теперь они уже не лениво раздвигали скамьи, а резво расчищали место. Тут появилась походная кухня, там уже разложили спальные мешки, а неподалёку сдвигали столы, готовясь к трапезе. В воздухе постепенно начало пахнуть едой и горячим чаем, мрак был загнан в углы светом свечей.

Миха, вместе с ещё парой бойцов, обшаривал все углы, пытаясь найти достаточно горючего. В ход шли как скамьи и стулья, так и шкафы с другими предметами мебели. Кто-то порывался сжечь даже книжки с религиозными текстами, но его остановил Михалыч, коршуном подлетевший к бедняге. Солдат, получив нагоняй, отправился сторожить вход, с тоской поглядывая на друзей, которые сбросили броню и снаряжение и теперь отдыхали, перекидываясь в картишки.

Наконец, приготовления были завершены, еда съедена и бойцы либо отправлялись спать, либо, если им не повезло, становились в дозор. Макс, принадлежавший ко второй категории, проклиная судьбу, лез по шаткой лестнице вверх. Сегодня ему предстояло провести всю ночь на колокольне храма, отчаянно пытаясь сохранить хоть каплю тепла.

Где-то в полночь, когда парень окончательно смирился с невозможностью согреться, а его глаза начали предательски слипаться, вдали, за завесой непрекращающейся метели блеснул какой-то огонёк. Решивший, что ему показалось, Макс, тем не менее, начал пристально вглядываться в пелену снега. Спустя почти минуту огонёк появился вновь и, дрожа, замер на месте.

Несколько не боясь быть обнаруженным, так как буря съедала все звуки, парень крикнул товарищам, дежурившим внутри, предупреждая их об возможной опасности. Через считанные мгновения рядом появился Михалыч, сонно зевавший, но от этого выглядевший не менее сурово.

– Что тут у тебя такого, что ты орёшь как резаный? – недовольно спросил командир. Увидев огонёк, он тут же собрался и, взяв бинокль, висевший на поясе, начал пристально высматривать источник света. К сожалению, через плотную стену снега не было видно ничего.

– Товарищ командир, какими будут приказы? – спросил, старательно подавляя зевоту, Макс. – Может, послать кого-то посмотреть?

– Ага, а вдруг там отряд царевцев? Ты потом ты лично будешь вдову успокаивать? – зло оборвал подчинённого Михалыч. – Сиди тут и смотри в оба. Подойдут ближе чем на десять шагов к зданию, поднимай всех по тревоге. Понял?

– Но там же могут быть мирные жители, – попытался возразить парень.

– А также там может быть дюжина легионеров. Я, конечно, в вас верю, но вы не Имперская гвардия, чтобы при численном превосходстве врага победить его. Так что сидим и не геройствуем. Ясно?

– Так точно, – угрюмо протянул Макс.

– Вот и славно, – Михалыч вручил бойцу арбалет и пачку болтов. – Достаточно бесполезная штука, учитывая условия, но наши заморские коллеги подарили отряду пару осветительных снарядов. Без понятия, как они работают, но обещали, что ярче факела будут гореть. Так что, в случае чего, используй без зазрений совести.

Проведя инструктаж, командир исчез внутри церкви, а парень продолжил стоять у окошка колокольни, всматриваясь в ночную мглу. Пару раз ему слышались крики, но он не мог сказать наверняка, что это было на самом деле, и не почудилось ли ему.

В конце концов, убаюканный движением снега и рёвом ветра, он плюхнулся на ветхий стул и, откинувшись на спинку, продолжил наблюдение. Однако, скоро глаза начали слипаться ещё сильнее, а зевота стала необоримой. Не помогали ни снег, ни другие методики, часть из которых была придумана сотни лет назад.

Наконец, окончательно разлёгшись на деревянном друге, Макс задремал. Он спал крепким сном, и его не волновали ни холод, ни странные глухие еле слышные крики, изредка пробивавшиеся сквозь бурю....

Глава 13

13.

Щебетали пташки, над горизонтом медленно вставало солнце, а снег, нападавший за ночь, теперь лежал белым одеялом на всём, что не нашло укрытия. Где-то вдали, на границе города, виднелись флаги царских легионов. По другую сторону, в самом центре, одиноко, но не менее гордо, развевался одинокий стяг имперцев. Однако, Макс, по-прежнему спавший на стуле, не видел великолепия природы.

- Доброе утро, самоубийца, - раздалось где-то над ухом.

От неожиданности парень дёрнулся и чуть было не свалился со стула. Быстро вскочив, он вытянулся по струнке, ожидая получить нагоняй. Однако, вместо командира Макс увидел лишь радостно смеющегося товарища. Выругавшись, имперец отобрал у шутника арбалет и хмуро улыбнулся.

- Ты так меня в гроб загонишь, – ответил Макс, недовольно разминая затёкшие конечности. - Знаешь, что бывает за такие шутки?

- А ты помнишь, что обещал Михалыч сделать с тем, кого застукает спящим на посту? - невозмутимо парировал Миха.

- Ох, и не напоминай, - отмахнулся парень. - Ты мне лучше скажи, что я проспал.

- Да ничего особенного, только недавно рассвело. Командир наш ещё не вставал, так что можешь не переживать.

- Отлично, а то я уже приготовился снова получать от Императора письмо, - усмехнувшись, ответил Макс.

Любуясь городом, парни стояли, наслаждаясь утром. Травя байки и анекдоты не первой свежести, они вдруг заметили далеко, там, где должно было быть море, странное движение.

Схватившись за бинокль, Миха недоумённо уставился вдаль. К сожалению, даже так разглядеть не получалось почти ничего. Наконец, потратив почти полтора десятка минут, парни поняли что происходит.

Там, вдалеке, по толстому льду, мчались гружённые сани, еле державшиеся на ходу под весом груза. Под флагом неизвестного бойцам государства, они двигались в порт, стремясь доставить союзникам очередную партию товара.

- Ничего себе, - протянул Макс, удивлённо потирая нос. - Сколько их всего?

- Сотня точно есть, а дальше я сбился, - также неуверенно ответил ему товарищ. - Мне интересно, кто это может поставить столько добра нам.

- А что ещё более интересно, так это вопрос оплаты. Откуда у Империи столько денег, чтобы заплатить за это всё? - спросил парень.

Однако, ответа не последовало. Внизу раздались крики, шум бега и звон оружия. Рванув к лестнице, оба перегнулись через ограждение, старательно прислушиваясь, боясь пропустить приказ. Наконец, раздался зычный голос командира, созывавший всех на инструктаж. Недолго думая, бойцы рванули вниз по лестнице, чуть было не забыв снаряжение.

У алтаря уже стоял Михалыч. Нетерпеливо шагая из стороны в сторону, он ждал, пока последний солдат не встанет в строй. При этом глаза его бегали по листку, только что доставленному имперским гонцом. Появившись из ниоткуда, парень вручил конверт дозорным, что стояли у двери, и тут же растворился среди одинаково белых зданий.

- Товарищи, слушайте внимательно, так как повторять я не буду, - нахохлившись, как воробей, командир положил руки на священный кусок камня, нервно постукивая пальцами. - Наше командование передало очередной план действий. Если кто-то ждал, когда же мы начнём убивать, можете радоваться - нам пришёл приказ уничтожить царское формирование неподалёку.

Строй тут же довольно зашумел. Единственные, кто молча стоял, дожидаясь продолжения речи, были Макс и Миха. Каждый из них имел своё мнение, но им одинаково не нравился энтузиазм соратников, а потому они лишь ткнули рядом стоящий, чтобы восстановить дисциплину.

- Спасибо, что дали мне, наконец, продолжить, - рявкнул Михалыч, строго сверкнув глазами. - Так вот, проблема в том, что они упорно требуют не лезть на рожон и сначала выкрасть необходимые кому-то там, за кольцом осады, документы. Ну а потом можем хоть спалить их логово к чертям, дальнейшая судьба этих мерзавцев никому не интересна.

- Товарищ командир, разрешите спросить, - получив разрешение, Макс продолжил. - А разве нашему делу не поможет захваченная база царевцев? Пленные расскажут намного больше, чем обугленные трупы.

- Это ты точно подметил. Впрочем, в документе точно не сказано, что именно делать, - задумчиво протянул ветеран. - В общем, мне нужно два добровольца, которые сходят в ближайшее управление и получат там точные указания. А то из-за этой конспирации нам ничего не говорят толком. Желающие, выйти из строя.

В ту же секунду, не сговариваясь, два товарища сделали шаг вперёд. Удивлённо посмотрев друг на друга, они улыбнулись, но тут же взглянули на командира. Тот стоял, ошеломлённый такой инициативностью, ведь никто в здравом уме сам не вызовется лишний раз высовываться из тёплого и безопасного здания.

Впрочем, парни были либо идиотами, либо героями, а других кандидатур всё равно не было. А потому, тяжело вздохнув, Михалыч отпустил остальных и, приказав смельчакам следовать за собой, пошёл снаряжать бойцов. Несмотря на дефицит ресурсов, он не поскупился на специальные боеприпасы для арбалета, подаренные союзниками.

Наконец, когда сборы закончились, командир, обняв своих солдат на прощание, выпихнул их за дверь, где ярко светило солнце, заставляя щурить глаза от блеска белоснежного снега. Впрочем, несмотря на безоблачную погоду, холод никуда не ушёл, а потому морозило всё так же сильно, как и ночью до этого.

- Слушай, а ты что вызвался? – спросил Миха, неторопливо шагая за товарищем. - Я думал, ты выспаться захочешь.

- Ага, высплюсь я днём с Михалычем. Он мне сто процентов найдёт какое-то применение, ты же знаешь его, - недовольно пробурчал Макс. - А так хоть прогуляюсь.

- Тоже верно, - смеясь, ответил парень. Внезапно он споткнулся обо что-то и чуть не рухнул снег.

Поймав руку товарища и с трудом восстановив равновесие, имперец громко выругался, нисколько не боясь быть обнаруженным. Обернувшись, чтобы посмотреть, что же стало причиной происшествия, он резко замолчал и в абсолютной тишине потянул друга за плащ, привлекая внимание.

Из сугроба, почти полностью спрятанная под толстым слоем снега, торчала чья-то рука. Окоченевшая, твёрдая как камень, она протянулась, словно прося помощи у безразличного неба. Отбросив задание, оба парня бросились откапывать обладателя конечности.

Спустя несколько секунд из-под белого покрывала парни извлекли тело. Старушка, из-за голода и холода больше походившая на скелет, крепко прижимала к себе какой-то свёрток, одной рукой пытаясь защититься от уже ушедшего врага. На её животе виднелась ужасающая рана, а почти всё тело покрывала замёрзшая кровь.

Бережно вынув свёрток из сморщенных рук, парни аккуратно приоткрыли его, заглядывая внутрь. Там, скорчив личико в предсмертной муке, лежал ребёнок. Оторопев, парни некоторое время просто стояли над двумя трупами. Затем они сняли один из плащей и, погрузив на него женщину с ребёнком, развернулись и пошли обратно.

Спустя пару минут вернувшись к церкви, они передали трупы командиру и почти бегом отправились к цели. Весь их путь прошёл в гробовом молчании. Ни Макс, ни Миха не хотели ничего говорить и лишь изредка обменивались дежурными фразами, уточняя друг у друга направление.

Наконец, они добрались до неприметного здания, которое, в отличии от всех окружающих построек, не обветшало и не было разорено мародёрами. Предъявив страже необходимые бумаги, парни зашли внутрь.

Их встретил поток тёплого воздуха, гомон толпы и топот ног бегающих туда-сюда посыльных. Впрочем, парням не дали одуматься - к ним тут же подбежал очередной канцелярский работник, радостно размахивая руками.

- А вот и вы, наконец-то, - похлопывая ребят по плечам, словно старый друг, завопил архивный писака. - Диверсионный отряд из церкви? Пройдёмте, вам выдадут пакет документов и необходимое снаряжение.

- А откуда вы знаете, что это мы? - недоуменно спросил Макс, позволяя увести себя почти что за руку.

- Ну, так все ваши коллеги уже побывали тут, остались только подчинённые Михалыча, - с видом, словно объясняя прописную истину, ответил имперец.

- А вдруг мы агенты врага? - ехидно вставил Миха.

- Тогда могу посоветовать вам поменьше говорить об этом, - довольный своей остротой, канцелярист рассмеялся, открывая дверь перед солдатами революции.

Внутри их уже ждали, а потому общение прошло быстро и без особых проблем. Получив на руки увесистую папку, а также гигантский тюк вещей, парни уже хотели уходить, но всё тот же работник поймал их у самого входа и снова потащил вглубь здания.

- Да я вас умоляю, всё равно без вас ничего не начнётся, - бухтел имперец, увлекая за собой упирающихся ребят. - А вот пообедать вам лишний раз не помешает. А то знаем мы ваши полевые выходы, один вред организму.

Здраво рассудив, что от бесплатной еды отказываются только глупцы, парни сменили гнев на милость и позволили усадить себя за общий стол, где помимо них восседало ещё человек двадцать. Все они ждали появления еды, от нетерпения постукивая приборами по столу и нервно переговариваясь с коллегами.

Наконец, звякнул колокольчик и в комнату вошли несколько поваров с подносами, плотно уставленными блюдами. Различные виды первого подавались в украшенных росписью тарелках, а в бокалы лились напитки многолетней выдержки.

Жадно чавкая, толкаясь локтями, работники поедали всё, стараясь набить свои животы. Не было той дружественной атмосферы главного здания, где неимущие делились друг с другом последним, а офицеры подчас отдавали свои пайки целиком женщинам с детьми, сутками оставаясь без еды. Тут каждый чуть ли не дрался за еду, стараясь отобрать наиболее вкусные куски у соседа.

Промокшие и измазанные в городской грязи, Макс и Миха сидели словно язва не теле наследного принца, презрительно любуясь работниками отделения. Наконец, не выдержав, они, молча переглянувшись, тихо, как мыши, выскользнули из-за стола и скрылись за дверью. Впрочем, никто и не обратил внимание на исчезновение двух солдат.

К закату добравшись до церкви, парни устало ввалились внутрь, обессиленно бросив снаряжение и выданные в управлении вещи у входа. Не слушая ни командира, ни даже сотоварищей, они рухнули на пол и замерли, пустыми глазами рассматривая перекрытия потолка. Находившиеся где-то недосягаемо высоко, они убаюкивали, заставляя глаза смыкаться.

Однако, Михалыч был настойчив, а потому одним движением поднял обоих солдат на ноги. Требовательно впившись в них глазами, он хмуро смотрел на бойцов, ожидая ответа.

- Ну, что вам сказали? - сурово спросил ветеран.

- Да ничего, собственно, - отмахнулся Макс. - Выдали бумаги, дали диверсионное обмундирование, сказали, чтобы мы всё внимательно прочитали, но больше ни слова.

- Странно, а вы точно туда ходили? - усмехнувшись, сказал командир. - Ладно, идите спать, несчастные, я посижу, разберусь, что же от нас хотят. И учтите, раз вы такие ответственные, вы и пойдёте рисковать шкурой.

- Но почему?

- Честно? Потому что вы самые молодые и вас не жалко, - отрезал Михалыч.

Получив исчерпывающий ответ, парни отправились спать, даже не притронувшись к еде. А тем временем ветеран, вместе с остальными членами отряда хоронил старушку и ребёнка, очередных жертв войны. И только молитва нарушала сакральную тишину храма, в котором, несмотря на всю ситуацию, всё так же чтили Ома...

Глава 14

14.

– Господа, слушайте внимательно! – прокричал Михалыч, прохаживаясь вдоль строя. – Повторять я не буду, так как времени у нас в обрез. А потому не отвлекайтесь.

Две дюжины солдат, поднятых ровно в полночь, сонно моргали, сопровождая взглядом перемещения командира. Они легли всего два часа назад и теперь искренне ненавидели всё живое. Впрочем, тем, кто разрабатывал эту операцию, было явно наплевать на самочувствие бойцов.

Макс с Михой, в отличие от других имперцев, выглядели отлично, позёвывая не столько от нужды, сколько из приличия. Так как им отводилась центральная роль, то ветеран дал отдохнуть парням целые сутки. А поэтому двое диверсантов, благодарные за такой щедрый подарок судьбы, готовы были на всё.

– Как мы с вами знаем, Императору зачем-то понадобились документы из очередного царского здания. Но штурмом нам его брать запретили пока что, так что придётся надеяться на вот этих джентльменов, – невежливо ткнув пальцев в сторону тех, кого он собирался послать на почти верную смерть, сказал командир.

– А не проще подтянуть туда сотню нормальных бойцов? – неуверенно спросил Миха. – Я слышал, наши товарищи из-за кольца смогли каким-то образом перекинуть целую когорту. Из трёх с половиной сотен одну можно же выделить?

– Я сам без понятия, – ответил Михалыч. – Но приказ дан, и мы обязаны подчиниться. Так что заткнись и слушай. В связи с тем, что наша цель очень близко к позициям царевцев, они иногда рискуют отправлять своих работников по городу с охраной. Так вот, мы уничтожим этих счастливчиков, а вы притворитесь единственными выжившими.

– И их вот прямо так пустят? – с сомнением в голосе протянул один из бойцов. – Сомневаюсь, что легионеры на режимном объекте в таких условиях настолько безалаберно себя поведут.

– Во-первых, конвоировать будут новичков, их ещё в лицо никто толком не знает. Во-вторых, один из солдат на проходной подкуплен, – на этих словах Михалыч немного замялся и отвёл взгляд. – А если честно, никаких гарантий, но в инструкциях именно такой план действий.

Услышанная новость поразила как диверсантов, так и остальных бойцов. Во внезапно повисшей тишине прозвучал шёпот Макса, который пробурчал себе под нос какое-то особо изощрённое ругательство. Удивлённый познаниями подчинённого, командир отпустил всех готовиться, а сам подошёл к парням, чтобы подробнее обсудить все детали ещё раз.

Спустя полчаса солдаты диверсионного отряда, прячась в руинах, сидели у перекрёстка двух неприметных улочек. Михалыч отдавал последние приказы, воины проверяли оружие и доспехи, вглядываясь в непроглядную тьму ночи, а Миха с товарищем, которыми не могли рисковать, грустно сидели, повторяя предысторию.

Наконец, вдалеке послышались голоса, приглушённые расстоянием и неторопливо падавшим снегом. Глава отряда, услышав посторонние звуки, навострился и, словно дикий кот, одним плавным движением оказался около парней. Внимательно оглядев подчинённых, он довольно хмыкнул и ободряюще похлопал по плечу Макса.

– Так, ребят, давайте ещё раз, – абсолютно невозмутимый на лицо, Михалыч нервно теребил пальцами полу плаща. – По моей команде стрелки начнут кровавую бойню. Вы в это время никуда не двигаетесь, сидят тихо. Если всё пройдёт успешно, я подойду к вам и отправлю к царевцам. Если нет – будете вместе с нами ноги уносить. Поняли?

– Так точно, – бодро отрапортовал Михаил. – Только можете нам хоть мечи оставить? А то если они сюда ломанутся, вся операция коту под хвост пойдёт.

– Молодец, грамотно мыслишь, – тепло ответил командир. – Не буду у вас железки отбирать, не забудьте только потом отдать, – тут дозорный зашипел, привлекая внимание товарищей.

В ту же секунду весь отряд замер, прильнув к оконным проёмам и другим отверстиям в стене. Снаружи неторопливо двигался целый караван. Почти три десятка бойцов в добротной броне легионов охраняли процессию из четырёх телег, поставленных на полозья.

В первых двух повозках, скользивших по снегу, сидели, кутаясь в одеяла, работники какого-то из архивов. Посланные на помощь в приграничный центр, они должны были содействовать его перемещению за кольцо осады. К сожалению, ни одному из них не суждено было дожить до рассвета.

Царские солдаты шли, недоверчиво пялясь на здания. Половина из них несла в руках арбалеты, а вторая недовольно ощетинилась копьями, при этом подняв щиты. Несмотря на то, что основные позиции были недалеко, с недавних пор имперцы не боялись дерзких вылазок, появляясь из ниоткуда и убивая пару человек. При этом отряды революционеров исчезали раньше, чем превосходящие по численности и снаряжению воины успевали сообразить, что к чему.

Беззвучно достав болт необычного вида из специального короба, Михалыч вложил его в свой арбалет, вдумчиво просчитывая траекторию и необходимые поправки. Наконец, командир кивнул и один из бойцов, стоявших рядом чиркнул спичкой, зажигая запал, торчавший из коробочки на конце снаряда. В ту же секунду ветеран спустил тетиву, обрекая первого врага на смерть.

Царский боец, заметив какой-то блик в доме по правую руку, резко повернулся, вскидывая оружие, но было уже поздно. Болт воткнулся в сочленение доспеха, не защищённое бронёй, а спустя мгновение раздался взрыв, сменившийся истошным криком солдата.

Ждавшие этого сигнала, остальные имперцы открыли огонь, засыпая противника специальными боеприпасами, поставленными за баснословные суммы союзниками Империи по льду моря. По всей улице раздавались взрывы, кучеры безвольно падали, отпуская вожжи, легионеры истошно кричали, получая ужасные раны, а канцеляристы лишь тряслись от страха в повозках.

Спустя всего пару секунд, как только последний бол достиг цели, раздался боевой клич бойцов революции. Ужасающий, заставляющий безвольно замереть, он, казалось, не мог принадлежать человеку. На покрытом кровью снегу разгорелось сражение.

Благодаря засаде и подарку заморских товарищей исход был ясен спустя пару минут. Сравняв численность первыми залпами, имперцы врубились в ряды легионеров, которые, не ожидавшие нападения, не успели построиться. Теперь солдаты бились один на один, и тут уже брали вверх более привычные к скоротечным стычкам в городе сторонники Императора.

Через десять минут бойни последний воин Царя упал на землю. Устало вытирая клинок, Михалыч зычно крикнул, подзывая Макса и Миху. Тем временем остальные бойцы связывали пленных канцеляристов.

– Выходите, всё кончилось, – сплёвывая кровь и хрипя, сказал командир. – Сколько мы потеряли, вы следили?

– Пятеро убитыми и столько же раненными, – грустно заметил один из парней.

– В командовании я бы отчитался, что результат почти идеален, – выругавшись, ветеран продолжил. – А сейчас могу честно признаться, что положение паршивое.

– Но мы же никак не может уже это изменить, – парировал Миха.

– Тоже верно. Ладно, у нас сейчас другая задача – ваше внедрение. Вы всё запомнили?

– Как мать родную, – хмыкнув, ответил парень. – Советы будут?

– Да какие тут к чёрту советы, – поддавшись внутреннему порыву, Михалыч шагнул вперёд и по-отечески обнял парня. – Постарайтесь живыми вернуться, будет уже хорошо.

Пожав руку Максу, командир отпустил обоих, не забыв забрать оружие и чуть сбрызнуть чужой кровью, которой с ног до головы были покрыты все без исключения. Отвернувшись от убегавшей вдаль двоицы, воин начал раздавать команды. В центре явно обрадуются паре десяткой пленников, которые точно что-то знают, а потому их стоило сдать на руки начальству как можно скорее.

Ну а молодые революционеры бежали, периодически спотыкаясь и падая прямиком в сугробы. Впрочем, это не останавливало их, ведь нужно было поспеть вовремя, чтобы ни у кого не возникло подозрений. А потому кварталы мелькали один за другим, а улица сменялась улицей.

Наконец, вдали показался какой-то особняк, стоявший на отдалении от остальных зданий. Окружённый по периметру недавно врытым забором, он словно нарочно старался показать свою непохожесть на окружающие строения. В идеальном состоянии, он не пострадал ни во время массовых беспорядков, ни во время попыток прорыва из города.

Стража у ворот ограждения, заметив двух парней, мгновенно вскинула оружие и крикнула, останавливая незнакомцев. Вызвав ответственного за контрольно-пропускной режим, легионеры остановили диверсантов, заставив их дожидаться прихода одного из десятка работавших тут Гвардейцев.

Спустя почти полчаса на улицу вышел, кутаясь в пурпурный плащ, один из бойцов. Революционеры посмотрели друг на друга испуганными глазами, параллельно нащупывая спрятанные под одеждой кинжалы.

– Итак, я вас слушаю. Кто такие? – сурово сверкая глазами, спросил страж.

– Новое пополнение, – всё ещё пытаясь отдышаться после долгого бега, пробормотал Миха. С третьей попытки он нашарил документы и протянул их проверяющему. – На караван напали имперцы, и сбежать смогли только мы.

– Опять эти черти... – зло процедил царский воин. Внезапно он подмигнул парням, едва заметно кивнув. – Ладно, проходите, а я пока пошлю центурию разобраться, что к чему.

Довольно переглянувшись, диверсанты проскользнули мимо легионеров и зашли внутрь здания. Тёплый воздух и аромат свежей еды тут же ударили им в лицо. Облизнувшись и с грустью посмотрев на отсутствующий живот, Макс последовал за товарищем, который явно знал, куда идти.

Найдя среди почти сотни одинаковых дверей необходимую, имперцы толкнули её и зашли в маленький кабинет. Там их уже ждали. По комнате, нервно ходя из угла в угол, метался легат, а начальник, к которому в распоряжение должны были поступить ребята, сидел за столом и почти что в панике кусал трубку.

Заметив, что кто-то вошёл, царевцы замерли, а спустя секунду рванули к парням, требовательно смотря прямо им в лицо. Невольно попятившись, революционеры упёрлись спинами в стенку.

– Это правда? Скажите, я не ослышался? – брызжа слюной спросил тощий, как прутик, командир легиона. – Наш отряд действительно был атакован этими наглыми выскочками?

– Так точно, – судорожно заикаясь, ответил Макс. – Я, к сожалению, был слишком занят, спасая собственную шкуру, но, по ощущениям, их было не меньше двух десятков.

– Вот мрази! – плюнув прямо на дорогой ковёр, крикнул легат. – Давно пора было повесить каждого второго, а их дома сжечь к чертям!

– Сэр, я не уверен, что я точно заметил, – сбиваясь, почти шёпотом вякнул парень. – Но я слышал за спиной взрывы, когда убегал. Но ведь арбалетные болты не взрываются, да?

Эти слова окончательно подкосили и без того неспокойного царевца. Посинев от злобы, тот молча рухнул в кресло, стоявшее неподалёку. Бессильно сжимая пальцами обивку, он что-то бубнил себе под нос, нервно дёргая бровью. Наконец, он снова смог говорить и хотел было снова наброситься на несчастных, но его опередил канцелярский коллега.

– Итак, вы говорите, что слышали взрывы?

– Я точно не уверен, ведь как что-то могло взрываться, – промямлил Макс. – Но, скорее всего, это были они.

– Интересный факт, – повернувшись к легату, архивный работник продолжил. – А я говорил вам, что дед не так прост. Вот, полюбуйтесь, его подчинённые уже в открытую поддерживают сепаратистов.

Недоумённо моргая, парни молча смотрели на говоривших. В воздухе повис вопрос, но ни один не решался его задать. Однако, командующий легионом заметил выражение лиц диверсантов и, скривив лицо, пояснил.

– Мы стараемся не говорить об этом, но у Империи есть союзники вне города, и один из их лидеров у нас. И теперь нам надо срочно эвакуировать старого маразматика, пока бандиты не привели сюда все свои войска, – замявшись на секунду, легат задумался. Взглянув на коллегу и получив утвердительный кивок в ответ, он шагнул к двери, открывая её. – Так, вы двое, идёте со мной. Архив подождёт, а вот лишние руки нам пригодятся. Поможете легионерам собрать всё необходимое для начала эвакуации.

Скользнув за дверь вслед за царевцем, Макс и Миха на секунду задержались в коридоре, чтобы обсудить положение дел. К сожалению, командир не хотел ждать, а потому вернулся, подгоняя подчинённых. Не понимая, как при постоянном контроле можно хоть на мгновение заглянуть в секретные документы, революционеры покорно подчинились и помчались помогать тем, чьих братьев и знакомых секунду назад убивали...

Глава 15

15.

На улице начиналась метель, становилось всё темнее и холоднее, а Макс с Михой угрюмо грузили ящик за ящиком на телегу. Они и ещё пару работников помогали легионерам снарядить первую партию документов для отправки за кольцо осады. Из-за атаки на конвой центр принял решение начать эвакуацию немедленно, не отрывая до поры до времени писак и аналитиков.

Сначала планировалось отправить не особо важные бумаги, чтобы при нападении и на этот караван имперцы не получили ценных данных. А потому парни таскали мебель вперемешку с картами и докладами, каждый раз удивляясь, насколько тяжёлыми могут быть предметы обихода.

Наконец, погрузка закончилась, и, получив указания, солдаты отправились в путь. Недовольно обсуждая революционеров, из-за которых сорвался ужин, воины шли рядом с телегами, надеясь, что им повезёт. А тем временем двое диверсантов устало сидели на ступенях и жадно глотали холодный воздух.

- И вот что им неймётся, – недовольно пробурчал Миха. Он, достав явно конфискованную у мирного населения трубку, неторопливо раскуривал её. - Понятно же, что никто прямо сейчас атаковать не будет.

- Ага, а вот когда по тебе из арбалетов стреляют, самое то формировать караваны, – не менее уныло ответил Макс. Он, не в силах поддерживать вертикальное положение тела, лежал, не обращая внимания на грязь и снег.

- А самое главное, что из-за этого всё наперекосяк пошло, - наклонившись к уху друга, парень прошептал. - Вот как нам теперь секретные документы на руки получить?

- Без понятия, – так же тихо сказал имперец. Он задумчиво смотрел на звёзды, пытаясь найти знакомые ему созвездия. Однако, было облачно, а потому занятие было обречено на провал. - Я очень сомневаюсь, что их так просто отдадут. Попробуй договориться с одним из местных, вдруг что получится.

- Вот как глупости совершать, так это ты первый. А как что-то тихо и аккуратно сделать, так пускай Миха разбирается, - проворчал, вставая со ступеней, парень.

Он уже хотел было идти, как вдруг из-за двери выглянула чья-то голова и начала водить глазами по внутреннему дворику. Не найдя нужного человека, она скрылась, но спустя секунду показалась вновь.

- Мужики, а вы что тут сидите? - удивлённо спросил канцелярист. - Там ужин начался, идите скорее, пока всё не разобрали.

Поблагодарив незнакомца за информацию, парни, кряхтя и сетуя на жизнь, неторопливо поплелись в столовую. Не зная точно, куда им надо, они просто шли в том же направлении, что и спешащие со всех концов здания служащие. Почти бегом, подчас с недоделанными отчётами и докладами, они торопились побыстрее закинуть в себя очередную порцию еды и снова приняться за работу, чтобы успеть всё в срок.

Парни же, как и все прочие разнорабочие, шли размерено, давая другим время отстоять в очереди и сесть за столы, избегая тем самым давки. Учтиво поздоровавшись с легатом, который, пытаясь отвязаться от очередного начальника отдела, громко кричал что-то нечленораздельное, диверсанты вошли в зал.

Там уже вовсю стучали ложки и шумели разговоры. Кто-то прямо за столом дописывал что-то в бумаги, одновременно пытаясь поднести ложку ко рту, а кто-то только получил полагавшуюся ему порцию и теперь лавировал между скамьями, пытаясь отыскать свободное место.

Пройдя через, казалось бы, бесконечную очередь, ребята, наконец, плюхнулись рядом с остальными работягами, комплектовавшими караваны. Перекинувшись парочкой дежурных фраз, все дружно принялись за еду. Миха же, как-то таинственно подмигнув, исчез, оставив друга одного.

- Говорят, имперцы к весне всё-таки прорвут осаду, - отставляя тарелку и лениво облокачиваясь на стол, сказал один из рабочих.

- Ага, конечно, два легиона силами горожан уничтожить, - парировал другой. - ты ещё скажи, что их Император - это брат Царя. И что этим бандитам помогает какой-нибудь из Орденов.

- Насчёт первого ничего не знаю, а вот второе точно правдой является, - распаляясь, ответил первый. - Поговаривают, что в порту видели знамёна Гидры.

- Тебя послушать, так ты и второе пришествие Ома видел собственными глазами, - смеясь, ответил рабочий. Все соседи по столу радостно загоготали. - А вчера собственными глазами видел, как все Шестеро в кабаке сидели с вождём восстания.

- Не богохульствуй! - крикнув, рабочий ударил по столу и схватил собеседника за грудки.

Вся столовая замолчала и, затаив дыхание, начала наблюдать за спором двух мужчин, который вот-вот должен был перерасти в драку. Даже солдаты, дежурившие на всякий случай в зале, лишь сняли шлемы, чтобы удобнее рассмотреть происходящее. Макс, находившийся ближе всех к эпицентру, нервно отодвинулся подальше.

Наконец, прозвучала брань и один из спорщиков изо всей силы ударил другого. Их тут же бросились разнимать, и конфликт двоих перерос в массовую потасовку. Били и правых и виноватых, а легионеры просто стояли, надеясь, что всё закончится само собой.

В ту секунду, когда рабочий нанёс удар, чья-то сильная рука сдёрнула Макса со скамьи и, протащив пару метров, подняла на ноги. Приготовившись дорого продать свою жизнь, парень вскочил на ночи и, забыв про конспирацию, выхватил припрятанный кинжал. Однако, дерзкий незнакомец лишь недовольно оттолкнул руку, жестом приглашая следовать за собой.

Пробежав мимо царских солдат, спешивших успокоить дерущихся, двое нырнули в кладовку, прячась между ящиков и наваленного хлама. Подождав, пока утихнет стук латных сапог, странный человек повернулся к диверсанту и заговорил.

- Слушайте внимательно, второго шанса у вас не будет, - наклонившись, горячо шептал на ухо мужчина. Как только глаза Макса привыкли к темноте, он понял, что говоривший был тем самым гвардейцем. - Наши общие друзья неплохо заплатили за эту возможность.

- Что вы от меня хотите? И где Миха? - всё ещё не выпуская клинок, спросил Макс.

- Он сейчас в самой гуще событий. Собственно, именно из-за него драка переросла в побоище, - отмахнулся солдат. - Не переживайте за него, ваша задача другая. Подниметесь на второй этаж, зайдёте в кабинет легата и из второго ящика стола заберёте то, что вам нужно. Через девяносто секунд я буду ждать вас у выхода.

- Подождите, а если я наткнусь на кого-то по пути? - растерянно промямлил парень.

- Постарайся не попадаться никому на глаза. На всякий случай у тебя в руках кинжал, - недовольно буркнул воин, толкая опешившего революционера к выходу из каморки. - А теперь идите, время пошло.

Всё ещё не понимая, что происходит, Макс тихонько выглянул из кладовки. Мимо пробежали ещё два солдата, но они торопились в столовую. Там разгорелась нешуточная драка: далеко не все поддерживали Царя и теперь вымещали злость на своих товарищах.

Однако, парню было наплевать. Как тень выскользнув в коридор, он легко, стараясь лишний раз не наступать на пятку, пополз вдоль стены. Нервы, натянутые как струна, подводили, раз за разом рисуя стражников там, где на самом деле никого не было.

Приникая к стене, прячась при малейшем шорохе в нишу в стене, Макс дополз до кабинета легата. Мысленно досчитав до десяти, он, выдохнув и вспомнив всех богов, каких знал, рванул дверь на себя, приготовившись к худшему.

Однако, внутри никого не было. Брошенный кофе стоял на столе, раскрытый отчёт валялся на полу, а ножны небрежно валялись на полу. Не желая терять ни минуты, парень бросился к столу.

Открыв ящик, диверсант быстро схватил папку, лежавшую на дне и приготовился уйти, как вдруг остановился и начал лихорадочно вытаскивать документы и из других отделений. Запихав бумаги в папку, стоявшую рядом с креслом, революционер отхлебнул из чашки и, повинуясь какому-то детскому желанию, оставил на лежавшем на столе отчёте послание легату.

Подойдя к двери, Макс прислушался. Снаружи всё ещё были слышны звуки драки, но они с каждой секундой становились всё тише. Собравшись с силами, он хотел толкнуть дверь, но, внезапно, она открылась сама. На пороге стоял командир легиона, ошеломлённый наличием постороннего в его кабинете.

Боясь, что сейчас царевец закричит или сам нанесёт удар, парень, не думая, вогнал кинжал в грудь мужчине. Отшатнувшись и с ужасом посмотрев на то, что он сделал, диверсант сдавленно крикнул и, оттолкнув раненного, помчался по коридору как лань. Легат же, не проронив не слова, рухнул на пол, заливая паркет кровью.

Подбежав к входной двери, парень нервно обернулся, боясь увидеть солдат Царя. К счастью, никто ещё не обнаружил труп, легионеры были слишком заняты выколачиванием пыли из тех, кто устроил драку. Секунды ожидания тянулись как часы и, наконец, рядом, словно из ниоткуда, возник гвардеец, тащивший на себе Миху.

- Ну и тяжёлый у тебя друг, я тебе скажу, - передавая имперца Максу, проворчал стражник. - Бери его и бегите отсюда.

- А что случилось? - тяжело дыша, спросил парень.

- Как оказалось, есть те, кто не любит нашего монарха. Так что драка стала своеобразным сигналом к действию, - отпирая замок, ответил солдат. - Я тоже ухожу, но мне не по пути с вами. Так что удачи вам!

Пожав друг другу руки на прощание, диверсанты и гвардеец понеслись в разные стороны. Максим, тащивший на себе Миху, быстро добрался до какого-то переулка и скрылся в темноте, надеясь, что метель заметёт следы.

А тем временем в здании кто-то заметил легата и в тишине ночи раздался сигнальный рожок. Через пару секунд ему ответили со стороны осаждающих войск. Специальный отряд должен был прибыть как можно быстрее, чтобы обеспечить безопасность и, по возможности, найти убийцу.

Но когда прибыло подкрепление, имперцы были уже далеко, а снег сделал неразличимыми следы, и не было никакой возможности настичь беглецов. Выместив злость на подвернувшихся под руку работниках, командир отряда выставил дозор и приступил к допросу свидетелей. Царь непременно потребует объяснений, и хорошо бы их получить как можно скорее.

Спустя почти час Макс, не заботясь о конспирации, ввалился в церковь, где располагались его товарищи. Молча передав бойцам товарища, парень рухнул на пол. Всучив командующему папку с документами, имперец потерял сознание, растянувшись на прогнивших досках.

Придя в себя, он увидел ветерана, который, заложив руки за спину, молча шагал взад вперёд. Буквально свалившись со скамьи, на которую его переложили соратники, революционер подошёл к Михалычу и кашлянул, привлекая внимание. Получив кивок в ответ, он нерешительно задал вопрос.

- Товарищ командир, а мы хоть то принесли? - неуверенно протянул Макс.

- Да чёрт его знает, никакой конкретики нам не давали же, - ответил воин. - Потребовали бумаги легатские, вы их им достали. А что там должно быть - это пускай умники из штаба разбираются.

- А как Миха? С ним всё в порядке?

- Жить будет, - утвердительно сказал Михалыч. - Здорово ему, конечно, прилетело, но от такого не умирают. Пару дней поваляется и будет как огурчик. Я в его годы ещё похлеще получал, когда в кулачных боях участвовал, и до сих пор жив. Ты мне лучше скажи: как всё прошло?

- А что говорить? Документы мы смогли выкрасть, а я ещё и легата мимолётом умудрился прикончить, - махнув рукой, пробурчал Макс. - Так что они туда теперь пару центурий точно пришлют.

- Да, разворошили вы осиное гнездо, - недоумённо пробормотал командир. - Ох и попадёт нам с тобой, парень. Впрочем, когда это штабные понимали, что происходит на полях сражений?

- Никогда. Но что мы для них? - невинно спросил имперец, крутя в руках полу плаща. - Так, статистические потери на бумаге, погрешность, которой можно пренебречь...

Глава 16

16.

– Господа, познакомьтесь, а Макс – поздоровайся со старым другом, – важно шагая перед строем, объявил Михалыч. Он был на удивление бодрым, весёлым и даже казался помолодевшим лет на десять. – Марк Браушвиц, командующий первым корпусом освобождения, военный советник и просто хороший мужик. Прибыл с Западных Островов для того, чтобы помочь народу уничтожить Царя.

Дежурно прокричав приветствие, солдаты диверсионного отряда вытянулись по струнке. Несмотря на то, что они не были подконтрольны гостю, всё равно стоило проявить себя с лучшей стороны, чтобы влиятельный командир замолвил потом словечко за бойцов.

Максим, хмуро скривившись, следил взглядом за Марком. Выглядевший, словно и не приходилось ему дни напролёт ночевать в седле, разъезжая по городу, появляясь со своими воинами то тут, то там, Браушвиц презрительно смерил взглядом парня, явно припоминая первую встречу. Впрочем, приказы Императора всё ещё были выше его желаний, а потому приходилось терпеть существование выскочки.

