Дневники двустранницы. Поворот за поворотом

1. В поисках себя. Приготовления.

В мире, где я родилась, одни говорят: путешествие в тысячу лиг начинается с первого шага, другие – что оно исходит из решения. В любом случае, мне удалось совершить и то, и другое не особо задумываясь ни о последствиях, ни о причинах. Скажу только, что у моего нового путешествия оказалась своя предыстория, в результате которой мне внезапно удалось обрести то, о чем я не могла и мечтать. Но обо всем по порядку…

В бытность моей первой неудачной попытки получить высшее образование, я испытала ни с чем несравнимое облегчение в тот солнечный летний день, узнав о своём отчислении. Так бывает, когда в поиске себя учеба становится в тягость. Но чем ближе я приближалась к дому, где жили мои родители, тем меньше становилась моя радость и сильнее отчаянье. Осуждение в глазах матери в итоге стало моим худшим наказанием. Вернувшись в замок Библиотеки, я словно заново пережила свои тридцать минут позора. Стояла в транспортном круге и судорожно пыталась придумать, что скажу Каэдану, который, не прошло и минуты, появился из воздуха из круговорота золотых и серебряных искр.

- Меня изгнали со склонов горы Хисо, - не стала тянуть и оправдываться перед ним я, заставив себя посмотреть ему в лицо, на котором читалось недоумение. Моего визита явно не ждали, а новостей такого рода – тем более.

- Всё проходит, и это пройдёт, - маг все же взял себя в руки и улыбнулся в ответ, после чего подошел ко мне вплотную, положив руки на плечи. – Мир не сошёлся клином на одной единственной горе. Как правило, он сходится на полюсах.

Не то чтобы это была шутка, тем более удачная, но от неожиданности я прыснула со смеха, и мрачные призраки моего плохого настроения поспешили спрятаться под лучами яркого солнца.

- Брат, - я тоже не смогла удержаться от подобия шутки, - не приютишь беглую тень на пару дней?

- Дней, недель, месяцев – решай сама, - ответил он, обняв меня за плечи одной рукой, и мы неспешно направились в сторону Памятного Сада, оттуда было проще всего попасть на кухню. Но следующие его слова ввергли меня в культурный шок. – Ведь в нашей маленькой республике экстрадиции нет, так и знай.

- Братец… - в моем голосе прозвучало осуждение, - был бы ты поосторожнее с изучением моего мира, так и до демократии недалеко! К тому же, идеология – не самое лучшее, что там можно перенять, другое дело технологии, за ними будущее.

- Зато в знаниях сила, - не согласился маг, проповедуя лозунг, что познание нового – благо. Смотритель Библиотеки, этим все сказано.

- Нет, в знаниях – власть, - продолжила спор я, уводя русло от политики к культуре. – А сила в правде.

- Ты еще о темной стороне порассуждай! – беззлобно фыркнул Каэдан, и мы оба рассмеялись.

Не скажу, что вот так легко окунувшись в воспоминания о прошлой жизни, почувствовала себя лучше, но грустить по пустякам действительно перестала и погрузилась с головой в бумажную работу. В моей памяти было столько всего, что требовало записи и своего места в книгах и на полках. Несколько раз в день Каэдан отбирал у меня перо, давал в руки чашку с горьким горячим отваром и отправлял с пешую прогулку вокруг замка. Поначалу такая его забота вызывала сильное раздражение, но всего за два дня она превратилось в привычку. Тем более, что без отвара я начинала чувствовать слабость.

Кажется, шел шестой день моей бурной деятельности. Откровенно говоря, сложно уследить за временем, когда все внимание занимают строки на бумаге да унылый пейзаж. Море белых пушистых облаков, скрывающих от посторонних глаз пик и замок на нём, действительно вызывало восторг и восхищение, но продолжалось это всего пару дней, а дальше вид белой глади по большей части нагонял сонливость и мысли о северном побережье континента с фигурными ледниками у горизонта. В такие моменты я напоминала себе, насколько там холодно и как сложно двигаться по метровому снегу, чтобы избавиться от видения, но оно все равно возвращалось во время моей следующей прогулки по смотровым площадкам замка.

«Может мне и в самом деле отправиться в путешествие?» - размышляла я, шагая мимо западной транспортной площадки в направление кухни и взвешивая варианты: крайний юг или крайний север? Оба места не радовали холодом, а больше ничего примечательного об этих регионах мне известно не было. Мысли с точек на карте плавно перетекли на мага: стоит поинтересоваться, а вдруг у него найдется крошечное поручение в интересующих меня местах. Или в каком-либо другом. Потому что нутро требовало развеяться, и под этими словами я подразумевала не просто выйти на свежий воздух и вернуться, а спуститься с небес (взгляд невольно мазнул по облакам) на землю. На том мои размышления прервались.

Внезапно за спиной раздался хлопок, но какой-то неправильный, прозвучавший в обратном порядке: нарастающее эхо, сам хлопок и тишина. Когда я обернулась, транспортный круг уже был накрыт серебристым полупрозрачным куполом. Именно так выглядел безопасный телепорт в точке прибытия со стороны. Еще вдох спустя и купол начал таять, открыв мне лицо неожиданного гостя. Вейда.

Как бы поточнее описать ту нашу встречу? Внезапная? Неожиданная? Спонтанная? От одного взгляда на его окаменевшее, лишенное всяких эмоций лицо я испытала массу эмоций: от обиды, приправленной раздражением, до плохо объяснимой нежности, от которой, что называется, голова шла кругом. Потому что, когда за всем этим водоворотом чувств из моих ослабевших пальцев выскользнула кружка и со звоном разбилась, я со всех ног бросилась к нему, ведь не смогла побороть желание просто обнять его. Такое бывает: столкнувшись с мыслью, ты понимаешь, что всё необходимое под этим солнцем воплотилось в одном единственном человеке и он близко настолько, что достаточно протянуть ему руку и любая проблема будет по плечу. Странно, правда? Но, вспоминая тот момент, я умилялась и смеясь над собой. Да и как не смеяться, если в середине забега прямо предо мной образовался вихрь из золотых и серебряных искр?

За столетия практическое использование магии существенно изменилось, заклинания совершенствовались, становясь в первую очередь практичными. Так, например, транспортное ответвление, к которому относились порталы и телепортация, получили ряд защитных наработок. Я все это рассказываю потому, что вместо того, чтобы ожидаемо пронестись сквозь вихрь, меня остановила невидимая преграда, будто стеклянная стена, и отправила в обратный полёт слабым импульсом. Мне удалось сделать более-менее устойчивых два шага назад, пятясь, а на третьем левая нога зацепилась за правую и я, потеряв равновесие, наконец-то села на пятую точку, переполненная непониманием случившегося и детской беспричинной обидой, которая, как правило, доводит до слез. Вейд молча наблюдал за моими несчастьями, не предпринимая попыток помочь, но главное безучастно, словно перед ним упала безликая служанка. Такая реакция с его стороны окончательно похоронила под грузом моего гнева все те светлые чувства, что я испытала в момент появления сердцееда. Он бы еще скорчил брезгливую мину, и это могло стать последней каплей в наших испорченных отношениях. Но, к счастью, между нами окончательно материализовался Каэдан. Маг сперва озадаченно посмотрел на внезапного гостя и лишь затем на меня, проследив за взглядом Кваер’кура.

- Таива? – названный брат явно не ожидал меня видеть на площадке. – Что случилось? Почему ты сидишь прямо на камнях?

Его невинный, но отчего-то больно бьющий по самолюбию вопрос наводил на мысль, что он даже не подозревал о моем вторжении в поток, из-за чего вся ситуация начала выглядеть комично и глупо. Ровно до того момента, как я попыталась встать, помогая себе обеими руками. Дело в том, что не глядя я опустила правую руку прямо на осколки разбитой кружки, вскрикнув от боли и неожиданности. Стоит заметить, что именно в этот момент, каменная маска Вейда дала трещину: на лице читалась растерянность, словно сердцеед не мог решить, то ли ему кинуться ко мне, то ли играть роль до конца. В любом случае, его промедление вызывало горечь, особенно в тот момент, когда маг охнул и подлетел ко мне помогать. Я даже не стала возмущаться, что Каэдан по привычке залечил порез магией, только немного крови в ладони осталось, будто в напоминание. Некоторое время под щебет названого брата я сверлила злым взглядом алую кляксу на ладони и даже не заметила, что Кваер’кур подошел к нам вплотную.

- Поднимайся, Таива, - произнёс он и даже руку подал, предлагая помощь, которой мне не показалось зазорно воспользоваться, чтобы, оказавшись на ногах, влепить мужчине пощечину едва залеченной ладонью.

Мои действия можно было объяснить порывом, сиюминутным гневом, и все же от меня не укрылось, что он запросто мог перехватить мою руку, но не стал, принимая наказание. Кровавый след на щеке и его покорность вместо того, чтобы успокоить и принести удовлетворение, лишь разозлили сильнее, развязывая язык.

- Почему ты мне ничего не сказал?! – прорычала ему в лицо я, но в ответ получила молчание и иронично, как в тот момент мне показалось, бровь, что только подлило масла в огонь нашего конфликта. – С Валиминелем ты решился поделиться, но почему вы оба промолчали?!

- Да о чем же промолчали? – сквозь зубы процедил Вейд, он тоже начинал злиться – это было отчетливо видно по наполненным голодной тьмой глазам, только лицо снова стало каменной маской, отчего невыносимо хотелось ударить его еще раз.

- Запомни раз и навсегда: я никогда не угасну как тень, - конкретно после этих слов сердцеед отшатнулся от меня, задев плечом мага. Но мне оказалось мало его странной реакции, я хотела оставить последнее слово за собой. – Слышишь? Никогда! И последнее, в чем я хотела бы сомневаться – это поступки моих друзей и близких!

Буквально выплюнув последнее слово, я крутанулась на пятках и стремительно зашагала прочь от мужчин в сторону Памятного Сада, мстительно пнув осколки чашки на ходу. Точнее говоря, мне хотелось от них сбежать, найти место, где можно было бы успокоиться, перебеситься, и в мою затуманенную эмоцию голову не пришло ничего умнее, чем повернуть к могилам, а ноги сами привели к надгробной плите родственников Каэдана, что находилась в стороне от остальных. Некоторое время я непонимающе смотрела на имена, выбитые на камне. Гнев, не имея былой подпитки, медленно отступал, оставляя после себядушевную пустоту. Высказалась, наконец-то. Только не было ни чувства завершенности, ни чувства справедливости, когда считаешь, что поступил правильно, лишь поблекли яркие эмоции, и не осталось ничего. Жутко неприятное состояние. Но хуже всего оказалось то, что во мне крепло отчаянье, потому что я не могла найти ответа на вопрос: а что же дальше?

- Зря ты с ним так жестоко, - от звука голоса Каэдана я едва не закричала от неожиданности, только маг то ли не заметил того, что напугал меня, то ли просто проигнорировал.

- Жестоко?! – в моем собственном голосе звучало неприкрытое недоумение. Откровенно говоря, то, что он принял сторону Вейда, в некоторой степени выбивало почву из-под ног. Тем не менее, я смогла взять себя в руки продолжить более спокойно. – Ты хотя бы представляешь, до чего довело меня их молчание?

- Просто тебе не известно, как угасают тени, - со вздохом произнёс Каэдан, его грустный взгляд был направлен на могилу родных.

- Ты тоже этого не знаешь, - в некоторой степени мстительно заметила я, потому что в памяти мага действительно не нашлось таких воспоминаний, лишь скупые упоминания из книг.

- Зато Вейд знает… - начал было он, но я его резко перебила.

- Давай не будем о нём?

- Хотя бы выслушай его, - не унимался мужчина.

- Перестань его защищать! – не выдержала я.

Маг вздрогнул, и на некоторое время повисла тишина, в течение которой выражение на его лице сменилось с задумчивого на решительное. Он пришел мимо меня к могиле сестры и отца и тихо произнёс:

- Мне не нужны здесь ваши склоки, - а затем посмотрел мне в глаза, на мгновение этот мужчина напомнил мне бога-покровителя горы Хисо, и где-то глубоко внутри стала ожидать очередного предательства. К счастью, я в корне ошибалась. – Но если вы сейчас не помиритесь, ты сама потом будешь жалеть.

- Как ты не успел помириться с отцом? – предположила я, чувствуя, как к горлу подступает комок на пару с чувством вины.

- Помириться, переубедить, показать, как он был не прав… спасти, - спокойно пустился в перечисление он, положив на камень руку. – Я ничего не успел. Не теряй времени и ты, сестрёнка, не совершай моих ошибок.

