Дневник создателя

Глава 1

Сильный порыв ветра приоткрыл окно и влетел в зал ожидания. Никита сидел у двери на плоской скамье. Вокруг стояла тишина, и лишь пару раз около парня проходили люди. В основном это были одни из работников администрации. Мужчины в строгих костюмах, женщины в юбках и блузках, все отутюжены, приятно пахнущие, ну прямо как с картинок. Жили в Центре хорошо. Намного лучше, чем в остальных районах.

Вскоре дверь толкнули, и она без малейшего скрипа отклонилась, и в коридор вышел высокий тощий мужчина в круглых очках. По-видимому один из создателей. В Центре существовали целые кланы создателей различного профиля. От создания еды до оружия. Не редкостью было и то, что этих вот создателей похищали. Но отследить похищенного и направить за ним вооруженный отряд не составляло труда.

Никита встал со своего места и толкнул дверь внутрь небольшого кабинета. Ручки на двери не было, поэтому она открывалась в обе стороны. Сразу впереди стоял большой стол, за которым сидел тучный мужчина средних лет. Седина коснулась его висков. Гладко выбритое лицо блестело в лучах утреннего солнца. Два квадратных окна открывали вид на оживающий после сна город.

‒ Никита. Ну наконец-то. Проходи, присаживайся, ‒ мужчина за столом привстал и указал на мягкий стул перед собой.

Никита прошёл пару метров вперёд по коричневому ковру с узорами и пожал протянутую руку. Она была немного влажной из-за крема для бритья.

‒ Где ты пропадал всё это время? ‒ спросил мужчина и прикурил сигарету.

‒ Залечивал раны, Руслан Маратович, ‒ ответил Никита и приложил руку к левому боку. На том месте остался лишь шрам после пулевого ранения, но боль чувствовалась всё также отчётливо.

‒ Да, я слышал, что вы попали в засаду с этим, как его... ‒ Руслан почесал в затылке, пытаясь вспомнить имя.

‒ Виктор. Его звали Виктор, ‒ перед глазами Никиты пролетел момент из того дня.

Они со своим напарником выполнили задание и уже были на подходе к Центру, когда вдруг прогремел выстрел, а в следующую секунду Виктор уже лежал на спине. Второй выстрел пришёлся Никите в бок, но ему удалось спрятаться среди разрушенного здания, а после скрыться с поля зрения снайпера. Правда пришлось изменить маршрут движения и пойти в Инорс, где Никита и оставался последние несколько дней.

‒ Ах да, Витя. Хороший был мужик. Царство ему небесное, ‒ он затянулся и выпустил густой дым. ‒ Но вызвал я тебя не для того, чтобы убитых поминать. Дело есть, Никит, и очень-очень важное.

‒ Только в этот раз, половину вперёд, ‒ перебил его парень.

‒ Четверть. И ни тимом больше. Ты извини меня, но задание достаточно сложное даже для тебя, а значит и сумму ты попросишь не малую. А вот отдавать половину этой суммы возможному... ‒ Руслан сделал паузу, во время которой сделал три маленьких затяга и потушил окурок в пепельнице, а после, выдохнув дым, продолжил, – трупу, я не намерен.

‒ Что за задание? ‒ Никита сверлил взглядом мужчину напротив. Не впервой ему слышать о себе, как о трупе. Каждая его миссия может быть последней.

‒ Я рад, что мы договорились. В общем, слушай, ‒ мужчина поудобнее расположился в кожаном кресле и продолжил. ‒ Один из наших создателей по части вооружения переметнулся в Дёму. Не знаю, как у него это вышло, но теперь у этого тирана, что правит районом, есть свой оружейник. Решать вопрос надо как можно скорее, пока этот падла всю их мародёрскую свору не вооружил. Вряд ли он смог научить других, но исключать этот факт тоже нельзя. Так что постарайся у него узнать, обучал ли он кого-нибудь. Но в любом случае главная цель устранить создателя.

Никита сидел на стуле и задумчиво смотрел на стену позади Руслана. Полочки с книгами и различными аксессуарами выглядывали со стороны левого плеча. Со стороны правого была голая гладкая стена. В поверх головы мужчины красовался портрет с изображением его самого.

‒ Шестьсот тысяч, ‒ произнёс Никита спустя пару секунд.

Руслан Маратович вскинул бровь. Выглядел он достаточно удивлённо и даже несколько гневно.

‒ Шестьсот тысяч? Да ты совсем обнаглел что ли, Никит. Задание хоть и сложное, но не настолько. Там делов то. Убить учёного, который стрелять то не умеет. Больше трёхсот не дам.

Перед ним сидел молодой парень двадцати пяти лет и пытался диктовать свои условия. Потерпеть такого Руслан не мог в силу своей гордости.

‒ Хорошо, ‒ Никита начал вставать с кресла. ‒ Как только мародёры с Дёмы начнут нападать на вас, то вы знаете где меня найти, Руслан Маратович, ‒ и начал уходить.

Глава Центра насупился. Пот выступил на его лбу, а лицо наливалось краской. Из-за этого седина на висках стала выделяться ещё сильнее.

‒ Да чтоб тебя чёрт побрал! ‒ он встал со своего места с криком.

Никита остановился перед дверью, но не повернулся.

‒ Знаешь ты, сукин сын, что я к тебе лишь в крайнем случае обращаюсь. Ладно, шестьсот так шестьсот. ‒ Он протянул вперёд руку, на запястье которой тускло мигал огонёк.

Никита развернулся и подошёл обратно к столу. Взявшись за предплечье таким образом, чтобы чипы на запястьях соприкоснулись, он получил свои сто пятьдесят тысяч. Влажная от крема и пота рука Руслана оставила мокрый след на ветровке Никиты.

‒ С вами приятно иметь дело, Руслан Маратович, ‒ Никита улыбнулся и последовал на выход.

‒ Как можно скорее решай вопрос, чтобы мне не пришлось пожалеть о своём решении, ‒ сказал ему в спину мужчина.

После того, как Никита скрылся за дверью, Руслан тяжело опустился на своё кресло и снова закурил. Густой дым начал подниматься к потолку. Сигареты сейчас создавались без какой-либо химии, просто табак и специальная бумага. Глава сделал глубокий вдох и закашлял. Подавив приступ, он поднёс радиопередатчик, который был вшит в браслет на левой руке, ко рту.

‒ Олег, как слышишь? ‒ проговорил он в свою руку.

‒ Слышу вас хорошо, Руслан Маратович, ‒ ответил ему человек в устройство, которое было расположено на краю уха.

‒ Будьте готовы. В течение нескольких дней он должен завершить миссию. Так что ждите его на подходе к Центру со стороны Дёмы, ‒ он задумался, но через пару секунд продолжил. ‒ А ещё выставите один отряд со стороны Сипы.

‒ Понял вас. Будет сделано, ‒ сказал Олег и прервал связь.

Руслан сидел откинувшись в кресле и ухмылялся.

‒ Шестьсот тысяч захотел, сука, ‒ сказал он в пустоту и с силой прижал бычок к пепельнице.

***

Никита вышел из здания администрации. По сравнению с другими районами, Центр был больше всего похож на город из его детства. Здесь стоят настоящие многоэтажки, много магазинов и даже развлекательные центры. А что самое главное, так это то, что в этом районе есть экономика и рынок. Люди работают и получают за это деньги. Покупают на них всё необходимое и пускают деньги в оборот. Возможно поэтому Центр самый богатый район в Уфе. Власть хорошо контролирует законность и порядочность граждан. Только вот кому попало сюда путь заказан. На границе жёсткий контроль, который проверяет, будет ли от человека польза. Попадают в Центр только с рабочим местом. Либо с желанием потратить тимы.

Никита отправился в отель, в котором остановился прошлым вечером. Пешком до Инорса идти не близко. И чтобы попасть в администрацию утром, пришлось бы идти ночью. А это слишком опасно и неудобно. Поэтому Никита вышел из дома вчера после обеда и к вечеру уже сидел в местном баре, который очень сильно отличался от того, что в Инорсе. Здесь и выбора было больше, и официанты присутствовали. А сам интерьер почти не отличался от того, каким был до тотальной переработки.

Массивная дверь с мутным стеклом тяжело подалась вперёд. За стойкой из тёмно-коричневого материала стояла молодая девушка. Она что-то записывала в журнал, но когда услышала скрип двери, то подняла голову.