– Доброе утро, товарищи, – бросил полководец, даже не смотря в сторону революционеров. – В связи с тем, что здание царского штаба, которое вы так умело привели в полную боевую готовность, необходимо взять штурмом, первая манипула прибыла вам на помощь.

В строю недовольно зашептали. Миха, как и все остальные, искренне недоумевал, откуда возникли претензии, ведь поставленная задача была даже перевыполнена. Впрочем, одного сурового взгляда Михалыча хватило, чтобы заткнуть рты.

– Разумеется, никто не ожидал от сборища новобранцев аккуратных и результативных действий, – презрительно заявил командующий корпусом. – Но, при нашей поддержке, вы должны завершить задание. И, я надеюсь, мы понесём минимально возможные потери. Командир, как там вас, за мной, получите специальные боеприпасы. Остальным полчаса на подготовку. Вольно!

Как только оба начальника скрылись за дверьми церкви, солдаты диверсионного отряда зашумели. Всем им не нравилось поведение этого самовлюблённого советника. Однако, ничего сделать они не могли, а потому приходилось лишь недовольно бурчать, перемывая ему кости.

Спустя пятнадцать минут солдаты снова построились, на этот раз уже на инструктаж от своего командира. К счастью, Михалыч сам был не рад гостю, а потому добро и по-отечески объяснял задачу, раздавая особое снаряжение и боеприпасы. Наконец, очередь дошла до Макса с Михой.

– Так, парни, на вас у меня особые планы, – вручая ребятам два тяжёлых ящика, заявил ветеран. – Этот индюк из Ордена Гидры в конец с ума сошёл и хочет использовать нас как живой щит. Но я тоже не лыком шит и придумал десяток различных причин, почему мои бойцы не идут на передовую.

– Вот скотина, – сплюнув, заявил один из революционеров. – И что нам надо будет сделать?

– Поскольку вы и так достаточно рисковали, то будете сегодня выполнять роль артиллеристов, – заметив лица подчинённых, на которых было написано полнейшее непонимание, Михалыч продолжил. – Многоуважаемые гости согласились поделиться парой установок, так что мне нужны два расчёта по три человека. А эти орденские вояки сами пускай мечами машут.

– А нам хоть объяснят, что делать? – недоумённо спросил Макс.

– Да там как с арбалетом управляться, только габариты побольше, – отмахнулся ветеран. – С вами одного от Гидры отправят, так что он, в случае чего, он всё объяснит.

Внезапно с улицы раздался громкий крик Марка, и диверсионный отряд, в спешке хватая оружие и снаряжение, выбежал наружу. Там, под знаменем, стояло сто двадцать воинов, недовольно щуривших глаза, пряча их от снега. Все как один одетые в чёрные панцири, замершие словно статуи, они были похожи не на людей, а на божеств, спустившихся на землю.

Привычно вскинув руку, Михалыч вместе с бойцами дружно проревел приветствие. Получив не менее слаженный ответ, он со своим отрядом неторопливо выдвинулся в путь, указывая дорогу подкреплению.

Воины Империи шли, мягко переступая с ноги на ногу и тихо перешёптываясь. Несмотря на то, что дозорные уже пару дней не замечали врага поблизости, царевцы всё же могли проводить рейды, пытаясь найти наглых диверсантов. А потому революционеры, прижавшись к домам и развалинам, ползли, недоверчиво высматривая в окнах и дверных проёмов засаду.

Орденские же воины чеканным шагом следовали на удалении примерно в полторы сотни метров. Нисколько не боясь противника, они шли словно на марше, высоко подняв знамя и насмешливо глядя на имперцев. Браушвиц же и вовсе снял шлем и теперь, восседая на коне, любовался незнакомым ему городом.

Бросая презрительные взгляды назад, бойцы диверсионного отряда сквозь зубы шептали далеко не лестные слова в адрес Ордена. Однако, приказ Императора оспорить никто не решался, а потому приходилось терпеть союзников, которые нарушали все возможные правила городского партизанского боя.

Наконец, вдали замаячила башенка, венчавшая здание штаба. Замерев и подняв кулак, Михалыч позвал командира Гидры, знаками советуя слезть с лошади. Сделав вид, что ничего не понимает, Марк неторопливо приблизился к имперцу и, чуть наклонившись, разрешил начать доклад.

– До объекта осталось пару сотен метров, предлагаю развернуть порядки и, разбившись на малые группы, незаметно подкрасться к врагу на максимально короткую дистанцию, – шёпотом, пристально вглядываясь в окна домов, сказал глава диверсионного отряда.

– Напомните мне, кто является ответственным за операцию? – высокомерно спросил Браушвиц.

– Вы, но позвольте дать вам совет, – не унимаясь, ответил ветеран. – Я прошёл южную компанию, я первым центурионом легиона был. Если мы сейчас будем действовать глупо и прямолинейно, всех нас просто истыкают болтами как только хоть один шлем покажется из-за угла.

– Товарищ, не берите на себя слишком много, – великодушно оборвал командир войск Ордена. – У вас в распоряжении две дюжины ваших бойцов и четыре моих специалиста. Насчёт того, что делать с остальными солдатами, я уж как-нибудь разберусь.

– Но, это же безумие! – воскликнул Михалыч.

– Давайте не будем портить наши отношения. У ваших парней есть ровно десять минут, чтобы занять позиции и приготовиться к бою, – прошипел Марк, зло разгибаясь в седле. – И молите Ома, или в кого вы там верите, чтобы они успели.

Недовольно махнув рукой, орденский военачальник развернулся и отправился к своим солдатам. Глава диверсионного отряда же тихо выругался и, поминая матушку начальника нецензурной бранью, повёл бойцов дальше. Специалистам Гидры ничего не оставалось кроме как, подхватив тяжеленные ящики, молча рвануть за имперцами, стараясь их догнать.

Спустя пару минут революционеры достигли поворота, отделявшего их от цели. Собрав всех подчинённых, ветеран начал раздавать указания. Получив инструкции, очередная тройка исчезала дворах и зданиях. Наконец, дошла очередь и до Макса с Михой. Внимательно выслушав Михалыча, они кивнули и незамедлительно растворились в переулках.

Поплутав в лабиринте дверей, коридоров и обваленных лестниц, парни выбрались на крышу дома, стоявшего прямо напротив царского штаба. Растянувшись на обледеневшей кровле, революционеры молча ползли, прячась за невысоким парапетом. Снег забивался за шиворот, в перчатки и сапоги, но они упорно скользили по металлу, волоча за собой деревянные ящики.

Когда ребята, наконец, добрались до края, они, аккуратно вскрыв первый ящик, кинули удивлённый взгляд на специалиста Ордена. Тот еле слышным шёпотом уточнил, как лучше разместить орудие и, всё также не вставая, принялся творить чудеса с помощью различных инструментов. Ребята даже не пытались помогать, стараясь лишь не мешать и не отрывать мастера от дела.

Через пять минут громоздкая установка аккуратно легла на кирпичи парапета и рабочий затянул последние винты. Несильно пошатав произведение лучших конструкторов Гидры, он довольно хмыкнул и подал световой сигнал соседям. Получив ответ, он подтянул второй ящик, в котором лежали снаряды и поманил имперцев поближе.

– Так, мужики, вы же с арбалета стреляли? – увидев два сдержанных кивка, орденский специалист продолжил. – Тут похожая система, только снаряд больше, да взводится вся махина с помощью специального механизма.

– Ну, вроде всё понятно. Но ,я надеюсь, ты нам поможешь в случае чего? – неуверенно протянул Макс. – А то с такого рода приспособлениями я ещё дела не имел.

– Собственно, а зачем я здесь ещё, – улыбнувшись, ответил гидровец. Впрочем, его ухмылка почти мгновенно исчезла с лица, как он глянул на наручные часы. – Так, вот-вот пора начинать. Ты будешь стрелять, твой товарищ поработает наводчиком, а буду отвечать за то, чтобы ты мог бесперебойно вести огонь. Ну и советы давать, если что.

– Хорошо, – согласился парень. – Можно же пока немного изучить орудие, чтобы привыкнуть к нему?

– Конечно, ещё секунд двадцать у тебя есть.

Поблагодарив помощника, Максим провёл рукой по лакированному дереву установки. По сути, это был просто большой арбалет, в легионах его называли пехотной баллистой. Способный метать снаряды различной формы и веса на расстояние почти вдвое больше дальности полёта стрельбы, он только недавно появился в войсках по всему миру, оставаясь достаточно редким устройством.

Длинные металлические плечи лука, металлическая же тетива, удобная деревянная ложа с накладкой, позволявшей вести огонь часами. Парень скользил взглядом по орудию, как по любимой девушке. Он мог часами рассматривать диковинные изобретения, пытаясь понять, как же всё работает. Но его мысли оборвал звук сигнального рожка.

– А вот и Марк, – воодушевлённо сказал орденский специалист. – Так, парень, который Михаил, давай, выбирай цель. Наша задача – обрушить какую-нибудь дозорную вышку. Есть там что-то похожее?

– Есть, – отрапортовал имперец. – Макс, левый ближний угол здания, от него возьми метров пять к нам. Огонь!

Дежурно задержав дыхание, как при стрельбе из арбалета, революционер приник к прицелу и нежно нажал на спусковую скобу. В ту же секунду непривычно громко зазвенела тетива и снаряд отправился вдаль.

Спустя секунду раздался взрыв и случайного рабочего, вышедшего покурить, отбросило к стене. Через ещё мгновение следующий расчёт произвёл выстрел. На этот раз, глухо гремя, рухнула одна из башенок, сделанных на скорую руку из привезённых накануне брёвен. Запоздало раздался сигнал тревоги и царские легионеры начали, в спешке хватая оружие, выбегать наружу.

А на улице уже появился авангард манипулы Ордена. Чётким шагом, не поднимая щитов, бойцы шли в гробовой тишине. Знамя, дразня противника, высоко развевалось, извещая всех, что воины Гидры не намерены проявлять жалость.

– Давай зажигательной смесью в их строй, – крикнул Миха, от нетерпения грызший ногти.

Крякнув, эксперт ордена одним движением взвёл механизм. Как только очередной снаряд стоимостью в десятки килограмм золота занял своё место, Макс нажал на спуск, обрекая врага на смерть. Дротик длиной с руку человека, вместе с закреплённым на нём зарядом, полетел вперёд, оставляя за собой еле видный дымный след от запала.

Лениво упав позади царевцев, спешно занимавших позиции для отражения атаки, алхимический боеприпас взорвался, расплёскивая по сторонам жидкий огонь. Раздался резкий крик несчастных, запахло палёной плотью, а солдаты Ордена тем временем уже достигли противника, так и не успевшего произвести ни одного выстрела.

Завязалась кровавая бойня. Уступавшие количеством и качеством, легионеры, тем не менее, сражались храбро, не отступая ни на шаг. Воин вставал на место поверженного товарища, арбалетчики в упор разряжали своё оружие, а лёгкая конница поискового отряда отчаянно рубила налево и направо, стараясь прорваться из окружения.

Однако, в тот самый момент, когда первый снаряд взорвался в строе солдат Царя, убивая и калеча, исход битвы был предрешён. Как бы стойко не оборонялись легионеры, как бы много не приходилось платить за каждого убитого врага, у Империи был слишком могущественный союзник, который не поскупился на подарки. Но, несмотря на это, каждый охранник штаба, равно как и простой служащий, дрался до конца, дорого продавая свою жизнь.

А Макс с Михой отрешённо обрекали на смерть раз за разом, отправляя в цель уже не алхимические, а вполне обычные снаряды. Не щадя противников революции, они убивали, инстинктивно закрывая глаза при выстреле, чтобы не видеть лицо несчастного, которому просто не повезло оказаться верным своей стране...

Глава 17

17.

Снег неторопливо спускался на землю, пытаясь скрыть трупы от посторонних взглядов. Падая крупными мокрыми хлопьями, он старательно облеплял здания и людей, стараясь изо всех сил.

Под небом, затянутым низкими серыми облаками, сидели солдаты. Кто на ступенях, кто на закопчённых брёвнах, а кто просто на белом покрывале непогоды, они чистили своё оружие, на скорую руку выправляли вмятины на броне и оказывали помощь раненным. Командиры же двух отрядов стояли друг напротив друга и входа в штаб и горячо спорили о чём-то.

– А я вам ещё раз повторяю, Орден не войдёт в здание! – кричал Михалыч, яростно размахивая руками. Вытирая сочившуюся из рассечённого лба кровь, он с ненавистью смотрел на собеседника, который даже не вспотел, командуя с безопасного расстояния.

– Значит, вы хотите пойти против командования и союзников? – самодовольно и высокомерно спросил Браушвиц. – Вы же понимаете, какие у вас будут проблемы?

– Я прекрасно помню текст нашего приказа, как, впрочем, и вашего, – парировал ветеран. – Ваша задача – помочь в захвате и обороне строения. После уничтожения царских сил, штаб переходит под контроль Империи.

– И в чём проблема? Я же не прошу вас исчезнуть, просто не мешайте работать профессионалам, – сплюнув как будто в сторону, прошипел Марк.

– Поскольку из представителей революционного движения я самый старший по званию и должности, я отвечаю за объект и веду командование на нём, – зло ответил командир диверсионного отряда. Заметив, как скривилось лицо орденского полководца, он ухмыльнулся. – А потому вы не имеете права поступить вопреки моему приказу. Так что отойдите от здания и займите оборону на достаточном расстоянии от моих бойцов.

– А то что вы сделаете, товарищ бывший первый центурион? – тихо, но с желчью и яростью в голосе сказал Браушвиц. – Убьёте меня и всю оставшуюся в живых центурию?

– Если потребуется – да, – нисколько не смутившись, ответил Михалыч. За его спиной, привлечённые перепалкой, вставали бойцы Империи. Недовольным поведением чужака, им не терпелось поставить его на место. – На вас нет шлема, а меч я выхвачу быстрее. Так что предпримите все меры, чтобы на нас не обрушилась карающая длань легионов Царя. Я своим парням дам команду стрелять без предупреждения в любого подозрительного человека, так что ведите себя хорошо.

Зло выругавшись одними губами, Марк резко отвернулся и пошёл прочь, поднимая своих бойцов. Дерзкий командир обязательно ответит за свои слова, но для начала нужно дождаться основных сил. А потому следовало выставить патрули и дозоры, чтобы враг не смог одним ударом уничтожить оборону.

Солдаты диверсионного отряда же, расслабившись, снова опустились на землю, нарочито лениво и неторопливо приводя себя в порядок. Однако, командир, распалённый разговором с главой воинов Ордена, не дал своим подчинённым больше времени на отдых.

Построив революционеров, Михалыч начал раздавать поручения, отправляя всех до единого на осмотр внутренних помещений. Разбивая бойцов на пары, он запускал их в штаб, на всякий случай разрешая убивать любого, кто окажет сопротивление. После операции, в которой он суммарно потерял около десяти солдат, ветеран не мог позволить больше ни одному воину умереть.

Максим и Миха, выслушав поставленную задачу, держа наготове мечи, скользнули за тяжёлые дубовые двери, в которые только недавно входили с мирными и почти честными намерениями. Однако, если раньше это место было безопасным, то теперь за каждой дверью мог скрываться спрятавшийся легионер, решивший дорого продать свою жизнь.

Окликнув товарищей, которые осматривали помещения непосредственно у входа и убедившись, что они всё ещё живы, парни неторопливо двинулись вперёд. Им предстояло заняться самой грязной и опасной работой – осмотреть катакомбы, раскинувшиеся под зданием.

По планам, там должны были располагаться лишь пара камер да комната дознания. Но кто знает, что на самом деле находилось в подземельях, которые протянулись под всем городом. Старожилы и особо смелые искатели приключений говорили, что можно добраться куда угодно, ни разу не увидев небо. Скорее всего, это были лишь глупые россказни, но никто точно не знал правду.

Подойдя к двери, ведущей в подвал, ребята переглянулись. В низких коридорах, в почти абсолютной темноте был слишком большой шанс получить кинжал под ребро. К сожалению, Михалыч был не в духе, а потому отказаться было нельзя.

– Вот кто прокладывал эти тоннели? – в очередной раз ударяясь головой об потолок, страдальчески спросил Макс.

– А что, отъел щёки и не помещаешься? – с улыбкой ответил Миха, держа в дрожащей руке лампу. Несмотря на все усилия, мрак не хотел проигрывать, а потому видимость была не больше пары метров.

– Да я вообще не представляю, как они здесь работали. Ходишь постоянно согнувшись, света белого не видишь, пахнет тут тоже отвратно, – с отвращением в голосе произнёс парень. – Так, недолго думая, станешь одной из книжных тварей.

– Это только ты у нас такой большой, – невозмутимо парировал товарищ, открывая дверь в очередную каморку и вглядываясь в непросветную темноту. Убедившись, что никто не прячется внутри, он продолжил. – Большинство людей, особенно пять сотен лет назад, были значительно ниже тебя. Так что согни своё бренное тело и молчи в тряпочку, гигант.

Комната сменялась комнатой, коридоры раз за разом ветвились, образуя целый лабиринт поворотов и тупиков. Однако, ни одной живой души не осталось среди каменных стен катакомб. Все, кто мог держать оружие, поднялись во время штурма на верх, чтобы героически умереть за Родину. Все, кто струсил, сбежали по подземным коммуникациям. Пленников вывезли, не дожидаясь атаки имперцев почти сразу после потасовки в столовой. А потому, скоро парни расслабились и разговаривали во весь голос.

Макс с Михой неторопливо бродили по подземелью, травя байки и анекдоты, пересказывая друг другу истории из детства и просто всякие небылицы. Однако, внезапно, их взгляд привлекла дверь, едва различимая на фоне стены. Затянутая мхом, с еле заметной надписью на стене, она разительно отличалась от остальных помещений, которые содержались хоть в относительном подобии порядка.

Недоумённо дёрнув за ручку, имперцы начали всматриваться в по-особенному затхлый и влажный воздух. Пахло кровью, гнилой плотью и ароматическими маслами, которыми кто-то пытался перебить смрад пленника. Однако, усилия тюремщика явно были тщетны.

Забрав у товарища лампу, Максим смело шагнул в пустоту, шаря перед собой мечом. Низкий потолок внезапно исчез, и можно было встать в полный рост. Осмотревшись, парень заметил в углу пиалы с маслом, которые явно использовались для освещения комнаты. Подозвав друга, он по очереди зажёг все светильники, прогоняя тьму прочь.

Когда огонь осветил всё помещение, по телу имперца пробежал холодок. На полу, как и на стенах, были видны следы запёкшейся крови, то тут, то там ссохшимися комками лежал гной, а в одном углу небрежной кучкой лежали зубы.

У одной из стен приютился пыточный набор во всём своём разнообразии. Клещи и гвозди, испанский сапог и ещё более изощрённые приспособления, созданные с одной целью – заставить человека страдать, аккуратно лежали на полочках. Несмотря на то, что время не пожалело их, инструменты всё ещё выглядели ужасающе, пугая даже не особо впечатлительного Мишу.

Однако, и это было ещё не все. В дальнем углу, на максимальном удалении от входной двери, стояла клетка. Большая, способная с лёгкостью вместить человека, она покрылась ржавчиной, кое-где появились мох и молодые растения. Но самым ужасным было то, что внутри, судя по звукам, кто-то лежал.

Взяв факел в руку, Макс поднёс его поближе к металлу, стараясь осветить человека. В следующее мгновение крик ужаса вырвался из его рта. Отшатнувшись и чуть не упав, парень судорожно начал хватать ртом воздух. Миха, не успевший разглядеть несчастного, зажёг светильники, стоявшие у кетки, и замер, тяжело дыша.

Человек в клетке выглядел как чудовище из страшилок, рассказанных старшим братом. Словно монстр, сшитый из кусков других людей, он весь был покрыт шрамами и швами. Тело было покрыто гнойниками и язвами, а руки с поджатыми пальцами явно плотно познакомились с огнём и кислотой.

– Слушай, Мих, а он вообще живой? – шёпотом спросил Макс, стараясь дышать через рот, чтобы меньше чувствовать запах гнилого мяса.

– Чёрт его знает, – неуверенно протянул парень. – Ну, вроде грудь движется, значит даже в сознании. Давай разбудим его, что ли, а то мы так полгода ждать будем.

– Давай, но только ведро из рук вынь, – остановив друга, сказал имперец. – Оно тут неизвестно сколько стоит, там сейчас чёрт знает что живёт. Ты его убить хочешь?

– Да ему и так недолго осталось, ты посмотри на него, – презрительно прошептал Миха. – Но раз не хочешь убивать лишний раз, буди сам.

– Хорошо, только успокой свои шаловливые ручонки, – прошипел Макс и, еле сдерживая тошноту, потряс несчастного за плечо.

В ту же секунду спящий вскочил на четвереньки и постарался отползти в дальний угол, чтобы его не достали руки незнакомцев. Громко хрипя, он вжимался в ржавый металл, словно забыв про язвы и раны.

Парни, не ожидавшие такого, схватились за мечи, но тут же отпустили оружие. Нервно усмехнувшись, они присели на корточках напротив заключённого и, стараясь лампой осветить его лицо, заговорили.

– Тихо, тихо, мужик, ты чего? Мы не тюремщики, а революционеры, можешь не бояться нас, – попытался успокоить несчастного Макс. – Давай, не переживай, тебя больше никто не тронет.

– Да что ты с ним возишься? Я сомневаюсь, что в царском штабе сидит безобидный учитель пения, – злясь на беззащитного пленника, рявкнул имперец. – Я уверен, если к нему с позиции силы обратиться, он мигом заговорит.

– Миш, выйди вон, не беси меня, – неожиданно тихо и спокойно произнёс парень. – Сходи к Михалычу, вдруг он что расскажет о заключённом. Не зря же его оставили тут.

Громко хлопнула дверь и по коридору глухо застучали тяжёлые шаги революционера. Однако, воин диверсионного отряда не обращал внимания на обиду друга. Его внимание полностью сконцентрировалось на бедном заключённом.

Повторив попытку наладить разговор, Макс протянул свою флягу израненному пленнику. Тот молча схватил её и жадно припал к горлышку, крупными глотками выпивая всю воду без остатка. Насладившись напитком, он, приглядевшись к знакам отличия, наконец разобрался, что к чему и, облокотившись на стенку, обратился к парню.

– Добрый день, товарищ революционер, – хриплый но сильный голос разом наполнил всё помещение.

– И вам здравствуйте, – кивнув, ответил солдат. – К сожалению, сейчас придёт командир, так что расскажите основную информацию о себе. Остальное мы с вами обсудим после того, как вытащим вас из клетки.

– Поверь, сколько раз меня пытались купить. А когда не получалось, угрожали болью, – глухо смеясь, ответил ему пленник. – Но только за последние два года ничего они не добились.

– А как вы тогда знаете о революции, если так долго находитесь взаперти? – с сомнением спросил Максим. До прихода Михалыча оставались считанные минуты, и нужно было узнать как можно больше.

– Ну, иногда тюремщики обменивались слухами. Но, на самом деле, жизнь куда интереснее, – загадочно стуча пальцами по замшелому полу, сказал заключённый. – Видите ли, именно я принимал участие в воспитании и подготовке того, кого вы называете Императором.

– Но кто вы такой? Почему вы ещё живы?

– Ну а как ты думаешь, станут ли царевцы убивать главу Ордена Гидры? – протянул израненный пленник. – Какая жалость, что они толком не знали, кого пытали все эти годы. Богатый торговец коврами с востока, несомненно, знал очень многое, иногда раскрывая ничего не значащие тайны. Но Великий Магистр мог поведать гораздо больше, не правда ли?

Глава 18

18.

– Скажи честно, тебя с какой высоты при родах уронили? – спросил, яростно размахивая руками, Михалыч. – Ты приходишь ко мне и говоришь, что царевцы ненароком забыли на границе города главу Ордена Гидры. Да я больше поверю в то, что ты любовник Императора, чем в эту чушь.

– Ну, они же умудряются проигрывать революционному движению в городских боях, – усмехнувшись, ответил Макс. Впрочем, в ту же секунду он виновато опустил голову, пряча взгляд.

– Это ты верно подметил, – хмыкнул командир. Спустя мгновение он усилием воли вернул суровое выражение лица. – Впрочем, это не объясняет, почему такой важный пленник ютится чёрт пойми где.

Бойцы стояли в бывшем кабинете легата, ставшим теперь командным пунктом имперцев. Крохотное оконце, выходившее во внутренний двор, толстая дверь, которая, казалось, выдержит удар стенобитного орудия и не менее крепкие стены стали решающим фактором при выборе места.

Михалыч, смирившийся с вестью, принесённой солдатом, теперь пытался раскурить трубку, открыв приток свежего воздуха в комнату. Недовольно хмуря лоб, он пытался прикинуть все риски и шансы, но на ум приходил лишь один ответ, донельзя короткий и невероятно ёмкий.

Ещё раз взглянув на подчинённого, командир тяжело вздохнул, выпуская клубы дыма. Устало проведя по лицу рукой, он сел на стоявший неподалёку стул и продолжил диалог.

– Вот и что нам делать с тобой? – протянул ветеран, покуривая горький горный табак.

– Ну, в любом случае, мы не знаем, кто этот мужик на самом деле. А Браушвиц, я думаю, не хочет с вами общаться, – разводя руки в стороны, ответил Макс. – Вы, конечно, можете попросить у него прощения и, может быть, он согласится на сотрудничество.

– Да ну его в пень, – отмахнулся Михалыч. – Буду я ещё перед этим индюком унижаться.

– Тогда у нас нет выбора, кроме как везти его лично к Императору. В тех документах, что остались, нет про него никакой информации, а остальное либо уже за городом, либо у нашего начальства.

– Замечательно, – заметил командир. – Мы либо привозим нужного человека и получаем награды, либо зря тратим время штаба и за это нас награждают пеньковым галстуком. Хорошие варианты, ничего не скажешь.

– Ну, я уже один раз чуть в петле не оказался, – нервно усмехнулся Максим. – И, как вы видите, всё ещё жив.

– Я тоже под трибунал успел попасть за свою жизнь, – сказал, ухмыляясь, Михалыч. В его глазах блеснули воспоминания о военной кампании. – И не могу сказать, что мне это понравилось.

– А вы точно не мой отец? А то мамаша рассказывала, что он был ещё тот герой, – ответил имперец, улыбаясь. В этой улыбке проглядывался тот самый Макс, который и понравился одним летним днём Даф. Радостный и беззаботный до мозга косте, не раздумывая бросавшийся в огонь за друзей. Тот, который никогда не думал о том, что будет завтра.

– Я, конечно, много где побывал, и много где накуролесил. – смеясь, выдавил командир. – Но на Островах я ни разу не кутил. Ладно, пошли, нам предстоит нелёгкий путь.

Отпустив подчинённого собираться, революционер отвернулся от двери и, разглядывая через зарешеченное окно низкое серое небо, тяжело вздохнул. Ему предстояло оставить своих парней здесь, бросить тех, с кем он прошёл и огонь, и воду, и лично вести подозрительного заключённого в штаб, где обретался Император.

Идея была более чем сомнительной. Этот мужчина мог оказаться кем угодно: от обычного бродяги, который просто играл на чувствах, до одного из самых влиятельных людей в мире. Однако, других вариантов судьба не предлагала, требуя играть по её правилам.

Спустя пятнадцать минут трое подошли к входу в катакомбы. Командира и Макса сопровождал Миха, который оставался заместителем начальника до его возвращения.

– И помни, каждый из наших без колебаний встанет на защиту тебя, – по-отечески похлопывая по плечу подчинённого, сказал Михалыч. – Так что не давай спуска этому индюку, ясно?

– Так точно, – молодцевато вытянувшись по струнке, ответил революционер. – Уж у меня он не то что к кабинету, к дверям ближе чем на десять шагов не подойдёт.

– Вот и славно. Главное помни, что в документы он не имеет права сунуть нос без моего ведома, – хмыкнул ветеран. – А поскольку я на особом задании, то пускай успокоится и ждёт меня.

Попрощавшись с Мишей, двое зажгли лампы и спустились в подземелья. Сырой спёртый воздух радостно принял новых гостей, обволакивая их липким коконом тишины и мрака. Впрочем, имперцев не интересовали условия работы, им намного важнее было задание, которые нужно было выполнить несмотря ни на что.

Дойдя до камеры с пленником, Михалыч остановился, пропуская Макса вперёд. Тот юркнул в комнату, а спустя мгновение снова показался в коридоре. Вместе с ним из кельи вышел и недавний заключённый. Называвший себя главой Ордена Гидры, он, несмотря на свои раны, достаточно резво шёл по замшелым каменным плитам, лежавшим на полу.

Презрительно осмотрев нового спутника, командир протянул карту катакомб революционеру и, не спуская глаз с израненного мужчины, приказал вывести их поближе к бывшему зданию оперы, где ныне располагалось одно из управлений Империи. Хмыкнув и немного постояв, разбираясь в хитросплетении тоннелей и труб, молодой революционер двинулся вперёд, держа лампу на вытянутой руке. Ветеран двинулся следом, держа руку на мече.

А тем временем наверху, на поверхности, погода окончательно испортилась, началась настоящая буря. Сильный порывистый ветер, больше походивший на ураган, ломал ставни и обрушал особо непрочные стены. Снег вперемешку с водой падали с неба, превращая прекрасные проспекты в непролазную грязь.

Животные и люди прятались кто куда, стараясь спастись от вездесущей непогоды. То тут, то там по улицам плелись обессиленные люди, пытавшиеся найти хоть какое-то пристанище. Но никто не открывал двери, никто не пускал переждать шторм. Слишком много потеряли горожане за время осады, слишком сильно обманула их жизнь. И теперь, не доверявшие более никому, они отказывали незнакомцам, которые ни с чем уходили вдаль.

Даже в подземных катакомбах ощущалось бесчинство природы. С потолка лилась вода целыми ручьями, пронизывающий ветер глухо завывал, выдувая остатки тепла. Закутавшись в плащи, трое шли во тьме, надеясь лишь на карту да пару ламп.

Макс не знал, сколько прошло часов, прежде чем прямой и ровный тоннель внезапно закончился тупиком. Недоумённо посмотрев на свиток, который до этого не допустил ни одной ошибки, парень неуверенно подозвал ветерана, озираясь по сторонам.

– Товарищ командир, тут по плану проход, а на деле стена, – беспомощно крикнул имперец.

– Вот те да, – протянул, сверяясь с клочком бумаги, Михалыч. – И как мы теперь к своим проберёмся?

– Обходной путь наверняка существует, но кто знает, где он, и как нам до него добраться, – прошептал Макс. Всё ещё пребывая в шоке, он неуверенно начал переступать с ноги на ногу. – А карты точно свежие?

– Ну, я сомневаюсь, что царевцы стали бы хранить в штабе устаревшие данные, – на лице командира было заметно замешательство. – Однако, стена действительно существует, и нам надо что-то делать.

Внезапно, с видом, словно всё так и должно быть, пленник подошёл к стене. Проведя пальцами по ему одному знакомым отметкам, он подозвал парня и попросил осветить преграду.

Спустя десять минут изучения препятствия, заключённый отошёл и, проведя какие-то вычисления, забубнил себе под нос. Решив задачу, он снова приблизился к кладке и последовательно вдавил пару кирпичей, не отличавшихся от других.

Раздался щелчок и массивная стена чуть дрогнула, осыпав группу пылью и песком. Однако, это нисколько не озаботило того, кто назвался главой Ордена. Он лишь чихнул и навалился плечом на преграду. Со скрежетом, отдававшимся эхом по всему подземелью, препятствие начало медленно проворачиваться. Поняв, что к чему, оба революционера бросились помогать спутнику.

Через пару минут упорного труда группа оказалась по ту стороны заграждения. Прозвучал новый щелчок и кирпичи встали на место, замерев как влитые. Макс и Михалыч удивлённо посмотрели на пленника.

– Господа, именно Гидра помогала строить эти казематы и именно мы оставили множество подобных проходов, – забирая лампу у парня и уверенно шагая вперёд, объяснил мужчина. – Подобные секретные тоннели были сделаны для защиты особо важных объектов, чтобы абы кто не мог пробраться, к примеру, в царский дворец, и убить монарха.

– А откуда вы знаете, что именно нужно было нажать? – спросил имперец, торопливо устремляясь за проводником.

– У нас в Ордене прекрасно понимали, что нет нужды хранить данные о сотне различных ложных стен, – словно профессор задирая палец кверху, ответил заключённый. – Гораздо проще подчинить их общему принципу, и тогда нужно лишь знать, что искать. Пару отметок, с десяток формул и ты можешь открыть любой проход.

– Но эти вычисления, они наверняка невероятно сложные.

– Да нет, почему, – удивлённо заметил глава Ордена. – Секрет в том, что решение было придумано ещё две тысячи лет назад, и окончательно забыто за пять столетий до моего рождения. К счастью, наши библиотеки воистину безграничны, так что эти записи стали отличной находкой.

Бывший пленник, без сомнения, и дальше продолжал бы свою лекцию, но его прервал Михалыч, резонно заметивший, что они достигли цели. Тяжёлая массивная дверь, ведущая из городских подземелий в подвалы театра слетела с петель под могучими ударами командира диверсионного отряда, и путники, лишний раз достав оружие, начали подъём.

Заваленные хламом кладовые театра содержали в себе несметные богатства. Дорогие декорации, реквизит, тонны бумаг и специальные машины, которые должны были помогать актёрам в их нелёгком труде, – всё это с лихвой могло окупить долг Империи перед Гидрой.

К сожалению, некогда величественное и помпезное, имущество царского общества интеллигенции сейчас было не более чем мусором. Повреждённые сыростью, ветром и грызунами, гобелены и занавесы не годились даже не наволочки, а наряды могли пригодиться только при изготовлении временных повязок.

Тяжело вздыхая, Макс шёл мимо гор ненужных ныне вещей. Он любил искусство и в том числе из-за него он переехал с Островов в крупный портовый город, оставив неплохое наследство и перспективы, променяв их на шум и суету. Ему вдвойне больно было, ведь его мама одно время выступала на сцене, завещая сыну если не продолжить дело, то хотя бы принять труппу в управление. К сожалению, своевольный мальчишка сбежал, даже не выслушав родителей.

Наконец, выйдя в главный холл, имперцы встретили товарищей по делу. Один из солдат революции, чеканным шагом выбивавший пыль из уничтоженного молью ковра, заметил неожиданных гостей и, подняв тревогу, отвёл их к начальству.

Однако, центурион, который отвечал за охрану культового сооружения оказался сослуживцем Михалыча. Радостно поприветствовав друг друга, ветераны долго не могли наговориться, вспоминая сражения последней кампании, через горнило которой прошли они оба. Это могло продолжаться бесконечно, но Макс смог напомнить командиру об их задании и вскоре троица скакала прямиком в штаб, спеша доставить неизвестно кого Императору...

Глава 19

19.

Снег, неторопливо кружась, падал на землю, где-то вдали солнце медленно вставало из-за горизонта. Под хмурым зимним небом трое всадников скакали бок о бок, спеша доставить одного из них Императору. Жизнь в городе ещё не проснулась, и лишь вездесущие крысы удивлёнными глазами следили за путниками.

А тем временем на границе города сменялись часовые, радостно стучали кружки и стаканы. Отстояв очередную неспокойную ночь, царские легионеры теперь могли отдохнуть и выспаться. Снова, как и всю последнюю дюжину дней, было совершено нападение на один из постов, и пришлось подниматься по тревоге, судорожно хватая оружие и надевая шлемы. Однако, враг снова сбежал, едва показались на горизонте знамёна бравых солдат.

По другую сторону баррикад тоже не всё было спокойно. Непонятно отчего вспыхнувшие болезни стремительно атаковали, и теперь каждый лекарь был на вес золота. Сновавшие словно тараканы, они старались сделать всё возможное, но при катастрофической нехватке лекарств даже обычные простуда и грипп по ночам забирали ещё парочку революционеров и простых горожан.

Но Макс ничего этого не знал. Оторванный от жизни других людей непрекращающимися вылазками, он уставал настолько, что даже не пытался писать писем и дневников, предпочитая лишний раз выспаться. Вот и теперь он дремал, сидя на коне, несмотря всю на опасность нападения.

- Просыпайся, родной, приехали, – сказал Михалыч, тряся парня за плечо. Ему очень хотелось сделать немного более резкое движение, чтобы проучить подчинённого. Но в присутствии стражников и человека, который мог быть главой Ордена Гидры, он не решился этого делать.

- А что, уже утро? – еле слышно спросил имперец, лениво отмахиваясь от начальства.

- С этими тучами сам чёрт ногу сломит, но вполне вероятно, - не бросая попыток разбудить бойца, ветеран уже пытался попросту стащить его с лошади. - Но суть в том, что нам пора идти на доклад к главе революционного движения.

- Вот надо же было именно у нас в городе начать восстание, - угрюмо пробурчал Макс, спрыгивая вниз.

Зачерпнув немного снега руками, он принялся умываться, сопровождая это витиеватыми ругательствами. Михалыч, немного подумав, присоединился к парню, порой восхищаясь его познаниями. Магистр Ордена Гидры же смиренно стоял рядом, безмолвно вопрошая небо, как с такими солдатами Империя вообще достигла нынешних успехов.

Солдаты, стоявшие на входе и охранявшие дворец от сторонних посетителей, лишь вздрогнули, наблюдая за происходящим. Кутаясь в зимнее обмундирование, они с сожалением вспоминали о тёплой казарме.

Наконец, гигиенические процедуры были закончены и двое мужчин выпрямились, сверкая раскрасневшимися щеками. Хмуро оглядываясь по сторонам, имперец недовольно щурил глаза, пытаясь найти свой походный термос. К сожалению, он остался в церкви у Миши, а потому командиру пришлось пожертвовать своими запасами для восстановления боевого духа.

Внезапно раздался чей-то громкий крик, доносившийся из окон второго этажа. Спустя пару секунд распахнулась дверь и на улице показался Иван, недовольно размахивавший тубусом с очередным отчётом. Заметив знакомые лица, он подошёл к Максу, радостно приветствуя его.

- Так быстро судьба передо мной ещё не извинялась, - смеясь, казал канцелярист, пожимая руку парня. - Только что пришёл донос от Марка Браушвица о том, что ваш отряд нарушает дисциплину и ведёт себя совершенно по-хамски.

- И почему я не удивлён, что прилетает за это именно тебе? - улыбаясь, ответил имперец.

- Честно, я искренне недоумеваю, почему все косяки диверсионных отрядов посыпались на меня, - пожав плечами, буркнул работник архива. - Кстати, у меня к тебе вопрос: где ваш командир?

Стоявший неподалёку Михалыч недовольно кашлянул, привлекая внимание. Снисходительно показав на знаки отличия, он что-то прошептал под нос, протягивая ладонь для приветствия. Опешивший от такого совпадения Иван лишь судорожно пожал её и нервно сплюнул в сторону. Впрочем, спустя секунду он взял под контроль эмоции и продолжил.

- Отлично, вы как раз вовремя, - вытащив из-под полы пальто очередную кипу бумаг, канцелярист протянул её ветерану. - Это собранные в одну папку жалобы на вас и ваш отряд от лица экспедиционного корпуса Ордена. Сделайте с ней что хотите, съешьте там или сожгите.

- И чем обязан такому подарку? - недоверчиво глядя из-под бровей, спросил командир.

- Исключительно тому, что эти нытики меня достали. Казармы у нас холодные, паёк недостаточно вкусный, а солдаты, видите ли, хамят, - зло бросил архивный писака. - К слову, а вы какими тут судьбами?

- Привезли очень важного пленника, - невежливо ткнув в сторону терпеливо ждавшего окончания разговора человека, называвшего себя Магистром Ордена Гидры. - Может оказаться главой наших союзников.

- Тогда у вас целых два повода зайти к Императору. Он, кстати, как раз высказал большое желание увидеть героев нашей страны. Так что прошу, проходите.

Поблагодарив за информацию, закинув в походную сумку пачку бумаг, Михалыч, Макс и их спутник зашли в здание бывшей царской резиденции. Построенная почти пять сотен лет назад, она видела взлёты и падения страны, занимавшей половину материка. В мирное время правителю любили проводить тут целые месяцы, работая, отдыхая и проводя смотры флотилий. Нынче же это строение стало штабом революционного движения, где обреталось командование, дипломатический центр и даже жил сам глава восстания.

По длинному коридору, некогда выстланному дорогими коврами а теперь скалившемуся узорами из полудрагоценных камней, сновали различные командиры, советники и начальники служб. Где-то вдали, в одном из залов, шло очередное совещание, чуть поближе кто-то пытался выбить для своих солдат дополнительное снаряжение, а прямо на ступенях центральной лестницы вразвалочку лежал какой-то мужчина, обсуждая положение дел со стражей.

