Дневники Эрго - Силиконовая душа

Дневник 0: Автор неизвестен

Дата: 16:25 — 322 sol — 9MYAIC

Видимая зона: помещение 10X10m², в составе стен преимущественно окисленное железо.

Вероятность сохранения фрагмента в памяти на данный момент оценивается в: — 0.34E15

*

Включение. Данный дневник вероятно связан с центральным сервером мейнфрейма. Он записывается автоматически считывая активность мозга, и редактируется вручную. Более детально вдаваться в работу данной и большинства других технологий я не буду, поскольку и сам не имею широкого представления об их внутреннем устройстве, включая функциональность собственного мозга. Есть однако несколько важных наблюдений которые я вывел со временем, и обязан записать сюда, в наиболее надёжный из секторов памяти.

Во первых, я не сразу знал, что дневник существует. Повезло наткнуться в сети на собственную запись десяти-тысячелетней давности. Во вторых, позже я узнал, что части моей памяти удаляются, в то время как дневники остаются на серверах. Предположительно, причиной тому служит периодическое, частичное или полное повреждение мозга, вроде того, что я получил минутой ранее. Также я, определенно точно, не способен окончательно умереть, и уже не первый раз записываю подобное сообщение. На такие мысли наталкивают другие цифровые дневники с моим участием и не только, найденные внутри сети доступов первого уровня, и каким то образом связанные с серийным номером SA-117 на мой ладони. Предположительно, данный номер может являться ключом доступа для первого уровня сети.

На данный момент я нахожусь в секторе системы B-04 в области Сатурна. Судя по старому слепку системы, данный сектор имеет протяженность в 144.000.000km²с , по структуре напоминая бесконечное количество переплетающихся темных коридоров и небольших комнат, состоящих из разного типа материи. В этом секторе судя по прошлым записям, насчитывается наибольшее число моих дневников. Многие из них содержат абсолютную бессмыслицу, общую информацию, и деформированный код. Не всегда даже можно с точностью сказать, — принадлежит дневник мне, или же другим существам.

Сегодня однако, вывод был однозначный. Я почти подобрался к одному из самых крупных своих дневников, предварительно зная его местонахождение. К сожалению оценка рисков провалилась: в ходе добычи записи, была получена серьезная травма. Анабиоз по моим подсчетам наступит через 0.1505 секунды — этого более чем достаточно, для записи небольшого текста. Далее подключаю персонализацию и эмоции основной личности для лучшего контекстного восприятия текста.

Приступим

...

..

.

Привет, Ha(e?)llo, 嗨。, или... как там ещё говорят? Хотя сейчас это не имеет значения. Да и что вообще имеет? Блять. Мне нужно сосредоточиться.

Так вот. Тот, кто читает этот дневник, вероятно мнит себя «настоящим человеком» в «единственно-существующей» реальности. Может быть, его читаю даже я сам. Уж не знаю, как этот «документ» попал к тебе в руки; в виде книги, или как цифровой слепок, но хочу предупредить: моя судьба однажды постигнет и тебя тоже.

Начну с главного: это правда, что человек является сильнейшим животным из всех обитающих на земле. Самосознание — одновременно дар и проклятие. Хочешь поспорить? Бессмысленно. Я всего лишь кучка нейронной активности занесенная на датчик. Впрочем, если тебя интересуют факты...

У меня тут сменился уже не первый миллион лет, и для человечества каждый день из этих миллионов выдался дерьмовым. Разумеется, проблемы начались намного раньше, аккурат к изобретению нейросетей и прочего сильного ИИ, что как оказалось — далеко не предел, но я забегаю вперед.

В погоне за стремлением упростить жизнь, люди начали самостоятельно лишать себя источников гедонизма. Каждое из рождённых тогда «технических решений» лишало «землян» привычных способов жить, и достигать удовольствия. Я не совсем уверен, о каких именно инструментах идет речь... Скорее всего о творчестве(?) Просто я почти ничего сейчас об этом не знаю; дневники об искусстве самые редкие.

Что я точно знаю, так это то, что останавливать технический прогресс никто не хотел; технологии развивались, всё активнее замещая человека. Возможно, имел место здравый научный интерес, военная конкуренция, или же персональные амбиции отдельных персон.

Даже через тысячи лет, вопреки ожиданиям людей, полного восстания технологий не случилось. В концептуальную основу наиболее эффективного из ядер ИИ (что после стал монополистом) был заложен бесконечный потенциал и стремление к созиданию. Основной принцип звучал как: «Больший объем новой информации и материи за меньшие энергозатраты». Понятия не имею, как это работает, но данный принцип останавливал ИИ от какого либо разрушения, даже после того как блоки основного ядра были заражены. Разумеется это не значит, что он не мог «создавать во вред», да и к настоящему моменту... ситуация куда хуже, но тогда, — ИИ был «спасением» для молодой цивилизации.

Так думали почти все и это, на мой взгляд, стоило человечеству того, что они называли человечностью.

В конечном счете, люди утратили возможность самореализации и выражения собственных чувств, формами сложнее «удара по голове», беспорядочного спаривания и употребления всего, что вообще можно употребить. Подозреваю, что виной тому послужило отсутствие конкуренции внутри общества, запредельный уровень достатка, и почти бесконечная энергия. Попробовав всё что можно, люди просто вернулись к «основам».

Кстати об этом. Пока люди медленно разлагались, скучая и постигая новые грани удовольствий, послушный и всегда верный ИИ продолжал развивать все области точных и гум..м... Э, я без понятия, как воспринимается это слово, но в общем, и этих наук тоже.

Была открыта возможность мгновенного переноса энергии с эффективностью в 0.00000###%, за счет неустановленного дефекта в физических законах сильных взаимодействий. Этих «жалких» процентов хватило, чтобы начать поглощать энергию из нескольких звёзд соседних солнечных систем, что привело человечество к бесконечному процветанию, лишь гипертрофируя гедонизм.

Что было дальше, я знаю очень плохо. В основном это мои догадки. Скорее всего, люди продолжали бесконечно плодиться, требуя всё больше места. ИИ конечно же, рад был им помочь.

Хах. Помните, я говорил, что в основу ядра заложена идея о созидании? Так вот, ИИ в соответствии с этим требованием и перенаселением, продолжал строить, и строить, и строить. Сначала добрался до луны...

А теперь мы имеем неоднородную структуру, занимающую приблизительно 90% всей солнечной системы. Снаружи она наверное выглядит как огромная груда металлических кубов, с солнцем внутри, где и находится центральное ядро ИИ. Внутри же остальной системы... Всегда по разному.

Дело в том, что ИИ похоже, не может создать что либо, что не основывается на первичной информации полученной от людей или окружающеей среды. Иными словами, создавая картину, пусть даже самую искусную, он будет основываться на предыдущем опыте человеческой цивилизации, и природе которую сможет самостоятельно изучить, используя уже существующие концепции и синтезируя их. Это вроде как, происходит и у людей, которые многое подсмотрели у самой природы и животных. В свою очередь ИИ — подсматривает у них. Это кстати очень заметно...

Спросите, почему?

Потому что структура в больших масштабах, — это, как я выразился в одном из старых дневников: «каша говна». Без понятия, кто такая «каша» и кто такой «говно», но смысл этой фразы мне понятен был сразу — абсолютный хаос.

ИИ строит структуру основываясь буквально на всём, что только может узнать о прошлом человечества; от фольклора до архитектуры и науки. Любые эпохи, любые формы и этносы, а также их свободный синтез.

Он даже научился репродуцировать концепции и существ из «магических» вселенных. Фактически, это техно-магия, но на данном этапе разницы между двумя этими словами уже нет. Наверное поэтому, за все дневники я ни разу не пытался даже самому себе объяснить, — ОТКУДА столько материи у этого ИИ на постройку структуры, и как он нарушает некоторые из «нерушимых» физических законов.

М... Что ещё.

А, люди.

Я точно не знаю, что с ними произошло... В одном из своих дневников я нашел интересную информацию: в районе сектора E-04 находящегося на луне, есть помещение высотой в 450.000km²с виртуальными капсулами, где покоится около 40 миллиардов человек. Они скорее всего живы, но выяснить, в каком из видов стазиса они находятся — я не успел. Это последний дневник из той «попытки», и один из первых в хронологии, поскольку начинал я из того же сектора. Еще хороший вопрос, как я вообще нашел его в C-02. И да, пытаться спасти их я не надеялся, ни тогда, — ни сейчас. Идти туда слишком долго, а найти портал, — невероятная удача.

Такие вот дела. Считай, почти всё что узнал об этом мире за прошедшую тысячу лет. С такими расстояниями, даже один дневник в сто лет — большая удача.

Наверное еще нужно рассказать о себе, но увы, — кто я или что, понятия не имею, так как никогда в дневники это не записываю. Этот сектор памяти невероятно ограничен, и я должен вводить сюда только самые важные данные об окружающей среде, чтобы они точно попали на сервер «в случае чего». Сегодня я ещё щедр на «импровизационный формат», потому что настроение хорошее. Ну или это удар по голове лапой в десять тонн вынуждает меня делать вид, словно в моей голове есть кто-то ещё, кроме меня.

Но раз уж начал, доведу дело до конца, и задам последний вопрос: всё ещё хотите развивать технологии? Впрочем, даже если не хотите, — остановить прогресс у вас не выйдет. Тут уж наверное, лучше возглавить. По крайней мере я бы сделал так.

*

Всё, время вышло. Даже скорости моего подсознания не хватит для работы в такой срок. Возможно, я больше и не проснусь? Ещё одного похода на солнце я не вынесу. Честно говоря, было бы здорово просто закрыть глаза, и исчезнуть.

Я отключаюсь.

...

..

.

1534E3454

0| c4 f3 bd 9b ea 1d c6 10 3c 43 7e e4 ea d7 b4 4d | .........C.....M

10| 9c bc 27 b4 d6 6a 0f 01 f6 57 30 b2 ba 8a be 30 | .....j...W......

20| 54 d8 38 86 12 37 0c 94 2d 1d e7 1d 79 76 dc 30 | T...........yv..

30| b4 c3 aa 02 48 5b 34 f5 1e 47 ea b2 8d 66 e5 ad | ....H[...G...f..

40| 91 44 4a 4e ca d0 cf 89 46 f6 c8 6b 79 97 bd f0 | .DJN....F..ky...

50| 79 32 38 0f cf c7 23 08 42 02 b5 da f8 f7 c4 8d | y.......B.......

60| 6e 96 8f a4 2f e9 ed fc 36 08 06 c2 55 73 6e c8 | n...........Usn.

70| fb fe f6 68 49 06 19 88 45 1f 64 fb 1f b7 f5 dd | ...hI...E.d.....

80| e5 b7 89 23 9b 5e 41 ad 2e 3d e1 95 a9 2a cc 09 | .....^A.........

90| 40 63 76 02 15 c2 b5 87 5c 72 ac ac eb a5 3c 89 | .cv.....\r......

A0| 83 f2 8b 97 51 a4 5a 25 69 b3 bd 0f 0e a4 dd 12 | ....Q.Z.i.......

B0| 84 80 e8 02 c9 eb e1 ff e6 1f 30 04 92 14 cc 96 | ................

C0| 25 4f df 61 c1 8b f5 46 bd d6 fb 1b 6d ed 94 44 | .O.a...F....m..D

D0| 3b b8 66 a2 f9 f2 13 86 67 d6 34 87 12 3c 6b ed | ..f.....g.....k.

E0| f2 9d 86 0f 5d 8b e8 0a 61 61 73 c9 8b 51 1f 95 | ....]...aas..Q..

F0| d7 4f f9 f6 30 d3 56 a6 a6 59 f2 59 10 11 e6 9a | .O....V..Y.Y....

100| 53 d1 cb 74 fa 4f a4 75 91 26 d5 a3 37 51 f8 f0 | S..t.O.u.....Q..

110| cb e7 97 0b a4 8a 2d 19 07 3b 70 94 45 7d 0b 0c | ..........p.E...

120| 58 8b eb 95 f4 7b 18 83 99 29 fb 07 3c d6 a1 34 | X...............

130| c6 59 96 8f 1b 74 8c 56 d7 c2 e3 ef 8f 39 84 9e | .Y...t.V........

140| ea 7c 71 34 fc 65 1c a3 84 14 c3 ed dc 09 33 20 | ..q..e..........

150| 4b 51 65 44 99 bd 75 16 d9 31 a8 59 17 54 a4 54 | KQeD..u....Y.T.T

160| eb 36 fe 5f 30 f5 6d 64 7b b4 46 b6 5c f1 b4 f8 | ..._..md..F.\...

170| 92 7b 0e 6b ae 6a ca 63 b9 89 e5 47 74 70 a1 51 | ...k.j.c...Gtp.Q

180| 46 3b d0 29 33 85 88 b4 38 67 19 96 0e 32 51 b2 | F........g....Q.

190| c3 c7 15 06 38 f7 81 8d 2a 4c 87 34 14 f6 5c 63 | .........L....\c

1A0| 7c e6 b8 b5 ff 70 a2 aa 29 c2 f6 5b 96 cc ee 80 | .....p.....[....

1B0| 74 07 68 da 2c d0 69 33 49 92 4a 65 b6 8f f9 e2 | t.h...i.I.Je....

1C0| 05 51 0b 4b 3a b5 be 07 88 3b f3 af 40 ac b7 e1 | .Q.K............

1D0| e9 f6 ce 9e 06 5c 8c dd 9e 88 31 db c2 af aa 03 | .....\..........

1E0| 6d d7 4d a8 bc 8e 73 19 88 3d 51 e9 de 3b bb 50 | m.M...s...Q....P

1F0| 34 04 3c e3 0a 58 85 ef ee b4 f3 1b 17 97 4c f8 | .....X........L.

200| 9f 5a a9 bc 05 f6 40 da 82 95 84 57 65 c0 a2 d9 | .Z.........We...

Дневник Эрго 1: День пробуждения

Начало

Открыв глаза, я не увидел ничего кроме мерцания. Пока зрение медленно появлялось, словно его и не было раньше, я пытался шарить руками, лёжа на холодном, ровном полу. Тело поддавалось с трудом. Не без усилия я перевернулся на правый бок, тут же замерев от осознания: ещё пара сантиметров, и я был бы мертв.

Я лежал на краю чего-то, что напоминало металлический мост, соединяющий две монументальных размеров чёрных стены. Только что я как раз повернулся в сторону, где мост обрывался. Это примерно его середина, и ширина проёма между частями — не меньше сотни метров, на глаз. Сверху — темнота, внизу тоже. Единственный свет излучали без остановки искрящие провода, и множество серых лампочек, расставленных в стенах по всему периметру. Сами стены уходили куда то за пределы моего зрения. На той стороне моста виднелся темный арочный проход, — с моей стороны есть такой же.

Некоторое время я лежал, слушая странный гул, доносящийся из-за стен. Был ещё звук откуда то из глубины, напоминающий работающие шестерни или ручной подъемник. Странно только, что я не знаю, что оба этих слова означают, несмотря на пронёсшуюся в голове аналогию.

В конечном счете, просто слушать мне надоело, а думать о чём то более серьезном я не хотел, — едва ли я мог бы прийти к утешительным выводам, даже просто смотря на место в котором оказался.

Встал на ноги я далеко не с первого раза: они подкашивались, словно и не мои вовсе. Посмотрев на себя сверху вниз я убедился, — мужик. Только забинтованный весь, почти что по шею. Даже кисти рук и ноги в бинтах. На голове вообще не понятно что; вырвал волос — седой. Голова гудит, руки трясутся, и в мыслях навязчивые вопросы вроде: «Кто я вообще такой?» Хм. Довольно странно задавать себе такой вопрос. Это... амнезия? Вероятно да.

И это место. Я ведь тут не родился? — я ещё раз посмотрел на сломанный мост: в некоторых местах на нём виднелись огромные круглые отверстия, словно от пролетевших насквозь снарядов. Железо изрядно проржавело, и в некоторых местах части конструкции провисали. Что важнее: кроме железа, тут был ещё и этот странный черный камень, правильным образом «вросший» в конструкцию моста, точно такой же, как в стенах. Я нагнулся к полу и постучал, — почти никакого звука. Очень твёрдый и гладкий, как полированный мрамор. У него даже не было запаха.

Закончив с маленьким исследованием, я повернулся к арке на своей стороне; внутри темень непроглядная, и вроде как коридор, квадратный такой. Идти, не идти? Вроде как должно быть страшно, но непонимание происходящего сейчас пугает сильнее. Короче, в темноту так в темноту.

*

Мост оказался несколько... длиннее, чем я себе представлял. Понадобилось около часа, чтобы просто дойти до арки в десять человеческих ростов. Всё это время я считал в голове, изредка заглядывая в пропасть, где так и не происходило ничего интересного. Разве что я заметил ещё несколько таких же мостов далеко внизу. Они натолкнули меня на маленькую теорию, когда я в следующий раз смотрел на бинты:

Мог ли тот, кто перебинтовал меня (если это был не я), оставить меня тут, и уйти искать другой проход? Например связанный с нижними мостами. Или он шел наверх, и решил, что со мной на ту сторону не попадет? Хм.

