Дневник восьмиклассника

Пролог

«Если вы сейчас читаете мой дневник, значит меня больше нет.

Или ты охреневший в корень тип, не боящийся мести восьмиклассника»

За что я люблю Мальдивы, так это за звёзды. Они здесь такие большие и яркие, особенно когда их пять! Понятное дело, что очень дорого, ну так Мальдивы же. А еще этот дикий ценник отсекает всех неадекватных людей, всех тех, кому хочется громко общаться в состоянии нестояния организма, жрать как не в себя в стиле «всё включено» или каким-то иным способом давать понять миру о своем существовании в этой точке пространства. А еще на этих островах совсем нет посторонних, и можно не пользоваться сейфом, потому как в раю не тырят вещички у отдыхающих. Тут пусть валяется камера, там ноут, наличка просто хранится в кармане штанов... Лепота! Персонал по твоим апартаментам не шарится в поисках чего стащить, а наводит лоск, всяк встречный работяга в униформе и с улыбкой на лице, полной достоинства и радости от имеющейся работы. Так гордо постояльцам улыбаются только хостесс в отелях Италии. Но одна проблема всё-таки имеется: говорят, что путешественников, позволяющих себе отдых в Мальдивской республике, после смерти не пускают в рай классический, тот который где-то на облаках. Да. А то помрешь, прилетишь в эти самые кущи и начнешь сравнивать, как было «Там», а как обстоит «Тут», если тебя с твоими бабками по знакомству пустят в рай. Вдруг сравнение окажется не в пользу божественных райских кущ? Небесная канцелярия потом позору не оберётся, архангелы устанут от жалоб отбиваться.

Так что я после смерти не попал в рай. В это чудесное утро, впрочем такое же, как и другие на маленьком острове мы с супругой по заведенной привычке с утра поплавали в лагуне, в очередной раз посмотрели на всё это коралловое разнообразие. Специально в шесть часов по местному времени проснулись, когда океан спокойный и со дна не поднялась песчаная взвесь. Хорошо! Солнышко не жарит, вода еще более-менее прохладная, прибой на дальней гряде почти не заметен. Проводив накупавшуюся жену до пляжа, я вернулся в родную стихию. За многие годы снорклинга в разных морях и океанах, то есть плавания с маской, трубкой и ластами, у меня получилось уверовать в полную безопасность этого увлекательного времяпрепровождения и своё почти бессмертие в солёной воде.

С кем-то в воде может произойти что угодно, со мной точно нет. Если не штормит, если над тобой не летают безбашенные катера и яхты со своими дикими японскими моторами, готовые превратить в фарш нежную тушку, то вроде как и не угрожает ничего. А в акул я не верю. Сколько плавал, встретил только один раз парочку по-настоящему солидных хищниц, и это было вчера. Пока акула была одна, даже погнался за ней, а потом приплыла подружка, и я смылся. Мурены тоже не опасны, если их не дразнить. Рыба-скорпион ядовита, но надо сначала на неё наступить, а уже потом можно начинать паниковать и орать "Помогите!" Я не хожу по таким красивым рыбкам.

Проплыть на ластах могу настолько много, что ни разу еще не встретил предела своему могуществу. Скорее надоест плыть, чем накатит усталость. Миля или пара миль от берега, столько же обратно – пусть и долго, зато какая приятная нагрузка на мышцы. Жалко не везде есть такая возможность, не везде пляж рядом с отелем позволяет беспрепятственно плыть в закат. Вот и тут было препятствие: каменная гряда, насыпанная вокруг острова, чтоб волны его не размывали. Благо не глухая стеночка, в одном месте я обнаружил проход, причём небольшой, не тот, через которые к острову подходят суда.

Цель вижу, препятствия игнорирую, надеюсь, что течение не унесёт меня сильно далеко. Хотя тут так много островов раскидано, что куда-нибудь да принесёт в самом дерьмовом случае. А там заметят с гидросамолёта – всё нормально будет. Не из таковских мы, чтоб не надеяться на русский «авось»! Любимые желтые ласты фирмы «Акваланг», основанной еще дедушкой Кусто, мелькают перед глазами, перечеркивая горизонт. Это потому, что любимый стиль плавания у меня на спине. Лежишь себе, отдыхаешь, тёплая водичка омывает спину, солнышко не слепит через маску со светофильтром, кайф! Знай себе работай ногами и руками, отталкивайся от океана в нужную сторону.

Когда я проскочил через проход в гряде, стало ощутимо волнительнее, но опять не повод повернуть к берегу. А еще через несколько минут началось. В июле тут бывают резкие, как включения спецвыпусков новостей, дожди и даже шквалы. То есть шквалы, если смотреть с берега, а если в океане в это время болтаться, то прямо шторм! Нормально всё, я недалеко уплыл, вот моя гряда камней. Вот она, блин! Как же она близко, меня прямо чуть не размазало о камни! Ничего, прорвёмся! Где верх, где низ? Я как в стиральной машине, которая пытается отстирать меня добела, как того чёрного кобеля! Сууууууууу…

1 сентября 1981 года

Я прямо не в себе от этого странного ощущения. Чувствую себя так, словно я… не в себе. Как это, кто это? Что со мной? И вообще, почему такие странные ощущения в организме? Да ведь он не мой, всё тело не моё! Какой Миша Корчагин, вы с дуба рухнули?! Я Миша? Сроду им не был и не собираюсь! Ладно, всё равно глаза открывать придётся, почему бы их не открыть сейчас. С обеих сторон меня окружают деревянные перильца или бортики, не знаю названия. Я что, младенец? Вот уж жопа с ручкой нарисовалась! Я не готов снова проходить все эти волнительные этапы, сосать соску и сраться в пеленки!

От волнения мой организм чуть не подпрыгнул горизонтально к потолку. Тем более, что потолок, вот он – руку протяни. Это чего так? Снова осматриваюсь и облегченно выдыхаю: писаться в подгузник не заставят, не такой уж я маленький, раз моё тело спало на втором ярусе кровати. Тут же подсказка всплыла - на нижнем брательник младший дрыхнет, чтоб ему пусто было! Па-а-авлик. О! Я знаю своих типа родственников? Точно! Если заведу себе дневник, то описание сегодняшнего дня перевыполнит план по восклицательным знакам процентов на двести. Так и не удивительно, то есть как раз очень удивительно. Что за хреновая такая реинкарнация, мало того, что в восьмиклассника, так еще первого сентября. Неужели нельзя было на недельку пораньше, чтоб можно было недельку пофилонить на каникулах? Вопросительных знаков сегодня тоже многовато.

Каникулы какие-то ему подавай, в мой ситуации начало учебного года точно не повод ныть и канючить. А вот по поводу жизни, бездарно профуканной на Мальдивском рифе, можно и поплакаться. Как пить дать – размочалило меня там о камни. Жалко. Такая хорошая жизнь была, такая интересная. Единственное, что не смог себе позволить – с парашютом не прыгнул. Да, не смог себе позволить эту блажь, пожалел ноги. У кого как, у мухи шесть ног, у лошади четыре, а у меня их всего две. Вот пусть лошади с мухами и прыгают. Что ж теперь будет, жить как, братцы? В голове мухи с лошадьми и переживания по поводу того, что теперь ром пить не разрешат. Да и организм не потянет, особенно под сигару доминиканскую. Традиционно считается, что кубинские лучше всех прочих, не знаю. На Гаити как на фабрику придёшь, как этот настой табака на атлантическом горячем воздухе проглотишь… А теперь всё. Год у нас какой? Восемьдесят первый? СССР? Тогда кофе в итальянских кафешках идет нафиг плечом к плечу с сигарами и ромом.

Я же Миша Корчагин, ученик восьмого как бы выпускного класса, а сегодня первый учебный день.

- Миша, уже проснулся? Молодец! Не тяни резину, умывайся и за стол. Павлика отведешь?

- С какого такого перепугу?

- Он маленький, ты должен о нём заботиться.

- Меня в четвертый класс никто за ручку не водил, я тогда был большой и после школы заходил за братиком в садик.

- Но ты же понимаешь…

- Двойные стандарты, ма…ма! Все твои фразы про меня большого, сказанные тогда теперь обращай этому сопляку.

- Он твой брат!

- Он это знает? Напоминай ему почаще, а я вам не пестун. Короче, попестовал я умываться, буди своего барчука. И вообще…

- Что вообще, договаривай!

- Вы его родили, вы и тетёшкайтесь с ним. Небось меня не спрашивали, когда заводили.

- С тобой мы тетёшкались, вроде доволен был.

- Это когда было? Почему в моё отсутствие?

- Я пожалуюсь отцу, что ты груб с матерью и непочтителен.

- И что? Он меня отлупит? По праву сильного?

- Хотя бы и так, раз ты другого права не признаешь.

- Отлично! Павлик, хмырь ушастый, подъем! Я сильнее тебя, теперь имею право лупить за непочтительность. – Моя собеседница малость офигела с так мастерски вывернутых аргументов. Ну дык с кем имеет дело! С журналистом, да еще каким! Собрать факты, выстроить аргументы, унизить и растоптать посредством печатного слова – это ко мне. Вылизать зад сильному мира сего за очень большие деньги? Увы, не моя специализация. Популяризатор из меня не получился. Честно сказать – пару раз попробовал, но был послан редактором в пешее эротическое путешествие. Вот не моё – и точка!

- Миша, ты сегодня совсем распоясался. Или ты так мандражируешь из-за школы? – Пошла на попятную мама этого организма. – Постой, а почему у тебя кровь на майке?

Она полезла по лесенке на Мишину кровать, занимаемую в данный момент мною. Или мною занято тело, а кровать по-прежнему занимает Миша? Хрен разберешь, короче. Попадалово какое-то. Точно! Это так и называется, то есть моё сознание попало в это вот всё. Теперь я попаданец. Имея некий небольшой опыт чтения такой муры, с позволения сказать, литературы, я знаю особенности и условности жанра. Местные здесь туповаты, доверчивы, ведутся на любую инициативу, поскольку своей не генерируют категорически. Моя задача, ради которой высшие силы устроили всю эту свистопляску, огромна и способна извинить любой кипиш и самую голимую дичь. Если попал перед Великой Отечественной – то спасти Красную армию от разгрома, если в середку войны – на год приблизить победу или захватить всю Европу. А если вот так в СССР конца эпохи застоя – то спасти от разгрома всю страну.

Встав на вторую ступеньку лесенки мамаша вскрикнула, увидев то же, что и я. То есть не нормальную эрекцию пубертатного подростка, а многочисленные пятна крови на простыне и пододеяльнике. Охренеть, я вам скажу, зрелище. По роду деятельности мне приходилось наблюдать такие картинки. Обычно так выглядят постели зарезанных во сне любовниц ревнивых олигархов. Ну или маргиналов, но описывать их любовные истории мне не приходилось. Похоже, перед переносом или чем-то в этом плане у пацана из носа вылилось дофигища крови. Какая-то мозговая фигня, как раньше выражались, апоплексический удар?

- Нормально всё, мам. Кровь из носа пошла, видать, пока я спал.

- Ты как сейчас себя чувствуешь? В школу пойти сможешь? Только не ври!