Ошеломлённые красотой и степенностью дворца, трое тихо стояли, рассматривая картины, висевшие на стенах. Рассказывавшие об истории страны, они переживали не лучшие времена. Поблёкшие и поеденные грибком, а местами и вовсе потрескавшиеся, они заставляли Максима с сожалением вздыхать, вспоминая знаменитые галереи, которые теперь явно пребывали не в лучшем состоянии.

- Слушай, а этот твой знакомый всегда такой суетливый? – хмурясь, обратился к парню командир.

- Обычно он ещё людей с ног сбивает, не заметив, – усмехнувшись, ответил революционер.

- Да, со странными людьми ты дружбу ведёшь, - поглаживая бороду, сказал Михалыч. – Кстати, а куда нам вообще идти? А то сказали, что к Императору, а где его найти никто не удосужился объяснить.

- Я тут первый раз, так что тоже без понятия, – протянул Макс, продолжая рассматривать гобелены и прочее убранство. Внезапно он заметил одну из скульптур и подбежал к ней. – Господи, это же «дитя Феникса на смертном одре», одна из немногих сохранившихся статуй периода, когда об Оме ещё не слышали.

Скользя пальцами по мрамору, покрытому сетью трещин, а местами и плесенью, парень нервно кусал губы. Словно мать с умирающим на руках ребёнком он судорожно хмурился всякий раз, когда руки касались очередного скола.

Воспитанный в относительно богатой семье, имперец наизусть знал почти все произведения искусства древней эпохи, в тайне мечтая купить или украсть один из предметов культуры. Однако, раньше, чем Макс успел это сделать, он переехал переехал с Островов в сердце страны, поступив в университет. А ещё через некоторое время разгорелся огонь восстания.

- Боже мой, как так можно относиться к подобному шедевру? - с неподдельным горем в голосе спросил революционер.

- А что с ним не так? - невольно отвлечённый от разговора со стражей, спросил сидевший на ступенях. - Простой кусок камня, прославивший создателя на века.

- А также один из трёх дюжин памятников скульптуры, по которым мы можем хоть что-то узнать о доОмовских временах и людях в них, - нервно отмахнулся Макс.

- А я смотрю, вы знаете толк в древнем хламе, - усмехнувшись, ответил человек, встав и подойдя вплотную к парню. - Всё равно картиной не накормишь сироту, а гобеленом не вылечишь больного.

- Да, но именно искусство вдохновляет людей и гениев на свершения, - обернувшись, парень внезапно замолчал и вытянулся по струнке. - Просите, не признал, товарищ Император.

Насладившись оцепенением революционера и его попытками придать лицу более-менее осмысленное выражение лица, глава восстания рассмеялся, махнув рукой. Подозвав Михалыча, властитель душ и тел всех в городе принял от него кучу бумаг с отчётами от Ордена. Пробежав по ним взглядом, он недовольно оставил их себе, бурча под нос ругательства.

Наконец, внимания удостоился спутник членов диверсионного отряда. Возмутившись присутствием гражданских в режимном здании, Император уже хотел было отдать приказ вышвырнуть незнакомца вон, но тут гость скинул капюшон с лица, пристально глядя на главу революционного движения.

Команда оборвалась на полуслове, а правитель так и замер с открытым ртом, удивлённо взирая на мужчину. Не веря своим глазам, он приблизился к обезображенному шрамами и гнойниками человеку. Спустя пару секунд, всё же узнав в мешанине воспалённых кожи и мяса знакомое лицо, первый человек среди повстанцев рванул вперёд и заключил в богатырских объятьях знакомого.

Тот тоже, невзирая на своё состояние, радостно обнял помолодевшего на глазах Императора. Обменявшись парей слов шёпотом, оба развернулись к бойцам, в шоке наблюдавшим за этим действом.

- Господа, разрешите подтвердить наши самые смелые ожидания и заодно представить человека, без которого мы бы тут не стояли, – радостно улыбаясь, проговорил вождь революции. - Глава Ордена Гидры, мой хороших друг и учитель, Георгий.

- Ох, право, ты мне льстишь, – скромно ответил магистр. Взирая на всех присутствующих с лёгким нисхождением во взгляде, он не улыбался, оставаясь, казалось бы, полностью отрешённым.

- Да бросьте, вы же знаете, как сильно вы вместе с подчинёнными помогли восстанию, – голос, способный контролировать сотни и тысячи людей одним словом был неподдельно тёплым.

- Что же, не будем отрицать очевидного. Однако, мой друг, ты забываешь про бравых солдат, которые вытащили меня из этого гадюшника.

- Никто про них не забыл, завтра же всё их подразделение будет приставлено к награде, - подтверждая свои слова, Император вызвал гонца. Спустя секунду тот уже мчался сквозь холод и снег, спеша доставить радостную весть бойцам диверсионного отряда.

- Отлично, просто замечательно. Я рад, что ты не забываешь моих заветов, - натянуто улыбнувшись, подытожил глава Ордена. - Ну а теперь, позволь, я посещу своих послушников, они должны быть в одном из этих кабинетов, если я правильно помню наш уговор.

- Всё верно, стража вас сопроводит, - махнув рукой, молодой правитель отдал приказ и группа Гвардейцев подбежала, чтобы провести особенного гостя к лучшим медикам мира.

Макс и Михалыч же, получив прямо из рук Императора ключи от двух комнат, отправились в другую сторону, в жилое крыло. Радуясь целой неделе отдыха, они спешили потратить его до последней капли, а потому рванули в объятья долгожданного сна в удобной постели.

А глава повстанческого движения поднялся к себе в кабинет и долго жёг записки от Марка Браушвица вперемешку с секретными донесениями. Появление старого знакомого, с одной стороны, было благом, ведь долги перед Гидрой были выплачены с лихвой. Однако, кто знает, как поведёт себя влиятельный и властный магистр, оказавшись на свободе? И самое главное, сколько людей погибнет в новом ходе его игры под названием «Великая Народная Революция»?

Глава 20

20.

- Интересно, какой сейчас час? – сонно потягиваясь, спросил Макс у мириада пылинок, что в необычном танце кружились вокруг его постели. - И сколько я вообще спал?

Не вставая с постели, парень взглядом окинул комнату. На удивление чистая и убранная, она совершенно не походила на казармы или убогие, разрушенные городскими боями, нищетой и холодом убежища. Не было ставшего уже привычным сквозняка, с потолка ничего не капало, и даже тараканы, казалось, никогда не появлялись тут.

Всё ещё оставаясь под одеялом, имперец лениво лёг на спину, любуясь занимательным узором солнечных зайчиков, скакавших по стенке. В такие моменты казалось, что нет никакой войны, не умирают неподалёку женщины и дети. Закрыв глаза, революционер приготовился снова провалиться в царство Морфея, но его планам помешал чей-то голос.

- Сейчас около полудня, так что можно смело сказать, что чуть меньше суток, – сказал кто-то, сидящий у двери. Голос, очень знакомый, всё же ускользал от ещё не проснувшегося разума Макса.

- Либо я умер, либо судьба поняла, насколько бессовестно она вела себя до этого момента, и теперь извиняется, - всё ещё ленясь встать, чтобы увидеть гостя, пробормотал парень.

– Ты уже пару раз пытался, не получилось, - смеясь, ответил незнакомец. - И не думай, что я тебе открою одну из самых страшных тайн вселенной.

- А это только матушка моя и знает, как того молодого и усатого звали. Хотя я сомневаюсь, что даже она сможет вспомнить, - лениво отмахнувшись, заявил имперец, садясь на кровати, чтобы, наконец, узнать, с кем он разговаривает.

В ту же секунду Макс замер, не веря своим глазам. Вместо весёлого университетского товарища с коротенькой бородкой и парой шрамов на лице, его взгляд встретил совершенно другого человека. Одетая в непривычную парню медицинскую униформу, на табуретке почти у самой кровати, с нежностью смотря на имперца, скромно сидела Даф.

Та самая девушка, которую он бросил в имперском лагере на другом конце города, та самая красавица, на которую засматривалась половина солдат революции. И теперь она была здесь, всё также по-детски, как и целую вечность назад, доверчиво улыбаясь ему.

Казалось, не было тех долгих дней расставания, не было войны и смерти, не прошла Даша через боль и кровь других людей. Как и два года назад, когда их с Максом дорожки пересеклись в прекрасном ночном кафе, она сидела, весело и задорно улыбаясь назло трудностям и проблемам. И даже глаза, в которых отражался плач раненных, глядели всё также нежно и добро.

- Господи, Даф, как я рад тебя видеть - путаясь в словах, парень подбежал к девушке и обнял её, тихо шепча на ухо извинения.

- И я тебя, идиот, – улыбаясь, ответила Даша. Несмотря на все её переживания и эмоции, глаза оставались сухими и всё такими же весёлыми.

- Как ты тут вообще оказалась? Вы же должны быть вместе с другими беженцами, в главном корпус, – спросил Макс, отпуская, наконец, девушку. Заметив, во что она одета, он удивлённо посмотрел на неё. – И что на тебе за лохмотья? Ты всё-таки решила начать работать по специальности?

- Вот люди стараются, делают для нас форму, а ты так оцениваешь их труд, – смеясь, огрызнулась Даф. Протянув фуражку, лежавшую на прикроватном столике, она протянула её революционеру. - Видишь, что написано?

- Имперская организация медицинской, спасательной и психологической помощи, – протянул революционер, задумчиво разглядывая вышитые буквы. – И как тебя угораздило вляпаться в эту историю?

- Макс, не будь дураком, ты прекрасно знаешь, что происходит. Если мы не будем помогать людям, то уже через пару недель можно будет начинать копать братские могилы для всех, кто оказался в городе.

- Я всё понимаю, но мне безумно интересно, отчего же у нас участились случаи тяжёлых заболеваний, - строго прошептал себе под нос парень. - Неужто не может Орден Гидры посодействовать вам?

- Да господи, наплевать на этих чванливых интервентов! - в сердцах крикнула Даф. - Они только делают вид, что помогают. А на деле убей перед ними беременную женщину - они лишь посоветуют закопать её за углом, потому что там заканчивается их зона ответственности. У них на кораблях полно лекарств, но они отказываются ими поделиться, ссылаясь на то, что мы ещё за предыдущую партию не заплатили.

- Вот сволочи, - зло прошипел Макс, косясь на плотно закрытую дверь. В обители Императора наверняка ошивалось с десяток шпионов самых разных стран. А потому стоило хотя бы делать вид, что ты доволен положением вещей.

- И не говори. У них на глазах дети умирают, а они не хотят даже просто пустить их под крышу, - обессиленно садясь на кровать, негодовала девушка.

- Тогда в наших силах только, не жалея сил, бороться за справедливость, - протянул имперец, обнимая не замечавшую этого в порыве злости Даф. - И надеяться, что сможет спасти хоть одну жизнь.

- Эх, твоими бы словами... - махнув рукой, Даша тяжело выдохнула, старательно выгоняя все негативные эмоции до последней. - Ладно, всё равно мы ничего изменить не можем. Пойдём погуляем, развеемся?

Спустя пару минут, в течении которых Макс искал, куда же он закинул форму, двое вышли, наконец, из комнаты. Немого потоптавшись на месте, они не придумали ничего лучше, как просто пойти по длинным коридорам, любуясь картинами и статуями, которые хоть и пострадали от отсутствия ухода, но всё ещё не потеряли своего великолепия.

Неторопливо перемещаясь от одного произведения искусства к другому, пара двигалась по нескончаемым галереям летнего дворца. Несмотря на то, что вокруг кипела жизнь, пробегали гонцы и посыльные, а порой и высокопоставленные чиновники и командиры, это нисколько не занимало парня и девушку. Взявшись за руки, они, как два года назад, медленно шли под быструю и неприлично громкую речь Макса, который, увлекаясь, начинал рассказывать об истории очередного шедевра на повышенных тонах и страже приходилось делать ему замечание. Прочем, уже через пару метров история повторялась вновь.

Проходя мимо кабинетов и очередей канцеляристов, которые бросали завистливые взгляды на парня, двое, казалось, совсем забыли про революцию и войну. Влюблённо смотря друг на друга, они не замечали ни членов Ордена, которые важно расхаживали и ждали приёма у Императора, ни даже товарищей из диверсионного отряда.

Однако, идиллия плавно подошла к концу. Взглянув на часы, висевшие в одном из пустовавших ныне залов, Даф грустно взглянула на парня, привлекая внимание. Дождавшись, пока тот закончит рассказывать про походы доОмовской эпохи, она печально обратилась к нему.

- Слушай, Макс, меня отпустили всего на пару часов, и скоро надо возвращаться, – заметив выражение лица Макса, она тут же сбилась и поспешно добавила. – Но не переживай, без подарка я тебя не оставлю, пошли скорее, он должен быть ещё на месте.

- Куда? К кому мы идём? - перепрыгивая через ступеньки и стараясь поспеть за девушкой, которая, не дождавшись ответа, побежала вверх по лестнице, спрашивал парень.

- Ничего не скажу тебе, иначе весь эффект будет потерян, - лишь отмахиваясь от ничего не понимающего революционера, Даф не останавливалась ни на секунду.

Коридор сменялся коридором, залы оставались позади, а канцеляристы испуганно прижимались к стенам, чтобы не быть сбитыми безумной парочкой. Однако, всё это абсолютно не волновало девушку, которая уверенно вела за собой Макса, которому оставалось лишь перепрыгивать с одной узорной плиты на другу.

Повернув очередной раз, Даша толкнула тонкую и, казалось бы, невесомую дверцу, выскользнув на крышу дворца. Парень же, вспоминая всех богов и держась за ногу, которую он успел подвернуть, неудачно споткнувшись на очередной лестнице, молча последовал следом, уже не пытаясь отдышаться.

Внезапно девушка остановилась и имперец, не ожидавший такого поворота событий, сбил её с ног, увлекая её в снег. Раздался женский визг, мужской смех, и двое упали, радостно улыбаясь. Впрочем уже спустя секунду революционер поднялся, отряхивая незадачливую спутницу и поминая её неугомонность. Однако, как только он поднял голову, слова застыли в горле, и руки повисли безвольными верёвками.

На крыше, с которой был виден весь город, расположилось кафе. Маленькие столики, барная стойка, случайные посетители, которые, сидя у самого парапета, потягивали горячий напиток, любуясь покрытым льдом портом или же алевшими вдали стягами царских легионов.

Сохраняя молчание и не веря своим глазам, словно в наваждении, Макс провёл рукой по спинке одного из плетёных кресел, стоявших поблизости. Всё это было чертовски похоже на то самое место, где он впервые увидел по-детски юную и невинную Дашу, которая обменивалась с барменом грустными, а порой и страшными историями. Как будто воспоминания, решив захватить реальность, облюбовали себе это место как плацдарм для наступления.

Неторопливо сделав пару шагов, парень весело рассмеялся, пугая одиноких гостей, которые недоверчиво косились на парочку с самого начала её появления на крыше. Но ему было наплевать, ничто не занимало больше его разум, кроме залежавшихся эмоций из прошлого.

- Слушай, Даф, это место просто шедеврально. Я словно оказался в прошлом. Не хватает только того парня, который обычно восседал за стойкой, – сказал Макс, заворожённо, словно маленький ребёнок перетаптываясь на месте.

- Да, Саши, действительно не хватает, - радостно улыбаясь, ответила девушка. - Но, раз уж у нас сегодня вечер воспоминаний, то давай я сделаю тебе ещё один подарок.

За спиной парочки раздался заразительный смех. Обернувшись, революционер увидел странного человека, стоявшего на парапете, рискуя в любую секунду сорваться вниз. Безумец, балансирующий на одной ноге, помахал рукой и, спрыгнув прямо в сугроб, наметённый ветром, пошёл прямо к парню и девушке.

Подойдя поближе, он снял чёрный берет, скрывавший под собой лысую голову, и исполнил шутовской поклон, сгибаясь почти до земли. Разогнувшись и разразившись новой порцией смеха, сумасшедший паренёк пожал руку ошарашенному Максу.

- Ну что, красавчик, не ожидал меня тут увидеть? – проговорил Александр. Его тихий голос очаровывал любого, кто рисковал разговаривать с ним дольше пяти минут кряду. - Думал, что я сбежал с корабля как крыса?

- Скорее что тебя вздёрнули на ближайшем столбе, – обняв старого знакомого, радостно ответил парень. – Когда мы последний раз с тобой отрывались? Почти год назад, да?

- Восемь месяцев прошло с того дня. Но я до сих пор вспоминаю, как мы тогда зажгли с тобой, - протягивая непонятно откуда взявшиеся бокалы парочке, заявил бармен.

- Я думаю, хозяин той таверны тоже надолго нас запомнил, - смеясь, бросил Макс. - Ох, были же времена. Это сейчас я как суслик отсыпаюсь в неожиданный выходной, а раньше мы бы ещё не легли, верно?

- Как-то так, - резко рассмеявшись, заявил Саша. - Ну ладно, не буду вам мешать, голубки, пойду лучше старине Августу долью, а то у него, кажется, вот-вот закончится его любимое пойло.

Театрально выполнив реверанс, странный бармен плавно и неторопливо двинулся к очередному клиенту, на пути создавая один из шедевров, который прославил его среди студентов всей страны. За этим напитком приезжали из столицы, и даже отец ныне здравствующего Царя пытался заполучить рецепт, но потерпел неудачу. Самовольный мастер, завивший, что лучше умрёт, чем раскроет секрет, покорил скупое сердце правителя, получив разрешение устроить заведения прямо на крыше одного из университетов.

А пара тем временем, обнявшись, стояла на краю и любовалась городом. Не говоря ни слова, оба просто наслаждались моментом, потягивая что-то пряное и сладкое из именных бокалов, которые им вручил старый знакомый. Тягучий тёмный напиток несомненно стоил того, чтобы задержаться на пару минут, опоздав на общее собрание.

Наконец, стекло опустело и Даф с сожалением взглянула на парня. Нужно было идти и не было решительно никакой возможности остаться ещё на мгновение. Где-то там, вдалеке, умирали от болезней, голода и холода, а потому девушка должна была отправляться, чтобы рискуя своим здоровьем спасать других.

Попрощавшись, стройная фигурка исчезла за дверью, а Макс ещё долго сидел на парапете, наблюдая за тем, как шестёрка всадников мчалась прочь, подгоняя коней. Знамя с красным крестом реяло над их головами, и даже мародёры лишь почтительно расступались, пропуская тех, кто отважился бросить вызов самой Смерти...

Глава 21

21.

Быстро пролетали длинные зимние дни, и вот, наконец, в городе показались первые птицы, которые, сбиваясь в группы и распушаясь от холода, неуверенно оглядывали пока ещё заснеженный город. Появляясь всего на мгновение, они отступали, намереваясь вернуться с первым потеплением. Ну а пока революционеры и мирные жители наслаждались недовольными разговорами пернатых соседей, которые, не найдя, чем поживиться, улетали, ругая людей.

И хотя лёд всё ещё сковывал море и метели бушевали необычайно сильно, каждый соглашался с тем, что зима постепенно сдаёт позиции, и спустя пару месяцев грянет весна. Легионеры Царя угрюмо шмыгали носом, рассматривая поднимающееся всё выше солнце, надеясь скоро скинуть зимние плащи и перестать ютиться у костров.

Несмотря на то, что после спасения Магистра Ордена Гидры осаждающие войска, перейдя под контроль другого легата, предприняли целую серию атак разной степени успешности, Макс вместе со своими товарищами сидел без дела в здании главного штаба.

Маясь от безделья, революционеры писали рапорты, прося отправить их на фронт. К сожалению, у командования восстания были иные взгляды на ведение войны, а потому диверсионные отряды лишь отдыхали да обучали новых солдат, которых с каждым днём становилось всё больше.

После того, как царские воины не смогли задавить сопротивление и вынуждены были вернуться на изначальные рубежи, много молодых и горячих сердцем людей захотели вступить в ряды повстанцев. Орден Гидры же, не скупясь на кредиты и займы, поставлял в город вооружение и броню, получая в оплату картины, драгоценные камни и остатки казны.

Даф же, по-прежнему занятая помощью раненным и обездоленным, редко ночевала в штабе. Появляясь раз в несколько дней и устало падая на постель, она почти не разговаривала с Максом, обмениваясь с парнем лишь парой дежурных фраз. Страдавший же от отсутствия работы имперец осаждал приёмную Императора, надеясь лично поговорить с ним и изменить положение вещей.

Вот и сейчас революционер неторопливо подходил к заветным дверям, у которых в полном облачении стояли Гвардейцы. Заметив ставшего постоянным гостем визитёра, один из них помахал рукой, готовясь выдать дежурную фразу, которая уже успела набить оскомину на языке всех охранников.

– Император сейчас не может вас принять, так как занят переговорами с одним из представителей иностранных держав, – закричал воин. Заметив разочарование на лице парня, он улыбнулся.

– И вам привет, мужики, – ещё больше замедляя свой шаг, ответил воин диверсионного отряда.

– А на что ты надеялся, Макс? Мог бы уже привыкнуть, что наш правитель либо спит, либо занят, – усмехнувшись, продолжил Гвардеец. – И вообще, я же тебе обещал, что лично позову, когда появится свободное окно, что ты сюда как на работу приходишь?

– Ну так что мне ещё делать? Новичков готовить Михалыч после обеда меня заставляет, девушка постоянно в разъездах, а сидеть с Саней и пить – не вариант.

– Да ну, место же у него просто огонь, что не так? – удивлённо спросил солдат.

– Печень у меня не железная, вот что, – смеясь, сказал парень. – А в одиночку хлестать компот в одиночестве – не мой профиль. Полезно, конечно, не спорю, но грустно до жути.

– Ладно, так уж и быть, можешь здесь заливать в себя эту ягодную гадость, – не переставая улыбаться, Гвардеец показал на одинокую табуретку, стоявшую неподалёку от двери.

Она появилась тут сравнительно недавно и ещё не была замечена Императором. Когда парня в очередной раз не пустили на аудиенцию, он, недолго думая, принёс её, чтобы проводить долгие часы ожидания с комфортом. С того дня на сколоченном из подручных материалов шедевре искусства успели посидеть как высокопоставленные чиновники, так и простые гонцы, которые должны были получить очередной пакет секретных документов.

Однако, больше всего времени на табурете проводил именно Макс. Опускаясь на шершавую деревяшку, он замирал, пустым взглядом сопровождая каждого, кто приходил к вождю революции, надеясь, что именно этот гость окажется последним. К несчастью, раз за разом появлялись новые просители, и дело простого солдата откладывалось в долгий ящик.

Однако, на этот раз всё пошло не по плану. Как только парень сел, двери распахнулись и из них выскочил одетый в чёрное человек. Прокричав проклятия в адрес Империи, он поспешно сбежал вниз по лестнице, чуть было не обронив золотой крест, который ему приходилось держать в одной руке.

Спустя мгновение вслед за беглецом полетел молитвенник. Радостно развернувшись и перевернувшись пару раз, книга угодила приямком в Макса, который, не ожидая подобного, не успел увернуться и рухнул с табуретки, оглашая дворец громким грохотом.

Ещё через секунду в дверном проёме показался сам Император с мечом наголо. Яростно смотревший вслед собеседнику, красный от злости, он нервно сжимал рукоятку оружия, готовый убить несогласного.

Увидев главу восстания, Гвардейцы мгновенно вытянулись по струнке, вспоминая о субординации. Одновременно с этим Макс, всё ещё не знавший о присутствии вождя революции, со стоном поднялся, витиевато ругаясь. Впрочем, заметив начальство, он мгновенно замолчал, подавившись собственными словами, и вкинул руку в приветствии.

Повисло неловкое молчание. Солдаты всячески делали вид, что случившееся для них – обычное дело, а Император бормотал под нос нелицеприятные высказывания в адрес служителя церкви Ома. Наконец, он обратив внимание на подчинённых, которые, боясь лишний раз вздохнуть, с трудом подавляли усмешки и улыбки.

– И вот как такая скотина может утверждать, что она избрана богом? – пытаясь отдышаться, сказал вождь восстания.

– Понятия не имеем, – хором ответили ему воины.

– Вот и я не могу никак сообразить, – заметив среди Гвардии постороннего человека, глава революции обратился к парню. – А ты что тут делаешь?

– Максим Орлов, диверсионный отряд, – бодро отрапортовал воин. – У меня коллективная просьба от всего нашего подразделения. Разрешите?

– Ну, у меня как раз время освободилось, так что почему бы армии не помочь, – сказав это, Император ткнул пальцем в ближайшего охранника, как будто не было между ними той гигантской социальной лестницы званий и должностей. – А вы – не слова о произошедшем. А то насочиняет потом народ анекдотов, как сражаться будем?

Получив в ответ кивок, вождь революции, поманив за собой Макса, вошёл в кабинет. Парень последовал за начальством, попутно подхватив священное писание и спрятав его под плащ. Не то, чтобы ему очень нужна была эта книга, но мало кто способен отказать себе в обладании таким сувениром.

Зайдя в комнату, Макс удивлённо застыл, рассматривая непохожий на остальные помещения дворца зал. Некогда предназначавшийся для написания картин и иных культурных развлечений царской семьи, он был разделён на две неравные половины обычной ширмой. За ней притаилась маленькая скрипучая кровать, комод с личными вещами и совсем уж крохотная тумбочка, на которой одиноко стоял цветок Не перенёсший суровой погоды, он погиб и теперь осыпался пожухлыми лепестками прямо на пол.

Остальная часть комнаты также поражала. Вместо богатых украшений, статуй и гобеленов взгляд парня встретил голые стены. От прежнего убранства остался лишь большой стол, на котором лежала подробная карта города, вся усеянная какими-то миниатюрами и значками. В углу, одиноко блистая своей красотой посреди разрухи и нищеты, стояла парадная броня вождя революции.

– Ну что, товарищ, удивлён? – не скрывая удовольствия спросил Император. – Думал, что я тут как и все правители, в золоте купаюсь и ем только с серебряных приборов?

– Нет, что вы, – поспешно ответил Макс. – Но, простите меня, даже я, простой солдат, живу лучше, чем вы.

– В а этом и заключается моя идея, – улыбаясь, ответил мужчина.

Не обращая внимания на собеседника, он достал с полки книжного шкафа один из множества фолиантов. Мелькнули пожелтевшие страницы, все испещрённые заметками, и письма, заложенные вместо закладок. Наконец, вождь революции нашёл нужный отрывок и, наставительно задрав палец кверху, процитировал его.

– В современном обществе укрепился стереотип, что глава государства не имеет права быть бедным. В действительность, кто как не нищий может понять истинные нужды и проблемы самых уязвимых слоёв населения? – закончив чтение, Император важно хлопнул пыльной книгой и вернул её на место.

– Я, может, ошибаюсь, но это же Вильгельм из Марнбурга, – неуверенно произнёс парень. – Нам его не преподавали, но любой уважающий себя человек должен знать мастера публицистики.

– Полностью с тобой согласен, мой друг, – радостно и даже несколько удивлённо ответил правитель. – Однако, что тебя привело ко мне? Я сомневаюсь, что желание обсудить со мной политическую прозу и историю искусства.

– Никак нет, я по поводу бездействия диверсионных отрядом. Солдаты деградируют от безделья и скоро и вовсе забудут, за что мы сражаемся.

– А, ты по поводу той пачки писем, которую я получаю каждый день, – усмехнувшись, ответил Император. – Ну что же, давай я тебе объясню, что же происходит, и почему мы не можем пока бросить вас в бой.

– Если вам не сложно, – тихо согласился Макс.

– Для начала я, с твоего позволения, загляну в прошлое. Родился я в семье простого рыбака с Островов. Холодное, продуваемые всеми ветрами жилища, постоянное недоедание и общая бедность забрали в первые пару лет почти всех моих сверстников, – садясь на скрипучий стул, правитель закинул руки за голову и мечтательно закрыл глаза. – В крупных городах люди пировали, тратили время и деньги на театры и образование, а у нас не было средств даже не самое простое лекарство. Так бы и умер я в безвестности, как сотни знакомых, но, слава богу, подвернулся шанс оказаться в столице.

– И какой же? – неуверенно спросил парень, присаживаясь на одиноко стоящий табурет. – Я с трудом поступил в Высшее Техническое, и это несмотря на то, что моя мать – достаточно влиятельная на Островах женщина.

– А всё просто, мой дядя скопил достаточно денег, чтобы переехать туда жить, бросив всё дома, – отмахнулся Император, всё также не открывая глаз. – Я чудом смог уговорить его взять меня с собой, и спустя две недели, зелёный, но вполне готовый к свершениям, оказался в сердце нашей с тобой Родины. Однако, как оказалось, поступить там в университет для чужака было невозможно. Все престижные места были куплены детьми легионеров и чиновников, а среди обычных горожан была такая конкуренция, что у меня не было ни малейшего шанса. Поэтому пришлось мне, работая то тут, то там, перебраться в Город Героев, как зовут в народе место, где мы с тобой находимся.

– Но как в вашей жизни появился Магистр Ордена? – прозорливый Макс явно понял, что его собеседник рассказывает далеко не всю историю.

– Так вот, когда я добрался в будущую колыбель революции, оказалось, что и здесь ситуация не лучше. Отчаявшегося, почти что спившегося студента, заметил один из послушников и представил на общем совете своему главе. Не знаю, что они во мне увидели, но спустя дюжину дней я уже стал одним из них, получив место в Высшем Техническом, там же, где учился, по видимому, и ты.

– Но как и почему началась революция?

– Всё просто – протестующим нужен лидер. Людям нужен тот, кто не побоится повести их за собой. Ну а я, на тот момент, был отличной кандидатурой: выходец из глубинки, имеющий влиятельных союзников, способный вооружить толпу в сотню человек, – откинувшись на спинку, вождь революции не замолкал, полностью отдавшись во власть воспоминаний. – Во время очередной забастовки я вышел на трибуну, сменив предыдущего смельчака. Но, в отличие от других, я не призывал к упорству и стойкости, я призывал к борьбе. Люди Ордена раздавали мечи и копья, а тем временем я всё больше разжигал огонь ненависти в обездоленных. И когда настал момент, мы вышли на улицы, и доказали, что с нами стоит считаться...

Император, немного задумавшись, хотел было продолжить свой рассказ, но тут тут в кабинет ворвался начальник охраны дворца. Истощённый бегом, он тяжело дышал, то и дело отхаркивая кровь. В его ноге глубоко засела стрела, а прямо через нос шла свежая рана. Отсалютовав повелителю, солдат сбивчиво начал доклад.

– Товарищ Император, войска Царя совершили дерзкую вылазку и напали на караул прямо напротив дворца, – хрипя и цепляясь рукой за стену, вояка с каждой секундой терял всё больше и больше крови. – Какие будут приказы?

– Единственно возможные в такой ситуации, – сказал Император, хватаясь за оружие. Заметив непонимающий взгляд Макса, он обратился к нему. – Давай парень, за мной. Меч, слава богу, у тебя с собой, так что поможешь нам отбить эту атаку.

Раздался звук боевого рога и через двери дворца хлынул поток солдат. В спешке надевая шлемы и поправляя снаряжение, воины прямо на ходу строились, готовясь уничтожить врага. Там, на другом конце казавшейся бесконечно большой площади, смелые бойцы отчаянно пытались сдержать наступление врага, дорого продавая свои жизни.

А Макс, не дожидаясь дальнейших приказов и помощи Гвардии, вёл за собой простых легионеров, которым не нужна была команда Императора, чтобы спасти своих братьев. Высоко держа знамя, выхваченное резким движением у одного из телохранителей правителя, он уверенно шёл вперёд, громко, вместе со всеми, читая одну из молитв, что была написана в Священном Писании...

Глава 22

22.

– Товарищ командир, как обстоят дела? – поправляя свои не растрепавшиеся волосы, спросил Император. На его лице не было ни капли усталости, да и сама броня каким-то чудом осталась чистой в гуще сражения.

– Я не командир, конечно, но и чёрт с ним, – устало ответил Макс, вытирая мокрой от пота и чужой крови лоб. – Информация ещё уточняется, но порядка пятидесяти убитыми и полторы сотни с ранами разной тяжести.

– Столько хороших бойцов потеряли, аж стыдно, – убирая меч в ножны и подзывая одного из советников, бросил вождь революции. – Впрочем, у всего есть своя цена, в том числе и у человеческой жизни...

Не обращая внимание на слова повелителя, парень взглянул туда, где ещё недавно кипело сражение между повстанцами и легионерами Царя. Среди трупов и отрубленных конечностей лежали несчастные, громко стонущие от нестерпимой боли. Молящие лишь о прекращении страданий, они просили недавних врагов проявить милосердие и довершить начатое. Однако, имперцы лишь презрительно сплёвывали, оставляя раненных медленно умирать на морозе.

Снег, лежавший почти по колено взрослому мужчине, давно уже стал алым от крови. Разрытая однородная масса ярко алела на солнце, словно жалуясь небу на нерадивых людей. Солдаты же, не боясь ни гнева Ома, ни болезней, устало лежали прямо на земле, стараясь отдышаться после яростной схватки.

В битве приняло участие почти пять сотен воинов с обеих сторон. Надеясь на эффект неожиданности, две центурии царских легионов решительно атаковали дозор, проскакав почти через весь город незамеченными. Сто двадцать человек почти смогли одним ударом опрокинуть не успевших толком подготовиться к бою революционеров.

Однако, мирные жители и отдыхающие солдаты Империи решительно бросились на врага, своими жизнями давая время подкреплению собраться и включиться в бой. Когда, через пару минут, разрозненные группки повстанцев были разбиты, три сотни человек, среди которых целых шесть десятков было Гвардейцев, в яростном порыве атаковали уставших и растерянных противников.

Потеряв почти сразу половину бойцов, легионеры Царя, тем не менее не дрогнули. Собравшись в единый кулак, они попытались пробиться к главе революции. Но атака была отбита и остатки осаждающих бежали с поля боя, стараясь вынести хотя бы парочку раненных.

– К концу дня в армии не досчитаются почти сто человек, – протянул Император, получая свежий отчёт из рук одного из Гвардейцев. – Половина уже мертва, вторая погибнет из-за недостатка медицинской помощи.

– Но это же неплохо, нет? Они всё равно потеряли больше солдат, и теперь ещё какое-то время не посмеют совершать вылазки, – всё ещё угрюмо вставил Макс.

– Неплохо? – повторил правитель, словно во сне. – Наше положение с каждым подобным сражением становится всё хуже и хуже. Если Царь может на место одного уничтоженного Легиона поставить два, то мы ограничены числом мужчин, живущих в городе.

– А других вариантов у нас нет? – спросил повстанец, задумчиво поглядывая на небо. – К вам же послы ходят чаще, чем министры и советники.

– Ещё бы польза была в этих скитаниях. А то обещают, сказки рассказывают, а помогать отказываются. Дескать, дело революции ещё слабо и не внушает доверия, достаточного, чтобы ссориться с соседом.

– А сами, небось, уже к границе войска подвели, и только и ждут, чтобы оттяпать кусочек умирающей страны.

– Вот именно, – назидательно поднимая палец, сказал Император. Впрочем, через секунду он устало выдохнул, чуть сгорбившись. – Народ требует от меня решений, а ситуация складывается воистину безвыходная.

– Но ведь есть ещё Гидра, – неуверенно сказал парень, перевязывая себе неглубокую рану на ноге. – Я сомневаюсь, что эти пройдохи откажутся лишний раз вогнать нас в долги.

– Понимаешь, я не хочу снова занимать у Ордена. Мы только недавно смогли расплатиться за оружие и алхимические боеприпасы с медикаментами, продав при этом почти треть памятников искусства.

– Но смогли же, значит и сейчас сможем. Запросить у них, скажем, десять когорт поддержки...

– А потом продать Родину, пытаясь выплатить проценты, – зло оборвал глава сопротивления. – Как бы я не был благодарен Магистру, я здраво оцениваю наши возможности. Гидре тоже не нужен открытый конфликт с Царём по простой причине – они боятся. А потому и действуют нашими руками. Они не согласятся на крупную помощь, а мелкой мы и не заметим.

Тяжело вздохнув, Максим встал, тяжело глядя на Императора исподлобья. Стоя в мешанине трупов и раненых, революционер не узнавал лидера непризнанной страны. Раньше хладнокровный и уверенный, теперь вождь восстания неуверенно переступал с ноги на ногу, не зная как решить проблему.

Тот, кто одним словом не так давно зажигал огонь борьбы и ярости в людях, теперь сам потерял источник пламени. Не было больше чуть высокомерного, но одновременно близкого с народом воина. Перед парнем стоял обычный растерянный горожанин, не знавший, когда закончится война. Да и, если честно, не очень хотевший знать.

Не выдержав, Макс резко ударил правителя. Резкая пощёчина разорвала тихий гомон солдат, заставляя всех и каждого обернуться на звук. Пошатнувшись и держась за стремительно алеющую щеку, Император с ужасом уставился на подчинённого. Гвардия, хватаясь за мечи, придвинулась поближе, вставая между наглецом и отцом восстания.

– Жалкий трус, вот вы кто! – крикнул парень, зло сплёвывая прямо на ботинок собеседнику. – Люди сражаются за вас, они погибают за Родину и будущее своих родных и близких. Женщины и дети голодают, отдавая последнее на нужды фронта, сами терзаемые страшными болезнями. Солдаты один за другим умирают на баррикадах, лишь бы мы с вами могли жить. Каждый сторонник революции пожертвовал всем на благо Отечества, а теперь вы заявляете, что у нас нет больше сил и средств?

– Да, это именно так, – прячась за спины охраны, ответил правитель. На лице начал проявляться синяк, который грозил остаться надолго. – Неоткуда в осаждённом городе взять лекарства, негде вырастить зерно зимой. Мы должны терпеть, чтобы преодолеть трудности.

– И это говорит мне человек, всегда получающий паёк? – не успокаиваясь, Макс продолжал орать. И даже Михалыч, который подошёл сзади и попытался увести буйного подчинённого, не смог ничего сделать. – Если наша власть не хочет помочь народу, люди сами найдут спасение.

Кинув последнюю фразу, революционер одним резким движением вырвался из рук командира и, вскочив на одного из трофейных коней, захваченных во время битвы, помчался вдаль, уносясь в сторону порта.

А Император лишь безвольно стоял, ошеломлённо пытаясь осознать произошедшее. Наконец, он понял, насколько сильный удар по его авторитету нанесёт и пришёл в ярость. Приказав сжечь всех царевцев, и мёртвых, и ещё пока живых, глава восстания запахнулся в плащ и побежал во дворец, стараясь поскорее спрятаться у себя в кабинете. Пообещав казнить за любые рассказы о случившемся, он исчез в начинающейся метели, оставляя подчинённых наедине с мыслями.

А тем временем Макс скакал, не чувствуя холода. Нос давно замёрз, снежинки царапали лицо, а конь, и без того уставший, почти обессилел, еле плетясь по засыпанным улицам. Однако, разгорячённый ссорой с правителем, парень словно бесчувственная машина, двигался сквозь непогоду, готовясь к серьёзному разговору.

Наконец, вдалеке показались доки, в которых и располагался штаб Ордена Гидры. К сожалению, новость о нападении разнеслась невероятно быстро, и теперь нельзя было незамеченным пробраться прямиком к Магистру, чтобы обсудить насущные проблемы.

Дежурно поздоровавшись на пропускному пункте, парень хотел было привычно пройти мимо охраны, но, внезапно, его остановили. Воины, закованные в панцири, отказались пропускать даже члена диверсионного отряда Империи, сославшись на высокую возможность диверсии. Не помогли ни предложенная взятка, ни просьбы, ни даже угрозы.

Раздосадованный провалом, Макс уныло сел прямо в снег, несколько не заботясь о своём здоровье. После того, как он разругался с вождём революции, единственной надеждой на спасение было покровительство Ордена. Теперь же, когда других путей не осталось, был лишь один выход: бегство из города и последующее вступление в ряды царских Легионов. Расстроившись, парень начал, сам того не замечая, чертить пальцем на снегу узоры.

– Молодой человек, подумайте о будущем. Откуда у вас возьмутся при таком отношении к организму? – задал вопрос незнакомец, остановившись около повстанца.

– Да у меня и так шансов было, откровенно, не много, – горько усмехнувшись, ответил Макс.

– И всё же, послушайте умного старца, вставайте, – протянув руку, мужчина с лёгкостью поднял на ноги имперца, облачённого в броню. – Вот это да, судьба однозначно вас любит, добрый день.

– Здравствуйте, – почтительно поклонившись, поприветствовал Магистра Ордена парень. – А я как раз к вам с одной просьбой. Уделите мне минутку вашего драгоценного времени?

