Дневник восьмиклассника. Второе полугодие

1 декабря 1981 г

- «Солнце с неба смотрит мудро!» - ну ведь хрень полная! Какое к хренам собачьим, мудро! Зачем? – не унимался Арзамас. Его прямо косорёжило от первой строки песни, которую мы репетировали. Пытались репетировать.

- Валер, так написано, из песни слов не выкинешь. Вон, на самом верху утвердили, Кобзон поёт, а тебе, значит, впадлу петь. – Долгополова явно с нами трется дольше обычного, уже и словечки появились характерные в лексиконе.

- Мих, ну хоть ты скажи, чего он нам всю поляну снова обхезал! – Чуга решил воззвать к голосу мудрости, то есть ко мне.

- А я что? Мне тоже противно эту хрень исполнять. То есть ритм нормалёк, припев тоже, а первый куплет говно. И поёт это говно не Кобзон, а глубоко мною уважаемый Магомаев. Что я-то могу сделать? Ну разве что слова переделать.

- Во! А говоришь «чо я могу»! Лупи, Корчага! – Виталист тоже не хочет петь муть про солнце.

- Тогда, может, и музыку немного подправим. Ударим оранжировкой, так сказать, по официозу и казёнщине!

- В смысле?

- Отойдь, Чуга! – Я сместил нашего штатного ударника с его места и сел за барабаны. Они теперь гордо стояли на пусть и самодельных, но ножках. Стулья остались в прошлом. – Смотри и слушай. Вернее запоминай и вспоминай пионерское детство.

Я запустил на основном голимый пионерский ритм, под который что маршировать, что речёвки орать – самое то. Головой кивнул Арзамасу, мол поддерживай, но в нужной тональности, с уклоном на аккорды песни про БАМ.

Оторви свой зад от стула,

Посмотри с улыбкой вдаль!

От Байкала до Амура

Время строить магистраль!

На твоей кандидатуре

Крест не ставил комсомол.

Не ссыкло же ты в натуре,

Взял гитару и пошёл!

- Сукаааа, а теперь припев все вместе!

Слышишь, время гудит – БАМ!

На просторах страны – БАМ!

И большая тайга покоряется нам…

Пацаны и пацанка жарили припев два раза, а потом я резко сгреб кулаком пространство над собой, показывая остановку.

- Блин, Миха, во ты выдал! Совсем другая песня выходит!

- Ага, только нам про жопу и ссыкло петь никто не разрешит.

- А жалко, нормально дали жару сейчас. Я аж прямо сам захотел сбегать отложить пару рельсов в тайгу. – Чуга в своем репертуаре. – Дай, теперь я отожгу по-пионерски. Всё-таки в лагере отрядным барабанщиком был.

«Так вот в чем дело, наш-то ударник-самородок не впервые за палочки ухватился. Спасибо пионерской организации, которая растит такую смену для как-бы ленинского комсомола. А я всё гадал, как из ничего Ринго доморощенный нарисовался.

Недавно мы прошли прослушивание силами педагогического коллектива школы на предмет сыгранности, владения инструментами и репертуара. Мы – это школьный ансамбль песни и еще одной песни без названия. Почему я назвал нас ансамблем двух песен? А потому что всё остальное, кроме «Третьего сентября» и «Девочки в автомате» педсовет зарезал. А «БАМ» народ поначалу играть категорически отказался. То ли из принципа, то ли назло учителям. Нет, право слово, нормальные же песни у нас были. Самое обидное, что время зря потратили, получается».

Я из головы вытащил парочку иновременных шедевров, думал – будет фурор и преклонение, а оно вона как…

«Скользкие улицы, Запорожцы целуются, Помятые крылья несчастной любви…» - это вы на что намекаете?

- Это они прямым текстом говорят, что у нас в городе всё льдом заросло, ни пройти, ни проехать.

- Товарищи, это точно нельзя! Горисполком нам спасибо за такое не скажет. По твоему же отцу ударим, Корчагин. – И шедевр группы «Би-2» ушел лесом.

- А вот эта разухабистая песенка «Что ты имела в виду», она вообще без вопросов. Прямое и беспардонное подражание Западу, юмор какой-то дурацкий. Я против. – Зинка утопила песенку «Несчастного случая», от неё я такого не ожидал. Может, у самой рыльце в пушку, может мужа траванула, чтоб спокойно потом в школе террор наводить? Шучу, но не от хорошей жизни.

А по поводу «Безобразной Эльзы» мы даже и не сомневались, так что не расстроились ни разу, когда нам показали завалить микрофоны еще на первом припеве. Зато были на все сто уверены, что «Легенда» группы «Кино» пройдет через учителей как стрела сквозь солому. Ан нет, стрела завязла, педагоги «взяли паузу» в решении. То есть играть её можно, можно даже в стенах школы, но… Во – упадническое настроение не очень подходит комсомольскому коллективу! А вы, ребята, комсомольский коллектив в первую очередь, а уж потом музыкальный.

«Так и хотелось послать далеко и без тапочек тех, кто решил, кто мы в первую очередь. Так бы и ушел со сцены, но пацанов жалко бросать, я ж их подбил на эту хрень. Неудобняк будет демонстративно сваливать. Репу почти полгода прокачивал со всей школой, то есть репутацию, если человеческим языком говорить. Сливать набранные очки неохота, тем более по такому ерундовому поводу.

Самое обидное, что песню про БАМ тоже не приняли. Понятное дело, мы её сбацали в обновленной версии, искромётной и понятной каждому школьнику. Завуч крякнула, физрук закашлялся (он тоже был в числе экспертов по музыке). Общее мнение – слишком революционно даже для нашей банды».

Так что мы продолжали искать компромисс между тем, что можем предложить и тем, что нам разрешат играть. Ах да, еще нюанс – непременно хотелось играть то, что захотят слушать наши.

- Мальчики, Ира, вы мне объясните неразумному, почему нельзя исполнить то, что мы можем и что реально проканает? Какую-то знакомую классную вещь? – Арзамас явно не рубит фишку. – Вот же, смотрите!

И под его пальцами начала голосить «Юность» в очень знакомом ритме: «Люблю волчок, забаву детства!» Ха, «Круизовская» песенка, реально сейчас хит сезона. И ведь неплохо выходит у пацана, тренировался небось.

- Валер, всё шикарно, для твоего уровня просто песня!

- В смысле? Это ты к чему?

- Ладно, не понимаете… Заходим сбоку: кто лучше сыграет «Волчка», мы или «Круиз»?

- Нет, ну нафига так ставить вопрос-то! Кто мы, а кто они!

- Ага. А кто помешает нашим товарищам на Новогодней дискотеке слушать эту песню в профессиональном исполнении взамен вот этой самодеятельности? Я призываю нас играть вещи, которые ни в одной записи не звучат, или как минимум не найдутся у наших Ди-Джеев.

- А-а-а! ты вон в каком ключе смотришь! – Дошло до народа, куда мы идем. Вообще, это моя недоработка, надо было с самого начала разъяснить политику компании. Но как бы я это сделал, если у меня только сейчас выкристаллизовалось в голове, чего я хочу.

А чего я хочу? По большому счёту, немного: чтоб меня не трогали, чтоб не мешали жить в своё удовольствие и творить ту дичь (с точки зрения хроноаборигенов), которую я привык творить в той нормальной жизни. Когда у меня было своё тело, свобода выбора, деньги, жена, тачка, квартира… Остановлюсь, пожалуй. Можно очень долго перечислять всё то, что у меня было, а теперь отсутствует. Кто-то скажет, что в моем сознании висит слишком много «Хочу» и слишком мало «Должен».

Извиняйте, таким меня воспитало общество, таким я стремился стать сам, за такого меня больше платят. Поправочка – платили. В том мире никому не был нужен сопливый рефлексирующий кусок протоплазмы, там ценились волки, мустанги, ягуары и тигры. Погодите, сейчас было про поведенческие типы или про тачки? Как мне не хватает нормальной машины! Я уже согласен даже на прожорливое ржавое ведро типа какого-нибудь шестилитрового «Мустанга» семидесятых годов. Вроде того, что из Америки притащил Юрка из договорного отдела, а потом долго восстанавливал. Японцы тоже зачётные попадаются, заточенные под спорт. Вот только не в СССР. Так что нет никаких шансов в ближайшие годы покататься на чём-то настоящем. А «Жигули» мне и даром не упирались, это не машина, а средство передвижения.

С другой стороны, чтоб нормально гонять на тачке, нужна дорога, а здесь вместо дорог направления движения, скудно припорошенные асфальтом. Вы не поверите, но на некоторых улицах покрытие зимой ровнее, чем летом – колдобины закатываются снежно-ледяной коростой, можно ехать как по настоящей дороге. До следующего снегопада. И нет, дороги не чистят, снег на них прикатывается колесами автомобилей. Во всяком случае в нашем городе (я сказал "в нашем"?! - охренеть) всё обстоит именно так.

Я вообще порой едва сдерживаюсь от смеха, когда вспоминаю интернет-баталии, разворачивающиеся в будущем по поводу жизни в Союзе Нерушимом. Реально, союзофилы или напрочь всё забыли, или им обидно признавать поражение. Такое пишут про «СССР, который мы потеряли», что животики надорвёшь. Особенно, если читать посты тут сидючи, где я сейчас сижу. В самой жопке истории, в теле несчастного восьмиклассника среди бескрайних просторов РСФСР. Хуже, думаю, было бы только на селе. Хотя… там я не был, там я только свёклу чекрыжил. Вдруг, село – это особый мир со своими высокогуманными понятиями и терпимостью к выскочкам? Я же рассказываю одноклассникам, как лихо проводил время и развивался в деревне. Девки дают, музыканты из Москвы учат лабать на гитаре, секретный наставник заставляет правильно кулаками махать и сокрушать сталь усилием воли…

«Если бы я писал в дневник всё, что думаю, что крутится в моей голове, то меня запросто могли бы упечь в дурку. Ой, я это написал? Ну не буду уже зачеркивать – жизнь подростка вообще такая, ходишь по краю постоянно. Не то в детскую комнату милиции на учёт поставят, не то жениться заставят за то, что трусы соседки увидел ненароком. Да, про трусы опять лишнее было. Чего-то я нынче совсем мозг расслабил, надо закрывать дневник и думать над репертуаром группы. А еще с названием определяться. Кто-то скажет, мол нет ничего проще, и сильно ушибётся. Мы вот попробовали, посрались всей командой, включая второй состав, примкнувших, сочувствующих и проходящих мимо».

Реально фигня с первого раза вышла. Один орёт: «Фонтан!» Другие хором ржут над его фонтаном. Кто-то задвинул «Импульс», кто-то – «Крепкие парни», а потом долго обтекал после конструктивной критики. Короче говоря, плюрализм, демократия, консенсус – полная хрень, это так не работает. Нормальное название может придумать специальная креативная группа или озарение набежит кому-то по башке. Но самый рабочий вариант – когда кто-то авторитетный придет и скажет, мол называться будем вот так. А почему именно так? Я сказал, что-то непонятно? И уже всё всем понятно. А ведь я так могу. И аргумент есть весомый из разряда «Тебе не нравится, мы тебя не держим». Аргумент есть, а названия нет, вот в чём засада.

Авторитет мой в школе наконец-то поднялся на ту высоту, которой заслуживает несравненный Дмитрий Лихарев. И плевать, что я тут известен под фамилией Корчагин, а звонкое имя Павел узурпировано личинкой человека, считающегося моим младшим братом. Если такая задница с именами, то я бы предпочёл зваться Александром. Учитывая отчество Дмитриевич, получились бы улётные инициалы – АД. Я бы так и подписываться начал, это тем более уместно, что, по сути, я являюсь демоном-вселенцем.

Жалко, что никакие другие демонические опции мне недоступны. Хотя и знание будущего вполне неплохая магия. Но хочется чего-то более волшебно-инфернального или просто полезного. Сжигать огнём, становиться невидимым, еще что-то боевое из арсенала колдунов и демонов. С другой стороны, вот был бы у меня талант к призыву саранчи, и что бы я делал с ним? Особенно на первых порах, когда еще не овладел оружием в полной мере. Захотел пукнуть на уроке тихонько, напряг душевные силы, чтоб никто не услышал, а вместо этого хренак! Полон класс саранчи. И визг по ушам, и кто-то в обмороке, и все такие: «Спасайтесь! Окропить помещение! Третий ангел вострубил!» Нет, с ангелом перебор, сейчас тут никто библию не цитирует. Не потому, что нельзя, просто никто ничего не читал. Тут я главный эксперт по религии, получается.

На днях пробовал опять выход из тела. Как прошлый раз, дождался ночи, улёгся, расслабил мышцы, начал медитировать. Выхожу из тела…, а не выхожу! Изо всех сил напряг ментал или что там напрягается одновременно с анусом при попытках колдовать. Уф, вроде вышел. Повисел чуток, сориентировался в пространстве, а потом такой сквозь окно – нырь! А не нырь. Окно не пускает. Я такой за ручку рамы хвать, а фигушки, контакт ментальной оболочки с физическим объектом невозможен! В моем варианте. А какого хрена тогда меня окно не выпускает? Помаялся помучился и установил – стекло не преграда, просто я не могу удалиться достаточно далеко от тела. Что за хрень, прошлый раз же мог!