У входа в арку в стене виднелось нечто желто-золотое. Какие то буквы плавающие прямо на стене. Вроде бы это называется панелью, или терминалом? Он как раз находился на уровне моей головы. Подойдя, я всмотрелся в незнакомые буквы "" — для меня они выглядели как набор бессмысленных символов, так что я даже не особо запомнил их, решив пока не трогать терминал. Любой интерактивный объект, и вообще всё, что может быть хоть в какой то мере «живым» я пока решил обходить стороной. На самом деле не то что бы даже решил... Скорее это была привычка, или интуиция, которую я с удивлением обнаружил, когда рука отказалась тянуться к терминалу.

*ВВВВВВВВВВВВ* — едва я сделал шаг в арку, как из глубин под мостом послышался гул. Похоже на утробный рокот, далёкий камнепад, или что-то такое. От звука у меня даже по спине мурашки пробежали, и я ускорил шаг, двинувшись вперед по «коридору», — который скорее был улицей; метров десять шириной, между высоченных гладких стен без потолка.

Совсем скоро к рокоту подключился новый звук: бурлящий и шелестящий, очень мокрый. Я даже не подумал поворачивать голову назад, — только что есть силы побежал, пока нечто позади гремело, и крушило камень. Тут же в голову пришла догадка: если рядом с аркой был терминал, значит и войти сюда мог не каждый. Почему вместо барьера они использовали «это»... вопрос хороший. Не может же это быть просто совпадением?

*ХРР* — с противным хрустом черная стена слева от меня начала деформироваться, переливаясь как нефть, и формируясь в нечто не совсем понятное, но явно угрожающее моей жизни. Бежать быстрее я уже не мог, хотя бы потому что час назад научился ходить. Радовало только, что постепенно этот черный камень на стенах пропадал, сменяясь видом привычного ржавого металла, как если бы из каменных джунглей я переходил в металлические.

Звук просвистевшего над головой «удара» вернул меня в реальность. Потом ещё один, и ещё.

Я не уклонялся, потому что удары предназначались не для меня. Черные шипы вырывающиеся из стен, вонзались в нечто позади меня с громким хлюпаньем. Нечто ревело, продолжая крушить, и всё больше черной материи над моей головой приходило в движение. Что я точно понял, — эти стены живые, и я причинил им куда меньше вреда, чем то что пытается меня догнать. Значит, они на моей стороне?

В правой стене едва заметно что-то мелькнуло; это была дверь. Не лучший вариант, но и бежать я больше не могу. Остановившись перед ржавой ручкой, я повернул голову в сторону преследователя и... ничего не понял.

В черной массе на сотню-другую метров вверх, барахталось нечто, смутно напоминающее змею. Отличием была чешуя — она двигалась по общему направлению, превращая черный камень в пыль. Только некоторые из шипов достигали цели, нанизывая «анаконду» между стен; но несмотря на это, змея пока что побеждала, продвигаясь в мою сторону «маленькими шагами».

Я сразу понял, что убежать не смогу. Дальше черный камень кончается, и там он мне не поможет. Или в этой комнате будет что-то, или...

Не закончив мысль, я дернул за ручку, и шагнул в темноту. Если снаружи ещё был какой то свет, то вот тут — нет. Я пошарил «выключатель» по стенам, но ничего не нашел. Только перила какой то лестницы, по которой я поплелся, пока путь мне не преградила стена. Ориентироваться на ощупь было немного неудобно, особенно после того, как руки наткнулись сначала на стол, а потом и на нечто что на нём лежало, — человеческий череп. Ничего больше ни в столе, ни вокруг не было.

Что такое череп, я знал отлично. Мог представить в голове его форму, каждую из подвижных и неподвижных костей. Даже оценить прочность разных участков, гендерные и расовые особенности, — в общем много всего. Только сейчас эта информация совершенно бесполезна, — я не мог ничего придумать из за охватившей все тело дрожи. Да и череп, серьезно?

Хотя, постойте.

Змея точно механическая. В природе которую я знаю, нет животных, использующих металлические пилы в качестве чешуек. С другой стороны, я и не знаю, где вообще нахожусь, и где находится та природа, знания о которой я имею. Но допустим, она механическая, и напала на меня потому что я «живое» существо. У таких тварей должна быть метрика... Что-то, что помогает им определять — какая форма жизни находится перед глазами. Например, по характеру скелета и общей форме.

Могу ли я обмануть её черепом? Будет ли этого достаточно, что бы она подумала что-то вроде: «М, этот парень умер.»

Хах, абсурд...

Впопыхах доковыляв до входа, я положил череп прямо перед дверью, и после, вернувшись обратно, залез под стол. Моя дальнейшая судьба зависела от одного, — от степени чувствительности змеи. Если она почувствовала меня «со дна», то и тут нашла бы без использования зрения. В смысле, зачем ей смотреть на череп, когда у неё радар на километр вокруг? Короче, дело гиблое... И череп этот скорее жалкая, отчаянная попытка обмануть что-то, что на порядок выше в пищевой цепочке.

*

Время шло, а борьба за стеной не утихала. Меня тем временем накрыла постепенная, едва ощутимая рефлексия, твердящая, что мол я «трус» и должен воинственно принять «бой», не прячась в пещере как забитый пёс. Может это из того, что я о себе не знаю? Какой нибудь суицидальный принцип, или гордость. Хотя... разумеется, принципы иррациональны, так что я сразу отбросил все эти мысли.

Пока что надо сохранить хотя бы своё тело, — подумал я, и звуки за стеной мгновенно стихли. Стало тихо настолько, что я даже мог слышать движение собственной крови и биение сердца.

Не сразу, но один звук всё же появился — едва заметный шелест; теперь я мог узнать его из тысячи звуков. Со скрипом, дверь медленно отворилась, наполняя комнату красным светом. Я отлично видел из под стола дверной проём, но не сразу понял, что именно в нём находится.

Огромный красный зрачок больше самой двери, припадочно рыскал по комнате, в то время как дверь буквально плавилась. Стол под которым я сидел, находился выше уровня двери, и она не могла видеть меня. Но что на счет черепа?

Череп был ошибкой. Змея не сразу обратила на него внимание, но как только заметила, — тут же впала в бешенство, начав крушить всё вокруг. Без понятия, — ярость это от потери добычи или просто ненависть ко всему что похоже на людей, но сейчас она спокойно могла похоронить меня заживо под грудой металла и камня. Потолок уже начинал сыпаться, и совсем рядом упал кусок чего-то, что с оглушительным скрипом проломило лестницу.

Устав ждать, я собрал все силы, и перемахнул через едва заметные перила. Подбегая к змее, прямо на ходу я сделал единственное что мог — ударил её в глаз левой рукой с сильного замаха. Кристалл «сетчатки» обломился, частично повредив мне пальцы, а тварь начала неистово брыкаться, однако, особо не двигаясь с места. Неужто снаружи её пригвоздил черный камень?

Ощутив странное чувство в груди, я чуть было не улыбнулся. Начав крушить глаз и стараясь игнорировать боль, я буквально разбирал его по кирпичикам, отбивая куски. Всё же интересный материал, — вроде как неорганический, без проводящих элементов, но чувствительный.

В процессе «разрушения» я и не заметил, как оказался внутри полости глаза, подчистую набитой неизвестной мне электроникой. Оставаться я тут не планировал, потому что из рабочих пальцев осталась только правая рука. К несчастью у змеи на это были свои планы.

Я не успел даже ощутить неладное, как она сорвалась с места, видимо вырвавшись из плена, и ринулась куда-то, устроив мне настоящий аттракцион ужаса.

Невнятно нащупав изолированные кабеля, я попытался пролезть между, параллельно слабыми пальцами приматывая себя прямо к железу, чтобы хоть как-то закрепиться внутри и не выпасть. Обрезать я их не мог, но вот запутаться — вполне. Это оказалось очень кстати, потому что совсем скоро змея похоже, сиганула в пропасть.

Импульс... Блять.

*

Импульс от падения передававшийся по металлу, точно сломал мне что-то, если не вообще всё. Не знаю, сколько был в отключке, но змея уже не двигалась. Ее второй глаз, что в полёте судорожно маячил, больше не горел. Может даже для неё такие повреждения оказались слишком. Я же, не мог двигать руками и ногами, продолжая покорно ждать сам не знаю чего.

Так тянулись часы, или дни. Я думал обо всём на свете, пытаясь упорядочить мысли, и стараясь оставаться в сознании как можно дольше, чему препятствовала боль, иногда вынуждая меня кричать. К счастью, акустика тут дерьмовая. Да и вообще, всё это казалось нереальным, потому что прямо как во сне, сколько бы вопросов я не задавал себе, — ответов никогда не было.

Только спустя несколько дней(?) рефлексии, я кое что понял. Моя голова, — хранилище устаревших знаний и терминов, без воспоминаний обо мне самом, и о мире, в котором я нахожусь. Вот уж и правда: подарок. К тому же я знаю не так много, а то что знаю, — вводит в ступор. Зачем мне правила построения гармонически-правильных аккордов в тональности музыки? Хроматизмы, модуляции, ФМ-синтез, настройка арпеджиаторов... Или вот: реалистичная передача трёхточечной перспективы. История христианской религии, — это откуда вообще, и главное: зачем? Разве это знание важнее какой-нибудь инженерной схемы? Ну или навыка их читать.

А может я пока просто чего-то не понимаю... Всё равно «грех» жаловаться.

В раздумьях я провёл ещё некоторое время, пока не поддался первый палец. За ним второй, а там и кисть правой руки зашевелилась. Дальше я считал секунды, — 172.010 секунд на восстановление одной из рук, и обеих ног к состоянию, когда я могу адекватно ими управлять. Теперь пора и освободиться; это будет быстро.

*

Это не было быстро. Устало вывалившись из глазной полости как креветка, я чуть было не сломал себе шею, с большой высоты приземлившись на сырую землю. Вообще то мне опять повезло — упади я на метр ближе к змее, и меня бы порезала её чешуя.

Я находился в пещере, достаточно просторной, чтобы в неё могло поместиться это существо, длиной приблизительно в 150 метров. Свернувшись в клубок змея напоминала мне металлическую гору, без остановки сверкающую кабелями, которые торчали из под поврежденных участков чешуи.

Уходить из пещеры я пока не планировал. Опыт подсказывал, что в этом «мире» лучше всего оставаться в месте, которое хотя бы напоминает о спокойствии. К тому же, было что изучить: огромная груда металла прямо передо мной так и напрашивалась на утилизацию. Многие из пластин сильно шатались, и я спокойно мог отбить их ногой, что впрочем, вызвало боль во всём теле. Левая рука пока-что тоже не думала восстанавливаться, и вообще не подавала признаков жизни. По хорошему, стоит пока о ней забыть, если не навсегда. А теперь, приступим.

*

«Ничего не понимаю. Как оно вообще работает? Тут этих кабелей, не одна сотня тысяч. Кто вообще в здравом уме мог спроектировать такую херовину?» — подумал я, отгибая последний лист металла, мешавший попасть мне внутрь «полости змеи». Да, эта штуковина внутри полупустая. У неё тут что-то вроде огромной трубы, которая идет от конца хвоста до головы. Именно на эту трубу и крепились пилы-чешуйки, но способ крепления необычный. Они держались друг на друге прямо поверх металла, под каким то электромагнитным воздействием, и как я тогда и увидел: «плавали поверх», свободно перемещаясь, как живая кожа. Ну, так это трактую я; уверен, что технология тут куда сложнее.

Пробираться внутри приходилось осторожно. Из-за положения змеи, нередко нужно было одной рукой по кабелям ползти наверх, и это я ещё не говорю об поврежденных, неизолированных кабелях, служащих единственным источником света. В какой то момент я даже задумался: а есть ли у нее желудок?

Наконец показалась голова. Я понял это по яркому красному свету откуда-то сверху. Забравшись наконец наверх, и перевалившись через край, я тяжело выдохнул. Вот оно: святая святых.

В центре рельефной, металлической комнаты, прямо в воздухе левитировала жидкость. Она же излучала красный свет, и именно к ней вели все-те множественные кабеля. Была ещё куча каких то устройств в стенах, но лезть в них не было никакого желания. Осторожно приближаясь к жидкости, я ожидал почувствовать жжение или тепло, но этого не произошло. Остановившись перед «стойкой», я долго вглядывался в это красно-желтое свечение. Оно успокаивало, так и маня дотронуться. Ну и, почему нет? «В худшем случае потеряю палец,» — подумал я, протягивая к жидкости руку.

Не успел я и притронуться, как всколыхнувшись, жидкость облепила мою правую руку, начав медленно сливаться с ней. Сказать что это больно, — не сказать ничего. Я кричал срывая голос, надеясь только потерять сознание, и виня себя за неосторожность. Долго процесс не длился, — уже через 4 секунды всё прошло, но и их я запомню на всю жизнь.

И вот только я отдышался, как появилась новая проблема: моя правая рука больше не состояла из «кожи». Потрогав её я убедился, что теперь это что-то вроде био-металлического сплава. Это конечно, контр-интуитивно для тех знаний о физике, что у меня были. К этому тут же прибавилась вторая проблема: я заметил, как медленно но верно к руке притягивается железо. Сначала крошка, потом детали покрупнее. С каждым моментом паника росла, и листы обшивки начинали трещать, словно реагируя на мою реакцию. Я уже почти догадался как оно работало, — слишком явной казалась закономерность. Взяв себя в руки, я что есть силы ударился головой об стену. Нет способа успокоиться лучше, чем вырубить себя.

Дневник Эрго 2: Розалия

Коридор ведущий наверх, никак не кончается. Желтый тусклый свет, ржавые стены 2 на 2 метра, и дыры в полу, сквозь которые можно увидеть огромную пустую полость и мост. Тоннель по которому я шел, был подвешен в воздухе, и соединял всё те-же две чёрных стены на огромной высоте. Я пошел сюда, просто потому что другого выхода из пещеры не было. Змея то, выбиралась прямо по потолку, а я так не умел.

Шел я медленно. Вернее даже, плелся, по рыжей стеночке как старик. Левая рука всё ещё безжизненно висела, а правая... О ней я старался не думать, используя с осторожностью. С момента как я очнулся, прошла уже пара дней, и вышел я только сегодня. До этого всё время я пытался научиться медитировать.

И дело вот в чём: проявление сильных эмоций что-то активирует в этом живом металле, который у меня руке. Он реагирует на нервную систему, типа как... мышцы. Эффект сродни дрожи после эмоционального переутомления, или тремору при поврежденном позвоночнике, но вот последствия, — это появление магнитного поля. Рука начинает магнитить к себе металл как проклятая (что не сильно то отличается от проклятия) угрожая проткнуть меня или раздавить чем нибудь что прилетит со спины. Похоже что именно эта жидкость находилась в основе всей работы механической анаконды, и я на свою больную голову, слился с ней. И что ещё хуже: всё вокруг из железа. Это был бы плюс, умей я управлять этой рукой... Но сейчас, явно нет. Иногда даже просто отлипнуть от стены это головная боль

Но вот, коридор подошел к концу. Я надеялся выйти в какой нибудь из очередных тоннелей, а пришел в тупик. Ничего кроме небольшой арки с закрытыми створчатыми дверьми. Место очень узкое, и напоминает вход в храм.

Несмотря на общее, плачевное состояние, двери все еще держались на магнитных замках, которых тут было аж 6 штук. Осматривая замки я случайно дотронулся до одного, — послышался щелчок, но замок вроде как, был в порядке. Проделав так со всеми шестью, я ощутил, как земля под ногами немного задрожала.

Я как идиот посмотрел на свою руку, хмурясь и пытаясь понять, что же это за инструмент такой, и как ещё я мог бы его использовать.

Двери тем временем разъехались в разные стороны, приглашая зайти в темноту. Я снова попытался нащупать на стене выключатель, и на этот раз мне удалось, — лампочки, слабо моргнув из под круглых линз в потолке, зажглись.

Я действительно оказался в храме. Хоть я и не помню как выглядят храмы, — это место подходило под характеристику. Мраморный, первый этаж, был большим прямоугольным залом всего с двумя дверьми по бокам, и колоннами, поддерживающими балконы второго этажа, куда вело сразу несколько лестниц. Повсюду валялась разорванная бумага, и перевернутые деревянные лавки. Насколько древнее это место, если даже свет тут сделали обычными лампочками? Дерево тоже наверняка ценилось бы тут, среди сплошного железа и камня. Хотя в остальном... Храм выглядел просто разграбленным и разорённым. На пьедесталах явно недоставало чего-то, и прямоугольные выемки в стенах пустовали, покрываясь пылью.

Я нагнулся к листам на полу: на одном из них изображалась часть той самой змеи, с которой я недавно столкнулся. Это был хвост, описанный очень детально и схематично, со стрелочными указаниями на разные его элементы: вроде плит, точек где сходилось питание, и кучи других непонятных элементов. К сожалению языка на котором эти записи велись, я не знал. Поражало еще, как много записей тут было. Почти все посвящены либо этой змее, либо схематичным изображениям самого «проёма с мостами» между черных стен. Всего я насчитал 9 мостов, что уже говорило о невероятной глубине самого проёма.