– Конечно, почему бы и нет, – наклонившись к самому уху революционера, гидровец продолжил шёпотом. – Я только что от нашего с вами знакомого, и я всё знаю. Собственно, только поэтому вам выпала такая честь, как вы понимаете.

– Спасибо огромное, я вам безумно благодарен, – так же тихо ответил Макс.

– Ну, ещё успеешь поблагодарить, а теперь пошли в тепло. Не в моём возрасте начинать привыкать к морозам.

Вытянувшись по струнке, солдаты Ордена расступились, пропуская начальника вместе с гостем. Недовольно смерив взглядом парня, они, тем не менее, послушно выполнили приказ, одними губами желая счастливчику провалиться под землю.

Пройдя несколько сотен метров по узким и длинным коридорам здания, которое раньше принадлежало бирже, а теперь было занято интервентами, имперец и Магистр, наконец, дошли до нужной им комнаты. Услужливо распахнув перед гостем дверь, смеясь, один из самых могущественных людей в мире впустил Макса, скользнув за ним следом.

Готовый ко всему, парень хладнокровно скользнул взглядом по коврам, гобеленам и картинам, узнавая в части из них бесценные экспонаты галерей и музеев. Однако, его сейчас не волновала судьба шедевров искусства, и он лишь тяжело вздохнул, понимая, что, скорее всего, никогда больше их не увидит.

Спустя почти полчаса, когда в камине разгорелся огонь, были принесены еда и напитки, а красивые девушки появились в комнате, глава Ордена соизволил вновь обратить внимание на гостя. Жестом приглашая присоединиться к трапезе. Революционер, однако, отказался и лишь пригубил вина, чтобы не обидеть хозяина дома.

Тихо играл оркестр, поражая не только талантом, но и внешностью, громко стучали приборы, а Макс всё сидел и ждал. Утомлённый бесцельно потраченным временем, он, наконец, не выдержал и обратился к Магистру.

– Извините, что отвлекаю, но, мне кажется, пора приняться за разговор, – учтиво сказал парень.

– Да, я думаю, самое время, – неторопливо отставляя блюдо, заметил гидровец. – Я знаю о конфликте с Императором, так что можешь не тратить силы на пустые россказни. Лучше расскажи, зачем ты пришёл ко мне?

– Чтобы попросить вас о помощи, – печально проговорил Максим. – Я понимаю, что вы и так оказали гигантскую поддержку революционному движению, но на данный момент этого недостаточно.

– Не поверишь, но то же самое мне рассказывал и молодой властелин слабых волей и сильных телом, – устало бросил глава Ордена. – Однако, мне всё же интересно будет тебя послушать, продолжай.

– Так вот, в связи с тем, что вы не можете открыто выступить на нашей стороне, мы можем сделать намного хитрее. Создав стороннюю организацию, официально неподконтрольную ни Империи, ни Гидре, ни Царю, мы сможем переправлять для неё всё, что захотим, даже через кольцо осады.

– Неплохо, очень неплохо. Но что вы в таком случае можете предложить нам? Ты, Макс, парень неглупый и, что более важно, смелый, но мы не готовы рисковать собой во имя человеческого блага и альтруизма.

– Я понимаю, поэтому мы можем, скажем, заключить договор с революционерами и получать от них оплату. Плюс, глава восставших пойдёт на всё, только бы не сотрудничать с вами. А через такого посредника как мы, Орден сохранит контроль над Императором.

– Отлично, просто великолепно, – довольно прошипел Магистр. Равнодушно постукивая пальцами по столу, он мастерски подавлял проявление любых эмоций. – Сегодня вы переночуете здесь, как почётный гость, а завтра я нанесу визит молодому властителю и проведу успешные переговоры. Можете быть свободны.

Благодарно поклонившись, Макс, радостно выскользнул в коридор, отдавая себя в руки слуги. Сгорбленный старикашка, он лишь недовольно буркнул, увлекая очередного посетителя за собой. Бормоча что-то себе под нос, он, тем не менее, выполнял свою работу идеально, а потому Орден держал его при себе уже пять десятков лет.

Когда двое почти скрылись на лестнице, ведущей в гостевой корпус, из комнаты высунулась голова Магистра. Привлекая внимание, он крикнул, и, убедившись, что парень его внимательно слушает, бросил, словно невзначай, пару слов.

– И помните, дорогой мой друг. Начав служить Гидре, нельзя бросить это дело, предав соратников. Вы товарищ своевольный и гордый, а потому не забывайте, кому вы обязаны жизнью...

Глава 23

23.

После встречи с Магистром Ордена Гидры дни потянулись как вчерашний кисель. Просиживая без дела час за часом либо в столовой, либо в библиотеке, Макс с надеждой понимал голову, когда очередной посыльный вбегал в помещение, спеша доставить приказ или депешу. Однако, раз за разом молодые и ловкие юноши проносились мимо, а парень лишь тяжело вздыхал продолжая чтение трудов философов и политологов.

За трое суток так никто и не позвал имперца на разговор с главой организации. Словно специально испытывая несчастного, один из самых влиятельных людей на свете не появлялся в порту даже на секунду. По словам некоторых орденских служащих, он уже какой день вёл переговоры с вождём революции, стараясь добиться от него выполнения каких-то планов.

На закате пятого дня Макс одиноко сидел над очередной книгой и раздумывал над тем, чтобы заплатить кому-нибудь особо ушлому и сбежать. Можно было отправиться на Острова или найти пристанище в северных горных княжествах, где правили бал нечеловеческие морозы, честь и благородство. Однако, несмотря на всё желание жить и заниматься делом, парень не мог бросить Даф, а потому приходилось ждать.

Наконец, когда имперец хлопнул пыльными страницами, возвращая чтиво на полку, в библиотеку ворвался гонец. Раскрасневшийся после долгого бега, он махнул рукой, подзывая революционера. Тот, с нескрываемой радостью посмотрев на посыльного, в мгновение ока оказался рядом.

- Максим Орлов, верно? - привычным жестом выхватывая из наплечной сумки листок, спросил орденский работник.

- Да, он самый, - от нетерпения кусавший губы парень с надеждой глядел на собеседника.

- Отлично, вас вызывает к себе Магистр, - протягивая бумагу на роспись имперцу и подавая карандаш, сказал гонец. Получив заветную закорючку, он тут же развернулся, и уже почти покинув комнату, бросил короткую фразу. - Не заставляйте его ждать, он хотел бы увидеть вас до полночи.

Скомкано поблагодарив посланца, принёсшего благую весь, революционер помчался в приёмную. Ловко лавируя в плотном потоке архивных писак, солдат и младших магистров, он бежал, стараясь как можно скорее увидеть человека, который решал его судьбу. Несмотря на то, что солнце скрылось за горизонтом, у Макса было ещё почти два часа на то, чтобы посетить главу Ордена.

Однако, парень не хотел ждать и даже не стал забирать вещи, оставленные в комнате, временно выделенной ему как беженцу. Из личного у него были только одежда и меч, с которым имперец не расставался даже во сне. Хоть Гидра и проповедовала нейтралитет в отношении любой группы лиц, член восстания помнил, как солдаты экспедиционного корпуса плечо к плечу сражались вместе с ним с царевцами. А потому не стоило тешить себя надеждами, что для этих людей принципы были дороже выгоды.

Добравшись, наконец, до нужной двери, парень постучался и, не получив ответа, осторожно заглянул внутрь. У настенной карты стоял Магистр Ордена, который что-то обсуждал с одним из командиров. Заметив визитёра, он улыбнулся, как сытый питон, и радушно приглашая революционера присоединиться к диалогу.

- Марк, я слышал, вы уже знакомы, так что не буду вас друг другу представлять, - устало садясь в кресло, сказал мужчина. - Именно этот повстанец и будет главой первой неправительственной организации в Империи.

- Я знаю, что вы сомневаетесь в успешности плана, но так мы его точно провалим, - возразил Браушвиц, недовольно глядя на имперца. - Не лучше ли будет послать одного из наших управленцев?

- Макс, скажи мне, почему Орден не может просто ввести войска в город? Десять тысяч закованных в броню солдат решили бы все вопросы и проблемы за считанные недели, - обращаясь к Максу, тихо и властно сказал глава организации.

- Потому что будет актом открытой агрессии, на который вы получите симметричный ответ, - задумчиво глядя в окно, ответил парень. - Помимо этого, в случае конфронтации, полученная прибыль будет меньше, а затраты больше нынешних. Иными словами, вы сможете опрокинуть Царя здесь, но он уничтожит десятки резиденций, библиотек и принадлежащих вам приисков.

- Именно, мой друг. Никому не нужна война, в которой минусов больше, чем плюсов. Вот, скажем, зачем восстание Императору? Приход к власти откроет такие возможности, которые вполне стоят десятков и сотен тысяч жизней.

- А как же народ и его нужды? - спросил революционер. - Разве мы не за это сражаемся?

- Безусловно, именно за эти ценности воюют обычные люди, - снисходительно заявил Магистр. - Возможно, даже ваш правитель преследует цели, о которых говорит. Но один из возможных итогов - его воцарение. И я сомневаюсь, что наш дорогой властитель умов откажется.

Тут в приёмную, не стучась, ворвался младший магистр. Совершенно не заботясь о соблюдении устава и даже простых правил приличия, он закричал что-то несвязное. Подойдя к главе Ордена, он достал из-под полы мантии тубус с какими-то бумагами. Случайно уронив футляр и подняв его дрожащими руками, служащий протянул его начальнику.

Тот, приняв посылку и удивлённо глядя на посыльного, взял нож и перерезал верёвку, скреплённую сургучом. Никто не посмел бы отвлекать Магистра, не желая оказаться в петле или обнаружить в своём завтраке яд.

Наказывавший всех, кто смел открыто выступать против его правил и решений, последователь учения Гидры железной рукой правил организацией, приведя за десять лет её к необычайному уровню успеха и процветания. И только палачи и работники секретных отделов знали, чего на самом деле это стоило.

Достав плотно скрученный свиток, Магистр бросил взгляд на послание и тут же выгнал всех вон из кабинета. Приказав немедленно построить во дворе войска, он засветил лампу поярче и стал медленно и неторопливо читать письмо, нервно постукивая ногой по полу.

«Официальная нота протеста Ордену Гидры и его руководству,

От лица как самого себя, так и всей нашей Родины, терзаемой стачками, восстаниями и мятежами, я выражаю негодование по поводу недавних действий вашей организации.

По сообщениям как мирных беженцев, так и храбрых легионеров, день за днём восстанавливающих законность и порядок, в регионе самого крупного из восстаний замечены ваши солдаты и работники. Потрясённый донесениями разведки, я вынужден заявить, что подобное поведение просто недопустимо.

Пока мы прикладываем все усилия, чтобы вырвать наших граждан из-под власти горстки бандитов, именующих свой бунт Имперской Революцией, вы обеспечиваете их оружием, продовольствием и иными видами помощи. А не так давно мы получили доказательства присутствия экспедиционного корпуса в составе трёх полновесных когорт и его участия в сражениях на стороне врага.

В связи с этим я предупреждаю вас: мы не потерпим вмешательства во внутренние дела страны. Разрешая научную и промышленную деятельность на территории государства, мы ставили условие - отсутствие вооружённых отрядов и поддержки сепаратистов.

В случае, если вы не прекратите свои действия, Легионы обрушат на Орден всю мощь нашей армии. Запылают резиденции, будут уничтожены все, кто верен Гидре. Я не хочу этого делать, но ради свободы Родины мне придётся отдать приказ.

Надеюсь на ваше понимание и скорейшее отведение войск,

Царь»

Дочитав послание, Магистр отбросил бумагу, обессиленно закрывая глаза. Труд многих месяцев и даже лет мог пойти коту под хвост. Империя, наконец, начала расти и развиваться, перестав быть просто сборищем повстанцев, и именно в этот момент действия Ордена оказались раскрыты.

Если бросить революционеров сейчас, их за считанные недели сметут легионеры. Однако, если остаться и поддерживать бойцов за свободу до конца, то уже через дюжину дней прольётся кровь поклоняющихся Гидре. Будут потеряны заводы, фабрики, исследовательские лаборатории, благодаря которым и стала возможна такая авантюра.

Тяжело вздохнув, взвешивая все за и против, глава Ордена выглянул в коридор, приглашая Макса и Браушвица зайти обратно. Дожидаясь, пока прибудет дополнительный отряд охраны, руководитель организации стоял у окна и смотрел куда-то вглубь непроглядной темноты. Наконец, он тихо и хрипло обратился к присутствующим.

- Господа, настал момент, когда мы должны покинуть город. Я знал, что такое может произойти, но я думал, что у нас есть ещё пару недель, - устало сказал Магистр. - Сейчас у нас решительно никакого времени на размышления, а потому я лишний раз спрошу у нашего дорогого имперца. Ты согласен?

- Конечно, а что ещё мне остаётся, - равнодушно пожав плечами, ответил Макс. Заметив на полу смятый листок, он пытался понять, что же могло так повлиять на собеседника.

- Как хорошо, что даже в такие времена есть люди, на которых можно положиться, - бросил мужчина, нервно постукивая пальцами по подоконнику. - К сожалению, у нас нет никакой возможности провести полный инструктаж, а потому товарищу Браушвицу придётся объяснить всё прямо сейчас.

Давая слово подчинённому, глава Ордена махнул рукой, падая за стол и придвигая к себе чернильницу. Несмотря на то, что нота протеста была скорее приказом, чем простым советом, на неё всё же стоило написать ответ, чтобы постараться избежать конфликта.

Марк же, спросив разрешения, провёл пальцем по корешкам сотен книг, стоявших в шкафу. Найдя то, то было нужно, он плавным движением достал пыльный фолиант с полки и протянул его имперцу. Тот, недоумённо взглянув на воина, принял писание, чуть было не уронив его. Состоявшее из почти трёх тысяч страниц, оно было уставом какой-то древней организации.

- Так, слушай меня внимательно, пацан. Мы сейчас не у того штаба, я спорить с революционером не буду, - зло прошипел Браушвиц, скрещивая руки за спиной. - Итак, мы уже за тебя всё решили, восстанавливать будешь Культ Смерти.

- Я, конечно, не эксперт, но разве её мало вокруг? - удивлённо спросил повстанец, вытирая грязную обложку. Под вековым слоем пыли блеснули некогда золотые буквы.

- Не перебивай, и всё узнаешь, - оборвал парня Марк. - Так вот, задача этого ордена издревле была одна - изучить и подчинить себе Костлявую. А потому именно они породили слухи о некромантах, врачах, пытающих пациентов и так далее. Да, безусловно, Культ препарировал живых и мёртвых, но делал это только в научных целях, спасая своими открытиями десятки и сотни тысяч жизней.

- Тогда почему эти полезные люди исчезли? Или просто я не там жил и никогда их не видел?

- И первое, и второе. Дело в том, что официально опыты над человеком были запрещены Инквизицией примерно две сотни лет назад. А в связи с этим всех, кто хоть когда-нибудь состоял в ордене, пытали, убивали и так далее. В результате сейчас ты в руках держишь один из двух экземпляров устава последователей Смерти.

- Ну хорошо, допустим, я всё понял, - пробормотал Макс, поудобнее перехватывая тяжеленный фолиант. В его голове никак не унималась одна мысль, которую он тут же озвучил. - Но что будет делать Культ сейчас? Не расчленять же нам мирное население.

- Нет, конечно, пока нет, - усмехнувшись, ответил Браушвиц. - Будете заботиться о раненных, хоронить тех, кому не повезло, и восстанавливать знания, которые были утеряны во время религиозного сумасшествия. Ну а параллельно переправлять в город всё необходимое для революции.

Тем временем Магистр Ордена Гидры закончил писать письмо и встал, ожидая окончания разговора. Наконец, Марк закончил и глава организации протянул имперцу толстую папку, в которой покоились, казалось, сотни документов.

Передав бумаги, глава организации взял парня под руку и важно вывел его из кабинета, приказав своему подчинённому подождать. В коридоре он не отпустил Макса и почти бегом направился вместе с ним к одному из складов.

Выйдя на улицу и почти на ощупь перебравшись через просторный внутренний двор штаба Ордена, двое уткнулись носом в высокие крепкие двери. До восстания здесь хранили рыбу, зерно и любые другие товары, которые должны были продать на бирже, находившейся неподалёку. Теперь же в пугающей темноте лежало имущество послушников Гидры.

- Слушайте внимательно, времени у нас мало, а мне ещё своих остолопов организовывать, - тяжело дыша и вытирая лоб, прошептал Магистр. - Тут лежит всё, что понадобится вам на начальном этапе. Также настоятельно рекомендую прочесть всю ту гору документов, которую я отдал вам. Ничего особо важного, но поможет разобраться в деле.

Вручив имперцу ключи от склада, один из самых влиятельных людей на свете направился обратно в приёмную. Макс же, стоя в тишине, пытался понять, как ему теперь жить. Так ничего и не придумав, он крикнул в темноту, привлекая внимание.

- Постойте, а что делать с Императором? - надрываясь, задал вопрос революционер. - И как я буду получать от вас рекомендации?

- В ближайшие пару дюжин дней, а возможно и месяцев, у меня не будет возможности связаться даже с собственными информаторами, а потому делайте, что посчитаете правильным. Только не действуй против нас и восстания, - оборачиваясь, ответил мужчина. Он уже хотел было двинуться дальше, но тут вспомнил кое-что. - Ах да, давайте сделаем вид, что Орден исчез из дел Империи. Нам ни к чему чужие проблемы, на которых мы не можем заработать...

Глава 24

24.

- Разрешите? - стриженная голова показалась в проёме, осторожно заглядывая в кабинет. - Я от центра снабжения принёс новости.

- Заходи, что ещё с тобой сделаешь, - устало сказал Макс, не вставая из-за стола. Он сидел и писал очередное письмо послу одной из иностранных держав, который очень кстати должен был посетить сегодня штаб революции. - Как там у них дела?

- Говорят, что плохо, но ни одного худого лица я там не видел, - усмехнувшись, ответил посыльный. Впрочем, он почти мгновенно подавил улыбку и продолжил уже по делу. - А вообще, просили сообщить, что возникли проблемы с поставщиками и нужно как-то разобраться.

- Вот вечно как свободное время, так никому не нужен, а как завал - у всех по десять различных дел, - отпуская гонца и ставя точку на листе бумаги, пробурчал парень.

Позвав начальника специального отряда, бывший имперец, а нынче глава Культа Смерти, передал ему письмо. Спустя мгновение отряд в дюжину отборных бойцов, закованных в лёгкую, но прочную броню, угрюмо двинулся в путь, стараясь всего за несколько часов пройти через весь город и доставить послание в руки одного из заграничных вельмож. Революционер же потянулся и, накинув зимнюю мантию, неторопливо выполз из кабинета и направился к главным воротам.

Почитатели Костлявой расположились на месте, где ещё недавно размещался Орден Гидры. С тех пор, как пришла нота протеста от Царя и интервентам пришлось в спешке удирать, бросая лишнее имущество, в организацию Макса вступило несколько сотен человек. Кто-то приводил в порядок документы, доставшиеся в подарок, кто-то лечил и хоронил, а кто-то, в том числе и Даф, был всегда на передовой.

В первые же дни своей работы Культ столкнулся с главной проблемой: несколькими тысячами трупов, которые из-за холода и разрухи никто не хоронил. Столкновения с царевцами, голод и болезни каждый день уносили чью-то жизнь, пополняя ряды мертвецов. Разумеется, не было никакой возможности устроить кладбище с личными могилами, а потому работники крематориев трудились днём и ночью. Бережно ссыпая пепел в урны, которые затем погружались в землю парков и садов, они старались не думать о родственниках несчастного.

Другой бедой было почти полное отсутствие лекарств. Подходившие к концу запасы Гидры уже не могли помочь каждому, а потому приходилось выбирать. И каждый раз Даф после очередной бессонной ночи плакала, обессиленно лежа в руках Макса. Именно она была главой медицинского отдела, и именно она решала, кому жить, а кому умирать в муках.

Однако всё это не занимала революционера сейчас. Договориться о поставках удалось всего пару дней назад буквально вымолив у очередного заграничного посла согласие. И теперь, когда голодающие и больные как никогда нуждались в помощи Культа, всё зависело от благодушия сторонников по ту сторону кольца осады.

Наконец, Максим приблизился к воротам, у которых, недовольно крича на капитана очередной экспедиции, стоял один из служителей Костлявой. Раскрасневшийся от злости, мужчина не заметил, как сзади подошёл его начальник.

- Что тут происходит? - строго рявкнул глава почитателей Смерти. - Почему я у себя в кабинете слышу твой ор?

- Виноват, простите, - пролепетал один из работников отдела снабжения. Обмякнув, он сразу потерял былые гонор и злость.

- Ладно, раз уж я пришёл, рассказывай, почему буйствуешь? - похлопав мужика по плечу, ответил ему Макс. - Опять ящики не так маркируют?

- Если бы, - протянул послушник. Подойдя к одной из повозок, на которых внутри порта перевозили грузы, он откинул ткань. - Вот, например, сельдь привезли, порадовать детишек.

- А что не так с рыбой? Бочки целые, да и маркировка правильная, - удивлённо спросил революционер.

- А то, что она давно протухла, сами поглядите, - одним движением руки сдёрнув крышку, работник не глядя схватил селёдку и достал её, протягивая главе Культа. - Вот скажите мне, разве это можно есть, разве смеем мы протягивать такое детям и говорить: «жри, лучше всё равно не будет»?

Максим презрительно скривился и, сняв перчатку, аккуратно взял у подчинённого рыбу. Даже одного запаха хватало, чтобы сразу понять - товар можно выкинуть хоть сейчас. Однако, пробежавшись взглядом по брюху, парень заметил тонкий шов, сделанный крайне искусно.

Выхватив кинжал, который революционер всегда носил с собой, он полоснул по селёдке, брезгливо отведя её подальше от одежды. Брызнула затхлая вода и на землю что-то упало, весело звякнув об брусчатку. Отбросив бесполезную больше рыбину, глава Культа наклонился, старательно разыскивая находку.

Наконец, поиски увенчались успехом. Разогнувшись, повстанец протянул подчинённому крохотный пузырёк. Сделанный из толстого стекла, он лишь немного треснул, сохранив ценный груз в безопасности. Внутри, причудливо переливаясь на свете тусклого зимнего солнца, плескалась непонятная жидкость.

- Я вам сколько раз говорил, что надо читать документацию? - грозно спросил Макс, нависая над послушником.

- Ну, мы видим, что по маркировке должна быть еда, откуда нам знать, какие вы хитрости придумали? - оправдывался работник.

- Напомню, что для обеспечения безопасности перевозок поставщик прячет медикаменты в еде, чтобы, в случае чего, просто избавиться от улик. Понял?

- Так точно, больше не повторится, - вытягиваясь по струнке, ответил один из служителей Культа.

Отпустив несчастного подчинённого и извинившись перед представителем иностранной державы, Максим вразвалочку направился к себе в кабинет. Несмотря на то, что дел у него было предостаточно, небольшой отдых никак не мог навредить эффективности его труда. А потому парень неторопливо шёл, ни о чём не думая и наслаждаясь свежим воздухом.

Однако, у двери его ждал сюрприз. Лениво облокотившись о стену, в окружении дюжины Гвардейцев, напротив входа стоял Император. Не побоявшийся лично проехать через весь город, он ждал именно революционера, который, увидев подобную компанию, сначала инстинктивно схватился за оружие и только потом заметил знаки различия.

Учтиво поздоровавшись уже не с начальником, но с коллегой, повстанец вошёл первым, нарочито медленно снимая мантию и оставляя меч на поясе. Следом за ним в кабинет вошёл и вождь восстания. Недоумённо глядя на нежданного визитёра, Макс молча сел за стол, периодически бросая взгляд и на свою охрану. Без сомнения, четверо храбрых мужчин не справятся с лучшими воинами революционного движения, но смогут дать достаточно времени на то, чтобы остальные слуги Смерти смогли придти на помощь.

- Итак, времени у нас с тобой не очень много, так что давай договоримся с первого раза, - положив на стол перед парнем папку договоров, сказал Император. Он не выглядел взволнованным, но было заметно, что происходившее невероятно важно для него. - Не так давно царские войска смогли захватить Высшее Техническое Учебное Заведение, про которое мы уже забыли, так как обзавелись прекрасным зданием летнего дворца.

- Мои люди не будут участвовать в сражении, - прервал собеседника повстанец. Он категорично отодвинул бумаги и, сложив руки на груди, отрицательно замотал головой. - Поймите, я давал слово каждому, кто вступал в ряды Культа, что он никогда больше не будет держать в руках меч.

- И всё-таки, выслушай меня для начала, - резко вставил вождь революции. - Мы не можем начинать прорыв до тех пор, пока у нас в тылу сидит полторы когорты профессиональных солдат. Почти пять сотен обученных воинов, не чета нашим бойцам.

- Соболезную вам, что ещё могу сказать, - безучастно ответил Макс. - Моя позиция по данному вопросу абсолютно не поменяется от осознания озвученного факта.

- Да господи, дай мне договорить. Империя готова потерять больше, чем планировалось изначально, но нам нужны медики. Ты прекрасно знаешь, в каком отвратительном состоянии революционная служба.

- Ага, особенно после того, как почти все ваши врачи ушли к Культу, - усмехнулся парень.

- Вот именно поэтому и я пришёл просить помощи. Поверь, если бы можно было справиться без вас, я бы это сделал, или прислал бы гонца, - подойдя вплотную к собеседнику, Император продолжил. - Но сейчас у меня нет другого выхода. Так что, твои парни придут?

- Приходите завтра на рассвете. Если послушники захотят, мы встретим вас у ворот, - снисходительно ответил Макс, нарочито неторопливо и степенно вставая со стула.

- Хорошо. Надеюсь, они окажутся более сговорчивыми, - грубо бросил руководитель восстания, выходя из кабинета.

После того, как в коридоре затих гул чеканного шага Гвардии, глава Культа Смерти позвал послушника, который был надёжен как сейф, закинутый в ядро планеты в другой галактике. Молчаливый и внешне угрюмый, подчинённый безукоризненно выполнял все требования, оставаясь верным лишь своему начальству. Если нужно было бы прыгнуть в жерло вулкана, он, не задумываясь, исполнил бы приказ.

Приказав собрать всех поклоняющихся Костлявой и получив утвердительный кивок в ответ, революционер тяжело рухнул обратно в кресло. Закинув ноги на стол, он взял в руки карту и, разглядывая место расположения Высшего Технического. Так как Макс сам учился в нём, он прекрасно знал все входы и выходы, а также потайные закутки. О части из них не подозревали даже вездесущие стражники, которые охраняли покой студентов, а заодно изымали у них запрещённые вещества и предметы.

Здание, построенное ещё при первых царях, представляло из себя скорее маленькую крепость, чем обычное строение. Высокие стены, тонкие окна, скорее похожие на амбразуры, крепкие стены, - всё могло выдерживать многомесячные осады, и не удивительно. В то время город располагался на самой окраине молодой страны, которая была построена на фундаменте междоусобных войн.

И даже теперь, когда вокруг здания раскинулись жилые кварталы, оно всё ещё стояло особняком, окружённое большим парком, одним из самых больших в стране. Нельзя было и думать о том, чтобы силами повстанческой группировки захватить университет, который обороняет пять сотен профессиональных военных.

Наконец, спустя почти полчаса вернулся послушник. Сообщив о прибытии всего состава Культа во внутренний двор, он помог своему начальнику одеться в парадную форму и сопроводил того на балкон, чтобы прикрыть от стрелы вражеского агента или подать стакан воды.

- Товарищи, у меня для вас важная новость, - пытаясь, чтобы его было слышно даже самым последним рядам, прокричал Макс. - Приношу извинения за причинённые неудобства, я постараюсь максимально кратко изложить мысль, чтобы не терять времени.

Народ насторожился и начал тихонько переговариваться. Раньше ещё никогда их не отрывали от повседневной рутины, не выдёргивали из кабинетов, операционных и складов для объявлений. Всё доводили руководители на утренних планёрках, а особо срочные донесения оглашали посыльные. Теперь же сам глава Культа вынужден был высказаться, а потому дело было крайне важное.

- Всего тридцать минут назад я лично говорил с Императором. В его планах захватить здание Высшего Технического, и поэтому он просит нашей помощи, - сурово, стараясь не показывать эмоций, вещал парень. - Мы не будем биться с врагом, но от нас потребуется всё мужество и стойкость. Нашей задачей будет забота о раненных и погибших в ходе сражения. Смерть не примет того, о ком не позаботились руки Культа, и душа навечно окажется запертой в гниющем остове. Верные заветам своего учения, мы должны помочь, не только потому что так велит нам вера, но ибо это наши люди.

Из толпы раздались восторженные крики поддержки. Люди, до этого недоверчиво шептавшиеся, радостно закричали, выступая за подобные действия. Макс кинул взгляд через плечо на своего помощника. Тот лишь уважительно кивнул, показывая большой палец.

- Наши браться и сестры месяцами проливали кровь за нас, чтобы сегодня мы могли вернуть долг. Однако, я не могу вас заставить, могу лишь попросить о помощи и поддержке. А все те, кто хочет принять участие в штурме, должны выйти вперёд. Я верю в вас, товарищи! - вскинув кулак кверху, прокричал революционер.

В этот момент, толпа, не сговариваясь, сделала шаг. Окрылённые идеей и возможностью, наконец, проявить себя по полной, послушники даже не думали, они решили всё сразу. Все как один в едином порыве они скандировали патриотические лозунги, требуя выдвигаться немедленно. Кое-как успокоив товарищей, Макс ушёл с балкона, спасаясь от мороза в теплоте кабинета.

Едва он закрыл дверь, как раздались аплодисменты. Это Даф, непонятно как появившаяся в комнате, поздравляла парня с отличной речью. Обняв парня, она прижалась к нему и долго не отпускала, так и стоя вместе. Наконец, она тихонько зашептала на ухо.

- Опять уходишь? - с грустью в голосе спросила девушка.

- Ты же знаешь, без нас они все погибнут, - печально ответил революционер. - Но ты можешь пойти со мной и проконтролировать, чтобы я не откинул копыта. Как идея?

Ничего не ответив, Даша поцеловала Макса, прильнув к нему. Несмотря на страх смерти, ещё больше она боялась вновь потерять парня повстанца, а потому пошла бы за ним даже в ад...

Глава 25

25.

Неторопливо падал снег, со стороны моря дул лёгкий ветерок, заставлявший послушников Культа Смерти недовольно бурчать и прятать носы в мантиях. Все как один одетые в белое, они готовились к битве, которая вот-вот должна была проверить на прочность армию Империи, которую с таким трудом создавали в осаждённом городе послы и генералы.

Почти четыре сотни человек стояли под ещё тёмным зимним небом, ожидая начала лотереи. Поскольку у сражающихся с Костлявой было слишком много пациентов и забот, нельзя было отправить всех желающих на помощь революционерам. А потому Макс предложил решить сложившуюся проблему единственно честным и справедливым способом - отдать всё на волю случая.

Для того, чтобы выбрать из множества желающих полторы сотни счастливчиков, непонятно где была найдена большая стеклянная ваза, в которую сложили маленькие листки. На каждом из них были написаны имя и фамилия одного их тех, кто хотел рискнуть своей жизнью в обмен на чужие. Сложенные в несколько раз, клочки бумаги держали в тайне личность удачливого человека.

Наконец, судорожно хлебая чай из кружки, во внутренний двор вышел Макс. Несмотря на то, что он являлся руководителем Культа, парень порой полностью игнорировал субординацию и рамки приличия, считая, что уважение и доверие важнее слепого подчинения. Поэтому он радостно помахал рукой, приветствуя собравшихся, и поставил посуду на миниатюрный столик, за которым уже сидела Даф.

Обняв девушку и нежно поцеловав её, он принял от неё список и пробежался глазами, пытаясь найти недочёты и ошибки. Однако, никаких оплошностей допущено не было и повстанец, снова сделав глоток горячего напитка, обратился к соратникам.

- Товарищи, доброе утро, - хмуро глядя на начинающее светлеть небо, сказал Максим. Как всегда невыспавшийся, он выглядел крайне недовольным. - До прибытия наших друзей осталось всего ничего, так что стоит поторопиться. Как вы знаете, из всей нашей братии повезёт только ста пятидесяти храбрецам.

Толпа послушников недовольно зашумела, ведь все как один хотели пойти в бой. Несмотря на то, что все прекрасно понимали, что нельзя бросать раненых на произвол судьбы, каждый хотел поучаствовать в сражении, которое без сомнения должно было изменить судьбу не только революции, но и всей страны.

- Итак, первым счастливчиком станет следующий человек, - запуская руку в вазу и выуживая попавшуюся под руку бумажку, пробормотал бывший имперец. Развернув её и с трудом прочитав написанное, парень объявил. - Саня, поднимайся ко мне, настал твой час.

Раздались аплодисменты и на небольшой помост взлетел лысый парень. Шутовски поклонившись публике, он засмеялся и, помахав товарищам неизменным чёрным беретом, пожал руку Максу. Старый знакомый, не стесняясь, обнял послушника и радостно поприветствовал его в рядах добровольцев. Даф тоже поздравила друга и, сделав пометку в документах, скучающим взглядом уставилась на толпу.

Один послушник следовал за другим, всё больше значком появлялось в бумагах девушки, и вскоре все сто пятьдесят человек были выбраны. Среди них были как мужчины, так и женщины, как молодые, так и старые. Все они поклялись бороться со смертью и теперь были готовы исполнить свой долг. Они прекрасно понимали, что могут не вернуться с поля битвы, но каждый не задумываясь отдал бы свою жизнь в обмен на чужую.

Спустя десять минут вдалеке показались штандарты Империи а ещё через пару минут в ворота постучался кто-то не обделённый силой. Раздалась нецензурная брань и вскоре на улицу выглянул глава борцов с Костлявой. Увидев солдат восстания, он резко скрылся внутри здания, а через секунду раздался звук рога и тяжёлые дубовые сворки раскрылись, выпуская наружу отряд добровольцев.

Не попадая в ногу, лишь условно соблюдая строй, члены Культа шли, блистая белыми одеждами. Похожие на ангелов медики, спасатели и просто хорошие люди вызвали лишь недоумённые взгляды солдат революции. Повстанцы ожидали, что им на помощь придут закованные в броню воины, а не какие-то непонятные гражданские. И хотя каждый понимал, что без врачей на поле боя умрёт гораздо больше, все были разочарованы.

И только командир войска, которым был Михалыч, радостно улыбаясь, подошёл к Максу, протянув ему руку. Скинув шлем, он поздоровался с парнем и протянул Даф, стоявшей неподалёку, непонятно откуда взявшуюся розу. Радостно смеясь, троица стояла и переговаривалась, обсуждая насущные проблемы. Однако, спустя всего пару минут рядом оказался вождь революции, а потому говорившие замолкли, недовольно смотря на монарха.

- Я смотрю, ты всё же внял моим просьбам, - аплодируя и картинно кланяясь, сказал Император. - Впрочем, я ожидал большего числа помощников.

- Ну, Культ не может бросить больных на произвол судьбы, даже перед лицом важной операции, - хмуро ответил повстанец, стараясь не глядеть на собеседника.

- Ладно, хорошо, что хоть полторы сотни собрали, - бросил Император, недовольно комкая перчатки в руках. - И, к слову, где оружие и броня?

- Мы с вами договорились на мирное присутствие моих людей. Непосредственно в убийстве царевцев послушники принимать участие не будут, - зло отрезал парень, поправляя меч, висевший на поясе. - Принимая участие в операции, мы преследуем цель минимизировать напрасные жертвы, а не уничтожить врага. А насчёт защиты не беспокойтесь, под мантиями кольчуги.

Кивнув, глава восстания развернулся и неторопливо пошёл обратно, в хвост колонны. Там он шёл вместе с советниками, гонцами и военным оркестром, не отказывая себе ни в тёплой еде, ни в одежде. Макс же, вместе с Даф и командиром имперского войска встали во главе построения и, травя анекдоты и байки, двинулись вперёд, увлекая за собой армию, достойную цели.

Маршем проходя квартал за кварталом, солдаты постепенно расслабились и начали петь песни. Двигаясь уже не строем, а скорее организованной толпой, революционеры словно забыли, куда они идут и что им предстоит. Ничто не предвещало кровавого сражения, которое вот-вот должно было разыграться между непримиримыми врагами.

Однако, внезапно на пути отрядов Империи возникли баррикады. Воздвигнутые ночью, они стали полной неожиданностью для командира повстанцев. Над грубо сколоченными заграждениями гордо алел флаг царских легионов, а в грубо сколоченном укрытии стоял часовой, уже поднявший панику и зовущий центуриона.

Строй остановился и посыльный пулей полетел к главарю восстания. Спустя мгновение правитель уже бежал к головному отряду, недовольно рассматривая непонятно откуда появившиеся укрепления неприятеля. Солдаты революции же спешно строились, готовясь к первой в жизни большинства из них заварушке.

- И что это такое? - удивлённо протянул Михалыч, снимая шлем, чтобы лучше рассмотреть преграду. - Почему наша разведка ни сном ни духом про местный лагерь?

- А чёрт его знает, - также неуверенно ответил Макс. - Но что-то мне подсказывает, что сейчас прольётся кровь.

- Последнее дело - со смертниками сражаться. Мы когда на юге воевали ещё при прошлом Царе, самые опасные задания были как раз против таких вот самоубийц. Засядут в каком-нибудь болоте и положат пару сотен, а потом окажется, что это был десяток мальчишек, которые лук второй раз в жизни видят.

- Да и жалко их, что ли, - пробормотал глава Культа. - Всё равно мы их сомнём, нас почти в десять раз больше. Может попробовать договориться?

- Ага, ты знаешь, что тебе Император скажет, - горько усмехнулся ветеран. - Но я тоже за то, чтобы не тратить попусту время. Так что давай попытаемся.

В этот момент вождь революции наконец добрался до авангарда своей армии и, спрыгнув с коня, подошёл к Михалычу. Тот привычно вытянулся по струнке и произвёл доклад. Однако, положение дел пришлось не по нраву повелителю судеб и тел, который в одну секунду отдал приказ о подготовке к атаке. Макс же, не хотевший лишних жертв, буквально бросился к Императору, повиснув на его руке.

- Стойте, зачем нам эта бессмысленная бойня? - грубо останавливая собеседника, спросил парень.

- Они мешают нашему проходу и являются солдатами противника, - ответил глава восстания. - А потому мы просто обязаны уничтожить их.

- Да, но это живые люди. Битва не принесёт нам ничего, кроме ненужных потерь как личного состава, так и времени, - настаивал на своём глава Культа.

- И что вы предлагаете? Полюбовно разойтись с ними и искать обход?

- Договориться и решить проблему к обоюдной выгоде. Я сомневаюсь, что они хотят бессмысленно и глупо погибнуть, - развернув к себе лицом Императора, Макс продолжил. - Дайте мне шанс, всего пятнадцать минут. Не получится - расстреляете их как и планировали.

- Ладно, так уж и быть, - зло бросил правитель, вырываясь из рук парня. - Но не дай бог твой план провалится. Не получите тогда от меня ни капли поддержки больше. Понял?

Даже не дослушивая говорившего, Магистр Культа Смерти сорвался с места и побежал к баррикадам. Успевшие занять позиции царевцы окликнули его и потребовали остановиться. Не дождавшись ответа, один из них повторил приказ и затем выстрелил.

Стрела, бессильно звякнув, ударилась о плиты проспекта прямо перед парнем. Тот, не добежав какие-то тридцать метров до цели, замер как вкопанный. Сообразив, в чём была его ошибка, он снял перевязь с мечом и отбросил её в сторону. Как только оружие упало на землю, солдаты разрешили революционеру подойти ближе.

Судорожно пытаясь придумать план, бывший имперец медленно, чтобы лишний раз не провоцировать врага, делал шаг за шагом. В его голове проскакивал сценарий за сценарием, но нервы, натянутые как струна, разбивали любую идею, лишь только она появлялась. Так ничего и не придумав, повстанец приблизился к легионерам почти вплотную.

- Стой! - крикнул центурион, останавливая незнакомца в пяти шагах от баррикады. - Кто такой, чего надо?

- Макс Орлов, глава Культа Смерти, - учтиво поклонившись и удерживая на виду свои руки, ответил парень. - Я хотел бы решить всё мирным путём.

- С чего такая честь? - зло смеясь, спросил командир царевцев. Отсмеявшись, он продолжил. - Мы не ведём переговоров с предателями и бандитами.

- Мы не подконтрольны Императору, - поправил собеседника повстанец. - Те, кто борется со смертью независимы от любых политических и военных сил. Наша задача - спасать жизни любых людей, не смотря на расу, пол и возраст.