‒ Здравствуйте. Могу я вам чем-то помочь? ‒ она отодвинула журнал и сделала самое милое личико.

‒ Да. Мне, пожалуйста, ключи от седьмой комнаты. Лаврентьев Никита.

Девушка пробежала пальцем по журналу, который только что заполняла, нашла нужную фамилию и повернулась к стенду с ключами позади себя. Никита отвернулся и обвёл взглядом холл. Большие кустарники сидели в белых горшках и опускали свои зелёные листья к полу. Несколько красных и синих цветов плавно покачивались от слабого дуновения сквозняка. Пол был выполнен из обычных плит, но достаточно качественно. Рядом с цветами работала уборщица, полируя полы до блеска. Через несколько секунд девушка на приёмной нашла необходимый ключ, который выглядел как обычная пластиковая карта с цифрой семь посередине и протянула парню. Он забрал её и собирался уйти, но взглянув на журнал, поинтересовался.

‒ А я и не знал, что в Центре всё ещё пользуются бумажными журналами. У вас же вроде голографические мониторы со всеми записями были?

‒ Да, но пару месяцев назад мы потеряли создателя, который мог делать фокусирующие кристаллы. А без них ни одна голограмма не работает, ‒ она наклонилась и достала из-под стойки круглое устройство с выемкой в центре и показала Никите. ‒ Так что эти устройства теперь бесполезны.

‒ А что случилось с тем создателем? ‒ Никита явно был удивлён тем, что Центр позволил себе потерять столь ценного создателя.

‒ Этого я не знаю, ‒ ответила девушка и вновь принялась заполнять журнал.

Никита поднялся на второй этаж и с помощью ключ карты вошёл к себе. Его временная комната была одной из десятка самый простых комнат. Кровать, столик и стул. Вешалка для верхней одежды у двери и ванная комната. Больше тут ничего не было. Никита прилёг на кровать и задумался, как ему быть дальше. В первую очередь необходимо вернуться домой и забрать всё необходимая для похода в Дёму. А там уж как карта ляжет. Возможно, получится всё сделать тихо и аккуратно. В противном случае большей крови не избежать. Никита полежал пару минут, собрался с мыслями и начал складывать свои скудные пожитки в рюкзак. Несколько запасных вещей, средства личной гигиены, газета, которую он приобрёл вчера вечером, чтобы узнать, что в Центре происходит. Когда всё было готово, он вышел и закрыл дверь. Спустившись в холл он вернул ключ консьержу.

‒ Сколько с меня? ‒ спросил Никита и выставил вперёд руку.

‒ Полторы тысячи тимов, ‒ девушка взяла его за предплечье и отпустила только после того, как услышала характерный сигнал пройденного перевода средств. ‒ Всего доброго. Приходите ещё.

‒ Большое спасибо, ‒ сказал парень и покинул отель.

Рабочее время уже давно началось, и людей на улице было много. Никита проходил между киосками с преобразователями различных типов. Некоторые из них могли из темной материи создавать еду, некоторые одежду или лекарства. Всё, что необходимо людям, было рядом. Основная станция РТМ находилась в центральной части района и охранялась, как военная база.

Приятный запах выпечки заставил Никиту пустить слюну. Он не завтракал с утра и планировал поесть в кафе перед уходом, но хотел убраться отсюда как можно скорее. Ему тяжело было видеть, как люди здесь живут припеваючи, сытые и одетые. В то время, как в соседнем районе людей убивают за еду. Поэтому Никита подошёл к одному из преобразователей еды и заказал у создателя выпечки и бутербродов с ветчиной в дорогу. Также налил в свой походный термос чай.

Покинуть Центр было намного проще, чем попасть туда. Отдав на границе карточку временного посетителя, Никита ступил в пустошь. Высокий металлический забор разделял между собой район и пустыню. Пустая земля простиралась на несколько километров до тех пор, пока не появлялся другой район. Все деревья и дома, которые не принадлежали одному из районов, давно были переработаны. Голая черная земля с небольшими росточками трав, что начали выступать на поверхность. Вырытые котлованы заполняла вода, которая не успела испариться или впитаться в почву после дождя. Дорог как таковых не было, лишь протоптанные людьми тропы и колея проезжающих труповозок. Никита решил пойти прямиком в Инорс, обходя остальные районы стороной.

Спустя несколько часов монотонной ходьбы, во время которой Никита лишь пару раз встретил людей, он добрался до своего района. Провиант кончился по дороге, а жар от яркого солнца заставлял потеть, поэтому жутко хотелось пить. Парень сразу пошёл к местному бару, который пользовался здесь популярностью. Одноэтажное здание, сложенное из белого материала похожего на бетон, показалось за поворотом. Высокий охранник, который стоял у двери, смотрел на мальчика у своих ног и приказывал ему уйти.

‒ Тебе сюда нельзя, мальчик. У тебя даже чипа на руке нет.

‒ Но я хочу поесть. Я могу поработать на кухне, ‒ жалобно умолял ребёнок.

Никита приметил в мальчике то, что видел уже очень давно, ещё ребёнком, когда смотрел на себя в металлическую плиту. Он был в лохмотьях, в рваных башмаках и весь грязный, прямо как этот мальчик. Некая часть Никитиной души заставила его сделать то, что он сделал.

‒ Я сказал... ‒ только начал говорить охранник, кипя от гнева.

‒ Он со мной ‒ только и сказал Никита, а потом взял мальчика за руку и завёл в бар.

Глава 2

‒ Дорогие жители и гости столицы. Не пропустите открытие первого в мире перерабатывающего комплекса РТМ‒1 уже завтра! На Красной Площади ровно в 12 часов дня.

Милый женский голос извещал слушателей. В каждом районе города, в каждом сквере, парке либо торговом центре находились постаменты с человеческий рост, на которых стояла компьютерная модель девушки. Официально одетая в белую блузку и черную юбку, которая доходила до колен. Легкий ветерок колыхал тёмные волосы и трепетал юбку. Отличить голограмму от настоящего человека не представляло труда. Фокусирующий кристалл, находящийся прямо в сердцевине постамента излучал вверх голубоватый свет, поэтому красные каблуки этой девушки мерцали. Она стояла в одной позе и активно жестикулировала руками. Голос не живой девушки, которых в народе называли сиренами, разлетался на много метров, и его невозможно было прослушать.

‒ Глобальная мусорная проблема нашей планеты будет решена за кратчайшие сроки! Высокотехнологическое устройство, которое спасёт мир, уже готово!

Люди начали собираться вокруг постамента, который стоял в центре театральной площади, и внимательно слушали. Вокруг стояли небольшие домики, красиво задекорированные цветами. Повсюду в больших и маленьких горшочках находились цветы. Белые колонны Большого Театра сверкали за спиной дикторши. Активация городских сирен была редкостью в последнее время, и поэтому спокойная жизнь горожан была нарушена. На некоторое время люди замерли в ожидании дальнейших слов. Кто-то даже отключил устройство, с помощью которого музыка попадала прямо в барабанную перепонку. Сирена вновь заговорила.

‒ Российские учёные смогли решить то, над чем бились тысячи великих умов по всем миру! Приходите на площадь и узрите то, что заставит весь мир гордиться нашей великой страной!

Голос затих, но это лишь на время. Спустя час она повторит свою речь. А спустя пару часов все в городе будут осведомлены о завтрашней демонстрации. После того, как в городе возникли эти сирены, необходимость оповещать граждан о важных вещах за несколько месяцев отпала сама собой. Всего лишь один день работы данных устройств, и весь город будет знать о предстоящем событии. А кто не услышал новость напрямую от сирен, услышит из уст других людей.

Никита держал за руку своего отца. Из-за низкого роста ему приходилось стоять с поднятой головой. Шея начинала затекать, и как только девушка-диктор пропала, мальчик с неприятным ощущением покрутил головой. Люди вновь пришли в движение. Уткнулись в телефоны или продолжили прерванный с собеседником разговор. Отец с сыном двинулись дальше по улице. Яркие белые полосы на дороге заставили Никиту прищуриться. Солнце сильно пекло, но разноцветная кепка не позволяла мальчику перегреться. Переход по оживленной дороге представлял собой проход в туннеле, с каждых сторон которого на тебя светили красные голографические стены с рекламной вывеской или новостями.