А вот не знаю. Но одно заявляю твёрдо: если для полётов во сне и наяву нужно, чтоб меня перед этим током шандарахнуло, то я несогласный! Я не готов летать тенью над спящим Задрищенском, если за это надо платить болью, ожогами, пятидесятигерцовым гудение в голове. На ладони с того раза остался рисунок розетки. Раны зажили, а шрамы остались. Два мятых кружка там, где вилка впиявилась в левую ладонь. Периодически на них смотрю и напоминаю себе – вот закладочка про то, что надо чаще думать перед тем, как начинаешь что-то делать. И второе: если захочется всё прекратить, есть вариант уступить тело предыдущему хозяину, хотя и недоказанный. Может, уже и нет никакого прошлого хозяина, улетел на перерождение или в свой комсомольский рай. Скажете, нет рая? А кто вам это сказал? Я вот тоже ни разу не верил во вселение души в чужое тело, а оно вон как вышло. То есть вошло.

А еще момент – никаких замечательных ништяков эти полёты из тела не дают. Я тут на досуге размышлял, как это можно использовать и не смог найти устраивающий меня ответ. Даже в классный журнал не заглянуть. Прикиньте, лежит такой журнал в стопке или даже на столе. Закрытый, что естественно. Чтоб его просмотреть, надо его… полистать. И как это сделать бесплотными руками?

Так что всего один вариант применения способности, и тот так себе: летать за окнами и подглядывать за жизнью горожан. Ха! Кто в подростковом возрасте не мечтал о таком! Угу, а теперь прикиньте, сколько надо облететь окон, чтоб наткнуться на по-настоящему возбуждающее эротическое видео? То есть не видео, а действо. Народ наш простой, к стриптизу не приученный. Быстренько переодевается в спальное и нырь в кровать под одеяло! А все эти сцены, они только на видеокассетах для иностранных взрослых. Так что и тут облом. Прошлый раз чисто случайно вышло, что к Ирке залетел и ей приснился. Прямо невероятный факт необъяснимого случая. Еще раз говорю – биться переменным током не готов даже ради попадания в сон к Долгополовой.

Все эти мысли в голове не мешают мне обрабатывать кулаками грушу. После первых двух месяцев отработки техники ударов до меня вдруг дошло, что можно так сильно не уродовать кисти. Нет, до специальных перчаток дело не дошло, хотя батя и предлагал. Что он мог предложить, боксёрские варежки, размером чуть не с мою голову! Такого точно не надо. Вместо этого я стал обматывать кулаки специальными лентами. Как ни странно, сшила мне эти ленты мама. Взяла старое хлопковое платье и распустила его на полосы, которые обметала на машинке, чтоб не распускались на ниточки. Сто процентов, это её папа Дима подговорил, кто бы еще ей сказал, какой ширины они должны быть и до какой длины их сращивать. Спасибо вам, родители Миши Корчагина, не пропащие вы люди оказались.

Почему я так говорю? Аз есьм суд, мне со стороны видно, что они сделали для своего сына до моего вселения, что делают сейчас. И знаете что? Оказывается, на родителей действуют те же законы социальной коммуникации, что и на чужих людей. В семье как в любом коллективе, как я понял, есть лидеры, ведомые, отверженные и оппозиционеры. Если семья большая, то каждому своя роль, а в маленькой они порой объединятся и отыгрываются одним членом. Или члеником, невзирая на его малость и пол. Это я к чему? Это я к тому, что только когда тело под моим управлением заявило, что плевать оно хотело на все обязанности, которые на него навесили, только тогда взрослые люди задумались: может и впрямь что-то они делают не так. Когда я начал их игнорировать и ставить под сомнение авторитет родителей, только тогда они начали себя вести как родители этого тельца. Такая вот петрушка.

3 декабря 1981 г

Завтра пятница, а что толку? Пятница не предвыходной день, не короткий и не расслабленный. Просто очередной учебный. В субботу после уроков тоже нет повода зависать классом – у детишек есть шанс успеть на передачу «В гостях у сказки». Я фигею: одноклассники курят, матерятся, на лестницах головы начали задирать, стремясь взором проникнуть под покровы школьных платьев отдельно взятых старшеклассниц, а туда же – в гости к сказке.

С другой стороны, а у кого на блюрей-дисках полные комплекты коллекционных изданий «Властелин колец» и «Звёздные войны»? Хотя не, это другое. Там шедевры, спецэффекты, актерская… нет про актерскую игру не будем. Гномы мордами изображают суровых гномов, а эльфы – высокомерных эльфов. Им можно маски пластиковые натянуть, и ничего не изменится. Это как Шварцнеггер в роли Терминатора, не надо играть лицом, можно играть мышцой. Снимаю претензии к великовозрастным детишкам в их любви к сказкам. Честно признаюсь себе – мне завидно, оттого и ворчу. Банальная зависть к тому, что у этих ребятишек чувство вкуса пока не испорчено, они готовы даже черно-белую картинку впитывать и картонного Змея Горыныча хавают. А я не могу. Вся эта фильмоклассика, весь ваш Ромм и Гайдай не заходят. То есть, кое-что из старья у Гайдая продолжаю смотреть по пятнадцатому разу, а его более поздние поделки с конца семидесятых – голимый треш.

А взять эти, как их, «Семнадцать мгновений весны»? Ну ведь тягомотина страшная, ни динамики, ни интриги внятной не сыскать. Настолько кондово на взгляд человека следующего века, что… Что фашисты на экране смотрятся выигрышнее всех прочих персонажей. После очередного прогона по ящику в нашей школе пацаны из пятых-шестых классов начали играть в фашистов! Молчат все вокруг, взрослые вообще не в теме, но я в курсе и охреневаю, у них там всякие штурмбанфюреры, штандартенфюреры бегают, на соплях поскальзываются. Откуда знаю? Так и Пашка рассказывает, и одноклассники подтверждают. И что с этим нацизмом делать? Пинки отвешивать всякому замеченному? А поможет?

Иду из школы, а Пашка уже во дворе бегает, играет во что-то с такими же мелкими.

- Павел, чего он у вас ревет как потерпевший? Побил кто? – Стоящий рядом с моим братом, вернее с братом моего тела, пацан рыдал не-по-детски. Глупый речевой оборот, в данном случае совершенно неподходящий. Но из дневника я ничего вымарывать не собираюсь.

«Рядом с Павлом стоял мелкий пацан лет семи-восьми и не-по-детски в голос заливался, грозя превратить весь двор в ледовую арену. Не вмешиваться в личную жизнь местных – первая заповедь прогрессора, то есть старшего брата. Отставить «не вмешиваться»! В рамках улучшения внутрисемейных отношений мною взят курс на наведение мостов с младшим братом. Приручи ближнего своего, а дальние сами подтянутся. И не буду его вслух называть говнюком, вдруг это потом зачтется…

- Павел, чего он орет как потерпевший? Побил кто? Или ты сам его того?

- Это не он! – Проревел сквозь водопад самый мелкий гражданин. – Я телефон потерял!

- Мобильный?

- Чёрный!

- Вот даже как. Ну хорошо, что не серебристый, его в снегу искать было бы сложнее. А чёрный – фигня вопрос!

- Серебряные не делают! Только черные и зеленые!

- А еще красные! У папки на работе красный! – донеслось из-под мышки. Да тут полно мелких людей, оказывается.

- Погодите! Всем молчать! Откуда у тебя мог оказаться в кармане телефон?

- Мишка, ты ку-ку? Как телефон может в карман поместиться? – Брат вернул меня на землю, вернее в современные реалии. Впрямь, откуда сейчас в кармане может оказаться телефон?

- У нас телефон дома неподключенный лежит. Лежа-а-ал! Нам номер пока не дали-и-и! – Снова заревел пацаненок. – Мы крепость построили, а потом в ней в дом играть стали.

- И что?

- И я вынес телефон, чтоб как-будто у нас телефон и мы звоним.

- Кто же тебе разрешил дорогой аппарат на улицу выносить? Он небось исправный.

- Папа-а-а-аааа!

- Папа может. Да. И что, был телефон, а теперь нету? Испарился?

- Мы обедать домой бегали, а телефон я в доме оставил. Вернулся, а его нету-у-у-уууу!

- Ну это понятно. Кто мимо такой дорогой вещицы пройдет-то. Это ж червонец по деньгам, а то и бутылка. Сочувствую, пацан.

- Миш, что, даже не поможешь?

- Интересно даже, чем я могу помочь твоему безголовому другу?

- Давай ты вместе с нами поищешь?

- Типа, походить кругами по двору, попинать снег?

- Ну да.

- А смысл?

Павлик пожал плечами, у него тоже не было понимания пользы от этого ритуала. Но что-то же надо делать в такой ситуации. Это как подорожник, который прикладывают к сбитой коленке. Эффекта никакого кроме психологической помощи.

- Не, пацаны, я пас. Ушел твой телефончик, мелкий. Зато потом, лет через тридцать будешь хвастаться – первый ребенок России, потерявший свой телефон на улице».

Вторая четверть самая короткая, самая любимая. А с учётом того, что последняя неделя, считай, полностью вымарывается из учебного процесса, то вообще шоколад! Но до конца декабря еще дожить надо. Не в том плане, что кто-то попытается меня убить, а в том, что надо усилия прилагать какие-то. Прежде всего и труднее всего – не вытыкиваться. Это прямо цитата из совета нашего комсорга класса Светки Тихоновой. Она и раньше не была неформальным лидером класса, да и формальным тоже. А тут её роль вообще нивелировалась до минимума.

Ниже её по статусу только староста класса. Я даже не знаю, кто у нас староста, да вообще не факт, что он-она-оно существует. Не помню сам, не подгружается память донора на предмет того, существуют ли в старших классах старосты. Я сам бы не вспомнил про такого персонажа, Пашка под руку напел. Он вдруг решил, что ему интереснее пойти со мной домой, чем продолжать искать развоплотившийся телефон:

- Ты прикинь, Мишка, он прямо перед классом как заплачет!

- Это что вы ему такое сказали обидное, что он заплакал? Обзываться начали?

- Ага, начали. Подсирателем совета отряда обозвали. Только он еще раньше заплакал, когда его классная руководительница в председатели выбрала.

- Погоди, Пашка, вы же должны выбирать себе пионерского командира, этого вашего подсирателя. То есть председателя.

- У нас раньше староста класса был, старосту училка назначала. А когда мы в пионеры вступили все, у нас пионерский отряд стал. И должен быть председатель. И классная сказала, что будет Герасимов, а мы за него должны проголосовать. И как все руки подняли, он как заревел! Мы валялись!

- Жестокие вы люди. Герасимову не повезло просто. А вдруг бы тебя поставили, ты бы что делал? Небось бы тоже плакал.

- Не знаю. – Пашка вздохнул и не стал врать. Умный человек никогда не бросается словами типа «да я бы никогда…». Потому как порой только в процессе чего-нибудь ты осознаёшь, насколько ты «никогда и никуда». А Пашка не дурак. Расчетливый засранец, манипулятор и не дурак.

- Ну хоть не соврал, и то молодец. Ты пожрал?

- Неа, забыл.

- Или лень было разогревать?

Стопэ, а с какого перепугу мне не всё равно, пожрал он или голодный бегает? Социализация, безжалостная ты сука. Вот так и утрачивают рыцари без страха и упрёка свои доспехи. Сегодня ты брата пожалел, завтра героя заказной статьи не унизил просто потому, что он тоже человек, а что потом? От гонорара откажешься? Так его с таким подходом тебе никто и не предложит. Человеку социализированному, с понятиями о приличном и неприличном поведении никогда не встать вровень со всякими там Карауловыми и Невзоровыми. Матери, жёны, друзья и соратники – это те гири, которые не дают взлетать акулам пера.

Я тоже умею готовить, более того, как все настоящие мужчины, даже люблю этот процесс. Бывало, возьмешь бутылочку шираза для маринада, да и отопьёшь треть, чтоб мясо не закисло. Или салат когда готовишь, то хорошо пробовать буженину, которая в салат режется. И… ну вы поняли, когда ты готовишь на красивой кухне из красивых ингров под хорошую музыку для любимых людей, то душа тоже поёт как не знаю кто. И выходит запеченная симфония или овощное танго. "И мы поём под звуки овощного танго..." - когда-нибудь исполнит "Несчастный случай". А тут и сейчас у нас суровый край, борьба за выживание и разжёвывание основ марксизма параллельно с пережевыванием пищи, не очень вкусной, зато в меру натуральной.

Это я всё к чему? Это к тому, что Павлик, оказывается, не приучен есть всё вот это, к чему готовит советская действительность и что готовит его мама. Можно сколь угодно долго восхищаться вкусом котлеток с пюрешкой, но если твоя мама работает пять дней в неделю, то котлетки эти будут из "Кулинарии". Вы знаете, что такое кулинария? Не, это не мясное животное, которое забивают и прокручивают на фарш. "Кулинария" при ближайшем рассмотрении оказалась филиалом гастронома, в котором работают советские люди со всей советской беспощадностью к… прежде всего к покупателям.