Я оставила его у могилы один-на-один с воспоминаниями, оставила молча, не прощаясь и не поблагодарив за хороший совет, лишь похлопала Каэдана по плечу и получила от него невеселую понимающую улыбку в ответ. Тем не менее, вот так сходу броситься на поиски Вейда мне не хватило смелости. Но я долго бродила по замку, оправдывая поиски любыми способами, бесцельно заглядывала в жилые комнаты и везде встречала пустоту, несколько раз побывала в Памятном Саду, дважды ноги приводили меня на кухню. Когда же я наконец-то сдалась, махнув на розыски рукой, неожиданно нашла того, кого искала. Это произошло в основном зале Библиотеки в тот самый момент, когда я меньше всего ожидала встречи. Строго говоря, правило случая одинаково во всех мирах: внезапно столкнуться с тем, чего избегаешь в разной форме, чтобы не оставалось ни единого шанса улизнуть от разговора или решения. Таким замысловатым способом я пыталась показать, что, тяжело упав на диванчик в читальном зале, убеждала себя – всё, моя совесть чиста, но услышав его голос откуда-то позади себя, поняла – мои оправдания лишь самообман.

- За свою долгую жизнь я встречал много теней, - лишь усилием воли я заставила себя не вздрогнуть и обернуться к Вейду лицо, сев в пол-оборота. Он стоял, опираясь на стеллаж, скрестив руки на груди. – Двое из них были с широким каноном, и мне собственными глазами пришлось увидеть, насколько быстрее они угасали, как сходили с ума. Знаешь, как это происходит?

- Нет, - пожала плечами я, но глубоко внутри надеялась, что он расскажет мне больше, чем поведали скупые упоминания на страницах в Библиотеке.

- Не удивлен, ведь в книгах на этих полках, - он левой рукой неопределенно указал на стеллажи, - только то, что принято говорить. Тени даже не замечают первые признаки угасания. Как правило, первыми они теряют ранние воспоминания. Затем, постепенно – не сразу, все остальные. Они перестают узнавать родителей и старых друзей, своих ведущих. Безумие теней сложно описать словами, но оно одно из самых страшных явлений, с которым мне не посчастливилось столкнуться, - на некоторое время Кваер’кур замолчал, словно собирался с мыслями, а я не решилась нарушить тишину, пока он меня не огорошил. – Я испугался, когда ты не смогла вспомнить своего любимого. Растерялся, не знал, как реагировать, потому и поделился с Валиминелем.

- А в итоге напугал и его… - я начинала его понимать. – Но почему вы решили промолчать?

- Из благих побуждений. Я хотел продлить наше с тобой время, - Вейд улыбнулся, не отпуская меня взглядом. Это нашло во мне теплый отзыв. – Он не желал терять еще одного дорогого человека.

- Там, откуда я родом, говорят: добрыми намереньями выложена дорога в ад, - усмехнулась в ответ я.

- Да-да, - его улыбка ненадолго стала шире, - Харитон тоже когда-то так говорил. Смысл у этой поговорки как раз подходящий.

- Прости, что не дала с ним спокойно поздороваться, - произнесла я, ощущая укол совести, потому что прекрасно знала, с чего всегда начинался визит сердцееда в Библиотеку.

- Мелочи, - поспешно отмахнулся мужчина, его улыбка угасла. – Твоя прошлая выходка задела меня сильнее.

Я не смогла сдержать удивления. Прошлая? И вспомнила, с какой мстительной дотошностью уничтожала следы своего пребывания в нашей комнате в «Баронском приюте». Чтобы на месте Вейда подумал другой? Что любимая женщина его бросила, не сказав ни слова. В точности, как в моём родном мире, и настолько же мелочно. Откровенно говоря, я даже не задумывалась о последствиях, когда якобы мстила… да и мстила ли вообще?

Видимо, все пролетевшие голове мысли отразились на моем лице. Кваер’кур снова улыбнулся, на удивление довольно, и легко оттолкнулся от стеллажа. Каким-то собственническим жестом он взъерошил мне волосы.

- Предлагаю компромисс, Таива, - произнес Вейд, глядя на меня сверху вниз. – Сойдемся во мнении, что оба были не правы и наговорили лишнего. Просто пойми, я не хочу снова пережить подобное предательство.

Впервые он показал мне свою властную сторону и своим поступком вызвал двоякие чувства: одновременно пугал и восхищал. Предо мной стоял уже не тот заботливый мужчина, заменивший своим образом лицо покойника из старых воспоминаний, а кто-то знакомый внешне, но чужой внутри. В конце концов я не нашла, что ему ответить, как завороженная гипнотизируя его взглядом. А он с интересом наблюдает за моей реакцией спокойными человеческими глазами. Так продолжалось, пока Вейд не задал вопрос, ставший причиной мой последующей истерики.

- Скажи, как ты узнала о моих подозрениях?

- Бог земли с горы Хисо рассказал мне…

Я сначала ответила на вопрос, и лишь затем поняла, что именно произошло. Больше не было того внутреннего запрета, что не давал взболтнуть лишнего о городе-государстве. Если раньше с вероломством бога-покровителя Хасеан я кое-как смирилась, но то, что он так же лишил меня частички себя, стало ужасающим открытием. Строго говоря, мне сложно объяснить, что именно заставило меня отшатнутся от Кваер’кура, вскочив на ноги, что именно затем мои глаза искали в Библиотеке, перескакивая со стеллажа на стеллаж, почему так бешено забилось сердце, и закружилась голова.

- Таива, что с тобой? – обеспокоенный голос звучал из-под толщи воды.

- Как он посмел?! Просто изгнать меня со склонов ему оказалось мало?! – вслух возмущалась я, почти не обращая на сердцееда внимания и совершенно позабыв, что виновник моего состояния существо высших сфер и обвинять его в чём-то – все равно, что бессмысленно сотрясать воздух.

- Тебя изгнали? – беспокойство Вейда сменилось удивлением. – Но за что?

- Да потому, что теперь я сердцеед! – прорычала я и вдруг потеряла равновесие, но к счастью мужчина подхватил меня на руки.

- Валиминель знает? – поинтересовался он, стремительно зашагав к выходу из читального зала.

- Скорее всего, ему уже рассказали, - предположила я. – Куда ты меня несёшь?

- В твою комнату, - и иронично добавил, - потому что рыдать в подушку тебе будет удобнее.

- Тоже мне великий знаток женских сердец, - не осталась в долгу я. Ведь злые шутки всегда нужно возвращать, особенно когда шутками они не являются.

И все же Вейд, в своей странной, немного пугающей заботе пошел дальше. Да, он действительно оставил меня в Лазурных апартаментах одну, где я, в конце концов, разревелась, словно школьница, которую жестоко высмеяла понравившийся мальчик. Но спустя некоторое время - то ли пол вечности, то ли целую - сердцеед вернулся, как ни в чем не бывало, с заварником и двумя чашками. А после добровольно слушал мои причитания и всхлипы, пока душевная усталость не взяла надо мной верх.

- Стоит заметить, ты изменился, - произнёс маг с нотками задумчивости, когда сердцеед наконец-то вернулся на кухню. Точнее говоря, Каэдан его там ждал. – Снова, - делая акцент добавил он, - изменился.

- Неужели не в лучшую сторону? – с полу-улыбкой уточнил Вейд, сев за стол напротив друга, и получил от него утвердительный кивок. – И каким я стал?

- В точности, как в день нашей первой встречи.

- Не говори ерунды, - поспешно отмахнулся Кваер’кур, - в те годы таким, как сейчас, я и не был.

- Верно, - согласился маг, но его серьезность красноречиво говорила, что он просто так не отстанет. – В те годы ты предпочитал носить чужие эмоции и лица, как маски.

На некоторое время повисла тяжелая тишина. Каэдан ждал реакции собеседника, который вдруг снова стал тем загнанным обстоятельствами зверем, каким был триста лет назад. Никто из мужчин не любил вспоминать то время, полное странных, в том числе и неприятных воспоминаний. Тем не менее, от мага не укрылось сильное, приправленное недоверием, удивление. Оно отлично читалось в сдвинутых к переносице бровях и в немигающем взгляде, направленном на какую-то точку на столе.

- Зачем ты повел себя как Хаск?

Откровенно говоря, ему просто надоело ждать, пока сердцеед разберётся в себе и раздирающих его на части эмоциях, а потому, что называется, ударил собеседника вопросом прямо в лоб.

- Это было так заметно? – после непродолжительной паузы проговорил Вейд с едва заменым оттенком горечи в голосе. Он не стал отрицать, что поспешил надеть маску демона, стоило только взглянуть на лицо Таивы, лишь бы отстраниться от тех ярких воспоминаний, которые вызвала в памяти двустранница. В тот момент такое решение показалось сердцееду наиболее логичным, потому что одновременно его посетили два желания: поцеловать и придушить.

- Ещё как заметно, - недовольно ответил Каэдан, откинувшись на спинку стула. – К тому же, это было грубо. Что такого между вами произошло, раз ты повел себя так глупо?

- Ты же сам всё слышал, - устало вздохнул Кваер’кур, вот только посмотреть на друга он так и не осмелился, предпочитая буравить стол взглядом. – Виной всему недоразумение.

- Только ли оно? – усомнился в словах собеседника маг и скрестил руки на груди.

- Что ты ещё от меня хочешь узнать? – с нескрываемым раздражением прорычал Вейд, вскинув на собеседника злой взгляд. – После того, как Таива отбыла в Хасеан, я был твердо уверен, что она оборвала со мной все связи и бросила, не сказав на прощание ни слова! – на мгновение повисла тишина, и сердцеед тихо признался. – Только воспоминания о нас оставила, чтобы они меня мучали.

На самом деле, это были совершенно не те слова, которые так хотел услышать Каэдан, но они в полной мере дали понять, что творилось на душе у старого друга. Собственная обида на Вейда заметно поблекла, а накопившееся возмущение перестало сдавливать горло. Потому что маг прекрасно знал, что, до появления взбаламутившей их жизнь двустраниицы, Кваер’кур хранил в сердце образ лишь одной женщины – той самой, что в итоге умерла от его собственной руки во время ритуала. Ситуация одновременно умиляла смотрителя Библиотеки и вызывала удивление – за столько пролетевших лет влюбиться и быть отвергнутым всего один раз.

- Почему ты и мне не рассказал о своих догадках? – наконец-то высказал наболевший вопрос Каэдан.

В глазах Вейда отразилось понимание. Конечно же, мага в последнюю очередь интересовали душные терзания и отношения двух проблемных собирателей. Новость, что и от него умолчали важные сведенья, не могла не задеть его.

- А чтобы ты тогда сделал? – спокойно уточнил сердцеед, лишь бы подтвердить догадку, которая заставила его промолчать в своё время.

- Я… не знаю, - вмиг растерялся маг. – Скорее всего…

- … запер её в башне, как когда-то это сделал с твоей сестрой отец, - закончил за него Вейд, которому Каэдан сам рассказал о трагедии своей семьи.

- Это первое, что пришло в мою голову, - маг на мгновение прикрыл глаза рукой и продолжил уже более дружелюбно. – Но не думай, что я тебя так легко прощу в благодарность за несовершенную ошибку. Я по-прежнему на тебя в обиде.

- Как-нибудь переживешь, - усмехнулся в ответ Вейд и почти сразу помрачнел. – Жаль, что у тебя нет ничего крепче отвара.

- Ошибаешься, - хохотнул Каэдан, буквально вылетев из-за стола.

Следую за ним взглядом, сердцеед невольно вспомнил, что конкретно эту часть замка маг воссоздал по детским воспоминаниям о кухне из его родового поместья, рассчитанной на большое количество слуг, с огромным количеством полок и шкафов, которые здесь, в Библиотеке, без надобности пустовали. По крайней мере, именно так было раньше. Куда же именно он поставил заветные бутылки, смотритель не помнил и сам, а потому наугад рыскал по шкафам, на ходу рассказывая другу тот самый случай, когда поинтересовался у Таивы об отношениях с Кваер’куром и какой забавный в итоге получил от неё ответ. Собственно говоря, после того разговора с названной сестрой, он долго копался в её память, чтобы понять смысл туманных слов. К его удивлению, там отыскалось то, чего так не хватало замку – всех тех женских мелочей, которые дарили уют. Так, к примеру, на кухонных полках появились банки со специями и засушенными травами для отваров, книги с рецептами, в шкафах – посуда, которую до знакомства с двустранницей он предпочитал недолговечно создавать из воздуха. Потому удивление Вейда было ожидаемо.

- Один человек, а столько перемен, - невольно заметил Кваер’кур.