Водители, которые в это время находились за рулём и не могли услышать новость из-за громкой музыки в салоне, либо из-за того, что витали далёко в своих мыслях, узнавали о завтрашнем дне с помощью этих стен, возникающих на светофорах. И пока пешеходы безопасно переходили дорогу, водители могли читать надпись или смотреть видеотрансляцию. Но сегодня вся стена была занята большими красными буквами: "Завтра на Красной площади состоится демонстрация системы РТМ‒1. Приходи в 12 часов дня и успей первым увидеть то, что спасёт планету от гибели".

Никита редко выходил так далеко один, поэтому не знал путь, по которому они шли. Отец вёл их домой по другой улице. Очередная строительная компания отказалась от его услуг, и день снова прошёл впустую. Запасов еды хватало ещё на пару дней, а денег не осталось вовсе. Они шли вдвоём голодные и грустные. Мужчина думал о том, как бы ему заработать денег, а мальчик думал о завтрашнем дне и о том новом устройстве, которое может спасти мир. «Может и нас оно спасёт?». Спустя пятнадцать минут они вышли к своему двору, и Никита узнал, где находится, поэтому перестал безвольно идти, держась за руку своего отца. Он немного ускорился и уже сам стал направлять.

***

Весь город был поднят на уши с момента начала транслирования новости. Все только и говорили об этом. Многие гадали, что за РТМ‒1, многие пропускали мимо себя, считая это очередной чепухой либо рекламной акцией. Но на следующий день толпы людей стали стекать к Красной площади, которая к этому моменту была перекрыта со всех сторон, но и этого не хватило, чтобы все могли поместиться.

Москва стала перенаселённой за последние десятилетия. И слишком грязной. Мусорные полигоны были разбросаны по всей округе, в том числе и в близлежащих городах. Некоторых из них не стало из-за невозможности существования в таких условиях. Россия поделилась на 2 части. Москва и всё остальное. Столица разрослась до таких размеров, что захватывала всю западную часть страны. И всё вокруг города было занято свалкой. Отчасти поэтому так много желающих хотели узнать, что же такое создали, и всей душой надеялись, что смогут жить как раньше.

С высоты птичьего полёта площадь выглядела живой. Многотысячная толпа стояла и надеялась разглядеть нечто большое, завернутое в чёрную беспросветную ткань. Устройство по размерам выглядело как обычный деревянный дом, которые ещё можно было найти на востоке страны. Большая часть из таких сооружений канула в лету много лет назад, когда власти страны решили перейти на однотипные многоквартирные дома, созданные с помощью принтеров. Теплота внутри обеспечивалась теплоёмкостью материалов, из которых создавались здания, а также шумоизоляцией и антикоррозийностью. Дети и подростки вряд ли представляли себе, что под тканью деревянная избушка с дымоходной трубой на крыше, но старожилы, которые переехали в Москву из провинциальных городов, так и думали.

До 12 часов оставались считанные минуты, а народ все прибывал и прибывал. Огороженную территорию то и дело приходилось расширять, устанавливать новые заборы и арки металлодетекторов. Правоохранительные органы, в частности роботы АПР‒14 наблюдали за порядком в толпе, а также проверяли людей на наличие опасных материалов. Выглядели они как обычные люди, только в разы крупнее и сильнее. Ещё одной отличительной чертой этих машин были красные глаза.

Кругом летали дроны с детекторами, способными выявлять оружие либо взрывчатые вещества. На каждую сотню квадратных метров приходился свой дрон, который описывал круг и просвечивал людей насквозь.

В толпе также находились постаменты с сиренами, которые вещали о необходимом спокойствии и оглашали время, через которое начнется демонстрация. Кто-то пытался залезть на эти платформы, чтобы лучше видеть центр площади, но автономные правоохранительные роботы с лёгкостью снимали смельчаков и вытаскивали за ограждения. Лица этих людей теперь находились в базе, и попасть на площадь они уже не могли. Зато могли и были обязаны заплатить штраф за мелкое хулиганство.

Длинная цепочка полицейских стояла по контуру огромного живого круга, в центре которого начиналось движение. Большая прямоугольная платформа, занятая скрытым от любопытных глаз устройством, начала сиять. Сначала это был слабый зелёный отблеск, появившийся снизу платформы. Но после он стал расти, подниматься всё выше, стал более темным и окутал собой всю сцену. А после взорвался разноцветными искрами. Совместно с громкой торжественной музыкой это принесло необходимый эффект: толпа перестала болтать и обратила свой взор в центр. Почти все дети сидели на плечах своих отцов, чтобы лучше видеть, низкорослые подростки пытались подпрыгивать, чтобы хоть что-то углядеть. Кто был повежливее, интересовались у тех, кто стоял рядом о том, что там происходит. Некоторые не церемонились и протискивались между другими, заставляя их отойти. Но абсолютно все слышали, как началась речь президента страны.

‒ Дорогие друзья! Рад, что так много людей сможет увидеть нашу российскую разработку одними из первых. Как вы все в курсе, одной из главных глобальных проблем нашего мира стал мусор. Горы мусора стали образовываться вокруг Москвы, а также во всех остальных странах. По прогнозам учёных, всего через 10 лет, центральная свалка России может занять территорию размером с Башкортостан. Не трудно догадаться, что при таком темпе роста отходов, вся страна превратится в одну большую кучу. Чтобы это предотвратить тысячи, а то и больше, учёных нашей страны вели усердную работу на протяжении нескольких десятков лет. И мы справились.

Голос на секунду пропал, и Красную площадь поглотила глубокая тишина. Замерло всё. Увеличенное с помощью камер лицо президента и передаваемое на голографические экраны, в которых превратились сирены, также замерло. Но длилось это на протяжении вздоха.

‒ С гордостью за свою страну представляю вам РТМ‒1, что расшифровывается как расщепитель темной материи первой версии! – президент сказал это чётко и громко и начал хлопать.

Люди поддержали его аплодисментами. И под крик толпы президент лёгким движением руки потянул за верёвку, которая явно выделялась на фоне чёрного материала. После этого вся ткань начала опадать, и металлическая конструкция открылась взору людей. РТМ‒1 представлял собой нечто напоминающее печь из старых деревенских домов. Монотонная сталь покрывала весь его корпус, не оставляя даже мельчайшего зазора. Спереди виднелся большой экран, который сейчас был выключен. По бокам располагались двери, которые закрывались и открывались по команде. Крыша устройства была плоской, с небольшим вытяжным отверстием, напоминающим дымоходную трубу.

‒ Вот то устройство, способное спасти нас всех! Да, на вид не внушает доверия, но я вас уверяю, вы будете удивлены.

Небольшим жестом, правитель страны приказал принести ему небольшой предмет. Он поднял что-то маленькое и продолжил:

‒ Сейчас в моих руках находится браслет, который напрямую связан с РТМ‒1. С помощью этого прибора возможна активация и дальнейшая работа с машиной. Также браслет является личным счётом каждого, кому принадлежит. Но подробнее о принципе действия расщепителя вам расскажет главный инженер, прошу приветствовать его бурными аплодисментами.

Под грохот и хлопки людей на сцену вышел человек в белом халате. Он сильно выделялся на фоне темной машины и был виден издалека. Большая часть людей следила за ним с помощью экранов, но счастливчики у сцены могли наблюдать за всем лично. Учёный заговорил и его голос распространился с помощью парящего дрона, на котором располагался микрофон, по всем сиренам.

‒ Мир больше никогда не станет прежним. Вы то поколение, которое застанет его рассвет. Земля снова станет пригодна для комфортной жизни. А всё потому, что РТМ‒1 это наш билет в будущее, ‒ он дождался пока люди успокоятся и продолжил. ‒ Принцип действия данного аппарата прост, если не вдаваться в подробности. У нас есть мусор, ‒ он указал на кучу разнообразного хлама, который находился слева от машины, ‒ а также у нас есть РТМ‒1, который способен преобразовать этот мусор в то, что вы захотите.

Инженер подошёл к устройству и нажал большую красную кнопку в углублении корпуса, которая после этого скрылась за металлической пластиной. Сразу после этого шестерёнки внутри расщепителя зашевелились, издавая металлический звук. Кроме этого изнутри появлялся незнакомый шум, похожий на колебания натянутых струн. Экран на передней стороне вспыхнул ярким светом и представил людям логотип компании. На нём была изображена данная машина, которая засасывала с одной стороны отходы, а с другой выпускала цветы. Спустя пару секунд логотип пропал, а экран горел приятным белым светом. Левая дверь РТМ‒1 начала открываться и выпускать наружу движущуюся дорожку, как на конвейерах. Пара дронов подняла с подиума хлам, который состоял из пустых пластиковых или стеклянных бутылок, гнилых досок, объедков и порванных вещей, и положила его на дорожку. Мусор стал медленно двигаться вглубь стальной машины. В это время учёный продолжал.