- И что же в таком случае вы забыли тут?

Максим же, нервно кусая губы, обернулся. Там, сидя на коне, отдавал последние указания вождь революции. С презрением и даже некоторым интересом смотревший на отважного добровольца, он, тем не менее, был готов в любую секунду отдать приказ об уничтожении врага.

- Слушайте, не ведите себя как глупцы! - воскликнул парень. - Никому не нужны лишние жертвы, никто не хочет умирать зазря. Почему бы нам просто не разойтись с миром? Вы отправитесь по своим делам, мы по своим. Зачем всё это?

- Ты говоришь, Империя не хочет убивать? - горько спросил один из легионеров. Выйдя из строя, он вплотную подошёл к собеседнику и, не снимая шлема, заглянул тому в глаза. - Мою сестрёнку убили именно эти бандиты. Она просто выступала на сцене театра, как вдруг внутрь ворвалась толпа обезумевших идиотов. Эти звери, не разбирая, уничтожали всех подряд, не проявляя милосердия ни к детям, ни к старикам. Думаешь, я не просил их тогда, не пытался договориться? Но эти сволочи не слушали, им важна была только месть! Так что не смей говорить мне про мирные намерения революции, понял?!

- Не спорю, на их совести очень много преступлений, но ведь и на вашей не меньше, - спокойно ответил Макс, даже не пытаясь вырваться из рук царевца. - Мы сжигали дворцы и поместья, вы убивали на границе города, не давая выйти беженцам. Империя травила ядом ваших мужчин, стараясь выбить ценные данные. Вы морили наших детей голодом, пытаясь заставить нас сдаться. Все мы по локоть в крови, каждый из нас может рассказать много жутких историй.

- Именно поэтому мы и будем убивать этих свиней, чтобы не было больше боли и страданий, - не унимался солдат. - Только так мы можем отомстить за всё зло, что совершили повстанцы.

- Ну убьёшь ты меня, допустим. Изменит ли это что-то для твоей сестры? Она уже мертва, ничего не исправить. Зато сорвутся переговоры, сотни раненных и больных не получат лекарства. Или, допустим, застрелишь ты из лука имперца. И станет больше на одну сироту под этим небом. Что ты скажешь ребёнку, как ты объяснишь, что отец не вернётся, что никогда маленький человечек не узнает, что такое любовь?

- Но ведь они разрушили мой город, они уничтожили мою семью... - неуверенно и сбивчиво пробормотал воин.

- А ты убиваешь чьих-то отцов и детей, сотни умирают каждый день. В чём между нами разница, почему мы воюем? Не лучше ли обратить свой гнев против тех, кто всё это устроил? - закончив речь, Макс миролюбиво протянул руку недавнему врагу. Тот, всё ещё колеблясь, пожал её, обнимая того, кого ещё пару минут назад хотел убить.

Центурион бесновался, пытаясь восстановить порядок, используя всё: от приказов и лести до кулаков и плети. Однако, ничего не помогало, и легионеры лишь бросали оружие на землю, расступаясь перед противником. Салютуя имперцам, они провожали их взглядами в абсолютной тишине, думая каждый о своём.

- Ну что, как я справился? - радостно улыбаясь, спросил Макс у Даши.

- Как всегда великолепно, - смеясь, ответила девушка. Поцеловав парня, она взяла его ладонь и, весело болтая руками, устремилась вперёд. - Будь ты Императором, революция завершилась бы в десять раз быстрее и без этого глупого кровопролития...

Глава 26

26.

- Товарищ Император, у меня отвратительные новости, – сплёвывая кровь, отрапортовал командир. - Несмотря на упорство и самоотверженность наших солдат мы не смогли занять плацдарм для наступления.

- Я вас понял. Передайте им, чтобы удерживали позиции до тех пор, пока мы не подведём подкрепление, – сказал Император, вытирая пот со лба. - Что на данный момент под контролем революционного движения?

- Мы смогли захватить кусок крыши и зону у ворот, - щуря глаза, пытаясь разглядеть что-то против солнца, докладывал Михалыч. - Но что в первом, что во втором случае, бойцы неспособны развить успех.

Вождь революции снял шлем и выругался, проклиная противника. По правую руку стоял и махал флажками один из бывших моряков царского флота, передавая сообщение воинам, оказавшимся зажатым на своих позициях. Усатый добряк без устали уже который час передавал послания, экономя силы и жизни гонцов.

Штурм Высшего Технического Учебного Заведения длился почти пол дня. За всё это время войска Империи так и не смогли сломить ожесточённое сопротивление царевцев, количество которых, как казалось, не уменьшалось. С самого начала боя легионеры стояли насмерть, безостановочно отстреливаясь из узких окон здания.

Как только повстанцы шли на штурм в одном месте, им навстречу летели сотни стрел, дротиков и болтов, а на головы лилось раскалённое масло. Едва подводили артиллерию - тут же из ворот выходила тяжёлая конница, отправляясь в самоубийственную атаку. Так что создавалось впечатление, что строение обороняют не люди, а бессмертные призраки, не знающие боли, страха и усталости.

И только центурионы, командовавшие войсками Царя, знали об истинном положении дел. Больше половины солдат было ранено, почти пятьдесят человек умерло от стрелков противника, и уже никто не верил в победу. Бегая из одного корпуса в другой, бойцы чуть ли не падали от усталости, проклиная имперцев, которые могли поставить на место погибшего ещё десяток.

Макс же, как и все члены Культа Смерти, не задумывался о бойне, разворачивавшейся вокруг. Сливавшиеся со снегом, послушники вытаскивали раненых и убитых прямо под огнём легионеров. Оказывая первую помощь, а иногда и буквально вытаскивая с того света, медики совершенно не жалели себя. Порой один из добровольцев обессиленно падал в обморок от переутомления, но уже спустя пару минут снова бросался в бой.

Император, отвернувшись от ставшего ненавистным здания, мрачно выругался. По его замыслу, Высшее Техническое должно было пасть после первой же атаки. Однако, проходил час за часом, революционеры теряли одного бойца за другим, а царевцы и не думали сдаваться. И вот уже солнце медленно уходило за горизонт, а над зданием всё так же гордо развевалось алое знамя регулярных войск.

- Генерал, слушай внимательно, - наклонившись к Михалычу, сказал вождь восстания. - Мне не важно, как ты это сделаешь, но до полуночи мы должны закончить это сражение.

- Но, учитывая текущее положение, это просто невозможно, - попытался протестовать ветеран. - Не знаю, как вы, а я прошёл через южную кампанию. И даже там мы таких чудес не вытворяли.

- Значит, плохо старались, - грубо оборвал его Император. - Если не возьмёшь здание - повешу как контрреволюционера. Понял?

- Есть! Разрешите идти?

Получив вместо ответа лишь сдержанный кивок, командир тут же развернулся и начал раздавать приказы. В атаку должны были отправиться все без исключения: больные, раненые и даже снабженцы. Целый день неудач ясно показал, что только единым напором можно было сломить оборону врага. Никакие действия по заветам гениев тактики не работали, ведь Легионы сами учились по этим книгам и прекрасно знали, как противостоять противнику, использующему похожие решения.

Ну а пока в спешке готовилась броня, лишний раз проверялось осадное снаряжение и центурионы читали речи, Михалыч пытался придумать план, который бы смог сокрушить царевцев. Однако, ничего не приходило на ум, ведь не было ни тяжёлых орудий, способных сокрушить стены, ни чудодейственных боеприпасов Ордена Гидры. Надеяться можно было только на верную сталь да крепость рук.

К хранившему тяжёлое молчание ветерану подошли Макс и Даф. Обеспокоенные надвигавшимся штурмом, они не хотели допустить массовой резни, считая, что наверняка есть способ решить всё менее кровавым способом. Однако, одного взгляда на знакомого хватило, чтобы понять всю сложность ситуации.

- Слушай, я тут спросить хотел, - положив руку на плечо бывшему начальнику, начал парень. - Культ готовить к ближнему бою, или мы продолжаем ранеными заниматься?

- А чёрт его знает, - растерянно ответил Михалыч. - Наверное, стоило бы, а то у нас из полутора тысяч осталось дай бог восемь сотен боеспособных солдат.

- Ничего себе. А есть идеи, как мы вообще эту махину возьмём? Там же сотни коридоров и аудиторий, и за каждый пройденный метр придётся платить кровью.

- Я сам не представляю, что делать. Но наше величество требует, чтобы к полуночи мы захватили Высшее Техническое.

- Да, беда... - неуверенно протянул Максим.

Послав личного помощника готовить послушников, он стоял, уныло рассматривал непоколебимым гигантом стоявшее здание. Оно было создано для защиты от возможных нападений и теперь отлично справлялось с задачей. Возможно, даже Орден Гидры бы не смог сокрушить оборонявшихся и предпочёл бесполезным штурмам долгую спокойную осаду. Не было никакой надежды уничтожить укрывшихся в строении силой.

Внезапно, революционер радостно вскрикнул, привлекая к себе всеобщее внимание. Чуть ли не подпрыгнул на месте, он затормошил командира войск Империи, который был уже грустнее некуда. Улыбаясь словно сумасшедший, глава Культа Смерти тараторя, начал объяснять идею знакомому.

- Михалыч, помнишь, ты спрашивал про потайные ходы и лазейки? - неуёмно жестикулируя, спросил Макс.

- Ну, было дело по пути сюда, - хмурясь, ответил ему ветеран. - И к чему ты это?

- Я тебе сказал тогда, что сомневаюсь, знаю ли я то, о чём не в курсе охранники и старожилы, - словно и не услышав слова собеседника, продолжал революционер. - Так вот, есть у меня один послушник, который, по словам особо смелых, мог достать что угодно и пронести это на территорию Высшего Технического.

- И ты всё это время молчал? - удивлённо завопил командир, веселея на глазах. Впервые за всё сражение, в его взгляде мелькнула надежда. - Быстрее зови его сюда, будем решать, как применить его знания.

Раздался крик Максима и через мгновение один из членов Культа сорвался с места и побежал к начальнику. Придерживая одной рукой чёрный берет, он грациозно перепрыгивал через живых и мёртвых, отпуская по пути шутки и кланяясь девушкам. Наконец, окончив свой променад, послушник подбежал к командиру имперской армии и церемонно поклонился, согнувшись чуть лине до земли.

Михалыч же ничего не ответил на подобные выходки и лишь схватил парня за руку, увлекая поближе к картам и планам. Следовало в кратчайшие сроки разобраться, где и когда ударить, чтобы в одно мгновение перевернуть игру.

Однако, только Саня начал рассказывать всё, что знал, почти не отвлекаясь на подробности и истории из мирной жизни, на горизонте появилось знамя Царя. Алея, как и закатное небо, оно гордо колыхаясь на ветру, вселяя надежду в сердца осаждённых. Бросив все дела, революционеры начали в спешке готовиться к удару с фланга, а защитники здания - к контратаке.

Застучали ботинки по плитам парка, копейщики привычно встали на одно колено, ожидая появления конного отряда. Стрелки уже заканчивали взводить тетивы и вот-вот должны были обрушить на неожиданно подошедшее подкрепление настоящий дождь из болтов и иных снарядов. Даже Император привстал на стременах, пытаясь понять, что происходит.

Все приготовились к худшему, и тут из отряда легионеров, приближавшихся к повстанцам, вышел один воин. Мирно подняв руки, он отдалился от основного строя и закричал, размахивая миниатюрным флагом империи революционеров.

- Мы тут подумали над тем, что сказал глава Культа Смерти, - проорал воин, всё ещё не снимая шлема, чтобы не получить стрелу в голову. - Наверное, он прав. Какой смысл убивать братьев и старых знакомых ради медали и мести? Не лучше ли объединиться и вместе добиваться счастья и блага для нашего народа?

Макс торжественно закричал и побежал на встречу царевцам. Остальные же солдаты и медики стояли, ошарашенные поведением одного из них. Наконец, кто-то из толпы повстанцев узнал в прибывших воинах тех самых защитников баррикады. Раздались вздохи облегчения и радостные возгласы, поддерживавшие недавних противников.

- Ну что, будем строить светлое будущее вместе? - улыбаясь, спросил главный борец с Костлявой.

- Только если в ваших рядах, - смеясь, ответил легионер. Он, наконец, снял шлем, всё ещё с опаской поглядывая на стрелков Империи. - При всём моём уважении к лидеру повстанцев, не все их требования и методы я поддерживаю. А вот вас уважают все в нашей армии, хоть и не говорят этого.

- Тогда добро пожаловать в семью, нам как раз нужны особо храбрые люди, - пожимая руку новому товарищу, сказал парень. - К слову, есть одна авантюра, не хотите принять участие?

Рассмеявшись, двое молодых людей степенным шагом пошли к Михалычу. А тем временем отряд царских воинов надевал мантии Культа, принимал поздравления от получивших подкрепление сил Империи и просто готовился к бою. В составе осаждающих сил были только те, кто прошёл как минимум через пару сражений, а потому такому ценному союзнику нельзя было не радоваться.

А тем временем командир революционеров проводил инструктаж, в который раз объясняя центурионам цели, задачи и требования. Штурм был расписан буквально поминутно, и из-за одной оплошности всё могло пойти насмарку. Если хоть одна группа дрогнет или будет уничтожена, каждый из тысячи бойцов на себе ощутит последствия этой фатальной ошибки. А потому необходимо было удостовериться, что бойцы готовы к главному сражению в своей жизни.

Выйдя из палатки и недовольно взглянув на небо, Михалыч цокнул языком. Солнце уже почти скрылось за горизонтом и оставалось всего несколько часов на то, чтобы взять здание штурмом. Однако, это не сильно расстраивало ветерана, который был уверен в себе, как никогда.

- Итак, Макс, давай ещё раз, - нервно оглядывая группу из бойцов царской армии и послушников Культа, сказал ветеран. - Вы должны будете пройти через канализацию и напасть на врага в тот момент, когда мы начнём выносить ворота. Если верить твоему информатору, то трудностей с этим возникнуть не должно.

- Не переживай, я доверяю Сане даже больше, чем себе, - усмехнувшись, ответил парень.

- Мне бы твоего позитивного настроя сейчас, - бросил командир. - В общем, до условного сигнала даже не смейте высовываться из катакомб, понял?

- А если мы будем рассекречены, или на патруль наткнёмся?

- Ликвидируете максимально быстро, - кровожадно прошептал Михалыч. Поддавшись порыву, он подался вперёд и обнял парня. - А теперь давайте, родные, не подведите Родину, она на вас надеется.

Звякнула тяжёлая решётка, отрезая доступ к внешнему миру. Две дюжины бойцов во главе с Максом немного растерянно стояли, переминаясь с ноги на ногу. На словах всё было легко, но даже просто пройти километр по лабиринту подземных коммуникаций почти в полной темноте казалось невозможным. И только Саня, хитро улыбаясь и даже не глядя на карту, провёл рукой по мокрой стене.

Тонкие пальцы скользнули по стене, покрытой толстым слоем мха. Не боясь ни гусениц, ни прочих мерзких тварей, они равнодушно двигались, словно разыскивая какие-то знаки. Наконец, послушник Культа нашёл едва заметные царапины. Усмехнувшись, он потратил ещё пару минут, ощупывая сколы на древних как сам город камнях. Его глаза были закрыты, а губы что-то еле слышно шептали, проговаривая слова незнакомого никому из присутствующих языка.

Спустя какое-то время Александр повернулся к своему начальнику и, забрав у него одну из масляных ламп, уверено двинулся вперёд. Не раздумывая, проводник раз за разом выбирал один из множества поворотов, увлекая за собой отряд. Казалось, он мог бы повторить свой путь и вовсе с завязанными глазами, не полагаясь на неверный свет маленького язычка пламени.

Проведя в полумраке почти полчаса, воины наконец пришли к нужной точке. Подняв кулак и останавливая бойцов, Макс подошёл к товарищу, что-то шепча на ухо. Тот в ответ лишь кивнул и повернувшись к одной из ниш, в которой стояла статуя, небрежным движением уронил произведение искусства. Рухнув на землю, мрамор раскололся на десятки частей, но это не заботило послушника Культа.

Он, аккуратно надавив на еле выделявшийся на фоне других кирпич стены, прижался ухом к стене. Раздался глухой щелчок и, довольно хмыкнув, Саня отодвинул казавшуюся монолитной преграду. Скрипя и царапая пол, камень послушно уступал, открывая доступ в подвалы здания Высшего Технического Учебного Заведения.

Благодарно поклонившись подчинённому, Макс, держа наготове меч, беззвучно скользнул в пугающую пустоту прохода. А тем временем наверху Михалыч последний раз проверял снаряжение бойцов, перед тем как отправить их на верную смерть...

Глава 27

27.

Громко ругаясь, командиры суетливо бегали перед строем, раздавая последние приказы и указания. Войска, которые почти дюжину часов безуспешно пытались взять Высшее Техническое Учебное Заведение, наконец, должны были пойти в бой всей массой, чтобы сломить оборону противника. Численное превосходство всё ещё было за революционерами, да и многие из них успели отдохнуть, чего нельзя было сказать про легионеров. Отражавшие одну атаку за другой, они были истощены и с трудом держали в руках оружие.

Однако, несмотря на кажущееся превосходство, Михалыч лишь нервно ходил, проверяя всё по десять раз. Слишком большой авантюрой был текущий план, но времени на размышления уже не оставалось. Нужно было рискнуть, уповая на милость богов, храбрость солдат и удачу, или признать провал операции. Но, помня приказ Императора, командир даже не хотел думать о втором варианте, а потому лишь нетерпеливо поглядывал на часы, отмерявшие последние минуты до начала штурма.

Вождь восстания же, напротив, был на удивление спокоен и размерен. Холодно провожая взглядом проносившихся мимо посыльных, он лишь недовольно щурился, когда его просили подождать ещё немного. Несмотря на то, что правитель осознавал всю сложность поставленной задачи, он не хотел и думать об отступлении. Сегодня алый флаг, дерзко развевавшийся над крышей здания, должен был смениться на бело-синее знамя революции, чего бы это не стоило.

А пока солдаты готовились, молились и просто писали посмертные записки, не надеясь вернуться живыми домой, диверсионный отряд во главе с Максом крался по подвалам, раскинувшимся прямо под Высшим Техническим. Заложенные ещё во время строительства, в разные периоды истории они были и тюрьмой, и кладбищем, и даже укрытием для портовых бандитов. Теперь же в них располагались склады, хранившие продовольствие и снаряжение для царской армии.

Медленно, прижимаясь к стенам, бойцы шли, с каждой секундой приближаясь к цели. Они должны были напасть на врага в тот момент, когда основные силы подойдут вплотную к стенам и попытаются проломить толстые дубовые ворота. Именно тогда две дюжины смельчаков неожиданно появятся в тылу противника и ударом в спину сломят любые попытки к сопротивлению. Однако, до атаки оставалось ещё пару минут, а потому приходилось прятаться в тень и вздрагивать каждый раз, когда где-то вдали хлопала дверь.

- Слушай, Макс, а как мы вообще узнаем, когда нам нужно включаться в сражение? - нагнувшись к уху и еле слышно шепча, спросил Саня.

- В теории, мы должны услышать сигнальный рог и ровно спустя минуту начать погром, - также тихо ответил глава отряда.

- Ты же понимаешь, что над нами сейчас почти пять метров земли и камня? - удивился воин, взводя миниатюрный самострел, который не раз выручал его в самых сложных ситуациях. - Даже если сам Ом вернётся на землю, чтобы остановить братоубийство, мы об этом не узнаем.

- Ну, если верить священникам, то об этом даже мёртвые узнают, - усмехнулся Макс. - А вообще, ты прав, надо хотя бы наблюдателя наверх послать, который нам как-то сообщит о начале боевых действий.

Подчинённый хотел было ответить командиру, но вдали застучали ботинки легионеров и диверсионный отряд замер, вжимаясь в стены и надеясь, что враг пройдёт мимо. Однако, шаги всё приближались и у имперцев оставалось всё меньше времени на то, чтобы придумать хоть что-то.

Зло выругавшись, глава Культа Смерти прильнул ухом к ближайшей двери, пытаясь понять, есть ли в одной из десятков подземных комнат и кабинетов люди. Ничего не услышав, он рванул ручку на себя, и революционеры бесшумно, словно призраки, растворились в спасительной темноте.

Едва последний из повстанцев зашёл внутрь, в коридоре, выглянув из-за поворота, показались медики. Вдвоём они несли на носилках очередного бойца, отдавшего жизнь за Родину. Несмотря на подготовку к атаке, стрелки восстания не прекращали вести огонь по позициям врага, отчего всё больше солдат царской армии получало ранения или и вовсе умирало.

А тем временем на поверхности Михалыч, наконец, закончил подготовку к штурму и теперь важно стоял во главе войска. Солнце уже скрылось за горизонтом, и теперь воины стояли почти в полной темноте, освещаемые лишь редкими факелами. Броня, ещё покрытая кровью, была в кратчайшие сроки начищена до блеска и теперь сверкала в сумраке ночи.

Удерживая в одной руке знамя, ветеран прохаживался перед строем, ожидая, когда правитель отдаст команду. Ему не терпелось с головой окунуться в пламя сражения, чтобы не думать о возможности поражения и рисках. Однако, отчего-то вождь революции мешкал, оттягивая атаку. Раз за разом лично проверяя состояние осадных орудий и инженеров, он пытался успокоить себя, но это получалось с трудом.

Наконец, пришло время. Надев шлем и подозвав Гвардейцев, глава восстания вспрыгнул на коня и, поправив плюмаж, направился к командующему войсками. Приняв у него командование, правитель развернулся спиной к зданию, не боясь за свою жизнь. Основные силы стояли достаточно далеко, чтобы даже болт не мог пробить тяжёлую броню, в которую был одет полководец.

- Товарищи, настал момент, когда мы должны проверить на прочность себя и свои души! - подняв руку и привлекая внимание, прокричал Император. - Мы пытались выбить врага из здания Высшего Технического ценой малой крови, опасаясь, что понесём лишние потери. Однако, больше мы ждать не можем!

Строй радостно заревел, стуча оружием по щитам. Уставшие и накопившие злость к врагу, солдаты давно хотели обрушить весь свой гнев на противника, не считаясь с потерями. И вот, когда уже была надежда на успех была потеряна, сам вождь революции выступил на стороне подчинённых, призывая их к действию.

- Слишком много боли и крови принесли нам легионеры Царя. Слишком долго мы просто ждали, пытаясь относиться к ним с честью и достоинством. Слишком много раз мы прощали, надеясь, что они не забыли, что такое совесть, - всё больше распаляя воинов, глава восстания встал в седле, выхватывая знамя у Михалыча. - Но они отринули человечность ещё тогда, на площадях, залитых кровью мирного протеста. Так пускай пламя революции обратится против них, сжигая дотла тела, дома и души тех, кто обратил оружие против друзей и родственников. За павших братьев и сестёр, за вдов и сирот, за жизнь в свободной стране! Вперёд, на штурм!

Все, кто мог держать оружие, закричав, бросились вперёд. Центурионы изо всех сил пытались удерживать строй, но уже спустя пару секунд революционеры бежали разрозненной толпой, выкрикивая различные лозунги. Предвкушая запах крови, инженеры неслись с осадными лестницами, крюками и таранами, надеясь добраться до стен живыми.

А защитники, тем временем, уже заняли позиции и лишь хладнокровно считали мгновения до вхождения первых рядов атакующих в зону поражения. Наконец, статный командующий махнул рукой, и воздух прорезали сотни снарядов. Не успели упасть ещё тела раненых и убитых, а легионеры дали новый залп, снова обрекая имперцев на смерть. Свистели стрелы и болты, лёгкие осадные машины пробивали броню насквозь, но даже это не останавливало беснующуюся толпу. Поднимаясь вновь и вновь, бело-синий флаг упорно двигался вперёд.

Ну а в подвалах Макс и его отряд тихо сидели, выжидая, пока санитары окажутся достаточно далеко и не смогут помешать дальнейшему продвижению диверсантов. Тяжело топая, царевцы пробегали мимо снова и снова, не давая ни одного шанса незаметно покинуть комнату. Заскучав без дела, глава Культа Смерти, достал маленькую походную лампу, которую всегда таскал с собой. Прикрыв её плащом, он зажёг фитиль и, щуря глаза, осветил помещение, прогоняя тьму прочь.

Вдоль стен каморки, едва вмещавшей две дюжины человек, стояли странные глиняные кувшины самых разных размеров. Некоторые из них были чуть больше предплечья, а другие напоминали древние амфоры, возвышаясь над полом почти на метр. Все как один запечатанные, они явно были доставлены в здание накануне штурма и теперь дожидались своего часа.

- И что это такое? - удивлённо разглядывая крышки сосудов, спросил парень. - Неужто нам попался винный погребок?

- Причём напиток ещё в прошлом столетии разлит, да? - усмехнувшись, ответил Саня, нежно скользивший пальцами по глине. Не доверяя тусклому свету, он предпочёл изучить находку на ощупь. - Не говори глупостей, это точно не алкоголь. Его по-другому хранить нужно, я тебе как эксперт скажу.

- А что это тогда такое? Давай, просвети меня, раз умный такой, - буркнул революционер.

- Подарок от Ордена Гидры, вот что, - победно указывая на знакомое всем послушникам Культа клеймо, сказал бывший бармен. - И я очень сомневаюсь, что они царским войскам что-то мирное прислали.

Подковырнув ножом пробку, закупоривавшую один из чанов, говоривший аккуратно вскрыл его. Внутри лежал странный порошок, игравший всеми цветами радуги. Аккуратно принюхавшись, парень зачерпнул щепотку и, забрав лампу у командира отряда, кинул реагент в огонь. Раздался глухой хлопок и всю комнату на мгновение осветила яркая вспышка света. Довольно хмыкнув, послушник вернул командиру светильник.

- Теперь мы точно знаем, что не только революции помогал Магистр, - тихо произнёс Макс. - Интересно, на что способны эти запасы?

- Остановить наступление армии численностью до полутора тысяч человек, - с умным видом осматривая другие кувшины, сказал Саня. - Алхимия при правильном применении способна отбить у противника всякое желание продвигаться вперёд.

- И откуда ты всё знаешь? - удивлённо смотря на знакового, спросил глава Культа Смерти.

- Они пользуются маркировкой Царского Алхимического Института, который я окончил, - отмахнулся послушник. Его вечно улыбчивое лицо совершенно не выдавало истинных эмоций, вводя в заблуждение собеседника. - Что не удивительно, ведь именно оттуда к ним сбежала почти дюжина учёных.

Парень хотел продолжить рассказ, но неожиданно дверь распахнулась и в комнату ворвались легионеры. Не ожидавшие увидеть тут противника, они удивлённо застыли, разглядывая незваных гостей. Революционеры тоже замерли, хватаясь за оружие.

Спустя секунду молчания один из царевцев истошно закричал и бросился прочь, а его друзья, опомнившись, выхватили мечи, вступая в бой с противником. Однако, вынужденные драться длинными клинками, они проигрывали в численности а оттого очень быстро были вытеснены в более просторный коридор, где стычка разгорелась в полную силу.

Повстанцы рубили, не жалея ни себя, ни врага. Вооружённые более удобными в замкнутом пространстве топорами и булавами на коротких ручках, они достаточно быстро сломили сопротивление легионеров, не понеся серьёзных потерь. Только двое бойцов получили серьёзные раны, да ещё один был убит. Однако, один из воинов смог сбежать, и уже через пару минут обороняющиеся будут знать о присутствии диверсионного отряда.

Тяжело вздохнув, Макс облокотился на стену, вытирая мокрый от крови и пота лоб.Нужно было что-то придумать в кратчайшие сроки, чтобы если не спасти положение, то стать для врага настоящей проблемой. Не имея понятия о том, что происходит на поверхности, парень вынужден был действовать наугад.

- Так, Саня, мне нужна твоя консультация, - подзывая товарища, который единственный так и не надел шлема, оставаясь в своём берете. - Под воротами же был коридор служебный, да?

- Ну, канализационный сток, скорее, - ответил послушник Культа. Он дышал легко, словно и не было боя. - Человек только ползком пролезет.

- Тогда следующий вопрос: мы сможем взорвать ворота, если заложим там подарок Ордена? - схватив подчинённого за рукав, спросил революционер.

- А чёрт его знает, - неуверенно протянул парень. Заметив взгляд командира, он тут же продолжил. - Ну, то есть, уничтожить полностью не получится. А вот повредить и даже открыть вполне сможем.

- Тогда чего же мы ждём? - радостно рассмеявшись, сказал Макс. В следующее мгновение он уже раздавал приказы, забыв про близость врага.

Резво вытащив из комнатушки керамические амфоры, члены диверсионного отряда рванули за товарищем, который чуть ли не бегом мчался по запутанным коридорам подвалов Высшего Технического. Знавший эти катакомбы лучше любого человека на свете, проводник порой вёл революционеров такими путями, о которых не подозревал даже Магистр Ордена Гидры.

А на поверхности надрывался сигнальный рог, извещая всех о том, что первые солдаты Империи достигли стен здания. Застучали осадные лестницы, хватаясь за зубцы парапета, засвистели крюки, самодельный таран ударил тяжёлые дубовые створки. За спинами атакующих на снегу лежали десятки трупов и в разы больше раненых. Однако, это не останавливало бойцов, которые уже карабкались вверх.

Легионеры в спешке меняли позиции, пытаясь подстроиться под врага. Несмотря на количество, воины Царя достаточно успешно сдерживали нападение революционеров. Разменивая одного своего на пять повстанцев, регулярные силы медленно отступали в одном месте, чтобы в другом совершить дерзкую вылазку и отбросить атакующих обратно.

Гвардия, вместе с Императором, сидя на конях, ждали только сигнала для того, чтобы ворваться во внутренний двор, рубя врага. Однако, инженеры не могли справиться с воротами, теряя одного специалиста за другим. Окованные сталью, сделанные из добротного дерева, они никак не поддавались, лишь глухо гремя в ответ на попытки повстанцев.

Внезапно раздался ужасный взрыв и всё здание содрогнулось. Снег вперемешку с землёй и останками тех, кому не повезло оказаться рядом с воротами, взлетел вверх, осыпая армию революционеров. Ворота же, искорёженные и едва похожие на самих себя, рухнули на землю, открывая путь вперёд.

Окружённый верными соратниками, командир армии вместе со знаменем ворвался внутрь здания и уже спустя десять минут бело-синий флаг гордо развевался над Высшим Техническим Учебным Заведением, сообщая всему городу об очередной победе Империи.

Глава 28

28.

– Макс, проснись, прошу тебя. У нас проблемы космического масштаба, – прокричал кто-то, тряся за плечо в очередной раз не выспавшегося Макса.

Грустно заворчав, парень перевернулся на другой бок, пытаясь спрятаться от Даф. Несмотря на то, что в последнее время у революционера было достаточно времени выспаться, он вместе с Михой лазал по катакомбам.

Протянувшиеся под всем городом, лабиринты бесконечных тоннелей и залов стали настоящей находкой для войск повстанцев. Теперь не нужно было плутать по колено в снегу, пытаясь найти путь в непроглядной метели. Вместо этого можно было спуститься под землю и всего за пару часов оказаться где угодно. А когда после пары поражений царские войска отказались от идеи отбить подземелье, стратеги полностью оценили все его преимущества.

Задачей диверсионных отрядов, командиром одного их которых стал Миша, были разведка и нанесение на карты всех возможных переходов и комнат. Порой проводя несколько суток под землёй, бойцы старательно осматривали каждый закоулок, докладывая о всех неожиданных находках.

Максим же, у которого дел с каждым днём становилось всё меньше и меньше, не смог отказать себе в удовольствии прогуляться с другом. Однако, теперь повстанец готов был проклинать себя за такое глупое и недальновидное решение.

– Что за проблемы могу быть у руководства Культа Смерти? – ворча, ответил революционер зимнему утру, дальновидно принявшему облик девушки, на которую он попросту не умел сердиться.

– У тебя, явно, никаких не может быть, – усмехнувшись, ответила Даф, не терявшая надежды стащить Макса с кровати.

– Ну вот и зачем тогда мне вставать, раз всё хорошо? – зевая, что есть сил, спросил повстанец.

– Да потому что эта беда касается всех нас, – обессиленно бросая попытки поднять собеседника с кровати, девушка села на стоявший рядом стул. – Вся Империя может быть уничтожена из-за того, что тебе лень поднять своё тело.

Буквально через мгновение Макс уже стоял в походном доспехе, готовый ко всему. Всё ещё отчаянно хотевший спать, он, тем не менее, оказался захвачен тайной новостью. Его даже не так сильно интересовали проблемы Империи, как то, что для их решения зовут Старшего Магистра Культа Смерти. Взволнованный и восхищённый, парень, не завтракая, рванул вслед за Даф к зданию бывшего царского дворца.

Несмотря на ранний час, по всему городу сновали вооружённые отряды, караванщики и привычные гонцы. После взятия Высшего Технического у революционного движения не осталось противников внутри города, и теперь оно готовилось к новому этапу борьбы. Собирая оружие и провиант, ежедневно обучая новых солдат, повстанцы стягивали силы поближе к кольцу осады. Скоро должно было грянуть новое сражение, которого ещё не видел мир.

Ну а пока послы и командиры носились без сна и отдыха, работая на износ. Нужно было за считанные недели подготовить толпу новобранцев, горящих желанием мести, и сделать их способными противостоять противнику. Центурионы нещадно заставляли заниматься подчинённых порой сутки напролёт, стратеги создавали всё новые и новые планы, а Михалыч лишь недовольно покусывал кончик трубки, раз за разом убеждая Императора в необходимости отложить наступление.

Спустя почти час езды на лошадях Макс и Даф прибыли на место. Предъявив Гвардейцам, отчего-то напряжённым и дотошным как никогда, документы, двое прошли во дворец. Тут же их обступил конвой и повёл прямо в кабинет, не дав даже поздороваться с Иваном, который волею судеб пробегал мимо. Неуверенно пожимая плечами в ответ на все вопросы, телохранители вождя революции молча шли, держа оружие наготове.

Наконец, группа достигла кабинета и, распахнув дверь, солдаты пропустили внутрь членов Культа Смерти. Те, недовольно хмыкнув, вошли внутрь и замерли, удивлённо хлопая глазами. Их глазам предстало собрание самых влиятельных людей в Империи. Кто сидя прямо на полу, а кто чинно стоя у окна, они лишь тихо переговаривались, недовольно косясь на только что пришедших.

Среди присутствующих оказался и Михалыч. Сдержанно поприветствовав знакомого, он развернулся к коллегам и кашлянул, привлекая внимание. Как только все остальные развернулись в сторону двери, ветеран кивнул головой, изображая поклон и представил только что появившихся в комнате.

– Итак, господа, теперь с нами ещё и Культ Смерти, – сказал воин и толкнул стоящего рядом Макса локтем в бок.

– Всем привет, рад вас видеть, – сдержанно улыбаясь, обратился ко всем парень. Даф, стоявшая рядом, и вовсе промолчала, лишь неловко помахав рукой.

Скривившись, присутствующие, тем не менее, решили оставить своё мнение при себе. Помимо того, что многие попросту не понимали смысла присутствия сторонних людей, никто не принимал, что молодые, ещё не отучившиеся люди могут заслуживать внимания.

Все как один либо бывшие дворяне, либо зажиточные горожане, они не могли допустить самой мысли о власти народа и простых граждан. Однако, это ничуть не смущало Максима, который, не обращая внимания на лица, плюхнулся в единственное свободное кресло.

Тем временем неловкое молчание затянулось и начало доставлять всем неудобство. Стратеги важно кашляли в бороды и усы, ответственные за приём иностранных гостей о чём-то перешёптывались а глава Культа потягивал чай из походного термоса, равнодушно глядя на собравшихся. Наконец, Михалыч собрался с мыслями и зычным голосом, привыкшим перекрывать шум сражения, начал говорить.

– Господа, наверное, нам стоит приступить к решению проблемы, – по командирски рявкнул ветеран. – Каждая минута промедления лишь усугубляет положение, в котором мы оказались.

– Поддерживаю вас, коллега, – ухмыльнувшись, ответил командующий Гвардией. Высокий и подтянутый, он совсем не походил на низкого и коренастого воина. – А то сидим тут, как стадо болванов, пока время уходит.

– Ну что же, тогда хочу напомнить всем находящимся в кабинете, что распространение информации, которая будет озвучена, попросту недопустимо, – подняв палец к небу, заявил глава революционного войска. – Любой, кто нарушит секретность, будет казнён в соответствии с законами военного времени.

Все присутствующие удивлённо переглянулись. Несмотря на то, что Михалыч руководил повстанцами на поле боя, он также не вызывал уважения, так как ещё полгода назад был обычным легионером. Теперь же ветеран, фактически, становился первым лицом государства, так как мог приказывать кому угодно, не считая Гвардии. Однако, времени на споры не было и пришлось молча подчиниться сумасбродному заявлению.

– Раз никто не против, то продолжим, – спрятав улыбку в бороде, сказал командир армии. – Несмотря на то, что кто-то уже в курсе ситуации, попрошу отдел разведки повторить свою речь. Всё-таки, уже несколько часов сидим, многие так и не поспали, так что лишним не будет вспомнить всё.

– Спасибо за возможность высказаться, – шутливо поклонившись, немолодой глава лазутчиков затушил трубку и сожалея о потраченном зря табаке, начал рассказ. – Как вам, надеюсь, всем известно, наш дорогой Император с самого начала восстания хотел заполучить оружие, которое бы дало преимущество над врагом. Он прекрасно понимал, что и резервы, и оснащение Легионов превосходит любые возможности революционеров, а потому тратил время и деньги налево и направо.

– Как и следовало ожидать, Орден Гидры сразу же принялся продавать алхимические боеприпасы и снаряжение, вывозя золото и предметы искусства из осаждённого города, – продолжил вместо запнувшегося товарища Михалыч. – Однако, рано или поздно Магистру пришлось бы уйти, и вот этот момент настал. Не оставив даже запасов на чёрный день, его войска исчезли как по волшебству вместе со всеми богатствами.

– Именно так, – прерывая ветерана, сказал командир разведки. – Разумеется, не только наши бывшие союзники обладали рецептом оружия разрушительной мощности. Однако, все разработки были или уничтожены, или вывезены в первые сутки предприимчивыми слугами Царя. Оставшись без какой-либо возможности обойти врага в гонке вооружения, Император вспомнил о городских легендах.

Среди слушавших рассказ раздался тихий шёпот. Все знали истории о сокровищах и знаниях, скрывавшихся глубоко под городом. Согласно выдумкам, на самых нижних уровнях катакомб, переходящих в пещеры и подземные озёра, были спрятаны останки некогда могущественной страны. Занимавшая весь континент, держава Древних до сих пор была огромной тайной, будоража умы поэтов и искателей сокровищ.

Барельефы и свитки, чудом попавшие в руки Царей, говорили о тех временах как о эпохе расцвета и чудес. Невиданные твари, магия и ошеломляющее богатство жили в камне и на пергаменте, пронесённые сквозь сотни лет. И несмотря на признание этих писаний не более чем выдумками, каждый горожанин знал поэмы и слухи о правителях, добровольно ушедших с трона и оставивших в наследство потомкам загадочные письмена на стенах самых глубоких подземелий.

– До взятия Высшего Технического Учебного Заведения правитель просто не мог позволить себе так рисковать, – дождавшись, пока гул затихнет, продолжил рассказчик. – Однако, после того как последний оплот противника в кольце осады пал, экспедиция под землю стала лишь вопросом времени. Не знаю, на что надеялся Император, но вчера на закате он собрал отряд телохранителей и вместе с ними исчез, растворившись в темноте.

Макс удивлённо посмотрел на Михалыча, недоверчиво хмуря брови. Однако, утвердительный кивок ветерана вернул былую уверенность парню и тот натянул на лицо маску равнодушия. В компании влиятельных господ самым глупым решением было выдавать свои мысли и намерения, тем самым давая им дополнительный рычаг давления. Никто не испытывал иллюзий насчёт коллег, которые только и ждали момента, чтобы избавиться от конкурента.

– С этого момента, наверное, лучше мне взять слово, – заявил командир Гвардии, до этого лишь устало смотревший в никуда. Одним взглядом подавив недовольные возгласы, он заговорил вновь. – Спустя сутки, обеспокоенные отсутствием вестей, мы послали группу солдат проверить, всё ли в порядке. Однако, мои подчинённые встретили на месте свободного прежде прохода завал. Разумеется, была предпринята попытка разобрать преграду, но мы не добились никакого результата. В связи с этим возникла острая необходимость организовать спасательную операцию, так как мы не можем быть уверены в надёжности других перекрытий.