- Вспомни Харитона, - посоветовал маг, бросив на друга быстрый взгляд. – Тоже один человек, а сколько изменил в Белстате.

- Кстати, о Белстате… - протянул сердцеед, и его голос не понравился Каэдану, заставив отбросить поиски.

- Что-то произошло?

- Таиве опасно туда возвращаться…

Моё утро началось с головной боли и настойчивого, а потому раздражающего стука в дверь. Сквозь туман плохого настроения в зовущем меня по имени голосе я узнала Каэдана. Несколько медленных вдохов мне потребовалось просто для того, чтобы сесть, еще один или два – чтобы сползти с кровати и наконец-то встать на ноги. Как будто после сильного похмелья со всеми вытекающими. Я к тому, что на ходу подбирала самые обидные слова, но, справедливости ради замечу, названный брат не дал мне слова сказать, стоило только открыть дверь.

- Соня! – наигранно возмущался он, от чего я застыла на месте с приоткрытым ртом, растеряв свой пыл. Наигранно – потому что, когда он действительно злился, это буквально чувствовалось кожей, сейчас же маг просто ломал комедию. – Ладно, я за работой забыл пообедать, но тебе так много спать вредно!

Я закрыла рот, клацнув зубами от досады, ведь момент для собственно тирады был бездарно упущен. Тем не менее, отметила, что мужчина, по характерным признакам на лице, этой ночью тоже спать не ложился, а когда Каэдан так увлеченно над чем-то работает, это означает только одно – назревает что-то серьёзное. Или, по крайней мере, интересное. Странно, но для мага в двух далёких друг от друга понятиях практически не было разницы.

- Давай пропустим ту часть, где ты продолжаешь меня отчитывать, - грубовато предложила я, - и перейдем к следующей, где ты сообщаешь о цели своего визита.

На мгновение повисла тишина, словно он не ожидал от меня такой подлости.

- Ты стала похожа на Вейда, - мстительно заметил Каэдан, потому что знал, чем меня можно было задеть.

- Специально о нём вспомнил? – повелась на провокацию я, сжав ладони в кулаки. Не смотря на то, что мы с сердцеедом выяснили отношения, упоминание его имени вызвало неожиданно мрачный отклик внутри меня.

- Око за око, сестра, на мой взгляд, всё справедливо, - кивнул он и отступил на шаг. – А теперь пойдем, пора заняться делами.

- Неужели ты нашёл для меня задание? – от такой новости, даже настроение поднялось.

- Даже несколько, - лукаво усмехнулся маг в ответ и, поманив за собой, двинулся в сторону винтовой лестницы.

- Не томи, брат! – я лишь на мгновение нырнула вглубь комнаты, натянув сапоги, и вылетела в коридор, догоняя его.

- О, так теперь я «брат», - неожиданно рассмеялся Каэдан.

- Будешь и дальше дуться – однажды лопнешь, - беззлобно посоветовала я и сама не смогла сдержать улыбку, в очередной раз отметив, как необычно мы влияем друг на друга.

- Похоронишь меня в Памятном Саду, - несмотря на шутливый тон, я не могла понять, говорит ли он серьёзно и дурачился.

- Не шути так, - вырвалось у меня, - дольше тебя я все равно прожить не смогу.

- Кто знает, - пожал плечами мужчина. – Ты же теперь сердцеед.

Остаток пути он со мной не заговаривал, а я, в свою очередь, и рада была не настаивать, потому что поднятая тема относилась к неприятным.

К моему удивлению, Каэдан привел меня в свою мастерскую, занимающую два последних этажа в самой высокой части замка, где он, собственно говоря, и жил, и работал, когда Библиотека отдыхала от гостей. Я бывала здесь лишь дважды, в поисках хозяина, и старалась не задерживать подолгу, даже не приглядывалась к обстановке, уж слишком гнетущие возникали у меня ощущения, словно стены и потолок немыслимым образом давили со всех сторон. В точности, как от приступа клаустрофобии, который я впервые пережила именно в этой мастерской. Потом маг, конечно, снизошёл до объяснений: что наложил на помещение ряд специальных чар еще при строительстве, от расширяющих до защитных. И вот часть из последней категории ненавязчиво выпроваживала чужаков из этого загадочного места. В случае со мной, к сожалению, процесс протекал значительно быстрее.

То, что одну небольшую комнату расширили с помощью магии, сразу бросалось в глаза неправдоподобно огромными окнами, характерные для художественных студий, где требуется много естественного света. Просто Каэдан обожал игры с пространством и не любил, когда его на что-то не хватало. Одно это уже объясняло, почему в огромной мастерской находилось всего несколько станков неизвестного мне назначения, огромный стол в центре, заваленный расходниками и сиротливо стоящий в стороне одетый женский манекен, всецело завладевший моим вниманием.

- Нравится? – поинтересовался Каэдан, указав на своё творение, ну а я не нашлась сразу с ответом, хотя справедливо могла упрекнуть в нездоровой любви к хвастовству, но отмахнулась от чужого порока, как от надоедливой мухи.

Темный оттенок и наличие капюшона – единственное, что было общего у этой одежды и моей старой хасеанской формы, которую я без зазрений совести отдала на изучение названому брату в тот же день, как прибыла в Библиотеку со свадьбы Валия. Это было даже немного пугающе, как только портал за моей спиной рассеялся, мне стало противно её носить. Маг же сделал для меня очаровательный камзол, приталенный, из плотной ткани, с красивой вышивкой синего цвета, узкими рукавами, что не будут мешать стрельбе из лука, широким капюшоном, где без труда можно будет спрятать порядком отросшие волосы, и воротником-стойкой в точности, как я люблю. Можно сказать, что Каэдан смог угодить мне по всем пунктам.

- Надеюсь, заговорённый? – деловито осведомилась я, в конце концов, красота одежды не стоит того, чтобы в итоге в ней мерзнуть.

- Обижаешь, сестрёнка, - фыркнул мужчина, - твоё благополучие для меня превыше всего.

- И все же, стоило сделать его из кожи, - в тот момент во мне говорила практичность.

- Учел и это, - кивнул он, лукаво добавив, - больше не промокнет.

- В таком случае, он прекрасен! – мои губы растянулись в улыбке. – Могу примерить?

- Для того тебя и привёл, - и величественным жестом обвел мастерскую, словно бы говоря: делай, что хочешь.

Можно сколько угодно обвинять названного брата в пороках, но получать от него подарки, тем более полезные, мне нравилось так же сильно, как ему ими хвастаться. По-детски завизжав от восторга, я подлетела к манекену и удивленно охнула, стянув с него камзол. Изделие, как бы выразился мастер-портной им’Кроф, скромностью не отличалось и оказалось значительно тяжелее, чем должно было быть.

- Конкретно этот недостаток тебе придется пока перетерпеть, - несколько виновато прокомментировал Каэдан, когда камзол выскользнул из моих пальцев и с нехарактерным звуком упал на пол.

- Снова ставишь на мне эксперименты? – упрекнула его я и подняла подарок.

- Забочусь о тебе, глупая, - закатив глаза, не согласился маг. – Там кольчужный слой, между прочим!

- На войну решил меня отправить? – это была первая пришедшая в голову мысль. Не самая удачная, признаю.

- Совсем умом тронулась?! – рявкнул Каэдан, и я вздрогнула от страха, потому что своими неосторожными словами действительно разозлила его. А он продолжил, нервно меряя шагами небольшой пятачок мастерской. – Нет, только женщине могла прийти такая глупость… Подумать только, на войну… собственную сестру… К рунологам я тебя отправляю! К рунологам! На границе их общин нередко орудуют разбойники. К тому же, они далеко не самые радушные люди! Мои предосторожности лишними не будут.

- Прости… - я была готова вот-вот разреветься, комкала в пальцах плотную ткань, не осмеливаясь посмотреть на метания названного брата, словно меня грозили выпороть.

Мой тихий скулёж немного отрезвил мага, он тяжело вздохнул и в три широких шага оказался рядом, обняв за плечи.

- И ты меня прости, но я и подумать не мог, что вопрос твоей безопасности превратится в такую головную боль, - признался Каэдан. – Особенно после того, что рассказал мне Вейд. Легко наживать себе врагов, дорогая сестра, не лучшее твоё качество.

- О чем ты? – удивилась я.

- Считай, что тебя изгнали и из Белстата тоже…

Новость выбила меня из привычного жизненного равновесия, и следующий час, потраченный на подгонку снаряжения под мою фигуру, мы с магом почти не разговаривали. Не скажу, что в одночасье потеряла веру в свои силы, но собственное ближайшее будущее вдруг наполовину утонуло в тумане неизвестности, а дальнее и вовсе скрылось.

На фоне всех этих переживаний предстоящее путешествие обещало быть не из приятных.

2. В поисках себя. Жизненные повороты.

«Как корабль назовёшь, так он и поплывёт» – фраза достойная изваяния в камне в любом мире, на любой планете. Потому что наглядно показывает необходимость следить за собственными словами и мыслями, и не искать потом в своих неудачах других виновных, кроме себя самого.

Моё новое приключение началось в тот самый момент, когда я вышла из портала в шахтёрском городе самого южного королевства северного региона континента. Несмотря на приближающееся лето, воздух там был холодный, а люди характерно неприветливыми. Ну а если говорить серьёзно, то, сделав всего-то два шага от транспортной площадки, я застыла на месте, будто вкопанная, ввергнутая в культурный шок. То есть, в начале показалось, что меня по злой шутке снова вынесло в другой мир (откровенно говоря, я бы и такому исходу не удивилась), но нет: снующие туда-сюда люди разговаривали и ругали на всеобщем, а вот всё остальное…

Как бы помягче выразиться? После Белстата, с блистающим Кордвилом и очаровательной Илладией, встретивший меня город ассоциировался с помойкой цивилизации, потому что транспортная площадка оказалась в нём единственным чистым и светлым местом, о котором заботились. Остальной пейзаж сводился к нелестным эпитетам. Деревянные покосившиеся дома не выше второго этажа, явно видавшие лучшие времена, море загустевшей грязи, тщательно замешиваемое телегами и сапогам, которое местное население называло дорогой, жуткая вонь и алчные глаза у каждого, кто хотя бы мельком бросил в мою сторону взгляд. Книги Каэдана утверждали, что государство Оппара входило в торговое содружество королевств восточного континента и промышляло продажей руды и древесины, имея в общей сложности средний достаток, но открывшаяся мне картина убеждала в обратном.

Стоит ли говорить, что я поспешила купить для путешествия лошадь и покинуть это богами забытое место? Только всё оказалось не так просто, как можно описать словами. Моя одежда в считанные минуты создала мне определенный образ, одаривший в итоге кучей проблем, словно на спине моего камзола было крупными буквами вышито: богатая недотёпа, спешите поживиться! Битый час я пыталась приобрести чёртову лошадь, споря и торгуясь с единственным владельцем конюшен на весь город, который с наглым видом заломил цену в несколько раз дороже, чем в том же Белстате. При этом в ходе наших торгов, на которые пришло поглазеть изрядное количество народа, он трижды путался в собственных требованиях, пока у меня окончательно не сдали нервы, и я от души выругалась отборным матом.

На синтайском.

Лишь тогда мне удалось разжиться лошадью и двинуться в путь. Но, к слову, мучения мои на этом всё равно не закончились. Четвероногая скотина – вкладываю в эти два слова всё свое негодование и ненависть к животному – оказалась с мерзким характером: она двигалась нарочито медленно, охотно шагая, ведомая под уздцы, но при любом другом удобном случае пыталась выкинуть меня из седла или укусить за руку. Что наводило на мысль, что таким замысловатым способом её прежний владелец мне отомстил и остался в выгоде.

Именно благодаря лошади я была вынуждена заночевать в глухом лесу, так и не добравшись до поселения. Казалось бы: такая мелочь, как ночь под открытым небом должна была уже войти у меня в привычку, но я все равно относилась к той категории людей, что с удовольствием сбросят заботу о животном на чужие плечи. Но, путешествуя в одиночку, подобной роскоши не имела и вынуждена была справляться с капризной скотиной сама. И, наверно, при других обстоятельствах, в ту ночь приключение обошло бы меня стороной, только я, кажется, сглазила свой мирный поход еще в Библиотеке.

- Этот лес стонет, прося о помощи, - раздался у меня за спиной безучастный голос.

Я не закричала, но, тем не менее, подскочила на месте от неожиданности, чем только разволновала лошадь. И лишь затем наиграно спокойно обернулась. В конце концов, если бы незнакомец поставил перед собой цель на меня напасть – уже завязалась бы драка.

- Войник… - вздохнула я со смесь облегчения и разочарования, обнаружив у себя за спиной знакомую окутанную тьмой фигуру. – Ты ко всем сердцеедам являешься с ужасными стихами?