‒ С помощью этого браслета, ‒ он поднял вверх свою правую руку, ‒ вы получаете доступ к темной материи, к веществу, способному преобразовываться в любые элементарные состояния. Если говорить простым языком, с помощью определенного количества темной материи можно создать любое вещество, существующее на данной планете. Сейчас покажу.

Пока он говорил, куча мусора уже скрылась за корпусом прибора, а металлическая дверь встала на свое место, закрывая своё нутро от любопытных глаз. На экране появился пустой круг. Чёрные капли стали наполнять его, стягиваться со всех сторон. В конце процедуры круг был полностью черным, а внутри него проявилось число 247.

‒ Всю ту небольшую свалку, что вы сейчас видели, РТМ‒1 преобразовал в темную материю. Больше этого мусора нет, он исчез. Вместо него теперь лишь единицы материи, которые записаны на мой браслет, ‒ он снова поднял руку. ‒ Как видно на экране, тот хлам стоил 247 единиц темной материи. Что мне с ней делать спросите вы? А всё, что угодно, но если точнее всё, на что её хватит.

Учёный подошёл к экрану и нажал на него несколько раз, а затем снова заговорил в микрофон.

‒ Если я скажу, что хочу забрать ваш мусор, а взамен дать еду, согласитесь ли вы?

Толпа единогласно согласилась. За то время, пока учёный ведёт свою речь, границы круга пришлось увеличивать ещё пару раз. Толпа не перестаёт прибывать. Внутри становится тесно.

‒ Так вот. РТМ‒1 именно так и говорит. Отдайте мне ваш мусор, а я накормлю вас и одену.

Из трубы на крыше повалил небольшой пар. Белое облачко поднялось вверх и тут же растворилось в воздухе. С правой стороны машины открылось небольшой окошечко, которое не было связано с большой дверью, подобной той, в которой исчез мусор. Подойдя к окошку, учёный достал оттуда пару яблок. Они выглядели аппетитно, спелые и ярко-красные.

Вернувшись с яблоками в руках к микрофону, он спросил:

‒ Вы готовы отдать ей весь свой мусор?

А потом откусил одно из яблок, издав при этом чавкающий звук.

Толпа заорала громче прежнего. Но крики были разные. Часть людей кричала о том, что это невероятно, кто-то говорил, что это вредно для здоровья. Все шептались друг с другом, но никто не понимал, как это произошло. Большая часть относилась к этому скептически. Они кричали, что яблоки уже были внутри, а мусор никуда не делся.

Учёного под гвалт голосов заменил президент. Он улыбался.

‒ С помощью расщепителя мы избавим Москву и весь мир от мусора. Каждый сможет стать частью команды, которая займётся этим. Раздача браслетов и регистрация людей будет проходить с завтрашнего дня. Надев браслет, вы будете иметь возможность утилизировать мусор и получать за это единицы материи. У каждого человека будет свой личный теневой счёт. Для начала мы установим РТМ‒1 здесь, на Красной площади, а спустя некоторое время, разместим дополнительно во всех районах города. Думаю, на адаптацию к этой технологии уйдут годы, но я верю, что вместе мы справимся с проблемой! В течение следующих месяцев сирены будут информировать вас об устройстве и местах регистрации. Всю подробную информацию также можно узнать у них. Так избавим же мир от мусора!

Он ушёл, оставив после себя аплодирующую толпу. Несколько дронов подняли упавшую ткань над машиной и снова скрыли её от людских глаз. Народ начал потихоньку расходиться по домам. Проходило все без волнений. Людям некогда было волноваться. Они очень глубоко задумались обо всём, что произошло.

Никита с отцом наблюдали за происходящим через сирен, которые превратились в экраны. Они стояли с краю, поэтому покинули площадь одними из первых. По пути домой им попались постаменты, на которых девушки уже начали рассказывать о предстоящей регистрации. Поэтому Никита уже знал, куда они отправятся завтра утром.

Глава 3

‒ А что было дальше? ‒ спросил мальчик. Он сидел напротив молодого парня и внимательно слушал. Из-за высоты стула его ноги болтались. Порванные ботинки то и дело пытались сползти со стоп, но Андрей вовремя их поправлял.

‒ Подожди, Андрей, дай горло смочить, – сказал Никита и обратился в приоткрытую дверь, которая находилась за барной стойкой. ‒ Бармен, налей ещё твоего фирменного чая!

Бар, в котором они сидели, выглядел как больница. Но отличался стерильностью. Голые светлые стены были абсолютно монотонны. Потолок светился приятным белым светом и имел возможность изменять яркость. Особой фантазии у создателя данного помещения не было, да и собрали здание на скорую руку. Пока фракции районов Уфы боролись между собой за ресурсы и территорию, бар "Светлая жизнь" оставался нейтральным местом на окраине города.

У хозяина заведения имелась пара боевых роботов, которые стояли по углам и наблюдали за посетителями своими детекторами вместо глаз. Железные конечности и туловище прикрывали людские вещи. Оружия у них не было. Да и запрограммированы эти роботы были лишь на выявление опасных посетителей, чей уровень агрессии превышал нормы. На выявление и последующую нейтрализацию. Почему же тогда их называли боевыми? А потому, что они обладали неимоверной силой и могли запросто уложить несколько человек. Владелец этих роботов управлял ими с помощью наручных часов. Команд было не много. Наблюдать, отмена действия, отключиться и парочка других. Но даже то, что эти устройства могли выполнять лишь ограниченное число команд, делало их очень дорогими в данное время. Создатели искусственного интеллекта ценились выше прочих.

Так как вход с оружием был под запретом, то этот бар являлся относительно безопасным местом. Правда убить можно было и кружкой, либо тарелкой. Случаи были редки, да и являли собой в основном пьяную потасовку. Победителя в смертельной драке просто так не отпускали. Робот-охранник быстро реагировал, и всего через пару секунд убийца скрывался за дверью для персонала. Что с ним происходило дальше, никто не знал, но все догадывались. Ведь больше его никто не видел.

Никита сидел у барной стойки, сделанной из того же светлого материала, по ощущению похожему на дерево, но по свойствам превосходящее его. Материал ни горел, ни царапался, да и обладал очень высокой прочностью. Использовали этот материал повсеместно в связи с его малой стоимостью.

‒ Тебе что-нибудь заказать? Ты уже довольно долго меня слушаешь, наверно, проголодался? ‒ спросил Никита мальчика, который был неприлично грязным для этого места. Тёмные пятна на лице и некогда белой рубахе заставляли ребёнка резко бросаться в глаза на фоне белых стен.

‒ Если честно, я нормально не ел уже несколько дней, но у меня нет тимов, ‒ в его голосе явно читалась жалость.

Он опустил взгляд на пол и стал перебирать пальцами лохмотья, прежде бывшие рубашкой. Пол, как и потолок, был сложен из плит, соединённых между собой без намёка на зазоры, но не отдавал свечением. Из-за частых посетителей, он стал серым, хоть его и пытались мыть. Никита заметил на запястье мальчика заросшую рану, на том месте где должен быть чип.

‒ Бармен, принеси ещё чего-нибудь перекусить. Что у тебя сегодня в бизнес-ланче?

За тонкой раздвижной дверью послышался низкий глубокий голос.

‒ Грибной суп и макароны. Из напитков либо чай, либо компот.

‒ Можно мне компот? ‒ шепотом спросил мальчуган.

‒ Тогда сделай бизнес с компотом.

Пока Никита и десятилетний мальчик ждали свой заказ, к ним подошла женщина, которая сидела в компании двух мужчин. Они зашли спустя час после Никиты и теперь ели свой обед. Женщина подошла почти вплотную к барной стойке и внимательно разглядывала мальчика.

‒ Почему ты кажешься мне знакомым? ‒ обратилась она к ребёнку.