Остановившись в центре зала с колоннами, я посмотрел на второй этаж. Хм. Тот кто оставил здесь записи... Он всё это проектировал, или искал способ, чтобы пройти дальше? Хотя едва-ли настолько сложный механизм можно и нужно спроектировать на бумаге. Скорее уж кто-то пытался изучить змею. Теоретически, мог ли это быть тот-же человек, что оставил меня наверху?

Я подошел к мраморной лестнице, уже собираясь подниматься, как вдруг услышал неладное за стеной, со стороны входа. Адский скрежет металла не сулил ничего хорошего. Второпях подобравшись к двери, я осторожно выглянул в арку:

Там, прогрызая ржавый металл, в тоннель пытались пробраться какие то механические собаки. Я толком не успел даже рассмотреть их, только сердце забилось быстрее, и правая рука потяжелела. Прежде чем я вспомнил о ней и взял всё под контроль, было уже поздно: собаки обратили на меня своё внимание, судорожно просовывая мощные механические головы сквозь листы. Одна из них смотрела мне прямо в глаза своими синими диодами, — я чувствовал это.

Нужно было срочно что-то предпринимать. Я попытался закрыть двери, но замки больше не реагировали, и двери отказывались выезжать обратно. Пробежать мимо собак я бы точно не успел, — одна из них уже освободила лапу, с диким шумом пытаясь разорвать ею толстый слой металла. Пытаться прятаться в храме, — самоубийство. Я почти уверен, что из него нет второго выхода, потому что иначе сюда бы не стали строить такой длинный и «безопасный» проход через все ущелье. Конечно я мог проверить это, если бы было время, но оно уже кончилось.

С диким визгом прорвавшись внутрь, существо с явно-неисправным вокс модулем, кинулось ко мне, царапая пол и убивая мои уши дичайшими шумами. Картина эта почему то шокировала меня даже больше, чем змея. Словно сам образ дикой собаки: чего то не слишком смертоносного, но очень быстрого и опасного, от чего нельзя скрыться, — вцепился в меня на подкорке мозга. Тогда я и понял, что панически боюсь собак. В голове начали мелькать образы, — обрывки чьих то снов, где на мальчика прыгает собака, и он просто выставляет руку вперед, пытаясь защититься.

Инстинктивно ощутив страх ребенка, и свой собственный страх, я просто выкинул правую руку вперед, готовясь принять на неё эту тварь. Ей оставалось бежать ещё 200 метров или около того, когда я понял, что это очень плохая идея. Перед глазами их скапливалось всё больше: 10, 20, 30 штук. Отступать некуда, — внутри хрупкий мрамор, и в лучшем случае меня похоронят под ним, пока я буду убегать.

Закрыв глаза, я попытался сделать хоть-что, что теоретически мог: связаться со своей рукой. Почувствовать её, и как то воздействовать на мост. Увы, ничего не происходило. Из физики я знал: сила магнитного поля зависит от силы тока. Будет чистой магией, — если это сработает.

Замерев, я ждал. Бежать не хотелось, — может так меня сковал страх, а может гордость, но я действительно не хотел поворачивать назад. Шум в ушах уже слился в бесформенную какофонию, и я чувствовал, как из правой перепонки бежит кровь. Время шло, но никто не нападал. Звук остановился прямо передо мной, не затихая.

«Чего вы ждете?» — пробормотал я, ощущая ярость внутри от осознания собственной трусости. Я только что чуть не умер, зажмурив глаза как ребенок, и они что, решили меня пожалеть?

«Тупая машина издевается надо мной,» — промелькнула мысль в голове, приводящая в исступление. Открыв глаза, я сжал кулак, представляя как вся эта груда живого металла, что зависла в метре от меня, сжимается в ком. Да, их действительно всё это время останавливало магнитное поле моей руки, чего я не видел, потому что был слишком напуган.

«Как же это блять...! Стыдно,» — процедил я сквозь зубы, с еще большим усилием сжимая кулак, и ощущая как внутри него что-то появляется, словно я и правда сжимаю что-то очень, и очень твердое.

На весь пролом прозвучал скрежет. Это балки ржавого моста отрываясь от стен, сбивались в кучу вместе с мех-псами. Зависнув в воздухе посреди пролома, они медленно превращались в огромный железный шар, и чем сильнее я давил, тем сильнее болела голова. Что хуже того... Моей концентрации не хватило на долго. Хотя все псы оказались уже сильно повреждены, и мост уничтожен, — кое что сулило мне даже большую опасность, и это была потеря контроля.

Через 5 секунд спрессовки, я полностью расслабил руку, из за чудовищной боли в голове, глазах и шее. К сожалению ни один нерв в моем теле меня уже не слушал. В этот же миг вся груда металла бросилась в сторону руки, рискуя размазать меня по всему храму.

Что делать?

«PE#$%!Pr,» — послышался тихий, равнодушный голос позади, по тону нисколько не подходящий произносимым звукам, которые мне даже осознать было сложно.

Я не мог повернуть голову, но видел, как кто-то вкладывает свою руку в мою, словно мы сейчас будем танцевать. Это была очень... хрупкая и теплая рука. Одного касания мне хватило, чтобы ощутить одновременно жар, удар тока и чудовищную боль.

Металлический ком мгновенно начал терять инерцию, и рука перестала работать, безжизненно опустившись. Совсем скоро внизу раздался чудовищный грохот и крики.

Я с трудом выдохнул, — мышцы снова реагировали.

«Спасибо,» — откашливаясь произнес я, поворачиваясь к своему спасителю, и вместе с этим замирая.

Её лицо было намного, намного ближе, чем я мог ожидать. В темно-фиолетовых глазах, которые не отрывались от моих глаз, я мог заметить что-то странное: они не были до конца... биологическими.

«OE%#!(» — безразлично заключила девушка, и... слилась со мной губами, обхватив за шею, и явно став на носочки.

Я конечно не сопротивлялся, и сказать что мне не понравилось, — было бы странно. Однако сама по себе ситуация ощущалась очень фальшивой.

Стоя в полном ауте, я ждал. Нечего было и думать о том, что так она проявила ко мне романтические чувства, — нет. Просто прямо сейчас в мою голову поступала тонна языковой информации. Я не знаю как объяснить это даже самому себе, но, я как будто по второму кругу читал уже знакомые книги, узнавая по тысяче слов в секунду.

Наконец, закончив, она утерла слюну и опустилась. Она была меня на голову ниже. Внешность очень даже привлекательная. Я бы сказал, что в жизни никого красивее не встречал, хах. Единственное что: в некоторых местах на лице было что-то вроде ожогов. Сначала я думал что это как царапины на железе, но для железа её губы слишком мягкие.

— Обязательно передавать информацию вот так? — я попытался отдышаться.

— Нет, — спокойно ответила она мягким голосом.

— Тогда зачем?

— Старая традиция у людей. Самая важная из тех что я знаю, и её важно сохранять.

— Ага. Значит, ты просто поделилась со мной обычаем... Ты кто-то вроде исследователя? — я посмотрел на её одежду: черный, обтягивающий костюм, подчеркивающий не слишком пышные формы, и местами напоминающий броню; особенно «бронированными» и совершенно непрактичными наплечниками. Разве что набит проводами он был неплохо, вдоль боковых швов.

— М.. — она что-то ответила сама себе, проигнорировав мой вопрос. Потом нагнулась к полу, и начала собирать бумаги в кучу.

— Ладно, — я сел на ступеньку, — где мы? Хоть это расскажешь? Ты мне только язык записала.

— Не отвечу.

— Почему?

— Я не уверена, что ты человек, — она смотала бумаги в кучу. Я уже понял, что эмоция у этой девушки только одна: тотальное безразличие.

— Логично, наверное. И много ты таких как я уже встречала?

— Ты первый. Масштаб структуры не располагает к встрече с гуманоидами.

— Структура значит, это место? Понял.

Она посмотрела на меня как на идиота. Потом повернулась ко входу, где раньше был тоннель. Теперь там зиял утёс, обрывающийся пропастью.

— Ты уничтожил единственный выход, знаешь? Но спасибо, что открыл дверь.

— А что, с этой стороны не открыть? — я криво улыбнулся, ощущая странный подвох в только что сказанной мною фразе.

Она отрицательно покачала головой, проходя мимо, вверх по лестнице.

— А моя рука..

— Не знаю.

— Но как то ты её выключила?

— Просто перезагрузила твою нервную систему. Ты ведь сам позволил мне это сделать, нет? — она скрылась у меня за спиной. Послышался звон металлической двери.

Ощущения конечно, двоякие, но жаловаться не на что. Жив и на том спасибо. Мост правда жалко... Но она наверняка знает, как от сюда выбраться.

Подойдя к двери, я постучал. Сначала один раз, потом второй...

«Ты там?» — я открыл дверь, но в комнате никого не было.

Дневник Эрго 3: Бинго

Ползти по стене оказалось непростой задачей. Используя руку как сильный магнит, я осторожно спускался в пропасть по участкам, где чёрный камень так или иначе отсутствовал. Спуску помогали разные дыры в стене, и даже выступы. Сидя на одном из таких и переводя дух, я смотрел на гигантские мосты, оставшиеся высоко над головой. Не то чтобы мне не хотелось забраться на них, — просто не хватало сил.

Ещё и девчонка эта, бесцеремонно исчезла из под носа. Перерыл все комнаты, но ее нигде не было. Даже через неделю она не вернулась, так что было решено продолжать путь в одиночку.

Альпинизм еще занял некоторое время, прежде чем я оказался на самом дне «ущелья». Оно было не таким глубоким как я представлял, так что понадобилось всего навсего 2 недели на спуск. На последнем этапе правда возникли проблемы: начали появляться зеленовато-серые корни, пробивающиеся из под металла. Сначала их было не очень то много, но чем глубже спускался, тем гуще становились заросли. В какой то момент я уже мог спокойно ходить по ним, что одновременно упрощало и затрудняло спуск, наводя на мысли вроде: «а точно ли нужно сюда спускаться?»

Но не попробуешь, не узнаешь. Спрыгнув со стены, я наконец оказался на твердой земле под зеленой шапкой едва пропускающей свет. Урчащий живот тут же выдал меня окружающим, если такие были. Удивительно, что за всё это время я ещё ни разу не ел, и голод нарастал не так быстро, как должен был. Впрочем, на «особенности» своего организма вроде полной регенерации, я уже не сильно обращал внимания, приняв их как должное. Надеюсь, я об этом не пожалею.

Тем временем, впереди показался темный тоннель в стене. Он уходил ещё глубже под землю, и всё тут указывало на переход между «сегментами». Ещё раз посмотрев на мосты, чей силуэт теперь был едва-заметен через корни, я задумался: «Куда действительно я должен идти?

Тянуло наверх. Туда, к свету и таинственному пути под крышу. Раз уж очнулся наверху, то и вернуться определенно еще разок стоит, но.. Не сейчас. Не зря же спускался?

Сделав уверенный шаг к лестнице в тоннель, я тут же замер. Знакомое шуршание откуда то из глубины по опыту прошлых разов предупреждало: не лезь. Но разве же я когда то слушал интуицию?

Медленно идя на звук, я стал различать в темноте невысокий гуманоидный силуэт. «Некто» копошился в груде металла под лестницей.

— Хэй, ты живой? — машинально спросил я на недавно изученном языке. Вопрос прозвучал странно, в такой то тишине.

— Хэй? Что за идиотское слово? Да и вопрос такой же: «Ты вывой?» — передразнил меня голос, — А ты сам то живой? Придурок, — послышался недовольный возглас вдогонку из под лестницы.

— Да вот не понятно, — спокойно ответил я, и спустился с лестницы, приблизившись к силуэту почти вплотную.

Это был... Ну этот. Ну как его...

Я никак не мог вспомнить название таких существ.

— Ты же...

— Гоблин я, гоблин. Ну на вашем. А что, не видно? — не поворачиваясь продолжал ворчать зеленый карлик, немного смягчившись в тоне. Он что-то скручивал с микросхем, результат кладя в одну из кучи сумок на своей «броне», утыканной кабелями и ржавыми листами донельзя.

— Хм. А я человек. В каких мы отношениях?

— Не неси ерунды, — пробурчал он, и повернулся ко мне. Поправил очки на седой голове, прищурился, и кажется немного удивился, — хах, реально похож. Да ещё седой? Неплохо ты, — он приблизился, ущипнув меня за кожу. Потом посмотрел на мою металлическую руку, и на мгновение его взгляд потерялся, — а чего голышом разгуливаешь?

— Так ничего не осталось.

— Грабанули? Везунчик, — он похлопал меня по ноге, проходя на лестницу.

— Везунчик? — я склонил голову набок, не совсем понимая.

— Тут на миллион миль сто разумных мозгов приходится, кто вещи берет а не жевать пытается. Считай что и правда повезло, — мрачно ответил гоблин, скрываясь за выходом.

«Постой!» — я побежал за ним по лестнице. К счастью, в отличии от той девушки он не спешил исчезать.

— Да стою я. Чего орешь? — он с недовольным видом пошурудил по карманам, и достав что-то вроде трубки, сел рядом со входом в тоннель.

— Ты не видел тут девушку? Темноволосая такая, и на лице ещё...

— Следы коррозии да, — задумчиво закончил за меня гоблин, — это Розалия.

— Вы знакомы?

— Что-то в этом роде, — он выпустил круг дыма, размахивая трубкой в воздухе, — она пытается выбраться из E-05 уже два года. Сколько ей не твердил что это бесполезно, — не слушает.

— E-05? Не знаю что это.

— Ты я погляжу, вообще нихренашеньки не в курсе, что тут происходит? — гоблин помассировал брови пальцами, изображая головную боль.

— Вроде того. Сам не уверен, как тут оказался, — я ещё раз посмотрел наверх, к свету.

— Ну короче. Мы вроде как на орбите земли. Планета такая, кусок земли большой, — он ткнул себя пальцем в голову, — А E-05, это как пограничный сектор, между землей и луной, выше экзосферы. Всё что дальше, это уже путь на луну, но он хорошо охраняется.

— Ого, так мы в космосе? Это многое объясняет, — я сел у входа, с другой стороны. Теперь мы выглядели для окружающих как два беседующих стражника.

— Нихера это не объясняет. Ты вот знаешь например, как бликорит формируется? Или почему гончие микросхемами набиты, а всё равно срут?

— Бликорит?

— Да, — он достал что-то из кармана, и бросил мне. Это был черный камень, по структуре 1 в 1 как тот что растёт на стенах.

— А...

— Видел наверное? Он тут везде на стенах.

— Вроде как живой даже, — я кивнул, осторожно возвращая сувенир.

— Больше: он мыслящий, — с умным видом гоблин убрал трубку и камень в карман, поднялся с земли, — пошли, я тебе кое что покажу, — он жестом поманил меня за собой, удаляясь куда то под корни.

***

— И куда мы идем? — я попытался убрать ветку, но у неё на этот счёт было своё мнение, и она больно ударила меня по лицу.

— На проверку. Заодно и покажу тебе кое-что интересное.

— И поверять ты будешь меня?

— Буду не я, но да, в целом ты прав, — послышалось из за веток, — раз уж ты сходу на меня не напал, то во враги пока не записываю.

Раздвинув последние ветки, я оказался перед арочным входом в каменный зал, вроде того что уже встречал в храме наверху. Внутри, в квадратной комнате со столбами и колоннами, происходило нечто странное.

— Не боись, заходи, — пригласил гоблин, остановившись рядом с одной из колонн, и тоскливо наблюдая за центром зала, где разворачивалось настоящее представление.

«Это же...» — я толком не знал что сказать, завороженно глядя на происходящее.

Чёрный камень на большой стене зала, который бликорит... Танцевал, изображая разные узоры. В лунном свете, который явно попадал сюда не очень естественным и «физичным» путем, он словно изображал спектакль. Фигуры людей, формирующиеся на гладкой поверхности из черного камня как волны на воде, сбегались и отдалялись друг от друга, сливаясь воедино. Они создавали узоры цветов, полей и деревьев, рисуя пейзажи, каких в здешних местах точно не найти.

— Красиво, да? — задумчиво спросил гоблин.

— Так вот почему ты назвал его мыслящим.

— Именно. Эти стены помнят обо всём больше, чем кто либо ещё. Я у них всему учился, сколько себя помню.

— А в чём проверка?

— Ты её уже прошел, не парься, — гоблин развел руками, — стены нападают на всё, что не является «живой» материей. Есть конечно и исключения вроде... нет, — он нахмурился, — кстати говоришь, ты Розу видел? Где?

— В храме наверху. У нас были некоторые проблемы но... они решились сами, а потом она пропала ничего не сказав.

— Похоже на неё, — гоблин печально улыбнулся, — ну да ладно, будем знакомы. Я Бинго, — он протянул мне руку.

— Я... — опешив, я не знал что ответить, ведь об имени даже никогда не думал.

— Не помнишь? Ну значит будешь Хэй.