В действительности, моё ужасное настроение просто подстегнуло спровоцировать неожиданного собеседника, но своим не пробивным спокойствием он стал раздражать меня так же сильно, как все мои промахи за день. Отчасти этим можно было бы объяснить полное отсутствие трепета и элементарного уважение перед очередным богом в моей жизни. Тем более что его первые слова, обращенные ко мне после ритуала, могли быть другими. Более приветливыми, например.

- Нет, - ответил он мне голосом, в котором ровным счетом ничего не читалось. И без пауз продолжил. – Это не стихи.

- В таком случае, чем обязана твоему визиту? – забыв о приличиях, поинтересовалась я и повернулась к собеседнику спиной, намереваясь наконец-то расстегнуть ремень седла, желательно, не получив в процессе от лошади увечий. Задача в тот момент казалась мне едва ли посильной.

- Не торопись, - всё тем же ровным голосом произнёс бог, словно пытался пресечь мою деятельность. – Лес просит о помощи.

- Лично у меня? – уточнила я, замерев в бездействии.

- Нет.

- Тогда зачем ты мне это говоришь?! – прорычала я, снова повернувшись к собеседнику лицом.

Раздражение, которое он подпитывал одним своим безучастным присутствием, не двигаясь и не жестикулируя, словно пятно на пейзаже, окончательно переполнило чашу моего терпения. Стоило вычеркнуть из своей жизни одного бога, как в ней сразу же появился новый и начал командовать. Тогда я и близко не представляла, насколько Войник и сам не рад нашему пакту.

- Считаю правильным озвучить просьбу брата, лишенного в наказание имени и силы, - спокойно ответил бог. – Смертные не в состоянии её услышать. Помочь или нет – решение исключительно за тобой.

Некоторое время я простояла в тишине, переваривая заявление. Хотелось послать всех к чертям и закончить возню с ночлегом, а утром, заставив совесть замолчать, двинуться дальше по проложенному маршруту.

Вот только…

В определенный момент между мысленными причитаниями, среди которых я убеждала себя, что ничего не должна пантеону, мне просто стало любопытно. Вот так банально, всего на мгновение, но и его хватило, чтобы наступить моему раздражению на горло.

- Мне нужно больше информации, чтобы принять решение.

- Примерно в километре отсюда, в том направлении, - Войник жестом указал на северо-восток и снова застыл столбом, - шестеро наёмников собираются встать лагерем. У них в плену девушка, способная стать жрицей любого бога.

Я едва не рассмеялась в ответ.

Действительно, а чего еще стоило ожидать? Кто станет вмешиваться в проблемы смертных просто так, по доброте душевной? Ведь альтруизм для сильных подобен смертельной слабости.

- Шестеро за одной девушкой, - задумчиво проговорила я, прежде чем уточнить. – Её из охраняемого замка выкрали?

- Нет, у бродячих артистов, - его слова вызвали первую волну удивления, заставив непонимающе хлопать глазами несколько секунд.

Меня тоже можно было понять, я строила предположения из плохо подаваемой информации. Небольшой отряд, но шесть человек – это слишком много для операции на местности. С такой задачей, как тихий захват справились бы и двое. Определенный вывод напрашивался сам собой, и наёмники все больше казались мне обычными разбойниками, из чего не сложно догадаться – артисты легким испугом не отделались. Скорее всего, отряд конный, и, если собираются встать лагерем, значит, не опасаются преследования и особо не спешат. Ну а главное – меня бы не просили о помощи, укради наёмники девушку какому-нибудь аристократу лишь для утехи.

- Какому богу её собираются принести в жертву? – мой собственный вопрос вырвался так легко, словно я каждый день сталкивалась с подобным. Но собеседник нашел, чем меня добить окончательно.

- Вовсе не богу. Смертному.

Всего за год жизни в новом мире я как-то просто приняла для себя фанатичную веру людей в своих богов, на что они шли, лишь бы возвысить имена покровителей. Даже за действиями и крайностями культа Сброшенных была своя логика, которую, если вникнуть, можно предельно ясно и в чём-то заманчиво разложить по полочкам. Но в мои представления о мире упорно не вкладывалась человеческое стремление заполучить то, что для смертных не предназначается. Не вкладывалось, сталкиваясь с внутренним конфликтом, что сводился к наивной фразе: так быть не должно! И она в одно мгновение заместила моё зашкалившее раздражение тихой яростью и решительностью.

- Покажи мне дорогу, не хочу здесь заблудиться, - озвучила я своё решение, подхватив крепление с луком и тяжелый колчан, которые легкомысленно сняла, занимаясь лагерем.

- Погрузи свои вещи на лошадь, лес доведет её по твоим следам, - посоветовал Войник и наконец-то сдвинулся с места.

- О, как это мило с вашей стороны, - иронично заметила я, пока быстро закрепляла на седле свою сумку, а в следующее мгновение сорвалась на тихий бег вслед за темной фигурой.

Свет от костра я заметила примерно в середине своего пути. К тому времени сумерки окончательно уступили место ночной темноте и мой божественный спутник перестал быть различимым, а тлеющая теплом точка в одночасье стала маяком, что иногда терялся за стволами деревьев. Если задуматься (а время погрузиться в размышления у меня, к сожалению, нашлось), то километр не всегда оказывается такой уж большой величиной и костер моего собственного лагеря, стоило бы мне найти решительность отказать в помощи, вполне мог привлечь внимание похитителей. Значит, сюжет спасения все равно развивался по одному сценарию, лишь с небольшими изменениями. Как говорил однажды Вейд, судьба не богиня и легко спорит с пантеоном. И так же легко она затыкает любое мнение смертных. Под мысль, что предоставленный выбор оказался лишь иллюзией, я замерла на месте, а рука потянулась к луку.

В двадцати метрах предо мной стоял человек и легкомысленно справлял малую нужду на ствол дерева. На нем был надет кожаный доспех в темных тонах и если бы он неожиданно не хлопнул себя по шее, поминая крепкими словами мошкару, для которой было еще достаточно холодно, я вряд ли не заметила его вовремя. Лес действительно в тот момент был моим союзником.

Вечность назад, в первый день обучения в школе Стрелы и Кинжала на склонах Хисо, я с удивлением узнала, что создаваемые хасеанскими мастерами охотничьи луки на самом деле для самой охоты никогда не использовались. Бесшумные и легкие, они носили название, которое являлось всего лишь данью уважения перед хищником, быстро убивающего свою добычу. Тем не менее, все на склонах знали, какой бы формы не было оружие охотника – это всегда орудие убийства, ведь любой враг должен быть уничтожен. Отпуская стрелу в полет, я успела поймать себя на ироничной мысли, что из хасеанского комплекта у меня сохранился именно лук убийцы.

Стрела пробила человеку затылок и лобную кость, вонзившись в ствол дерева, благодаря чему мертвец так и остался стоять на ногах, только руки безвольно повисли. Некоторое время я буравила недоверчивым взглядом стоящий труп, пока откуда-то со стороны не раздался недовольный голос, а затем стали слышны неторопливые шаги.

- Эй, ну долго ты там ссать будешь?

От звука голоса я вздрогнула и лишь по привычке быстрым движением уложила вторую стрелу на пальцы, сжимающие упор лука. Не стану скрывать, внезапное появление второго часового меня напугало потенциальным провалом, потому что он находился вне поля моего зрения, и промедление грозило стать катастрофой.

- Эй, я к кому обращаюсь? – в след за недовольными словами стал различим шаг, затем еще один, после третьего часовой наконец-то вышел из-за деревьев. – Демоны преисподней…

Он замер всего на мгновение, но оно стало для него роковым – секунду спустя вторая выпущенная мною стрела вонзилась ему в череп. Чему меня отлично обучили в Хасеан, так это стрелять метко, но кое-что, тем не менее, не давало покоя: труп второго часового не рухнул на месте, слегка завалившись на бок, а словно бы отлетел от сильного толчка. С настороженным удивлением я посмотрела на своё оружие, но только и смогла, что дать себе зарок: сперва спасти девчонку, а потом найти ответы. После этого мне стало удивительно спокойно, а окружающий пейзаж – чуточку светлее, благодаря чему в сплошной темной массе можно было различить стволы деревьев.

«Продолжим», - проскользнула в голове мысль. Ровная, безразличная, и то, что она принадлежала вовсе не мне, а богу, я поняла только когда прошла мимо стоящего трупа и выдернула стрелу из второго мертвеца. Ни меня, ни Войника мёртвые наёмники уже не интересовали. Только налипшая к наконечнику масса вызвала легкое раздражение, а брезгливость не позволила отправить её в колчан к сёстрам.

Поляна и лагерь обнаружились только через пятнадцать шагов, и отсутствие какой-либо активной деятельности доказывало, что потери бойцов отряд пока не заметил. Я наблюдала за людьми, затаившись за широким стволом дерева, спокойно оценивая свои шансы: три мечника и лучник, на противоположной стороне поляны несколько лошадей. Тем не менее, один из похитителей с двумя короткими мечами в креплениях за спиной нервно мерял шагами небольшой клочок земли, а остальные кругом сидели у костра. В том числе и пленница. Девушка куталась в плащ, словно пыталась притвориться живым комочком, и вздрагивала каждый раз, когда мужчина проходил мимо неё.

- Да прекрати ты ныть! – рявкнул он и отвесил пленнице оплеуху, от которой она вскрикнула и словно стала меньше.

- Прошу не надо… - взмолилась девушка, и даже в этой непростой ситуации её дрожащий голос показался очень красивым.

«Лесу нравится, как она поёт», - поделился со мной Войник.

- Кому сказал, да заткнись ты уже!

- Успокойся, Левин, - посоветовал нервному наёмнику второй мечник, протянув ладони к костру.

- Их слишком долго нет, - высказал свои опасения мужчина, ненадолго остановившись. – За это время лагерь можно было два раза обойти.

- Харе трястись, Левин, - хохотнул лучник, судя по голосу совсем мальчишка, он неуважительно теребил тетиву оружия, словно струну.

- Поговори мне тут ещё, щенок, - отмахнулся от парня наёмник и снова начал мерять поляну шагами.

- Да ладно, Диш и мыши не пропустит, - бросил в след лучник, явно желая оставить последнее слово за собой.

«А вот стрелы не заметил», - тихо прошептала я стволу дерева, и лес вдруг зашумел, словно порывом ветра, которого не было. Но выглядело так, словно деревья рассмеялись шутке.

- Что это было?! – продолжал подкармливать свою паранойю нервный мечник.

- Ветер… - произнёс молчавший до этого наёмник, только не было в его голове уверенности.

Левин сперва разразился крепким матом и лишь затем продолжил:

- Да не было никакого ветра! – он остановился и лихорадочно осмотрелся. – Не нравится мне всё это.

«Неожиданно, - мне показалось, что деливший со мной тело бог, доволен поведением мужчины. – У него хорошее сердце. Полезное».

Я недовольно скривилась, явный намек шёл в разрез с моими личными принципами питаться как сердцеед только за счет врагов. И в то же время предложение не вызывало у меня никакого отвращения, как будто съев сердце параноика, поступлю правильно и останусь в выгоде. К счастью, удариться в размышления у меня совершенно не было времени.

Поглядывая на людей у костра, я воткнула рядом с собой в землю четыре стрелы, а пятую уложила на пальцы. Замечание Войника в некоторой степени меня отвлекло от открытия, что божество, привязанное к земле, на которой и рос лес, прекрасно меня слышало и могло помочь в диверсии, ведь содействие более чем в его интересах. А если нет, и он проигнорирует мои слова, место, где я находилась, имело хороший сектор обстрела, естественное укрытие, к тому же ночь больше играла на руку мне, чем похитителям. Главное все сделать быстро и не тратить стрелы зря.

«Нужно их отвлечь», - прошептала я стволу дерева, не особо надеясь на помощь со стороны, но мне искренне стало интересно, на что способен потерявший свою силу бог.

Лес снова зашумел, но как-то локально, словно в одной точке, а затем шум начал двигаться вокруг поляны. Но это был лишь звук, за которым невольно следили взглядами все, кто находился у костра.

- Это ты делаешь?! – Левин в странностях происходящего предпочёл найти виновного в пленнице. Только её тихие, жалобные уверения в обратном его не тронули. Он подскочил к девушке и, схватив за руку, рывком заставил её встать на ноги. – Прекрати немедленно!

- Прошу услышьте меня… - начала лепетать она, но лицо мужчины исказила гримаса. Взмах руки и хлёсткий удар, от которого пленница едва не упала в огонь. Я едва сумела сдержать позыв убить параноика на месте.