‒ Я… Я не знаю, ‒ мальчик выглядел смущённо, но Никите показалось, что Андрей вспомнил эту женщину. ‒ Возможно вы меня с кем-то путаете, ‒ ответил мальчик и отвёл взгляд, рассматривая полочки с выпивкой, которые покрывали стену за барной стойкой.

‒ Возможно, ‒ задумчиво произнесла короткостриженая женщина и обратилась в ту приоткрытую дверь. ‒ Ещё выпивки за дальний столик.

Возвращаясь за свой стол, она прошлась взглядом по Никите с ног до головы и игриво подмигнула.

Спустя пару минут им принесли блюда и напитки. От ароматного чая поднимался пар. Грибной суп выглядел аппетитно, и Андрей начал жадно хлебать его большой ложкой, то и дело обжигая рот.

‒ Как же это вкусно! ‒ восхищено сказал Андрей, проглатывая горячую жидкость с кусочками картофеля и грибов.

‒ Михаил, а ты откуда грибной суп то готовить умеешь? Я даже в Центре не припомню, чтобы кто-то его рецепт помнил, ‒ Никита задал вопрос бармену и отхлебнул свой горячий чай.

‒ Я же раньше в ресторане работал и много чего готовить умел. Сейчас только вкусы не помню, поэтому ерунда всякая получается, несусветная. А вот грибной суп ещё тогда моим любимым был.

Никита еды не заказал потому, что ещё с дороги не успел проголодаться. Зато пить хотел и утолял жажду третьей кружкой чая. Не смотря на зной снаружи, внутри бара было прохладно из-за материала, который не пропускал тепло. Но горячий чай всё равно заставлял Никиту потеть, поэтому его ветровка лежала на стуле рядом с ним уже после второй кружки.

В этом баре был самый вкусный чай из тех, что он когда-либо пробовал. Михаил, хозяин заведения и по совместительству бармен, смог создать отличный рецепт приготовления этого чая. Слава этого напитка быстро распространилась в другие районы, поэтому конкуренты приходили и требовали от него рецепт. Угрозы и частые визиты наёмников вынудили Михаила заказать себе боевых роботов. Пришлось сильно раскошелиться, но сделал это он как раз вовремя. Через день к нему нагрянули два амбала, подосланные конкурентом с Черниковки. Михаил живёт в этом баре, поэтому наёмники ночью проникли внутрь. Не ожидая сопротивления, они даже не достали оружия. Два робота схватили их и сломали шеи. Михаил вышел в главный зал из-за шума и увидел два мёртвых тела. Роботы снова стояли на своих местах, будто ничего не произошло. Забрав ценные вещи, хозяин бара скинул тела проезжающему труповозу. Вскоре попытки разузнать рецепт прекратились, и этот бар стал единственным безопасным местом в районе.

Клиентов здесь всегда было много. Даже сейчас больше половины столиков заняты. Народ здесь собирается разной масти. В одном углу сидит шайка мародеров, которые пообедав и отдохнув, снова пойдут грабить мирных жителей. В другом углу сидит наёмник-одиночка, чьи услуги в данное время стоят дорого. В центре собрались обычные люди, которые решили отдохнуть после долгой дороги.

Так как бар находился на окраине города, многие прибывшие являлись жителями других городов, в которых жить стало невозможно. Последнее время очень много людей стало стекать в Уфу. Некоторые из них оставались в нейтралитете, но большинство принимали одну из противоборствующих сторон. Всего их было пять. Пять районов некогда сплочённой столицы Башкортостана. Черниковка, как один из самых старых районов, ныне бедствует сильнее остальных. После того как началась массовая переработка городов, Черниковка стоила мало, по меркам темной материи. Поэтому жилые дома и магазины быстро исчезли. Вокруг РТМ‒23 был возведен форпост, и глава фракции правит районом оттуда. Ресурсов у них становится всё меньше, поэтому многие из жителей района ушли в мародёры. Пытаются грабить соседние районы и нести всё в Дёму. Чаще всего этим районом оказывается Инорс, в котором сейчас сидит Никита и пьет свой горячий чай. Губы и горло обжигает вкусная жидкость.

‒ Готов слушать, что было дальше? ‒ сделав осторожный глоток, сказал он.

‒ Угу, ‒ только и смог ответить мальчик с набитым макаронами ртом.

‒ Началась массовая регистрация жителей Москвы в системе РТМ‒1...

‒ Хотя подожди, ‒ Андрей проглотил пищу и отложил вилку в сторону. ‒ Где здесь уборная? ‒ немного смущенно проговорил мальчик, глядя на Никиту.

‒ Вот прямо за этой дверью, ‒ он указал на белую дверь без ручки около входа в бар.

Мальчик спустился с высокого стула и потопал в указанную сторону. Порванные башмаки неприятно шлёпали при ходьбе. Из-за этого многие обращали внимание на Андрея, отчего тот чувствовал себя крайне неуютно. Когда ребёнок скрылся за дверью, Никита облокотился на барную стойку и вспоминал те дни, когда он ещё жил в Москве.

За дверью открывался небольшой коридор, в конце которого находились две двери с табличками М и Ж. Мальчик дошёл до нужной двери и зашёл внутрь. Закончив со своими делами, Андрей вымыл руки в небольшой импровизированной раковине. Вода текла с большой бочки когда он открывал клапан. Мальчик вытер руки о свою рубаху и оставил на ней мокрый след.

‒ Ну теперь-то я могу продолжать? ‒ спросил Никита, когда Андрей вновь уселся за своим стулом.

‒ Да, ‒ сказал мальчик и принялся доедать свой бизнес-ланч.

Глава 4

‒ Дорогие друзья, просим всех сохранять спокойствие и отнестись с пониманием к данной ситуации. Проявите терпение, браслетов на всех хватит.

Голографические девушки приятной внешности пытались успокоить длинную очередь. Вереница из сотен человек давно скрылась за поворотом высотки. Пункт регистрации в системе находился в почтовом отделении. Процесс был медленным и нудным.

‒ Пап, а нам ещё долго? ‒ с нетерпением спросил маленький Никита и посмотрел вверх на своего бородатого отца.

‒ Скоро сынок. Я же говорил тебе, останься дома, зачем тебе сдался этот браслет?

‒ Я смогу сам себе покупать мороженое. Там же можно создавать мороженое, да пап? ‒ с надеждой в голосе спросил мальчик.

‒ Я не знаю, Никит. Никто ещё ничего не понимает. Многие здесь чисто из любопытства, как и мы с тобой.

Очередь двигалась медленно, но отец с ребенком были уже у входа в почтовое отделение. Никита стоял и озирался вокруг. Его внимание привлёк дрон, который летал над головой и просвечивал людей лазером. Луч света, исходящий из вращающейся части дрона, был светло-синим. Проскальзывая по человеку с головы до ног, он на секунду мерцал зеленоватым светом, и дрон отлетал к следующему. В какой-то момент лазер стал моргать красным, а дрон начал издавать неприятный сигнал совместно с роботизированным голосом:

‒ Нарушитель, нарушитель! Уровень агрессии превышает нормы!

АПР‒14, стоявшие по сторонам от входной двери, немедленно пришли в действие и почти мгновенно оказались у человека, пытающегося скрыться. Дрон не переставал освещать его красным светом, поэтому спрятаться было сложно. Поймав преступника с двух сторон, роботы потащили его к полицейскому автомобилю, который находился около дороги. Пистолет выпал из его кармана, и люди в очереди зашушукались.

‒ Не дадим властям полный контроль над нами! Одумайтесь, верхушка хочет получить над вами полный контроль! Не вздумайте надевать эти брасле ...

Он не успел договорить, так как был заброшен на заднее сидение. Мигалка заработала, и полицейский автомобиль скрылся за поворотом. Робот, участвующий в задержании, подошёл к пистолету, поднял его и убрал за спину.

‒ Соблюдайте правила поведения. Каждый нарушитель будет задержан и доставлен в отделение.

После этого оба АПР‒14 встали на свои места по обе стороны от двери и продолжили наблюдать за порядком.

В очереди появились волнения. Многие начали покидать свои места и расходиться. Кто-то даже пытался отговорить своих знакомых.

И специально для этого сирены проговорили:

‒ Регистрация является свободной для всех. Никто не может быть принужден к ней. Каждый имеет свободу выбора. Помните, только желающие могут спасти мир от загрязнения.

Последнее предложение дало хороший эффект, и многие перестали думать, уйти им или нет, и остались на своих местах.