Хорошо вопрос поставлен. Типа, каково будет ваше положительное решение… Раз я взрослый человек, то нефиг бегать от проблем. И вообще, осваиваться в школе проще первого сентября, а не потом. Народ взбудоражен первым учебным днём, некоторые упоротые мной косяки будут списаны на это мероприятие, что-то вообще прокатит, а что-то будет интерпретировано как попытка строить из себя взрослого. Как-никак, в восьмой класс перешли. И в этом времени он выпускной, этот восьмой класс, а не как в моей той жизни, которую я так бездарно слил в волнах Индийского океана.

Впрочем, бездарно – это когда в речке Клязьме утонул по пьяной лавочке. А вот так на Мальдивах, чтоб потом тело самолётом везли на Родину – это нормально помер. Ведь не каждому удаётся умереть и вознестись в небеса. О! вдруг вторая жизнь полагается как бонус тому, кто после смерти попадает на небо? Хотя не факт насчёт тела, отправленного авиарейсом в Россию. Могло течением утянуть дальше в океан, а там живность растащит на порции. Те же акулы вполне могут заняться московским журналистом. А тоже хорошая смерть – навсегда остаться в этих благословенных местах, будучи утилизированным аквариумными рыбками. «Сожран рыбой-клоуном» - достойная эпитафия на виртуальном надгробии. Жалко, таких еще нет. Надо бы организовать, но поздно. Тема хорошая, интересная тема, аж ладони зачесались. Но поздно в голову пришла идейка. Или рано, если по этому времени рассуждать. Вот не помру, доживу до интернета снова, можно будет замутить.

Начинаю подозревать, что после такой головокрутки и кровопотери тело Мишки под его управлением не смогло бы спуститься со второго яруса. Так и в моём исполнении не получилось. Благо, что мамаша подстраховала и практически поймала меня до стыковки с полом. Правильно, что я не повёлся на подначки товарищей и не стал прыгать с парашютом тогда! Неинтересный процесс — это ваше свободное падение. Мысли скачут, как же я в школе-то учиться буду? Да как-нибудь, в строгом соответствии с заветами господина Пушкина, который сейчас числится товарищем. Не забыть, что обращение «господин» в эти времена расценивается как издёвка или даже оскорбление, потому как «всех господ мы в семнадцатом…» И неважно, что «мы» в том семнадцатом еще даже в проекте не значились. В этой стране большая часть населения ощущает себя как «мы». Сейчас единица вздор, единица ноль, голос единицы тоньше писка. Потому как яйки крепко сжаты в мозолистой руке трудового коллектива, не захочешь, а запищишь как комарик.

Поставленный на ноги суровыми и крепкими руками матери, я через какое-то время перестал шататься, а потом даже смог дойти до санузла. Никогда не понимал этого – совмещенный санузел. Если честно, то не просто не понимал, а не задумывался о такой ерунде. Вообще, я считаю (или считал?) – живи там, где оказался, если нет возможности оказаться там, где хочешь. Живи и не гунди, а карабкайся в выбранном направлении молча. Тогда на издавание звуков не придется тратить силы, они пригодятся для достижения твоей цели. А сейчас? Я сейчас ни в чем не уверен, обидно до дикости – столько лет коту под хвост! Учился писать, учился общаться с людьми всех рангов и привычек, приноравливался к обществу разных возможностей. Само общество к себе приучил, к тому, что сказанное, а тем паче написанное самим Лихаревым есть искромётный юмор и правда жизни, где-то даже истина в последней инстанции.

Особо жаловаться не стоит и сейчас, удачно я попал на самом деле. Да хотя бы в том, что есть какое-то базовое понимание того, что вокруг происходит: где «моя» щетка, каким полотенцем морду вытирать, а каким жоппу. Хотя колбасит некисло – как это возможно, пихать в рот чужую зубную щётку? С другой стороны, и рот не мой, так что в него похрену что пихать… Э-э-э, нетушки, неправильный подход, так я ничего не добьюсь. Рот этот вместе с прочим набором частей тела передан мне во владение и оперирование с дальнейшими неясными перспективами - именно так буду подходить к данному набору костей. Стою такой, намываю организм в душе, а сам размышляю над этими самыми перспективами. На самом деле, вдруг сеанс одержимости Миши Корчагина мной есть кратковременный процесс? Говорили же раньше про вселение духов, одержимость бесами и прочее такое? Вдруг после смерти я уже не я, а тот самый бес, которого временно подхватил пациент как насморк? И после соответствующей процедуры, то есть изгнания меня из тела мальчика, он выздоровеет, а мой бесплотный дух вернётся в небеса и безвременье вечности? Кстати, вариант интересный, хотя и звучит как бред.

Если задуматься, то вся эта ситуация - голимый бред с высоты моего прошлого опыта. Не может такого быть, а вот есть. Тогда что? Тогда уже не стану удивляться ничему, включая животворящую силу креста, святой воды и танцев с бубнами. Пока не вышел из ванны и одновременно туалета, решал для себя вопрос экзорцизма. Может ли комсомолец Корчагин пойти в действующую церковь, влекомый родителями? Может ли его мать найти шамана, обвешанного косточками, шкурками и знающего обряд изгнания духа? Могут ли изгнать меня на комсомольском собрании путём зачитывания речи о передовой роли Ленинского комсомола на решающем этапе строительства коммунизма в отдельно взятой стране? На все вопросы ответ «нет», или я ничего не понимаю в эзотерике и оккультизме. Хотя по данному предмету у меня твёрдая шестерка с плюсом. Такой рейтинг присвоили моему интервью, данному центральному, между прочим, новостному каналу на тему расследования деятельности всех этих светлых магов высшего круга… Не так, Светлых магов Высшего Круга и потомственных ведуний именем Святой Матроны Спасской. Опять перепутал, Спасская – это Каменская из детективного сериала с другой мордой, помоложе которая.

Так что «нету у них методов против Кости Сапрыкина» и супротив Димы Лихарева, временно исполняющего обязанности Миши Корчагина. А сейчас Мишина обязанность, кстати, одеться, позавтракать, не обляпаться пшённой кашей с маслом, а потом не опоздать в школу на первый урок. Там сначала божественная линейка будет небось. Поправка - торжественная линейка. Вот кто это напридумывал, все их словечки забавные типа линейки, слёта, передовицы? Особенно позабавило пришедшее в голову последним слово "передовица". Если задуматься, то это женщина, активно работающая передним местом. Раньше, то есть вот сейчас про таких говорят «слабая на передок», игнорируя дам по вызову, поставивших во главу угла материальную сторону вопроса. Опять штамп вылез «поставить во главу угла» - это стопудово Мишкина память подкидывает мне. Вот и пусть дальше также себя ведёт. Мы бесы-вселенцы именно на таких моментах и горим, что не знаем реалий и фразеологизмов, присущих довлеющему времени и местности. То есть начинаем себя вести неподобающим образом, провоцируя местных на агрессию.

О! А ведь есть еще один вариант экзорцизма, присущий именно данному временному интервалу. Нихрена не забавный вариант – помещение в медицинское учреждение и пытка электричеством, медикаментами, беседами на душеспасительные темы. И тут уже неважно, получится у психиатров изгнать меня в ад или они организуют ад прямо там, куда меня поместят. Так что всеми силами маскируюсь под своего, ем кашу и не вспухаю на ровном месте как задняя крышка «Гнусмаса» перед тем, как взорвётся его аккумулятор. Настоящее название марки смартфона я напишу в дневнике только после поступления оплаты на свой счет или наличкой в карман. И да, дневник надо заводить срочно, пока не сошёл с ума. А то превращусь в настоящего Мишу Корчагина под действием среды. Как там старина Маркс говорил: «Жить в обществе и быть свободным от общества не выйдет ни у кого, каким бы хитрожопым подонком он не был».

Всё еще 1 сентября 1981 года

А каша оказалась вкусной! Вот прямо на самом деле, я даже в Чехии не пробовал такую вкусную пшёнку! Мать, ты молодец, но вслух я этого не скажу, чтоб не спалиться. Молодой растущий организм смёл её за пару минут, кажется, а потом полез в холодильник за добавкой. Ой! Какой ты маленький, холодильник, словно тебя в детстве плохо кормили. Беглый осмотр содержимого моего белого друга показал, что его плохо кормили не только в детстве, он и сейчас некормленый. Ну и я тоже. Кусок колбасы, тот максимум, который я смог раздобыть в слегка вонючем и уже не совсем белом нутре. Ага, и горчицу прихватить! Отпластал черного хлеба большущий кусок, сверху практически литой диск от Бэхи розового цвета с пятнами жира – «Любительская». Ну и горчицы побольше.- Я не люблю-у-у горчицу!

- А мне пофигу, это не тебе!

- Ма-а-ама, он не поделился со мной! Скажи ему. – Лопоухое наглое существо, присосавшееся к не очень здоровому организму моей семьи (на данный момент) требовательно вперило свои зенки сначала на меня, а обломавшись, на мать.

- Миша, позаботься о младшем брате, - уже неуверенно, но еще с надеждой, что тот сын вернется, выкатила задачу маман.

- Я много крови потерял, мне восстанавливаться надо. Чудо, что не сдох.

- Так говорить плохо, это нехорошее слово. – Видимо, мать не может не поучать. Представил, как её сыночек лежит с маслиной в пузе и выблёвывает кровь, а они сидит рядом и шипит, мол соседи увидят тебя в неподобающем виде, встань скорее. Ах нет, я же сейчас как бы её сын, так что не надо таких гипотетических картин про меня с пулевым ранением. И вообще, она такая, какая есть. Иной быть у дамочки не получится, Иные вообще выдумка Лукьяненко. Наверное. После случившегося уже ни в чем не уверен, если честно.

Я прожевал откушенный кусок бутерброда, потом продышался после ударной дозы горчицы, всплакнул, выдохнул еще разок и максимально вежливо ответил:

- Ты права, мама. Нехорошее слово. А уж какая нехорошая ситуация чуть не приключилась, даже слов нет! Так что давай ценить друг друга, пока не потеряли.

- Так мне кто-нибудь сделает бутерброд? Или мне идти в школу голодным? Только потом не удивляйтесь… - Лицо мелкого было полно решимости добиться своего, даже если оно чужое. Я сейчас не сразу понял, что Павлику важнее, получить бутер или вернуть внимание к себе, главной ценности в семье.

- Павлик, если ты умрешь от голода по пути из школы, ничего фатального не случится. Родители родят себе нового ребёнка. – Я говорил это максимально мягким увещевающим тоном, тем неожиданнее была реакция матери. Её удивление излилось вместе с чаем, который она пила. Мы все, сидящие за столом, почувствовали себя оплёванными. Кстати, папахену маминого чая не досталось – он убегает на работу раньше, поэтому завтракает в гордом одиночестве.

- Я сделаю тебе бутерброд, кушай пока кашу. В ней микроэлементы и витамины.

- Мам, почему ты так опекаешь это бесполезное существо? Что из него вырастет с таким подходом?

- Ты не поймёшь. Если бы у нас был еще один ребенок… - голос женщины дрогнул. Понятно, душевная травма привела к контузии того отдела мозга, который отвечает за родительский инстинкт. Или нет, за инстинкты спинной мозг отвечает. Да и хрен с ним, просто неадекватная дамочка детектед. Придется жить так. Еще бы отца данного тельца понять, тут Мишины знания несколько пасуют. В его восприятии на месте реально живущего человека иконка «папа». Видимо, близкого душевного контакта нет по какой-то причине.