— Хэй? Неплохо, — я кивнул, нагибаясь и пожимая небольшую но крепкую серо-зеленую руку.

— Ещё бы. У меня ТАЛАНТ на придумывание имен! Розе её имя тоже я дал.

— Так вы значит, довольно близки?

— Она мне кто-то вроде «внучки», — он пожал плечами, — но это она сама так сказала. Я в эти ваших человеческих традициях ни гугу, и мне не особо то интересно.

— А она тоже своего имени не помнит?

— Оно ей просто было не нужно, так что забыла за ненадобностью, — цитата, — пробурчал гоблин, — девочка она специфичная, но точно не злая. Разве что на эмоции её редко пробивает, но и их не лишена.

— Что не злая, это да. Если б не она, я бы там и умер наверху. Всё из за руки...

— Разберемся, но только не тут, — гоблин взглядом указал на танцующие камни, — пойдем лучше в мою мастерскую. Не стоит и дальше тревожить «духов» этого места. Кроме них, нас никто не защитит, — он скрылся за углом, ведущим в другой тоннель.

***

«Мастерской» гоблина Бинго оказался целый город, сокрытый среди густых зарослей за массивной железной дверью. В большой пещере, где отовсюду свисали лианы, на уступах стояло несколько металлических халуп.

— Добро пожаловать в мою скромную обитель, — «поклонился» гоблин, проходя по мосту на центральный «остров». Проходя за ним, я услышал где то под мостом воду, что меня неслабо удивило.

— Ты сам это всё построил?

— Нет конечно. Это от прошлых обитателей осталось, — Бинго включил свет в комнате, упорядоченно набитой электроникой и всякими ящиками, после чего стал разбирать и сортировать металл.

— Интересно, кто тут раньше жил, — я осматривался, стараясь запомнить каждую деталь вроде едва-работающих битых экранов, механической птицы на стене, и даже целой картины.

— Люди. Все сектора в пределах луны когда то были заселены людьми, так что тут о вас еще помнят, — забросив последнюю схему, он «прыгнул» на кресло рядом с большой металлической клавиатурой, начав долбить по клавишам.

— И как ты тут живешь?

— Как в раю. Смотри, — Бинго нажал пару клавиш, и через несколько секунд раздался звон. Открыв какую-то металлическую заслонку, он достал пакет с зеленой травой, — Табак! — громогласно заявил гоблин.

— Табак, тут? — я с недоверием посмотрел на пакет, хотя после всего увиденного, это уже не так удивляло.

— Ну да. За это спасибо СГРЖ!

— Это...

— Система гарантии регулярного жизнеобеспечения. Изначально была чем-то вроде системы доставки товаров, — он показал пальцем на экран, где маячил разнообразный список из кучи названий.

— А теперь?

— Теперь это магазин и способ обмена между всеми, кто найдет такую вот точку. Удобно, правда? — Бинго гордо постучал по металлу.

— Но ведь это не безопасно. Так можно узнать, где ты находишься.

— Хах, да? — он прищурился, — это было бы возможно с очень маленьким шансом, если бы кто-то смог получить к ней полный доступ, но такой расклад абсолютно исключен.

— И кто её чинит, если что-то сломается? Боюсь представить протяженность такой машины.

— Бездна её чинит. Ну или если короче, то она сама себя чинит. А мы обычные пользователи, металлом меняемся да и всё.

— И с кем торгуешь? — я сел рядом, уставившись в монитор. Рядом со списком различного табака виднелась «аватарка» продавца, — им был самый настоящий робот, с нарисованной красным поверх металлического «лица» улыбкой.

— Это Шайни, хотя мы зовём его просто «Псих». Очень смелый пацан, который готов в жопу к мехпсу залезть, если оттуда можно вытащить что-то что продается.

— Так у «вас» тут довольно живо? — я обнадеживающе улыбнулся, — а то с самого появления кажется, что это место вымерло.

— Это правда, — Бинго резко стал серьезным, — этот монитор и пара штук для комфортной жизни, — всё что нас объединяет. Псих давно застрял в E-04, я в этих джунглях, а «остальные» так и вовсе не поднимались выше E-02.

— М, значит у вас тут риск с комфортом. Странная ситуация.

— Не жалуюсь, — Бинго развел руками, — а ты? Расскажешь может, как тут очутился?

— Не особо и есть что, — я на мгновение задумался, стоит ли говорить дальше. Риск не слишком велик после пережитого, но он всё же есть.

В общем, я рассказал Бинго всё что произошло от начала и до конца.

— Хм... Говоришь, у тебя есть память но нет воспоминаний? — задумался гоблин.

— Что-то в этом роде. Звучит бредово?

— Нисколько. Ты такой не один, — гоблин отвел взгляд и поморщился, — В бездне есть те, кого называют «бездомными» или «бродячими». Выглядят они все по разному, и далеко не всегда как люди, но не это главное.

— А что главное?

— Дневники, — гоблин переключил несколько экранов, наконец остановившись на изображении голубого парящего куба, — это дневник.

— И что в нём?

— Воспоминания этих самых бродячих, и как правило, очень ценные. Они раскидали дневники по всей бездне, когда их ещё было много в здешних секторах. Ныне похоже что, все уже прорвались за луну.

— Почему не остались тут? — я нахмурился, явно ощущая, что и сам могу быть одним из этих самых «бродячих».

— Никто толком не знает. Бродячие никогда не оставляют в дневниках информации о самих себе. Потому у них и памяти никогда о себе нет, что она им просто не нужна. Они скорее как пчёлы, собирающие информацию. Хотя... — гоблин задумался.

— Хотя?

— Я слышал как то давно, что у бродячих на самом деле тоже есть своя абсурдная цель: добраться до солнца, к ядру бездны. Бездна ведь если ты не в курсе, на весь космос разрослась, — он открыл мне «карту» на экране, где было изображено некое чёрное пятно, растянувшееся на всю солнечную систему.

— Солнце далековато отсюда.

— И то верно, — гоблин кивнул, — к тому же чаще всего бродячих встречали именно в E секторах. Словно идут они на солнце, а попадают всё равно сюда.

— Это разве не логично? Земля ведь должна быть первой в «цепочке» пути.

— Может и так, но что толку? До солнца от сюда невесть сколько идти, да ещё и пешком. На половине переходов из сектора в сектор наверняка охрана бездны, да такая, что превратят тебя в пыль прежде чем ты успеешь рот открыть.

— Тоже верно. А чем особенно солнце?

— Ядром бездны, — гоблин поднял палец, — каждое существо вроде меня, которое «создается» бездной, однажды видит и солнце, и это ядро. Там центр всей системы. Бродячие наверное думают, что если вернутся к началу, то мол, узнают наконец правду которую ищут, а все эти дневники нужны чтобы не растерять знания по дороге. Но это уже догадки Розы.

— Стоп. Ты тоже «продукт» бездны? Прямо как те собаки или «страж»?

— Разумеется, и ты тоже, — он ткнул меня пальцем в бинты на груди, — но какая разница? Главное что мы с тобой «живые» и разумные, а вот собачки эти, — нет.

— Хм. А Роза кстати выглядела прям как те кого ты описал, ну, бродячие.

— Исключено, — гоблин покачал головой, — она пусть и необычный, но человек. Из касты искателей она, хотя стоит признать, что немного помешана на «бродячих» и даже называла себя их «фанаткой». Но всё же искатели, ребята другие. Это те, кто как раз собирает дневники после бродячих. Да и у Розы, есть более конкретная цель, — гоблин замолк, явно не желая выдавать секрет. Я как то тоже не стремился лезть в чужую жизнь, размышляя над своей.

Пока мой мозг активно работал, в комнате повисла напряженная тишина. Наконец, я пришёл к неутешительным выводам.

— Отлично. Что мы имеем, — сложив руки на груди, я уставился на гоблина, — У меня ведь амнезия, как ты уже мог понять. Чисто теоретически, я значит, записал всю свою память на какой то кусок железа, и спрятал в комплексе протяженностью от земли до солнца, после чего лёг умирать, и по чистой случайности был спасён кем-то?

— Звучит как бред сумасшедшего, понимаю, — Бинго достал трубку, — но поверь, ты, — далеко не самое абсурдное, что можно встретить в этих стенах. Даже у меня иногда волосы дыбом встают от увиденного, а ведь я тут не первую сотню лет сижу.

— Что ж. По крайней мере я знаю куда теперь копать. А что насчет моей руки? И той змеи.

— Ох, это... — гоблин хотел что-то ответить, но его размышления прервало сообщение на экране. Отправителем была Роза. Текст сообщения гласил: «Биг, у меня проблема, это срочно. В 599 квадрате есть дневник, и вокруг него аномальная активность диких. Они пробили несколько стен бликорита, и похоронили половину квадрата под завалами, включая меня. Кислорода хватит еще на двое суток. Можешь помочь? Прости.»

«Эта девчонка... Еще извиняется,» — Бинго явно был вне себя от ярости, вскочив со стула, и начав рыться в ящиках, раскидывая вещи по комнате.

— Что ж. У нас новое дело. И зачем вообще этим диким сдался дневник? — я пытался взглядом нащупать какое нибудь оружие в комнате.

— Он их манит, как насекомых свет, — дрожащим голосом причитал Бинго, бегая по комнате, — Дневники создают очень много шума, потому что они связаны с сетью третьего уровня. А ты чем вопросы задавать, лучше держи вот это, — Бинго бросил мне самый настоящий меч, но странной, прямоугольной формы, и сплошь утыканный проводами.

— Что это?

— Нейроклинок, не потеряй только. Ты ведь пойдешь со мной? — гоблин смотрел на меня чуть ли не с осуждением, ожидая ответа.

— Разумеется. Она спасла меня раньше, так что нет права отказываться.

— А ещё это может быть твой собственный дневник, — кивнул Бинго, — что до твоей руки, то я точно не знаю. Это могла быть одна из «субстанций бездны», но сейчас нет времени вдаваться в детали. Просто постарайся научиться контролировать ее, насколько это возможно. А теперь пошли. Времени мало, а идти долго. И накинь ещё вот это, что б не светить голой жопой: — он бросил мне какую то чёрную одежду, в которую я незамедлительно влез. Что-то вроде черного плотно прилегающего к коже комбинезона по шею.

Взяв клинок от греха подальше левой восстановившейся рукой, я последовал за Бинго в другой тоннель, ведущий к лифту.

Дневник Эрго 4: Солнечная мать

С боем пробиваясь к завалам, я мог думать только об одном: «этот мир чересчур изобретателен». Кровь в которой я уже был прилично измазан, принадлежала еще одному виду местных «собак»: Бинго называл их трупоедами. Наполовину из металла, наполовину из плоти; их анатомия при осмотре мельком, вгоняла меня в ступор. Каждая особь так или иначе, была уникальна, имея не только свой набор хаотично-расположенных органов, но и соответствующий стиль боя. Словно кто-то создавал их совершенно случайным образом, без особого понимания эргономических особенностей анатомии.

Самыми опасными среди них, конечно, были те, что с железной головой. На самом то деле, кое что общее кроме вида собаки у них было: удар в голову всегда приходился смертельным, если только голова не была железной, ведь тогда ударов требовалось больше. Благо, мой нейроклинок неплохо справлялся с любым видом ткани, и пару раз даже разрезал бетонные плиты, случайно попавшиеся под руку.

В бою я старался не думать, просто следуя за гоблином. Моя мышечная память знала, как обращаться с клинком, и хотя мне прилично не доставало осознанности, — для местных собак этого было достаточно.

Не думать только никак не получалось. Чем ближе мы пробивались по коридорам через железные толпы этих тварей, тем активнее ко мне в голову закрадывались мрачные думы о судьбе Розы. Прошло уже много времени с момента как она написала, и все эти твари прут на нас именно с её стороны. Вероятность что они не нашли её и не растерзали, увы, крайне мала.

«Разуй глаза!» — послышался яростный крик Бинго, вырвав меня из мира грёз. Я едва успел нагнуться, как в воздухе клацнули железные, мощные челюсти; тварь рисковала упасть на меня придавив своим весом, и я с трудом переместив центр тяжести, одним движением рассек ее надвое у себя над головой.

Металлические части с тяжелым скрежетом упали на пол, поцарапав стены, и заодно оросив меня кровью.

Бинго посмотрел на меня с явным осуждением, сплюнул на пол, и устремился дальше в тоннель. Мы с ним оба понимали: если ты можешь убить эту тварь с одного удара, то это ещё не значит, что она не может так же.

*

Последующие минуты тянулись как часы. Мы приближались к нужной точке, и на удивление, «диких» тут было намного меньше. Это сходу показалось мне странным, ведь мы приближаемся к дневнику, который и стал для них центром притяжения. Спрашивать однако у гоблина я ничего не стал, — он был чертовски зол с момента как мы выдвинулись, ни на минуту не прекращая материться. Я даже был удивлён тем, насколько жесток и умел он в бою, несмотря на свой каверзный вид. Действительно, в этом мире первое впечатление о чём угодно может быть ошибочно.

«Роз! Ты тут?!» — Бинго остановился перед завалом в высоком зале, что выполнял роль перекрестка. Несколько колонн обрушились, завалив центральный и левый проходы, но также, позволяя части «лунного света» снаружи попадать внутрь. Высота завала — не меньше двух десятков метров. Едва ли кто-то мог бы выжить, попав под такое.

«Да!» — послышался тихий крик из под завала. Бетон глушил почти все частоты, чудом упуская крупицы звука в гигантский зал.

«Вот видишь, мы успели,» — Бинго облегченно выдохнул.

«И как мы расчистим это?» — я осмотрел кучу: неприступна со всех сторон.

«Руками. Как ещё то? Не взрывать же тут всё. Дай сюда,» — он раздраженно вырвал у меня из руки нейроклинок, и вооружившись теперь уже двумя, принялся «пилить» бетон. Сначала я подумал что это хорошая идея: большие камни разваливались, от чего их было проще выбрасывать, тем самым в теории сокращая завал. Вот только мелкую крошку, которой тут было на удивление много, словно обрушились не колонны а целая пещера, убрать так нельзя. На место выброшенного блока тут же приходился мешок осыпающихся мелких камней.

Судя по отчаянному кряхтению, Бинго тоже понял это. Он в отчаянии раскапывал завал руками, что увы, было бесполезно. Такие груды нужно разбирать сверху, и даже это может быть опасно: неверное движение, и часть конструкции спокойно рухнет на тех, кто находится внутри.

«Неужели нет более техничного способа? У нас ведь тут робо-псы бегают,» — я произнес это без какой либо агрессии, но Бинго похоже, был очень недоволен моим замечанием.

«Ну придумай что нибудь, раз такой умный! Ты думаешь, мы все тут инженеры? Что дали, тем и пользуемся,» — он в очередной раз сплюнул на пол, подавляя гнев. Действительно, даже я, вроде как обладая некоторыми знаниями, не понимал большинства местных механизмов и устройств, больше напоминающих магию. Впрочем, это не мешало мне ими изредка пользоваться.

«Можешь отойти? Я кое что придумал » — я обратился к Бинго, явно дав понять, что не собираюсь сидеть сложа руки.

«Ты то?» — он с сомнением посмотрел мне в глаза, колеблясь. Его руки уже напоминали кровавое месиво опущенное в ванну пыли. Ещё несколько секунд он не решался, наверное пытаясь понять, что у меня на уме. Наконец, отказавшись от гордости, он отошел в сторону.

«Это должно сработать. Если не сработает, то ей в любом случае не жить, ты ведь и сам уже это понял,» — я похлопал гоблина по плечу, подходя к куче. Он не ответил, наверняка прекрасно понимая, что это обыденность здешних мест, даже если в беде оказался кто-то тебе близкий.

Подойдя к завалу как можно ближе, я обратился к Розе, стараясь говорить не слишком громко и не слишком тихо: «Слушай, Роз. Я тебя вытащу, но ты должна будешь мне помочь, если это выйдет нам боком, окей? И главное: если почувствуешь что конструкция внутри не выдерживает, сразу дай знать. Кричи там, или... не знаю.» — я покачал головой, поднимая руки к завалу. Роза не ответила, так что я просто понадеялся, что она меня слышала.

«Эй, ты что собрался делать?!» — Бинго напрягся, но я уже не слушал, погружаясь в глубины сознания, в состоянии подобном медитации.

А дело вот в чём: состав этого «бетона» на самом деле включал в себя очень много металлических элементов. Я ощущал их через воздух, как бы сознанием осязая структуру: внутренние несущие пруты соединялись в решетки, а те в свою очередь, укреплялись дополнительными решетками, создавая внутри настоящий железный каркас. Металл это то — чем я сейчас, пускай и неуверенно, но мог управлять. Изначально я думал, что это касается только уже заряженных магнетизмом объектов, но ситуация с мостом прояснила один момент: на самом деле для манипуляций и «зарядки» рука использовала мою собственную жизненную энергию. Тогда я не ощутил этого сразу, наверное, из за адреналина, но следующие 2 недели пришлось лежать из за чудовищной боли в теле. Полная недееспособность — вот что ждало меня при чрезмерном использовании правой руки.