Так как очередь немного поредела, Никита с отцом оказались внутри раньше, чем думали. От почтового отделения здесь мало что осталось. Письма тут никто не отправлял уже много лет. Интернет и мировая сеть оказались лучшим связующим между людьми. В основном люди приходили сюда, чтобы отправить и получить посылки. Введение почтовых дронов ускорило работу в разы.

Очередь двинулась вперёд. Никита посмотрел на мужчину, который рассматривал свой браслет. В другой руке он держал буклет. Мальчик успел прочитать большое синее слово "Инструкция". Над окошечком, в котором виднелась только голова девушки, висели большие часы. Прямоугольный магнит, сверху накрытый прозрачным стеклом. Между ними находились мелкие круглые металлические шарики, которые выстраивались в определенную цифру. Механизм работы таких часов был непонятен Никите, но ему нравилось наблюдать, как жучки выстраиваются в определенные формы. Про себя он думал, что руководит армией крошечных солдат и приказывает им вставать необходимым образом.

‒ Крайний правый отряд встать в цифру 17! ‒ прошептал Никита себе под нос.

Секундомер показал 17. Затем 18. Никита командовал только секундами, ибо минуты и часы менялись редко. Задумавшись, мальчик и не заметил, как оказался перед окном.

‒ Здравствуйте, желаете зарегистрироваться в системе РТМ‒1? ‒ сказала голова из прямоугольного выреза в стене.

Никита собирался ответить, но его опередил отец. Мальчику пришлось привстать на носочки, чтобы заглянуть внутрь. Девушка сидела за столом, на котором стоял сенсорный экран компьютера, а рядом в коробочке лежали браслеты. Очень много браслетов. Пока отец называл своё имя, в кабинет зашёл рабочий и занёс ещё коробку, на лицевой стороне которой находился логотип компании.

‒ Вот ваш браслет, а вот инструкция по эксплуатации системы. Если будут какие-то вопросы, звоните по этому номеру, ‒ она указала на цифры в самом низу буклета, ‒ или спрашивайте у сирен. Сейчас они настроены на информирование граждан по поводу РТМ‒1. Всего вам доброго.

‒ Стойте, подождите. Мой сын тоже хотел зарегистрироваться, ‒ он опустил взгляд на голову Никиты. Светлые волосы были взлохмачены.

‒ Сколько ему лет? ‒ спросила девушка, глядя на верхнюю часть головы мальчика. Остальная часть была не видна.

‒ Мне 10 лет, ‒ проговорил Никита.

‒ Извини, мальчик, но регистрация в системе только по достижении совершеннолетия. До свидания.

‒ Но, но...

‒ Вы всё? Не задерживайте очередь. ‒ Кто-то больно уж нетерпеливый начал отталкивать мужчину с ребёнком.

Отец Никиты взял сына за руку и начал отводить в сторону.

‒ Не расстраивайся. Ты будешь мне помогать, а я буду создавать тебе мороженое. Считай, сам его заработаешь, ‒ с заботливой улыбкой сказал отец, стоя на колене и смотря Никите в глаза. Это были его глаза, такие же светло-карие.

Мальчик ничего не ответил, а просто опустил взгляд в пол. Так он и шёл, держа отца за руку, пока они не добрались до дома. Идти пришлось не много, всего пара однотипных перекрестков и одинаковых домов. Всё стало однообразным и серым. Процесс строительства домов был минимизирован настолько, что строились они за пару дней. Да, внутри было комфортно. Но вот снаружи... Пустой каркас без капли вложенной туда человеческой души.

***

Буклет был небольшой, сложенный по типу гармошки. Маленький шрифт давал возможность описать всё, что необходимо знать. К каждому пункту был приложен рисунок с самим РТМ‒1. Вот сюда нужно приложить браслет, а здесь выбрать действие.

Рассматривая вместе с отцом буклет, Никита то и дело поглядывал на черный предмет, который брал в оковы запястье отца. Полоска черной ткани переходила в крошечный датчик с лампочкой посередине. В данный момент лампочка редко поблёскивала белым светом.

Они сидели на стареньком диване, который то и дело скрипел при любом движении их тел. Квартира была небольшой, всего с одной комнатой. Да и женской руки давно здесь не было. По углам висела паутина, на полу, где было особо не видно, лежала пыль.

‒ Так, ну теперь стало понятно. Осталось испробовать это самим, ‒ сказал отец, складывая буклет и убирая его на стол.

‒ А что значит на подсознательном уровне? ‒ спросил Никита. Словосочетание он увидел впервые, но слово "сознание" уже где-то слышал. Правда не помнит где.

‒ Как я понял, при создании какого-либо предмета или еды в РТМ‒1, необходимо полностью представлять себе, что мы хотим получить. Допустим вкус еды или ощущение при соприкосновении с предметом. Эти ощущения как раз таки на подсознательном уровне будут передаваться в устройство, а там уже с помощью темной материи создаваться. Кажется, это работает примерно таким образом.

‒ Оу, то есть, чтобы создать мороженое мне надо представить как в моём рту становится холодно?

‒ Возможно. Но я бы ещё не стал делать каких-либо выводов. Завтра мы попробуем её в действии. А теперь ложись спать. Время позднее.

Он взглянул на их старенькие часы, в которых ещё была стрелка, а работали они от батарейки. 22:04.

Никита лёг на кровать, стоящую неподалеку от дивана, и укрылся лёгким одеялом. В голове было много мыслей. Он думал о том, как сможет с отцом снова есть хорошую еду, одеваться в новую чистую одежду. Он будет хорошо помогать папе потому, что им двоим больше не на кого положиться. Только друг на друга. Стрелка на часах тикала, издавая монотонный треск. Тик-так, тик-так, Тик... Сели батарейки.

Утром Никита был на ногах ещё до восхода солнца. Он вскочил с кровати и подбежал к дивану, на котором ещё спал отец.

‒ Пап, вставай. Пойдем скорее, я очень хочу посмотреть, как это всё работает. Вставай.

Он тормошил отца, и тому пришлось сдаться и открыть глаза. Посмотрев на часы, висевшие на стене, он сначала не понял в чем дело. 22:12. Только протерев глаза, он заметил, что стрелки не ходят.

‒ Который час? ‒ сонливо спросил он сына.

‒ Я не знаю, но на улице ещё совсем никого. Быть может, мы будем первыми, и не придется стоять в очереди?

Никита стоял и смотрел в окно. С седьмого этажа виделось бы многое, но со всех сторон стояли однотипные дома-муравейники.

Около часа ушло на сбор. Пока заправили постели, пока умылись. Сделали завтрак из того, что осталось, а точнее пожарили пару яиц да закусили их кусочком хлеба. На часах было 22:12. Они вышли из квартиры и захватили с собой вещи, которые собрали с вечера. Никита нёс небольшой мешок старых вещей, принадлежавших его матери. А также вещи, из которых он давно вырос. Его отец нёс два тяжёлых мешка, набитых разнообразным хламом, от нерабочего радио до консервных банок.

Путь до площади был не близкий. Автомобиля у них давно уже нет. Пришлось продать ещё год назад, чтобы хоть как-то хватило денег на еду. После того, как строительство жилых домов и разнообразных сооружений стали выполнять машины, отец Никиты потерял работу. А кроме стройки домов он мало что умел. Но в строительстве разбирался хорошо. Был одним из лучших архитекторов в то время. К каждому заказу подходил с душой и прилично на этом зарабатывал. Потеряв работу, он в каком-то смысле потерял и себя. Из-за технической революции и мать потеряла работу. Жить становилось с каждым днём труднее. Долги начинали душить. Отец ещё хоть как-то держался, пытался подрабатывать в частных компаниях и приносить хоть какие-то деньги, но мама Никиты не смогла со всем этим смириться и подсела на алкоголь. Никита часто уходил из дома, лишь бы не видеть, во что превращалась его мать. В семье появилась трещина, которую невозможно было устранить. В один злополучный день отец Никиты ушёл подработать, а мама снова напилась. Мальчик не стал её отговаривать или попытаться помочь, он просто ушёл из дома проводить время на улице и ждать, пока вернётся отец. К вечеру, встретив уставшего отца на улице, они зашли домой и были ошеломлены. На турнике, который отец сделал для своего сына, висело тело матери Никиты. Около неё лежала записка, которую мальчик прочитал, и о которой вспоминает почти постоянно. "Простите меня. Я знаю, что никому не нужна, даже своему сыну. Не буду вам обузой. Прощайте". И Никита винит в её смерти себя. Винит себя в том, что даже не попытался помочь. Винит себя за то, что ушёл в тот момент, когда больше всего был нужен матери. Винит себя за трусость и слабость.