А вот сами представьте: ты такая вся из себя красивая упитанная женщина с золотыми серьгами до самых плеч, и дома тебя ждут такие же упитанные детки, которые постоянно хотят кушать. И ждут они не только тебя, но и сцуко-сумку, в которой им несут вкусняшки. Кто встаёт как враг между сумкой и твоими детинушками? Покупатель, самое ненавистное существо на свете! Он тоже считает, что имеет право кормить детей (заметь – не твоих крошек, а каких-то совсем чужих наглых оглоедов), он прямо из твоей глотки готов вырвать это мясо, которое ты кладешь в котлетки по девять копеек за штуку. Должна класть в котлетки по девять копеек. Когда-то клала, в юности, пока тебя не отругали старшие товарищи, пока не народились младенчики-кровиночки. Вот и думайте, дорогие мои, стоит ли искать в покупной котлете то мясо, которое предназначено для детей продавцов гастрономии и кулинарии. А еще же что-то надо обменять на импортные дутые сапоги-луноходы, без которых сынульку в школе за человека не посчитают.

Я вам не говорил, кого здесь и сейчас считают людьми? Тех, кто крутится, кто может что-то достать или купить с переплатой, потому как бабок куры не клюют. А прочие, которые в ширпотребе – это граждане. Именно для них писан закон, о них неустанно думает партия вообще и товарищи в частности. Товарищи – это вам не граждане и не люди, товарищи не достают, не стоят в очередях, у них даже деньги стали рудиментарным придатком, без которого в принципе можно неплохо жить. Товарищи получают пайки, дефицит им дают в распределителях, а путевки в санатории ничего не стоят. Потому как товарищи – соль земли нашей, подлинные строители и первые тестировщики коммунизма.

- Так что, Пашка, суп ты есть категорически отказываешься? А чего, вкусно же. Как бы…

- Отказываюсь! Он с капустой. А котлеты есть?

- С пюрешкой?

- С пюрешкой – и смотрит с надеждой на старшего брата.

- Нету. Макароны будешь?

- Твои? Буду!

Понятное дело, мои макароны любой будет. Мои макароны даже я ем без напряжения душевных и прочих сил. А всего-то натереть сыра, да кинуть в свежесваренные макаронные изделия сливочного масла побольше. Да с луковой разжаркой. И не переварить макарошки, чтоб не начали слипаться. Насчет «не ошпариться», когда сливаешь, я писать не буду – взрослому и так это понятно, а мелкие так не смогут. Вот такие макароны с сыром мой младший брат будет. Ха! Да я даже на родителях как-то испробовал этот рецепт – сожрали без остатка всё подчистую! Отец Мишин попытался развить идею, мол раз так умеешь готовить, Михаил, то…

- Да ты что! Кроме макарон и не умею ничего, и времени ни на что вечно не хватает. – И сразу руки в защитном жесте в сторону отца, только что отворот не начал вслух читать.

- Я как-то успеваю всё, думаешь, нам с матерью легче?

- Я не думаю, пап. Ты сам посчитай: в школе учусь, причем пытаюсь без троек, чтоб аттестат выглядел прилично; музыкальный коллектив собрал, с пацанами занимаемся музыкой, раз уж вы меня в музыкалке столько лет мариновали; в кружок роллеров хожу, с тренером вместе всякие трюки разрабатываем; в центральную прессу статьи пишу…

- Ну ты уже через край хватил! Разок написал, теперь год говорить будешь?

- А ничего, что я в три издания статьи подготовил, а потом еще переделывал? А то, что я каждый день дневник пишу, это время не отнимает?

- При чём тут дневник?

- При том. Я стиль вырабатываю, чтоб рука не отвыкла от публицистики. Раз уж выбрал себе занятие на всю жизнь, надо каждый день в себе тренировать журналиста. И, наконец, я занимаюсь физкультурой, чтоб уважали, чтоб здоровье было, чтоб вы гордились! – Эк меня понесло, словно мне не до лампадки, что про меня кто думает. Но как аргумент зашло.

- Это верно, мы тобой гордимся, да. – Отец начал отползать назад. Ладно, раз ты такой занятой…

Чего-то мысли перескакивают с одного на другое. Разговор тот с отцом по поводу готовки уже две недели как состоялся. А сейчас у меня кот некормленный мяучит под ногами. Фигурально выражаясь. Пашка, кис-кис! Иди жрать, существо!

- Сам ты существо! Сейчас, штаны переодену и приду! – Кричит из комнаты мелкий. Это что, я вслух его позвал как кота? Бывает…

«Мы сегодня репетицию решили замутить не как обычно, а вечером. И пообедать успеем, и меньше народу в актовый зал соваться будет. А то когда после уроков остаёмся, то и полкласса с нами тусит. Вроде своя компания, но пацаны и девки галдят как на батарейках. И при этом не заткнешь их. Ну и не скажешь однокласснику: «Чего приперся!», он вроде кореш твой. Так что дома я пробуду недолго, а вот потом в школе можно будет зависнуть до ночи, ну как минимум дотемна. Уроки? А что уроки… Письменные прямо сейчас сделаю, а устные пусть сами из головы всплывают, если смогут.

Нормально так порепетировали. Кто-то вспомнил, что мы вроде «Черного кота» прошлый раз пробовали изобразить. Тот раз не пошло, а сегодня по непонятной мне причине всё было зашибись! Ирка поймала кураж и прямо как фортепьянила, так и запела, не слезая со стула. Не Агузарова, конечно, но вполне хорошо вытягивала припев. И это без микрофона! А уж когда ей микрофон подсунули, то все решили – «Кота» исполняет Долгополова, а мы на подпевке у второго микрика.

На звук знакомой мелодии в актовый зал ввалился Прихожих. Директор сначала постоял у двери, боясь нас спугнуть, а потом просёк, что мы сейчас как тетерева на току, ничего не видим и не слышим кроме себя. Уселся в зале около прохода и дрыгал ногой в так барабанам Чуги. Ах нет, директора не дрыгают ногами, они ими солидно покачивают. А потом шеф также молча ушел, только показал на прощание большой палец.

- Это что сейчас было? – Арзамас стеснялся поверить, что Олегу Александровичу наш бит понравился.

- Это было утверждение нашей песни в репертуаре ансамбля с самого верха. Давайте шлифанем еще пару раз, и по домам!

- Кстати, ты в курсе, что Сашка Евсюков в восемьдесят первую перевелся? Говорит, ему туда ближе ходить, и на секцию бегать оттуда удобнее.

- Валер, да правильно он всё сделал. Тем более, ему на бокс ходить. А в нашей школе у него прямо сплошные травмы образовываются. Образо-вы-ва-лись. - По слогам исправил я временную форму глагола.

- Может, ты зря так жёстко с ним? Как то не по-человечески.

- Урок ему будет на будущее, что даже самый зашуганый и безобидный пацан может однажды выдать ответку. А то еще и перо в бочину воткнуть. Слышал, что с Цветковым случилось?

- Это да, Синяк теперь сядет.

- Этот сядет, а тот уже не встанет. Всем наука.

История грустная и несмешная ни разу произошла в самом конце ноября. Старшаки на год нас раньше ушли после восьмого класса, кто в ПТУ, кто в технарь. А Цветков решил по старой памяти отбуцкать своего бывшего одноклассника, чисто ради развлечения. Синяков, мелкий и хилый пацан, получил по роже, а потом сбегал домой за ножиком. Нашел и Цветка на том же месте во дворе, и срок себе. История не потрясла школу по двум причинам. Учителя не отреагировали вовсе, поскольку парни уже не их ученики. А пацаны просто сказали, что Синяк всё правильно сделал, и списали обоих бывших знакомцев»

5 декабря 1981 г.

«Ну вот и суббота, время, когда можно… а что можно-то? Можно попытаться расслабиться в кругу семьи, а можно опять зависнуть в школе. Что я и сделал. Не потому, что не хотел идти домой, просто дело одно нарисовалось. Очередное безделье, если честно: коньки. Это тело на коньках никогда не стояло, то есть на настоящих ледовых. А на ролики поставил его я. И что-то подсказывает, что навыки роликовых коньков вполне пригодятся при освоении классики. Осталась ерунда – найти коньки под свою ногу. А всё Корней виноват – зудел и зудел над ухом, мол на стадионе большой каток залили, коробку тоже залили, можно оторваться не в спортзале, где разогнаться не успел, уже стена с зеркалами и ты такой сам на себя с ужасом смотришь – то ли успеешь затормозить, то ли станешь трафаретом на стекле.

Короче, уболтал меня чёрт языкастый пойти с пацанами на стадик, вернее на каток. Как пояснили наши, на катке катаются, а в коробке играют в хоккей или бесятся. То есть устраивают бои, иногда даже с клюшками. В коробку мне пока рано, понятное дело, надо на коньки встать как следует. И тут мы плавно подходим к цели моих школьных дел субботним днем. Потому что коньков у Миши Корчагина нет. Вчера отец крякнул, собрался с силами и полез на антресоли. Спустился на землю он с каким-то газетным свёртком, пыльным и жёлтым. А потом широко улыбнулся, словно Дедал, решивший научить Икара летать, и сказал: «Владей!»

Владеть он мне предложил своими старыми коньками. Слово «старыми» в данной ситуации было главным, а слово «коньки» шло как дополнение, сиротливо прилепившееся к «СТАРЫМ». Я знаю, что так не бывает, в голове прочно поселились знания про всякие дополнения, обстоятельства, определения и прочие деепричастия. Но тут ситуация нерядовая, тут налицо какое-то издевательство над смыслами и понятиями. Дохлые пауки, лежащие в ботинках, подчеркивали факт иновременного статуса объекта. Даже вспомнил такое понятие как капсула времени. Вероятно, эти коньки лежат на антресолях со времен Чингисхана, а отец только думает, что это его спортинвентарь. Засохшая кожа раскрылась на пару сантиметров и со скрипом попыталась принять в своё лоно мою ногу – фокус с надеванием конька не прошёл. Осыпавшиеся с готовностью шнурки тоже перешли в разряд предметов-саботажников.

И только сталь полозьев по-прежнему хищно блестела и требовала свежей крови. Провел пальцем по кромке – не порезался, конечно, зато ощутил наличие слабо выраженной канавки и отсутствие вмятин на кромках.

- Хорошие лезвия.

- А ты думал! Коньки ого-го! Папа тебе ерунду не подсунет.

- Это ты про что, Дима? – Мама Вера материализовалась на кухне почище иного привидения. Уже в теле и с собственным мнением по вопросу, которого еще не слышала. Покрутила головой. – Ты что, не выбросил этот хлам?! Ты же говорил, что я больше это не увижу!

- Вер, ну как я их выброшу, ведь коньки хорошие какие, на них еще ездить и ездить. Вон и сыну пригодились. А там второй до них дорастет.

- Прости, батя, но мне твои конёчки маловаты. И если ты не против…

- Тоже предложишь выкинуть?

- Ну почему же. Лезвия в порядке. Отнесу в школу, попробуем на них новые ботинки наклепать, вроде тех, какие на ролики ставим.

Сегодня после уроков я озадачил своей хотелкой нашего трудовика. Раз у нас есть в наличии боты из стеклоткани, которые шикарно фиксируют ногу и надеваются на ботинок, раз у нас есть классические хоккейные коньки, то почему бы не объединить два устройства?

- Михаил, ты снова что-то придумал. Так-то вроде забавная мысль. НО! Хоккейные коньки должны давать ноге гораздо больше свободы, чем ролики. А у тебя нога как в монолите будет.

- Так и прекрасно! Меньше нагрузки на голеностоп, больше простора для всего организма. Кто вам сказал, что нога на льду должна вихлять и болтаться?

- Если бы это было так, то наша лёгкая промышленность выпускала бы что-то другое, а не те коньки, на которых мы катаемся.

- Угу, то есть если бы нам захотелось, то наша тяжелая промышленность выпускала бы что-то другое типа «Мерседесов», а не «Москвичи»?

- Причем тут «Москвичи»?

- Притом, что наша с вами промышленность производит не то, что надо, а что может. И не хочет учиться выпускать что-то новое и приличное. У них план.

- Нет, давай попробуем, конечно. Хуже не будет. Боты мы не испортим, а вот это гов… старьё заслуживает только помойки. Так что давай! Я срежу заклепки, а ты…

- Давайте сначала освободим коньки, а уже потом будем смотреть дальше.

- Ну давай.

Торопыга – так порой звала меня мама. Почему? Потому что как любой мальчишка, я стремился сделать всё здесь и сейчас, не откладывая на потом даже то, что должно просохнуть. Клей был моим вечным врагом, а еще погода, а еще часы. О! В раннем детстве, когда посмотреть мультик можно было только по телевизору, эти самые часы напрягали безумно! Сидишь такой и ждешь полчаса. Да за эти полчаса уже планета может погибнуть, да я сам могу напрочь забыть про мультфильмы. А иногда так и получалось – выбегаешь из ванны мокрый, потому что запускал в ней кораблик, бросаешься к телевизору – а всё! Мультик кончается.

Вот и сейчас какая-то часть меня внутри головы кричит: «Да нормально уже, да сойдет и так! Погнали на каток проверять!» Но я взрослый и опытный мужчина – сегодня мы с учителем трудов спокойно доделаем всё, вылижем боты и коньки, а на каток я пойду завтра».