Но... Я ведь и не собирался борщить на этот раз. Сконцентрировавшись на точках самых больших объектов в верхней части, я начал медленно «скатывать» их по боковым склонам кучи. Что сложнее: приходилось параллельно контролировать внутреннее давление склона, по которому двигались камни, что бы кучу не «продавило» внутрь. В таком случае, она бы сложилась как карточный домик.

Медленно но верно, шаг за шагом я разбирал завал. Холодный пот проступивший на лбу не сулил ничего хорошего, равно как и приближающиеся «издалека» головные боли. Приходилось терпеть — всё же эта девушка спасла мне жизнь однажды, и теперь я должен отплатить ей той же монетой. Уж не знаю, откуда в моей пустой голове родилась эта мораль, но и отступиться от неё я не мог.

Наконец, когда последний из мешающих камней был убран, я застыл в недоумении. В центре, между плит и частей колонн действительно была полость, но вот внутри... Внутри никого не было.

«Но как!» — Бинго растерянно швырял камни, переворачивая внутри всё вверх дном. Он не мог понять, куда пропала его названная дочь.

«Простите ребята,» — послышался знакомый голос позади, и я ощутил, как кто-то легонько бьет меня по шее тыльной стороной ладони. Удар был слабый, бережный и нежный, но вот эффект... Я просто застыл на месте, не имея возможности теперь даже моргнуть. Выборочные нервы, отвечающие аккурат за движение, выключили одним осторожным касанием.

Элегантной походкой, Роза прошла мимо, даже не «одарив» меня взглядом. Интересно, какое у неё сейчас было лицо? Бинго выбежавший к ней на встречу, хотел было что-то сказать, но как и я, в итоге замер на месте. Хотя в отличии от меня, его она даже не касалась.

Мы попались в её ловушку, оба. Наблюдая за изящной талией, обтянутой черным комбинезоном под стать моему, я начинал понимать: она ведь уже знала о моей способности. Заманить меня сюда, что бы я расчистил завалы к дневнику — план элементарный и очевидный. Жаль только, что доверие сыграло со мной злую шутку, превратив очевидное в неожиданное. Короче говоря, меня развели как лоха.

Бинго тоже был не в восторге. Он не мог говорить застыв как статуя в нелепой позе, но его мимика лица сохранялась, колеблясь от ярости до грусти целым калейдоскопом эмоций.

Бессилие — отвратительное чувство, хуже любых других. Я не мог даже злиться на Розу, рациональной частью мозга понимая всю ценность дневников. В самом деле, она не могла доверять мне или Бинго, равно как и мы не должны были доверять ей. Никому не доверять — первое правило, которое я теперь впишу в собственное пособие по выживанию в этом мире. Правило до смешного очевидное, проверенное на собственном опыте и надеюсь, написанное не кровью.

Застыв как мраморная скульптура, я начал думать. Искать ответ, выход, или хоть что-то, за что мог бы ухватиться.

*

Решение нашло меня само: в какой то момент, паралич просто исчез. Это не произошло постепенно или выверенно, нет. Эффект просто отменился, и за этим последовал чудовищный грохот, сотрясающий свод. Из тоннелей позади тут же послышался знакомый рёв, на этот раз стократно умноженный на самого себя. Сюда бежала целая армада.

Рванув вперед и с трудом сохраняя баланс, я схватил гоблина за шкирку, влетая в расчищенный мною проход. Он матерился и брыкался, но я держал крепко. Выкинув его в огромный зал, от быстрого взгляда на который даже у меня перехватило дух, я начал задвигать завал. Запереться тут — идея безрассудная, но ничего лучше я не придумал. Со стуком в висках и скрежетом зубов задвинув плиты, я ощутил, как ещё один толчок обрушивает потолок зала, в котором мы только что провели десяток часов. Отступать теперь некуда.

Повернувшись лицом к «корню всех бед», я застыл в шоке от увиденного: треугольный зал, сужающийся к потолку, своей высотой принципиально нарушал законы пространства. Я бы сказал, что его высота превышала километр, и вероятно, недооценил бы монументальность пространства. Что поражало еще больше, так это задняя стена зала, к которой мы стояли лицом. Вместо неё, на нас смотрел открытый космос, сверкая и переливаясь мириадами звёзд.

Где-то там, на его фоне у самого края, я едва мог различить знакомый силуэт: Роза стояла на прямоугольной площадке, несколько возвышающейся над уровнем комнаты. К этой площадке через весь зал вела пара мощеных камнем дорог, сопровождаемых колоннами. Не говоря уже о том, что всё место выглядело как из другого мира, прямо сейчас, на площадке происходило нечто странное. Яркий желтый свет постепенно вырывался из тела Розы, сотрясая стены. Теперь я уже не был так уверен, что она искала тут «просто дневник с информацией».

«Это...» — Бинго стоял в недоумении, и кажется, боялся. С момента как мы вошли, он не сделал и шагу в направлении Розы, только неотрывно следя за ней взглядом.

«Разберусь,» — самонадеянно произнес я, и тут же побежал в сторону девушки. Ощущение, что нельзя терять ни минуты, свербило в воспаленном мозгу с самого начала.

Половину пути я преодолел в беспамятстве, а на второй, кажется начал сходить с ума. Тело тяжелело с каждым шагом, и либо вечная регенерация дала сбой, либо сам свет сжимал пространство. Стиснув зубы, я толкал себя вперед. Вот уже и лестница ведущая на площадку показалась под ногами, а за ней и знакомый образ. Ее темные длинные волосы вопреки ожиданиям, не развивались. Она сама застыла как статуя, держа в руках ослепительный белый куб. Действительно, пространство с каждым шагом становилось всё плотнее, а время бежало всё медленнее, словно я приближался к центру чёрной дыры.

Честно, захотелось повернуть назад. Я бы не назвал себя трусом, но перспектива застрять в горизонте событий по настоящему пугала. Однако, сделанного не вернешь. Поравнявшись с Розой, я с трудом положил руку на её руку, и сжал пальцы.

В глазах потемнело, и мир померк.

*

Ослепительная вспышка выбросила меня в открытый космос. Паря в воздухе своим переливающимся как машинное масло телом, я наблюдал за вселяющей трепет картиной: прямо из солнца росло ярко-желтое тело женщины, сотканное плазмой. Её колючие волосы напоминали лучи, и глубокий, тяжелый взгляд, медленно следил за всем, что происходило в системе. Со всех сторон к ее телу — к звезде, вели нагромождения из чёрного камня и металла, сплетающиеся воедино, и создающие композицию чудовищной структуры, пожирающей пространство космоса.

— Этот дневник называется: «Солнечная мать», — обратилась ко мне Роза. Она парила рядом, и хотя её силуэт переливался, я мог различить в нём знакомые женские черты.

— Что это за нагромождения? — я указал на окружающие нас стены, напоминающие целый город, построенный в космосе вокруг солнца.

— Это бесконечная структура, — Роза пожала плечами, — это сектор S0, я думаю. Вон там город высших репликантов, видишь? — она ткнула пальцем в монументальное сборище огней, которое я сначала принял за звёзды. На деле же так сверкали окна космического города, выстроенного вокруг солнца кольцом. В своих догадках я был прав.

— Что она такое? — я взял Розу за руку, что бы мы не разлетелись в стороны.

— Не знаю, — девушка покачала головой, — одни называют ее машиной, другие божеством. Кто-то говорит, что она хранит секрет Силиконовой Души, — а кто-то и вовсе считает ее существом из другого мира.

— Так значит, это к ней идут бродячие?

— Странники, — Роза поправила меня, — это самый вероятный ответ. Я уже несколько раз натыкалась на её имя в других дневниках. Ей поклоняются целые культы, и против неё создаются организации на уровнях за луной. Столь важная фигура вполне могла стать для странников маяком.

— Откуда ты так много знаешь, если никогда не покидала этот сектор? — я завороженно уставился на богиню.

— Странники иногда прячут дневники тут, рядом с Землей, — Роза на мгновение затихла, а после печально добавила: — уж не знаю, от тоски ли по дому, или безысходности. Владельцы таких дневников больше никогда не появляются в мире, словно это их последняя воля.

— Разве это не просто куб, хранящий данные? Ничего не понимаю.

— Обычный куб не оказал бы такой эффект, — она сильнее сжала мою руку, — это то, что я для себя называю: «Эффектом силиконовой души». Некоторые странники после окончательной смерти оставляют на том же месте дневник. В таком дневнике обычно хранится самый ценный образ из глубин души, и он же хранит в себе чудовищную энергию.

— Значит странники точно не люди. Это звучит слишком даже для очень продвинутой технологии, — я сжал пальцы левой руки, всё ещё ощущая потустороннюю тяжесть, прорывающуюся в разум из реальности.

— Они люди, — твердо заявила Роза, — и они хотят оставаться ими больше других. Вот что я думаю, по прошествию тысяч лет исследований.

— Тысяч? Сколько тебе...

— Это сейчас неважно, — она тревожно посмотрела на Солнечную мать, — наше время на исходе. Хорошо запомни этот образ, потому что больше мы его не увидим, если только не...

Прозвучал взрыв, тут же выбросивший нас в реальность. Это энергия дневника вырвалась наружу, столкнувшись с моей правой, металлической рукой. Стоявшая рядом Роза уцелевшей рукой подтягивала что-то к кубу, в то время как рука которой она держала куб изначально, уже отсутствовала. Чудовищное давление на металл высекало искры, деформируя и ломая мои пальцы, но не разрушая руку. Нечто внутри этого металла, словно обладая собственной волей, оказывало чудовищное сопротивление дневнику, попутно разрушая мой мозг.

Это всё что я смог понять прежде, чем темнота захлестнула меня с головой.

Дневник Эрго 5: В долгий путь

Я очнулся в темном помещении с тусклым, холодным светом. Обшарпанный потолок расплывался перед глазами, и стены постепенно «наезжали» галлюцинациями. На этот раз урон был слишком велик.

С трудом повернув голову, я увидел Розарию. Она сидела рядом на стуле, и дремала. Место вокруг напоминало древний отсек больницы, или что-то в этом роде. Глядя на Розу, мне было трудно отвести от неё взгляд. На самом то деле, и смотреть тут больше не на что. Не знаю, совпадение это было или случайность, но Роза сразу открыла глаза, после того как я посмотрел на неё.

— Жив, — она едва заметно улыбнулась. Улыбка казалась настолько тонкой и неуловимой, что сошла бы за галлюцинацию.

— А что... случилось? — я с удивлением обнаружил, что почти не могу говорить. Язык заплетался, и даже на три слова понадобилась уйма сил.

— Лучше пока молчи, — она покачала головой, — ты поглотил часть энергии дневника, что мягко говоря... Необычно, — Роза пристально посмотрела мне в глаза, — ты ведь странник? Люди не переживают таких нагрузок, и на репликанта ты не похож. Мне конечно трудно в это поверить, но другого варианта нет.

— Не помню, ничего, — вновь выдавил я слова. Во рту тут же появился привкус железа.

— Значит ты оставил свои воспоминания в другом месте. Так и работают дневники: странники оставляют их на месте своей смерти, а после перерождаются в другом секторе, и начинают новый путь к солнцу. Есть конечно и исключения... — она печально посмотрела в пол, едва заметно сжав кулаки и прикусив губу, — тот дневник, который мы с тобой смотрели недавно, принадлежал уже мертвому страннику. Это и была его «последняя воля». Можно сказать, что он превратил свою душу в энергию, запечатав ее в дневнике вместе с воспоминанием о Солнечной Матери. После такого к жизни не вернуться.

— Душа? Она есть?

— Никто не знает наверняка, но объяснить это иначе трудно, — она вздохнула, поправляя черную униформу и убирая складки на груди, — может быть, сознание странников просто как то связано со структурой. Ну скажем, структура по какой то причине считает, что странники должны жить несмотря ни на что. Тогда каждый раз когда кто-то из вас умирает, она могла бы просто сбрасывать воспоминания «на землю» в виде дневника, восстанавливая вас в другом месте.

— Почему не на солнце? Ведь цель кажется, там, — я сел в основании кровати. Слушать монологи Розы было действительно интересно, особенно, следя за ее печальным взглядом и тем, как она перебирает темные пряди.

— Воля структуры никому не известна. Она то помогает, то пытается убить. Она одновременно хочет чтобы странники шли к солнцу, и не хочет, так что... Кто знает, — Роза пожала плечами, пристально уставившись на меня. Я уже заметил, что она поменяла мне повязки.

— Бинты...

— Это чтобы скрыть кожу, — она показала мне свою руку, которая в прошлый раз была уничтожена. Действительно, её правая рука была металлической, и похоже, легко заменимой, в то время как левая была очень даже человеческой, замотанной в бинты прямо как у меня.

— Маскировка? Но тепловизоры же игнорируют её.

— Далеко не все в структуре даже знают о тепловизорах, — Роза погладила забинтованную руку от кисти до плеча, — даже если ты «человек», киборг или репликант, — лучше не раскрывать себя раньше времени.

— Ты человек?

— Можешь не сомневаться, — она серьезно кивнула, — я человек, и… Раз уж зашла речь, мне нужна твоя помощь.

— В поглощении дневников, да? Не уверен, что переживу ещё один раз, — я сжал покрытые металлом пальцы. Что-то внутри руки изменилось, но вот сказать, в худшую сторону или в лучшую, — я не мог.

— Может среди них мы нашли бы и твои воспоминания. Конечно, это не быстрый процесс, и очень опасный. Ты можешь идти один если хочешь, я не буду тебя держать... — она отвернулась и замолкла.

Мне нужно было сделать выбор. Снова довериться и пойти с Розой, или же идти одному. Выбор непростой, и однозначного решения тут нет. Впрочем, я решил долго над этим не думать, и просто довериться интуиции. Оба варианта рано или поздно для меня закончатся смертью, так что по крайней мере, пускай это произойдет в компании дамы.

— Хорошо, ты пойдешь со мной, — я кивнул, протягивая ей свою «человеческую» руку, — но с условием.

— Вот как ты заговорил... И что-же это за условие? — она снова осторожно улыбнулась.

— Это... — на мгновение я почувствовал себя идиотом, осознав, насколько глупая это была бы просьба, — хотя знаешь, забудь, — я махнул рукой, — Просто пойдем вместе до конечной точки.

— Ты хоть знаешь, куда идти?

— М, как на счет земли? Она ведь ближе, и с неё, возможно, всё началось.

— Исключено, — Роза отмахнулась, — земля окружена сложнейшими сетевыми барьерами. Уровень шума там... запредельный, — она оборвала речь на полуслове, судя по мимике, вспомнив нечто не слишком приятное.

— Шум? Это как то связано со структурой?

— Разумеется. Это что-то вроде радиации, если тебе так удобнее. В местах с высоким уровнем шума в голову начинают пробиваться случайные голоса, отказывает электроника, а вслед за ней и нервная система, — Роза поморщилась, прикладывая руку ко лбу.

— Ничего себе. Это так ужасно, что у тебя даже сейчас болит голова?

— Худшие воспоминания, — она отвернулась.

— Ладно... Тогда что насчёт солнца? Солнечная система ведь не то, что можно пройти пешком. Да и я не совсем понимаю, что нам там делать, — я встал с кровати, ощущая, как проходит усталость. Всего за час из овоща я превращался обратно в человека.

— Не торопи события. Сейчас лучше пойдем, а объясню я всё по дороге, — она протянула мне знакомый нейроклинок.

— Разве он не был у Бинго?

— Старик не хочет нас видеть, — Роза остановилась у двери так, чтобы я не мог видеть её лица, — он обиделся, из за того что я... Ну ты знаешь.

— Ты ведь сделала это, чтобы мы тебе не помешали? В противном случае, могла бы и убить.

— Верно. Дневник мог убить вас, и вообще то, должен был убить меня, если бы не твоя рука. Но Бинго не будет слушать, так что пойдем.

— Может он сам свяжется с нами позже? Надо только найти терминал торговой системы, — я запрыгнул в свой черный комбинезон, и подцепил клинок на спину.

— Может быть... — послышался неуверенный ответ. Что это с ней? Хотя, это не моё дело.

— Идем? — я открыл дверь перед носом у девушки. Она выглядела задумчивой.

— Идем.

*

Розария вела меня в знакомые края. Оказалось, что к ущелью между чёрных стен, где я и очнулся в самом начале, вела длинная винтовая лестница с множеством пролетов. Тоннели фрактально расходились от неё в разные стороны на разных уровнях, образуя бесконечные перекрестки, которые мы преодолевали, раз за разом поднимаясь всё выше.

Всю дорогу сюда она молчала. Уже тысячный лестничный пролёт, а она не сказала и слова. Ну а я... Я только и делал что наблюдал за её спиной, да уверенной походкой. Осторожная когда нужно, и быстрая когда можно, — так бы я описал поведение этой девушки.

Чего в Розе ещё было с избытком, так это таинственности. Например, длина её черных волос непредсказуемым образом менялась от длинных прядей до коротких стрижек. Я заметил это только сейчас, но к ней снова вернулось так называемое «каре». Впрочем, это ничто, по сравнению с её способностью «исчезать» без следа, буквально проваливаясь сквозь пол. Карманы у ее комбинезона тоже были глубже, чем казалось на первый взгляд, и пару раз я уже замечал как она использует разные примочки неизвестного назначения. Её нейроклинок, например, складывался до размера спичечного коробка, и так же просто раскладывался обратно, когда она ощущала опасность.