Миша, а ты молодец! Перед своим отбытием в Страну Потерянных Душ ты собрал портфель. Раз он собирал его с вечера, то мне надо также делать. Говорят, можно городить полную дичь, но если при этом оставаться верным мелким привычкам, то в тебе не увидят кого-то другого. Кто говорит? Эти, как их, современные модные писатели, так их и растак. Я, может, тоже мог бы писателем заделаться. Но там всё мутно, и платят мало. А много платят как раз не писателям, а издателям и прочим маклерам-агентам по продажам творчества. Впрочем, во все века такая хрень творится. Вся прибыль не у производителя, а у продавца. Хочешь бабла – иди в продаваны. Хочешь творить – терпи нужду. Я и сам отчасти продаван своего творчества, потому смог мало-мало, а раскрутиться, сделал своё имя брендом. То есть сначала платили мало, зато за строчки, теперь платят гораздо больше, но уже за фамилию. Печатать и показывать Дм. Лихарева престижно и где-то модно. «Его очерки наполнены свежестью и неизменно честным подходом к освещению событий…»

А дневник я точно заведу, и не только чтоб не сойти с ума. Надо этот мозг немного нагружать моими фишками и шлифовать слово, опять же для руки тренировка. А еще такой момент – когда спросят, откуда у столь юного автора такой серьёзный и взрослый стиль изложения, не плагиат ли? Тогда можно будет сослаться на свой дневник, который был первым опытом литературного творчества. Вот только надо придумать, как его обезопасить от посягательств сучьего потроха Павлика, да и от родителей тоже. А то тоже могут с их стороны возникнуть непонятки. То есть отцу скорее всего будет по барабану, а мать… Есть такие экземпляры, которые совершенно не признают за своими детьми право на личную жизнь и вообще на личность. Типа, мой сын, он вообще часть меня, так что лезу во все дыры с фонариком, потерпи сынок, просто фонарик немного большой. А фонари в этой эпохе, они такие… Да тут и батарейки не маленькие, тутошней батарейкой убить можно.

Вид сбоку: Вера никогда не рассказывала Мише о его проблемах со здоровьем. Приступы, одно время терзавшие мальчика, вроде уже прошли, врачи сказали, что или он перерастёт свою болезнь каким-то чудом, или умрёт в одночасье. Доброкачественная опухоль мозга, обнаруженная в детстве, была признана неоперабельной, поскольку располагалась весьма и весьма неудачно. Видимо, сегодня был рецидив. Или кризис? Или у мальчика просто повысилось давление, лопнул сосуд какой-то. Они с мужем уже достаточно давно решили «по мере возможности не привязываться» к Мише – это была формулировка мужа. Вся родительская любовь была перенаправлена на младшенького, а с третьим ребенком не срослось. Кто-то осудил бы Веру, но пошёл он к чёрту, этот кто-то! Она сама себе судья и прокурор.

Когда за старшим закрылась дверь, мать чуть ли не физически ощутила, как эта дверь отсекла сына от неё. Словно мальчик поставил точку в их странных отношениях. Он сегодня вообще какой-то другой, в глазах боль и какая-то обречённость, еще и Павлику грубил без причины… Брат-то чем виноват? Ладно, она свой долг выполнит до конца, будет заботиться о Мише и любить его. Пусть он даже не понимает этой любви.

Я не стал ждать мелкого, мне и этого меня много, честно говоря. Быть наедине с собой не напряжно, если ты в ладах с собой, если тебя не бесит твоё лицо, твоё тело, привычки, возможности. А если в зеркало неохота лишний раз взглянуть, если пипец как бесит этот самый пацан, который сейчас ты… Стал понимать сказки про злобных демонов, вселившихся в людей. Прикиньте: ты такой весь из себя брутальный с чешуёй и когтями, с магическими способностями или просто с даром к проклятиям, сам себя по утрам боишься! И вдруг после неведомого ритуала мерзких людишек оказываешься внутри одного из этих жалких созданий – как тут не расстроиться, как не стремиться сделать подлянку телу носителя и всем окружающим. Сочинители сказок про демонов и духов явно что-то знали. А в свете существующего меня в теле восьмиклассника можно перевести сказки в статус свидетельских показаний. Я вот не демон, а злюсь не по-детски, так и хочется кого-то прибить, что-то порвать или вообще сжечь!

Иду с портфелем в школу, сдерживаю тягу к разрушению, прислушиваюсь к ощущениям, подсказывающим верный маршрут. А мимо с превышением скорости проносятся такие же, только мельче. Куда спешат идиотики, что их там хорошего ждет? А вот идея – может надо не к своим чувствам прислушиваться, а идти туда, куда и все? Вариантов не так много, все детишки валят в школу. Ага, но школ может быть в районе больше одной, так что всё верно я делаю. Бамс! По голове прилетело чем-то тяжёлым, я по инерции лечу вперед и падаю. Хрень какая, рука еще в полете отпускает бесполезный портфель, гораздо полезнее… а что? Нет ничего под рукой! Перекатываюсь вперёд, инерция тела сейчас мне помощник, вскакиваю на ноги, сдвигаюсь вправо и назад, чтоб не подставляться под второй удар.

- Мишка, здорово! Чего опешил, забыл с непривычки?

Такой же лопоухий как я, только счастливый и светящийся от радости как новенький жетон, пацан, покачиваясь на тощих ножках, стоял и сжимал свой портфель в руке. Явно привычное дело для урода – драться сумками. А вот ни я, ни прошлый хозяин тела не готовы общаться в том же ключе. Ну тогда продолжу, как умею. Пара расслабленных шагов к противнику, никаких подшагов, никакого «скользящего хищного движения матёрого волчары» - лишнее это, напугается еще гаврик. Приблизился, отряхнул задницу, а потом резко, помогая себе плечом, впечатал кулак в солнечное сплетение. Ох ты ж! Больно как, запястье оказалось не готово к таким ударам в человека. Зато и пацан был не готов, а теперь того, лежит готовенький и кашляет.

- Андрюха, здорово! – О, это Андрей Корнеев, одноклассник мой, вспомнил-таки.

Я закончил стряхивать пыль со своей одежды, потом поднял свой портфель, а чужой аккуратненько пнул, чтоб ногу до кучи не повредить. Глупо получилось, чего ему будет от такого удара, портфелю этому. Так что подошел к собственности Андрея и потоптался по ней, чтоб с гарантией переломать ручки. Пенал бы тоже, но вряд ли такие раздолбаи еще носят пеналы. Мамы их перестают покупать мальчикам классе в пятом, чтоб дети не играли коробочками на уроках. Это не я помню, это знание от того Мишки. И идея с ломанием ручек тоже его, явно тело мне досталось от злого мальчика. Или от озлобленного.

Мысль мгновенна, пока я так рассуждал, Андрюха кое-как встал, держась за живот. Судя по его лицу, настроение у чувака упало вместе с портфелем.

- Ты чего, офонарел за каникулы? Я к тебе по-доброму, поздоровался, напомнить хотел, чтоб рот не разевал, а ты! Вот как отблагодарил за хорошее отношение…

- Так и я по-доброму тебя хлопнул. Чисто поздоровался. Нюни подбери, ущербный. В школу опоздаем.

- Чего это я ущербный?

- Обоссали – обсыхай, обосрали – обтекай. А сопли жевать команды не было. Не жалуйся в другой раз, коли по шее получил. Тем более тому, от кого огрёб.

- Чего-то ты борзый стал за лето, приёмчики выучил? Карате что ли?

- Тебе не пофигу? Пошли!

И мы пошли. По дороге я решил, что надо себе замутить напульсники, чтоб вот так растяжения или вывихи не заработать. А если у них в классе (у нас в классе) все такие резкие, то надо себе палку какую-то подобрать. Короткую и толстую, ровно по длине портфеля, и пришить её на петельки под клапаном. Чтоб раз – и в левой руке школьная сумка, а в правой дубинка. Портфелем можно от ног закрываться, а дубинкой… дубинкой можно много всяких дел наделать. Но сначала надо понять тутошние расклады, вдруг в этой школе не комильфо с дубинкой разгуливать? Стуканут, вызовут к директору. А дальше что? Двойка по поведению? Смешно. Поставят на учёт в детскую комнату милиции, как подсказывает память? Не страшно. На комиссию направят в спецучреждение? А вот с этим надо аккуратно – а то получится как в том старом фильме с этим… с как его… «Пролетая над гнездом кукушки». Там маргинала в пограничном состоянии укатали в дурку навечно, потому что он останавливаться не умел.

- Корчага, давай мы никому не будем рассказывать про этот случай? Когда я тебя огрел портфелем, а ты случайно попал мне в болевую точку. Ведь случайно?

- Давай еще раз ударю, если не попаду – значит точняк случайно вышло. Лады, Корней?

Одноклассник почему-то отскочил, ему идея с экспериментом не понравилась. Он вообще выглядел слегка того, словно по башке портфелем не я получил, а он. Или это у него срыв шаблона моего поведения так отразился на лице? Добавить, что ли для окончательной фиксации? Какой я стал кровожадный в этом теле. Хотя может статься так, что глубокое разочарование произошедшим попадаловом, если выражаться без мата, наложилось на общую негативную картину восприятия мира того Миши Корчагина, который жил в этом теле ранее. Надо и дальше контролировать мысли и особенно слова, которые будут слышать окружающие. За мат в школе попадёт, а уж дома тем более. И еще хуже, если полезут слова из моей прошлой будущей жизни. Тем более, если я продемонстрирую невъ… (стоп!) охренительный объём знаний обо всём.

Пока идем в школу с Корнеем, прикидываю лексикон советского школьника. Всякие там чуваки с чувихами проканают, шухер с бабками тоже. Тем более, что слово «бабки» пришло из таких дремучих времён… В бабки еще до революции играли, все эти «ставлю бабки на кон», «насшибал бабок» — это выражения из старой народной игры. Бабки – коровьи кости, точнее определённые фаланги пальцев. Откуда знаю? Так журналист я или погулять вышел? В эти времена в бабки уже давно не играют, только старики застали ту игру, они помнят. Зарубочку себе поставлю - найти тех стариков и забацать статью про ушедшую игру. Журналист я или погулять вышел?

Ну здравствуй, школа! Глаза б мои не смотрели на это безобразие. Серый словно тюрьма блок в форме буквы «Н». В Англии эта форма очень прилюбилась в двадцатом веке и использовалась при строительстве тюремных блоков, а в СССР по этому проекту строят школы. Смешное совпадение, конечно, но уж что есть. Фасад этого безобразия из как бы белого силикатного кирпича украсил самодельный плакат «Здравствуй, школа». О как весело! Это не я подумал, это мои глаза прочитали, сам бы ни за что не стал здороваться с таким безобразием. Несколько шариков над дверью – негусто у людей с оформлением праздника. Все банты на головах у девочек, а нехватку цвета в картине всеобщего типа ликования восполняют астры в руках школьников. То есть присутствуют и другие цветы, но астры доминируют. Астры и десятиклассники.

Эти монстры возвышаются над всеми, включая учителей. Немудрено – учителя в большинстве своём из послевоенной поры, их кормили в период роста настолько хреново, что шансов дорасти до своей биологической нормы не было ни у кого. Если только у кого-то генетический сбой все силы организма направил в физические кондиции в ущерб мозгам, но такие в учителя не идут. Им дорога в спорт, а потом в государственную Думу. А не, для думы пока время не пришло, так что остаётся спорт или физический труд на свежем воздухе за зарплату, а если не повезёт, то за пайку.