Черные боты смотрелись вполне уродски, особенно в сравнении с теми коньками, какие остались в моей памяти. Наше школьное рукамесло ни в какое сравнение не идет с творениями западных брендов, да и до китайского ширпотреба им как до того же Китая пёхом. Деревянная болванка, покрытая пластилином для формирования двух половинок ботинка, покрывается стеклотканью, после высыхания она пилится, вставляются пистоны под шнурки. Попытки намудрить с самозатягивающимися хомутами провалились. Нижняя половинка ботинка фиксирует стопу прямо в твоем ботинке, верхняя труба держит пятку и голеностоп. Я просто уверен, что на таких коньках кататься будет удобнее, чем в том убожестве, что есть в пункте проката или магазине. Вот почему в магазинах Советского Союза продают коньки для фигуристов с высокими ботинками, а хоккейные – практически полуботиночные?

Была мысль раскрасить получившиеся коньки, потом вспомнил, сколько часов будет сохнуть краски и забил на это дело. Оставлять свежеокрашенные коньки в школе – это значит, что в воскресенье я на каток не попаду. Но мысль в голову легла – надо будет сделать частичное окрашивание, чтоб как в двадцать первом веке было – крутое высокотехнологичное творение прогресса, а не самоделка из школьной мастерской. Краска, она может чуток изменить внешний вид, а то и не чуток. Говорят же, что раскрашенные тачки быстрее гоняют. Ладно, пока не говорят, но ведь будут! Ведь зачем-то начнут через десять лет изгаляться над ВАЗовскими вёдрами их юные владельцы. Не просто так же.

6 декабря 1981 г.

«Сегодня я ходил на каток. Поскольку путь до него был не очень близкий, то собралась целая кодла из наших. Не подумайте, не потому что опасались идти в чужой район, просто дорога, пусть и не такая дальняя – это вроде как путешествие, а значит приключение. То кто-то по пути поскользнется, то анекдот расскажет, ну или еще какая движуха. Кстати, слово «движуха» вполне прижилось в нашем классе. По пути выяснилось, что каток зимой – это прямо точка пересечения всех адекватных людей в городе. Пока шли, наблюдал немало таких же как мы пацанов, только помельче, шкандыбающих в ту же сторону.

Почему мы шли, а они шкандыбали? Потому что мы в ботинках как нормальные, а они прямо из дома на коньках. Одного такого ущербного я наблюдал прямо в своем подъезде. Прикиньте, каково ему было с третьего этажа по бетонным ступеням на коньках… Основная часть его веса приходилась на руки, которыми он цеплялся за перила. Про заточку коньков после такого издевательства я вообще молчу. Но мелкие, они такие. Им проще ковылять через полгорода на коньках, чем тащить их с собой. А может, дело в том, что они боятся потерять обувь. Сейчас всё дорого, каждый пацан, даже самый безголовый знает, что с ним будет в случае утери ценного вещевого имущества. С другой стороны, весь город покрыт плотно утрамбованным снегом, а кое-где и льдом. Так что половину времени эти шкетики едут по тротуару почти как по льду.

Наши на эти моменты внимания не обращают, это обыденность. А мне интересно, кое-что внове. Пока шли разобрали мою новую поделку по винтику, раз даже пришлось остановиться. Не чтоб внимательно рассмотреть, нет. Просто накал споров между двумя группами на тему «полетит – не полетит» достиг такого уровня, что сил на ходьбу уже не осталось. Крики до хрипа, децибелы, которые вместо аргументов, размахивания руками – в следующем веке прохожие уже бы вызвали полицию группе неадекватов. Тут народ совершенно спокойно нас обходил. Почти все, кроме одного незнакомого парня, который сначала стоял и слушал аргументы, а потом незаметно для самого себя сформировал собственное мнение и подключился к спору. Раздухарился так, что шапку оземь кинул, мол отвечаю за слова! Что значит, неравнодушные люди. Кстати, на каток он пошел вместе с нами, он туда и до этого собирался. Коньки, висящие на шее тому прямое доказательство.

Тоже момент – практически все носят коньки, связанные за шнурки между собой и перекинутые через плечо или на шее. Нести их в сумке считается дурным тоном. Почему? Но если подумать, сумка — это тоже ценное имущество. Одноразовых пакетов нет, а пластиковые стоят шестьдесят копеек и в случае переноски коньков реально грозят стать одноразовыми. Наверняка, мне первому в голову пришло, что можно взять какое-нибудь совсем старое пальто и из него сшить что-то такое треугольное для переноски коньков. Еще надо придумать какую-нибудь аппликацию на сумку и лямку пришить длинную. Но сначала надо понять, есть ли у меня коньки. А то некоторые сильно сомневаются.

Каток в нашем городке организован по последнему слову: тут есть не только большое поле, когда-то футбольное, залитое льдом. Тут и мачты с прожекторами, и радиоточка с музыкой не-пойми каких годов. Во всяком случае, когда мы пришли, над катком раздавалось: «А где твой дом, гуцулочка? Карпаты!» Видимо, пластинки с записями прилагаются к зданию постройки совсем уж прошлых лет. Деревянная лестница ведет на деревянную веранду с деревянной балюстрадой. А там и вход в деревянное здание с жарко натопленной печью-голландкой до самого потолка. Дышится как в парной, воздух жаркий. Самое здоровское, что все горизонтальные поверхности, кроме лавок конечно, покрыты толстыми листами резины. Наверняка, конвейерная лента в дело пошла. Ходить на коньках по такому покрытию самый смак, лезвия не проваливаются в щели дощатого пола, не соскальзывают как на каменном. Удобно, блин! И за всё это удовольствие не надо платить. Ты приходишь, переобуваешься, бросаешь тут свои говнодавы, а потом периодически заскакиваешь погреться, если замёрз».

Пока пацаны переобувались, а потом хитрыми узлами привязывали ботинки к лавкам, чтоб не спёрли, я закрепил свои коньки поверх ботинок. Выглядело монструозно и странно, народ косился на мои ноги с сомнением. Взгляды выражали желание посмотреть, как я буду в своих странных конструкциях падать. Ничего-ничего, они же не из нашей школы, они не знают, что система проверенная. На роликах, но я не вижу разницы.

- Короче, Миха, не ссы! Мы с тобой! – Под такое напутствие я отправил это тело в первый самостоятельный выход на лёд.

Мне было совсем не жаль его, ибо чему-то я уже научил этот спинной мозг. Опять же высота не большая, масса тоже невелика. Упадёт – не расшибётся. Урааа! И я поехал. То есть взмахнул руками, второй раз, попытался взлететь… и не взлетел. Приземление на задницу было болезненным. Оттолкнул пацанов, пытающихся меня поднять: «Отвалите! Я сам!» Перелёг в позу спиной вверх, потом плавно перетек в положение «на карачках». Точно живая ртуть, словно грациозная женщина-кошка, но кряхтящая, я встал сначала на четыре конечности, а потом и на две нижние. Маленький шаг для одного человека, но гигантский повод уржаться для всех остальных!

Ну чего, стою! Стою и не могу понять, почему так страшно – ведь практически тоже самое, как с роликовыми коньками. Ноги не болтаются? Не болтаются. Не разъезжаются? Нет, вроде. Полозья взад-вперед движутся? А-а! Движутся, твари такие! Еще один крик, еще один взмах крыльев, но под руку попался кто-то крепкий, уверенно держащийся в вертикальной позе. Как у них получается, вообще? Чего они-то не падают?! Наклонил корпус как позорный неумеха, вроде стало полегче. Направил полозья так, чтобы образовали небольшой угол – вроде крепче стою! А дальше? Поднять одну ногу и оттолкнуться вбок второй? Да ну нафиг! Лучше на коленочки и обратно до лестницы! Нельзя как лучше, пацаны не поймут.

Если я расшибусь насмерть и им придётся меня нести домой на плечах – поймут. А на карачках по льду назад – категорически нет! Так что давай-ка, Миша, попробуем змейку. Что в змейке хорошо – не надо отрывать коньки ото льда. И при этом движешься, движешься! Ага, а теперь чуток приподнять правую ногу, на пару сантиметров вперед и в сторону. А левым коньком оттолкнуться. Ага, поехал! На правом качусь, держу равновесие, это же ерунда, когда едешь, то равновесие само тебя держит! Теперь правой отталкиваюсь, качусь на левой! Ого, да я еду!!! Тут теперь главное – не останавливаться, благо народу не очень много, можно особо вперед не смотре…!

Как быстро кончился каток, как неожиданно в меня врезался снежный вал, образованный всем тем, что сгребает нож снегоуборочной машины! Снег твердый, утрамбованный, да только я твёрже! Выбираюсь из сугроба, снова встаю на коньки.

- Корчага, молодец! Едешь!

- А мы думали, всё. Не сможешь по льду гонять!

- Да какая разница, что ролики, что лёд! Нормально, пацаны!

- Хоть удобно? На этих твоих ботах как?

- В сто раз лучше, чем ваши коньки, отвечаю!

- Ты откуда знаешь, ты ж на нормальных коньках не пробовал ездить.

- И не буду. Потом кому-нибудь дам надеть. Они же прямо на ботинки надеваются. После дам погонять, зацените. А пока – я первый, а вы за мной.

- А чего ты первый?

- Так я вас и не догоню, и рулить не умею.

- Научишься, Корчага! Погнали!

И мы погнали. Сколько раз я упал в тот день, никто не считал. Но к концу все мои штаны были белыми от примерзших льдинок и комочков снега. Хорошо, осенняя болоньевая курта не притягивает к себе снег, а то был бы совсем снеговиком на коньках. Как талисман кубка «Известий» по хоккею. Только нос короче и без клюшки.

А ведь мне понравилось! Гораздо больше простора, чем в зале, да и с асфальтом не сравнить. Он в нашем городе совсем не того качества, к которому я привык в той Москве. И его мало, по городу где попало не покатаешься. Только некоторые площади, пятачок в парке, перед школой… Может, тогда и клюшку купить? В прошлой жизни не сподобился до хоккея, а сейчас прямо плечи гудят от желания помахать клюшкой. Деньги на клюшку есть. Кстати, мог бы и коньки сам купить, но не это убожество, которое в магазинах продаётся. Такого мне и даром не надо. Впрочем, как раз даром мне достались папины коньки. Посмотрю на его лицо вечером, когда он увидит, во что я их превратил. Вчера постеснялся ему показывать, пока не обкатал. Одно дело рассказывать, как на них поеду. И совсем другое - сказать, что сегодня гонял в полный рост, да с виражами, да с тормозами. Кстати, именно на виражах я чаще всего и улетал. А еще, когда врезался в других катающихся. А еще, когда пытался ехать задом. И напоследок – когда поднимался по лестнице в раздевалку-обувалку. Видимо, накатался по горлышко. С ужасом представил, что обратно надо идти по городу на коньках – не парни, такой цирк я бы точно не потянул.

Первым опробовал мои боты с коньками Корней. Я сидел на лавочке в состоянии нестояния и даже не вышел на балкон посмотреть, как у него получается. Потом их натянул Женька Слон, на него я уже посмотрел – нашел силы выбраться и повиснуть на перилах. Что сказать – нормально он катался. Явно попробовал всё, что умеет. Во всяком случае, на катке среди других отдыхающих он напоминал разогретую молекулу, попавшую в холодный газ. Молекула хаотически носилась, сталкивалась с другими молекулами и меняла траекторию совсем уж затейливым образом. Наконец, ей пообещала оторвать уши совсем уж взрослая частица, и Слон вернулся к нам.

- Чего сказать, Миха, имеет право на жизнь. В смысле твои коньки вполне позволяют погонять. Да, Корней?

- А я сразу сказал – чёткая вещица! Это ты сомневался. И тот, который… Где тот пацан, который орал «не поедет!»

- Да пофигу уже. Вы, как хотите, а я домой. Жрать хочу как не в себя. Кто со мной?

Со мной оказались все. Так что мы возвращались в свой район той же компанией, что и шли на каток. С той разницей, что на улице уже стемнело, зажглись редкие фонари, где-то разгоняющие тень, а где-то совсем наоборот, накачивающие прямо черноту-черноту на контрасте с освещёнными пятачками. Пофигу, дорогу все знают, бояться советским школьникам нечего. Разве что других советских школьников, постарше. Ну или большой шоблы просто советских.

9 декабря 1981 г

«Сегодня моя постоянная соседка по парте Ирка Долгополова выяснила чудовищные подробности о моём моральном облике. Кто-то ей напел, что я совершил мерзкое деяние, от которого дыбом встали волоски на руках всех девочек класса. Стыдно-то как, один на каток! Без Иры! Не поверите, оказывается, я не имел права идти на каток без неё! Пипец, и это мы еще не женаты! Пожалуй, в этом полугодии я точно похожу холостым. Так и сказал, мол нахрена мне такая подружка, которая будет рассказывать мне, что можно, а что нельзя. Подружка пересела на другую парту, а на следующей перемене подошла разговаривать без нервов. Так-то, а то ишь.

- Миша, ты понимаешь, что если мы дружим, то и на каток ходить должны вместе?