- Вот дрянь, - прошипел наёмник, потирая ладонь.

Можно сказать, что во мне в тот момент негодовала и буйствовала феминистка, требующая оторвать ублюдку, что пониже. Именно благодаря «ей» мною было принято решение: сердце мечника действительно нужно съесть, но для начала немного помучить.

Чтобы отправить в полёт первую стрелу, мне понадобилось всего на секунду высунуться из-за ствола. Хотя признаю, скрываться дальше больше не входило в мои планы. Но выскочить у кустов, как в старых боевиках с громкими призывами сдаваться и сложить оружие, было еще рано. Снаряд по широкой дуге пролетел над лагерем и воткнулся в землю в опасной близости к животным. Я только слышала, как лошади громко заржали. Это послужило сигналом к действию.

Наёмники как раз вскочили на ноги, привлеченные диверсией, спинами ко мне, словно на заказ. Недолго думая, мужчины выхватили оружие. Мечник, греющий у огня руки, рывком притянул к себе сопротивляющуюся девушку, используя ту как живой щит. Он-то и стал моей первой мишенью. В действительности хаоса на поляне было мало, но когда моя первая стрела попала мужчине в затылок, никто этого не заметил, и только когда пленница в ужасе закричала, а мертвец начал падать прямо на неё, оставшиеся в живых наёмники поняли, что их провели.

Второй мечник, чьего имени я не знала, даже не успел толком обернуться, поймав в лоб вторую стрелу. Просто он оказался к девушке слишком близко. Я к тому, что убить лучника было логичнее, но в последний момент, смешно вспомнить, я его пожалела, выстрелив ему в плечо. Левину досталась предпоследняя стрела. К тому моменту он единственный, кто успел кинуться к лошадям и с воплем рухнул на землю, поймав стрелу в ягодицу. Дальше над поляной звучали лишь стоны и отборный мат.

Уложив еще одну стелу, я бегом бросилась к костру, и как раз вовремя, молодой лучник здоровой рукой обнажил кинжал и замахнулся на пленницу. Стрела срезала ему пальцы, и он истошно завопил, тоже отчаянно кинувшись к лошадям, но споткнулся о труп товарища и нелепо упал, не предпринимая новых попыток подняться.

- Прошу вас, не убивайте, - пролепетала девушка, как только я подошла к ней ближе, осматривая поляну в поисках того противника, которого могла упустить. Она сидела на коленях, всхлипывала и дрожала, обхватив себя руками, будто от сильного холода, и не осмеливалась на меня посмотреть ровно до следующих моих слов.

- Ты под защитой, - безучастно сообщила я ей.

В её серых глазах читалась иррациональная смесь недоверия и надежды. Я, наверно, не обратила бы на это никакого внимания, как вдруг взгляд девушки поплыл куда-то выше моей головы, порождая острое желание обернуться, и только бог, с которым приходилось делить собственное тело, внимательно наблюдал моими глазами, как все светлые эмоции на молодом женском лице сменились неподдельным ужасом, как девушка шумно вдохнула, а в следующее мгновение потеряла сознание, чудом не ударившись головой о ствол дерева, на котором сидели наемники.

- Какого…?

«Она может меня видеть», - снизошёл до объяснения Войник.

- Очаровательно, - мрачно прокомментировала я ситуацию, затолкнув подальше своё любопытство, и, переступая трупы, двинулась дальше, к подстреленным. Недооценивать раненого врага - глупо.

Стоит признать, я впервые за долгое время так сильно удивилась, обнаружив, что мальчишка-лучник умудрился убиться самостоятельно. И к тому же настолько банально, что в какой-то мере мне снова стало его жаль. Даже на самой заросшей травой поляне всегда отыщутся мелкие камешки, я всегда это отмечала, засыпая в палатке во время похода, там, в родном мире. Паренёк тоже умудрился «отыскать» такой камень, маленький и острый, вонзившийся ему прямо в висок и оборвавший непримечательную жизнь. Он и после гибели прижимал ладонь со срезанными пальцами к груди, а стрела в плече от падения сломалась у оперения, отчего торчащий со спины окровавленное древко с наконечником не позволило мне сразу перевернуть тело, убедившись в его нелепой смерти. Пришлось даже лук отправить в крепление, чтобы освободить руку. Тем не менее, я безучастно отметила про себя, что лучник, скорее всего и не понял, что умер, и двинулась к последнему живому из отряда.

По сути, источником стонов и мата в лагере всё это время был именно Левин, чье сердце с каждой минутой стучало все медленнее. Он с не понятным мне упорством полз на одних руках к лошадям, словно у них было средство для его спасения, и матерился сквозь зубы. Хасеанская стрела с ярко-белым оперением дергалась из стороны в сторону в такт движениям мужчины, и взгляд волей-неволей цеплялся за нее, словно за маяк. Может оттого моя рука и потянулась к древку, чтобы медленно, но с давлением провернуть стрелу, сильнее вонзая ее в плоть. Все это сопровождалось истошным воплем, и часть меня буквально наслаждалась чужими страданиями, в то время как вторая оставалась равнодушно-спокойной.

- Сука… - прохрипел в землю Левин, он больше не пытался шевелиться, а сердце снова билось набатом. – Ты не знаешь, против кого пошла… - мужчина попытался рассмеяться, но смех быстро сменился чем-то напоминающим хныканье.

- Верно, - согласилась с ним я, - не имею ни малейшего понятия на кого вы работали, - после чего одним рывком выдернула стрелу, которую небрежно бросила рядом, но крика так и не услышала, только громкое мычание в землю.

- Он тебя живьем закопает! – рявкнул мужчина и, кажется, на это у него ушли последние силы.

- Это вряд ли, - легкомысленно отозвалась я, а затем пинком ноги перевернула не сопротивляющееся тело на спину, потому что некоторые вещи нужно говорить в лицо. – Очередь за моей смертью слишком длинная.

- Да кто ты такая…? – Левин тяжело дышал, вот-вот и испустит дух.

- Вестник богов, - опустившись перед ним на одно колено, ответила я, хотя в действительности, это сказал Войник моими губами.

Дальнейшее, можно сказать, от меня мало зависело.

Короткий замах, оглушительный хруст костей, предсмертный хрип. И сложно было сказать, кто из нас двоих внимательно наблюдает за агонией наемника. Рывок – и вожделенное сердце в моих руках, а труп уже никому не интересен. Вдох или два я с восторгом рассматривала свою добычу, даже не заметила, как встала на ноги, ровно до того момента когда взгляд с органа не скользнул по истерзанной осколками ребер перчатке, натянутую на правую ладонь. Чувство эйфории исчезло в то же мгновение.

- Ты не мог их снять, прежде чем начать грязное дело? – вслух возмутилась я, глядя в пустоту перед собой.

«Грязное – ключевое слово», - ровно возразил мне бог в моей голове, но выглядело так, словно он просто не желал пачкать руки.

- Они были моими любимыми, между прочим, - меня, что называется, понесло.

«Ты мелочная», - все так же ровно сообщил Войник.

Я бы не спустила ему такие слова, но как только собралась выдать ему очередную «женскую» тираду, он запихнул в мой открытый рот сердце и исчез из сознания, оставив, таким образом, последнее слово за собой.

- Никогда не видела, чтобы так непочтительно обращались к своему богу-покровителю, - раздалось со стороны костра, и я невольно повернулась на звук женского голоса, одновременно чувствуя укол стыда от того, что придется доедать добычу на глазах у заложницы.

- И как давно ты пришла в сознание? – не то, чтобы меня действительно это интересовало, но мне не пришло ничего умнее, чем разбавить неловкий момент разговором.

- С той минуты, как он заголосил первый раз, - последовал ответ.

- И ты меня не остановила? – несколько опешила я, продолжая жевать, в моем представлении жрицы по-прежнему оставались сопереживающими женщинами.

- Негоже защищать тварь, что за деньги вела меня на убой, - с неприкрытой злобой выпалила заложница.

- То есть, ты знала, что тебя ждёт, - догадка напросилась сама собой

- Вы забавно говорите, - кажется, она усмехнулась, но из-за костра мне не было видно ее лица, но в то же время не покидало чувство, будто что-то с девушкой не так. Любая другая и двух слов связать от страха не смогла бы, вздрагивала от любого шума и не шла на контакт, а эта едва проявляла признаки беспокойства.

- Говорю как все, не больше и не меньше, - в мои планы не входило разговорить заложницу, но и оставлять странную ситуацию на самотек казалось опасным.

- Вы говорите как городская, вычурно так… правильно… - то, как она растягивала слова, подводило меня к не утешительному выводу.

- Ты что пьяна?! – ужаснулась я и почти машинально откусила второй кусок сердца, словно в моих руках находилось обычное яблоко.

- Я? – вяло переспросила девушка и замотала головой. – Нет. Но лес успокаивает меня после встречи с вашим богом-покровителем. Может… - неуверенно закончила она, - его забота немного опьяняет.

- Ты потому сознание потеряла? – мне стало интересно. – Из-за встречи с богом?

- Он очень страшный, - моя собеседница даже руками себя обхватила, будто ей зябко стало, но в то же время речь её становилась более осмысленной. – Словно с обрыва в темноту смотришь и вдруг кожей чувствуешь, как на тебя кто-то смотрит с ответ, а глаз и не видно. Такой страшный и такой одинокий…

- Поясни, - стараясь сохранять спокойствие, попросила я.

- Исчезнуть он хочет, даже имя свое почти забыть заставил, - развела руками девушка, - а все равно сильнее стал. Потому что наказание у него странное.

Стоит ли говорить, насколько заманчивы чужие секреты? Особенно такие, тем более, что они сами ищут тебя? В какой-то момент я поймала себя на подлой мысли воспользоваться состоянием собеседницы, задать любой вопрос о Войнике и получить на него ответ. Но в последний момент струсила. Или, быть может, проявила благоразумие? В любом случае, обожглась самим намерением и решила перевести тему подальше от богов и тайн, что те хранили.

- Зовут-то тебя как? – спросила я и откусила от сердца, направившись к лошадям, чтобы забрать стрелу и заодно прихватить ту, что осталась рядом с телом Левина. Разбрасываться стрелами – непозволительная роскошь для любого лучника. Тем более хасеанскими.

- Айакаска Мидо, - полетело мне в спину, - но в труппе кличут просто Айа, так короче.

- И красивее. Имя у тебя нелепое, буду откровенна, - не удержалась от комментария я и с удивлением отметила, что поедать сердце и говорить одновременно, не сопротивляясь процессу, почти не составляет труда.

- Да… - хохотнула девушка, только вышло это у нее как-то невесело. – Моя родня чтила старые обычаи.

Я не нашлась с ответом. Скорее всего, упоминание о родных в ее глазах должно было что-то пояснить, но лишь запутывало сильнее, отчего наш разговор прервался. В тишине я вернулась к костру и принялась вынимала стрелы из остальных трупов, а бывшая заложница внимательно наблюдала за моими действиями, словно это могло пригодится ей в будущем. Даже тихо хихикнула под мои сокрушения о пустом древке – наконечник остался у одного из мечников в голове, как вдруг огорошила меня вопросом:

- А вы меня точно не съедите?

К такому я оказалась морально не готова, застыв на несколько мгновений в растерянности. С одной стороны было хорошо, ведь она понимала, что перед ней сердцеед, с другой… ее наивность, навеянная или нет, от чего-то начала раздражать.

- Напомню, ты под защитой, - мой голос прозвучал несколько холоднее, чем мне того хотелось.

- Простите… - протянула она, опустив голову.

- К тому же, я не ем невинных девочек, - но эти слова вызвали вовсе не ту реакцию.

- Откуда вы знаете, что я девственница? – впервые за наш разговор в её голосе прозвучало искреннее, неподдельное удивление. Скорее всего, мои слова её немного отрезвили, только это оказалось ни капли не забавно.

- Вообще-то это была шутка, - едва сдерживаясь, чтобы не отвесить ей подзатыльник, я отправила в рот последний кусок своей добычи.

И данный неловкий момент, с шумом сминая кустарник на краю поляны, из леса вышла моя лошадь, направившись прямо к костру. За несколько мгновений я уже стояла с приготовленным к стрельбе луком, Айа в свою очередь лишь подскочила на месте от неожиданности и громко икнула. У каждой из нас бы своя реакция на опасность, а вот на миновавший стресс, как и у многих, одинаковая. Молча наблюдая за четвероногой скотиной, ровно до того момента, пока она не остановилась, мы не сговариваясь прыснули от смеха: девушка – звонко и весело, я же довольствовалась лишь улыбкой.