Вот уже год, как они с отцом живут вдвоем. Точнее выживают. Но судьба предоставляет им новый шанс. Поэтому они будут стоять в очереди пару часов. Не из любопытства. А чтобы выжить. Увидев, как учёный в белом халате поменял мусор на яблоки, отец Никиты решил, что сможет снова творить. Сможет создавать что-то новое с помощью этого устройства. И небольшой огонёк надежды загорелся в нём и горит сейчас.

Улицы были пусты, но тут и там появлялись люди, которые тащили на себе различные сумки и мешки. Народ потихоньку стекался к площади.

‒ Вон она, смотри пап! ‒ Никита шёл впереди отца и указывал пальцем куда-то вдаль. Чем ближе они были, тем больше людей им встречалось впереди. Над РТМ‒1 уже парили дроны, просвечивая каждого подошедшего. Территория с машиной была огорожена. Повсюду стояли полицейские и роботы. Очередь была небольшой и к тому времени, как Никита с отцом подошли, они были пятыми. Около большого, работающего в данный момент экрана, стоял консультант. Он что-то рассказывал подошедшему мужчине, показывал пальцем на устройство и приветливо улыбался. Несколько человек, у которых на руке отсутствовал браслет, стояли за металлической решёткой и наблюдали за происходящим.

‒ Следующий, ‒ прокричала сирена. Постамент с иллюзией находился около расщепителя. Девушка с высоты следила за очередью.

Мужчина, который закончил создание, с удивлённым лицом нёс булку хлеба, от которой ещё шёл пар.

‒ Вы это видели! Настоящий хлеб! И это из всего того хлама, что я принёс. Почувствуйте, как он пахнет, ‒ он махнул ладонью в сторону носа и глубоко принюхался. ‒ Ах. Свежеиспечённый!

Мужчина проходил около очереди с большими круглыми глазами, которые не могли поверить в происходящее.

‒ Пап, значит работает! ‒ с воодушевлением сказал Никита.

‒ Ты хорошо представил себе мороженое? ‒ сказал ему отец и улыбнулся.

И пока Никита пытался представить, как его язык мёрзнет, а зубы ломит от холода, подошёл их черёд.

‒ Поднесите вашу руку с браслетом вот сюда, пожалуйста, ‒ консультант указал на небольшую выемку на передней части корпуса.

Развернув руку ладонью вперёд, отец Никиты приложил браслет. По коже пробежался холод, испускаемый гладким металлом. Что-то резко кольнуло его в запястье, прямо под основанием браслета.

‒ Теперь РТМ‒1 будет реагировать на ваши мысли. Будьте добры, положите свой мусор на конвейер.

Загрузив пакеты и мешки на дорожку, они вернулись к консультанту. Он указывал на экран, на котором теперь было высвечено имя и номер: Лаврентьев Николай Михайлович 1203.

‒ Это ваш идентификационный номер. Необходимо подождать пару секунд, пока устройство расщепит ваш мусор.

После того, как загрузка была завершена, левая сторона корпуса закрылась, и внутри появились различные звуки. Трескающееся стекло, рвущаяся одежда и свистящие звуки наполняли машину. Экран стал белым, а в центре появился пустой круг, быстро наполняющийся черными точками. В конце концов из центра круга выплыло число: 3478.

‒ Ваш мусор был утилизирован и преобразован в 3478 единиц темной материи. Хотите потратить их или будете копить?

‒ Да, мы бы хотели получить еду.

‒ Хорошо, нажимаете вот сюда, ‒ он указал на слово "преобразовать" в углу экрана, ‒ и представляете себе то, что хотите получить. А устройство само посчитает сколько единиц материи придется потратить.

‒ Пап, не забудь про мороженное, ‒ сказал Никита, смотря жалобными глазами снизу вверх.

‒ Чтобы было проще, советую вам закрыть глаза. Не забудьте почувствовать вкус, иначе машина может внешне создать задуманное, а по вкусу решит сама на основе нейронных сетей. Но я бы не советовал вам так рисковать, система ещё сырая.

Николай Михайлович закрыл глаза и представил себе тот день, когда в его семье ещё все было хорошо. День, когда его жена приготовила отменный борщ, а также картошку с курицей в духовке. Никита тогда был ещё совсем маленьким и не помнит почти ничего. Но его отец хорошо помнил этот вкус. Машина снова зашевелилась. Открыв глаза, он посмотрел на экран. На нём была показана в трехмерной модели красная кастрюля, внутри которой томился борщ, а рядом стояла тарелка с картошкой. Увидев цифру внизу, он нахмурился. 6895.

‒ К сожалению, на вашем счёте ещё нет столько материи. Попробуйте что-то проще. Для уменьшения стоимости, вы можете упрощать посуду, так как сама кастрюля тоже имеет стоимость. И достаточно большую.

‒ Пап, мороженое, ‒ Никита тянул отца за рубаху.

Николай Михайлович посмотрел на сына и закрыл глаза. Спустя пару секунд, на экране были отображены пирожки с начинкой, известной лишь создателю, и мороженое в стаканчике. 537.

‒ Для того чтобы подтвердить преобразование, приложите браслет ещё раз.

Николай так и сделал. Внутри машины появились новые звуки, которые Никита никогда не слышал. Из трубы на крыше устройства повалил плотный белый дымок. Окошко, из которого вчера инженер вытащил яблоки, открылось, и запах выпечки смешался с металлическим запахом.

Домой отец с ребенком шли налегке. Николай нёс один пакет, внутри которого лежали ещё теплые пирожки, а Никита радостно подпрыгивал, но делал это аккуратно, чтобы не уронить мороженое. Вкус был чудесный.

‒ Пап, а почему вкус не такой, как у той мороженки, что ты покупал мне в прошлом месяце?

‒ Потому, что это мороженное моего детства. Тогда намного вкуснее делали.

Глава 5

‒ А какой вкус был у того мороженого? ‒ с любопытством поинтересовался мальчик. Он уже давно доел свой бизнес-ланч, облизал всю тарелку, и теперь просто игрался с ложкой и вилкой.

Люди потихоньку покидали заведение. За окнами темнело. Пока Никита рассказывал свою историю, к наёмнику, который сидел чуть в отдалении от них, подошёл неприметный мужчина в чёрном плаще и некоторое время с ним беседовал. После они удалились вдвоём. Шайка мародёров ждала, когда потемнеет окончательно. Два мужика и женщина лет тридцати, которая подходила к Андрею, играли в карты и выпивали. Кто-то сегодня лишится ценности. А может даже жизни. Но сделать с ними сейчас никто ничего не мог. Закона как такового в Инорсе не было. Каждый жил так, как хотел. А связываться с Дёмскими себе дороже.

‒ Что прости? ‒ вернулся из раздумий Никита.

‒ Я говорю, что за такой вкус был у мороженого? Да и что это вообще такое? Название какое-то странное.

‒ Ты никогда не пробовал? Это же любимое лакомство детей. Замороженное молоко с ванилью.

‒ А что такое ваниль? ‒ не отставал от него мальчуган.

‒ Ой, ну как тебе объяснить...

В этот момент к ним подошёл бармен, Михаил. Он держал в руках гранёный стакан, который был, по-видимому, ещё с прошлого столетия. Дыхнув в него, он продолжил протирать его сухой тряпочкой.

‒ Пора закругляться, Никит. Темнеет. С тебя 1300 тимов, за чай и обед.

Он вытянул вперёд правую руку и повернул её ладонью вверх. На запястье у него была выпуклость, которая бледно мигала. Никита выставил свою руку с аналогичной выпуклостью и соприкоснулся с чужой. На секунду мигание прекратилось, а после продолжилось в своём обычном темпе.

‒ Всё, оплата прошла. А теперь собирайтесь и уходите. Я скоро закрываюсь.

Никита начал подниматься со стула, напоминающий гриб с плоским верхом, и собирался уже уходить, но взглянул на своего собеседника.