- Нет.

- Ну ты хоть понимаешь, что должен был хотя бы сказать мне, что собираешься на каток?

- Нет.

- Ну как ты не понимаешь! Я же тоже хочу покататься на коньках!

- Так кто мешает? Ир, откуда в твоей голове вообще вся эта хрень собралась? Кто-то чего-то должен, в том числе рассказывать обо всех своих намерениях… Я на следующей перемене поссать планирую сходить. Тоже уведомлять тебя?

- Ты идиот!

- Я идиот. А требовать от меня отчета за все мои действия – норма. Так вот – я не хотел, чтобы ты наблюдала, как я учусь кататься на коньках. А для подержки у меня была целая команда одноклассников. Так понятно?

- Ты что, не умеешь кататься?

- Не умел. А сейчас чуток научился.

- Тогда в следующее воскресенье…

- Тоже нет. Ир, ты до какой скорости разгоняешься на льду?

- Зачем разгоняться?

- А зачем ездить медленно, если можно быстро? Или ты думала, что мы будем под ручку плавно кружить под музыку? – Судя по глазам, что-то такое она себе и думала. - Ир, драться с нами пойдешь после уроков? Шобла на шоблу. Чисто для удовольствия.

- Какое от драки удовольствие?

- А какое удовольствие парой на льду елозить? Ир, пойми, у мальчиков и девочек разные развлечения. Они пересекаются, но редко. И даже тогда стороны воспринимают эти совместные мероприятия по-разному.

- Откуда ты взялся такой умный? Корчагин, что ты вечно из себя строишь взрослого и всё знающего! Даже противно!"

Вот и говори после этого правду людям… Они или не понимают или понимают, но так еще хуже выходит. Молчаливый Боб из одного старого фильма был прав – общаться можно жестами, это бесит людей меньше, чем честность. Ага, сказанул я про старый фильм! Его снимут только лет через двадцать!

Вот тоже, как канонический попаданец-персонаж книжного мусора, который внезапно стал моден на какое-то время, я помню про будущее, которое моё прошлое по факту, кучу всяких вещей. Но при этом ничего путного. Как так? В книжках люди и про клады вспоминают, и ставки делают бешеные на победу каких-то команд в мировых чемпионатах, даже в Спортлото помнят выпавшие числа. А тут полный голяк. И вообще, я очень сомневаюсь, что в этом Забубенинске есть подпольный тотализатор, где принимают ставки на спорт. Катран какой-нибудь в формате малины или хавиры с грязным столом и сомнительным контингентом еще может на окраине найтись. Но кто там будет держать тотализатор? А даже в карты, вряд ли кто посадит за стол с уголовниками и шпаной восьмиклассника с комсомольским значком во всё пузо. Так что никакой я не прошаренный попаданец, демон я, дух вселившийся в чужое тело. А нам духам в человеческом бизнесе фарта нету.

- Корчагин, о чем замечтался? – Моя фамилия прозвучала в классе химии на уроке, что примечательно тоже химии, и прервала цепь размышлений о вечном и важном. Надо что-то отвечать. А что, если я настолько погрузился в вопросы экзорцизма, что даже потерял нить повествования училки. Лучшая форма защиты – это нападение, и желательно такое, чтоб наповал!

- Да вот думаю, Юлия Константиновна, над реакцией нитрования глицерина из аптеки. Вроде может проканать. – От последнего слова учительница слегка поморщилась.

- Мдя, и что ты надумал? – Брови химички поползли вверх в показном удивлении, но глаза смеялись. Весь её опыт говорил, что конкретно от этого ученика беды ждать не стоит – он слишком спокойный.

- Я думаю, что избыток нитрующей смеси из азотной и серной кислот относительно количества глицерина сделает полученное соединение нестабильным.

- Обоснуй.

- Вода или еще какая примесь дадут экзотермическую реакцию с кислотами, а нагрев получившегося нитроглицерина чреват его самопроизвольным взрывом.

- Молодец, Корчагин. Вывод какой?

- Дышать ровно, беречь глазки, опыты со взрывами отложить. Вот только одно непонятно.

- Что тебе непонятно?

- Кто и зачем издал научно-популярную книжку «Химические опыты со взрывами» для старшего школьного возраста.

- Мдя. А где ты её видел, книжку эту?

- В районной библиотеке.

- Не весь, значит, город зачистили от этой скверны. Понимаешь, Миша, да ты садись! Кто-то очень умный решил, что увлечь подрастающее поколение такой наукой как химия можно чем-то ярким и громким. Особенно мальчиков. Вот и издали эту книжку, а потом не переиздавали. В семьдесят пятом взамен той книги выпустили другую – «Опыты по химии без взрывов». Но она оказалась невостребованной и неинтересной для школьников. Не выполнила возложенную на неё роль популяризации науки. Я ответила на твой вопрос?

- Да, спасибо.

- Класс, если кто-то сильно интересуется химией, на химическом кружке я разрешаю проводить опыты с воспламенением и взрывами. Но под моим контролем. То есть готовитесь к опыту, изучаете реакцию и её последствия, рассказываете мне ход опыта. Если я увижу, что вы понимаете, что творите, и если после вашего опыта на месте школы не останется воронка слишком уж большого диаметра, то я разрешу ваш опыт.

- Зашибись! – придушенный шепот разнесся на весь класс. Словно прокололи колесо у автобуса. – Я пойду на кружок!

И мне сразу всё стало понятно. Что та пресловутая книжица, которая мне давеча попалась в библиотеке, здесь является чем-то вроде «Некрономикона» - книги мёртвых, запретного учения некромантов. А Юлька, как ласково зовут нашу химичку, является тайным адептом этой самой некромантии. И жаждет заполучить в свои сети еще парочку неофитов, а то и поболе. Эдак они на своём кружке начнут яды варить, лишь бы ученикам интересно было. Фанатики своего дела – они такие, сеют разумное доброе вечное с применением кассетных боеприпасов и запрещенных веществ. Про нитроглицерин в дневнике писать не буду, всё ж-таки он у меня имеет другую направленность. То есть пишу с оглядкой, что однажды придётся показывать его как литературный труд какому-нибудь редактору.

Хотя с наличием публикаций в центральной прессе ценность дневника и понижается, но не достигает нулевых отметок.

«Не каждый абитуриент факультета журналистики придет со своей статьёй в «Комсомолке». Только этого мало, надо напрягать отца, раз он что-то такое обещал. Может он и прав: если меня начнут печатать в районных газетках, то и не надо огород городить с технарём и заводской многотиражкой. В которую еще пойди попади. Внештатником пробегаешь пару лет, а потом – раз! На обещанное место припрётся выпускник того самого журфака по распределению без блата, и всё – место опять занято. «Но вы молодец, батенька! Продолжайте писать, у вас хороший слог!» и я такой снова буду пытаться попасть в институт не как действующий журналистик, а чисто голь перекатная внештатная. Таким несчастьем я и в старших классах могу быть. А раз есть цель, то плевать на препятствия. Стены, я вас не вижу!

Вот только про что писать? На самом деле, написать статью можно вообще про что угодно, хоть про тот же каток. Главное – расставить в тексте акценты, а для этого надо заранее определиться с посылом статьи. Тот же каток взять. Мы славим партию и город за такую заботу о досуге горожан? Или жжём глаголом тех разгильдяев, которые не сменили пару ламп в прожекторах на мачте, тем самым подвергнув советских людей риску травм? А еще можно вспомнить про бабушкин репертуар музыки на катке… А можно по поводу того же катка, раз уж попался он мне на язык, написать побудительное эссе в стиле «Приходи на каток!» Пожалуй, никакой критики мы разводить не будем. Критиковать сейчас можно только по разнарядке горкома партии или на кухне под закуску. Короче, как будет время, напишу статейку. Может, и про каток».

Химический кружок – это хорошо, но некогда. У меня сегодня репетиция ансамбля, название которому мы так и не придумали. И репертуар к новогоднему выступлению тоже не подобрали. Смешная ситуация выходит: ни одна из предложенных и сыгранных мною иновременных песен не прошла. Что-то не понравилось одноклассникам, что-то забраковали учителя на своём совете.

Прямо какой-то заговор демиургов! Врали, выходит, в тех книжках про попаданцев. У них все шедевры из следующей эпохи народу заходили в душу на раз. Я вот тут тоже начал напрягать память и что вспомнил – старшему поколению как правило не нравятся песенки поколений следующих. Есть исключения, но они только подтверждают правило: «Наше старое всё золото, а ваше новое всё коричневое и пахнет не шоколадом!» мне полтинник был, считал себя современным и прогрессивным, тем более профессия обязывала быть на волне времени. И что? Все эти тинейджерские отстойные поделки, в которых ни смысла, ни музыки, и даже слов не разобрать, всё это меня как минимум раздражало, а то и откровенно бесило. Но тогда я этого не осознавал, времени подумать не было. А тут как вштырило – просто я устарел тогда и не принимал новое! Вот и эти, которые вокруг меня сейчас, они относительно предлагаемых мной песен устарели и не догоняют тот музон, который вообще-то суперский. Блин, откуда вот это словечко в моём лексиконе – суперский? Явно уже тут подцепил. Одноклассники заражаются от меня словечками из следующего века, а я тоже впитываю как губка, выходит.

- Тот городок был мал, как детская игрушка.

Не знал он с давних пор болезней и нашествий.

На башне крепостной ржавела молча пушка.

И стороною шли маршруты путешествий.

Достаточно сложная песня, и вокал не самый простой. Но я люблю эту вещь группы «Воскресение», много раз подпевал, слушая её в машине или просто дома, а то и в наушниках, совершая прогулку, пробежку, в метро… Я пою негромко, вряд ли кому-то помешал своим вокалом. А то, что смотрелся со стороны странно – кого колышет? Может, я разговариваю по телефону.

- Я слышал эту песню, это самый свежак, «Воскресенье» поет!

- Не угадал, Валера, это «Воскресение».

- А я как сказал? Хорош придуряться, у нас время горит.

- Две большие разницы, как говорят в Одессе. Воскресение – это акт поднятия из мертвых, возвращение к жизни. А воскресенье – день недели.

- Не просто день недели, а выходной. – Вставил Чуга.

- Так вот, глубокоуважаемые мной музыканты назвали свою группу в честь воскресения из мертвых, а не в честь выходного дня. Смысловую разницу чуешь?

- Ой, да пошёл ты! Умник еще один. Кстати, у нас вот вообще названия нет пока. Этому одно не нравится, тому другое.

- Ага, а как выберем, еще и от Зинки защищать, – внесла ясность Ирка. И так было нелегко, а тут она со своим уточнением.

- Арзамас, ты лучше скажи, можем мы аккорды к синтезатору подобрать?

- Нудная песня, как медляк не проканает. Я продолблю её нормально, там ничего такого нет. Но стрёмно с девчонками под такое обжиматься. А там еще и ритм скачет в припеве… Не, Миха, ну его.

- Кто еще с Чугой согласен, поднимите руки.

Подняли почти все. Ирка покрутила головой, помедлила, но тоже потянула ладошку вверх. Короче, все против меня. Пусть тогда сами предлагают, раз такие умные. А если хорошо подумать, то им на самом деле виднее, под что захотят отжигать сверстники. Я-то и сам старый, морально если оценивать, и из другого времени. "С юга полными вагонами с золотыми погонами…» - такое точно не проканает сейчас. А потом… будет очень потом.

- Короче, народ! Что играем?

- А чего это мы должны предлагать?

- А кто, я? Я в руководители хора не нанимался!

- Корчага, ты что, обиделся что ли?

- Нет. Просто чего я всё время тащу? Чой-та тоже захотелось покататься пассажиром. Слухаю, пацаны, вас внимательно, - и стою такой с гитарой на ремне, головой кручу. Жду предложений.

- Точняк, обиделся! Миш, мы ж как лучше хотим.

- Да не в обиде я, чего ты заладил! Арзамас, у тебя тоже музыкалка за плечами, вот и гони волну. А у меня все идеи кончились.

- Совсем все?

- Ну… одна есть. Тот же музыкант из «Воскресения», как его… Маргулис написал. Совсем свежая.

- Эту тоже в деревне показывали? Аккорды знаешь?

- А то! Называется что-то вроде «До свиданья, друг!» На гитаре смогу как-то, а всё остальное надо подбирать:

Лишь два слова на прощанье,

«Ну пока!», пожатье рук,

До свиданья, друг! До свиданья, друг!

И в минуту расставанья

Слов не надо, порван круг.

До свиданья, друг! До свиданья, друг!

- А чего, нормально. Мне нравится! – Проснулся Антоха на своем кресле.

- Вроде несложно, без этих ваших фортелей, - добавил Антоха. Даже я так сыграю.

- Мне низко, я такое не спою, - это уже Иришка за своё переживает.

- Ну за Чугой дело не встанет, он у нас стукач от бога! Попробую подыграть. Миха, дай звук.

- За стукача щаз кому-то стукану, не палочкой, зато в бубен! Арзамас, за базаром следи!

- Молчу-молчу, ты у нас не стукач, а ударник. Отошли все в сторону, я погнал! – Заорал Арзамас и прибавил громкости на своём синтезаторе. – Лишь два слова на прощанье! Дальше я не помню слов! Холодец готов, холодец готов!