- Ваша? – отсмеявшись и утирая слезы, спросила Айакаска.

- Да, - и наконец-то проглотила последний кусок сердца, опустив лук. – Теперь можно и убираться отсюда.

- Нет-нет, нельзя! – неожиданно горячо запротестовала девушка.

- Что еще не так?! – моё раздражение наконец-то нашло выход.

- Эти злыдни, - она ткнула пальцем в трупы, - убили наших лошадок, чтобы за ними никто не поехал.

- И что ты мне предлагаешь? Привести тех лошадей, - уже мой нервный тычок пальцем в животных, - в ваш лагерь?

- Да! – расцвела девушка улыбкой, полностью игнорируя недовольство в моем голосе.

- А ты хотя бы знаешь, в какой он стороне?

- Нет… - пролепетала она и сникла, не зная, что делать дальше.

По всему выходило, что решать возникшую проблему придется мне. Я хлопнула себя ладонью по лбу, в точности как поступают люди в родном мире, когда сложности жизни догоняют их, совершенно позабыв, что мои руки в крови. А когда поняла, что сделала и насколько «красочно» выгляжу со стороны, в сердцах выругалась на синтайском. Буквально в следующее мгновение по ушам ударили набаты нескольких неспокойных сердец. По всему выходило, что к лагерю мертвых наёмников приближались незваные гости.

- Ты сегодня прямо нарасхват, - сообщила я девушке, едва не выругавшись во второй раз. – Полагаю, это за тобой.

- Думаете это они…? – Айакаска неожиданно всхлипнула и смысл того, кто именно мог за ней прийти затерялся в нахлынувших на неё эмоциях.

- Вот и узнаем, - с не пойми откуда взявшейся бравадой заявила ей я и дальше уже крикнула лесу. – Выходите из-за деревьев!

- Отойди от Айи! – полетело в ответ.

- Дишра… - кажется, девушка до последнего не верила, что это могут быть её друзья, но звук мужского голоса словно влил в неё новые силы. Она вскочила на ноги и закричала. – Дишра! Она нам не враг!

Некоторое время ничего не происходило. Не удивилась бы, если на «той стороне» горячо спорили, как поступить, потому что сердца бились то медленнее, то быстрее. Тем не менее, решение было принято и на поляну вышли двое. Всего двое! Громадный здоровяк, ассоциирующийся у меня с медведем, и худой высокий парень. Я едва не рассмеялась их наивной храбрости: безоружные, против шестерых подготовленных… на что они рассчитывали?!

- Мы уходим, Айа, - первым прервал тишину худой парень, он со здоровяком остановился на приличном от нас расстоянии.

В этом чувствовался определенный опыт, и я сразу же пересмотрела свои взгляды на храбрость этой пары, но стрелу с лука демонстративно убрала – мне было на руку, если они заберут девушку и наши пути разойдутся. Только кто бы мог подумать, что бывшая заложница откажется против?

- Но, Дишра, лошадки…

- Заберем, - коротко пообещал худой парень, - а теперь отойди от неё, Айа.

- Нет! – запротестовала девушка и ловко спряталась у меня за спиной.

А как только я собиралась перестать быть неодушевленным предметом в их споре, посоветовав девчонке делать, как ей говорят, но её защитник вдруг ляпнул то, что болезненно меня задело.

- Ты её лицо видела?!

- Она мне жизнь спасла!

В этот момент здоровяк молча прикрыл рукой глаза, и меня посетило желание поступить так же. А пара все продолжала препираться.

- Из ниоткуда появилась и перебила шестерых…

- Приехала, - закипая, поправила я, но меня даже не удосужились услышать.

- … это же нелепица, Айа, да пойми же ты!

- Она вестник богов, Дишра! Прояви хоть толику уважения, - девушка наконец-то перестала прятаться за моей спиной, но все равно осталась рядом. Парень неожиданно не нашелся с ответом, а от следующих слов и вовсе отшатнулся. – И к тому же Ушал Ашам.

- Сердцеед? – с нотками удивления пробасил здоровяк, но тоже сделал шаг назад, словно это могло в случае чего ему помочь.

- Достали, - зло прорычала я, испытав мимолетную радость, что меня соизволили услышать. – Забирайте свою жертву обстоятельств и забудем об этой встрече.

- Но… - девушка вцепилась в рукав моего камзола.

- Да что тебе ещё от меня нужно?! – глядя прямо ей в глаза, гневно осведомилась я, а где-то в стороне громила тихо умолял Дишру не вмешиваться.

- Лошадь, - негромко пискнула Айа, даже зажмурилась, но пальцы так и не разжала.

- А? – глупо вырвалось у меня.

Какой-то непонятной причине, её ответ, словно умелая подсечка, выбил почву из-под моих ног и я окончательно растерялась. Нет, плохое настроение никуда не улетучилось, но его пик миновал, а моё кратковременное удивленное молчание было расценено, как готовность слушать и бывшая заложница пустилась в объяснения:

- Понимаете, наши лошадки тягловыми были, а эти ездовые – быстрые, но не выносливые. А ваша как раз тягловая и станет большим подспорьем…

- Ближе к делу, - устало перебила её я.

- Останьтесь с нашим обозом до ближайшего крупного города, - неожиданно спокойно ответил вместо девушки Дишра. – Там мы обменяем лошадей на более подходящих и заплатим вам, чем сможем, за спасение Айи.

Несмотря на то, что ситуация по-прежнему меня раздражала, присутствовал в озвученном предложении один небольшой, но весомый в моих глазах плюс – мне не придется лично заботиться о мстительной четвероногой скотине.

- Договорились, - кивнула я.

- Я потушу костёр, а ты собери лошадей, - сказал парень здоровяку.

Аякаска оттянула меня подальше, чтобы не мешать. Тем не менее, прежде чем заняться отведенным ему делом, громила протянул мне свой головной платок и негромко пробасил:

- Не побрезгуйте, утрите лицо, а то наших испугаете.

В некоторой степени я даже умилилась такой заботе, а пока приводила себя в порядок, Айа поинтересовалась:

- А как вас все же зовут?

- Знаешь, знакомство нужно начинать именно с этого вопроса, - фыркнула я, - а не заводить пространный разговор о богах.

- Могли бы и сами представится, - несколько обиженно пробормотала она.

- А я людям не навязываюсь.

- Простите… - казалось, еще пара небрежных фраз в её адрес и девушка разревется.

- Моё имя – Таивель Ойовол. Но для краткости просто Таива.

- Полное красивее будет, - отметила Айа и улыбнулась.

- Зато короткое более родное.

3. В поисках себя. Предупреждения.

Мое мнение об артистах изменилось буквально на следующий день.

Но до того момента, я искренне считала, что с причудливой и во многом раздражающей компанией стоит расстаться как можно быстрее. Все потому, что лагерь пострадавших встретил нас тихой мужской руганью, а после буквально взорвался слезами радости и постоянно повторяющимися словами благодарности. Последнее было адресовано мне, вызывая смешанные чувства, из которых преобладал дискомфорт, отчего я неохотно шла с людьми на контакт.Возможно, в чужих глазах мои попытки отстранится от общения с труппой, выглядели как проявления черствости, просто мне не показалось нужным объяснять им, что к подобному вниманию в этом мире я не привыкла.

А утром… утром Айа запела на неизвестном мне языке.

Я тот момент стояла у фургона, недовольно отмечая, как вяло просыпается лагерь и на девушку, скорее всего не обратила никакого внимания, если бы она, весело хихикнув, не крутанулась вокруг своей оси, прежде чем начать песню. Странности начались в первые же мгновения. Голос у неё и сам по себе звучал красиво, но в песне я слышала словно бы два голоса и, если первый звучал в ушах, то второй воспринимался где-то внутри, отчего тело начало дрожать. Но в то же время я почувствовала такой прилив бодрости, словно выпила чашку крепкого и безумно вкусного кофе.

«Какое расточительство», - пронеслось у меня в голове замечание бога.

«Расточительство чего?» - в ответ стало интересно мне.

«Благословения голоса».

В тот момент моё острое желание покинуть труппу улетучилось. Не то чтобы исчезло полностью, но его пересиливало уже другое желание – остаться с коллективом подольше. В итоге, мне пришлось быстро со всеми познакомиться.

Их было всего восемь. Супружеская пара в годах, Дафран и Брила, которым в наследство достались три массивных фургона с нарисованными птицами, вызвавшие у меня немое восхищение перед архитектурными решениями создателя, и не мыслящие свою жизнь без дороги. Их дочь Афина, была всего на год старше, чем Айа. Именно благодаря небольшой разнице в возрасте девушки крепко сдружились. Сама же Айакаска буквально прибилась к труппе, сбежав из родной деревни, умолчав о причинах. Остальные думали, что она скрывалась от нежелательного брака, такое решение ни у кого бы не вызвало удивления, но наедине со мной Мидо рассказала, что в действительности девушка испугалась выбора и предстоящей судьбы жрицы, попросив сохранить признание в тайне. Близнецы Дишра и Радиш были самыми старшими из «приёмных» детей супругов, которые бежали, как я поняла, от всеобщей мобилизации в соседнем королевстве, где недавно началась гражданская война. Прошлое здоровяка Фарана оказалось мне в чем-то близким: его обманули и выгнали родные. Бредущего по дороге его и встретили супруги, предложив ему дом, пусть и на колесах. Последний, Йор, являлся самым младшим в коллективе, пребывая в том возрасте, когда сложно сказать: то ли еще мальчик, то ли уже подросток, и, к сожалению, был самым бесталанным, но даже он занимал свою нишу, сильно облегчая труппе жизнь. Парень отказался со мной говорить, нервно вздрагивая от каждого шороха и зачем-то заявив, что ничего не знает и ни в чем не виноват. Хуже всего было то, что от его слов в моих ушах слышался характерный звон. Это означало, что он врал – правдовидцы именно так распознавали ложь. Странности собрата по ремеслу видели и остальные, они явно что-то подозревали, но упорно молчали, словно до последнего на что-то надеялись. Например, что он сам признается.

Путешествие к крупному городу затянулось на шесть дней. Отчасти потому, что артисты колесили исключительно между большими городами, игнорируя малые и пополняя припасы в перерывах между выступлениями. Отчасти – что лошади действительно оказались слабыми в плане выносливости, уставая слишком быстро, особенно на размокших дорогах. Нам приходилось разбивать лагерь дважды в день, но стоит признать, это время не тратилось впустую. Кто-то занимался повседневными делами: готовкой, проверкой, заботой о животных, кто-то – репетировал или заучивал роли. Я тоже вносила свой вклад, охотясь, чтобы компенсировать наличие лишнего рта, в перерывах наблюдая за репетициями, а по утрам махала длинной палкой вместо ювала, как делала на склонах Хисо. Не смотря на то, что меня изгнали, искоренить Хасеан в себе и привитые им привычки оказалось почти невозможно. Близнецы быстро оценили выгоду в моих действиях и уже утром третьего дня мы начали тренироваться вместе. И хотя в душу они мне не лезли, мы быстро перешли на «ты» в общении.

Скорее всего, по окончанию этого неспешного путешествия, наши с труппой дороги наверняка разошлись бы, веской причины оставаться с ними и дальше у меня не имелось, но утром шестого дня, когда до города с приятным названием Кевана оставалось полдня пути, ко мне подошла Айа.

- Я ведь так и не отплатила тебе за спасение, - она и близнецы были единственными, кто отбросил формальности.

- Сколько тебе повторять? – горестно вздохнула я. – Меня попросили и я согласилась. Не забивай свою голову не нужными мыслями.

- Но как же ж так?! – на девичьем лице появилось обиженное выражение, будто я небрежно разрушила её робкие надежды, словно карточный домик. – Не правильно это! Мы же скоро расстанемся…

Казалось, на последних словах она сдалась, как вдруг:

- Тогда спой ей, - раздалось позади меня.

Больше всего в Войнике раздражала именно эта черта – появляться неожиданно за спиной, но неизменно с ответом на спорный вопрос. Что всё больше выглядело нелогичным для бога-покровителя, избегающего своих сердцеедов. В такие моменты волей-неволей я начинала жалеть, что знаю его имя, ведь он выглядел еще более навязчивым, чем его заклятый соперник с горы Хисо.

В отличие от меня, лишь вздрогнувшей от неожиданности, Айа видела появление нежданного гостя, потому что негромко вскрикнула и заметно побледнела. В моей голове отчего-то по-прежнему не укладывалось, как эта жрица с её легким характером может бояться бога. Тем не менее, отвечая ему, голос девушки не дрожал.

- О чём именно спеть?

- О тех, кто смотрит в день грядущий, - ровно произнёс Войник, и брови Айи удивленно взлетели, а лицо приобрело растерянное выражение.