У выпускного класса короткие платья сильно выше коленок и лица как на подбор - полны решимости добить этот проект до финала, а уж там свобода, настоящая жизнь и никто не указ. Наивные такие. Я вот на их месте никуда не рвался бы так резво, уже в курсе, что… Погодите, так я и так почти на их месте. Стою на дурацкой школьной линейке в толпе таких же учеников! Всей разницы, что у тех вариантов нет – выпуск и точка. А у меня впереди целый год, чтоб понять – учиться дальше или выпускаться отседова после восьмого.

- Бла-бла-бла, дорогие дети! Вас ждет увлекательный бла-бла-бла…

- Достали уже, одну и ту же хрень запузыривают каждый год, донеслось откуда-то сзади и сбоку.

- А ты хочешь, чтоб тебе каждый год новое сочиняли про старое? Ничего ж не меняется, только переходим из класса в класс. – Донеслось сзади.

- Этот год добью, и в шарагу какую-нибудь уйду, чтоб больше за ручку не ходить в столовку.

- А ты что, всё еще за ручку ходишь? Уже пора за ножку! – Дружное сдержанное ржание нашего восьмого «Б» заглушило бодрое, пусть и гнусавое бормотанье из усилителя.

- А ну-ка все замолчали! – Подала голос классная тётка. Не в том плане классная, что в мини и с третьим номером, а классная руководительница, училка наша. Сказал бы, что старая, но язык пока не поворачивается. Мне в прошлой жизни пары месяцев до пятидесяти лет не хватило дожить, а эта помоложе. Но если честно, на молодуху совсем не тянет. Я был ого-го, огурец! Нет, с пузиком, куды ж деваться от трудовой мозоли, но такой вполне бодрый. И костюмчик сидел, и запонки стильные, и машинка раскормленная. Бокс с тренером, не по морде, а по груше для здоровья, всякая движуха, включая доску и лошадок, отжимания и прочее физо. Вот только к турнику не подходил – у нас с ним нелюбовь взаимная. Эта вот тётка, она явно тоже не по турникам, не по велосипеду. И глаза не горят здоровым оптимизмом. Ой, я чую, наплачемся мы с ней. А она с нами.

Торжественная линейка закончилась тем же, чем и всегда на протяжении многих лет во всех школах: ученики выпускного класса похватали первоклашек из расчета два мелких в одни руки, и ушли в школу. А уже потом и нам разрешили втянуться в нутро здания, причём старшаки, которыми являемся теперь и мы, зашли последними. Нам что, дураков нет вперед рваться. Пара альтернативно одарённых (вот такой оборот тут неизвестен – аккуратнее надо) решила покурить за школой в ожидании начала уроков, но была пресечена классной. То есть тут не всё хорошо в плане дисциплины, но и не всё потеряно. Я даже не знаю, какой вариант в моём случае лучше. Скорее всего, мне было бы комфортнее в анархическом обществе. Хотя и не без траблов на первое время – чувствуется, что авторитета у этой тушки никакого, если только в отрицательных величинах его измерять. Ничего, прорвёмся, раз меня в той жизни не прикопали, глядишь, и тут не победят. Мдя, насчёт «не прикопали» было сильно.

2 сентября 1981 года

«Дорогой дневник, я буду записывать в тебя некоторые свои мысли, которые стали приходить мне в голову. Не все подряд, а самые необычные или достойные того, чтобы их запомнили навсегда, навечно. Очень надеюсь, что Павлик не доберется до тебя, поскольку читать чужие дневники подло и мерзко. Только последняя тварь полезет в вещи своего брата и станет читать без разрешения его дневниковые записи. Если такое произойдёт, я порежу на куски очередную любимую его игрушку, а потом сожгу её за гаражами. Примерно так, как я казнил его плюшевого медведя…»

Не все записи можно читать посторонним, не все тайники можно защитить со стопроцентной надёжностью. История с игрушкой, если я ничего не путаю, произошла в прошлом году. Мелкий оставил своего медведя на балконе, от намок и заплесневел. Был найден родителями в самом ужасном виде и молча ими выкинут, я в том эпизоде проходил как свидетель. Павлик счёл, что мишка потерялся, а потом и вовсе забыл про него. Если этот идиот залезет ко мне, то точняк не удержится – побежит сдавать своего старшего брата, забывшего об учтивости. Мало того, он и доказательную базу подтянет для железной аргументации своих обвинений.

«Вчера у нас был первый учебный день в этом году. Если бы я заранее не знал, или на некоторых учебниках не было пометки «Восьмой класс», то на уроках бы об этом счастливо забыл: скучный гундёж в привычном стиле до уроков, всё те же предметы, учителя и пацаны в классе. Одно различие – все здорово подросли, особенно мальчишки. Самый мелкий пацан в классе теперь выше самой здоровенной кобылы. Оценок в первый день учёбы я не получал, так что день прошёл хорошо»

На самом деле оценки были, но практически все со стороны одноклассников. А они оценивают не по пятибалльной системе, у них шкала плавающая. От двоичных «пацан / не пацан», «свой / чужой», до десятибалльных с десятыми долями и оттенками, когда оценивается не только техничность и артистизм, но и понтовость с безбашенностью. Как Корней не шифровался, а моя ответка на удар портфелем не осталась без свидетелей. Так что наезды, пока лёгкие, начались не только на меня, записного мямлю, но и на Андрюху, который «хватку потерял» за каникулы. Совершенно уверен, что первое сентября обошлось без драки только по причине праздника и белых рубашек. Когда на тебе белая рубашка, новые брюки и ботинки, которые так жмут и натирают, что нельзя не забыть об их новизне… В такой ситуации настроение подраться обычно уступает желанию побыстрее вернуться из школы и снять нахрен все эти шмотки, надеть нормальные растянутые штаны, кофтёнку и кеды, в которых не страшно ни в грязь, ни на войну. Всё равно они хуже выглядеть уже не могут.

Сука! Я как вспомню, что завтра опять совать ноги в инквизиторские колодки! Может, забить на ботинки и ходить в кедах? Даже несчастное тело, утерявшее изначального носителя, даже оно вздрагивает, когда вспоминает процесс покупки башмаков, слёзы и мольбы не покупать это говно.

- Мама, я не надену их! Они мне жмут! И трут, и в них неудобно.

- Ничего другого для тебя не сшили. Или ты хочешь, чтоб наша лёгкая промышленность выпустила ботинки специально для Мишеньки Корчагина? Носи что дают, они разносятся и тереть перестанут.

Оказывается, тут считается нормальным издеваться над организмом в надежде, что разносится. А может, детей заранее приучают терпеть неудобства и лишения. Чтоб они выросли закаленными бойцами. И были готовы отдать жизнь за отчизну, как в том анекдоте: «Готов по первому требованию отдать свою жизнь за Родину? Готов, нахрена она мне такая! В смысле жизнь!» Может, секрет берсерков как раз в этом, а не в мухоморах? Когда ничего слаще этих самых мухоморов не видишь, то броситься на стену щитов с бешеным рёвом становится ничуть не страшнее чем жить дальше. Чего-то я не очень оптимистично смотрю на будущее, с этим надо завязывать. Зато я тут самый умный! Один из всего класса на уроке анатомии не бросился рассматривать картинки из раздела про половое размножение человека. Он почти в самом конце книжки. Чего я там не видел, спрашивается?

Что я самый умный, не вызывает сомнения у меня и совершенно не колышет всех остальных. У остальных в приоритете сила. И это мне еще повезло, я в классе Бэшек. Тут даже (даже!) иногда хихикают, когда у доски кто-то порет заведомую чушь. Ашки вообще беспредельщики-спортсмены. О! Это слово тоже пока не в ходу. Я не про спортсменов, ясное дело. Похоже, кто-то продуманный собрал в один класс всех гиперактивных и с прямыми извилинами, чтоб им было комфортно общаться друг с другом. Что значит, педагогический состав с пониманием, в большинстве других школ детишек распределяют поровну, чтоб учителя не страдали в условиях пониженного содержания умных детишек в отдельно взятом классе.

Сегодня на одного такого ашку нарвался: на перемене шел по коридору, никого не трогал, вдруг боковым зрением отслеживаю резкое движение как в кине про иронию судьбы «быстрый промельк маховой». Хлоп, сижу на заднице, в носу ощущение, словно что-то попало. Ага, кулак! Нос не подвёл, кровянка не потекла. Когда в голове прояснилось, узнал спину обидчика – Евсюк. Догонять глупо, кричать что-то обидное тоже. Хороший такой удар парень провел, поставленный удар, я сразу понял. Почувствовал, можно сказать. Просто запомню, дождусь момента, отвечу в том же стиле. А сейчас не готов, запястье до сих пор напоминает, как вложился первого числа в «душу» Корнея. Так что после падения я совершил самое уместное, а не резкое действие, то есть встал и отряхнулся.

Неудивительно, что на следующем уроке начал думать над вариантами усиления тела. Понятно дело, усиливать его физкультурой долго и муторно, но нужно. Нарабатывать удары, связки, всякие лоу-кики с джебами. Но на первом этапе не стоит пренебрегать и имплантами. Дубинка – это хорошо, только сегодняшнее происшествие показало, что не всегда. И портфель может не оказаться под рукой, и в школе не совсем уместно размахивать ею. Могут увидеть и рассказать учителям. Причем даже не те, по кому она попадёт, а всякие свидетели-ябеды. Кастет или кубатон? Кастет всем известен и является клеймом совсем уж конченного хулигана или даже бандита. А явара, которая кубатон, которая короткая палочка с заостренными концами, торчащими из кулака сверху и снизу – это нечто невиданное. А если сделать её из дерева, покрыть узорами, просушить… то получится сувенир из деревни или лагеря, напоминание о беспечном лете. За такое не потащат в милицию, не отругают. А использование в драке сочтут жестом безнадёжности в руках забитого «ботаника». Только в голову этой штукой бить нельзя. Не в школе, не своих знакомых. А на чужой улице, каких-то приставучих пацанов можно отоваривать без стеснения. Своих – тех только по плечам, по ногам, в грудак хорошо воткнуть. Самое смешное, что удары будут выглядеть совсем уж беспомощно, пока не прилетит конкретно. Да, явора – это правильно. И свинцовый расшибок в мешке для обуви. Откуда он там оказался? Да хрен знает! Махнул мешком с кедами, а оно вона как – там фиговинка эта лежала.

Эк меня этот удар задел за живое. И что противно, видать, Мишку частенько били так вот ни за что, ни про что. Слабым быть плохо, слабость развращает окружающих. Перед последним уроком снова попал в неприятную ситуацию. Зашел в класс, а там футбол: моим портфелем играют дорогие одноклассники, человек пять. Беззлобно так, лениво. Даже не стали мешать, когда я нагнулся его с пола подобрать. Только Корней что-то прошипел под нос про свои поломанные ручки. Выпрямившись, я сделал танцевальное па и на шикарной амплитуде заехал портфелем первому попавшемуся. Вот прямо не целился, просто вёл всем телом сумку на уровне голов. Прилетело Денису, то есть Серёге Денисову. Удачно вышло, он «сгруппировался» и тоже полетел. Прямо через парту вверх ногами. А потом я понял, что удача отвернулась, потому что услышал за своей спиной такой звук, когда по стеклу пенопластом: «Корчагин, ты что себе позволяешь?!»