А хорошо поёт, скотина такая! Слова испортил, а поёт хорошо. И да, в наш репертуар песня ляжет. По поводу авторских прав, думаю, заморачиваться не стоит. Где наш партизанский отряд, где эти самые права, и где Моргулис! Никто и не вспомнит, что какой-то коллектив школьников исполнял эту песню за два года до её официальной презентации на первом и последнем альбоме короткоживущей группы «Наутилус».

До вечера мы гоняли эту вещицу, прежде всего для Валерки, чтоб он смог положить аккорды. Гитаристам было проще, они просто списали их себе с моего грифа.

«Домой из школы я шёл не один, провожал Долгополову. Ирка отошла от сегодняшнего разговора, но я не обольщался – по своему опыту знаю, что у девушек обычно в голове творится. То есть, описать или объяснить я это не смогу, у нас мальчиков столько слов в лексиконе нет, сколько там намешано. Еще и разных оттенков.

То ли дело у пацанов: ловишь его и прямо спрашиваешь: «Ты за белых или за красных?» И точно знаешь, что у него, у этого мальчика с усами, но без патронов, тоже всё чётко. Ни один тебе в ответ не начнет задавать уточняющих вопросов типа: «А вы про карминно-красный или ближе к кумачу? А если у меня глаза не серые, а слегка с бирюзой и я не могу коралловый надевать, то считается? А вот вы говорили «белый» - это какой белый, просто молочный, топлёного молока или прямо белый-белый как снег?» Если бы в Гражданскую всем заправляли девчонки, то и никакой войны могло не быть. Они бы просто не договорились, кого считать красными.

Так что я победил в бою, но не в войне. Мужское и женское начала, они всегда воюют, всегда пытаются построить своего ближнего под свой ранжир. Мирное сосуществование возможно только между пофигистами или когда весовые категории не равны. Я так считаю, кто-то может со мной не согласиться. Видите какой я душка, разрешил не соглашаться с собой. Ире тоже можно не соглашаться, просто тогда она из школы пойдет одна. А что, дорогу знает, район у нас тихий.

- Что говоришь, в кино? Давай завтра, завтра у меня никаких кружков не будет.

- А на какую картину пойдем?

- Есть разница?

- Корчагин, какой ты скучный! Иногда прямо начинаю думать, что ты или старый, или с другой планеты. Как это, какая разница, что смотреть?

- Ну… если целоваться, тогда всё равно за сюжетом смотреть не получится.

- Никаких «целоваться»!

- Тогда надо думать. Я весь сеанс глядеть в экран, если там какашка стрёмная, не согласен.

11 декабря 1981 г

«Это я такой идиот или так принято в этой школе? Или времена теперь такие? Почему всё именно через это место делается?! Как можно спокойненько объявить: «Завтра у нашего класса будет военно-спортивная игра Зарница»? Словно учителя не знают о планах руководства школы заранее. Или я один такой лопоухий? Да нет, спросил пацанов – они тоже не в теме. Короче, в субботу вместо уроков Зарница. «Урааааа!!!» - неслось над партами, отражалось от доски и возвращалось в наши уши. Блин, вы же почти взрослые люди, парни!»

Я не кричал и не радовался единственный из особей мужского пола. У меня есть мозг, я им пользуюсь, потому не вижу ничего увлекательного во всех этих детских играх. Если уж куролесить, то по-взрослому! Как в той моей жизни, когда толпа солидных успешных дядек снимала на целый день полигон со всеми его опциями, а потом лупила из всех стволов по всем мишеням. Пейнтбол тоже неплох, но не хватает отдачи в плечо, звука выстрелов, порохового дыма. Хотя, автоматный порох пахнет невкусно, пистолетный помягче. А эта ваша Зарница – детский сад, штаны на лямках. Откосить бы, но не уверен, что смогу. Даже не так, уверен, что без справки не отпустят. Где я её за полдня надыбаю?

- Участвуют пятые – восьмые классы. Форма одежды спортивная по-зимнему. У нашего класса погоны зеленые. Вырезаем из бумаги, размером четыре сантиметра на десять. Как пришивать, знаете, не маленькие.

- А если зеленой бумаги нет?

- Карандашом раскрасишь, Сериков. И вообще, меньше спрашивай, больше слушай. Пойдем в парк или на реку, я сама пока не знаю. Еще вопросы есть? – У меня куча вопросов, дорогая Галинишна, но я не стану их озвучивать. Народ с такими вопросами меня не поймёт, не поддержит, еще и в городские сумасшедшие запишет. А так бы я спросил… - Раз вопросов нет, тогда завтра к девяти часам около здания школы.

- Ножи брать?

- Денисов, ты в своём уме?

- А чего, в колхоз брали, а тут вон, Зарница… - Всеобщий гогот был наградой Денису за его экспромт. И с этими людьми они собрались строить коммунизм?

После уроков как-то само собой получилось, что класс собрался в актовом зале, но не на репетицию, а потрындеть за жизнь. Вернее, за военно-спортивную игру.

- Ну чего, народ, чего с собой берем?

- Да как обычно, хлопушки, взрывпакеты… Хорошо бы еще дымовые шашки.

- Хорош ерунду нести! – Попыталась взять бразды в руки Светка Тихонова, комсорг. – Никаких взрывпакетов и дымовух! А то опять к директору потащат кого-нибудь.

- А хлопушек уже нет ни у кого. На тот Новый год все пожгли!

- Можно еще купить ради такого дела.

- Ага, купил один такой. Их еще не начали продавать.

- А вот и начали! В наших «Культтоварах» в отделе игрушек есть, я вчера слышал.

- Что ты слышал?

- Около магаза грохали пацаны, и конфетти насыпано было у порога.

- Точно! Я тоже видел конфетти. Только это всё детсад, хлопушки ваши. Несерьёзно. – Андрей Подколзин был настолько серьезным человеком, что у него даже погоняла нет. И тот проснулся.

- С хлопушками можно решить. Но времени мало.

- О! Корчага сейчас что-то предложит. Давай идею уже, Миха.

- Ну знаете же, серебрянку с марганцовкой если смешать…

- Знаем, знаем! Комсорг запретила взрывпакеты, да и вообще стрёмно. Слабую не слышно, а сильная если в руках рванет, мало не покажется. Или есть что свежее?

- Ту же смесь, но вместо конфетти засыпаем в хлопушку, заклеиваем аккуратно…

- Никто чтоб не отличил от магазинной? А ведь сработает.

- Только подрывать надо не в руках. Привязать к дереву, к хвостику штур подлиннее подвязать и…

- И как мину можно рвать на расстоянии! Они все такие в атаку! А тут мы с миной – хренак! И полные штаны.

- Насчет полных штанов я сомневаюсь, пацаны. Но атмосферы добавит. Кто сегодня сможет слепить устройство?

- Я могу! – И снова Подколзин удивил.

- Тогда не теряй время, вали в магаз, а потом делай. Серебрянка есть дома?

- Всё есть, не переживай. Я побежал!

- Мишка, а что еще можно?

- В прошлом году что было?

- Крепость лепили, а потом штурмом брали. Надо за пять минут флаг схватить и вынести из крепости.

- Если мы будем в обороне, можно по снегу шпагат натянуть. Будут падать, больше времени уйдет, пока добегут.

- Ребзя, а можно вообще колючую проволоку натянуть!

- Кто-нибудь, заткните этого умника, а то он еще и пулемёты предложит поставить.

- А чего, пулемёты – это классно!

- Где ты их возьмёшь? И вообще, противник считается убитым, когда с него сорваны погоны. Никакие снежки, пульки, стрелы с присосками не решают. Пора уже вырасти. Пулемёты ему… - Не слишком я серьёзно с Корнеем? Хотя нет, пусть голову учится напрягать.

- А давайте Корчагина командиром выберем тогда!

- Кого Галинишна назначит, тот и будет. Всегда так.

- А она кто? Военный офигенный специалист или с нами будет в бою драться? Хренушки! Так что её мнение нас не колышет, товарищи комсомольцы. Голосуем!

Вот опять, вот зачем? Я что, рвался в командиры? С другой стороны, делаешь что-то – делай нормально или не берись. А толку в качестве командира от меня больше, чем от любого в классе. Ибо я взрослый. И смотрел такие фильмы, какие им еще не снились. А еще умные книжки читал. Да что читал, я их, можно сказать, писал! Ну почти. Было дело, редактировал воспоминания одного деятеля, пса войны, можно сказать. А он меня учил из пистолета стрелять. Из пистика, как выражаются наши пацаны.

Тихомирова с тревогой смотрела за ходом нашего собрания, её явно не радовал такой серьёзный подход к подготовке игры. Некоторые даже заметили этот момент.

- Светка, не боись! Победим завтра, как учит коммунистическая партия. Типа, кто не с нами, тот против нас.

- А хлопушки вам зачем? И зачем вы туда серебрянку сыпать собрались?

- Свет, ну понятно же! Алюминиевая пудра рассыпется, будет красивше. А кого-то еще и замарает, будет видно, кто подорвался.

- Точно для красоты?

- А зачем еще краска может понадобиться? – И у всех пацанов лица такие честные-честные. И доброта в каждом жесте.

- А у меня каска есть. Настоящая, солдатская. Приносить?

- Зачем? Чтоб кто-нибудь об неё морду разбил? Взрослейте уже, парни. Удобная одежда, запасные носки и варежки – это нужно. Пришить погоны так, чтоб хрен кто смог оторвать – тоже хорошо. А игрушки пусть остаются в песочнице. Ты еще саблю возьми пластмассовую.

- А дымовые шашки было бы хорошо поджечь.

- Где ты их возьмешь?

- В «Хозяйственном» по рубль-двадцать лежат. Небольшие, а нам и не надо большие. – А ведь правда мысль хорошая. Меня прямо как подталкивает что-то изнутри побарагозить. И снаружи тоже толкают. Может, ну его это взрослое сознание? В кои веки можно вспомнить детство золотое не под воздействием алкоголя, а стрезву. И вообще, мне можно – я школьник.

- Дымовые шашки я беру на себя. Пару штук куплю, деньги есть.

- О как! Богатенький Буратино!

- Так он небось за статью гонорар получил. Мне мама говорила, за это платят.

- Мишк, что, правда платят?

- Правда. И кое-что я отжилил от родаков.

- А что не проставился?

- А что перед Ашками за школой за меня не вписался? – На меня хрен наедешь, я и сам ездок тот еще.

- Харэ спорить, если всё обговорили, давайте уже по домам! Кстати, Ашки против нас будут. Так что возможность подраться представится.

- Ребята! Никаких драк! Это Зарница, а не кулачное побоище. А то я классной всё расскажу. И про хлопушки, и про дымовухи.

- А так не скажешь? – Чуга решил дожать ситуацию.

- Если пообещаете, не скажу.

- Побожись!

- Честное комсомольское!

- Лады. Тогда и мы обещаем не драться. Будем погоны рвать.

По домам расходился совсем уж спаянный коллектив. Такое ощущение, что эти Зарницы не тупо для галочки проводят, а реально от них какая-то польза может быть. Взаимовыручка и круговая порука на почве совместной незаконной деятельности.

12 декабря 1981 г

«Ну чего, участвовал я в этой вашей Зарнице, живой-здоровый вернулся. По ощущениям – как с коллегами сходил пива попить. На природу с квадроциклами и мячом. То бишь набегались и наорались до полной потери голоса, промокли до трусов, до дома добрались на морально-волевых качествах. И я не про себя одного, по лицам было видно, что все в таком же состоянии домой плелись.

А начиналось всё вполне чинно. Построили наши восемь классов перед строем, объявили потешный приказ о формировании подразделений, что-то еще задвинули про священный долг гражданина и гражданинки, потом про славу отцов и дедов, завоевания Революции… Мы уже откровенно трепались в строю, не слушая это бесконечное бла-бла-бла. Повели нас всё-таки на речку, благо там места больше, будет где разгуляться двум сотням архаровцам, выпущенным на волю.

Программа простая, как мычание, подразумевала викторину по гражданской обороне, задания для команд и финал – сходка грудь-в-грудь за флаг. То есть нас разводили по разные стороны, чтоб раздраконить посильнее и потом натравить одних на других. Другими досталось быть нам – Бэшкам, зеленым. Снег сегодня лепится, так что не будет никаких препятствий в постройке снежной крепости, а значит и защите флага от посягательств Ашек.

Викторина была достаточна простая для старшеклассников, кто-то из наших сразу начал умничать, но был одернут мною – пацаны, дайте мелочи подумать, вдруг кто-то чего-то дотумкает. Или картонную медальку сильно хочется? Народ идею вкурил, так что детишки орали в полный голос, а мы спасали ситуацию только в самых сложных случаях.