- Но… - наконец-то выдавила она из себя, как раз в тот момент, когда я вот-вот была готова разразиться гневной тирадой в адрес бога-покровителя, в очередной раз показывая полное отсутствие почтения к нему. – Для этой песни ещё не время.

- Другой возможности отплатить у тебя не будет, - возразил он, не характерно настойчиво, на мой взгляд, но, что таить, на мгновение мне и самой стало интересно, о чем именно идет речь и какой будет эффект.

- Можно хотя бы спеть её для всех? – девушка явно смирилась с неизбежным. – Для одного слушателя – это… - она смущенно замялась, опустив взгляд.

- Расточительство, - согласился с ней Войник и безразлично добавил. – Да, можно.

На лице Айакаски расцвела радостная улыбка, и, забыв поблагодарить, она умчалась звонкими криками собирать артистов в центре лагеря.

- Зачем так настаивать на этой песне? – уточнила, обернувшись к своему богу-покровителю. Меня не покидало чувство недосказанности, будто в их словах что-то ускользнуло от моего внимания.

- Глупо упускать такую возможность, Таива,- сухо возразил он мне, сцепив руки за спиной и став немного выше.

- А ей это чего будет стоить? – я наконец-то задала правильный вопрос.

- Несколько месяцев жизни, - от его ровного безразличного ответа внутри все словно закипело от гнева. И все же он счел нужным добавить. – Не больше года, будь спокойна.

- Спокойна?! – рассвирепела я, только голос не стала повышать, чтобы не привлекать к себе внимания. – Мне не нужна такая жертва. Останови её!

- Поздно, жрица уже все для себя решила, - он подался немного вперёд, чтобы наши лица оказались на одном уровне, и любые возражения застряли у меня в горле при взгляде в вечно голодный мрак, служивший богу маской. – А теперь слушай, - после чего властным движением заставил посмотреть на обступивших Айу людей.

Наблюдая за ними во время нашего путешествия, я отметила, что арсенал труппы состоял преимущественно из произведений на местном языке, а потому даже не удивилась, что не поняла в начавшейся песне ни слова.Не удивилась и накатившей следом апатии. Будь, что будет, сюжет развивается и его уже не остановить – такого рода мысли крутились в моей голове в тот момент и послушно плыли вслед за вторым голосом Айи, пока…

«Откуда она у тебя?» - вопрос, заданный знакомым голосом, прозвучал за спиной так неожиданно, что я шумно вздохнула и резко обернулась, оказавшись в кромешной темноте абсолютно одна, а вопрос эхом затихал, словно улетал вдаль.

«Поздравляю, ты беременна!», - бодро сообщил незнакомый женский голос откуда-то справа, и нелепость заявления заставила меня повернуть голову в сторону, где прозвучали слова, но вокруг была только тьма.

«Ты не способна представить последствия, когда пантеон переполнен», - на голос Войника, прозвучавший вполне в его духе где-то за спиной, я не стала оборачиваться, поймав себя на чужой мысли, что бесполезно пытаться следовать за голосами, нужно их просто слушать.

«Вот мы снова встретились», - голос незнакомца сочился ненавистью, от которой мороз пробежал по коже.

«Это моя попытка примириться, - а вот голос Вейда вызвал счастливую улыбку. – Я завидую ему».

«Ну что ты застыла? Заходи!» - слова невольной Ивины прозвучали прямо из мрака в лицо.

Голоса и дальше говорили малопонятные мне фразы, превращаясь в какофонию затихающих разрозненных слов, звучавших одновременно. Они словно двигаясь по замкнутому кругу – виток за витком, отчего вскоре моя голова закружилась, мысли начали путаться и, казалось, что вот-вот и я упаду. Как вдруг все стихло, и в звенящей тишине необычно громко раздался голос Хаска, который неоднократно слышала в воспоминаниях Каэдана:

«Впрочем, молчи – я сам все узнаю», - а дальше меня грубо толкнул в грудь, и я невольно сделала шаг назад, вот только опоры под моими ногами уже не было, в то время как темнота обещала быть мягкой. Лишь в самом конце, прикрывая глаза, показалось, будто предо мной действительно сосредоточенное лицо единственного демона из собирателей Библиотеки и так близко-близко…

А в следующее мгновение тишину заполнил щебет птиц, шум леса и последние слова из песни Айи. С каким-то странным недоумением я обнаружила, что по-прежнему стою на ногах, а не падаю, что голова уже не кружится, но в мыслях сущая каша.

- Что это было? – сипло спросила у бога я, в горле неожиданно пересохло.

- Твоё возможное будущее, - ровно ответил он.

- Ты только для этого настоял на песне? – уточнила, а сама бегло осмотрела поляну, на которой артисты обустроили лагерь. Было немного страшно от мысли, что реальность может играть со мной. К счастью, всё пребывало на своих местах.

- Я рассчитывал на более продолжительные и яркие видения, - произнес Войник, но стоило мне повернуть голову в его сторону, как выяснилось, что он исчез не попрощавшись.

И я от души выругалась на синтайском. Но пару мгновений спустя заткнулась на полуслове, поймав на себе внимательные и сосредоточенные взгляды всей труппы.

– Почему вы так на меня смотрите?

***

Казалось, что плохим настроением наставника пропитались стены.

Стоявший за спиной мага ученик спокойно наблюдал, как от незримой волны разлетелись мелкие предметы, разве что трофеи, принесенные Килиатом, так и остались на столе. Вспышка гнева не удивила его, более того, он искренне разделял негодование своего учителя, усердно сохраняя самообладание: открытие магистра требовало последнего шага, и вот внезапная неудача.

- Шестеро… - процедил маг, - и только один видел её лицо?

- Да, учитель, - подтвердил Килиат и сухо продолжил, словно вслух читал отчет. – Четверых она убила попаданием в голову, быстро и эффективно, их память для нас потеряна. Пятый запаниковал и умер по собственной глупости. Последнего, Левина Тави, лучница попросту выпотрошила живьём, только потому он увидел её лицо.

- Выпотрошила? – на мгновение маг снова превратился в ученого, но воспоминания о провале мгновенно вернули его раздражение.

- Лучница – сердцеед, учитель, - терпеливо пояснил ученик, которому после сообщения о гибели наёмников не дали и слова сказать. – Поэтому я не думаю, что она продолжит свой пусть с труппой, несмотря на то, что назвалась посланницей богов. У простого народа предвзятое отношение к Ушал Ашам.

- Ты продолжаешь следить за этим бродячим сбродом? – с тяжелым вздохом уточнил маг.

- Конечно, учитель, - кивнул парень. – Я повторю попытку при благоприятных условиях.

- Не затягивай, голос той певички – единственное, что мне требуется, - ученик снова кивнул. Но так и не сдвинулся с места, когда магистр жестом его отпустил, что не осталось незамеченным магом. – Что-то ещё?

- У вас гость, учитель. Особый гость, - специально подчеркнул Килиат.

- Проводи и займись делами, - приказал маг и наконец-то отошёл от стола, где покоились остатки стрел, извлеченные из трупов.

В одиночестве он тяжело опустился в кресло, что стояло рядом с массивным книжным стеллажом, и принялся ждать. Особый гость… О сотрудничестве магистра Бринана и культа Сброшенных говорить вслух никак нельзя. В глубине души маг прекрасно понимал, насколько опасно иметь дела с самым порицаемым и разыскиваемым обществом на континенте, и чего это ему может стоить. Но магистр ставил свою работу превыше законов и блага других, а культ, который, конечно же, преследовал свои интересы, легко предоставлял ему так необходимые и труднодоступные ресурсы, а главное – редкие сведенья. Этот союз стоил того, убеждал он себя. Тогда почему за его оправданиями порой слышится тихое эхо сомнений?

Дверь кабинета распахнулась так неожиданно, что маг, несмотря немалое количество прожитых лет, мгновенно возвел вокруг себя незримый барьер и приготовился атаковать. Но в следующее мгновение облегченно выдохнул и откинулся на спинку кресла.

- Что это, Бринан? – несколько более резко, чем следовало, спросил тот самый, особый гость. И стоит признать, не такого вопроса ожидал магистр от культиста.

- Трофеи, - невольно повторив слова ученика, ответил маг. Что-то не понравилось ему в эмоциях на лице гостя, потому что видел их глазами. Восхищение? Да быть того не может… и пояснил со снисхождением к слепому. - Стрелы.

- Стрелы? – буквально выплюнул маг с повязкой на глазах и замер на полпути к столу, к которому сам того не замечая медленно двигался, а его лицо вмиг превратилось в каменную маску.

- Всё, что оставил убийца моих наёмников, - хозяин кабинета специально не акцентировал пол нежданного врага.

- Оставила, - поправил его культист, открыто подтверждая догадки. – Имею представление, о ком ты говоришь. Она расстроила твои планы?

- Благодаря ей обладательница так необходимого мне голоса по-прежнему путешествует где-то по дорогам, - Бринан снова дал волю раздражению поражения, - а могла бы уже находиться здесь и послужить великой цели.

На некоторое время в кабинете повисла тишина, в течение которой гость все же подошёл к столу и взял в руку наконечник стрелы, задумчиво покрутив его в пальцах.

- Скажи, эта женщина до сих пор в королевстве Оппара?

- Мой ученик в этом уверен, - неоднозначно ответил магистр.

- У меня к тебе просьба, Бринан, - и хозяин кабинета не видел, как гость кровожадно усмехнулся. – Объяви её в розыск, правдами или неправдами, можешь даже заручиться поддержкой содружества, ведь она убила твоих людей и ты в своём праве.

- Неужели ты думаешь, что подобные действия принесут плоды? – усомнился магистр.

- Конечно, принесут, - уверенно заявил культист, и его собеседник отчего-то вздрогнул. – Маленькие, на первый взгляд незначительные, но это заставит её оглядываться и прятаться, ошибаться и наживать себе новых врагов. И возможно однажды она преподнесет моим богам приятный подарок, сдохнув сама.

- Конкретно от меня, что тебе потребуется? – маг усилием воли взял себя в руки, чтобы его голос прозвучал ровно.

- У тебя толковый ученик, одолжи мне его.

- К сожалению, он займётся нашей проблемой с голосом, - это была далеко не первая попытка культиста переменить Килиата.

- В таком случае, я приставлю к нему своих людей.

***

Они так и не ответили на мой вопрос. Молча продолжали буравить странными взглядами, отчего у меня возникло желание потянуться к кинжалу в сапоге. Что такого они увидели в своих видениях, чтобы так быстро ополчится против человека, с которым накануне весело смеялись? Задаваясь таким вопросом, я уже начала прикидывать, с кем из них выгоднее разобраться в первую очередь, кого нельзя недооценивать и как причинить меньше вреда – целую стратегию выработала.

Но дальше они просто переглянулись между собой и в спорах заголосили, напрочь забыв о моём существовании. В общем гвалте не участвовала только Айа, которая, обогнув артистов, легкой походкой подошла ко мне. Еще и весело рассмеялась, когда я невольно от неё отшатнулась, как-никак неразбериха действовала мне на нервы, отчего грань между другом и неприятелем ощутимо размывалась. Но стоит отдать девушке должное, она просто взяла меня за руки и отвела в сторону, где постаралась пояснить ситуацию, только начала откуда-то издалека.

- Ты такая неправильная! – заявила Айакаска, а я не нашлась с ответом, потому что буквально подавилась злословием и закашлялась. Это никаким образом не помешало ей продолжить возмущаться. – У остальных видения как видения: их можно увидеть, яркие и в красках, запахи вдохнуть, тепло рук почувствовать… а твои – сплошные слова. Я… - она на мгновение замолкла и почти обиженно закончила, - я, словно, зря эту песню спела!

- Хочешь сказать, что ты видела все, что привиделось мне? – от собственных слов вмиг стало до жути неудобно, будто кто-то незнакомый отчитал меня за постыдный поступок.

- В том-то и смысл, я была со всеми, кто слушал мою песню. Но у них, - она указала на артистов, которые явно пришли к общему мнению и поспешно начали заниматься своими делами, - были образы, движение, встречи, предостережения. А у тебя - только слова. Много слов, но смысла мало. И звучали они неправильно… или не вовремя? – у меня на глазах девушка сильно побледнела и я не нашла ничего умнее, чем перевести разговор с себя на других.

- А что видели остальные?

Девушка ответила мне не сразу, сперва она удивленно моргнула, словно пыталась смысл моих слов, и только затем наконец-то нашла, что сказать. К тому моменту её пугающая бледность сменилась легким румянцем.