Эх, вот надо было в кабинете литературы в футбол играть идиотам? Галинишна же не просто литературная русичка, она еще и классная наша.

- Галина Ильинишна, здравствуйте! Полдня прошло, а мы вас не видели, не слышали! Аж соскучились! – Любые интервью надо начинать с того, чтоб сбить собеседника с толку, тогда он все свои заготовки растеряет.

- Ты мне, Корчагин, зубы не заговаривай! Что у вас тут произошло?

- А вы как считаете? – Вопросом на вопрос тоже хорошо, пусть собеседник сам выстраивает разговор за нас обоих, глядишь, проболтается о чём-нибудь приветном.

- Я смотрю, добром рассказывать не хотите. Денисов, за что тебя Михаил ударил? – Ага! Вот и реноме тихони сработало, классная не может вообразить себе, что я проявил немотивированную агрессию.

- Мы, это. Играли. Вот. А оно того. – Абсолютно информативно пояснил ситуацию Серега, что примечательно, рассказал всё честно без утайки.

- Ладно, я вас поняла. Все четверо будут стоять перед доской в течение урока, пока я не услышу, что произошло. - То есть она нас четверых смогла засечь на безобразии, еще двое успели отшагнуть от замеса.

- Как в четвёртом классе?

- Как в четвертом классе. Раз у вас ума не прибавилось вот не настолько.

Народ рассаживался по звонку, а мы вчетвером, то есть те, кто попался на глаза Галинишне, стояли подобно Ливерпульской четверке. Только микрофонов и гитар не хватало. Пришлось парням использовать воображаемые инструменты, на которых они исполняли что-то зажигательное, когда училка отворачивала свой взор от них. Чтоб сильно не выпадать из общественной жизни класса, я «сел на барабаны». Пантомима прерывалась всё чаще, поскольку литераторша периодически оборачивалась на нас, пытаясь засечь ансамбль. Хрена там, музыканты попались опытные, контору палили только многочисленные зрители, периодически фыркающие в такт беззвучной мелодии.

- Корчагин!

- А я!

- Что я сейчас рассказывала?

- Вы рассказывали про мутного и бесполезного человека по фамилии Добролюбов.

- ЧТО?! Это ты сейчас всерьёз? Совесть русской литературы ты назвал бесполезным человеком?

- Ну да. Подумаешь, критик. Критиковать каждый может, особенно кто сам ничего родить путного не способен. – Даже жалко стало на целых пять минут нашу училку.

- Да как ты смеешь! Ты его мизинца не стоишь!

- У него нет мизинца, он давно сгнил. И вообще, литературоведы и критики – это пиявки на здоровом теле литературы. Да и на нездоровом тоже. Что ваш Добролюбов сделал? Плевался в тех, кто ему не нравился, злопыхал на всё то, что не мог осознать?

- Выйди из класса, Корчагин! Таким как ты не место в школе!

- А что, Галина Ильинишна, у нас всеобуч уже вычеркнули из конституции? Не знал. Вам бы только измываться над всеми несогласными. Мы тут как генерал Карбышев стоим, а она…

- Это я она? Вы как Карбышев, а я как кто?! Договаривай!

- А у вас грубая сила вместо аргументов. Заткнуть рты несогласным, выгнать тех, кто не может ответить, ведь так проще. Всех не перевешаете!

Последнюю фразу я успел промолчать, чтоб уж совсем не превращать произошедшее в гнусный фарс. Оно мне надо, чтоб родителей Мишиных в школу вызывали? Тут ведь как – тут учитель всегда прав. Стоим как два боксера на ринге, чуть наклонены головы у обоих, дыхание со свистом вырывается из лёгких, пот течет по спинам и впитывается в майки. Благо, что сейчас на боксируют не с голым торсом, а в майках, в противном случае отвисшая грудь Галинишны выглядела бы совсем отстойно. Сейчас же вполне эпик. Блин, хорошо еще, что мои мысли никто не читает – это же просто трэш дикий, я про ассоциации в моей башке.

Всё-таки профессиональная деформация у журналистов тоже имеет место: смотришь на происходящее вокруг, даже когда оно касается лично тебя и нифига не забавно, а в голове всё также складываются строки, описывающие ход событий. И ведь мало простого описания, надо поярче, чтоб запомнилось или хотя бы улыбнуло читателя. Прикиньте – идешь по гололёду, падаешь, потом сидишь с отбитым задом и на воображаемой клавиатуре строчишь: «Какое громкое падение! Все с замиранием сердца наблюдают, сможет ли всеми признанный мастер пера подняться, или его реноме окончательно обрушилось?!»

Сколько мыслей успевает подумать мозг за одно мгновенье – даже удивительно. Одним полушарием смеюсь над собственными привычками, а другим анализирую, что предпримет классная. Пожалуй, она впервые столкнулась с противником, выступающим с ней в одном весе. И сейчас мне невыгодно показать, что на самом деле я супертяжеловес, а она просто середнячок до семидесяти пяти килограммов. Ага, отдышалась училка, сейчас что-то будет.

- Мне кажется, Корчагин, ты забываешься. Вы, молодой человек, забыли, что в таком тоне разговаривать с учителем недопустимо. Думаю, что такое поведение заслуживает того, чтобы его разобрали на комсомольском собрании класса. Тихонова, ты всё поняла?

- Галинишна, вы не член ВЛКСМ, ваше мнение в данном вопросе вряд ли учитывается.

- Ты в этом так уверен, Корчагин?

- А вы разве член партии? Насколько я знаю, вы беспартийная товарищ. Или как правильно сформулировать это словосочетание?

- Ты даже это не выучил!

- Какие учителя, такие детки. И вообще, может мы прекратим балаган и продолжим урок? – Я уверенной походкой проследовал к своему месту за партой и уселся за него.

- Я не поняла! Тебя кто сажал?

- Право сажать в нашей стране предоставлено компетентным органам. – Полная тишина в классе сменилась дружным смехом. Это хорошо, а то уж больно внимательно детишки вслушивались в нашу словесную баталию. – А ваше право казнить или подвергать детей наказаниям не подтверждено Правилами для учащихся. Или у вас есть какие-то секретные инструкции? За это в угол, за то перед классом на целый урок, а вон за то – вообще линейкой по пальцам.

- Не передёргивай! Никто вас не бил по пальцам!

- Ну да, кроме учителя рисования. Вы ему тогда что сказали, когда мы вам жаловались?

- Это не твоё дело!

- Это ваше дело, вот и занимайтесь им! Читайте свои методички и ищите способы обучения, не завязанные на шпицрутены. И давайте уже продолжим урок, теряем время.

Под шумок остальные битлы тоже слиняли по своим законным местам, так что всякому стало ясно – классная руководительница не такая уж и классная, а восьмиклассник – он тоже выпускник. И человек, который звучит гордо, как нам вдалбливают все школьные годы. Образно выражаясь, детей ставят в коленно-локтевую позицию, тычут носом в ссанину и требуют запомнить: «Человек – это звучит гордо!» Справедливости ради надо бы добавить, что воображаемая лужица почти всегда не чужая, а этих самых детишек. И что некоторых поставить на ноги только так и можно, через коленно-локтевую. Для кого-то стоять на четвереньках уже достижение. Бесит другое – отсутствие избирательного подхода. Учитель держит в руках молоток образовательной системы, а когда в руке молоток кажется естественным видеть кругом одни гвозди. Даже если перед тобой саморезы или вообще лампочки.

В голове почему-то зазвучали строки про «Первый тайм мы уже отыграли…» А вот не сомневаюсь, будет второй тайм. И это правильно, не смог победить нокаутом в первом, продышись, пополощи ротовую полость – и пожалуй на второй. Побеждать надо так, чтоб у противника не оставалось в голове мыслей о продолжении боя. Чтоб там вообще мыслей не оставалось, один туман и чернота. Хотя… если бои профессиональные, если за каждый капает неплохая денежка, то так тоже хорошо. Начнёшь всех безжалостно детерминировать, желающих подраться не будет. Подведут под каменную голову и сольют. Так что да – хорошо, что не стал добивать училку. Пусть она еще пару раундов поспаррингует со мной, думая, что это матч-реванш. Судя по глазам одноклассников, шоу народу зашло, мало того, почти все ребята болеют за меня. Кроме некоторых, понимающих, что мой авторитет подрос, а это неминуемо означает снижение их рейтинга. В замкнутых коллективах количество пунктов респекта конечно, что сыпется одному, отнимается у другого. Если только не совершать чудеса, повышающие генерацию репы у неписей, выражаясь в категориях РПГ-игр. В смысле репутации.

- Корчага, ты чего на Галинишну накинулся как партизан на фашиста? Какая тебя муха укусила?

- Евсюк-сука! На перемене в носяру ни с того, ни с сего как впечатал кулаком, аж до слёз. А тут еще вы со своим футболом, а потом еще эта… Просто под горячую руку попала. В следующий раз пусть не лезет.

- Точно, еще же и Денису досталось. Пожалуй, мы тебя сегодня бить не будем, а то и нам перепадёт. Правда, пацаны!

- Ну его нахрен! Вдруг у него бешенство. Покусает, а потом на уколы ходи! Тетка говорила, сорок уколов в живот, пи… короче больно.

Я же говорю, коллектив одобрил мои действия и поставил мою персону кандидатом на перевод в люди. Из задротов, как выражаются в следующем веке. Вот же непонятка, их еще нет, этих, которые в следующем веке, а они уже выражаются. Как такое осознать и принять?

_________________________________________________

Сам себе противен, скатился до выпрашивания сердечек. Но на своём опыте убедился - забываю поставить "лайк" книге, которую читаю с удовольствием. А напомнят - бегу и ставлю...

3 сентября 1981 года

Удачно вышло вчера, если не считать того момента, что прилетает каждый день в башку, да еще и конфликты со взрослыми с такой же периодичностью. К сожалению, это нормально. В том смысле, что слабака всегда давят, а со взрослыми не получается общаться. Формулу «я старший, а ты говно» мой мозг отвергает категорически. Или это гормоны мальца, которому в руки попала имба, пистик с патронами в темной подворотне. И грех не применить против хулиганов. Хотя… не у каждого хватит решимости применить на поражение огнестрельное оружие, так что не знаю. И вообще, я-то взрослый на самом деле, просто это никто не видит.

Вчера вечером сработала моя закладка с дневником, аж самому приятно стало. С одной стороны немного доблести в том, чтоб предугадать действия мелкого паршивца, а с другой – когда шар катится в лузу строго по твоему плану, это приятно. А ведь у бильярдного шара мозгов еще меньше, чем у Павлика. Фу, какое мерзкое имя! И ведь уверен – назвали пацана так в честь Павла Корчагина, героя недавно запущенного по телевизору сериала про героя-комсомольца эпохи гражданской войны. Угу, и растят ребенка в том же духе – преодоления и мужества.

- Михаил, что это за история с дневником? – За ужином родители вдвоём решили разобраться с мутной ситуацией.

- С каким дневником? Оценок пока нет, замечаний тоже. Так что смотреть нечего, а расписание я заполнил сразу на две недели.

- С этим да, с твоим школьным дневником всё хорошо. И даже я довольна. Что ты понаписал в своём личном дневнике? Зачем весь этот бред и угрозы в адрес младшего брата?