Задания были задуманы как некие военные игрища, но кто-то жидко обделался. И по части задумки, и по организации. Бросание гранат достаточно быстро пришлось заканчивать по причине утери самих гранат. Кто же мог предположить, что в глубоком снегу граната теряется из вида и потом ползёт под снегом в рандомном направлении, лишь бы её не кидали снова? Гранату взялись искать, искали долго и нудно, даже нашли, но настроение уже было не то. А потом этот чудила пригласил всех на следующее испытание. В огороженном натянутыми веревками квадрате нужно было найти бутылку с запиской. А в записке секретный шифр. И вроде как указание места, где нужно строить крепость. После поисков гранаты поиск бутылки такой же формы в точно таком же сугробе… не выглядел свежо. Все тупо бродили, загребая снег ногами в надежде выпнуть бутылку. Ровно также, как перед этим пинали гранату. Старшаки, то есть мы, пинали балду и в явном виде саботировали задание».

Про чудилу: в другой жизни один подполковник однажды поделился со мной одной истиной – мол последней стадией деградации советского офицера является служба в военкомате. Хуже только работа военруком в школе. Так вот в нашей школе учитель начальной военной подготовке периодически приходил на занятия в форме прапорщика пограничных войск. Прапорщик, то есть даже не офицер! И вот это существо в один момент тоном поручика из «Белого солнца пустыни» закричал: «Островский!» Что характерно, ни один Островский не отозвался.

- Тьфу! Как там тебя, Корчагин!

- Прапорщик! – Как принято говорить, в эту игру можно играть и вдвоём.

- Корчагин, ко мне!

- Прапорщик, не хочу! – Наш класс, в данном случае моя банда напряглась, предвидя шоу. А я что, я не готов вот так просто сдавать свои позиции и бежать как собачка на зов. Тем более, что н уже бежит сам. Что и требовалось доказать.

- Корчагин, ты что, вообще ничего про дисциплину не понимаешь?

- Понимаю. Это некая договоренность, позволяющая одним людям организовывать деятельность других без лишних усилий для себя.

- Э-э-э… Умный что ли?

- Ага. Скрывать не стану.

- Тебя звали, почему не подошел?

- Не хотел снег месить лишний раз. И вообще.

- Что вообще?

- Что дало вам ложную уверенность, что вы можете управлять моими действиями путем отдачи голосовых команд? – Прапорщик подвис совсем на чуть-чуть. Чувствуется опыт службы и умение решать нестандартные ситуации.

- Я сказал – ты должен выполнять. Что непонятно?

- Слово «должен». Вы же не мой учитель, мы вообще не представлены друг другу. Мало ли какой припрётся и начнет чего-то требовать. А вдруг вы американский шпион и хотите выведать Главную Советскую Тайну как у Кибальчиша?

- А ты её хоть знаешь, тайну эту?

- Вот! Уже начали! Парни, окружайте этого, он шпион!

- Отставить ерунду нести! Корчагин, я уже понимаю вашу классную руководительницу, как её там. – (Не вспомнил) – Правильно, что она не хотела, чтоб ты был командиром отряда.

- Так и я не хотел. Обчество решило. – Почему-то вспомнился Бабель и его «Мишкины рассказы». Которые про Мишку-Япончика. Изо всех сил сдерживал себя, чтоб не свалиться в одесский говорок.

- Хорош базарить, сказал! Записку сейчас уже найдут. Начинайте строить крепость. Вон там, под склоном.

- Не пойдет, товарищ начальник! Речка рядом. Вдруг лёд тонок, а кто выбежит на реку? Отнесу повыше чуток, на взгорок. Там же и пушки поставим.

- Да и хрен с вами! Я сказал, а вы делайте что хотите.

- А наступать будут откуда?

- Может, тебе еще сказать, во сколько?

- Желательно. А то поморозим детей почем зря. Или наоборот, стены не успеем поставить. Хоть в какую сторону первую стену ставить?

- Достал. Оттуда прибегут. – Прапорщик ткнул пальцем в перчатке в сторону ожидаемого удара противника. Сейчас он был похож на Наполеона, которого сняли с лошади, а барабан под ноги не подставили. Еще и треуголку скомуниздили. В результате Наполеон получился на минималках, то есть без харизмы и с погонами прапорщика на шинели. Зачем было так наряжаться, я не знаю. Видимо, ему хотелось придать военноспортивности всему мероприятию. Спасибо тебе, человек, ты стараешься. И я не буду сильно наглеть.

Да, а место прапорщик выбрал не самое удачное, и речка не при чём. Нам оборону держать надо, так что желательно иметь предполье с уклоном в сторону врага. Так что крепостицу мы поставим… ага, вон там!

- Боец Герасимова! Соберите командиров остальных отрядов на совещание! Будем ставить им задачу.

- Есть, товарищ командир! – Вот это я понимаю выучку и дисциплину! Ржет в голос, но побежала выполнять распоряжение старшего по статусу.

«Как командир старшего отряда я имел право координировать действия всех прочих. Во всяком случае я это право взял. Раз взял, значит имею.

- Боец Подколзин, где ваши хлопушки?

- Хлопушка. Одна. На большее не хватило смеси для дополнительного заряда.

- Я уже опасаюсь. Сколько ты зарядил в одну хлопушку?

- Сколько было.

- Ответ принимается. – В самом деле, с моей стороны было глупо спрашивать, сколько. «Вот столько и еще полстолько» Он же не на аптечных весах смесь взвешивал, он вообще не заморачивался этой ерундой. Я даже сам не знаю, кстати, сколько перманганата калия нужно положить в скажем сто грамм алюминиевой пудры. Так, чтоб вся смесь прореагировала. И Подколзин не знает стопудово.

- Андрюха, дай заценить твою гранату! – Чуга на ладони взвесил хлопушку, переданную товарищем. – А нормально так он положил! Я бы поостерегся дергать веревочку рукой. Тем более держать эту хрень.

- Для того вы и взяли шпагат. – И тишина кругом. – Кто взял шпагат? – Снова тишина.

- Так, а кто взял ножик? – Вот, совсем другое дело, складные ножи взяли почти все пацаны.

- Понятно с вами. Слон! То есть, боец Сериков! Аккуратно, то есть молча и не ползком снимаешь веревку с того сектора, где мы не искали бутылку. Колышки тоже тащи!

- Есть!

- Боец Курко, бери еще кого-нибудь и идите резать большие ветки с деревьев.

- Для маскировки?

- Для маскировки, ага.

Подошедшие важные командиры отрядов были исполнены гордости и решимости провести военный совет. Который, надо сказать, прошел в атмосфере взаимного уважения и военного творчества.

- Товарищи командиры! Доведите до личного состава задачу: мы строим крепость вон там! А вон на ту полянку никому заходить нельзя категорически – будем минировать.

- Что, правда?

- А то! Враг будет разбит, победа будет за нами. Пятый и шестой, ваша задача – накатать побольше комков для стены. А седьмой и восьмой классы будут их поднимать наверх. И еще раз – не заходите на территорию перед крепостью, иначе снег вытопчете, тогда мины будет видно.

На самом деле мин было немного, всего одна. Зато были веревки. Пока одни катали комки, пара диверсантов незаметно от прапорщика натянула несколько веревок на пути прихода Ашек. Будут чаще падать – позже добегут. А хлопушка за три метра от самой стены даст еще один эффект. Главное, чтоб рвануло не в толпе, а заранее. Нам контуженные школьники не нужны.

Эх, хорошо-то как! Видели бы вы, как легко и просто, а главное, как быстро строится снежная крепость усилиями сотни детишек под мудрым руководством меня любимого! Кажется, данный нам на стройку час еще не прошел, а уже вот! Перед нашими глазами высится крепость! Передняя стена высоченная и толстая – её сначала попробуют пробить жеребцы из восьмого и седьмого «А» классов. Потом они попробуют обойти её с флангов – а там у нас тоже стены. И в тылу. И узенький вход, над которым у нас навис кусок стены, который мы обрушим в момент штурма. Если повезет, то на головы своих товарищей из рядов противника».

Чего-то устал как собака, допишу про штурм завтра, в воскресенье. А сейчас поужинаю еще разок для закрепления эффекта, и в ванну. А потом сразу спать.

- Нет, мам! Кино смотреть не буду, устал!

- Опять ты со своим дневником возишься. Отдохнул бы.

- Дневник и груша помогают мне тренировать упорство, отрабатывать удар и слог. А то не поступлю, и в армию сразу. А так, не сразу.

13 декабря 1981 г

Никуда не попрусь сегодня. И в кино тоже не пойду – на афише одна муть, скулы сведет от такого развлечения. А вот если на каток … это совсем другое дело! Договаривались опять после обеда собраться возле «Продуктов» и вместе пойти. Только в дневник надо чего-нибудь записать… Ой, так я вчера не дописал про Зарницу, устал сильно. Сейчас накидаю чутка, только вдохновение уловлю.

«Пока враг не показался, решил обойти ряды союзников, подбодрить, дать последние указания. Так, а что у нас тут, на позиции пятого класса?

А в пятом классе всё непросто: двое пацанят отвели третьего к дереву перед построившимся классом. Еще один, видимо командир или активист… Не, точно командир отряда, он же на совещание прибегал, готовится торжественно сорвать погоны с несчастного ребенка, которого держат за руки.

- Всем стоять! Что за движуха, народ?

- Преснякова расстреливаем!

- Понятно, чего ж тут не понять. А за что?

- Гад такой он! Кулак! – Понеслось отовсюду.

- А подробнее можно?

- Он налепил снежков больше всех и отказался делиться! В общий котел не сдаёт!

- Обождите. Теперь кто-то один и спокойно. Он у вас ударник производства и больше всех подготовил снежков к бою. Так?

- Так!!! – Прямо хоровое выступление обиженных ребят.

- А вы вместо того, что тоже налепить много снежков, решили все снаряды забрать себе, а товарища своего расстрелять. Так?

- Так! – Кричат, но уже не так уверенно.

- То есть вы все предатели и бездельники. Так?

- Не так! Мы не предатели! Он предатель!

- Ага. Вы своего решили прямо перед боем убить, чтоб ваш отряд был слабее. Так?

- Нет! Он не поделился с нами, значит не друг нам. И может подвести в бою! – Командир четко подвел основу под расправу, молодец.

- Понятно. А вы для него что-то сделали? Чем поделились с этим вашим Пресняковым? Чем помогли, когда он снежки лепил. Сами, кстати, чем в это время занимались?

- Мы это… вот.

- А тогда еще вопрос – зачем вам вообще снежки?

- Кидаться! Они к нам фиг подойдут, мы такие их сразу раз! Снежками!

- Боец, в тебя когда-нибудь снежком попадали?

- Тыщу раз!

- И что, ты после этого падал?

- Да мне вообще всё равно! Хоть сто снежков попадет, я ничего!

- Ну и зачем тогда этой хренью страдать?

- Как это?

- А так. Если на вас нападут ровесники из пятого «А», рвите с него погоны! И такой момент – погоны удобнее рвать голыми руками без варежек. Ну-ка, все сделайте «Р-р-р-р!» - Я выставил полусогнутые руки вперед с полусогнутыми пальцами как тигр перед броском. Практически все детишки повторили жест за мной, даже девочки. Страшное рычание накрыло пространство. Наши постарались не улыбаться.

- Вот ваше оружие, вот ваша сила! И еще: если нападут старшаки – двое кидайтесь в ноги и хватайте за них, а как повалите, третий пусть рвет погоны. Пусть вас все боятся, вы бешеный пятый «Б»!

- Мы бешеный пятый «Б»!

Тут делать больше нечего, надо идти к другим, а то меня самого порвут для тренировки. Видел я, как некоторые уже примеривались к моим ногам.

- Мишка, ты как настоящий Корчагин, умеешь воодушевить бойцов.

- Так я и есть Корчагин, почему «как»? Лучше скажи, Тихомирова, откуда ветер дует?

- В каком смысле?

- В прямом. Ты комсорг, должна лучше всех чуять, откуда ветер дует. Чтоб с дымом угадать.

- А, ты вот про что. Купил шашки всё-таки?

- Ну дык! Будет сюрприз Ашкам.

- А не задохнутся?

- Нет конечно, это просто белый дым, им деревья окуривают в заморозки. Чтоб майский цвет не помёрз.

- Вроде слева, точно слева!

Я вытащил палец из перчатки, облизал и поднял над головой. Холодно ему было… отовсюду. Поверим Светке? Жалко будет, если шашки запалю, а весь дым на нас пойдет.

- Миха! Вон они! – Ко мне бежал раскрасневшийся Корней, показывая рукой себе в тыл.

Ну что ж, прапорщик нас не обманул. А еще и не бухтел по поводу смещения места строительства крепости… Вообще шикарно. Особенно то, что он задолго до нападения на нас ушел встречать армию вторжения. Чтобы сгруппировать, посчитать и сделать то, ради чего он вообще тут находится: запустить зеленую ракету как сигнал к штурму крепости. Я подозреваю, что этот выстрел из ракетницы вообще апофеоз всей его военной карьеры. Это ж такое чувство, когда по твоему сигналу, по ракете сотня бойцов поднимается в атаку, целая рота, практически. Да ради этого можно всё стерпеть, даже меня!

Долгожданная ракета в недалеком далеке устремилась ввысь, через секунду до нас донесся звук выстрела. Вот она сделала «горку», мигнула и погасла. Зато над пустырем грянуло мощное «Ура!» сборной команды Ашек. Ну что, милости просим! Посмотрим, насколько вы готовы к нашим сюрпризам.