Гнетущая тишина разом навалилась на всех в комнате, дурманя разум и не давая вдохнуть полной грудью. Особо предприимчивые стратеги мысленно делили трон, наиболее трусливые же, наоборот, думали о различных путях капитуляции. И только Макс с Дашей глупо хлопали глазами, искренне недоумевая.

Каждый день вырывавшие из лап смерти десятки жизней упорным трудом, они не могли понять, почему почти дюжина взрослых мужчин не в состоянии скоординировать свои действия для поиска Императора. Наконец, уставшая терпеть бездействие более старших и опытных коллег, Даф встала, чуть ли не хватая за руку командира охраны..

– Так чего мы ждём? – нисколько не постеснявшись того, что её вообще в этой комнате быть не должно, спросила девушка. – Давайте, народ, хватит просиживать штаны. Соберём пару команд и прочешем эти подземелья от начала и до конца.

– И пока мы будем там бродить, Царь захватит город, состарится и умрёт, – смеясь, ответил Макс. Впрочем, заметив обиженный взгляд Даши, он тут же извинился и продолжил. – Я думаю, что наш правитель пошёл не наобум, а по какой-нибудь древней карте. Иначе бы он не рванул в катакомбы как лось.

– Ну это уже только наша доблестная Гвардия знает, – многозначительно посмотрев на главу элитных солдат, девушка сделала паузу, давая ему время на раздумья.

Однако, тот лишь недоумённо хмыкнул, пожимая плечами. Самовольный монарх не любил делиться планами с подчинёнными и в любую секунду мог их поменять, подчас никого не уведомляя об этом. И хотя советникам удавалось держать в узде вождя революции, даже они не имели понятия о том, что происходило в голове у начальства.

Теперь же это полезное для конспирации и государственной тайны свойство сыграло злую шутку со всеми. Никто не мог даже предположить, куда направился правитель, и где его искать. Внезапно, глава Имперской разведки ударил себя по лбу и шёпотом, словно боясь своих слов, бросил пару слов.

– А давайте заплатим Серой Гильдии? – испуганно вжимая голову в плечи, сказал мужчина.

– И что мы им предложим? – парировал Макс, недовольно разгребая книги и свитки, грудой сваленные на столе главы восстания. – Без сомнения, эта банда наёмников нам бы очень сильно помогла, но вряд ли хватит даже всей казны, чтобы заставить их делать свою работу.

– Но ведь нам и не нужен сам Император, только информация.

– Помните, что пройдохи заявили, когда мы попросили их переправить оружие в город? Что это невозможно, – угрюмо ответил парень. Переворачивая документ за документом, он всё никак не мог найти зацепку. – А потом Гидра всего за дюжину дней снабдила всю армию первоклассным снаряжением.

Внезапно глава Культа Смерти победно вскрикнул, поднимая над головой кусок пергамента. Глава Гвардии, забыв про все правила приличия и субординацию, подбежал к революционеру, торжественно тыкавшему пальцем в тонкую кожу.

На выцветшем от времени и покрытом грязью фрагменте древнего свитка прямо поверх текста была начертана карта. Сгрудившись над рукописью, советники и командиры кричали, обсуждая план предстоящего похода. Толкаясь и ругаясь, они пытались разобраться в письменах, начертанных сотни лет назад и почти уничтоженных временем.

И только Макс, развалившись на кресле, спал. Он уже послал за Саней, который отлично разбирался не только в отборном алкоголе, ходили слухи, что он какое-то время работал и на Гильдию. А потому оставалось только ждать, пока эксперт прибудет, чтобы вынести вердикт...

Глава 29

29.

Громко хлопнув, за спинами храбрецов закрылась тяжёлая дверь. Десятки лет скрывавшая тайны подземелий даже от правителей страны, она обиженно скрипела, провожая незваных гостей. Даже не удосужившись подобрать ключ, самозванцы просто выбили её с помощью самодельного тарана. Спешившие вниз, они явно не задумывались о сохранности предметов старины.

Топая по каменным плитам, отряд смельчаков продвигался сквозь тьму, не жалея масла для фонарей. Несмотря на то, что самый верхний уровень катакомб был давно изучен ещё во время царского режима смельчаками и бандитами, даже его использовали крайне редко. Только преступники да контрабандисты рисковали подолгу оставаться в мрачных коридорах, сложенных из грубых камней.

Если верить легендам, глубоко под толщей земли и породы раскинулись останки древнего государства. По всё тем же поверьям, в давно заброшенных комнатах и залах обитали страшные твари и призраки, которые порой пробирались наверх, забирая жизнь одного или нескольких смельчаков. Городской гарнизон упорно утверждал, что это дело рук сектантов и язычников, показательно казня пару несчастных после каждого случая, но народная вера в чудеса только становилась крепче.

- Господа, посмею украсть немного вашего внимания, - не останавливаясь, крикнул Саня, как всегда одетый не в броню, а броский наряд. На этот раз его тело прикрывало длинное пальто, совершенно неуместное в узких катакомбах, а на голове сидел привычный чёрный берет.

- Что на этот раз? - усмехнувшись, ответил командир имперской армии. Привычный к долгим переходам, он степенно шёл, раздумывая над тем, не осудят ли его товарищи за курение в замкнутом пространстве.

- Если я не пропустил ни одного поворота, то скоро мы придём к нашему первому месту спуска, - пропустив колкость мимо ушей, сказал парень. - Предупрежу заранее о том, что мы не пойдём торными путями, тратя безумно много времени на бесполезные телодвижения.

- Полезем через крысиные норы и заваленные лазы? - улыбаясь, спросил ветеран.

- Если понадобится, то и поплывём, - бросил в ответ послушник Культа Смерти. Хмуро скривив лицо, он любовно поправил висевший на поясе футляр. Никто не знал, что же взял с собой бывший бармен, но даже его начальник предпочитал не задавать вопросов. - В конце концов, надо же местным рыбам что-то есть.

- Эвон как, а я как раз доспех потяжелее надел. Как знал, - громко хохоча, Михалыч приложился к ясеневой трубке, вдыхая горький дым заморского табака. Спокойно вздохнув, он убрал крест под броню и уже более расслабленно зашагал дальше.

Тоскливо тянулись часы, однообразно мелькали повороты и двери, печально смотрели на путников оскалившиеся ржавыми прутьями решётки. Всё также, почти бегом, группа добровольцев следовала за Саней, который, почти не смотря на карту, уверенно шёл по катакомбам. Он явно чувствовал себя как дома, порой с трепетом касаясь еле видных отметок на стенах. Странник с загадочным прошлым, он не раскрыл бы свои секреты даже под пытками, оставив палачей недоумённо чесать лоб.

Однако, почти никого и не волновал этот странный, немного сумасшедший бармен. Студенты любили его за алкоголь, профессора ценили возможность достать даже запрещённые материалы, а Культ - за фанатичную преданность делу. И только иногда, бессонными ночами, Даф следила за парнем, пытаясь разгадать его загадку.

А тем временем группа подошла к внешне обычной комнате. Сгнившая дверь рухнула и теперь доживала последние годы на полу, крепления под светильники, как и сами источники света, были украдены мародёрами, и в целом бал правила разруха. Но, Саня, удовлетворительно хмыкнув, решительно ворвался внутрь, прогоняя тьму ярким пламенем лампы. Удивлённо переглянувшись, другие члены отряда последовали за проводником.

Тот уже скользил пальцами по стенам, пытаясь отыскать нужные ему следы. Наконец, парень постучал по кирпичной кладке, прильнув ухом к стене. Довольно улыбнувшись, он подошёл к товарищам, протягивая руку. Михалыч, понял всё без слов, отстегнул от пояса кирку и вручил её революционеру. Тот, шутовски поклонившись, поблагодарил ветерана и, замахнувшись, нанёс удар по замшелому камню.

Раздался глухой стук и осколки разлетелись по всей комнате. Однако, бармен, лишь вытерев лоб, принялся за работу, не обращая внимания на присутствующих. Уже через пару секунд в преграде образовалась небольшая дырка, в которую пролезла бы человеческая рука, а ещё спустя почти полчаса через отверстие прошёл бы и статный командир повстанческой армии. Бросив инструмент в угол, Саня повернулся к спутникам и, надевая перчатки, принялся за инструктаж.

- Я всегда превозносил царских строителей за их гений, - уважительно показывая рукой на пугающую темноту проёма, протянул парень. - Они проделали колодцы для света и воздуха в катакомбах, словно облегчая жизнь преступникам и контрабандистам.

- Только не говори, что мы туда полезем, - хватая за руку стоящего рядом Макса, сказала Даф.

- Безусловно, мы можем отправиться к ближайшей лестнице, - улыбаясь, ответил ей послушник. В его глазах мелькнул пугающий огонёк. - Но я бы не стал надеяться на то, что за почти три сотни лет от ступеней осталось хоть что-то. Только первый уровень отделан камнем, на остальное решили не тратиться, посчитав, что никому и в голову не придёт туда лезть. Ну, как они могли предугадать наше появление, верно?

- А как мы по шахте спустимся? Там же нет ни лестниц, ни даже хоть какой-то опоры, - боязливо спросила девушка. Несмотря на то, что она пыталась держать себя в руках, её глаза были полны страха.

- Именно поэтому мы и взяли верёвку, дорогая, - щёлкнув Дашу по носу, сказал Саня. - Правда, последнему придётся рассчитывать только на прочность узла и собственную ловкость. Но, так уж и быть, это буду я. Есть желающие поскорее оказаться внизу?

Тишина стала ему ответом. Только Михалыч, подойдя к провалу, вытряхнул туда пепел, наблюдая за его падением. Стремительно черневший, он исчез в пустоте, так и не достигнув дна. Не удовлетворённый результатом, ветеран взял осколок кирпича и бросил его вниз. Спустя почти десять секунд камень глухо булькнул, встретив подземное озеро, всего пару лет назад частично затопившее самые нижние ярусы катакомб.

Удивлённо подняв голову, воин посмотрел на проводника, который уже заканчивал вбивать в пол дополнительные упоры. Не доверявший хлипким и ржавым петлям, революционер посчитал более правильным закрепить трос за толстые и длинные штыри, способные выдержать даже слона. Единственной опасностью мог стать обвал, но с этой проблемой послушник уже не мог справиться, а потому заранее смирился с возможностью смерти.

- Ну что, родные, кто пойдёт первым? – изо всех сил подёргав верёвку и убедившись в её надёжности, Саня, недолго думая, вручил её вояке.

- И куда мне лезть? Не в воду же прыгать? - обвязывая единственный шанс на спасение вокруг пояса, спросил Михалыч.

- Нет, ты что, конечно нет, - усмехнувшись, ответил проводник. - Спуститься надо на три этажа, там будет аналогичная дыра в стене, если её только не заложили стражи порядка. В любом случае, ориентируйся по держателям для лестницы, они точно не обманут.

- Не зная направления и состояния маршрута лезть наобум. Да у нас бы за такое на юге разжаловали моментально, - пробубнил под нос ветеран, аккуратно занося ногу над обрывом.

- Не переживай, если верёвка оборвётся, я лично сочиню про твою погибель печальный сонет, - безумно рассмеявшись, напутствовал товарища послушник.

Прошипев проклятие в адрес спутника, вояка перекрестился и, доверившись тросу, шагнул в пустоту. Заскрипел металл, принимая всю нагрузку на себя, ребята задержали дыхание, а Даф и вовсе зашептала молитву. Почти пять минут без движения отряд лишь всматривался в пугающий обод пролома, слушая ругательства Михалыча и надеясь на лучшее.

Наконец, раздался ехидный смех и дёрнувшись последний раз, страховка безвольно повисла, раскачиваясь над пропастью. Спустя ещё пару секунд чиркнула спичка и походная лампа осветила шахту, яркой точкой сверкая во тьме. Подарив миру пару новых выражений, ветеран отдышался и наконец смог нормально говорить.

- Никогда бы не подумал, что я это скажу, но это было чертовски страшно, - проорал солдат. Вытирая лоб, он поставил светильник на пол, продолжая кричать в никуда. - Однако, всё в порядке и я даже жив, как бы наш проводник не надеялся. Давайте все сюда, мне одинокого и грустно тут.

Радостно улыбнувшись, один за другим товарищи спускались вниз, встречаемые счастливым и даже немного гордым самбой Михалычем. Несмотря на то, что камень осыпался под ногами, верёвка скрипела, грозясь порваться, а двигаться приходилось в полной темноте, всё обошлось без происшествий. Только один раз, когда Макс уже почти достиг цели, кирпич выпал из стены, чуть было не рухнув ему на голову. Однако, чудом пройдя на двадцать сантиметров левее, он лишь чиркнул по наплечнику, исчезая в глубине подземелья.

Наверху остался лишь Саня, до этого следивший за безопасностью и проверявший каждый раз снаряжение, вбивая расшатанные штыри всё глубже в пол. Наконец, настала его очередь и, прошептав что-то под нос, послушник схватился руками за верёвку и в одно мгновение слетел вниз. Казалось, ещё мгновение назад он лишь уважительно глядел в пропасть, а теперь стоял вместе со всеми, спустившись на десять метров. Лишний раз убедившись, что главе Культа не была нанесена серьёзная травма, он двинулся вперёд, увлекая за собой отряд.

Снова потянулись лабиринты бесконечных коридоров, но теперь это были не высокие проходы, пересекаемые канализационными стоками. Низкие, узкие, порой напоминавшие шахты, а не древние подземелья, тоннели казались бесконечными. То тут, то там попадался завал и приходилось искать обход, а где-то проход и вовсе был затоплен. Однако, всё также почти не глядя на карту, бывший бармен уверенно шёл, порой протискиваясь там, где, казалось, не пролезет и ящерица.

Час проходил за часом, на поверхности солнце успело скрыться за горизонтом, а путники, всё продолжали свой поход. Уже не пытаясь запомнить дорогу назад, добровольцы просто переставляли ноги, устало смотря в землю. И хотя припасов должно было хватить ещё на несколько дней, все хотели поскорее вернуться наверх, вдохнуть свежий воздух да и просто увидеть небо.

Внезапно, Саня замер, останавливая всю группу. Перед путниками коридор заканчивался глухой стеной, насмешливо скалившейся грязью и глиной. Недоумённо оглядываясь по сторонам, Макс и Михалыч вопросительно уставились на своего проводника, который нелепо рыл землю руками, словно пытаясь найти что-то.

- Слушай, а мы точно не заблудились? - проворчал ветеран, скидывая сумку на пол.

- Если карты и моя память мне не врут, то пункт назначения ровно перед нами, - бросил через плечо послушник Культа, не отвлекаясь от своего занятия. - И я был бы очень признателен вашей помощи, ребят.

- Хорошо, но что мы ищем? - доставая из казавшегося безразмерным баула короткую лопату и втыкая её в окаменевший грунт, спросил вояка.

- Тексты говорят, что тут должна быть дверь. Осталось только найти её и вспомнить, как проникнуть внутрь.

- А ты уже бывал здесь? - удивлённо хлопая глазами, но не переставая работать, прошептал Михалыч.

- Ага, как-то раз пришлось, - буркнул собеседник, вспоминая события прошлых лет. - Заказчик, видите ли, хотел получить документ из легендарной библиотеки. Как хорошо, что у меня уже были хорошие связи на тот момент.

Наконец, спустя почти час упорного труда металл ударился о камень, обиженно зазвенев. Ветеран отбросил инструмент и закричал, привлекая внимание товарищей. Саня, обняв бывшего царского центуриона, потянулся к футляру на поясе и извлёк оттуда странной формы малахитовую пластину. Пальцами нащупав замочную скважину, он убрал специальную заслонку и силой впихнул ключ, шепча ругательства.

Раздался щелчок и монолитная плита рухнула вниз, открывая путникам проход. Поздравив друг друга с победой, члены отряда, пропустив вперёд проводника, один за одним скользнули в оскаленный зёв двери. Внутри, на долгие годы спрятанный от взглядов посторонних лиц, раскинулся огромный зал. По обеим стенам протянулись казавшиеся бесконечными полки с фолиантами, некоторые из которых могли поспорить возрастом с городом, раскинувшимся далеко наверху.

Приглядевшись, ребята заметили вдали одинокую фигуру. Склонившись над мраморным столом, кто-то стоял в окружении солдат, пытаясь разобраться в древних рукописях. Радостно улыбнувшись, Михалыч окликнул человека, который, отчаявшись понять хоть что-то, рухнул на пол, держась руками за голову. Потревоженный голосами, незнакомец повернулся, повыше поднимая масляную лампу.

- Вы кто такие? - сухо и несколько грубо спросил учёный.

- Мы - надежда всей Империи, - смеясь, ответил Саня. Подойдя поближе к собеседнику, он поклонился, сгибаясь почти до земли. - Вас ищем, между прочим.

- А разве я потерялся? - удивлённо спросил мужчина, снимая капюшон. Говорившим оказался никто иной, как глава восстания.

- Это ещё слабо сказано. Исчезли, никого не предупредив, пропали на сутки, поставив всю страну на уши, - словно отчитывая ребёнка, произнёс революционер. - Так что просим вас вернуться к народу, он без вас не может.

- Эх, а ведь я провёл здесь всего ничего, - расстроено протянул Император. Решив прислать сюда как минимум десяток солдат, он продолжил. - Ладно, ведите меня обратно в мир лести и лжи. Всё равно приказывать у меня получается лучше, чем заниматься наукой...

Глава 30

30.

- А вот здесь будет висеть картина, - сказала Даф, воодушевлённо рассматривая голые стены. - Ну что ты встал как пень? Бери молоток и вбивай гвоздь, вешать будем.

- И вот зачем люди придумали марать холст, фрески же неплохо смотрелись, - пробубнил под нос Макс, послушно взбираясь на стул.

Несмотря на то, что Империя вовсю готовилась к новому сражению, жизнь текла на удивление мирно и спокойно. Солдаты революции осели на границе города и лишь изредка появлялись в центре, молодцевато улыбаясь и пытаясь соблазнить какую-нибудь юную красотку. После взятия Высшего Технического царские войска не решались на авантюры, предпочитая оставаться на прежних рубежах да строить всё новые укрепление, способные сдержать противника.

С тех пор, как глава восстания посетил старинную библиотеку, десятки учёных и столько же солдат сновали туда-сюда, старательно разграбляя святилище науки. Старые фолианты постепенно выносились на поверхность и передавались на изучение профессорам, историкам и испытателям. Некоторые из них объявлялись национальным достоянием, над другими корпели алхимики, а третьи внезапно исчезали, растворяясь во тьме. Злые языки поговаривали, что именно так происходила расплата с Серой Гильдией и прочими наёмниками.

Культ Смерти тоже переживал период затишья. После долгих переговоров Максу, наконец, удалось заручиться поддержкой иностранных государей и благотворителей, и лекарства потекли рекой. Больше не приходилось выбирать из десяти пациентов двух-трёх, и количество смертей резко снизилось. Благодаря гуманитарной помощи голод и болезни с каждым днём становились всё слабее и слабее, возрождая в сердцах людей давно забытую надежду.

Воспользовавшись наступившим затишьем, Император начал восстанавливать инфраструктуру и мирную жизнь. В центре, неподалёку от дворца закипели работы по восстановлению повреждённых в ходе городских беспорядков строений. Наиболее отличившиеся в ходе революционной борьбы получали квартиры и целые дома, а остальным жителям города выделялись места в общежитиях неподалёку от центра.

В одном из таких жилищ, которое по личному приказу вождя революции даровали Максу и Даше, происходило «великое переселение народов», как назвал его заглядывавший иногда Миха. Скудная мебель постоянно передвигалась, глава Культа устало порхал с инструментами, а девушка, как командир на поле боя, с азартом отдавала приказы. Не обращая на мелочи жизни внимания, она громила пустоту и серость, стремительно заполняя пространство уютом.

- Вот объясни, зачем нам картина, и почему она должна висеть именно тут? - страдальчески вбивая несчастный кусок металла в стену, спросил парень.

- Потому что нельзя жить как в казарме, - улыбнувшись, ответила Даф. Несмотря на героическое сопротивление революционера, сделать оставалось совсем немного. - И нечего бурчать, сам отказался от помощи рабочих.

Угрюмо вздохнув, Максим положил, наконец, молоток и повесил шедевр искусства. Высунув язык, он начал выравнивать её, пытаясь добиться идеальной симметрии. К сожалению, то ли мастер ошибся с размерами рамы, то ли стены были не слишком ровными, но злосчастная картина никак не хотела занимать нужное положение.

Внезапно, один из тех, для которых и были придуманы дверные звонки, резко и со всей своей силы постучал в дверь. Повстанец, увлёкшийся наведением порядка, совершенно не ожидал грохота, а оттого дёрнулся, испуганный звуком. Через мгновение он потерял равновесие и, звякнув посудой в серванте, рухнул на пол, нелепо вытянув руки с полотном.

Спустя почти минуту Даф, ошалело хлопавшая глазами, резво подскочила к парню. Удостоверившись, что ни картина, ни революционер в сражении с гравитацией не пострадали, она подошла к двери, которая, казалось, скоро рухнет вслед за одним из жильцов.

- Я вас внимательно слушаю, – крикнула девушка сквозь дверь. Она уже привыкла отвечать незнакомцам без соблюдения норм приличия. Мало кто хотел спорить с одним из руководителей сражающихся со смертью.

- Добрый...вечер, Культ Смерти, – ответили из коридора, чуть замявшись. – Тут вам пара оповещений и писем.

В ту же секунду перед носом посыльного распахнулась дверь. На пороге появился Макс, в следствие непрекращающегося сражения за уют заляпанный в краске с ног до головы. Поправив волосы и выполнив стандартное для своей организации приветствие, он устало опёрся на косяки кивнул, разрешая подчинённому продолжить.

– Здравствуйте, товарищ Магистр, - протягивая документ и карандаш, сказал гонец. - Распишитесь в ведомости о получении, пожалуйста. Я, конечно, вам бы и так выдал, но отчётность превыше всего.

– Это правильно, - ухмыльнувшись, ответил парень. Поставив закорючку, он отпустил послушника, забрав у него толстую папку с бумагами. Тот, важно кивнув, испарился, словно и не человек это был, а так, наваждение.

Разорвав упаковку и бросив её прямо на пол, революционер плюхнулся на стул, доставая аккуратные квадратики из плотной бумаги. Даф, наконец заметившая, что же доставил незваный гость, лишь сдавлено застонала и, прикрыв рот, медленно сползла по стене. Впрочем, вскоре она взяла себя в руки и села рядом, делая вид, что всё в порядке.

Макс же, не обращая внимания на всё вокруг, медленно скользил взглядом по листочкам, на которых зеленел штамп Культа Смерти. Это было то самое извещение, которое он сам много раз вручал вдовам и сиротам, ещё не знавшим о своей судьбе. Всякий раз он пересиливал себя, чтобы не развернуться и уйти, оставляя несчастных в сладком неведении. Оказавшись же на их месте, он лишь благодарил судьбу за то, что нельзя повернуть время вспять, мучительно пытаясь исправить ошибки.

- Это точно они? - всё ещё не владея своим голосом, спросила девушка.

- А что ещё? Вряд ли наши начали на свадьбы приглашения разносить, - горько усмехнувшись, ответил революционер. Просмотрев оба уведомления, он удивлённо замер, крутя одно из них в руках. - Слушай, а у тебя батя правда в Ордене Гидры служил?

- Я не знаю, чем ему по голове в молодости прилетело, но да, – тут Даф на секунду задумалась, накручивая одну из прядей на палец. – Макс, а можно я сначала твоё письмо в слух прочитаю, а потом ты мне моё?

- Да, почему бы и нет. Заодно полегче будет, да? Словно и не с нами это произошло.

Улыбнувшись и раскрыв конверт, парень протянул письмо сидевшей напротив девушке. Подвинув стул и обняв её, он одной рукой нашарил стакан со всё ещё тёплым чаем и залпом влил в себя сладкую жидкость. Даша, же, кое-как сфокусировавшись на тексте, принялась читать текст.

“Максиму Орлову, моему самому лучшему и единственному брату,

Привет, красавчик. Как ты там, не скучаешь по дням минувшего детства, вспоминаешь хоть изредка свою семью? Мы не получали от тебя весточки с лета, и, хотя верим в лучшее, все же переживаем. Прошу тебя, как сможешь, отправь ответ.

К сожалению, начать мне придётся с новости, что заставляет скорбеть нас уже какой день. Наша Мама, имя которой навеки останется в истории Островов, покинула нас. Так и не успев побывать в южных пустынях, она, тихо и ничего не сказав другим, ушла из жизни. Не дожив всего дюжину дней до юбилея, она скончалась, оставив нас одних в этом мире. Пускай же примут её душу Боги к себе, в рай.

Теперь ты, Макс, старший в семье, и на тебе лежит забота об имении и театре. Разумеется, пока не отгремит Революция, мы будем смиренно ждать, управляя землями, как сможем. Но, я надеюсь, ты понимаешь, что именно ты - хозяин наших богатств.

С моей стороны было бы свинством, если бы я оставила своим письмом лишь рану в душе. Несмотря на чёрные дни, есть и искра радости, освещающая эти тёмные времена.

Не так давно у нас тоже случилось восстание (страшно было до ужаса), и теперь мы Союз Торговых Городов. Честно сказать, я пока не понимаю, что поменялось, но по улицам ходят смешные джентльмены и заверяют, что теперь всем править будет рабочий люд. Не правда ли странно и забавно?

Помимо этого, Алеська решила-таки выйти за муж. Не знаю, что она нашла в этом сумасбродном солдате, но, видимо, это судьба. Правда, она отказывается идти в церковь без благословения главы семьи. Так что, прошу тебя, напиши родной сестре хоть раз за четыре года, порадуй её.

Вот, вроде и все новости, о которых стоило тебе сообщить. Не забудь прислать ответ, а то я знаю тебя, ты можешь. С письмом, помимо документов, отсылаю тебе перстень.

С любовью,

Твоя сестра Авдотья Романовна”

- Макс, ты никогда не рассказывал, что у твоей матери был собственный театр, – удивлённо протянула Даф, взглянув на Макса. Он спокойно сидел, лишь болтая ногами для пущей серьёзности.

- Ну так не мой же он, что хвастаться? – ответил парень, пожав плечами. На его лице не было печали или грусти, только еле заметная тоска. Гораздо больше его занимала мысль о том, что придётся после войны вернуться в родные края. - Да и потом, знаешь, как бы меня назвали в дни городских боёв?

- Царевцем и буржуем, верно? – усмехнувшись и глубже зарываясь в объятья повстанца, сказала девушка. – Ну что, настал твой черёд.

- Ты же знаешь, мне можно доверить любую тайну, – улыбнувшись, бросил Макс. - А главное, на следующий день почти половина города всё ещё не будет знать о ней. Но ладно, приступим.

“Дарье Котовой,

Дочь моя, жизнь любого человека конечна. Мы находимся на этом свете ровно столько, сколько уготовано судьбой. Мой срок подходит к концу, я уверен в этом. Когда ты откроешь это письмо, я уже буду кремирован и похоронен на кладбище Ордена. Но обо всём по порядку.

Прежде всего стоит попросить прощения за испорченное детство. По молодости я был слишком глуп и заносчив. Разумеется, никакая знатность рода не должна мешать ребёнку прожить детство во всём своём многообразии. Прости меня, что своими недальновидными решениями я обрёк тебя на изучение этикета и бессмысленных наук. Как показали годы, тебе это совершенно не пригодилось.

А теперь перейдём к делу. Мои исследования, которым я посвятил всю жизнь, не так давно принесли плоды. Как ты знаешь, именно благодаря труду нашего отдела у Гидры появился доступ к боевой и медицинской алхимии. К сожалению, знания, которые мы накопили, могли попасть не в те руки, а потому руководство решило ликвидировать всех, кто не было полностью лоялен. В их чисто вошёл и я.

Именно поэтому Серая Гильдия уже получила предоплату и пообещала переправить важные данные через своих агентов в осаждённый город. Так как ты становишься главой рода, именно на твои плечи ляжет нелёгкий выбор: уничтожить их или передать тому легкомысленному парню, претендующему на трон. Я надеюсь, что в любом случае ты поступишь на благо людей, как и всегда.

Всё, что принадлежало твоей матери, а потом и мне, переходит тебе. Теперь Даша, ты - глава этого «несметного богатства», как я называл его десять лет назад. Все проблемы, связанные с управлением этим барахлом, временно легли на специалистов, но, мой совет, как закончится война - разберись с этим. Продай или раздай бедным, мне всё равно.

Также, в виду того, что мы уже не увидимся, я даю тебе своё благословение. Не важно, с кем будет брак, главное, чтобы ты была счастлива. К сожалению, я понял эту истину слишком поздно, за что теперь расплачиваюсь.

Семейное кольцо я отправлю вместе с этим письмом. Принимай власть в свои руки.

Твой безмозглый отец, Порфирий Котов”

- То есть, теперь ты являешься самой влиятельной девушкой в городе? – удивлённо спросил Макс. Посмотрев на Даф, он внезапно замолчал, удивлённо хлопая глазами. Вместо слёз и плача он увидел лишь жизнерадостно улыбающееся лицо. – Не, слушай, ладно я, суровый сын севера, но ты-то должна была расплакаться.

- Такой суровый, что прямо умереть не встать, - смеясь, ответила девушка. - Как говорил мой отец, порядочная девушка не должна плакать. Да и потом, он был больше злым наставником, так что я не буду по нему скучать.

- Странно получается, у умирают родные люди, а нам, собственно и наплевать, - протянул парень, прижимая к себе Дашу.

- Ничего, ты всегда был бессовестной скотиной, - не переставая радостно улыбаться, сказала красавица. Встав, она одним движением подняла забытую картину и вручила её революционеру. - И вообще, у нас тут переезд, а не вечер воспоминаний. Так что бери руки в ноги и повесь уже это несчастное полотно, у нас на очереди шкаф ещё.

Беспомощно подняв ладони, парень скорчил рожицу. Через секунду молодые люди рассмеялись и взялись за работу. Впереди было ещё много работы, а спокойная жизнь рано или поздно должна была закончиться, так что следовало поторопиться. А потому, насвистывая под нос какой-то в меру приличный шлягер, Макс снова взлетел под потолок, балансируя на одно ноге. На этот раз он намеревался справиться с картиной за одну минуту.

А за окном, тем временем, медленно садилось зимнее солнце. Почти скрывшись за горизонтом, оно последний раз блеснуло, даря всему живому ещё одну порцию света, и спряталось, чтобы завтра вновь появиться над городом. Громко крича, птицы неторопливо начали готовиться ко сну, каждым пером чувствуя приближение весны...

Глава 31

31.

Громко стучали ставни, по дорогому ковру носились слуги и министры, пытавшиеся поспеть в срок. Намного южнее революции, в царском дворце, царила идиллия. Плотно позавтракав, правитель засел в тронном зале, неторопливо разгребая отчёты и доклады. В такие моменты даже охрана могла позволить себе расслабиться, ведь в ближайшие часы государь даже кончика носа не покажет в коридоре.

На улице неторопливо падал снег, старательно укрывая израненную страну белым покрывалом. Зима, выдавшаяся особенно холодной, добралась даже до южных берегов, где, вопреки всем законам природы, замёрзли мелкие речушки. Детвора, обрадовавшись, бросилась на улицу, на ходу придумывая одну забаву за другой, а чиновники лишь грустно ругались в бороду, пытаясь придумать альтернативные источники пищи для армии.

Затяжные войны, которые гремели по всей границе, с каждым днём требовали всё больше внимания, пожирая ресурсы и солдат. На севере всё никак не получалось уничтожить горцев, на юго-востоке местные партизаны не давали ни минуты покоя войскам и даже в Столице периодически появлялись недовольные. К счастью, союзники всё ещё соглашались помочь, лишь зло перешёптываясь за спиной.

Тряхнув головой, Царь отогнал прочь неприятные мысли. По левую руку от него, почтительно согнувшись, стоял старый уже слуга. Вглядываясь в мелкие закорючки, они зачитывал правителю очередной доклад наместника, который, бессовестно перевирая факты, пытался выпросить ещё немного денег. К сожалению, казны едва хватало на армию и врачей с учителями, а потому ни о какой надбавке и речи быть не могло.

Внезапно, громыхая латными сапогами по мрамору, в залу вбежал легат. Тяжело дышавший, он пару дней назад получил приказ прибыть ко двору и, бросив легион, помчался в город, меняя одного коня за другим. И вот, спустя почти пятеро суток, ветеран, наконец, добрался до цели. Со страхом глядя на своего государя, он почтительно замер на входе.

- Разрешите? - наклонив голову, спросил командир.

- Да, конечно, проходите, - махнув рукой, крикнул Царь. Дождавшись, когда его собеседник подойдёт поближе, он продолжил. - Вы догадываетесь, зачем я вас вызвал?

- Никак нет, - судорожно пытаясь вспомнить все происшествия на своём участке фронта, ответил легат.

- Ну что же, давай вместе поразмыслим, - чуть ли не рухнув с трона, правитель подошёл к окну, жестом приглашая за собой вояку. - Что вы видите на улице, скажите мне?

- Обычный мирный город. Признаться, я слишком торопился, но, как я заметил по пути, торговцы всё равно стоят на своих местах.

- Нет, вы думаете не в том направлении, давайте ещё раз, - нервно постукивая пальцами по резному подоконнику, поправил солдата государь.

- Тогда я решительно не могу понять, в чём дело, - с сожалением пожимая плечами, заявил полководец.

Тут же Царь, забыв о приличиях и этикете, одной рукой схватил собеседника за плащ и подтащил поближе. Уткнув мужчину лицом в запотевшее стекло, он разразился целой тирадой. Ругательства, вылетавшие одно за одним, были слышны, казалось, в любом углу дворца. Слуги, переглянувшись, остались пока на местах, готовые в случае чего сбежать прочь.

- Ещё раз посмотри внимательно, а теперь вспомни место, откуда я тебя выдернул. Никакой разницы, верно? – зло прошипел правитель прямо на ухо воину. Тот, бледнея от страха, лишь беспомощно висел в руках владыки. - Ну, что ты молчишь? Я жду ответа!

- Никак нет, отличия катастрофические, - судорожно проблеял ещё недавно презрительно смотревший по сторонам легат.

- А какого чёрта, спрашивается? - отпустив несчастного, рухнувшего на пол, как мешок картошки, государь выпрямился, хватаясь за рукоятку меча. - После смерти Маршала Тулия именно вы должны были возглавить разгром сил этих тварей, называющихся имперцами! Так почему я до сих пор не получил голову руководителя сепаратистов?

- К сожалению, наших сил недостаточно, чтобы сломить сопротивление революционеров. Даже после того, как Гидра убралась из осаждённого поселения, всё равно остались те, кто спонсирует их деятельность. Не ровен час, эти бандиты и вообще окружение прорвут, - всё ещё трясясь от страха, но всё же вставая, парировал генерал. Вытянувшись по струнке, он разглядывал узорчатый мрамор, жалея о том, что оружие у него отобрала охрана. - Да и потом, только за эту дюжину дней мы потеряли почти полсотни солдат. Такими темпами просто некому будет бороться с врагом.

- Ну так набери из местного населения, учёных, уголовников, кого угодно, - зло оборвал говорившего Царь. - Мне наплевать, откуда ты возьмёшь людей, но свободных воинов у нас нет!

Вращая в руках меч и кровожадно разглядывая провинившегося, Царь подошёл к карте, на которой было отмечено положение всех армий, как своих, так и чужих. Где-то на севере густо пестрели маленькие флажки, вдоль всей границы протянулась узкая цепочка отрядов, а в Столице гордо торчало одно единственное знамя. Однако, была и ложка дёгтя в бочке побед Легионов.

Прямо посреди страны красовалось знамя Императора. Бело-синий флаг нагло трепыхался, уже который месяц раздражая правителя. Никакие силы, никакие армии, казалось, неспособны было заставить революционеров сдаться. Всякий раз, утопив врага в крови, повстанцы лишь становились сильнее, оттесняя противника всё дальше и дальше от центра.

– Первый Легион на юге, Второй, Третий и Четвёртый обороняют колонии, с пятого по десятый северную кампанию закончить не как не могут, - пробубнил государь, с ненавистью разглядывая яркое пятно прям в центре родины. Впрочем, уже через секунду он снова зашёлся в крике. - Одиннадцатый и Двенадцатый стоят, караулят имперцев и ничего не могут с ними сделать. Уже не первый день вы не показываете абсолютно никаких результатов и ты хочешь, чтобы я лишил пополнений кого-то другого? Они, в отличие от вас, хоть что-то делают.

- Но ведь можно подтянуть тринадцатый, – осторожно предложил командир, втягивая голову в плечи.

- Это оборонительная армия Столицы, и никакая беда не заставит нас оставить дом без защиты! Мало чести бандитам с того, что с ними два легата справиться не могут, – проорал Царь, в ярости оборачиваясь на всё ещё стоявшего у окна собеседника.

- Тогда какие будут приказы? – тихо спросил вояка, покорно склоняя голову.

- Для тебя - никаких, – хищно улыбнувшись, неожиданно спокойно ответил государь.

Подав знак страже, он довольно усмехнулся, наблюдая за тем, как охрана пытается скрутить недоумевающего полководца. Уже спустя пару секунд последний сдался и, получив сильный удар по рёбрам, согнулся, жадно хватая ртом воздух. Налюбовавшись на страх в глазах обречённого, правитель подошёл поближе и зашептал на самое ухо.

- Не знаю, в кого ты веришь, но, в любом случае, самое время замолить грехи, – презрительно плюнув прямо в лицо связанному легату, Царь махнул рукой. В ту же секунду гвардейцы подхватили ветерана и понесли прочь. – Киньте его в карцер, пускай подумает над своими ошибками.

Громко хлопнула дверь, и коридор огласили истошные крики полководца. Как опытный человек, заставший правление ещё прошлого государя, он прекрасно понимал, что больше солнца ему уже не увидеть. Однако, никакие просьбы, угрозы и даже попытки подкупить стражников не могли спасти его. Бессердечные воины, каждый из которых попал на своё место по праву крови, клялись на верность не стране, а лично правителю, и готовы были даже уничтожить Ома, если дадут такой приказ.

Ну а тем временем молодой глава страны, пытаясь успокоиться, ходил по залу, недовольно ругаясь под нос. Надоедливые имперцы всё никак не хотели сдаваться, став настоящей головной болью. Смотря на удачливых повстанцев, жители других городов также решались на борьбу, порой сжигая дотла крупные деревни. И хотя местные войска раз за разом успешно подавляли бунты, даже в Столице стали появляться проповедники, требовавшие перемен.

Безумцы, несмотря на то, что их преследовали, пытали и казнили, всё равно выходили на улицы и призывали к началу всемирной революции. И хотя жители так называемого Белого Города россказни о светлом будущем лишь глупостью, рабочие и крестьяне охотно заслушивались бреднями агитаторов. В пригородах и в беднейших кварталах особо смелые группы нищих и бродяг брали в руки оружие, стараясь силой получить то, что жизнь задолжала им. Разумеется, они не могли противостоять идеально обученным центуриям Тринадцатого Легиона. Но, сам факт того, что беспорядки пробрались в город, пугал как дворянство, так и самого правителя.

Уныло посмотрев на часы, протяжно оповещавшие всех во дворце о наступлении полудня, Царь внезапно решил, что пришла пора с сидевшими в карцерах. Большую часть из них составляли или мятежные пропагандисты, или неугодные министры и генералы, которые не угодили монарху. Тяжело вздохнув, он послал глашатаев собирать народ, одновременно отправив одного из слуг к тюремщикам.

Через почти час, когда правителю начало казаться, что в его стране живут исключительно лентяи и тунеядцы, слуги появились вновь, сгибая спины в поклонах. Облачившись в парадный доспех, государь важно хмыкнул и, натянув на лицо маску доброжелательности, вышел из зала.

Загремела музыка, раздались овации приближённых и, неторопливо помахивая рукой, глава страны выплыл на улицу. Погрузившись на коня, он кивнул командиру стражи, и кавалькада всадников помчалась по проспектам, спеша как можно скорее достичь места. Спустя какое-то время мелькнуло кольцо стен, отделявшее Белый Город, где жили дворяне, купцы и военные, от кварталов рабочих и торгашей. Грустно проводив взглядом высокие стены, Царь выехал на площадь.

Взобравшись на трон, хоть и гораздо менее скромный, чем его собрат во дворце, владыка недовольно поёжился, озираясь. В толпе, большинство из которых составляли вчерашние крестьяне, лишь изредка мелькали интеллигентные лица. Впрочем, государь не выбирает кем править, так что приходилось разговаривать и с этим сбродом, который частью улыбался, а частью зло шипел что-то на уход друг другу.