- А всё просто, про разведчиков смотрел недавно, - вру в полный рост – Там наше командование специально подозреваемому в сотрудничестве с фашистами подсунуло дезу. А как она всплыла, сразу стало ясно, кто по сейфам и столам генеральским шарит.

- Так-так, - героический отец двух сыновей первый въезжает в ситуацию – Продолжай.

- И теперь мы знаем как минимум две вещи: что этот огрызок шарится по моим личным вещам, и понимание безнравственности ему незнакомо…

- Он еще маленький, ему простительно – бросилась защищать любимое чадо мать.

- … а во-вторых, что тебе тоже чуждо чувство такта, неприкосновенности личного пространства. Ведь там было русским по белому написано: «Личный дневник».

- Ты меня опять взялся учить? Я еще про прошлый раз не рассказала отцу. Так даже лучше. Отец, ты видишь, как Михаил начал себя вести?

- Мам, а по отцовым вещам вы с Павликом тоже шарите на пару? Один залезает и тянет, вторая разбирает барахло на разрешённое к обороту и запретку. Заначка опять же может найтись...

А вот сейчас было предсказуемо. Поэтому я ушел с линии удара, откинувшись назад вместе со стулом. Павлику досталось только кончиками пальцев, но ему и этого хватило для рёва. Был бы нормальный маникюр – остались бы полосы. Причём он сразу уловил акценты.

- Это Мишка виноват! Мне больно! Мааам, он это нарочно!

- Дима, ты видишь, что в доме творится!

- А что, Дима? Я вижу. Вижу, что сын вырос, борется за своё право на личную жизнь, на какие-то тайны.

- У ребенка не может быть тайн от меня! Я мать, я имею право и обязана знать всё, что происходит с мальчиком. Вот когда вырастет…

- Да никогда он у тебя с эдаким подходом не вырастет! – Ого, папанька встал на мою сторону? – Сбежит из-под твоей опеки куда подальше и будет прав.

- Ну это еще не скоро. Нос не дорос. – А вот тут я подключусь, пожалуй. Я вообще начинаю сочувствовать тому, кто тут жил до меня.

- Ты заблуждаешься, мама.

- Че-ево-о?! – Чуть не сорвался и не передразнил её: «Та-аво-о!»

- Ты ошибаешься насчёт моего носа. Восьмой класс закончу, а далее вольной птицей упорхну из гнезда, похожего на клетку. Любой техникум меня с руками оторвёт. А там степуха, общага, шарага… Всё сам, своим умом. А если кто-то полезет в мой дневник…

- Договаривай-договаривай! Отец, он же мне сейчас угрожать начал.

- Что ты всё раскочегариваешь, что за натура такая! Сама ворочаешь чёрте-что, а потом удивляешься. Давайте мы все успокоимся. А ты рот прикрой, сам виноват. Брат в твоём возрасте и в магазин сам ходил, и за тобой присматривал, и вообще самостоятельный уже был. Ты, Павел, всё в младенца играешь. Не заигрался?

Отец вышел из-за стола, так и не доев жареную картошку. А картофан зачётный у матери получился, я так ни разу не смог пожарить за всю жизнь. За прошлую, понятное дело. Разделанная селёдка как высшая форма жизни украсила собой ужин. Эх вы, взрослые, такой ужин испортили! Словно не могли после расправу устроить. Но нет, всё спешат вроде как к чему-то важному, а на самом деле кино смотреть после программы «Время»! Может, я утрирую, но вон он – первый пошёл! Отец в кресло залезает, на часах девять вечера. Мать посуду помоет и тоже подсядет, как раз фильм начнется. Впрочем, кто я им, просто сын, да и то одержимый… мной.

Сижу в своей комнате, читаю учебники. На самом деле, если с головой подходить к процессу, то всё гораздо понятнее, чем без головы. То есть в детстве меня это бы ни за что не увлекло. Без «бы» - не увлекало. А тут даже интересно, а всё потому, что база есть. А может просто на старые дрожжи ложится лучше. Так что есть надежда, что уроки меня сильно не придавят. Тем более письменные. Смешно вышло, так не любил писать в школе, а потом вырос и стал литератором и журналистом. Так что теперь оформить задачу по физике или написать упражнение по русскому вообще не вопрос.

- Не спишь?

- Сплю. Вернее, планировал.

- О как, планировал… Это хорошо, планировать – это правильно. Вырастешь, к себе возьму в сектор планирования. В горисполкоме умные специалисты позарез нужны.

Вид сбоку: Отец семейства стоял рядом с двухярусной кроватью и шептался со старшим сыном. О себе, о жизни, о мире… Он и подумать не мог, что парень уже вырос, почти взрослый стал. Кстати, он не рассказывал сыну, но свой трудовой путь тот Дима, каким он был в юности, начинал примерно также. Восьмилетка, Фабрично-заводское училище, завод, заочный институт, заводоуправление, горисполком… Карьера прямая и незамысловатая, как струна на балалайке. И ведь ничего постыдного в том, чтобы учиться в техникуме нет. Чего она взъелась? Он всё чаще вместо имени собственного или существительного "жена", "супруга" использовал местоимение "она". Вслух – прилагательное, про себя – местоимение. Такой морфологический разбор у бывшего Димы творился не из собственного школьного опыта, пришлось вместе со старшим заучивать правила русского языка после работы в прошлом году. Мать отдалилась от Миши после диагноза, ребенок рос почти брошенным.

А в это время Павлик лежал на нижнем ярусе и старательно делал вид, что спит. Он понимал, что очень важно подслушать и понять все семейные расклады, чтоб ориентироваться в мире. Не аналитик, не стратег, даже не шибко умный мальчик тем не менее чутьём понимал, как строить свои отношения в семье так, чтобы ему доставались все самые сладкие куски. Сейчас он понимал - что-то изменилось, вот только не мог понять, что теперь делать. Мишка ушел из-под его слюнявого шантажа, ушел даже от матери, стал как колобок, по сути, на него сможет влиять только отец. Значит, надо влиять на папу, который будет давить на Мишку. Очень Павлу не понравился тот подзатыльник, который он получил сегодня после ужина от брата. А перед этим еще и от мамы за столом досталось. А самое обидное – Мишке ничего за это не было.

Утром я проснулся вместе с отцом. Во-первых, надо наводить новые мосты, а кроме того, начал бегать по утрам. Почему именно утром? Тут так принято, все зарядки утренние, на человека бегущего вечером, тем более на пацана посмотрят с подозрением, а то и догнать попытаются, чтоб сдать дружинникам. Ведь этот пацан бежал? Значит от кого-то! А в Стране Советов бегают только от милиции или от дружинников. Еще от инфаркта, но тут возраст не тот. Эдак кто взрослый поймает, потом обязательно выкрутит ухо добровольный помощник органов правопорядка, постоит, а потом скажет: «Повезло тебе, вали отсюда!» И вместо извинения за просто так открученное ухо еще поджопник отвесит. Народ простой, про права личности ничего не слышал. И вообще, что ты пацан про наличность говорил? Спер у кого-нибудь кошелек?

«Короче говоря, пока он завтракал, я бегал. Пробежал до перекрёстка нашей улицы и Советской. Повернул направо, хотел оббежать квартал и вернуться домой, но испугался и срезал дворами. Поскольку момент с зарядкой был обговорен с ним с вечера, то сегодня вопросов не было. А вчера, вчера мы поговорили как два взрослых мужчины…» То есть оба притворялись: он делал вид, что видит во мне взрослого, а я – что не являюсь таковым на самом деле. Забавно вышло. А вдвойне забавно, что если грамотно записывать в дневнике вот эти детальки, то может выйти неплохая книжка. Потом, когда такое начнут принимать издательства. Один момент – записывать такое в дневник нельзя. А можно только факты, да и то не все.

«По составленному мной плану тренировок утром только бег, силовые упражнения и бой с тенью вечером. Это и долго, и совсем другой вид нагрузок. Кто-то скажет, что я не прав и пойдёт в задницу. Прости, дневник, что на тебя иногда капают такие слова, но мы же договорились – тебя читаю только я. А если полезет мама, то она сама себе враг. Лазить по личным записям сына - это отвратительно! Кстати, я начал работать над почерком. Выработанная привычка к аккуратным записям не отнимает душевные силы и время, зато создаёт реноме организованного человека. В случае со школой – старательного ученика». В школе учителя ценят не умных, а прилежных и послушных. Сто раз в глаза говорили разные тёти – мне тройка ученика Такейкина дороже, чем твоя пятёрка. Потому что для него она достижение, а для тебя норма. Или это они про другое? Что просрать можно любой талант без упорной работы? Да уж, когда появляется время думать и смотреть на свою жизнь со стороны, некоторые вещи кажутся другими.

- Обидно, да? Мишка, ну скажи же, что фигня!

- Ты про что? – Я иду в школу вместе с Андреем Корнеевым и вполуха слушаю его философский трактат о тщете школьного образования.

- Если бы первое сентября было не во вторник, а в четверг, то мы бы оттарабанили три дня, и на выходной! А так пять дней. Первая неделя должна быть…

- Лайтовой?

- Чего? – Он аж споткнулся.

- Лайт – по-английски «лёгкий», лайтовая – то есть лёгкая по-ихнему.

- Вот смотрю на тебя и офигеваю, Корчага! Если ты такой слабак, то чего такой тупой? Лайт переводится как свет. Даже я уже выучил за столько лет.

- Ну да, ну да. Инглиш никогда не был моей сильной стороной.

- Во-во, и разговариваешь как ботаник, и на физре как сопля, а сам тупой как я.

- И чего мне делать? – Сам чутка охреневаю с этого философа доморощенного.

- Ты или к нашим прибивайся, или к умным. Хотя как по мне, так лучше сильным стать, чем заучкой становиться. Девки любят сильных и смелых. А какой прок от смелости, если тебе сразу же в жбан вмажут, и ты будешь под стеночкой лежать. Девчонка поахает над твоим телом, а пойдёт под ручку с тем, кто тебя вырубил.

- Гонишь, Корней, в кино показывают, что избитых девки начинают обхаживать и любят.

- Гы-гы! А еще там показывают после поцелуев сразу небо. А в жизни после поцелуев обжиманцы и в трусы лезут. Жизнь надо изучать не по фильмам. Не по учебникам. Держись за меня, я тебя научу настоящей жизни, - резюмировал сопливый философ.

Сегодня по расписанию сдвоенные труды. Не уверен, что прошлый Мишка их любил, а у меня на запах обрабатываемого дерева или разогретой стали прямо охотничья стойка. Ничего толком не умею, зато люблю! Люблю мастерить руками, сам что-то делать по дому, выдумывать всякие приспособы для комфортной жизни. Жалко, жена не даёт развернуться, бьёт по рукам и самооценке. Била. Однажды, когда еще не очень хорошо жили в материальном плане, я наткнулся на помойке за домом на залежи. Москва, она такая в этом плане, разная она. Где-то на свалке бомжи лежат неутилизированные, а где-то вон какое богатство (тогда я именно так определил). Новые соседи, видимо, решили снести всю отделку купленной квартиры, вылизанной перед продажей «как конфетка» в понимании продавцов. Весь паркет, шкаф-купе, какие-то охренительные зеркала и панели были вынесены на мусорку. Паркет весь я не потащил, хоть и хотелось, только некоторые квадраты оторвал и положил на клей, закрыв имеющиеся дыры в полу недавно купленной на вторичном рынке двушки. Здорово так получилось, с душой. А из панелей и зеркал опять же своими руками собрал шикарную прихожую. Так мы с этим самодельным великолепием и жили, пока настоящее финансовое благополучие не пришло. Целых три года. А потом купили нормальную квартиру и наняли спецов, которые сперва ободрали всё до бетона, а потом отделали по первому классу. Да, были времена.