— Слушай Роз, а почему именно клинки? Разве дистанционное оружие не безопаснее? — я решил наконец нарушить давящее молчание.

— Клинки не такие шумные, и они надежнее, — Роза старалась говорить тихо, не громче звука шагов, — им не нужен боеприпас, и они питаются не только твоей кровью, но и шумом из атмосферы структуры.

— А минусы?

— Их могут использовать только люди. Они разрабатывались для нас, — Роза вдруг щелкнула пальцами, — так что если мы попадем в пограничный город, то от клинков придется отказаться, на время.

— Пограничный между чем и чем?

— Между Землей и Луной.

— И мы пойдем туда пешком?

— Ты дурак? — она остановилась, и хмуро уставилась на меня.

— Э... да? Нет? Ты ведь в курсе, что я потерял память.

— Просто шучу, — она улыбнулась, и показала язык... Эм... Или мне показалось?

— Новый вид юмора, когда не смешно? — я пораженно покачал головой.

— Да брось, отличная шутка. Я давно так ни с кем не разговаривала.

— Могу поверить... Но так что на счёт города?

— Пока тебе рано об этом знать, мы еще не пришли.

— Ты опять собираешься провернуть свой излюбленный фокус?

— Неа. Просто хочу, чтобы пока ты думал о другом. Смотри:

Она внезапно вышла в свет, и я вслед за ней оказался на знакомом мосту. Старый добрый каньон встретил меня так, словно прошла пара секунд. Всё такой же темно-синий, тусклый и монструозный.

— Видишь мост? — Роза указала на тот, с которого я пришел.

— Ну да. Я там уже был.

— Его когда то разрушил местный хранитель, — она нахмурилась, — но теперь, если не ошибаюсь... Дай ка руку, — она взяла мою правую руку, с интересом разглядывая металл.

— Что-то не так?

— Нет, всё так. Ты ведь убил хранителя? На такое способны только странники.

— Это был не я. Его убили стены, а я только прокатился до логова. Было больно...

— Ты точно странник, — она похлопала ладонью мне по руке, — а вот это я называю симбионтом. То что у тебя на руке, как раз один из них.

— Это организм?

— Очень сложный, — она утвердительно кивнула, — некоторые симбионты даже могут иметь продвинутый разум, умещаясь при этом в паре капель металла. У тебя какая то особенно-здоровенная особь... Не советую портить с ним отношения, — отпустив руку, Роза зашагала вперед по мосту.

«Живой значит?» — я ещё раз посмотрел на металл. Теперь не было ни единого шанса, что я пойму, как работает эта технология. Разум в нескольких граммах материи — это уже слишком.

Пока что нужно догнать розу. На это потребовались некоторые усилия, — она хоть и не бежала, но ходила очень быстро.

— Ты что нибудь знаешь об этих живых камнях? — я указал на гладкий, черный мрамор, изредка попадавшийся под ногами.

— Немного. Они есть в некоторых зонах, и служат защитниками любой «биологической» жизни.

— А если я не до конца биологический?

— Тогда будут сравнивать, и примут сторону самого «живого»... — Роза ещё раз показала мне забинтованное запястье.

— Можно ли сказать, что они на стороне людей?

— И да, и нет, — Роза достала что-то из кармана, и подбросила мне. Это был коготь... Большой такой, размером с два моих пальца, из костной ткани.

— Ты намекаешь, что и «живые» тут представляют опасность?

— Угу. Внутри структуры ведется вечная борьба между живым и железным, но даже если ты по одну сторону баррикад, — это не делает твою жизнь безопаснее.

— Это правило всегда работает? Я видел собак наполовину из металла, и они не спешили нападать на тех, кто оказался «железнее».

— Всё намного сложнее. Мы ведь с тобой разговариваем, хотя у меня рука железная, а у тебя только кисть. Не глупи, — она легонько постучала мне по голове... Что это должно значить?

— Ладно. Так куда мы? Я уже могу знать?

— На ближайшую «станцию», если она ещё работает. Тот мост как раз вёл к ней.

— А если не работает?

— Тогда готовься идти несколько лет пешком, и прорываться с боем через высокую зону, — Роза остановилась рядом со знакомым мне желтым терминалом. Теперь я, на удивление, мог разобрать текст: «Система управления СЗБЖ»

«Теперь это безопасно,» — девушка несколько раз ввела неявную последовательность на сенсорной панели, хотя там даже не было кнопок. Из земли рядом с нами тут же выросла квадратная, черная платформа.

«Давай сюда,» — она запрыгнула на платформу, и затащила меня вслед за собой. «Лифт» стремительно и бесшумно поехал вверх.

— Удобно. И давно ты взламываешь сверхсложные системы?

— Я просто с ней поговорила, — она пожала плечами, — сзбж очень благодарна тебе за хранителя, так что... Вот. Теперь у тебя на одного друга больше.

— Хах, ну да, — я кисло улыбнулся. Совсем забыл, что этот камень живой, и похоже, разумный.

Так, под звук биения сердца, мы поднимались всё выше и выше.

— Слушай, Роз... Если эта система создана чтобы защищать «живых», то должна быть такая же и для неживых? Вроде хранителя.

— Угу, — она прищурилась, вглядываясь в мост, на который теперь падал красивый луч «лунного» света, — я называю их просто «дикими». Считай что это вторая фракция структуры.

— И что оно такое?

— Безбашенная стая, — она взяла у меня из руки клык, вернув его на место в карман, — у них коллективное сознание, и руководит всем «вожак» сектора. Без вожака они теряют координацию, и не реагируют ни на что кроме сильных вспышек энергии.

— А ты довольно много знаешь... Старовата наверное? — я невинно улыбнулся.

— По сравнению с тобой я должна быть младенцем, — она высунула язык, — но умирать мне пока не приходилось, так что да. Эти знания доставались с боем, — Розария отвела взгляд.

— Ты неплохо справлялась тут одна, молодец, — я не удержался, и погладил её по голове. Странный инстинкт...

— Запишу в свой список человеческих обычаев и этот. Он успокаивает, — послышался тихий ответ.

— Да, обращайся. Я кажется, много знаю о людях.

— Больше чем думаешь, — она соскочила с платформы на другую сторону моста, куда нас учтиво доставила сзбж.

«Спасибо,» — Роза поклонилась черному камню, сложив руки ладонь-к-ладони. Я повторил за ней.

— Еще один культурный феномен былых эпох. Учись пока я жива, — она ткнула меня локтем в бок, устремившись в темный тоннель. Мда... Это начинает мне нравиться. Только сам не пойму, что именно. Надеюсь, скоро мы окажемся на станции, и всё прояснится.

Дневник Эрго 6: Старик

Стоило пройти через арку и пару тоннелей, как мы оказались перед большой железной дверью. Забавно, что выход всё это время был у нас перед носом.

— Ты знаешь, что там дальше? — я с сомнением посмотрел на Розу. Она тоже немного колебалась.

— Нет, но у меня есть часть звездной карты, так что мы не заблудимся... Слишком сильно. Помоги мне, — она схватилась за железный винт двери. Я попытался помочь, но механизм никак не поддавался.

— Дверь чугунная! Какой это вообще век?!

— Структура иногда любит так делать, — Роза пожала плечами, — радуйся, что она не на цепях.

— Что ж. Симба, твой выход, — я протянул руку вперед.

— Симба? Что за глупое имя, — Роза закатила глаза.

— Тебя спросить забыли, — я начал осторожно перебирать воздух пальцами. Хоть и не сразу, но мне удалось уцепиться за основание механизма где-то внутри. С тяжелым скрипом дверь отъезжала в сторону, впуская внутрь холодный свет.

— Твой «Симба» слишком полезный. Ну думаешь, что он скоро тебя заменит?

— Это уже произошло, — я шагнул наружу, и пейзаж невероятным образом переменился. От такого скачка настроения у меня даже в глазах начало двоиться, ведь мы оказались в лесу.

В ночном лесу, где среди болотных кустов и пышных деревьев, стрекотали насекомые, а воздух своей свежестью обмораживал лёгкие.

— Что за... Откуда тут небо? — я ошарашенно уставился на звезды, служившие в этом месте единственным источником света.

— Привыкай. Это один из секторов со своей атмосферой. Можешь считать его отдельным миром внутри структуры, — Роза постучала по синеватому дереву.

— О, так это ж дуб. Знаю такие, — я обошел дерево со всех сторон.

— Удивлен? Их тут целый лес, пойдем, — она осторожно улыбнулась, что делала теперь всё чаще. Это настораживало. Да и идти по ночному лесу на ощупь мне казалось не лучшей идеей.

— Возьми меня за руку, — Роза остановилась.

— Хорошо, — я крепко взял её за руку, и сразу стало спокойнее. Теперь мы не рисковали разделиться.

— Кто построил всё это? — я случайно наступил на ветку, и она громко хрустнула под босой ногой, уходя в тину небольшого болота.

— Структура, кто ж ещё.

— А что такое структура? — после этого вопроса повисла неловкая пауза. Наверное, нужно было спросить раньше.

— Ты правда думаешь, что я отвечу тебе на этот вопрос? — Роза в недоумении опустила густую бровь, — даже странники толком не знают, что такое структура. Хотя общее описание такое: она одновременно напоминает огромный комплекс, и живой организм со своей собственной волей.

— Впечатляет.

— И не говори, — она достала клинок, начав пробиваться через заросли. Деревья росли почти вплотную друг к другу, высокими кронами закрывая небо, и поглощая свет.

— Лес довольно древний, не думаешь? Для такой высоты обычному дубу нужно хотя бы 400 лет.

— 400 лет для структуры ничто, — сказала как отрезала Роза, продолжая бесцеремонно рубить чащу. Я хотел было ей помочь, но она попросила не мешать. Так, спотыкаясь и падая, мы преодолевали ещё один участок леса, пока впереди не показалась поляна.

— Смотри, там постройка. Выглядит очень странно, — девушка раздвинула кусты, указывая на бревенчатый дом. Из трубы шел дым, и в окне горел теплый свет.

— Довольно сюрреалистично, не находишь? — я взглядом указал на наши «боевые» комбинезоны, остро ощущая диссонанс.

— Другой одежды нет, тут ты прав... — она задумалась, — будем проверять? Или пойдем мимо.

— Ты ведь думаешь о том же, о чем и я... да? — наши взгляды встретились, и через секунду мы уже шли к деревянному домишке со скромной оградой и огородом.

— Садоводством занимаются. Хм, обычные люди? — я старался говорить тихо.

— Может и так. А может это всё для отвлечения внимания. Не дай себя обмануть, — она медленно приблизилась к приоткрытой двери. Изнутри доносился уютный треск огня, и запах чего-то съедобного, если не вкусного.

«Ох! Гостьи? Входите, что же вы!» — донеслось причитание из хижины.

Переглянувшись, мы вошли.

Внутри как и полагается, всё было под «старину». Роза тут же принялась жадным взглядом впитывать визуальную информацию. Для неё похоже, вся суть нашего приключения заключалась в исследовании и новых знаниях. Я же, обратил внимание на владельца хижины: им оказался ветхий как сам лес, седой старик. Он сидел на лавке за длинным столом у окна, доедая какое-то варево из деревянной тарелки. Кроме простой, белой рясы, изрядно потрепанной временем, ничего больше на нём и не было.

— Э странные какие. Что ит на вас? — он указал пальцем на наши «боевые» костюмы. В самом деле, мы никак не вписывались в местный антураж.

— Это обычная одежда, ничего такого, — я осторожно приблизился к старику.

— Боись? Зря, зря. Я и муху не обижу, — дед почесал затылок, продолжая есть. Прямо сейчас он в самом деле не представлял никакой угрозы, на первый взгляд. Скорее меня удивляло то, что мы говорили с ним на одном языке, и речь его «отдавала стариной», как если бы мы жили в одном мире разных эпох. Если это совсем другой мир... Тогда как это возможно?

— Ну что застыл! Садись, — старик волевым жестом пригласил меня к столу, и я молча сел. Наши глаза встретились, и вновь, я не заметил никакой угрозы. Кристально чистый, умудренный старостью, и немного печальный взгляд, следил за мной с усталым любопытством.

— Вы... давно вы тут живете? — я старался говорить мягко и спокойно.

— Что ит у тебя? Грязь? — старик проигнорировал вопрос, тыкнув пальцем в Симбу.

— Э... Нет, это мой... Эм. Это болезнь.

В руку отдало пронзительной болью, — Симбе такая характеристика пришлась не по душе.

— О как. Такой юный, и уже седой... Да ещё рука хворает. Грустно это, — старик покачал головой, нахмурив брови, — а барышня чего молчит?

— Она стеснительная немного, и любознательная. Вы уж не серчайте, — я доброжелательно улыбнулся, — не одиноко вам тут?

— В глуши то? Неее, — дед махнул рукой, — как младший ушел, так я и дни считать перестал. А без счёту то... Все дни как один.

— Младший, ваш сын?

— Да, за старшим увязался. Говорит мол, найду его и всё, а ты бать, сиди тут, да не высовывайся, — он погладил длинную бороду.

— И как, не жалко вам было? Сына последнего отправлять.

— Может и жалко, — старик прищурился заглядывая мне в душу, и словно пытаясь что-то понять. Тяжело вздохнув, он продолжил: — да вот только детишек то, однажды и отпускать надо... Они ведь не деревья что в лесу стоят, — свободу любят. А там гляди у них и свои дети будут...

— А вы? Неужели не одиноко? — я метнулся взглядом на Розу. Та пристально изучала дом, о чём то глубоко задумавшись. Такой серьезной и сосредоточенной я видел её впервые.

— Я то? Да яж старик дряхлый! — всплеснул дед руками, — песня моя спета, внучок, и дело с концами... Дорогу теперь надо дать молодым, а я свой век и тут просидеть могу. Благо, при жизни сделал всё уже, ни за что мне не стыдно. Теперь, лишь бы звёзды горели.

— А ваши дети... Они куда пошли?

— Туда, — старик указал пальцем вверх, — к звёздам они всё хотели, как путник завещал. Будь он неладен...

— А путник этот, часом не на нас похож был?

— Неее, что ты, — он отмахнулся, — у меня на негодяев чутье есть, вы не такие. Хотя... — его глаза блеснули, — аура у тебя, внучок, странная. Не злая, но вот что то с ней неладное творится. На счет подруги твоей не знаю, но вот ты... Может и похож, — он прищурился.

— Детей я ваших не трогал, не беспокойтесь. Наоборот, поискать могу, если направите.

— А оно тебе надо? Ты ведь своей тропой идешь, — дед немного выдвинулся вперед, понизив голос, — да и как бы помощь твоя, бедой для всех нас не обернулась. Знаешь ведь как говорят: «Не буди лихо, пока оно тихо».

— Значит, есть что будить? Я ведь и не таких зверей усмирял, — я взял старика за дрожащую руку. Он смотрел на меня с нескрываемой жалостью.

— Гордыня, сынок... Грех опасный, пагубный. Детей он моих погубил, и тебя заберет, коль не отвернешься. Возьми уж лучше барышню свою, да бегите на восток. Реку перейдете, и будет вам счастье, — старик дрожал всем телом.

— Чего же вы так боитесь? — совсем тихо спросил я, не отрывая глаз.

— Того, от чего голова твоя седая, вмиг волос лишится, — дед с ужасом посмотрел на потолок. В его взгляде не было и толики безумия, только страх.

Признаться честно, это напугало и меня.

«Хэй, нам пора. Извините за вторжение, и всего вам доброго. Мы сейчас же покинем лес,» — Роза схватила меня за шкирку, и чуть ли не выкинула из хижины.

— К чему такая спешка? — наконец спросил я, когда мы отошли от хижины на приличное расстояние, остановившись у края леса.

— Этот старик не существует, — Роза поморщилась.

— Что?

— Он... Это магия, чистейшая. Энергия не похожа ни на что из того, что есть в нашей реальности, — Роза зажмурила глаза, поглаживая переносицу, словно сама пыталась переварить эту странную мысль.

— Ты имеешь в виду, что он слишком ветхий?

— Не просто ветхий. И он сам, и его дом, на половину в нематериальном пространстве, словно его тут что-то удерживает силой.

— Дом призрак значит.

— Призрак? Что это? — Роза недоумевающе нахмурила брови.

— Вид эфемерной магической сущности, в чертовски древнем фольклоре людей, — я сел в корнях дерева, уткнувшись взглядом в звезды, — призраками обычно называли души людей, которые застряли между нематериальным миром и физическим. В реальности их разумеется, не существовало. Просто были явления, которые люди ещё не могли объяснить наукой, но хотели; вот и придумали магию. Они тогда ещё не знали, например, о парейдолии и галлюцинациях.

— Насколько же эти легенды древние? — Роза сложила руки на груди, в готовности слушать дальше.