Я лежал, накрытый простыней, в сотне метров и сильно слева от отрезка, соединяющего дислокацию Ашек и Бэшек. Если верить комсоргу, то ветер сейчас дует поперек вектора их движения. Прикидываю время на воспламенение, время, необходимое для нормального дымообразования… Пора! Шашка стоит в сугробе, термитная спичка давно вставлена в запальное отверстие шашки, я чиркаю тёркой по спичке и галопом валю в сторону крепости!

Хорошо, что надо бежать не там, где сейчас пройдет штурмовая колонна, ведь в снегу натянуты верёвки, честно украденные нами у военрука. Он попытался после конкурсов их найти, а потом махнул рукой – сами найдутся! Найдутся, товарищ прапорщик, буквально через пару минут найдутся! Я бегу среди «кустов» , стараясь их не свалить. Кусты изображают ветки, срезанные с молодых деревьев и воткнутые в снег с обеих сторон от крепости. Это чтоб ни у кого не возникло желание выбрать маршрут иной, кроме кратчайшего. Нормально, сейчас можно вторую шашку поджигать! Втыкаю шашку в сугроб, отработанным движение поджигаю запал, бегу за крепость. Охота посмотреть, что за спиной, но некогда!

Добежав до прямоугольника стен, останавливаюсь, наблюдаю. Наблюдаю лежащего под такой же простынкой, как и у меня, Подколзина. Его задача в нужный момент, то есть почти перед носом наступающих взорвать хлопушку. Хлопушка привязана к колышку, к её хвостику привязан шнур, конец которого у Андрюхи. Дёрнет – моментом рванет без всякого замедления!

А хорошо идут! То есть, по моему мнению, хорошо. Сначала-то бежали, да по ненатоптанному сугробу особо не побегаешь. Опять же, если у тебя в охапке куча заранее налепленных снежков. Стелющаяся над снегом полоса дыма добавляет атмосферности, передние ныряют в неё и начинают падать. Сказал бы, как срезанные пулемётной очередью, но нет. Смешнее падают, снежки теряют. Вторая полоса дыма и опять кто-то валится в сугроб. Жизнь, она как устроена: неважно, как часто ты падаешь; даже не важно, через какое время ты находишь силы подняться; важно другое – на каком разе ты научишься смотреть под ноги. А как тут смотреть под ноги, когда «Ура!» и атака, и дымовые шашки… А тут еще и взрыв, прямо как на войне! Ура-а-а!!!

Подколзин, инициировавший подрыв, бежит ко мне под прикрытие стен. А стены молчат. С них никто не обзывается, никто не кидается снежками. Там что, вообще никого нет? Как не быть, у нас тут спецгруцппа из самых отмороженных учеников седьмого и восьмого класса. Когда враг ворвется в крепость через единственный проход, а он ворвётся, они заблокируют доступ к флагу, торчащему над всеми на постаменте из комков. Основная масса защитников сгруппировалась на флангах, их задача – задержать противника, не давать обойти крепость. Вместо страдания фигней, вместо массового приготовления снежков все они укрепляли стены. Вон, их уже пытаются разбить, но это зря! У нас толщина в два ряда!

- Не бей! Не бей их лопатой, Ленка! Лопату дай! Все с лопатами, делай как я! – Показываю пример и отхожу со снеговой лопатой за наши ряды. Зачерпываю снег и кидаю через головы своих бойцов в набегающего противника. Всегда мечтал поиграть в снежки лопатой! Слегка утоптанный снег летит не пылью, а кусками, радостно стыкуясь в самых удачных случаях с лицами, попадая в открытые рты, залепляя глаза… Тут и целиться особо не надо – швыряй в сторону толпы! Моя спонтанная выходка была подхвачена, все имеющиеся шесть лопат пошли в дело! Крик над полем битвы, ржание старшеклассников, надрывный визг девчонок, имитирующий свист мин – прекрасно было всё! Особенно бешеный пятый «Б», с голыми руками набрасывающийся на всех подряд.

Обидно, что в моем телефоне нет камеры. И что телефон нельзя взять с собой на Зарницу. А то бы такое можно было снять! Кинокамеры, что характерно, тоже ни у кого в школе нет. А если и есть, то её никто не додумался взять на мероприятие. С другой стороны, такая жёсткая борьба официально не поощряется. Противоборство должно быть дружеским в понимании педагогов. Они так и не поняли, что только остервенелый человек может достичь того результата, которым потом эти учителя так гордятся. Смотрите, какого мы школьника вырастили! Он в первенстве по боксу победил, учится хорошо, общественной работой занимается… А то, что он победил всех, потому что пробудил зверя в себе и наплевал на все нравоучения – это не то, что осознанно замалчивается педагогами. Мне кажется, учителя искренне верят себе и не замечают нестыковок.

Когда враги прорвали фланговые заслоны и нашли вход в крепость, сработала еще одна заготовка. Да парни, этот фронтон над аркой был не для красоты! Два шестиклашки не даром морозили зады, сидя на стене – они практически на головы Ашкам обрушили все эти тонны снега! С тоннами приврал, но всё равно эпично получилось, полегли все. А те, кто шли за ними, завязли в свежесформированном препятствии из тел и снега. Нет, они вскакивали, но уже без погончиков, которые наши срывали с них лежащих. А кто без погон продолжает лезть – тому сразу в морду! А что бы вы думали, в куче-мале внутри крепости кто-то заморачивался наличием погонов у себя? Да хрен там! Всем было уже наплевать, драка остановилась не по свистку, а когда прапорщик ворвался в снежный замок и начал всех расталкивать, слегка матерясь и покрикивая. Во всю свою глотку.

- Хорош! Я сказал, хорош уже! Все замерли! Сучёнок, я тебя сейчас сам по стене размажу!

И все остановились и увидели, что флаг спасен, что Бэшки победили. И уже плевать, честно или нечестно, можно взрывать Ашеек или нет, были погоны в момент штурма на бойцах или уже не было тех погон.

Я лично не видел того, что творилось внутри. Моей задачей была координация основных сил снаружи. И «погиб» я тоже снаружи, хохоча над обрушением фронтона на вражеские головы.

- А здорово они нас взорвали!

- Ага, мы такие идем, а тут такое хренак! И зайчики у всех в глазах!

- Мировой взрывчик! Мне аж уши заложило!

- Всем заложило. Кто такой взрывпакет только накрутил?

- Военрук небось настоящий дал, из военных запасов.

- Круто! А как он из ракетницы выстрелил! Я рядом стоял, почти дотронулся до ракетницы потом. Порохом пахло взаправду.

После игры планировалось построение, но несмотря на крики и попытки построить школьников, все на этот официоз махнули руками. Народ разбредался довольный, особенно Бэшки, и очень уставший, особенно все. Фигурки, бредущие к цивилизации кучками и поодиночке, напоминали иллюстрации к картине «Разгром французских войск под Березиной. Ибо поникшие фигуры выражали безмерную усталость. Беспорядок в разномастной одежде, оборванные пуговицы, размотавшиеся, выбившиеся шарфы - всё символизировало крайнюю нужду и отсутствие нормального обмундирования. Но это были весьма веселые французы. Глубоко в душе. Усталые шуточки, осипшие голоса, сопли, красные пальцы… Зарница, она такая!»

Завтра придём в школу, тогда и узнаем, кто победил в Зарнице. Ведь там еще каким-то боком подвязали конкурсы, викторину. Ага, они бы еще смотр строя и песни в кустах устроили. Да и пофигу – все понимают – всё фигня кроме финального замеса. Ради него и шли на эту Зарницу, ради фулл-контакта, а не стрельбы из воздушки по надувным шарам. Из воздушки можно в парке пострелять по две копейки за выстрел, если сильно охота. И стрелять по шомполам, раз ты такой снайпер, а не по шарикам.

Боюсь ли я наказания за всё то, что мы навертели вчера? Да хрен там, нормально оттянулся, за такую дичь и комсомольский билет не жалко на стол положить. Буде, потом кто спросит меня, за что выгнали из комсомола, можно честно ответить: за победу в Зарнице. Такому герою никто не откажет в поступлении в институт или на завод токарем. Особенно токарем на завод, туда таких тоже берут. Беспартийных. Писал сегодня много, аж рука устала. И в дневнике много, а потом еще и домашку делал – там тоже писанины чуть не целая страница в тетради.

По прошлому посещения катка отчитался трудовику еще во вторник. Совместно с ним было решено ничего не переделывать в коньках, а юзать их до отказа, чтоб определить слабые места конструкции. Почему бы не уважить хорошего человека? Так что я не просто на каток иду, я собираюсь испытывать наше очередное творение. Кстати, отец вертел-крутил мои новые коньки, которые получились из его старых, но ничего не сказал. Только промямлил что-то насчет техно-уродцев и испорченной нормальной вещи. А я даже не прислушивался. Нет, может у Мишкиного папы с этими коньками какое-то воспоминание молодости связано, романтическая история как про гранатовый браслет. Но мне-то до этого какое дело? Он сказал – бери и катайся. Маман заявила, что их выкинуть давно пора. Выходит, я выполнил оба предложения разом. На железках катаюсь, ботинки выкинул. Что же я умница, прямо горжусь собой! Да. в данном случае похвалить самого себя не грех, ибо есть за что!

Всю дорогу до катка мы обсуждали Зарницу. В первую очередь, какой клёвый пацан Подколзин, а вроде и не скажешь по нему. Тихушник эдакий, а мину заложил с понятием, как нормальный. И сделал качественно, и не зассал подорвать при всех. Ну и вообще мы все молодцы – дали жару Ашкам, они и не ожидали такого. Вот тут в точку, обычно наш класс в мочилово не лез. А поскольку в этот раз мы были самыми старшими, то и первую скрипку в этом оркестре играли именно наши пацаны. Ну и девчонки, что скрывать. Ведь первые три лопаты после моего клича подхватили именно наши девочки. И как легендарные «Катюши» посылали залп за залпом в противника, который слегка опешил под таким обстрелом. А это время, именно оно в той битве было тем самым ресурсом, за который все сражались.

Я в обсуждении участвовал постольку-поскольку. Не моё это – мериться остроумием с восьмиклассниками. Когда припрёт, тогда да, могу. А без крайней нужды лучше промолчу. Если не понесёт, а уносит меня частенько, этого не отнять. Гормоны подростковые, чтоб они… вырабатывались в нужном количестве. А то не вырасту без них, буду вечным ребенком. Ну и раз уж без гормонов никуда, то надо к себе мягше относиться. Охота поорать-побаловаться – вперед! Захотел училку подокорять – остерегись и подумай, это вот прямо надо или опять гормон играет. А то можно заиграться, так что очутишься где-нибудь не в том месте, о котором мечтал. Не на Мальдивах, а в Мальте. Той, которая в Восточной Сибири.

Эй, народ, мы пришли! Расступись толпа, восьмой «Б» кататься пришёл. Шучу, скромно зашли в переобувалку, тихо надели коньки и погнали лёд резать!

- Миха, ты в хоккей играть будешь?

- Буду, только клюшку куплю.

- Смотри, а то с неправильным загибом возьмёшь, будешь потом мучиться.

- Чего ты гонишь, Антоха! Не продают клюшки с загибом!

- А Самоха говорил, купил такую в «Спорттоварах».

- Гонит твой Самоха. Он свою деревяшку отпаривал, а потом гнул с отцом об батарею. И одну сломал, кстати. А она четыре-восемьдесят стоит, между прочим. Не бывает у нас клюшек с гнутыми крюками, не делают.

- А что тогда по ящику показывают, что у всех наших хоккеистов клюшки с загибом?

- И из них никто советской клюшкой не играет. У всех импортные «Кохо».

- Что, скажешь, в Союзе клюшки не умеют делать?

- Хорош базарить, у нас много чего не умеют делать. Внизу говорят, что наверху виднее. А сверху уже давно ничего не видно, что у нас творится.

- Почему?

- Они там в заоблачных высях. Нас через облака не разглядеть. Опять же мы крохотные как муравьи. Даже если плюнуть сверху, то не попадешь. – Чего-то меня на философию поперло?

- Это чего я как муравей?! Ты вот муравей, а я человек!

- На самолет сядь, человек, и попробуй сверху разглядеть что-нибудь. Хрена два!

- И чего, в ЦК КПСС не видят нас совсем?

- Ты вчера шел на Зарницу, Косыгина видел?

- Нет! – И в глазах непонимание, к чему я завел речь про Косыгина.

- А знаешь, почему? Он к нам вчера не приезжал. А сказать, когда он к нам приезжал?

- Хорош прикалываться, Мишка! Никогда!

- Вот! И как он Чугу разглядит, если с самолета Чуга малюсенький, а в наш город они не едут? Да никак. Так что не будет наша лесная промышленность делать нормальные клюшки для тебя, Ванёк.

- А для тебя?

- А чем я лучше тебя? Для нас хорошие клюшки делают капиталисты. Но уж больно дорогие клюшки у них получаются.

Вот это я точно ни за какие коврижки в дневник записывать не стану. Чистая антисоветчина вышла из моего рта и проникла через уши в пацанов. Одно радует, внутри них она переработается во что-то эдакое, вроде зачатков критического сознания. А то простота хуже воровства, как говорят в народе.