На трудах весь первый урок мы изучали теоретическую часть полочки. А весь второй урок делали для этой полочки стеночки дабы через неделю всё собрать. Вот тут класс мой и всплыл наружу, ведь опыт не пропьёшь. Мне хватило одного урока, чтоб собрать её полностью! Трудовик крякнул, взял в руки результат трудов, а потом вытер их об халат, в смысле руки. И поставил тройку. И сказал, что за четверть. Мол, так сильно его давно не обижали. Типа, это как воды в пиво налили в пивняке. Вроде налито, вроде пахнет пивом, а в душе насрано. Пацаны поржали, кто-то достал из кармана заряженный конденсатор… Короче говоря, розеток в мастерских было много, плёночных конденсаторов на триста вольт по портфелям оказалось тоже несчитано. Если кто-то видел драку на электрошокерах, то нет. Удар током от кондёра резкий как укус змеи, но не парализует и не убивает. Мы это проверили друг на друге много-много раз. Мы? У меня в портфеле такого не оказалось, я просто пинал подходящих ко мне товарищей по голеням. Тоже вполне весело выходило. Вскрикивали они также, как и от тока.

Последним уроком стоит литература, что было очень удобно. Не мне, а кое-кому сильно постарше. Как оказалось. Галинишна меня переиграла и уничтожила! А начался второй раунд угнетения идейного противника Добролюбова за три минуты до конца урока. По кивку классной встала со своего места наша комсорг класса Тихонова и порадовала, что после урока расходиться никуда не нужно. Вернее, нельзя.

- У нас будет классное собрание. Ой! У комсомольской организации нашего класса состоится внеочередное комсомольское собрание.

Пока одноклассники шумели и требовали подробностей, прозвенел звонок с урока и все они как по мановению волшебной палочки превратились в комсомольцев. Так быстро, что Светка даже на своё место не успела сесть. Ну и затараторила дальше.

- Товарищи! На повестку собрания выносится…

- Стоять! – Я тоже в эту игру играть умею. И в «Крокодила», и в «Сломанный телефон» - Пока собрание не началось, предлагаю не ломать существующую процедуру! Давайте обсудим регламент собрания!

Народ подобрался, ощутил, что сейчас что-то будет и дружно закричал:

- Регламент! Обсудим! Даёшь!

- Предлагаю провести собрание в закрытом формате. Вернее закрытое комсомольское собрание!

- Что, уже закрыли тему? По домам? Ребзя, по домам!

- Корчагин, сядь на место! – Начала раздавать указания классная. – Мы, вообще-то тебя сейчас будем обсуждать! – Ну-ну, держи гранату, Шна.

- Галинишна, вы же у нас не комсомолка? А значит у вас нет права голоса. Вы пока посидите в сторонке, пока мы обсуждаем регламент собрания.

- Я против! Я против закрытого собрания! – Встрепенулась Светка.

- И правильно, у каждого комсомольца есть право на своё мнение. Сейчас мы проголосуем и всё решим. Народ! Я как секретарь собрания буду подсчитывать голоса! Кто за проведение закрытого комсомольского собрания, прошу поднять руки! Кто против? Воздержавшиеся есть?

Воздержавшихся не было. Двадцатью шестью голосами против пяти комсомольская ячейка приняла моё предложение. Учительница тоже голосовала против, но я её руку демонстративно проигнорировал.

- Товарищи, как секретарь собрания объявляю его открытым!

- А чего ты секретарь? - Крик из-за спины.

-Ты тоже что ли хочешь, Афонина? Пусть секретует, весело же! - Крики сбоку тупо заглушили Афонину, пытающуюся помочь своей подруге-комсоргу.

Голоса ребят были «полны юношеского задора и энтузиазма». Любая непонятная движуха, особенно наперекор официальщине принималась на «ура». Тем более, когда заранее ясно, что никому ничего не будет. Разве что Корчагину, но ему положено, пусть оправдывает фамилию.

- Галинишна, вынужден вам сообщить, что раз вы не член (оживление в зале), то ваше присутствие на собрании невозможно. Прошу освободить помещение на время.

- Это ты сейчас что, меня же из моего класса выгоняешь?

- Как вариант, уйдём мы. Будем искать другое место, по дороге потеряем как минимум половину комсомольцев.

- Точно! Потеряем! – Вторил класс, равно готовый и потеряться, и посмотреть, как сопля Корчагин выгоняет из класса училку. Такого они еще не наблюдали.

- Хорошо. Проводите собрание. Тихонова, после собрания закроешь класс и принесёшь мне ключ. Я буду в учительской.

Когда Галинишна вышла, я прошёл её к столу и демонстративно взял ключ и закрыл дверь на замок. Отошёл от двери, взмахнул несколько раз руками как дирижёр, а потом превратился в нападающего нашей сборной по футболу. Мяча не было, поэтому бить с разбега пришлось в дверь. За закрытой дверью кто-то вскрикнул, а потом все явственно услышали звук удаляющихся каблуков.

- Теперь мы можем начинать собрание? – Спросила меня Светка, уже не так уверенно. Без классухи за спиной, один-на-один с классом ей было не очень уютно.

- Да. Давайте примем и утвердим повестку собрания. – Я вернулся к своему месту, вырвал из тетради листок, а потом сел за учительский стол. – Как секретарь собрания буду вести его протокол.

- Алё, секретарь! А ты писать умеешь?

- Если описаюсь, ты подменишь, Чуга!

- Замётано!

- Вот! Первым вопросом собрания я предлагаю… предлагаю обсудить использование кличек в классе. Мы уже взрослые люди, комсомольцы, а обзываемся как детсадовцы.

- Верно, Тихоня! Голосую за! Единогласно!

- Вторым пунктом предлагаю – голос Светки дрогнул – обсудить безобразное поведение комсомольца (еще тише) Корчагина вчера на уроке литературы. Если других предложений по повестке нет, предлагаю проголосовать сразу за всю повестку! – Дотарабанила она уже громче, как в воду прыгнула.

4 сентября 1981 года

Вчерашний день запомнился не только комсомольским собранием, сыгранным по новым правилам. Вернее, без нарушения старых правил. Можно сказать, собрание прошло по понятиям. Кончилось оно резолюцией о «необходимости всемерной борьбы за повышение дисциплины в классе». Именно так я записал в протоколе собрания, который наша комсорг отнесла в школьный комитет комсомола.

А потом как-то стихийно собрание превратилось в гулянку. То есть в прогулку, какая может быть гулянка в таком юном возрасте? Собрались в скверике около дома одного из отпетых битлов. И потому, что он на первом этаже живёт, а окна прямо в сквер выходят, и потому что у него своя гитара есть. Бывшая батина семиструнка стала шестиструнной, но лучше звучать не стала. Во всяком случае в руках Антошки. Ему в отличие от многих ребят «повезло» - вместо классического погоняла, производного от фамилии за парнем закрепилось его же имя. Антон Курко мог бы быть Курком, но общественное бессознательное определило, что он скорее Антошка нежели Курок. Ну и на его лице это было написано крупными буквами – лопоухий и с рыжинкой. Такому только картошку копать под музыку.

Слово за слово, кепкой по столу… на какой-то песне до меня домотались. Мол, какого хрена я ходил в музыкалку, если не умею играть на самой обычной гитаре? Я? А ведь точно, учился в этой жизни. А в той просто поигрывал.

- Пацаны, я не смогу не потому, что не умею, пальцы не привычные к струнам, сто лет гитару в руках не держал!

- Изолентой обмотай! Не ссы! Вот, у меня трубка есть. Надень на палец и играй!

Куча полезных и искренних советов посыпалась на голову бедного ботана, недоучившегося в музыкалке по классу аккордеон. Трубка? На палец? Ну-ка, ну-ка, а ведь впрямь хорошая трубка, по диаметру вполне подходит и по длине тоже.

- Ну-ка, давай свою трубку, я попробую.

Никогда не пробовал конкретно эту мелодию играть со слайдером, я вообще не сильно умею, тем более на акустике. Электрогитара производства моего хорошего товарища Зонтика и скромный комбик стояли в квартире без дела большую часть времени. Но порой по велению души или коньячка они запитывались правильным электричеством и рождался звук. А пару раз даже музыка получалась. Или я сильно поддатый был и размяк душой тогда? Так или иначе, но вчера в моём исполнении могли звучать только эти строки:

Всё не то, всё не так, ты мой друг, я твой враг.

Как же так всё у нас с тобой?

Был апрель, и в любви мы клялись, но увы,

Пролетел жёлтый лист по бульварам Москвы…

Третье сентября — день прощанья, день, когда горят костры рябин.

Как костры, горят обещанья в день, когда я совсем один!

Некоторый гитаристы надевают слайдер на безымянный палец, я пошёл по пути наименьшего сопротивления и вешаю его на мизинец, самый бесполезный палец по жизни. От него польза только когда вот так на гитаре исполняешь и когда в носу нужно поковыряться. Мы же не негры, указательный в нос совать. Хотя… встречал я тонких музыкальных натур, которые вполне могли и указательным.

Я не умею как Шуфутинский, голос не тот, отжигать как «Линкин Парк» тоже. Но что-то среднее между двумя вариантами тащу. Проигрыши между куплетами благодаря стальной трубке звучали более-менее жёстко. По нынешним временам. Последний куплет, вернее припев доигрывал на морально-волевых качествах. Гитара буквально выпала из рук с последним аккордом. И это я на самом деле довольно часто пользовался слайдером, так неожиданно попавшим в мои руки.

- Сукаааа!!! Как же больно! – Я тряс руками над головой, а народ снова молчал в просрации. Штирлиц в очередной раз был как никогда близок к провалу. Это его обычное состояние.

- Это чего такое щаз было? Кто исполняет?

- Третье сентября. Тёзка мой Шуфутинский написал. Когда, как не сейчас было играть?

- Точяк, сегодня третье как раз!

- А чего тогда мы нигде не слышали?

- Не наезжай на Миху, Шуфутинский того.

- Чего того? Помер? А как он тогда песню написал?

- Не помер, хуже. В Америку свалил. Продался за миллион долларов.

- И почему свалил хуже, чем умер?

- Темнота! Вот скажем, Дунаевского возьми. – Ленка Игошева взялась разъяснять нюансы.

- Зачем?

- Да просто! Не перебивай. Он умер, а мы такие поём «А ну-ка песню нам пропой веселый ветер!»

- Тогда уж не пропой, а пропей. Пропить веселее звучит.

- Отстань! Я о чем? А, да! Мы спели и нам ничего не будет. А если автор уехал в Штаты, то всё. Петь нельзя.

- Почему нельзя?

- Потому что это теперь политическая провокация. Мне так папа объяснял. Раньше даже из фильмов вырезали актеров, которые уехали.

- Да ладно! Гонишь! Вот Буратино возьми, если пацан свалит, то как будет фильм без Буратины? Кто его смотреть будет?

- Не. Тогда самого его не вырежут. В титрах поменяют. Был Пупкин, а стал Залу… Иванов.