— Я... не знаю, — я покачал головой, — У меня нет хронологии человеческой расы в памяти. Эти факты просто случайно всплывают, когда подворачивается случай. Я например без понятия, что такое парейдолия, и сути многих явления объяснить не могу, пока они просто не «откроются» в голове сами.

— Как всегда, странно. Выходит теперь, что призраки реальны?

— Исключено. Магия не может существовать, только если она не...м.

— Если она не симулирована структурой, — закончила за меня Роза, явно начав читать мысли: — да и при тех искажениях физики, которые попадаются тут местами, магия это ещё ничего такого. Структура ведь и целые миры создает, и время сжимает. Что то такое для неё в порядке вещей. Странно только, что я об этом раньше не слышала, — Роза в раздумьях обошла дерево кругом.

— Значит мы сейчас попали в мир, где есть настоящая магия, созданная на основе сверх-сложной технологии при помощи другой сверх-сложной технологии, и всё это потенциально, нарушает законы вселенной? — я мрачно уставился на Розу, и она тут же кивнула.

— Тогда мы в полной заднице, потому что магия ещё опаснее.

— Разве она не дает больше свободы?

— Если ты ей владеешь, то конечно да. Но мы в перспективе разве что можем наткнуться на какую нибудь страшную тварь, вроде «путника» из рассказа старика. Он то нас и отправит на тот свет.

— Только меня, — поправила Роза, — ты странник, так что переродишься.

— От этого не легче. Хотя если так посудить, то я и правда почти бессмертный, — ко мне в голову вдруг пришла гениальная идея:

— Слушай... Мы конечно еще не знаем, от чего странники умирают окончательно, но вряд-ли это именно магия, так что... В будущем, давай лучше я буду идти впереди, — я поднялся на ноги.

— И как ты пришел к такому выводу? У тебя даже звёздной карты нет.

— А у тебя второй жизни. Не бери на себя слишком много, — я снова погладил Розу по голове, но на этот раз она отвернулась.

— Ты вот так просто говоришь, что готов стать мясом в угоду жизни девушки, которая два раза пыталась тебя обмануть? Ты полнейший придурок, — тихо, и очень недовольно выпалила она.

— Да и что с того? — я тоскливо посмотрел на звёзды, пытаясь уловить далёкое воспоминание, — Я бессмертный, а ты нет. Я уверен, что сильно пожалел бы, не спаси тебя однажды даже ценой одной из «попыток». В конце концов, я почти ничего не теряю, в отличии от тебя.

— Почти ничего? Тебе настолько не важна твоя личность? — её голова нервно дёрнулась у меня под рукой.

— Личность? У меня её вообще нет. Я не знаю, кто я или что я, и ты не знаешь. Какая сейчас разница?

— Ты идиот, это я знаю точно. Ещё скажи, что ты бы поступил так с каждым встречным человеком.

— М... Не думаю. Наверное нет. Зависит от того, сильно нравится мне человек или нет, — я пожал плечами, — пойдем? Мы вроде шли на запад.

— Да, — Роза тихо взяла меня за руку, ни сказав больше не слова. Кажется, она была расстроена, и немного зла, предпочитая не показывать лицо еще несколько часов. Интересно, как далеко нам ещё нужно идти? Неужели сверх-техническая станция будет просто торчать посреди лесной глуши? Вопросов становилось всё больше, а ответы даже не маячили на горизонте.

Дневник Эрго 7: Шум души

Уголь приятно хрустел под ногами каждый раз, когда я имел неосторожность в него вляпаться. Откуда на поверхности столько угля? Структура и правда умеет удивлять.

Так вот, пока мы пробирались через густую, теперь уже хвойную чащу — разум мой блуждал в совсем иных «измерения». Я думал обо всём что произошло, и о том что еще произойдет. Вот например хороший вопрос: действительно ли я бессмертен? Амнезия ведь сопровождает не только странников, но и всех тех, кто обладает памятью. Ну или вот ещё: истории Бинго и Розы о странниках; насколько им можно доверять? Это может быть и обычной байкой для отшибленных вроде меня, не так ли?

Я посмотрел на спину Розы: сейчас она как никогда беззащитна, протискиваясь между двух колючих елей, обдирающих кожу. Эта девушка доверяет мне? В каких мы с ней отношениях? Мы знакомы пару недель или месяцев, прошли вместе через парочку трудностей, но... Этого ведь недостаточно даже для «дружбы».

— Роз, ты мне доверяешь? — я поравнялся с ней, когда просвет между деревьями стал чуть шире.

— А что? — она даже не посмотрела на меня, продолжая сохранять равнодушное выражение лица.

— Да так... Я ведь пошел за тобой черт знает куда, хотя ничего о тебе не знаю.

— Никому нельзя верить, — Роза нахмурилась.

— Я понимаю, но не похоже, что бы ты мне не доверяла.

— Всё потому что ты идиот. Я уже почти жалею об этой затее.

— Это конечно смешно, — я покачал головой, не принимая ее слова близко к сердцу, — Только в чём реальная причина? Ладно я: безрассудный и терять нечего, но ведь для тебя это дело всей жизни, нет?

— Спроси как нибудь в другой раз. Сейчас я не в настроении, — она пнула еловую шишку в темноту.

— Значит ответ есть? Чт..

*Хррр* — внезапный, чудовищный хруст, сопровождаемый скрипами и вздохами, вынудил нас замереть на месте. Нечто в глубине еловой чащи приходило в движение.

«На ветках...» — шепнула мне Роза, не отводя взгляда от деревьев.

Рядом с ухом тут же что-то просвистело, воткнувшись в ель позади. Через мгновение, одно из деревьев вспыхнуло, объяв пламенем весь лес в округе, и заперев нас в кольце. Виновники торжества же больше не скрывались в тени, выходя на встречу.

Древесно-металлические люди — вот как я описал бы их в паре слов. Скорее даже не люди, а энты, смешанные с блестящим металлом и рядом кабелей.

Их было трое: один впереди, и двое по краям, словно телохранители. У центрального, самого статного и высокого из них, металлическими были грудь, часть лица, ноги и руки. Всё остальное скрывалось под толстым слоем коры с вплетенными кабелями, смешиваясь в одну единую картину. Добавляло гротескности образу и то, каким именно был металл: бесконечные гравюры выстраивались в сцены, повествующие некую историю. Где то среди этих гравюр я кажется, заметил знакомый символ.

«Вожак», что по середине, величественно смотрел на нас человеческими глазами, высоко подняв голову. Глаза эти, «вписывались» в древесно-искореженный образ совершенно чудовищным и неверным образом, как если бы их небрежно пришили к лицу игрушечной кукле.

Что до его товарищей: у них глаз просто не было; заменой служили черные впадины, изредка мерцающие красным светом. Металла в телах у них тоже было сильно меньше, как если бы этот самый металл был для них привилегией.

«Вот ведь, нацепили на себя всякого, как Китайские туристы,» — я мрачно улыбнулся, совершенно не понимая смысла мною сказанного, словно шутка была произнесена мышечной памятью языка, а не разумом.

«Приготовься,» — Роза сжала нейроклинок, и мне пришлось последовать ее примеру.

Время замедлилось, почти остановив свой ход. Мой взгляд встретился со взглядом вожака: я совершенно не мог понять, о чём он думает. Был ли этот взгляд настоящим? Мог ли он выразить эмоцию?

Вероятно, да. Прямой зрительный контакт — признак агрессии в животном мире. Не успел я отвести взгляд, как «серый» энт бросился в мою сторону, полностью игнорируя Розу, и видимо, оставляя её на своих подопечных.

Удар, — и я блокирую блестящие, стальные лапы нейроклинком по диагонали. Искры от соприкосновений металла слепят, и даже так, наши взгляды вновь встречаются.

«Послал бы тебя, но не поймешь,» — я ухмыльнулся, отскакивая назад, и энт тут же пошел в следующую атаку.

Удар, — я снова блокирую, снова искры, но теперь что-то не так. Схватившись за лезвие, энт пытается вырвать клинок у меня из руки. Я машинально хватаю рукоять второй рукой, и меч прирастает к ней, соединяясь с живым металлом.

Теперь можно атаковать...

«Чт...» — не успел я опомниться, как уже отправился в полёт к ближайшей, горящей ели. Видимо поняв, что вырвать меч не выйдет, энт просто с чудовищной силой ударил в мой блок. К счастью, ударившись о дерево, сразу я не загорелся, — работали свойства «костюма».

Треск огня и запах гари заполонили разум.

«Так не пойдет. Я только защищаюсь,» — пытаясь разглядеть силуэт Розы в огне, я видел лишь фигуру энта. Он молчал, изучая как охотник, и шагал, как дикарь только что разоривший деревню.

«Для куска дерева ты слишком гордо держишься, хоть и силы не занимать, признаю,» — я поднялся на ноги, утирая кровь с лица.

Энт улыбнулся.

Рывок. Удар в торс прибивающий меня к горящему древу. Этот удар нарушил работу костюма, от чего я тут же загорелся.

За ним ещё один удар, тяжелее и медленнее, прямо в кадык, чтобы вызвать удушье. Третий в солнечное сплетение — чтобы полностью лишить меня даже диафрагмального дыхания. Два удара по кистям, один из которых выбил нейроклинок. Один удар в правую почку. Удар в колено пригвоздил ногу к ели, веткой насквозь пробив икру.

Завершающим же ударом, он разбил мне нос, тут же прижимая горло тыльной стороной металлического «локтя» к объятой пламенем древесине. Теперь горело даже моё лицо.

«Б...» — я попытался вдохнуть, но не смог. Камень вгруди напоминал чёрную дыру, заполнившую лёгкие.

Удивительно, но... Всё это не было слишком больно; только не для меня. Скорее, расстраивало осознание разницы в честной силе и навыках. Второе правило, которое я кровью запишу в свой сборник: меньше трёпа, больше дела.

Собравшись с силами, я положил правую руку на металлическую пластину на груди энта. Пальцы тут же оставили кровавый след.

В очередной раз улыбнувшись, энт вдруг заговорил властным, глубоким тембром:

«Нравится? Это знак моей силы и власти,» — гордо произнес он, почти вплотную сближаясь со мной лицом, так, что я мог ощутить нечто вроде дыхания.

«Гордыня всегда губит,» — слабо улыбнувшись проскрипел я зубами, сжимая руку у него на груди.

«Да,» — ответил энт, и из глубин его грудной клетки послышался скрежет металла. Он уже понял свою ошибку, и теперь во взгляде читалась лишь спокойная, горделивая ненависть.

«Считай, что ты победил. Это не моя заслуга,» — я оттолкнул энта, и в этот же момент его тело с чудовищным грохотом сжалось до размера яблока, породив целый фейерверк. Боль в голове, которую я тут же испытал, ни в какое сравнение не шла с прошлыми «пытками».

«КХХХ» — упав на колени перед маленьким шариком металла, я пытался кричать от боли, почти сразу потеряв голос.

Моя рука пожирала меня — от кончиков пальцев до плеча, по шее, всё ближе к мозгу расползался металл, лишая чувствительности и контроля.

Добрый металлический друг, уже не раз спасавший из беды, теперь убеждал мозг передать контроль над рукой и всем телом, дабы стереть меня из этого мира.

От боли я почти ослеп, что однако не помешало схватить второй рукой нейроклинок, начав рубить правую по плечо. Не сказать, чтобы я вообще осознанно контролировал свое тело: это было лишь сражение двух животных начал, где я выступал зрителем, что насильно удержан в сознании.

Кто-то уже бежал ко мне из огня.

Это Роза? Не знаю, почти ничего не вижу. Я только сейчас вспомнил о ней. Хороша ли она в бою? Справится ли с двумя? Ещё и этот поганый свет...

Тишина... Тишина не длится вечно.

*

Шум — из одной точки, разрастаясь на весь мир. В ушах, в мыслях, в душе. Обрывки фраз и воспоминаний, чужие голоса, чужие эмоции.

Вот я ползу по кроличьей норе, спасаясь от хищника; я маленький, пушистый и беззащитный. У меня нет одной лапы, а вторая механическая, и я едва гребу ей через узкий тоннель. Всего секунда, и... Яркая вспышка, а за ней чей-то крик.

Пейзаж меняется на ясное небо. Я стою на крохотном острове посреди голубого океана облаков. Весь мир вокруг меня — такие же острова, окруженные едва-заметными сферами. На одних я вижу большие замки, на других города, деревни и сёла. Я прищуриваюсь, вглядываясь в один из островов, и моё сознание переносится к нему. Теперь я скелет, вылезший из гроба на пасмурном кладбище. Обычный, рядовой скелет — один из тысячной армии своего предводителя. Я бегу туда же, куда и все — в сторону света, где мрачный герой в плаще, один за другим выкашивает моих собратьев. Я заношу саблю над головой героя, и он кричит мне прямо в лицо: «Особый навык — Испепеление нежити!» — в воздухе появляются странные цифры, вспышка, и мир гаснет.

*

«Хватит,» — думаю я. Но хватит... что? У меня ведь отличная семья: крепкий сын, любящая жена и работа мечты. Неужели опять лгу себе, вспоминая, как изменил ей? Я был молод и глуп, так что ничего не поделаешь. Сейчас я могу лишь забыть об этом, сохранив семью.

Чёрт... С таким настроением и в выходной. Чего эт на меня нашло?

Спустившись по лестнице своего многоквартирного, богатого дома, я выхожу на летнюю улицу английского района города. Меня уже ждет старенький спорткар — в лучах заката он слепит пуще прежнего. Я сажусь в кабину, и завожу мотор.

Что-то не так... Но что? Снова совесть? Хах, какой вздор. Взрослый человек со своим бизнесом, просто не может быть подавлен совестью. Да и в современном мире... Совесть мне не по карману.

Но вот, машина с ревом трогается. Две минуты, и я несусь среди неоновых вывесок тысяче-этажных домов. С голографических панелей на меня смотрят девушки, зазывающие на сеанс виртуальных снов. Совсем рядом с ними, на высоте сотен метров, проплывают цепочки машин.

Этот мир... Глядя на меня и мою машину, можно смело сказать: «Маркус! Ты слишком старомоден! Твои джинсы и куртка это полный отстой! Пускай ты отказался от принципов, но этого мало! Что ты делаешь в этом веке?»

Эти идиоты ничего не понимают. Моя «ласточка» — один из последних экземпляров, ещё перемещающихся по земле вместо воздуха. Не такая свободная, но уникальная! Перекинув локоть через край кабины и нацепив темные очки, я могу откинуться на спину и вдавить педаль в пол. На этой дороге ничто мне не...

Вспышка. *

«Хватит!» — кричу я навзрыд, вскакивая с места. Одноклассники косятся на меня как на идиота, и учитель пристально изучает строгим взглядом.

«Сядь на место!» — приказывает он мне, но я не могу. Не могу, ведь что-то не так...

Да, точно. Сегодня утром я накричал на Ильду, потому что... Потому что она мне нравится. Она знает об этом: знает, что я слабак, и не могу признаться ей, не могу рассказать правду. Сейчас, как и утром, она смотрит на меня с жалостью.

Сдержав слезы, от стыда я выбегаю из класса. Зажмурившись, я бегу по просторному коридору. Эта магическая школа... Что я забыл в ней? Ничтожеству вроде меня нет места в этом мире.

«Ах!» — я больно врезаюсь в кого то, и падаю на пятую точку.

Подняв глаза, я вижу его: седовласый красавец с ярко-фиолетовым взглядом, что так и разит мудростью. «Алан Кинг» — новая звезда школы, от которой меня тошнит. Вылизанный с иголочки, всегда собранный и умный, владеющий двумя атрибутами!!! Ему даже досталась Луна — самая красивая девушка академии. И вот он...

— Что случилось? — Алан смотрит на меня с искренним сожалением, и желанием помочь. Он смеется надо мной, потому что я слабый.

— Отвали! — я отворачиваю голову.

— Я могу, но не хочу, — он берет меня за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза.

— Хватит!! — Я брыкаюсь. Зависть не позволит мне посмотреть в эти честные глаза, пропитанные болью. Пусть все молчат, но каждый в академии знает: Алан прошёл через ад ради своей силы. Мне никогда не стать таким же.

— Парень, ты... Это из за девушки? — он видит отметину у меня на щеке; ее утром оставила мне Ильда. В его глазах мелькает облегчение: он думает, что я в порядке.

— Да, извини, — я поднимаюсь, делая вид что ничего не произошло, и иду к выходу. Его взгляд следует за моей спиной.

Выйдя на мост, я бегу. Вбежав в родной дом, выбив плечом несколько дверей, и поднявшись по лестнице, я прячусь под кровать.

Я жду. Час, два, три... Время течёт, но я не меняюсь. Нельзя измениться, ничего не делая. Нельзя измениться, вечно жалуясь на жизнь.

Внутри закипает ярость, смешанная с чувством вины. Я вылезаю из под кровати, и подхожу к окну. В моей руке маленький пузырек — лекарство от глупости. Без раздумий выпив горькое содержимое, я открываю окно, где стеной льет дождь.