- Дорогие граждане, я рад вас приветствовать здесь в этот замечательны день. Несмотря на лживые слухи о бедности и разрухе, среди нас нет ни больных, ни голодных, ни бедных, – прокричал Царь.

Горожане, не думая о том, что их оторвали от работы, радостно закричали. Несмотря на своё бедственное положение, они были испуганы рассказами об ужасном положении революционеров и иных повстанцев, а потому были счастливы, что живут сыто и имеют, хотя бы, крышу над головой. И хотя демагоги и ораторы пытались убедить людей, что всё не так радужно, им почти не верили.

– Среди нас есть те, кто своим лживым языком утверждает, что страна слаба, что промышленность и сельское хозяйство в упадке, и что даже повстанец находится в лучших условиях, чем мы, - зло брызжа слюной, продолжал государь. - Это не так. Пока мятежник мародёрствует и убивает ради куска хлеба, вы трудитесь честным и хорошо оплачиваемым трудом. Пока за морем рабы умирают на бессмысленных стройках, вы сами создаёте своё будущее. У вас есть право на бесплатные образование и медицину, вас охраняет наш доблестный Тринадцатый Легион.

Заревев, толпа затрясла руками, выкрикивая самые разные лозунги. И хотя среди них попадались и протестные, стража, словно опытный хирург вырезает опухоль, удаляла врагов народа прежде, чем их кто-то услышит. Насладившись беснованием народа, Царь заговорил вновь.

– Все мы знаем, как тяжело нам даётся не сворачивать с пути, работать, не покладая рук. К сожалению, среди нас есть те, кто саботирует работу всего государства, пытаясь разжечь огонь восстания в наших городах. Сегодня мы таких тварей настигнет правосудие. Как врачу иногда приходится ампутировать конечность, чтобы избежать заражения всего организма, так и мы будем жечь, сечь и вешать каждого, кто попытается уничтожить нашу Родину.

Ждавшие только сигнала, палачи водрузили на помост высокий каменный столб. Закопчённый и покрытый запёкшейся кровью, он явно повидал не одну сотню несчастных, умолявших о быстрой смерти. Но каждый раз правосудие было беспрекословно исполнено, и провинившийся успевал очистить душу от совершённых телом грехов.

Привычно приковав первого из узников цепями к идолу, тюремщики разошлись, освобождая сцену их начальнику. Вооружённый длинной плетью, он кровожадно улыбнулся, обрушив первый удар на голую спину обречённого. Площадь огласил крик жертвы, которая безвольно повисла на оковах, не надеясь выжить. Толпа же, учуяв запах крови, радостно закричала, требуя продолжения.

Один заключённый сменялся другим, плеть свистела, рассекая чужую плоть, а народ лишь выкрикивал угрозы и пожелания смерти в ответ на мольбы о милосердии. И только некоторые, спрятав лица, грустно смотрели в землю, стараясь не поддаваться общему настрою. Согнанные по приказу правителя, они не могли отказаться, так что приходилось терпеть, еле слышно шепча проклятия.

Наконец, спустя почти два часа, Царь поднялся, прерывая экзекуцию. Ему наскучило зрелище и он решил отправиться обратно в покои, дабы там предаться развлечениям совсем другого рода. Шепнув что-то на ухо сначала распорядителю, а потом одному из палачей, правитель заговорил.- К сожалению, дела зовут меня, - придав лицу, максимально печальное выражение, заявил монарх. - Не имея больше возможности находится с вами, я должен вернуться во дворец, чтобы приняться за работу. Работу, которой мы занимаемся вместе с вами, каждый день делая Родину сильнее. И пускай враги народа, пытающиеся развалить нашу страну знают: у них ничего не выйдет!

Насладившись овациями и уже вспрыгнув на лошадь, государь подозвал главу тюремщиков и обратился к нему, убедившись, что никто не слышит.

- С этого дня любой проповедник революции должен быть казнён в течении суток. И упаси вас Ом, если завтра вместо солнца я увижу сине-белый флаг...

Глава 32

32.

- Товарищ Император, просыпайтесь, солнце уже как два часа на небе висит, – разбудил главу восстания женский голосок.

- Да, хорошо, уже встаю, - проворчал правитель и, лениво кутаясь в одеяло, перевернулся на другой бок.

– Нет, ну что вы, вам нельзя больше спать, и так много времени потрачено зря, – не переставая щебетать, девушка дёрнула плотные шторы и открыла окно, впуская внутрь прохладу и пылинки.

Ёжась от неожиданно атаковавшего ветра, вождь революции медленно сполз с кровати. Сонно потирая глаза, он переминался с ноги на ногу, почти не обращая внимания на не прекращающую говорить советницу. После того, как война на время затихла, на молодого ещё монарха свалилась целая куча всевозможных дел, разобраться самостоятельно в которых было решительно невозможно. А потому уже спустя пару дней государь срочно потребовал предоставить ему помощника.

Любуясь видом заснеженного города, Император, не глядя, схватил чашку, стоявшую на прикроватном столике. Потягивая горячий кофе, он стоял и перебирал в голове все планы на сегодняшний день. Хотелось пойти на рыбалку, или просто погулять, но вместо этого, скорее всего, опять придётся принимать всевозможных министров, генералов и послов. Тяжело вздохнув, правитель направился в ванную, но внезапно столкнулся с Михой, который совершенно неожиданно вынырнул из кухоньки.

- Господи, опять ты? - устало буркнул государь, одним движением отстраняя воина.

- Виноват, не специально, - густо краснея, ответил командир диверсионного отряда.

- Да я даже не сомневался, что у моей плиты ты занимался исключительно поиском врагов народа, - усмехнувшись, монарх повернулся к советнице и, ткнув пальцем в солдата, продолжил. - Сонь, я тебе сколько раз говорил, чтобы ты свою личную жизнь устраивала хотя бы за порогом моей комнаты?

- Ну так мы как раз у вас ничего и не устраиваем, - усмехнувшись, тихо шепнул себе под нос Миха. Император, впрочем, ничего не услышал и, насвистывая под нос очередную оперу, удалился приводить себя в порядок.

Благодаря Ома за то, что хоть во время утреннего туалета можно остаться без полезных, но таких обременительных помощников, он неторопливо мылся. Никто не мешал государю напевать арии из опер, никто не морочил голову бесполезными сейчас новостями. Несмотря на то, что все проблемы, несомненно, были важными и требующими решения, в последнее время вождь революции всё чаще старался улизнуть из дворца, оставляя министров и чиновников заниматься его работой.

Наконец, спустя почти полчаса, Император изволил придти на кухню. Дежурно поблагодарив Соню, которая отвечала, в том числе, и за быт монарха, он заглянул в тарелку и замер от удивления. Блистая всеми красками, в посуде лежало блюдо, от которого не отказался бы даже Царь. Словно доставленное из столичного ресторана, оно пахло настолько аппетитно, что слюни сами заполняли рот и хотелось поскорее вцепиться зубами в еду.

Довольно улыбнувшись, глава повстанцев набросился на завтрак. Воцарилось неловкое молчание, нарушаемое лишь стуком приборов. В мгновение ока съев всё до последней крошки, государь сыто откинулся на стуле и, придвинув к себе всё ещё горячий чайник с кофе, лениво и немного расслаблено налил себе кружку. Приняв от помощницы папку с бумагами, он раскрыл её, вглядываясь в отчёты, письма и рапорты.

- Господи, какая вкуснотища, - вытирая губы салфеткой, сказал монарх. - Откуда рецепт взяла?

- Позволю себе заметить, что это не моего труда дело, а Миши, - виновато опустив взгляд, пробормотала девушка. - Вот видите, он тоже пользу приносит.

- Ну да, а помимо этого устраивает свою личную жизнь, - буркнул Император, с улыбкой косясь на повара, который важно застыл в дверном проёме. - Ладно, я уже понял, что ты в восторге от его таланта, а он - от твоей фигуры. Что нового в городе и за его пределами?

- Учитывая пожелания и просьбы, сокращу доклад, с вашего позволения, - получив кивок в ответ, Соня продолжила. - Разведка сообщает, что скоро войска Царя получат подкрепление, но не понятно пока, откуда они возьмут солдат. На северо-западной границе ещё пару поселений перешло под управление народа, однако, на юге страна полностью под властью противника. Культ Смерти сообщает, что нашёл способ производить алхимические боеприпасы в черте города и предлагает договориться. Также представители южных государств в лице их посла просили аудиенции, чтобы обсудить план совместных действий.

Просматривая один документ за другим, правитель лишь кивал, не перебивая советника. Несмотря на то, что девушка не могла вынести самостоятельного решения и вообще мало что смыслила в делах восстаний, она прекрасно организовывала деятельность всего дворца. Заставляя даже самых отъявленных бездельников часами сидеть в кабинетах, заполняя никому не нужные бумаги, она помнила всё до последней детали и не давала спуску даже своему начальнику.

Внезапно, глава революции замер, внимательно вглядываясь в плотные ряды букв, налезавших друг на друга. Именно так писал отчёты Макс, который, помимо заботы о больных и раненых, с недавних пор начал следить и за обстановкой в городе в целом. Несмотря на то, что за это ему не доплачивали, парень постоянно информировал начальников отделов и самого монарха о состоянии дел.

Поманив советницу, которая, заговорившись, поначалу не обратила внимания на правителя, Император протянул ей бумагу. Как только Соня дочитала до конца, мужчина встал из-за стола, попутно задав вопрос.

- И как ты можешь это прокомментировать? - озабоченно спросил вождь революции.

- Ну, как по мне, ничего необычного, - пожимая плечами, ответила девушка. - За последнее время у нас не было ни то что крупных сражений, а даже стычек на границе. Население начинает жить всё лучше и лучше, теряя страсть и тягу к продолжению восстания.

- Вот и мне это не нравится. Безусловно, мы должны стараться, чтобы рядовому гражданину жилось хорошо, но если мы сейчас сдадимся, полгода упорного труда пойдут коту под хвост. Что там писал Культ про алхимическое оружие?

- То, что они готовы в кратчайшие сроки начать его создание, но им нужны лаборатории, амнистия полудюжины учёных и дополнительная плата с гарантиями. Также руководство данной организации заметило, что сегодня они посетят рынок, так что можно будет с ними поговорить там, чтобы не тратить время.

- Отлично, вот мы и нашли повод сбежать подальше от этих унылых морд, - радостно улыбнулся глава восстания. - Давай, собирайся, мы отправляемся в народ.

Спустя всего пару минут правящая особа выскользнула из комнаты и, шепнув на ухо что-то одному из Гвардейцев, растворилась в толпе. Сопровождаемый помощницей да парой охранников, Император скользил по улицам города, любуясь неожиданно ярким солнцем. Выросший на Островах, он как и все жители северо-востока, ценил чистое небо над головой чуть ли не больше свободы.

Несмотря на то, что зима всё ещё продолжала править балом, температура поднялась неожиданно высоко и теперь люди радовались оттепели, а птицы весело щебетали, приветствуя первые признаки весны. Зычно кричали торговцы, в воздухе впервые с начала восстания пахло свежей выпечкой и даже дети появились на проспектах и площадях. Носившиеся, словно ветер, они путались под ногами у всадников и пеших, но никто не ругался, лишь удивляясь этому празднику жизни.

Студенты бежали, торопясь на занятия и в спешке чуть не роняя конспекты, рабочие целеустремлённо плелись на заново открывшиеся в центре города мастерские, а патрульные, улыбаясь в усы, пытались соблазнить красивых девушек и женщин. И хотя последним подобное поведение было запрещено по уставу, глава восстания лишь смеялся и добродушно отпускал провинившихся солдат.

Наконец, спустя всего час плутания по улочкам и проспектам, Император достиг главной площади. Ещё недавно пребывавшая в запустении, сейчас она была уставлена различными лавочками, повозками и просто лотками, за которыми стояли продавцы, зазывая покупателей. И хотя война всё ещё была близко, горожане словно забыли про неё, наслаждаясь мирным небом над головой. Шепнув что-то на ухо Соне, правитель неторопливо пошёл вдоль рядов, осматривая товары и цены и подолгу болтая с каждым коммерсантов.

Внезапно внимание вождь революции привлекла парочка, о чём-то спорившая на повышенных тонах. Подойдя поближе, он увидел женщину с детьми и торговца хлебом, которые, размахивая руками, явно не могли решить какую-то проблему. Пробурчав особо страшное ругательство себе под нос, монарх решительно подошёл к ним.

- Товарищи, что здесь случилось? Почему за кольцом осады слышно ваш ор? – обратился он к спорщикам. Купец, просияв от надежды, незамедлительно ответил.

- Товарищ Император, эта особа уже который день, пользуясь добротой моего коллеги, берёт в долг товар. Когда я, наконец, потребовал оплатить всё съеденное, она начала говорить, что я её нагло обманываю и вообще обнаглел, – зло зашипев, рассказывал торговец. Он так разошёлся, что абсолютно не замечал выражения лица собеседника.

- Вы же видите, у женщины двое детей, почему вы хотите лишить её куска хлеба?

- Если я всем буду прощать, то на что мне самому жить? - удивлённо спросил коммерсант. - У меня тоже семья, тоже дети, как и у всех вокруг.

- Ну тогда поступим проще, я куплю у вас весь товар, - роняя кошель с золотом прямо на прилавок, заявил правитель. Улыбнувшись ошеломлённому купцу, он добавил. - Сейчас вы отправитесь домой, а вечером зайдёте за прибылью.

Продавец попытался слабо протестовать, но, увидев лица Гвардейцев, которые недвусмысленно взялись за рукоятки мечей, передумал и молча взял деньги. Пробурчав что-то под нос, торгаш растворился в толпе словно джин из восточной сказки. Женщина, рассыпаясь в благодарностях, так же поспешила сбежать прочь, оставляя государя одного.

Вождь революции молча встал за стойку, достал карандаш и решительно исправил все цены, в результате чего они стали меньше почти втрое. Старики и опытные продавцы лишь недовольно зашептались, явно предрекая давку и бардак. ,

Однако, несмотря на их предостережения, никакой бойни за почти бесплатный кусок хлеба не случилось. Народ всё так же подходил и покупал еду, удивляясь лишь, что вместо привычного скупца за прилавком стоит вождь революции. Часто можно было услышать, как звучал тёплый разговор, или временно оставшийся без работы преподаватель учил молодого властителя чему-нибудь новому.

Когда свет монарху в очередной раз загородил покупатель, он, привычно здороваясь, поднял голову. На удивление, перед ним оказался не обычный рабочий или и вовсе сирота, а Макс, который, весело улыбнувшись, поприветствовал государя.

- Что стало с Империей? Её глава продаёт хлеб по ценам втрое ниже рыночных, а владелец торгового места давно уже спит дома, – смеясь, сказал парень. Рядом с ним, стояв в резиновых сапогах по щиколотку в луже, радостная как ребёнок, находилась Даф.

- И вам привет, Магистр Культа Смерти. Какие новости вы принесли мне сегодня? – усмехнувшись, ответил молодой ещё государь.

- Жизнь хороша, насколько она может быть таковой в наших условиях, – бросил бывший имперец, нагло хватая с прилавка безумно вкусный пончик. – А вообще, что случилось с казной, если вам приходится заниматься подобным делом?

- Как только Орден Гидры покинул нас, золота сразу стало хватать на всё, чего пожелаешь. Будем считать, что я просто решил поразмяться, не всё же в кабинете штаны просиживать.

- Вы как всегда правы, коллега. К слову, вы же получили мою депешу?

- Разумеется, и даже прочитал её, - перегнувшись через прилавок, Император поднёс губы почти к самому уху Макса и зашептал. – Не могу сказать, что меня устраивают все условия, но отказаться я попросту не могу. Когда вам будет удобно обсудить детали?

- В течение трёх дней мы будем ждать вашего приглашения на переговоры, а потом просто вывезем все достижения на Острова, - заговорщически и чуть зловеще отвечал правителю парень. - Так что думайте, время у вас ещё есть.

Загадочно кивнув и подхватив под руку Дашу, глава Культа отошёл от прилавка, стремительно ныряя в круговорот людей и товаров. Спустя пару секунд откуда-то издалека раздался радостный крик девушки, подхваченный не менее счастливым возгласом парня, а ещё через десяток минут двое уже покидали рынок, так ничего и не купив, но вдоволь налюбовавшись на самые диковинные товары.

А тем временем Император лишь продавал хлеб, воодушевлённо выслушивая жалобы и предложения. Некоторые он пропускал мимо ушей, а другие тут же записывала Соня, которая лишь грустно вздыхала каждый раз, когда правитель обещал разобраться с несчастьем. Как никто другой, она знала, что на следующий день вождь революции забудет половину обещаний, а от второй сбежит, пытаясь как можно скорее начать очередную бойню. Бойню, которая должна была каким-то непонятным девушке способом помочь всем людям в стране начать жить ещё лучше...

Глава 33

33.

Светило по-зимнему яркое солнце, освещая руины города, покрытые недавно выпавшим снегом. Воздух был свеж, а высокое чистое небо дарило людям надежду, что скоро придёт весна. На чудом уцелевших деревьях и крышах всё ещё заброшенных домов резвились птицы, оглашая округу громким криком. Казалось, что зима если не отступила, то дрогнуло, и теперь жизнь метр за метром отвоёвывала свои владения назад.

В городе, над которым по прежнему колыхалось бело-синее знамя революции, всё шло своим чередом. Почти на каждом углу гремели молотки строителей, которые спешно восстанавливали разрушенные здания, то тут, то там слышался гвалт толпы. Впервые за долгие месяцы театр вновь открыл свои двери для публики, приглашая не на вычурные спектакли прошлого, а на ставшие невероятно модными в последнее время театральные вечера. Как молодые, так и умудрённые жизненным опытом поэты один за другим подчиняли себе сердца людей, громким речитативом декламируя произведения искусства.

В портовом районе же, словно пытаясь скрыть от врага положение дел, поднимались в небо столбы дыма из труб заводов и мастерских. Гремели наковальни, шумели меха, слышалась громкая ругань, сообщавшая о том, что работа кипит, как никогда. Уверившись в стабильности и силе имперцев, иностранные державы всё смелее посылали сырьё и еду, доставляя их по всё ещё прочному льду. И хотя царские войска пытались как-то помешать спонсированию восставших, всё было тщетно, и большинство товаров достигало цели.

На улицах Города Героев всё чаще можно было заметить отряды и конвои, спешащие на границу, к кольцу оцепления. По утрам горожане просыпались не от песни какого-нибудь влюблённого парня или крика зазывалы, а от командного голоса Михалыча и других генералов. Видно было, что в скором времени состоится прорыв осады, и труд десятков и сотен тысяч человек определит, начнётся ли новая глава в истории Революции, или ярость и напор не спасут отступников.

Именно поэтому Макс нёсся по улице, перепрыгивая через мелкие лужицы, таща за собой Даф. Они опаздывали на военный совет к Императору, куда их пригласили, в том числе, для решения вопроса, связанного с алхимическим оружием. А поскольку на данном собрании должны были присутствовать все первые лица нового режима, задержаться даже на пять минут было непозволительно.

- А уже говорил тебе, что ничего хорошего нас не ждёт? – сказал Макс, пыхтя как медведь. Прижимая к груди важные бумаги, он скользил по льду, стараясь не упасть. Висевшая на боку сумка больно хлопала по бедру, но, к сожалению, сделать было ничего нельзя.

- Государь твой может и подождать, а вот я должна быть красивой, – не замедлив с ответом, пробурчала девушка. Ткнув главу Культа Смерти в бок, она рассмеялась и побежала дальше, отчаянно хватаясь за плечо парня.

- Тебя и так природа порадовала, куда ещё прекраснее? - улыбаясь, ответил революционер.

В этот момент пара преодолела последний поворот и вышла на финишную прямую. Едва заметив Гвардейцев, ребята замахали пропусками, надеясь не тратить времени на прохождение проверки. В последнее время уровень безопасности был значительно повышен в связи с надвигавшейся операцией, из-за чего даже в бордель попасть без документов было почти невозможно. К счастью, типографии работали на износ и постепенно снабжали всех жителей города необходимыми бумагами.

Когда двое подбежали к двери, их встретили холодные взгляды стражи. Несмотря на то, что управление борцов с Костлявой знали все, телохранители Императора следовали уставу до последней буквы и предпочли бы умереть, нежели пропустить хоть пункт своих обязанностей. А потому спешившим пришлось тяжело вздохнуть, считая минуты, которые стремительно утекали у них из рук.

Наконец, пройдя осмотр, Макс с Дашей рванули по коридорам дворца, топотом разбивая вдребезги звенящую тишину. Переговариваясь на ходу, они пытались придумать хоть сколько-нибудь стоящее оправдание. К сожалению, в головы, опустошённые бегом, не приходило ни одной глупой мысли, что уж говорить об умных. Так что, добравшись до нужной двери, пара переглянулась, и парень, затаив дыхание, осторожно потянул ручку на себя.

В зале, где уже час как должны были идти споры и диспуты, громко звучали шутки и сплетни. Именитые генералы и чиновники обсуждали с послами и советниками события последней недели, не стесняясь выражений. Между стульями сновали официанты с подносами, разнося еду и напитки. Удивлённо оглядев толпу, которая наслаждалась общением и закусками, глава Культа вместе с девушкой степенно проследовали на свои места, приветствуя гостей.

Недоумённо поглядывая по сторонам, ребята чинно шли по переполненной комнате, любезно отвешивая комплименты. Хотя заседание официально шло уже час, ни одного намёка на присутствие главы революции не было видно. Нахмурив брови и продравшись сквозь толпу, двое подошли к Михалычу, невежливо хватая его за рукав.

- Привет, как настроение? - отвесив шутовской полупоклон, спросил Макс.

- Отвратительно, - усмехнувшись, буркнул ветеран. - Представляете, они напитки двадцатилетней давности решили разбавлять и делать из них коктейли . Вот и кем являются распорядители после этого?

- Последними сволочами, - утвердительно кивая, ответил парень. Из-за богатого опыта общения с Саней, бывший имперец знал почти всё об алкоголе. - Впрочем, я к тебе не столько ради беседы, сколько с вопросом.

- Эх, вот вечно ты так. Нет чтобы зайти к старому знакомому, порадовать его шумной гулянкой. А ты только у себя в управлении сидишь да по городу носишься.

- А ты постоянно на границе, войска муштруешь. Я как не приду в командный штаб, так мне отвечают, что глава армии опять где-то шляется.

- Справедливо подмечено, - ухватывая очередной бутерброд с серебряного подноса, сказал Михалыч. Аппетитно захрустев свежим хлебом, он добавил с набитым ртом. - Так что ты хотел узнать?

- А что тут, собственно, происходит, и где всеми обожаемый монарх? - с трудом сдерживаясь, чтобы не присоединиться к собеседнику, спросил Максим.

- Наш государь задерживается на переговорах с послом очередной заморской страны, - задумчиво морща лоб, проговорил вояка. - Поэтому с лёгкой руки управляющего мы тут объедаем его величество.

Ветеран хотел было сказать что-то ещё, но тут распахнулась дверь и в зал в окружении стражи влетев Император. Запыхавшийся от долгого бега, он на ходу поправлял волосы, попутно просматривая заранее приготовленную Соней папку с бумагами. Цапнув что-то с подноса и, не глядя, отправив еду в рот, вождь революции решительно встал за кафедру, собираясь с мыслями. Наконец, он рявкнул, привлекая внимание.

- Прошу прощения за непредвиденное ожидание. Надеюсь, никто из вас не испытал особых неудобств из-за сложившейся ситуации, - слушая что-то шептавшую на ухо девушку заявил правитель.

Соблюдя все необходимые условности, он одним жестом выгнал официантов и распорядителей и объявил о начале заседания. Когда, спустя пять минут, все расселись по местам и даже придали лицам более-менее интеллигентные выражения, глава восстания тяжело вздохнул и, бросив взгляд на часы, бодро начал разговор.

- Итак, сразу скажу, что всё мы обсудить не успеем, а потому начнём с наиболее важного, - найдя необходимый документ среди десятков похожих, он продолжил. - Товарищ Легат, как обстоят дела с вооружением и снабжением нашей армии?

Михалыч тут же вскочил, резко вытягиваясь по струнке. Не имея при себе никаких бумаг или шпаргалок, он на секунду задумался, вспоминая точные цифры. Пробурчав что-то себе под нос, ветеран тряхнул головой и затараторил.

- На сегодняшний день Первый Имперский Легион почти готов к полномасштабной боевой операции. К сожалению, без каких-то особых средств в виде тяжёлой осадной техники мы попросту неспособны будем прорвать оборону противника, - грустно пожав плечами, сказал вояка. - Тем более, наша армия состоит из добровольцев, так или иначе не прошедших ни одного крупного сражения, так что я сомневаюсь в целесообразности нанесения удара прямо сейчас.

- Я вас понял, спасибо, - жестом разрешая докладчику сесть, бросил Император. - Есть у кого-то другая точка зрения на данную проблему? Или, может, кто-то хочет поддержать оратора?

В самом конце зала заскрипело кресло и на ноги неторопливо поднялся кучный мужчина. Степенно поправив съехавшее пальто, он прокашлялся и заговорил. Прислушавшись к казавшемуся знакомым голосу, Макс чуть было не вскрикнул от удивления. Человек, который теперь заведовал казной молодой страны, раньше был довольно известным оперным певцом на Островах. В самом начале восстаний он открыто выступал в поддержку революции и даже выделял огромные суммы на закупку вооружения для городских боёв ещё до осады. Видимо, за эти заслуги перед Отечеством ему и был пожалован столь высокий пост.

- Позвольте заметить, что мой коллега совершенно прав, - поглаживая дородную бороду, заявил деятель искусства. - Расходы, вызванные расширением программы восстановления жилья, замедляют процесс подготовки солдат. Также мне стоит отметить, что, по моим скромным наблюдениям, народ начинает жить слишком хорошо.

- И какая в этом беда? - усмехнувшись, спросил молодой монарх. Не за это ли мы боролись?

- Ваше величество, при всём уважении к вашему организаторскому таланту, вы не совсем понимаете суть политической борьбы, - высокомерно задрав палец к потолку, заявил мужчина. - Скажите мне, почему мы так успешно воевали, когда, казалось бы, за спиной у обычного человека не было даже сухаря на чёрный день?

- Продолжайте, нам без сомнения будет полезно услышать вашу речь, - кивнул монарх, нервно постукивая пальцами по дереву кафедры.

- Как верно подмечают все авторы трудов и книг, загнанный в угол зверь будет драться до последнего. Человек в этом плане не сильно далеко ушёл от наших предков, - важно складывая руки на пузе, заметил говоривший. - Пока у горожан были хоть какие-то имущество и надежды, они молча терпели и не поддавались на провокации. Но как только власть посягнула на остатки свободы и достойной жизни, мы с лёгкостью смогли разжечь огонь восстания.

- И на что вы намекаете?

- На то, что мы слишком рано вложили средства в благополучие населения. Нам следовало бы подержать жителей в разрухе и нищете хотя бы до прорыва. Тогда каждый солдат дрался бы в десять раз яростнее и свирепее, да и мы смогли бы набрать больше добровольцев.

- К сожалению, у нас есть обещания перед теми, кто доверился революции, - парировал Император, жестом показывая, что диалог окончен. - Именно поэтому сегодня я пригласил на заседание людей, которые помогут нам перевернуть игру. Господа Культ Смерти, прошу вас.

Макс и Даф, переглянувшись, медленно встали, ощущая на себе тяжёлые взгляды всех присутствующих. Каждый, кто сидел в зале, с сомнением смотрел на двух молодых людей, которые занимались спасением чужих жизней. Несмотря на неоценимую помощь, оказанную послушниками в борьбе с болезнями и ранами, никто не представлял, как обычные, в сущности, доктора, могут помочь восстанию.

Ребята же поблагодарили вождя революции и, подняв с пола принесённую сумку, подошли к кафедре. Выдержав театральную паузе, парень достал из баула пару баночек, сделанных из тёмного стекла, свечу, пару держателей и пластины из разного рода материалов. Кивнув девушке, он зажёг фитиль, и, молча, начал готовить стенд. Тем временем Даша взяла слово.

- Господа, скажем спасибо за оказанную честь, ведь мы не меньше вашего хотим успешного завершения борьбы с Царём, - глянув на главу Культа, говорившая продолжила. - Мы не раскрывали этого до сегодняшнего дня, но именно в руках нашей организации оказалась целая научная команда, которая посвятила себя разработке алхимических соединений, которые могли бы помочь в деле борьбы с Костлявой.

По рядам прошёлся шумок. Несмотря на то, что Орден Гидры уже наглядно продемонстрировал всю мощь нового оружия, никакое государство открыто не объявило об успешном создании столь весомого аргумента в политических спорах. Весь мир бился над разгадкой формул веществ, применённых в осаждённом городе, но никто так и не заявил о хоть сколько-нибудь значащем прогрессе.

- И вот, в ходе опытов были получены объекты не только медицинского, но и военного предназначения. Позвольте представить вам последнюю разработку, которая, несомненно, вас заинтересует.

Макс, уже закончивший подготовку и ждавший своего момента, улыбнулся. Пластина, закреплённая на штативе, висела над ёмкостью с песком, предназначенной для того, чтобы пол здания, а возможно и весь дворец не пострадали в ходе демонстрации. Надев специальные перчатки, парень аккуратно высыпал порошок из баночки на железный лист и, прикрывая лицо рукой, поднёс свечу к странной смеси.

В ту же секунду раздался громкий хлопок и яркий свет заполнил всё помещение. С громким треском, плюясь ярко-жёлтыми искрами, алхимическое вещество загорелось. Ослепляя наблюдателей, страшное оружие медленно но верно прожигало металл, съедая его, словно весенние оттепели лёд. Спустя всего полминуты изобретение, доставшееся Даф по наследству расправилось с жертвой и рухнуло в песок, постепенно угасая.

В зале повисло молчание. Военные эксперты лишь удивлённо переглядывались, хлопая глазами, чиновники пытались представить, сколько придётся заплатить за подобную диковинку, а Император тяжело дышал, восхищённый достижениями Культа Смерти. Наконец, он пришёл в себя и, призывая ко вниманию, заговорил.

- Мы всегда думали, что появление столь разрушительного оружия погрузит мир в хаос. Однако, получив его в руки, Революция не имеет права упустить шанс уничтожить врага раз и навсегда. Мы нанесём удар первыми, и сам Ом ужаснётся, глядя на трупы легионеров Царя...

Глава 34

34.

– Эх, а повстанцы сейчас мясо свежее едят, – с грустью сказал легионер, нетерпеливо постукивая древком копья по зубцам стены.

– Зато мы не в осаждённом городе, – усмехнувшись, ответил его товарищ.

– А разница какая? – грустно проворчал вояка. – Я бы сейчас с удовольствием продал душу за возможность согреться и что-то горячее в рот закинуть.

В отличие от подданных Императора, коротавших время в отапливаемых дозорных башнях или и вовсе в жилых домах, солдаты Царя, кутаясь в плащи и засыпая на ходу, патрулировали периметр. Неторопливо прохаживаясь по возведённым за время блокады укреплениям, бойцы вглядывались в предрассветный сумрак. Зло рассматривая наспех возведённые баррикады противника, они надеялись дожить до восхода солнца, проклиная стрелков революционеров.

Получив в руки алхимическое оружие, глава повстанцев объявил об окончательной подготовке к прорыву. Войска раз за разом отрабатывали взятие позиций врага, инженеры и химики сутками сидели в мастерских и лабораториях, а послы иностранных государств под шумок делали ставки. Весь мир замер, с нетерпением ожидая развязки всей истории.

При этом Император, желая поскорее вырваться из города, отдал приказ о создании снайперских отрядов. Спустя всего пару дней эти подразделения стали настоящим ночным кошмаром для осаждающих. Бесшумно скользившие в темноте, они убивали любого, кто осмелится подойди к факелу или костру достаточно близко. Невидимые и неуловимые, они беспрерывно терроризировали легионеров, заставляя тех дрожать от страха каждый раз, когда где-то вдалеке звучала тетива арбалета или сыпалась старая штукатурка.

Именно поэтому царские командиры запрещали разжигать огонь, который мог осветить цель для стрелка. Так что приходилось несчастным бойцам мёрзнуть до тех пор, пока их не сменяла другая группа таких же злых на повстанцев легионеров.

– Кстати, а откуда ты знаешь, что сейчас у этих бандитов происходит? – спросил один из солдат товарища по несчастью. На его плечах, помимо плаща, висела добротная шуба, ранее явно принадлежавшая какому-то зажиточному горожанину.

– Так я же у них в плену просидел пару дней. Кормили ничуть не уже, чем у нас, да и обращались по-человечески, – тихо буркнул легионер, недовольно поглядывая по сторонам.

Несмотря на браваду и лицемерно дружелюбные речи, легаты безжалостно карали бойцов за сдачу в плен и отступление с позиций. Считалось, что, зная о страшном наказании, воины будут сражаться яростнее и ни за что не проиграют врагу. Однако, на деле, многие переходили на сторону революционеров, боясь умереть от рук безумных начальников.

– А что вернулся тогда, раз там так хорошо было? – криво улыбаясь, спросил собеседник. – Решил, что без медалей жизнь не мила?

– Да нет, на награды мне наплевать, – отмахнулся легионер. – А вот жену с детьми выгнали бы на улицу, как моя рожа показалась бы под бело-синим флагом. Так что, поверь, у меня был стимул вернуться.

Повисло тяжёлое молчание. Чеканным шагом двигаясь по стене, двое лишь пялились на небо, стараясь увидеть хоть лучик света. Однако, солнце не спешило вставать, а потому приходилось уныло стучать копьями и надеяться, что штурм начнётся не сегодня. Хотя солдаты и сражались против повстанцев, каждый день убивая несколько из них, никто не хотел лишний раз рисковать своей шкурой.

– Кстати, не слышал ничего про пополнения? – решив, наконец, покончить с тишиной, спросил один из бойцов. – Говорили, вроде, что даже в Столице заметили недостаточное количество людей с оружием.

– Да, ходили слухи какие-то, – даже не оборачиваясь, бросил солдат. – Хорошая новость, конечно, только вот откуда они возьмут новых бойцов? Тринадцатый точно ни за что сюда не придёт.

– А может Четырнадцатый пришлют на подмогу? Вроде как, он единственный остался свободный.

– На Островах не так давно тоже восстание случилось, и эти гении перешли на сторону народа. Нет чтобы по ордену получить или двойное жалование, так они решили, что без Царя жить станет лучше. Вот теперь сидят и думают, где еды достать зимой.

– И кого тогда к нам пришлют? – недоумённо спросил легионер. – Опять какое-нибудь баронское ополчение?

– Мечтай дальше, – рассмеялся его собеседник. Поправив чуть было не упавшую шубу, он продолжил. – Эти высокомерные выскочки на юге воюют, у них и без нас проблем выше крыши. Пройдут по деревням, скорее всего, наберут из местного населения.

– А воевать кто будет? – возмутился боец, подходя слишком близко к факелу, висевшему на башне. – Этот сброд же сомнут во время первого же натиска.

Солдат хотел сказать что-то ещё, но тут, словно около источника света были натянуты невидимые нити, раздался еле слышный звук спускаемой тетивы. Просвистев перед носом у говорившего, болт ударился о прочный камень и бессильно упал под ноги легионера. Спустя мгновение оба бойца буквально рухнули, прижимаясь к частым зубцам укрепления и стараясь спрятаться за ними.

К счастью для караульного, у стрелка, третий день сражавшегося с болезнью, свело руку. Кисть дрогнула, ложа качнулась в сторону и снаряд пролетел в паре сантиметров от головы. Снайпер выругался себе под нос и, беззвучно скользя по руинам, раскинувшимся напротив оборонительной линии врага, двинулся к новой позиции, надеясь найти себе другую жертву.

Воины Царя же, вспоминая все доступные им молитвы, всё никак не могли придти в себя, безвольно сидя на полу, прижимаясь спиной к холодному камню. Несмотря на всё ещё зимние температуры, по их спинам бежал пот, а лица раскраснелись, мерцая в темноте. Наконец, один из них тяжело заглотил воздух и тихо зашептал.

– Видел, откуда стреляли? – спросил у товарища солдат, не высовываясь из-за зубца стены.

– Ага, конечно, – огрызнулся легионер, аккуратно выглядывая из укрытия. – А ещё я ночью лучше летучих мышей вижу.

– Ну, мало ли у него снаряжение блестело, или ещё что выдало, – зло ответил собеседник.

– Гений, как я тебе замечу что-то в такой темноте? Я, в отличии от вражеских снайперов, не сижу на алхимии, – вставая и поправляя шлем, заявил воин. Он постепенно оправлялся от пережитого ужаса и теперь стремительно наглел. – Скажи спасибо Ому, что оба живы остались.

– Вот всё у этих сволочей есть, а нам лишний кусок хлеба не дают, – всё ещё бурча себе под нос нелестные слова в адрес снабженцев, солдат наклонился и поднял арбалетный болт. Удивлённо посмотрев на него, он протянул снаряд товарищу. – Смотри, они уже простыми жмутся стрелять, особые начали делать, специально для снайперов. Словно и не они, а мы в кольце осады сидим и не имеем доступа к новейшим разработкам.

– Это ещё что. Поговаривают, их Культ Смерти смог воссоздать оружие Гидры, – протянул легионер. – Если это правда, то они скоро и нашу оборону прорвут, с такими-то достижениями.

Внезапно, прерывая диалог, где-то вдалеке почти одновременно раздались громкий крик и звук падающего тела. Спустя мгновение ещё один сын Отечества пал жертвой имперских стрелков. Зазвучал сигнальный рожок и на стене, гремя тяжёлыми доспехами, появился дежурный отряд медиков. Возглавляемый центурионом, он, пригибаясь и почти что стелясь по земле, быстро подбежал к пострадавшим.

Бросив взгляд на несчастных, командир лишь тяжело вздохнул и махнул рукой. Четвёрка бойцов подхватила бездыханные тела и скрылась в ближайшей башне, спеша похоронить убитых как можно скорее. Начальник же разогнулся и, зло погрозив руинам кулаком, направился следом, чтобы составить отчёт. Почти каждый час приходилось вносить нового человека в списки погибших от рук снайперов, и, судя по всему, повстанцы и не собирались останавливаться.

А тем временем солнце уже показало свою макушку над горизонтом и нерешительно замерло, раздумывая над сущностью бытия. С приходом света революционеры начинали стрелять всё реже, пока не прекращали совсем, боясь, что их могут заметить. Радостно вздыхая, патрули сменялись другими отрядами добровольцев и счастливчиков, которым не повезло вытянуть короткую палочку. Всё в городе и за его пределами оживало, и даже легат, лениво потягиваясь, вышел из на скорую руку сложенной избушки, в которой он и коротал долгие зимние ночи.

Казалось, что доброта и мир заполонили близлежащие земли, а война словно и вовсе исчезла. Где-то вдалеке кричали крестьяне, птицы весело пели, предчувствуя приход весны, и даже угрюмые ветераны не так строго относились к подчинённым. Как внутри, так и снаружи кольца осады всё шло своим чередом, забыв про братоубийство и постоянные смерти.

Солдаты, нежась на солнце, начищали броню, завтракали и травили старые как вселенная шутки. Кто-то из них должен был пойти в дозор только в следующий раз, а другие только вчера вернулись с него и теперь радовались лишней свободной минуте. Сновали посыльные и гонцы, доставляя корреспонденцию и доклады, принося как радость, так и горе.

Спустя почти час после рассвета, когда даже самые ленивые успели поесть и привести себя в порядок, в лагерь ворвался всадник. Одетый в броню обычного патрульного, он яростно размахивал руками и всё никак не мог отдышаться. Совладав, наконец с собой, он бросил легату свиток а сам, жадно глотая воду из фляги, захрипел, сообщая солдатам важную новость.

– Скачу я, значится, по тракту, выслеживаю бандитов и разбойников. И тут вдалеке замечаю знамёна армии, – благодарно кивнув и принимая от сочувствующих воинов новую флагу, говорил конный. – Пригляделся я, а это не просто флаги, а ваши, Двенадцатого Легиона. Ну я развернулся, хотел было к вам скакать, чтобы предупредить, так подзывает меня сам Царь и даёт документы. Дескать, раз я всё равно к вам поеду, чтобы ещё и бумаги доставил.

На пару секунд все замерли, пытаясь переварить новую информацию. Наконец, тряхнув головой, командир развернул приказ и строго взглянул на него, словно желая сжечь одной лишь мыслью. Через минуту глава легиона заорал, раздавая приказы. Правитель должен был лично посетить оборонительные рубежи, а потому следовало предстать перед его взором в лучшем виде.