- А хорошо исполнил. – Ребята вернулись к обсуждению предмета спора.

- В деревне летом научили. Не местные, из Москвы тип приезжал, он лабает где-то, всякого много знает.

Как говорят в журналистской среде: «Хороший интервьюируемый – мёртвый интервьюируемый». В идеале твой клиент должен умереть сразу после интервью. Или чуть раньше. Главное, чтоб алиби было на момент его смерти. И тогда… тогда уже никто не докажет, говорил что-то твой собеседник, или ты сам выдумал какую-то каверзную фразу. И еще момент – последнее интервью становится «Последним интервью», эксклюзивом, невозобновляемым ресурсом. Это я к чему веду? К тому, что меня никто теперь за руку не поймает, моё тело в действительности провело лето в деревне у бабушки. Ушлые американцы в таких случаях говорят про Лас-Вегас в том же смысле: "Что происходит в деревне, то остаётся в деревне".

У наших пацанов, если им верить, что только в этой самой деревне не происходило. Там и клады, сданные в милицию, и жаркие ночи с селянками, раскованными до полного принятия всех нюансов половых связей, и вот-такенные рыбины, пойманные на червя. Причём, что про рыб, что про селянок рассказывают, широко разведя руки. Но в последнем случае еще и пальцы растопыривают. Во-о-от такая щука! Во-о-от с такими Олька! Пожалуй, если я кому дам в нос в особо жёсткой манере, то это меня в деревне летом научили.

- Чёт только не очень похоже на этого, как его… на Шуфутинского. Тот вроде как блатняк поёт, а тут бодренько, да еще с этой железкой.

- Да плевать, что непохоже. Звучало здорово! Я нигде не видел такую игру.

- И я не видела! У нас во Дворце пионеров гитарный кружок есть, там ребята по-всякому извращаются с гитарами, но так вот – точно нет. Миш, ты где так научился играть?

- Сказал же, всё лето в деревне дрочился. Чувак тот сказал, что эта штука называется слайдер.

Домой мы расходились неохотно, но деваться было некуда. Не смотря на первую неделю учебного года задавали классу домашку в полный рост. Кто как, а я для себя решил, что дешевле будет не выделываться в этом вопросе. Да и вообще, скучновато после школы дома. Заняться толком нечем, так хоть в учебниках покопаюсь. Ну и физкультура помогает время скрасить. Отца семейства дома не бывает практически всё время, впрочем, как в любой нормальной семье, где самец отвечает за наличие добычи в пещере. С биологической матерью оболочки контакт так и не наладился. Хотя надо быть честным – никто к этому не стремится. Единственный плюс в том, что отец проникся моими усилиями по восстановлению физических кондиций. Вернее, по наработке с нуля. И попросил свою жену не загружать меня домашней работой. Мол, сейчас важнее, чтоб я смог почувствовать себя не отщепенцем, а частью коллектива. Ну да, подслушивал, что тут такого? Всё-таки на войне как на войне. Как сказал папа Дима: «Наш мальчик проснулся от спячки, пусть попробует расправить крылья». Хоть кто-то вспомнил, что я «наш».

Мать в качестве компенсации попыталась навесить на меня помощь с уроками мелкому. Попытки отбояриться были пресечены:

- Мам, он что, тупой? Школьная программа рассчитана на среднего ребенка, вполне может сам справляться. Если не дебил.

- Тогда и ты дебил, раз я тебе в начальных классах помогала. Забыл, как сидела с тобой? – Уела мамка, что-то такое всплывает в не моей памяти.

Ладушки, сегодня вспоминаем методы обучения, используем семейные наработки. Пока мать на работе. Пятница, завтра у родителей выходной, значит… А ничего не значит. Тут и рабочий день не укорочен, и пятничные московские посиделки с коллегами в барах и кафе не практикуются. Удивляться нечему – ни Москвы в обозримом пространстве, ни кафешек. А то убожество, мимо которого мне довелось пройти, более подходит для поминок, чем для проводов очередной рабочей недели. Естественно, на мой взыскательный вкус. А как это всё воспринимается взрослыми – не знаю.

Уроки на субботу мы с Павликом почти успели сделать к приходу родителей. Сопли и слёзы, размазанные по школьной форме (он не захотел переодеваться в домашнее, а мне по барабану), красная рожа, красные глаза, красные уши… Павликовая мама как концентрированная кислота того же состава способна разъесть не только стекло, но и мозг всем домашним. Она как её чадо бросилась в бой, не переодеваясь. Оказывается, применение методов карательной педагогики недопустимо. Кто ж знал?

- Мам, погоди. Как это нельзя подзатыльники отвешивать? А если он не понимает условие задачи?

- Нельзя! Или ты что, думаешь, что от этого в голове проясняется, и сразу всплывает решение задачи?

- А зачем тогда ты меня била? Ровно также, ровно в той же ситуации я делаю всё, как ты меня учила.

- Я тебя?

- Да. Как ты меня учила, так и я его. Что-то изменилось в подходе к обучению с тех пор?

- Он твой младший брат! Ты не имеешь никакого права применять силу к заведомо более слабому ребенку! Что тут непонятного?

- Вот это момент как раз и неясен. Почему тебе можно применять силу к заведомо слабому мне, а в отношении него этот метод запрещен? Двойные стандарты, мамаша.

- Это ты кого назвал мамашей?

- А что такое, у меня и документ есть, что ты моя мама. Или я приёмный? – Мать как мокрой тряпкой по лицу ударили.

- Нет конечно, ты мой сын.

- А почему это незаметно?

- Как это?

- А так. Выглядит, словно я пасынок, а ты вторая жена Лесника из сказки про Золушку.

Кажись, перебор. Женщина застыла почти на минуту, а потом молча вышла из комнаты. Послышался характерный хруст закрываемой защелки санузла. А потом звук льющейся из крана воды. Ну да, счетчиков тут нет, воду можно лить без ограничений, хоть полчаса будет литься, пока… пока что? Я очень надеюсь, что не переборщил. С другой стороны, ведь всё правильно сказал. С самого моего вселения было обидно за бедного мальчика. Жил при собственных родителях как усыновленный, а потом еще и того. Кстати, где он, этот Миша Корчагин? Растворился во мне, банально умер, отлетел в лучший мир? Воспоминания о его сильнейших головных болях, когда он по полночи лежал в своей кровати на втором ярусе и тихо поскуливал не добавляют мне счастья. Мать не знала или абстрагировалась от этого? Типа, таблетки зло, а больше помочь нечем, врач сказал подождать, вот они и ждали. Ага, и дождались. Получили меня на свою голову как инструмент прижизненного искупления своих грехов. Аз есьм суд и воздаяние! Или есмь?

Ни разу за свою литературную карьеру не использовал это слово, так что не уверен в его правильном написании. Там мне Яндекс помогал вкупе со встроенным редактором, а тут Яндекса нет. А редактор встроен в меня самого, и веры ему немного. Хотя есть же вариант, я вспомнил! Тут словари на бумаге печатают, в столе валяется орфографический словарь школьника. А вот это смешной момент: у школьников орфография так сильно отличается от взрослых? Зачем им отдельный словарь? Или из него вымараны все взрослые слова формата «16+»? Видимо, у взрослых есть свой «Словарь расширенный и дополненный терминами из справочника строителя», который содержит глаголы на букву «Х» и междометия на «Б».

Вечер пятницы закончился спокойно, мать не взывала к отцовскому чувству ремня, не пыталась меня стыдить и даже покормила. В смысле, всех покормила, не одного меня. Так что насчет Золушки я чуток сгустил, просо с ячменём перебирать не заставляют как ту несчастную. Вот кому реально тяжело пришлось – после смерти матери девочка сменила статус с наследницы придворного егеря на ранг прислуги.

- Павлуха, а ты в курсе, что в «Золушке» на самом деле всё не так было, как в кино показывают? – кидаю я в темноту. На самом деле пацан не виноват, что из него принца начали стругать. То есть виноват, но не так сильно.

- А как? – Раздаётся снизу.

- Мачеха надавала заданий перед балом, смешала просо с ячменём и укатила на бал. А Золушка навязала силков из своих чудных волос, насыпала сверху перемешанные крупы и уселась ждать голубей. Когда голуби слетелись на бесплатное угощение, они все попали в силки к хитрой девушке. Тогда Золушка велела слугам сделать из птиц жаркое и устроить скромный пир на господской кухне.

- Слугам? У них были слуги?

- Конечно! В любом большом господском доме были слуги.

- А зачем Золушку заставляли работать тогда?

- Чтоб унизить, чтобы она забыла, что является наследницей большого дома и накоплений отца. Рассказывать дальше?

- Да!

- Наевшись, слуги выполнили все задания, выданные мачехой Золушке, кроме самого трудного. Никто не успел бы даже до утра разделить смешанные крупы в таком количестве. Поэтому Золушка просто притащила из кладовой два мешочка проса и ячменя и поставила их в гостиной, словно только что перебрала всё. А не склёванные голубями остатки смеси, насыпанной ненавистной мачехой смела и выбросила на помойку. Теперь у неё было время для поездки на бал. Спишь уже, что ли?

Не забыть пометить в дневнике, что как минимум одно доброе дело по дому сделал – рассказал сказку на ночь младшему брату. Заодно и сам успокоился, а то было дело, завёлся немного с этой ассоциацией. Завтра опять вставать рано – пробежка сама себя не сделает, как принято говорить в следующем веке. А даже если и сделает сама или её сделает кто-то другой, моему телу пользы от этого не будет. Как хочется написать в дневнике: «Мой организм довольно быстро втянулся в этот ритм, теперь утренние пробежки вызывали не раздражение и хриплый сип в конце, а удовольствие и мышечную радость!» Но хрен там, то есть написать можно, только правдой это станет еще не скоро. Не хочет тело радоваться, каждый выход на пробежку на пинках, с нудными нотациями ему, что оно само потом спасибо скажет. Далеко еще до спасибо. О! Завтра же суббота, можно на пробежку не выходить! Отец проснётся поздно, выделываться не перед кем, и вообще – полувыходной. Нет, организм, твоя гнилая отмазка не проканала. Спи давай, завтра с утреца опять побежишь, в этот раз дворами срезать не будем, по чесноку вокруг квартала оббежим. В честь субботы.

Дневник! Я забыл сегодня сделать запись в нём о сегодняшних событиях. Вставать или фиг с ним, завтра запишу? Ага, знаю я вас. Сегодня дашь слабину, завтра уже даже не вспомнишь про свои планы и обязательства перед собой. Человек, он такая скотина, что с собой договаривается и торгуется так, что потом только глазами хлопать остаётся: как профессионально тебя опять развели. И главное, кто? Ты же сам и провернул это дело. Так что да, вставай, Золушок, доставай дневник из нычки, пиши о событиях дня минувшего. Это про что, как с матерью посрался? Ну раз больше вспомнить нечего, то да. И не забудь добавить, что незаметно толкнул с лестницы Евсюка. И это еще вопрос, насколько незаметно. Не факт, что он потом не вспомнит, кто сзади него плёлся, а потом резко пошёл на обгон, когда тот спускался на первый этаж. Так что записывай, дружок, и не забывай этот случай – жди ответку. А даже если он и не в теме, всё равно жди ответку. И работай на упреждение. Как говорится, сдачи давать нужно всегда. И лучше в превентивном порядке.