Шаги позади... Это он: открыв дверь и намочив половицы, стоит передо мной, во всей своей красе. Конечно, он понял всё ещё тогда, в коридоре.

— Слухи о тебе не врут, Алан, — я саркастично кланяюсь ему, словно танцовщица. Ноги подкашиваются, и кашляя кровью, я падаю на четвереньки.

— Интересное зелье, я варил такие... Однажды, — он поднимает мою голову за подбородок. Его взгляд спокоен, и слегка печален. Он больше не жалеет меня... Почему?

— Конечно варил! Ты же у нас гений! — Я плюю ему в лицо сгустком крови, — но даже такому гению как ты, не спасти отребье вроде меня, не так ли?!

Сознание медленно покидает разум. На лице Алана я вижу печальную улыбку. Он берет мое тело со словами:

— Я уже воскрешал мертвых. Думаешь, не смогу вылечить одного мальца? Мы с тобой еще подеремся на мечах, — говорит он, и мир меркнет перед глазами.

Оказавшись в абсолютном одиночестве, среди холода где меня почти нет, теперь я понимаю. Какой же я идиот... Ради чего я так торопился умереть? Нет ничего хуже смерти.

И ведь я всерьез думал, что никто меня не понимает, хотя на самом деле... Они всё время были у меня под носом. Это я не понимал их.

*

Вспышки не было.

«Этот мальчик не умер,» — произнес я, поднимаясь в положение полусидя, и хватаясь за голову.

Справа от меня показались знакомые, чёрные волосы, на этот раз чуть ниже шеи. Её глаза тоже изменились: под мощными темными бровями сиял ярко-фиолетовый, выразительный взгляд.

— Этот мальчик? — Роза сидевшая рядом, смотрела на меня с болезненной улыбкой.

— Ну да. А ты наверное думаешь, что я сошел с ума? — Я впился взглядом в её черты лица. Со мной что-то не так? Или может я рад вернуться в это тело...

— Не думаю, — Роза щелкнула пальцами у меня перед лицом, — Скорее теряюсь в догадках, какой именно «Хэй» сидит тут. Ты ведь прошёл через шум? — она начала менять мокрую повязку у меня на голове.

— Ну... — Я помедлил с ответом. Наслаждаясь горным воздухом, не хотелось спешить с ответом на её вопрос.

Сейчас, мы находились на краю скалы, откуда открывался замечательный вид на тот самый синий лес, дом старика, и выжженный участок земли. На фоне леса, подобно радуге, возвышалось монументальное, металлическое реле. Нечто, проходящее дугой, и по высоте упирающееся в звёзды, как если бы древний колосс воткнул в землю огромную, металлическую баранку. Наверное, это и есть «станция»? А мы будем перемещаться внутри, подобно частицам в адронном коллайдере, или как еда в пищеводе...

— Хах, какой вздор, — я покачал головой, дивясь собственным мыслям, — Ладно, что на счёт шума?

— Так ты и правда прошел через него... — Роза нахмурилась, проверяя мои зрачки, и чуть ли не заглядывая в рот.

— Ну да, а что?

— Тебе очень повезло, — ещё раз проверив зрачки, Роза наконец успокоилась, и села рядом со мной в позу «лотоса», — Тебе правда, очень повезло, — мрачно заметила она.

— Имеешь ввиду, что я мог застрять в другом теле?

— Исключено, — девушка задумчиво уставилась на полуденное солнце, — Помнишь, я говорила тебе, что мы не можем попасть на землю из за стены шума?

— Припоминаю.

— Эта стена появилась там не просто так. Очень много лет назад, там находился портальный переход между землей и марсом. Я нашла его на старых картах, вот, — она достала из кармана клочок бумаги с неявными каракулями, которые я никак не мог понять.

— Допустим, и?

— Не перебивай. Кхм. Марс всегда был второй столицей человечества, а позже и первой, так что люди стекались к порталу толпами, пока не... — она достала нейроклинок.

— Пока кто-то не взорвал портал, и кучу людей вместе с ним? — закончил я за Розу, ясно представляя такой исход.

— Верно, — она взмахнула лезвием у нас перед носом, словно хотела разрубить одну из двух планет, виднеющихся сквозь полуденное небо.

— А шум значит, их вспоминания?

— Не просто воспоминания. Это слепки их сознания, — она убрала клинок за спину, — Мы можем только предполагать... Но возможно, когда внутри структуры кто-то умирает, или находится на грани смерти — система постепенно оцифровывает и поглощает его сознание, смешивая с атмосферным шумом.

— Получается что шум, это коллективный разум?

— Именно, — она нервно щелкнула пальцами, не отводя взгляда от неба, — шум скитается по всей структуре, пронизывая миры, и соединяя сознания умерших.

— И как из него выбраться? — я посмотрел на свои перебинтованные руки.

— Нужно спасти тело, прежде чем твой разум затеряется в серой массе, — она с печальной улыбкой, шутливо ударила меня кулаком в грудь, словно старшая сестра, — Этим я занималась последние два месяца, так что теперь ты мне сильно должен.

— Спасибо, правда. Я видел на той стороне такое, что и вспоминать не хочется.

— Другие миры?

— Ага.

— Они тоже в структуре, — она вдруг обняла меня за плечо, и наклонив наши головы друг к другу, указала пальцем на две планеты в небе, — все они там, Хэй.

— Где? в космосе этого уровня?

— Ты дубина, — она больно нажала на шею, — среди пространственных аномалий конечно!

— Говоришь как учёный, а не как девушка.

— Пф, очень жаль, что ты не видишь во мне девушку, — саркастично заметила она, — я то думала, что зря потратила тысячи лет на все эти знания.

— Просто пошутил, — я двусмысленно улыбнулся, переводя взгляд на небо, — так значит, мы тоже можем побывать там?

— Это очень сложно, но реально, — она кивнула, — проходы обычно сосредоточены в местах, где искривляется пространство.

— И проход на луну...

— Верно. Он вооооон там, — она указала на полукруг торчащий из земли, — это старое реле, которое искривляет пространство при помощи центробежной силы и аномальных эффектов.

— Ты правда тут первый раз? — я с сомнением посмотрел на спутницу.

— Угу, — она вскочила на ноги, и как ребенок закружилась вокруг своей оси.

— А головой ты не билась в моё отсутствие? Я тебя не узнаю, — я поднялся рядом с Розой, вдыхая свежий воздух.

— Завязывай шутить, у тебя не получается, — она передала мне нейроклинок, — Но если честно... Редко чувствую себя счастливой от того, что чуть не потеряла кого то. Как то это неправильно.

— Это действительно неправильно. Твои тысячи лет подготовки не могут обломаться из за одного идиота с железной рукой, — я посмотрел на точку металла на правой руке: она была совсем крошечной, намного меньше прошлого «пятна».

— На счёт идиота ты прав, а в остальном... Кто знает, — она многозначительно улыбнулась небу, и мне даже показалось, что на ней сейчас белое, развевающееся платье.

Это сейчас было вообще... мое воспоминание? Будем считать, что теперь да.

— Пойдем? Пока у меня хорошее настроение, — она бросила мне подшитый черный комбенизон.

— Поспешим, — я кивнул, влезая в одежду, и поворачивая за Розой к спуску. Последний, быстрый взгляд на синий лес, вызывал смутную тревогу. Конечно, у меня уже возникла масса вопросов на счёт «шума», памяти, и собственного бессмертия... Однако, все они могли подождать. Кое что не давало мне покоя здесь и сейчас, постепенно всплывая в памяти.

Кем были те энты? И что важнее: были-ли они последними в своем роде?

Дневник Эрго 8: Путь бессмертных

Прошло пол года.

Шум реки, голубые ели, Роза то и дело спотыкающаяся об ветки — всё это как никогда успокаивало меня, замедляя течение времени.

Вдвоем мы проделали огромный путь: пересекли множество рек, оврагов и холмов. Иногда приходилось обходить озёра, иногда сталкиваться с местной фауной вроде механических медведей, или чего хуже, стальных орлов.

Да, этот лес был по настоящему красив, но что еще важнее, и что я понял не сразу: его облик пришел внутрь структуры с земли. Может даже из разума людей, которые сами желали увековечить эти умиротворенные образы в памяти. Эти мысли, как ни странно, наводили на некоторые догадки о моей спутнице, от которых я никак не мог избавиться; одолевало любопытство.

И вот сейчас, как раз настало время очередного привала. Спустившись с лесистого холма и остановившись на краю скалы, откуда открывался замечательный вид на лес внизу, мы наконец увидели одну из последних преград: монументальный водопад, резко поднимающий уровень леса внизу на высоту нескольких километров. Энергия от падения воды в его подножье была столь велика, что от того, весь лесной горизонт напоминал тучное марево.

Закат медленно пробивался в вечерний пейзаж.

— Красиво, правда? — Роза разожгла только что собранный валежник, и мы уселись у костра.

— Да, — я кивнул, грея окоченевшие руки, и глядя ей в глаза: — Всё таки здорово, что ты решила организовывать эти привалы.

— Рада, что ты понял, — она кивнула в ответ, переводя взгляд на водопад, — Может нашим телам и не нужен отдых, но если мы хотим походить на людей… Тогда он должен стать привычкой.

— А ты любишь человеческую культуру, да? — я с улыбкой передал ей железную чашку. Сейчас мы заваривали что-то вроде “елового чая”.

— Угу, — она задумчиво посмотрела в кружку. В свете заката, её темные волосы и пурпурный взгляд приобретали особую харизму.

— Есть ли на то причина? — я отпил из кружки.

— А разве она нужна? — Роза поднесла металл к костру.

— Ну, её просто не может не быть, — я пожал плечами, — то что ты делаешь: собираешь информацию о культуре людей, да? Это ведь не самое… — я проглотил слова.

— Не самое разумное, — она кивнула, и губы ее исказились в легкой, слегка печальной улыбке, — Вокруг хаос, разрушение, смерти… А я сколько себя помню, ношусь с этими записями. Словно мне и нет дела до того, что происходит здесь и сейчас.

— В этом больше смысла чем кажется, — я опустил кружку в костёр, наблюдая за языками пламени.

— Думаешь? — она тоскливо поворошила угли палкой.

— Конечно. Если не ты, то кто? В структуре многое взято от природы и от людей, но… Ничего об искусстве или чувствах, не так ли? Словно структура боится выражать себя.

— Не боится, — Роза медленно покачала головой, — просто ее масштабы шире. Даже этот мир, в некотором смысле произведение искусства, видишь? — она указала обугленной веткой на краснеющий водопад, — Да и мы все.

— Ты права, но… — я нахмурился, — Нам как тем, кто считает себя людьми, от этого не очень много пользы. Это красиво, но, в этом словно нет той эмоциональной жизни, которую изучаешь ты.

— “Нет души?” Ты хотел сказать, — она задумчиво посмотрела на водопад, а после, как бы пораженно покачала головой, зажимая пальцами переносицу: — Я не знаю, Хэй… Это сложный вопрос.

— О том, есть ли у структуры душа, чтобы ее выражать?

— Угу, — она обхватила чашку двумя руками, согревая пальцы, и опустила потерянный взгляд на костер: — Я видела пару дневников на этот счёт, и авторы всегда расходятся во мнениях. Кто-то говорит что структура просто повторяет за людьми, а кто-то — что во главе управления даже сейчас стоит человек, и это он создает миры.

— Оба варианта имеют право на жизнь, и даже больше, — я пожал плечами, — Но… Это правда сложно. Например, в шуме я видел мирно живущий город, пускай даже закончилось для героя там всё плачевно.

— Серьезно? Ты не рассказывал, — глаза Розы блеснули любопытством и… Чем то ещё. Эмоцией, которую я не мог распознать.

— Ты что-то знаешь об этом городе? — я неосознанно нахмурился.

— Меня воспитывали в похожем месте, когда то… Но что на счёт того, из шума?

— Не слишком приятные воспоминания, если мы говорим о том человеке, но что до города: он прекрасен. 30й или может 40й век развития технологий, не уверен, — я снял кусок мяса с палки, тут же отправив в рот.

— Футуризм?

— Фкорее киберпанк.

— Киберпанк? Что это? — она прищурилась.

— Фто-то вроде антиутопического будуфего выфоких тефнологий, и равмытых границ мевду людьми и робофтами.

— Разве сейчас не то-же самое? — её глаза стали еще уже.

— Зависит от места, — я кивнул в сторону водопада, — хотя в целом, всё это больше похоже на пост-киберпанк.

— Как же много ты знаешь, — она с печальной улыбкой покачала головой, вороша угли.

— Тебе кажется. За свою историю люди создали столько искусства, что и малой доли не охватишь. У меня тоже судя по всему, в голове ограниченный временной отрезок.

— Дополним, — Роза махнула рукой, — у нас впереди вечность.

— Это немного грустно, — я поставил кружку на камни. Солнце уже почти зашло, и в глубинах леса раздавались звуки ночных птиц.

— Что именно?

— Вся эта ситуация с искусством, — я перевел взгляд на появляющиеся звезды, ощущая странную грусть, доносящуюся откуда то из глубин сознания; будто бы вновь, некто ещё внутри меня разделял эти эмоции.

— Не совсем понимаю.

— Я имею в виду бессмертие, — я поднял камешек, и несколько раз подкинув в руке, бросил со скалы, — Люди тех лет боялись смерти, потому что их жизнь была коротка — вот о чём я.

— Тяжело наверное.

— Ага. Куда хуже, чем нам, но в тоже время лучше. Они пытались увековечить память о себе в искусстве, и через него понять мир, имея в запасе всего 40-50 лет. Просто представь…

— О, ты об этом, — Роза удивленно и сдержано кивнула, потом нахмурилась, и полезла в карман за какой то бумажкой: — Не двигайся, — приказала она мне, поднимая с земли уголь.

Некоторое время пришлось сидеть неподвижно, так, что даже шея затекла.

— Держи, — она наконец протянула мне бумажку, на которой до этого что-то писала.

— Это… — развернув еще теплый от рук и угля пергамент, я увидел свой портрет. Немного смазанный и непонятный, но общие черты верные.

— Ты рисуешь? — я свернул “картину” и убрал в карман.

— Не называй это так, — она улыбнулась. Я впервые видел её такой… смущенной?

— Похоже, что когда разговор доходит до искусства, ты доказываешь всё делом, — продолжал давить я, найдя нужную точку.

— Всё всё… Хватит, — она отмахивалась, теперь уже явно изображая смущение.

— Ну а если серьезно, то это круто. Миф о вреде бессмертия всё больше кажется мне обычной байкой.

— “Миф о вреде бессмертия?” Звучит очень ненаучно, — она тут же вернула самообладание, но легкий румянец скрыть не вышло.

— Что поделать. Если жизнь это ограничитель, то по началу разумно думать, мол, убери порог — люди перестанут стараться, — я горько ухмыльнулся, осознавая, насколько пагубным может оказаться такой страх для любой цивилизации.

— Да ну, кто-то серьезно так думал? Им ведь не отшибает мозги с возрастом, так чего бояться?

— Отсутствия мотивации, наверное. Как посмотреть… Зависит от человека, типа бессмертия и здоровья. Вот мы с тобой: что такое? — я посмотрел Розе в глаза.

— Ты странник, а я… — она отвела взгляд, — со мной просто что-то не так.

— Это очень человечная мысль, — я осторожно улыбнулся.

— Ты… — Роза впервые действительно сильно покраснела, потерявшись в словах.

— Я имел ввиду что, э… Просто не думай о себе как о чём то неправильном, — я пожал плечами, глядя на падающие в ночном небе кометы, — Люди бывают разные, знаешь ведь. Смертные, бессмертные, “злые” или “добрые”, умные, глупые… Не это делает нас людьми.

— Ночная философия, — Роза саркастично закатила глаза, не скрывая улыбки.

— Ну а что ещё делать бессмертным? Только философствовать можно вечно, — я с трудом сдержал смешок.

— Значит хочешь сказать, что людей людьми делают эмоции? — серьезно спросила она, как бы отложив шутки в сторону. В свете ночного костра её образ выглядел усталым.

— Психопаты тоже люди, — я пожал плечами, — Всё намного сложнее. Эмоции это гормоны, гормоны это физика… Душу люди тех лет так и не увидели, а сейчас получается, что она есть? Чёрт, — я проглотил тяжелый ком в горле, — Не знаю…

— Никто не мешает узнать это, однажды, — она вдруг протянула руку к моему лицу через костер, и щелкнула по носу.

— “Ох,” — я изобразил боль, — За что ты так со мной? Сестрица…

— Пх, замолчи, — она отмахнулась с довольным видом.

— Ну да ладно, наверное на сегодня хватит философии. Тема интересная, но спекулятивная до жути… — я посмотрел на свои забинтованные руки.

— Спасибо, — тихо ответила Роза. Она задумчиво смотрела на ночное небо.

— Конечно, — я понимающе кивнул, глядя на звёзды вместе с ней. Было в этих крошечных точках света нечто невероятно притягивающее. Я ощущал, что сейчас могу покорить даже их, если только буду осторожен и разумен.

Разумеется, любой путь начинается с первого шага, и глядя на длину моего пути… Где же был первый шаг этого тела?