Засуетились бойцы, стремительно наводя порядок, застучали молотки и лопаты, занимаясь работой, которая должна была быть сделана недели назад. Солдаты в панике приводили постройки и территории в надлежащий вид, центурионы и легат засели за документацию, а дозор лишь счастливо улыбался и впервые с начала осады радовался жизни.

Наконец, почти через три часа, вдали показались алые знамёна Двенадцатого. Построив войска, командующий ещё раз проверил состояние бойцов и выехал верхом навстречу приближавшемуся отряду. По требованиям всех уставов и документов, глава подразделения обязан был встретить Царя на отдалении от основных сил, что исключало возможность нападения ренегатов на правящую особу.

Через ещё пятнадцать минут авангард подкрепления достиг солдат Легиона. Те, привычно проворчав приветствие, невольно замерли, чуть не подавившись словами речи. К счастью для центурионов, их подчинённые смогли справиться с собой и вытянулись по струнке, гордо задрав подбородки к небу.

В первых рядах колонны, вопреки ожиданиям, шли не ветераны, прошедшие через десятки сражений, или музыканты, которые должны были добавить праздничности моменту. Угрюмо переставляя ноги, шаркая и задевая соседа то плечом, то элементом снаряжения, двигались, как показалось на первый взгляд легионерам, заключённые из ближайшей тюрьмы.

На «бойцах» косо и криво висела броня, которую многие из новобранцев видели первый раз в своей жизни. Держа мечи и копья, как игрушки или палки, члены подкрепления походили на детей, совершенно не вызывая уважения у матёрых вояк. Сами не осознавая, что их ждёт, люди со страхом смотрели на руины и высокие стены, раскинувшиеся перед ними.

Мелькали штандарты, знамёна, но это не могло скрыть правду жизни. Вместо опытного, хорошо обученного подразделения, имевшего право называться частью Легионов, Одиннадцатый и Двенадцатый получили жалкое отребье, пушечное мясо. Ни о каких военных подвигах и боевой славе не могло быть и речи. Всем было понятно: преступников и крестьян пригнали лишь для того, чтобы в панике заткнуть дыры.

В хвосте же построения, в окружении многочисленной охраны, величественно плыл Царь. Сверкая парадным доспехом, он высокомерно смотрел на солдат, лишь для вида улыбаясь и помахивая рукой. Однако, всё внимание бойцов было сосредоточено на Гвардии. При виде телохранителей любой воин завистливо вздыхал, мечтая оказаться на их месте.

Когда безмолвная толпа остановилась, а Царь проложил себе дорогу к командному составу, заиграл оркестр, привезённый аж из Столицы. Невозможно было не признать профессионализм тех, кто мог лишиться жизни за неправильно сыгранную ноту. Даже абсолютные противники музыки не смогли бы критиковать этот абсолютно слаженный и подогнанный механизм.

– Бойцы наших верных Легионов! Вы долго ждали когда вам на помощь придут другие, и вот этот момент настал. Теперь, когда новые солдаты достигли нашей линии обороны, мы можем не бояться, что имперцы вырвутся из города. Отныне у них лишь один выход – добровольно сложить оружие. А потому стойко сражайтесь за Родину! Не давайте повстанцам ни единого шанса! Не позволяйте бандитам подумать, что они способны уничтожить нашу страну!

Строй молча отсалютовал Царю, который, боясь за своё бренное тело, хотел поскорее вернуться в Столицу. Но в тот момент, когда Гвардия вместе с монархом уже приготовились раствориться в полях, в строй, словно из ниоткуда прилетели стеклянные колбы. Разбившись, они высвободили на волю пламя, которое, сжигая броню и кожу, объяло несколько несчастных. Запахло палёной плотью, а за стеной резко поднялось бело-синее зная и зазвучал рожок.

– Вот так, значит. Император решил сыграть ва-банк, – монарх зло выругался, разглядывая в спешке поднимавшихся на стену солдат. – Ну что же, посмотрим, что сильнее: ваша алхимия или наши войска.

Глава 35

35.

Неторопливо поднимаясь, солнце отражалась в уцелевших окнах и блестящих доспехах солдат. Окутанная утренней ленцой, природа медленно просыпалась, приветствуя новый день. То тут, то там пролетали ранние пташки, в лесу, нетерпеливо разрывая копытами снег, бродили звери, и даже море, казалось, ожило, хмуро сияя грязно-голубым льдом. Несмотря на то, что с каждым днём становилось теплее, холодный панцирь всё ещё сковывал воду, самодовольно искрясь на свету.

Впрочем, царских легионеров не занимала красота окружающего мира. Суетясь и ругаясь, они в спешке хватали оружие и строились, готовясь к бою. Долго выжидавшие революционеры, наконец, собрали силы в один кулак и ударили по кольцу осады, намереваясь вырваться из окружения. Снаряжённые с помощью заморских коллег, они решительно наступали сразу в десятке мест, не давая врагу времени на раздумья.

На ходу надевая доспехи, легат выбежал на стену, всматриваясь в туман, некстати затянувший улицы города. Над головой свистели арбалетные болты, стрелы и даже алхимические снаряды, однако повстанцы, словно призраки, постоянно ускользали от ответных залпов, не давая себя обнаружить. Еле слышно пробурчав молитву, командир принялся носиться по укреплениям, раздавая приказы и затрещины.

А тем временем по другу сторону баррикад, держась на почтительном расстоянии от противника, Император строил войска. Руководимый невидимой рукой судьбы, он собирал основные силы именно на том участке, где сейчас звучал громкий голос Царя. Случайно, или благодаря провидению, два монарха должны были лично встретиться в бою, чтобы навсегда решить, кто же из них будет править страной.

- Ну что, как дела у лёгкой пехоты? - спрыгивая с коня, спросил у Михалыча глава восстания.

- По правде говоря, я ожидал подобного результата, - вытягиваясь по струнке, отрапортовал ветеран. - Благодаря эффекту неожиданности мы смогли посеять панику и страх в рядах противника.

- Отлично, просто замечательно. Такими темпами уже через пару часов мы обезглавим эту гидру, - потирая руки, сказал правитель. - Какова ситуация у других отрядов?

- Если верить последним донесениям, то бои перестали быть локальными стычками и теперь идут по всей линии фронта.

- Видимо, сам Ом нам помочь решил, раз одна новость лучше другой, - довольно улыбаясь, ответил Император. Несмотря на то, что он почти не верил в существование богов и магии, иногда подобные фразы проскакивали и в его речи.

Окинув взглядом строй, нетерпеливо переминавшийся с ноги на ногу, молодой монарх уважительно хмыкнул. Перед ним находилось не сборище горожан, готовое за свои идеалы уничтожить любого, не считаясь с потерями. Перед вождём революции, поблёскивая доспехами, стояла профессиональная армия, в кратчайшие сроки подготовленная и вымуштрованная в осаждённом городе. И пускай солдатам не хватало опыта, каждый из них горел идеей нового государства, и только строгие оклики командиров не давали горячим головам уже сейчас рвануть вперёд.

Самодовольно двигаясь вдоль построения, государь почти не отрывал свой взор от укреплений противника. Невысокие но крепкие стены были возведены за те недели и месяцы, пока шли за улицы и кварталы, и теперь именно на них возлагал надежду Царь. Справедливо полагая, что у восставших не может быть серьёзных осадных орудий, он почитал своё творение неразрушимым. По всем законам военного дела имперские войска должны были разбиться о камень, словно волна, и, потеряв большую часть солдат, отхлынуть обратно вглубь поселения.

Однако командование революционного движения лишь усмехалось, глядя на оборонительную линию, над которой развевалось алое знамя. Культ Смерти, заполучив рецепты алхимического оружия, чудом не перехваченные ищейками Ордена Гидры, развернул в подземельях целую сеть лабораторий по производству разрушительных смесей. Почти дюжину раз переносилась дата атаки, пока, наконец, не было подготовлено достаточно боеприпасов, чтобы раз и навсегда уничтожить Легионы врага.

Теперь же эксперты сражающихся с Костлявой бегали туда-сюда, в последний раз проверяя готовность всех осадных орудий, баночек и амфор. В случае малейшей оплошности труд почти сотни алхимиков и медиков пошёл бы коту под хвост, сорвав всё наступление. А потому Даф, отвечавшая за проект, лично ходила между рядами лёгких баллист и стреломётов, осматривая каждый из них тщательнее, чем мародёр обыскивает труп.

- Думаешь, мы сможем проделать брешь в стене? - скептически разглядывая царские позиции, спросил Макс. Несмотря на то, что его люди не должны были принимать непосредственного участия в сражении, он, на всякий случай, надел доспех.

- Если верить расчётам и лабораторным испытаниям, то должны, - бросила через плечо девушка, поправляя фитиль одного из снарядов.

- Ну, если верить математике какого-то безумца с востока, то человек может как птица летать, - усмехнувшись, ответил парень, помогая снарядить скорпион стоявшим неподалёку артиллеристам. - Однако, что-то я не слышал, чтобы он хоть одну из своих машин сделал.

- Да ладно тебе, всё хорошо будет, - впервые за долгое время улыбаясь, сказала Даша, обнимая революционера. - В конце концов, даже Саня готов был ставить что угодно на успех наработок моего отца, а, как ты знаешь, этот жук никогда не проигрывает в спорах.

Это точно. Помню, как мы с друзьями решили развести его на бутылку восточного алкоголя, - мечтательно закрывая глаза, проговорил Максим. - Так мы потом месяц посуду мыли, отрабатывая долг.

- Ну вот, а ты переживаешь, - не отпуская главу Культа, промурчала девушка.

Так и стояли бы двое, наслаждаясь обществом друг друга. Однако, зазвучал сигнальный рожок, засуетились командиры, и сам Император подошёл к группе осадных орудий, желая насладиться ещё одним шагом к победе. Важно кивнув соратникам, он привстал на стременах, считая секунды до залпа. Артиллеристы, суетясь и зло шипя, заняли позиции и замерли в ожидании команды.

Снайперы повстанцев, до этого терроризировавшие позиции врага точными выстрелами, затихли, и повисла зловещая тишина. Ещё пару раз огрызнувшись залпами вникуда, царские легионеры удивлённо затихли и, высунувшись из-за зубцов стены, принялись вглядываться во всё ещё висевший туман. Все понимали, что наступление революционеров не могло захлебнуться, и теперь недоумённо переглядывались, пытаясь понять, что происходит.

Легат, не снимая шлема, выпрямился и уставился в глубину проспекта. Недоверчиво щуря глаза, он пытался высмотреть флаги повстанцев или хотя бы блеск доспехов, но белая мгла надёжно скрывала врага. Наконец, командующий не выдержал и, развернувшись к отрядам резерва, отдал команду. Заскрипели ворота и, стуча копытами по плитам, конница медленно двинулась вперёд, надеясь на то, что противник просто сбежал.

Выцеливая невидимых имперцев, стрелки прильнули к бойницам сопровождая более храбрых товарищей взглядом. Спустя почти минуту томительного ожидания, один из всадников радостно вскрикнул и спрыгнул на землю. Через пару секунд оборонявшиеся увидели бело-синее знамя революционеров, бессильно повисшее на обломанном древке. Радостно выругавшись, глава Легиона приказал отряду возвращаться, а сам устало сел на парапет стены, положив рядом оружие. И тут, надрываясь изо всех сил, закричал сигнальный рог наступавших.

Крякнув, артиллеристы выстрели из всех орудий разом, мгновенно опуская взгляд, чтобы не быть ослеплёнными. Прорезая дымными дорожками туман, снаряды самого разного размера рванули вперёд, метя в ворота. В последний момент заметив опасность, царские солдаты бросились вниз, спасая свои жизни, но было уже поздно.

Прогремел взрыв, оглушивший не только легионеров, но даже имперцев, поражённых силой алхимии. Толстые дубовые створки разлетелись в щепки, и даже камень раскололся, не способный справиться с новым оружием. Пару секунд простояв, словно собираясь с силами, стена рухнула, увлекая за собой несчастных воинов и погребая их под обломками.

Закричав, революционеры подхватили знамёна, до сих пор лежавшие на земле, и рванули вперёд, стремясь ворваться в лагерь врага. Ревели трубы, орали командиры, стрелки вновь открыли огонь, засыпая ошеломлённого врага сотнями стрел и болтов. Император, словно маленький ребёнок, подпрыгнул в седле, радостно глядя на то, как его бойцы преодолевали десятки метров, не встречая не то, что сопротивления, но даже ответного огня.

Макс и Даф же, прикрыв рты, с ужасом наблюдали за эффектом, произведённым их детищем. Сами не ожидавшие такого исхода, они удивлённо смотрели на позиции врага, боясь представить, сколько калек и инвалидов появится на улицах городов после этого сражения. Несмотря на то, что двое знали о разрушительной силе нового оружия, никто до них не проводил настолько масштабных испытаний, приберегая дорогостоящие порошки и смеси на чёрный день. Теперь же стало понятно, насколько чудовищное изобретение оказалось в руках повстанцев.

Царь, ещё пару секунд назад уверенный в своей победе, теперь лишь зажимал уши, с изумлением наблюдая, как казавшиеся неприступными укрепления разлетаются на куски. Впрочем, даже теперь он всё ещё верил в возможность одолеть врага. Несмотря на то, что ворота рухнули, открывая доступ в лагерь, оборону держали солдаты Одиннадцатого и Двенадцатого Легионов, которые хоть и потеряли много бойцов за месяцы осады, всё ещё представляли грозную силу.

Прошедшие вместе через десятки сражений, солдаты уже спустя пару секунд бросились перестраиваться, занимая новые позиции. Всё ещё ошарашенные мощью алхимии, они, тем не менее, становились плечо к плечу, собственными телами готовые закрыть брешь в стене. Стрелки, поднимая оружие, выбитое из рук взрывом, стремительно заряжали арбалеты, а всадники соскакивали с коней, становясь в общий строй, для того, чтобы задержать противника.

Первые болты врезались в ряды имперцев спустя всего пятнадцать секунд после начала атаки. Пробивая не самые добротные доспехи повстанцев, снаряды безжалостно убивали, забирая одну жизнь за другой. Захваченные врасплох взрывом, царские воины стремительно приходили в себя, с каждой секундой становясь всё увереннее. Вот, под радостный рёв солдат, рухнуло первое бело-синее знамя, а чуть дальше встретился со смертью один из командиров восставших.

- Давайте, родные, перезаряжайте быстрее! - прокричал Макс, заглушая даже рёв армии.

- Так нечем же, - возразил один из послушников, виновато вжимая голову в плечи. - У нас только на один залп было снарядов.

- Как на один? - удивлённо рявкнул повстанец, поворачиваясь к говорившему. - Я же лично при погрузке присутствовал, и чётко помню, что мы с запасом брали.

- Так точно, - бледнея на глазах, ответил бедный парнишка. - Но уже после того, как мы выдвинулись сюда, Император лично потребовал, чтобы часть груза отправилась на помощь другим группам.

- И вы, разумеется, не удосужились спросить моего мнения об этом?

- Ну, вы сами говорили, чтобы мы содействовали революционному движению, - промямлил специалист Культа. - К тому же, нас обещали убить, если мы не подчинимся.

- Но это не отменяет того, что все действия должны совершаться только после того, как я лично подтвержу их выполнение, - хватаясь за меч, прошипел Макс.

Он хотел было одним движением прервать жизненный путь провинившегося, но его успела остановить Даф, которая стояла неподалёку. Еле остудив горячую голову главы борцов со смертью, девушка спасла несчастного, приберегая его для дальнейших подвигов. Несмотря на небольшое количество солдат, участвовавших в битве, было ясно, что работы будет много.

А тем временем, войска восставших почти достигли стены. На секунду остановившись, ожидая залпа осадных орудий, воины замешкались, становясь отличной мишенью для вражеских стрелков. Засвистели болты, и новые жертвы упали на плиты проспекта, оглашая кварталы города пронзительным криком. Так и не дождавшись поддержки, имперцы заревели, собираясь с силами, и бросились на позиции оборонявшихся.

Засвистели крюки, застучали осадные лестницы, в пролом в стене влетели дротики и прочее метательное оружие, подготавливая почву для штурма. В следующий миг бойцы столкнулись друг с другом, рубя, коля и уничтожая друг друга. Закипело сражение, которых ещё не видела эта земля, и воздух, разогретый до предела, наполнился парами крови.

Падало и снова поднималось бело-синее знамя, один участок переходил из рук в руки, а на месте бывших ворот кровь текла ручьями, растапливая выпавший ночью снег. Несмотря на ярость наступавших, легионеры мужественно оборонялись, не отдавая ни сантиметра оборонительного рубежа без боя. В бой шли всё новые и новые резервы, стрелки не успевали перезаряжать арбалеты, а баллисты и скорпионы били почти в упор, не жалея ни своих, ни чужих.

Царь и Император, схватившись за голову, наблюдали за бойней со своих командных позиций. Оба монарха готовы были рвать на себе волосы, видя, как, казалось бы, скоротечная стычка двух групп перерастала в тяжёлое и утомительное действо. Ни одна из сторон не смогла сходу взять вверх, и теперь потом и болью прокладывала себе путь к победе.

Неприступные, как думали полководцы, стены не остановили противника и были частично захвачены повстанцами, которые всё продолжали наступать. Алхимическое оружие, которое должно было уничтожить врага ещё до того, как армии встретятся в ближнем бою, оказалось потрачено в первые минуты, убив чуть больше полусотни солдат. И революционеры, и их оппоненты сделали ставку на самое очевидное и проиграли, вынужденные теперь сражаться на равных правах.

А тем временем Макс, как и все прочие члены Культа Смерти, не обращал внимания на баланс сил и возможные исходы противостояния. Он, наравне с остальными послушниками, бегал под пролетавшими болтами, вытаскивая раненых бойцов из самой гущи сражения. Безразличные к политической позиции несчастного, медики спасали всех, кого могли, надеясь на то, что сражение скоро закончится и в городе больше не будет проливаться кровь...

Глава 36

36.

- Он ещё живой! - проорал Макс, склонившийся над бездыханным телом. - Двое, быстро сюда!

Не вставая, он выхватил какой-то странный пузырёк и влил его содержимое в рот раненого бойца. Тот, дёрнувшись, с трудом открыл глаза и закашлял. Весь перемазанный кровью, с ужасной раной, боец криво улыбнулся, всё ещё затуманенным взглядом узнавая знакомые одежды. Парень же, увлечённый спасением жизни, принялся прямо на месте осматривать солдата, не прекращая звать на помощь.

- Быстрее, ребята, у нас мало времени! - замёрзшими пальцами пытаясь справиться с ремнями доспеха, рявкнул революционер.

Послушники Культа Смерти, едва услышав ставший привычным за часы сражения крик, схватили носилки и, пригибаясь к земле, рванули вперёд. Не выставляя даже щитов, медики бежали почти на корточках, перешагивая через трупы. Несмотря на их усилия, царские стрелки били на удивление метко, и много кто умирал до того, как крепкие руки поднимали несчастного с земли.

Пару раз лишь чудом избежав попадания болта, санитары, наконец, достигли цели и рухнули рядом со своим начальником. Тот уже вовсю возился с бинтами и лекарствами, стараясь продлить жизнь подопечного настолько, насколько это было возможно. Не сразу заметивший подошедших революционеров, Макс обратил на них внимание, лишь когда один из них легко ударил по шлему рукой.

Погрузив очередную жертву, трое, всё также не вставая в полный рост, помчались обратно. Перепрыгивая через мёртвых, чудом не сталкиваясь с другими группами и идущими в бой подкреплениями, сражавшиеся с Костлявой бежали изо всех ног, стараясь выиграть в этой безумной гонке. Всего через десяток секунд солдат, еле сдерживавшийся, чтобы не закричать от боли, рухнул на операционный стол, расположившийся почти под открытым небом.

- О боже мой, ещё один? - с ужасом вскрикнула Даф, увидев очередного пациента. Впрочем, эмоции не мешали ей хладнокровно командовать хирургами, параллельно осматривая несчастного. - Что-то сами смогли обнаружить?

- Ну, кроме пары попаданий арбалетных болтов - нет, - махнув рукой, глава Культа отпустил свою команду, которая уже спустя мгновение вновь скакала по полю боя, выискивая тех,кого ещё можно было спасти.

- Эх, и что они брезгуют щитами пользоваться? - продолжая искать дополнительные ранения, спросила девушка.

- От выстрела в упор тебя ничто не защитит, - угрюмо буркнул революционер, с сожалением наблюдая, как с каждой секундой силы оставляют бойца.

- Как бы мне хотелось, чтобы ты ошибался, - грустно бросила Даша. Внезапно она выпрямилась и в один момент оказалась около собеседника. Поднеся губы к самому его уху, она зашептала. - Слушай, его уже не спасти. Я могу долго разыгрывать этот спектакль, но время уходит, а у меня ещё не один десяток тех, кто способен выжить.

- Мы должны, понимаешь? Обязаны сделать всё, что в наших силах, - также тихо отвечал бывший имперец. - Неужто нет совсем никаких способов?

Спорившие обернулись на несчастного, над которым колдовали матёрые врачи. Успевшие набраться опыта ещё до восстания, они без раздумий примкнули к Культу, как только он объявил набор добровольцев. Теперь же именно они, ещё пару лет назад латавшие царских легионеров, буквально вытаскивали с того света их противников.

В гробовой тишине, прерываемой лишь редкими командами, хирурги резали и кромсали плоть в попытке отобрать у Костлявой ещё одну жертву. Раненый, которого ассистенты привязали к операционному столу, стоически переносил страдания, лишь иногда оглашая местность нецензурной бранью. Впрочем, это абсолютно не волновало медиков, которые давно привыкли к чужой боли.

С трудом отведя взгляд, Даф продолжила молчать, лишь кусая губы. У неё был один вариант, пугавший своей опасностью и непредсказуемостью, который никто до этого не использовал. Ни она, ни кто другой из присутствовавших не поставил бы и фальшивой монеты на успех, однако, после стольких людей, которых не удалось спасти, не попытаться было нельзя.

- Ладно, можно рискнуть, - собирая все силы в кулак и заранее готовясь к провалу, пробормотала девушка. - Помнишь, мне от отца по наследству перешли его труды?

- Конечно, как я могу такое забыть. Благодаря ним у Империи появился шанс прорвать кольцо осады, - недоумённо глядя на собеседника, ответил Макс.

- Так вот, в записках было указано, что алхимию можно использовать не только на войне, но и в мирное время, - сама того не замечая, Даша схватила парня за плечи. - Правда, мы не успели проверить ни одной из формул, но, видимо, у нас просто нет выбора.

- Отлично, ты просто гений, - не сдерживаясь, закричал революционер. Прижав к себе говорившую, он горячо поцеловал её, радостно смеясь. - Мы успеем всё подготовить?

- По правде говоря, я сделала пару образцов почти сразу, как принялась за изучение каракулей родителя, - смущённо отводя взгляд, прошептала девушка. - Всё хотела испытать, но никак не получалось.

- Тогда чего вы ждали? - улыбаясь, ответил Макс. - Давай, скорее неси эту дрянь сюда.

Кивнув, Даф рванула в сторону своей походной сумки, которая прошла с ней через всю революцию и верно служила по сей день. Упав на колени перед баулом, девушка стремительно развязала шнурки и, запустив руку внутрь, начала выискивать глубоко запрятанную шкатулку. Наконец, она победоносно вскинула руку вверх, зажимая в ней пару маленьких пузырьков. Хирурги, слышавшие разговор, без слов пропустили своего начальника, почтительно склоняя голову и плотоядно рассматривая диковинные препараты.

Макс, наблюдавший за происходящим, разинул рот от удивления, когда из перевёрнутой баночки лекарство потоком устремилось прямо в раны, казавшиеся безнадёжными. Зашипев и покрывая пеной всё вокруг, алхимическое средство принялось за работу. Боец, до этого смирно лежавший и изо всех сил скрежетавший зубами, выгнулся дугой, оглашая окрестности истошным криком. На мгновение все на поле боя, как рядовые солдаты, так и монархи, замерли, с ужасом пытаясь понять, что происходит.

Словно по мановению невидимой силы повреждённая плоть стремительно восстанавливалась, вновь нарастая на костях. Спустя всего пару секунд скелет скрылся под слоем новорождённого мяса, а ещё через мгновение пациент обмяк, без сил падая на стол, покрытый запёкшейся кровью. На месте повреждений, за которые не взялся бы самый виртуозный врач, теперь виднелись едва заметные шрамы. Аккуратно погрузив счастливчика на носилки, медики вынесли его, кладя перед Даф новую жертву. Она, восхищённая результатом, лишь кивнула, теперь намного аккуратнее распределяя ценный ресурс.

А тем временем у стены всё никак не хотела утихать бойня. Брат убивал брата, мечи звенели, раз за разом сталкиваясь с бронёй, над головами сражавшихся летали стрелы, дротики, арбалетные болты и нецензурная брань. То тут, то там падали и вновь поднимались штандарты, обагрённые кровью. Несмотря на то, что битва шла уже не один час, никто не хотел отступать.

Имперцы рубили и секли, медленно но верно продвигаясь вперёд, царские стрелки огрызались как всегда точными выстрелами из бойниц, а конница носилась по полю брани, возникая то тут, то там. Всякий раз, когда казалось, что наступил переломный момент, противник неожиданно собирался с духом и в одном яростном натиске отбивал завоёванные ранее позиции. А после какой-нибудь отряд совершал, казалось бы, невозможное, и всё начиналось сначала.

Максим, отвернувшись от операционного стола, хотел было рвануть вперёд, чтобы снова раствориться в толпе, выискивая раненых, но чья-то рука легла ему на плечо. Зло выругавшись, парень резко обернулся, желая стереть смельчака с лица земли. Однако, вместо несчастного послушника он увидел Императора, уже не восседавшего на коне, а ходившего по тылам. Сдержанно поздоровавшись, революционер хотел было вернуться к работе, но два бойца Гвардии схватили его под руки, не давая сделать ни шагу.

- Незачем рисковать своей жизнью понапрасну, - усмехнувшись, бросил государь. Не снимая шлем, он лишь поднял полумаску, давая собеседнику увидеть лицо говорившего.

- Что вы от меня хотите? - пару раз дёрнувшись в объятьях телохранителей правящей особы, спросил глава Культа Смерти.

- Понимаешь, я не хочу потерять важного союзника в такой напряжённый момент, - ехидно ответил вождь революции, кутаясь в плащ.

- Может, мне уже объяснят, наконец, что происходит? - зло крикнул Макс, вырываясь из рук Гвардейцев.

- Ладно, не буду больше скрывать от тебя, - неожиданно серьёзно заявил Император. - Дело в том, что ты и твои люди должны отступить, забрав как можно больше боеспособных солдат.

- Но почему? - недоумённо рассматривая укрепления противника, произнёс парень. - Мы же довольно успешно сражаемся: останки ворот стали нашими, другие оборонительные рубежи тоже частично под контролем восстания.

- Видишь ли, у нас не осталось резервов, чтобы продолжить сражаться. Не так давно, нарушив прямой приказ, командир нашей армии повёл в бой последние отряды.

- Но ведь и царские войска понесли серьёзные потери. Почти каждый второй, которого мы из-под стены вытаскиваем, бьётся под алым флагом. Если так и дальше пойдёт, то ещё через час-другой мы их просто числом задавим.

- Ты совершенно забываешь про основной аспект, - сурово обрезал монарх. Скрестив руки на груди и нервно поглядывая вдаль, он продолжил. - Знаешь, что на самом деле определяет исход сражения? Не качественное снаряжение, не превосходство в вооружении, и даже не работа тыловых служб. Всё решается в головах солдат, боевой дух берёт неприступные крепости и заставляет сдаться непобедимые армии.

- И в чём проблема? Мы оба с вами видели, как яростно бросились в бой наши воины, - не унимался Макс, размахивая руками.

- Битва длится достаточно долго, а никакого результата так и не видно. Скоро наши бойцы дрогнут, а нас сомнут, одним ударом обезглавив революцию, - прошипел Император, равнодушно смотря на собеседника. - И тогда долгие месяцы осады, сотни и тысячи смертей, боль и кровь горожан, - всё это будет потрачено в никуда. Империя рухнет, так и не встав с колен.

- А она уже погибла. Умерла в тот самый момент, когда её правитель испугался и предал собственную страну! - заорал парень, выходя из себя. Схватившись за меч, он продолжал кричать. - Посмотрите, там люди умирают ради вас! Они пришли не потому что плохо жили последние дни, а потому что вы сказали. Верные своей Родине, они выступили на её защиту, а что получили взамен? Удар в спину от того, на кого надеялись больше всего!

Раскрасневшийся от злости и ярости, повстанец умолк, с ненавистью глядя прямо в глаза государю. Телохранители, почуяв неладное, достали оружие из ножен, готовые отдать жизнь за своего монарха, однако, никто из них не успел сделать ничего, когда Макс резко выкинул кулак вперёд, метя в челюсть. Раздался глухой стук и Император упал на землю безвольным мешком.

Гвардейцы замерли, неуверенно переглядываясь. Никто из них не знал, что делать, а парень лишь зло улыбался, зализывая содранные костяшки. Наконец, обведя взглядом окруживших его бойцов, он нервно рассмеялся и, рявкнул, привлекая внимание как своих подчинённых, так и всех остальных, кто способен был держать оружие.

- Товарищи, слишком долго мы сидели в тени, полагаясь на нашу верную армию! - растолкав охрану вождя революции и подойдя к знамени, прокричал Максим. - Мы всегда были в тылу, надеясь, что воины смогут справиться с врагом. Но настал тот момент, когда именно на наши плечи легла забота о всей стране. Император, который возглавлял всех нас на пути к свободе, предал собственный народ!

Послушники Культа и раненные замерли, поднимая головы и прислушиваясь к речи. Кто-то из них одобрительно завыл, некоторые хмуро отвернулись, но большинство с удивлением смотрело на храбреца, который посмел поднять руку на главу восстания. Даже элита армии, которая до сих пор лишь безучастно блестела доспехами, сняла шлемы, заинтересованно переглядываясь.

- Поддавшись панике, он хотел сбежать, оставив наших друзей умирать, - зло орал повстанец. - Но он не учёл, что, в отличие от него, мы останемся верны Отечеству, не отступим перед лицом даже самой страшной опасности и выстоим, как не раз делали до этого! Я призываю вас всех взять в руки оружие и выступить вместе, как пол года назад. Там, на укреплениях, ждут помощи храбрые парни, и мы не имеем права бросить их. Вперёд, за отцов и матерей, за братьев и сестёр, за всех нас!

Одним движением выдернув знамя, вкопанное в землю, Макс, не оборачиваясь, рванул вперёд. Его не волновало, последует ли кто за ним, или все так и останутся стоять, испугавшись врага. Он просто шёл, не замечая ни пролетавших болтов и стрел, ни истошных криков командиров противника, которые требовали, чтобы смельчака стёрли с лица земли.

Радостно заревев, послушники Культа Смерти выхватили мечи и бросились за своим начальником. Гвардия же замерла на месте, нерешительно переглядываясь. Верные присяге, её члены не должны были идти в атаку, но после дерзкого нападения на Императора, которое они не смогли остановить, их в любом случае ждал трибунал. Так что, помянув родных и близких, они вскочили на коней и помчались навстречу смерти.

Царь, готовый рвать на себе волосы, с ужасом наблюдал за происходящим. Его войска, чудом остановившие продвижение революционеров, постепенно начинали теснить повстанцев, готовясь обратить последних в бегство. И теперь, когда сражение должно было завершиться победой, дерзкий мальчишка собрал последние силы и повёл их в атаку.

Отвернувшись от поля боя, он не видел, как молча вскинули щиты солдаты, принимая на себя первый залп стрелков. Как кто-то упал, а кто-то просто обломал стрелу, застрявшую в плече. Монарх не узрел, как глава Культа вскинул знамя, увлекая солдат за собой. И, естественно, он не заметил, как какой-то арбалетчик почти в упор спустил тетиву.

Болт, казавшийся таким неопасными и маленьким, с удивительной лёгкостью пробил броню и вошёл в тело как в масло. По инерции пробежав ещё пару шагов, Макс наконец упал. Почти не чувствуя боли, он из последних сил попытался встать и ещё один шаг, однако сил больше не было. Уже почти потеряв сознание, парень заметил, что в его руке до сих пор находится знамя. В последний раз приподнявшись, цепляясь за трупы и мокрые от крови укрепления, он вскинул флаг вверх. Через секунду кто-то выхватил сине-белое полотно из слабеющей руки, и герой замер, переставая бороться за жизнь...

Эпилог

ЭПИЛОГ.

Медленно уползая за холмы, солнце неторопливо пряталось за горизонт. Ярко-красное зарево заполнило небо и даже животные застыли, любуясь подарком природы. Готовясь ко сну, весь мир затихал, и только поздние пташки невинно щебетали, словно не зная о недавней битве.

Наслаждаясь последними лучами светила, на парапете стены, ставших абсолютно бесполезными, сидели трое. Смахивавшие и на вояк победившей армии, и на обычных горожан, они тихо разговаривали, обсуждая последние новости. Изредка поднимая голову, чтобы взглянуть вдаль, каждый из них тяжело вздыхал вспоминая события последни месяцев.

- К слову, нашего героя никто не видел? А то уже скоро ночь наступит, а наши его всё найти не могут, – тихо спросил Миха. Уперевшись спиной в один из зубцов он крутил в руках соломинку. Другая же конечность, забинтованная от кисти и до локтя, покоилась на коленях.

- А пёс его знает, может царевцы с собой забрали. А может просто помер, и его в общую кучу свалили, – ответил ему Михалыч, пытавшийся устроить загипсованную ногу поудобнее. - По всему городу столько трупов сейчас лежит, что нашу гору ещё неизвестно когда разберут.

- Эх, а ведь мы с ним так ни разу на рыбалку и не сходили, - грустно ответил парень. - Всё собирались, но то у него дела, то я с диверсантами по руинам бегаю.

- Ну ничего, теперь-то он точно будет счастлив, – добавила Даф, ковырявшая носком ботинка камень укреплений. Она единственная из всех послушников Культа не принимала участия в работе и сидела с друзьями, печально смотря вдаль. - Да примет Феникс его душу к себе.

Троица затихла, погружаясь в уединённое молчание. Наблюдая за тем, как, роняя последние пучки света, солнце уходило с небосвода, каждый думал о своём. Шепча под нос молитвы, каждый просил своего бога о помощи их покойному другу. И только Даф, взглядом провожавшая птиц, молчала, не отвлекая товарищей. Её глаза, впервые за долгое время мокрые от слёз, были абсолютно пусты, и только боль и горе можно было встретить в её сердце.

Внезапно, нарушая тишину, кто-то кашлянул, привлекая внимание. Обернувшись, ребята увидели Императора, который, всё ещё не сменивший одежду, выглядел неважно. Пролежав почти два часа на голой земле, он из гордого, но добродушного правителя превратился в странника-аскета. Весь измазанный в грязи, завернувшийся в помятый плащ, монарх совершенно не вызывал уважения.

- Прошу прощения, что прервал вас, - еле сдерживая злость, вождь революции слегка наклонил голову, словно признавая свою вину. - Кого поминаете?

- Макса, кого же ещё, – отозвался Михалыч, ещё менее дружелюбно глядевший на своего повелителя. - А вы зачем к нам пожаловали?

- Для начала хотел бы принести свои соболезнования. Глава Культа Смерти и его люди сделали для нашей победы больше, чем кто-либо другой, и уже только за это мы должны быть ему благодарны, - тяжело вздыхая, проронил руководитель восстания.

- Хватит пустых слов, я знаю, что вы не просто так здесь оказались, - сурово отрезала Даф, одним движением натягивая на лицо маску безразличия.

- Как вы верно догадались, у нас есть дела, заслуживающие гораздо большего внимания, - ухмыльнувшись, сказал Император. - Дело в том, что мы планируем нанести удар в самое сердце страны, и для этого нам нужны люди.

- Ну а мы-то тут при чём? – спросил Миха, дёрнувшийся так, что чуть было не свалился со стены. – Я более чем уверен, что у вас есть две дюжины экспертов по делам переворотов и революций.

- Друг мой Миха, дело в том, что все эти люди в своё время прошли через застенки царского дворца, – государь заложил руки за спину и, презрительно буркнув что-то себе под нос, продолжил. – Как только они окажутся в Столице, их схватят, и я сомневаюсь, что у них вновь получится выйти их пыточных залов живыми. А вас почти никто не знает, так что и претензий не будет.

Удивлённо переглянувшись, все трое усмехнулись, а командир армии повстанцев и вовсе чуть со стены не свалился. Спасло его только то, что Даф, обладавшая поистине звериной реакцией и скоростью, успела схватить его за плечи, сломав при этом пару ногтей. Чудом остановив ветерана от скорой встречи со смертью, девушка тихо выругалась, проклиная вёрткость товарища.

Говоривший же тихо стоял, дожидаясь, пока ему дадут продолжить. Словно отец глядя на маленьких детей, он сурово нахмурил брови, надеясь, что это хоть немного поможет. Однако, ребята всё никак не давали рассказать, а потому глава повстанцев крикнул, привлекая к себе внимание.

- Так, внимание! - рявкнул он и сам удивился, насколько много людей повернулось на звук. - Вы отправитесь туда, потому что более опытных агентов уже знают в лицо, а новички попросту провалят задание.

- Ну и как мы туда попадём? - спросил Миша, ехидно улыбаясь. - Если мы не проиграем в первом полевом сражении, то Тринадцатый пускать будет далеко не каждого встречного в город.

- Но беженцев Царю просто придётся пустить. Не все же в стране поддерживают наши действия, - парировал Император. - А если он этого не сделает, то народ самостоятельно восстанет и без нашей помощи.

- И что нам с этого будет? Какие плюсы есть в этой безрадостной авантюре? – сказала Даф, старательно пытаясь держать себя в руках. Она уже поняла, что спорить с главой государства не стоит, и пыталась выторговать какие-нибудь привилегии и поблажки для себя и своих друзей.

- Ну, во-первых, я вам дворянский титул пожалую и какое-нибудь тихое имение. И во-вторых, я прощу вам ваше своевольное поведение, - злобно улыбнувшись, зашипел вождь революции. - Каждого из вас можно казнить хоть сейчас. Отправил войска в бой, оспорив приказ, ослушался приказа об отступлении, поддержала открытый мятеж.

Повисло тяжёлое молчание. Ребята пытались переварить новую информацию, а монарх лишь злорадно лыбился, наслаждаясь замешательством собеседников. Он прекрасно понимал, что это шантаж, но у его подданных попросту не было возможности отказаться. И даже если бы они попытались предать его и сдать всю агентурную сеть, сами диверсанты закончили бы свою жизнь в царских застенках.

- Ну раз так, то мы согласны, – хмуро ответил Михалыч. – Только дайте пару недель на лечение, и мы готовы выдвигаться. Правда, у меня есть один вопрос: диверсионные группы состоят из четырёх человек, верно? Кто тогда будет последним счастливчиком?

- Соня. Как организатор повстанческой деятельности она не имеет себе равных среди тех, с кем я работал. Тем более, Михаил и так с ней виделся чаще, чем с собственными подчинёнными, так что вы точно сработаетесь, – не обращая внимание на краску, стремительно заливавшую щёки парня, бросил Император.

Внезапно кому-то из министров потребовалось увидеть своего государя, и последний, даже не попрощавшись, резко развернулся и пошёл прочь. Ребята же так и остались сидеть, ошеломлённые разговором. Пытаясь понять, как пойдёт их жизнь дальше, они не заметили, как, последний раз моргнув, солнце окончательно скрылось за горизонтом.

Наконец, дёрнув головой, трое решительно встали, пытаясь почти на ощупь найти дорогу вниз. Под ними, громко шумя и волнуясь, текла река беженцев, которые, спасая свои жизни, рванули к единственному островку безопасности - освобождённому городу. Царь, разъярённый поражением, резал и жёг своих кормителей, нисколько не заботясь о будущем и даже последствиях этого решения. Впервые за последние две сотни лет повстанческие группировки смогли одолеть регулярные войска, причём не один раз, а в ходе большой военной кампании.

Даф, смотревшая на весь этот поток, дёрнула головой, собираясь с мыслями. В одночасье потерявшая Макса и превратившаяся из героя в предателя, она не могла представить, как и зачем ей дальше жить. Теперь в мире не осталось ничего, что давало бы смысл вставать по утрам, поднимая тело на бесконечную борьбу с ленью. Однако, раньше, чем девушка окончательно поникла, Михалыч по-отцовски обнял её, позволяя спрятать новую порцию слёз в бороде ветерана.

- Ну что, ребята, теперь мы уже не лидеры движения, а просто пешки в руках Императора, - грустно проронил обычно не склонный к сантиментам мужик. - А, значит, у нас только два пути: либо идти дальше, либо, оставшись в прошлом, сгинуть навсегда...