- Они все видели своё будущее, но в каждом видении была ты, - меньше всего я ожидала, что жрица вмиг станет предельно серьезной. – Не знаю кто именно из пантеона, но боги явно на твоей стороне.

- Не понимаю, о чем ты, - нахмурившись, призналась.

- О видениях, Таива, - не было похоже, что мои слова её хоть как-то встревожили, и она, как ни в чем не бывало, продолжила. – Каждое из них предупреждение. Тебе лично!

- Да с чего ты взяла? – может мне и не удалось посеять в ней сомнения, а вот недоверие Айю определенно задела, очень недобро она на меня посмотрела. Тем не менее, даже обида не заставила девушку замолчать.

- Дишра видел, как ты с ним рассматривала розыскной лист, но не королевский, а… - жрица на мгновение прикрыла глаза, будто вспоминая, - содружества. И вместе еще обрадовались, что лицом ты сама на себя не похожа. А что такое содружество? – последовал в конце осторожный вопрос.

«Очень нежелательный для меня враг», - подумала я, но вслух сказала иное.

- Торговое содружество королевств, - пояснила, нахмурившись. - С чего бы им открывать на меня охоту? Что ты еще видела?

- Как мы едем с тобой к рунологам.

И конкретно в этот момент я откровенно растерялась, потому что, путешествуя с артистами, приходилось обходить темы цели своего путешествия. То есть, она никак не могла знать, что задание Каэдана ведет меня прямиком в общины. Непонятная вражда с содружеством, которую, что таить, еще предстояло подтвердить, отошла на второй план. Если сердцеедов боялись, то рунологов яро презирали и ненавидели. Особенно простые люди. Потому в мою голову не укладывалось, зачем бродячим артистам добровольно ехать со мной в удаленную от главных дорог общину, или, возможно, в обе.

Моя заминка и смятение только позабавили Аю, и довольная она продолжила:

- Мы вместе будем до последнего ехать по большому тракту, а ты будешь выступать с нами в больших городах. Сменишь эту мрачную одежду, волосы распустишь, станешь чаще улыбаться, - девушка и сама улыбнулась. – В тех видениях ты выглядела и вела себя совершенно как другой человек и наслаждалась жизнью.

- А в них был ответ, для чего мы вместе направляемся к рунологам?

- Нет, но… - она нерешительно замолчала.

- Продолжай, - как можно дружелюбнее потребовала я.

- Возможно, ответ был дан в тех тихих словах, что вскружили тебе голову. Тебе уже было плохо, но я слышала их все и один из них оказался мой собственный, - Айа глубоко вдохнула и внезапно рявкнула. – «Зачем мне говорить за тех, кто может говорить сам за себя?!»

Полагаю, она в точности передала интонацию и обиду услышанных слов.

- Мне это совершенно ничего не говорит, - признание далось нелегко.

- А вот мне кое-что сказало, - улыбка жрицы стала чуточку шире. – Ответь, ты знаешь, как зовут бога-покровителя рунологов?

- Аийен… - начала я и вдруг поняла, о чем толковала Айа, - Безмолвная.

- В монастыре, куда отдали меня родители, поговаривали: с рунологами не говорит их богиня, не благословляет, не дарит свою милость – потому и прозвище у неё такое, потому и люди её гонимы.

- Чушь собачья! – вспылила я, как-никак, книги в Библиотеке рассказали мне больше местных суеверий.

- Вот и узнаем, - подбодрила девушка. – Как знать, может наше место именно там?

- А вдруг нет? – я специально хотела заставить её сомневаться, слишком свежа оказалась память о собственной глупой мечте и как больно она меня обожгла.

- Не отравляй мои надежды, - с укором возразила Айакаска.

- О тебе забочусь, между прочим, - мне не удалось пересилить себя и скрыть раздражение в голосе.

- Понимаю, но это мои мечты – не твои, - решительность девушки вызывала уважение, и отговаривать её вмиг расхотелось. – Хочешь ты того или нет, сама или со всеми, но я еду с тобой.

- Ладно, - пошла на мировую я. – А добираться туда долго придется?

Силы воли признаться, что география до сих пор моя слабая сторона попросту не хватило.

- Если по большому тракту, да еще с представлениями… - прикинула жрица, - не так долго, еще месяц или около того.

- Сколько?! – невольно ужаснулась ответу.

Но предпринимать что-либо казалось уже поздно – жребий брошен. Хуже всего, что нутром мне было отлично понятно, всё правильно, сюжет продолжается и его лучше не менять.

В тот же день несколько часов спустя, минуя малые торговые врата, с караваном Дафрана ехала уже не Таивель Ойовол, чужестранка с луком за плечами, а Мише Нитч – очередная приёмная дочь супругов, в светлом традиционном платье, а потому почти не отличимая от остальных артистов. Мои попутчики, нужно отдать им должное, за короткое время успели до мелочей продумать мне новую роль и изменить внешность до неузнаваемости.

Стражи ворот сразу узнали Дафрана и Брилу, они колесили по одному и тому же маршруту много лет, а их фургоны с выцветшими синими птицами оказались на удивление знаменитыми. Я к тому, что репутация труппы зацепилась не столько за их выступления, сколько за транспорт, ставший им домом. Потому новая актриса под крылышком у пары не вызвала никакого удивления. А когда в веренице телег до меня долетела фраза: «Наконец-то послушаем что-то красивое», я испытала плохо объяснимую гордость за коллектив.

Если видение Дишры и должно было сбыться, то явно в другом городе. Впрочем, некоторое время спустя он и сам начал сомневаться, отмечая, что здания другие, да и погода не пасмурная. Пока парень объяснял нам – мне и любопытным девушкам – всё это, часто перескакивая на детали к повествованию не относящихся, караван достиг постоялого двора, где труппа привыкла останавливаться. В тот момент меня посетило сильное чувство ностальгии, плавно перетекшую в тоску по старым друзьям. Дафрана и его семью встретили как родных, в точности как Валия по дороге в Хасеан, но в то же время немного иначе. Хозяин двора радушно улыбался и все же детально расспрашивал Брилу о ближайших планах, попутно сетуя, что мы приехали не вовремя, то есть, не в праздники. Его тоже можно было понять: после дневных выступлений, на вечерние песни Айи, что звучали под крышей постоялого двора, собиралось много народа, отчего он умеренно завышал цену на выпивку, а в праздничные дни и вовсе мог оказаться в большой прибыли. С самих же артистов он брал символическую плату за постой, но в других сделках, где участвовал посредником, не стеснялся требовать половину от договорной цены. Иными словами, этот прожженный хитрый лис легко шел на уступки в одних ситуациях и безбожно грабил в других, вызывая смешанное чувство раздражения и уважения, отчего я старалась держаться от него в стороне. Но Дафран достаточно ему доверял, чтобы поручить обмен лошадей. Тем более что сама сделка не должна была привлечь к себе внимания.

Не успели мы прибыть, едва покинув фургон, как меня утащил за собой цветной вихрь: близнецы и здоровяк надели поверх светлых рубашек яркие безрукавки и подхватили музыкальные инструменты, а Афина и Айа гордо вручили мне ворох цветных лент и потащили за собой.

- Погодите, - опешила от такого напора я. – Куда вы меня тащите?

- Боги, Мика, мы же тебя предупреждали, - как-то раздраженно вздохнула Афина.

- Нет, не предупреждали, - ответила, копируя интонации девушки.

Стоит признать, лицо её стало виноватым, и она метнула взгляд на парней, ища в них поддержки. Женский подход меня позабавил, но куда больше развеселили ответные негромкие смешки – рассеянность девушки уже считалась чем-то обыденным.

- Молва молвой, - пробасил Фаран, поясняя, - но должно возгласить о себе.

Иногда речь здоровяка ставила меня в тупик. Нельзя было сказать, что он говорил неправильно, в действительности – просторечно, но смысл в итоге несколько терялся и путался, просто потому, что приходилось много думать. На самом деле все подопечные Дафрана и Брилы грешили привычками к просторечным словам и пословицам, тем не менее, все они старались говорить как городские, правда, не всегда умело. Вот и сейчас я сперва клацнула зубами, закрывая от удивления приоткрытый рот, а только затем смысл запоздало достиг меня.

- Заявить о себе? – переспросила. – Но как?

Остальные только рассмеялись, и лишь Радиш снизошёл до объяснений.

- Сразу видно, что новичок в нашем деле, - улыбаясь, протянул он. – Мы споём и спляшем, чтобы народ понял – Синие Птицы снова в городе.

- А толку, если им не известно, где мы остановились? – ляпнула я, что называется, не подумав, чем вызвала у компании очередной взрыв хохота.

- Она же не знает, - отсмеявшись, напомнила остальным Айа.

- Не знаю чего? – её слова немного меня насторожили.

- Тебе известно, сколько караван с Птицами колесит по Оппаре? – издалека начал Дишра.

- Понятия не имею, - несколько обиженно фыркнула я.

- Более тридцати лет, - ответил он мне, выдержал паузу, насладившись моим восхищенным «ого», и продолжил. – Кругами по двум маршрутам, но в городах из года в год Птицы останавливаются в одних и тех же местах. Потому, поверь, народ знает, где нас искать.

Далее мы вышли на людную улицу, и началось наше представление.

Айа на ходу затянула песню без слов, в ритм которой плавно влился Радиш своей игрой на деревянной флейте, а вслед за ним и Дишра, перебирая струны лютни. За ними шагал Фаран, но к процессу он не присоединялся. Шествие замыкали мы с Афиной, которая тихо и поспешно объясняла мне, что будет происходить, когда наша компания найдет себе место для основного представления, и что именно мы с ней будем танцевать. Некоторые местные жители, из тех, кто никуда не спешил, удивленно замирали на мгновение, явно не ожидая появления артистов, и как один расступались перед жрицей. Кое-кто даже начал хлопать в ритме песни, к концу которой мы подошли к высокому раскидистому дереву в центре небольшой площади.

Признаюсь честно, я жутко нервничала, когда парни разместились в тени дерева, а Афина раздавала команды. Точнее говоря, нервничала Мише Нитч, потому что это было её первое выступление. Цветные ленты дважды выскальзывали из моих пальцев, отчего девушка резко приказала мне собраться, но было еще кое-что, что не давало мне покоя: постоянно звучащий где-то в стороне детский смех, озорной, веселый, но отчего-то такой раздражающий. Сперва я даже пыталась глазами отыскать ребенка, но оказалось, что в собравшейся на площади толпе нет маленьких детей, только подростки, как вдруг смех повторился в кроне дерева. В тот момент Айакаска тихо попросила меня не обращать на бога земли внимания, нрав у него действительно был детский и пусть лучше в свои игры он играет с городскими, а нас просто слушает. Туманный совет, но зацепивший моё любопытство. Правда уточнить у жрицы что-либо я так и не успела – зазвучала музыка, а сама стала отражением дочери Дафрана.

О следующих полутора часа мне почти нечего рассказать. Пролетевшее время было переполнено движением, восторгом и азартом, музыке вторил бешеный звук собственного сердца в ушах, а цветные ленты взлетали, падали и превращались в вихри. Айа с нами не танцевала, она ловко собирала щедроты публики и несколько раз спела, дважды – ту самую песню, что возвращала бодрость. Но, не смотря на силу её волшебного голоса, обратно на постоялый двор Фаран нес меня на руках, бережно передав свой барабан Афине. Кажется, девушка ему очень нравилась.

Спустя четыре дня мы спокойно выдвинулись в следующий город. И, забегая вперед, признаюсь, что в жизни столько не танцевала, чем всего за месяц путешествия с труппой. Брила, как опытный хореограф со стажем, быстро увидела во мне «талант». Тогда-то мне и пришлось впервые за наше знакомство тихо признаться ей, что в действительности являюсь тенью и способности мои нашли иную сферу применения. Она же в свою очередь не спешила делиться открытием с другими.

«Чтобы не завидовали», - так же тихо пояснила женщина в ответ на моё удивление.

Весь месяц я старательно и вдохновенно играла роль Мише, даже для самих артистов, а потому больше не занималась с близнецами по утрам, наравне так сказать, но заставляла их махать палками под моим присмотром, делая в шутливой форме замечания и советы, чтобы не выдать себя. Повторю, я играла роль другого человека: немного неуклюжей простачки, которая любую непонятную ситуацию встречает с улыбкой, но вскрикивающую, будто от боли при малейшем прикосновении. Последнее оказалось экспромтом просто потому, что перчатки и старый стиль одежды не подходил роли, а собственный парадокс, делающий из меня доступную и покорную девушку, одним самовнушением не отменить. Это научило меня определенной осторожности.

Спустя еще четыре дня мы въехали в тот самый город из видения Дишры.