Мальчик смотрел на него грустными глазами. По нему было видно, что ему некуда идти. Никита спросил только его имя, а чей он и откуда так и не знал. Мальчик оказался прекрасным слушателем, а Никите давно хотелось с кем-то поговорить. Свою миссию он успеет выполнить, спешить не нужно. Отец учил Никиту никогда не спешить. Парень смотрел на Андрея и понимал, что оставлять мальчика на улице ночью, означает его верную смерть.

‒ Ты идёшь? ‒ только и спросил он ребёнка.

Солнце заходило за горизонт. Яркий алый закат освещал ещё людную улицу. Кругом стояли бараки, в которых ютились бедняки. Стены и крыша таких лачуг стоили недорого, поэтому на них пошла мода. Однотипные, монотонные. Всё как раньше, только совсем маленькие и зажатые. Асфальта на дороге уже давно нет. Переработали сразу после домов да всяких построек. Теперь они шли лишь по засохшей земле, которую размывало с каждым дождем. Земля в переработку к счастью не идёт, слишком дёшево стоит. За кубометр земли получишь лишь один тим. Но под землёй бывает зарыто много ценностей. Поэтому кругом были навалены кучи земли, кто смог накопить на создание лопаты занимались раскопками. Толку это приносило мало, но деваться было некуда. В мародёры шли только самые бездушные.

Никита остановился возле двери небольшого домика. Он не поскупился на материалы, и на крыше красовалась печная труба. Печки, правда, внутри не было, да и толку от неё нет, но по сравнению с другими бараками хотя бы на душе становилось теплее. Отец показывал ему в детстве фотографии своей молодости, оттуда он и запомнил, как выглядела труба. Да и дом хотел сделать в таком стиле, но решил совсем уж не выделяться. Зато внутри он мог творить, что сердцу угодно. Яркие обои на стенах, красивая лампа на потолке, ковер на полу. Всё это приносило уют и заставляло возвращаться сюда снова.

‒ Разувайся тут, ‒ он указал на небольшое пространство около двери. ‒ Проходи, чувствуй себя как дома.

Мальчик аккуратно наступил на мягкий ковёр. Ноги его были в засохшей грязи, да и тело не отставало.

‒ Такой мягкий, ‒ с благоговением сказал он.

‒ Так, надо бы тебе помыться. Не будешь же ты марать весь мой дом?

‒ Ой, прости, ‒ мальчик поднял с ковра кусок отвалившейся грязи и смущённо зажался около стола.

‒ Сейчас я налью тебе воды.

Никита зашёл в небольшое помещение, которое являлось ванной. В углу стояла канистра с чистой водой. Достав тазик с полки, он налил туда воды, а после бросил туда кусок мыла.

Мальчик всё это время стоял в одном месте, боясь шелохнуться.

‒ Иди, отмывайся. Вот тебе полотенце и щётка, ‒ Никита протянул ему небольшую чистую ткань и грубую щётку. ‒ Одежду свою брось там, в пакет. А я посмотрю, может у меня есть что-то более чистое.

Пока мальчик счищал с себя многодневную грязь, хозяин дома достал из-под кровати коробку с различными вещами. Среди них оказалась старая, почти выцветшая фотография его семьи. В тот день они были в парке, и маленький Никита весь день катался на разных аттракционах. Молодая мама, улыбающийся отец. Сколько прошло лет? Раньше у них было устройство, которое позволяло активировать фотографии. Вставляешь фотку в аппарат, а он проецирует тебе живую голограмму. И сидишь, смотришь как жизнерадостная семья перед тобой корчит рожицы и машет на камеру. А теперь всего этого нет. Кануло в лету. Как с помощью РТМ создавать такие приборы никто не знает. А если кто и знает, то их единицы. И каждый хочет иметь при себе такого создателя. Никита помнит как оно выглядело, но для точного создания необходимо знать, что было внутри и как работало. Так что теперь это лишь выцветшая бумага, навевающая воспоминаниями.

Отложив фотографию в сторону, он начал выкладывать оттуда вещи. На дне коробки лежали его детские брюки, которые он не хотел перерабатывать. Это были его любимые штаны. Отец создал их в те дни, когда всё начало налаживаться. Там же лежала его кофта и ботинки. Достав детские вещи, он аккуратно убрал всё остальное и запихнул коробку обратно в подкроватную темноту.

Андрей разделся догола и полностью залез в таз с водой. Вода сразу начала темнеть, смешиваясь с грязью. Мальчик взял кусок мыла и начал намыливать своё тело. Рёбра заметно выделялись под тонкой кожей. Исхудавший и тощий он всё ещё крепко стоял на ногах. Мальчик привык жить в условиях голода. Дома тоже приходилось не сладко. Бывало, что он с родителями не ел несколько дней, если отец неудачно возвращался с рейда. Поэтому пару недель на одних овощах и паре кусочков хлеба не сильно изменили его привычный рацион.

Когда Андрей отскрёб всю прилипшую грязь с тела, он ополоснулся чистой водой, которую Никита оставил в большой бутылке. Вода была прохладной и ребёнок невольно съежился, чувствуя как мурашки захватывают его кожу.

‒ Я всё, ‒ прокричал мальчик в ванной. Стены действительно хорошо поглощали звуки, поэтому его крик был еле слышен.

Никита взял в одну руку брюки с кофтой, а в другую ботинки, которые положил около входа. Старые туфли мальчика, которые продырявились, а подошва почти отклеилась, он отдал вместе с чистыми вещами, сказав, чтобы тот бросил их в тот же мусорный мешок. Спустя пару минут мальчик вернулся в комнату. Сырые волосы теперь были черными, а не коричневыми как раньше, а кожа светлой и чистой.

‒ Ну-ка взгляни на себя, ‒ Никита передал мальчику небольшое зеркальце.

‒ Ух ты, а я и забыл, что у меня тут родинка, ‒ он указал себе на щеку.

Мальчик сел на небольшое кресло, а Никита расположился на кровати, которая стояла напротив. Подогнув под себя ноги, в позу лотоса, он изучающе рассмотрел мальчика. Одежда была ему почти как раз, правда в плечах чуть большевата. Сколько же дней он голодал?

‒ Так откуда же ты попал в эти края, Андрей?

‒ С Дёмы.

Дёма... Один из самых опасных районов Уфы. Злачное место. Сборище бандитов и мародёров. Местный правитель без разбора принимает ресурсы и материалы со всего города. Без выяснения, принадлежат они вам или нет. Сдавать туда можно даже трупы. А сам наваривается на процентах. Законов так как таковых нет, хочешь, убей соседа и переработай весь его дом вместе с ним, хочешь, принеси вещи с другого района. Верхушка окружила расщепитель высоким забором, понаставила охрану и живёт припеваючи. Принимают материал, преобразуют в тимы и выплачивают часть. Наименьшую часть. Выгоды почти никакой, но желающих сдать туда какой-нибудь хлам всегда много. В других районах есть контроль. А тут нет.

‒ А что случилось с твоими родными? ‒ Никита не хотел задавать этот вопрос. Он предполагал, что их нет в живых, но всё-таки должен был знать наверняка.

В глазах мальчика прочиталась скорбь. Андрей пытался убрать воспоминания глубоко внутрь себя и не доставать их оттуда. Но Никита обошёлся с ним ни как все. Он проявил заботу и доброту. Нет смысла скрывать от него правду.

‒ Они… ‒ он глубоко вздохнул и продолжил.

Глава 6

Грохот по двери разбудил жильцов. Андрей открыл глаза и съежился в постели. Он знал, что ночные гости были не из миролюбивых. Отца часто вытаскивали ночью из дома и отправляли работать. После того как ресурсы Дёмы исчерпали себя, пришлось пойти на крайние меры. И этими мерами стало мародёрство. Нынешний правитель РТМ‒20 был не прихотлив в приносимых ему ресурсах. Главное, что их можно было расщепить на тимы. Уже второй год отец время от времени пропадал по ночам, а к утру приносил еду или одежду. Преобразовывать тимы во что-либо другое запрещалось.

Жили все в небольших квадратных домиках, в которых помещались кровати да пару столов. Туалет и ванные комнаты были общими на несколько домов. Да к тому же платными. Поэтому отцу Андрея выбирать не приходилось. Нужно кормить семью.

‒ Одевайся. Нашли для тебя работу, ‒ проговорил грубый голос.

Андрей не мог видеть того, кто пришёл, но знал этого человека. Один из приближенных Хозяина. Так он просил себя называть. Хозяин. Создал себе толпу рабов, которые кормили его.

Чтобы покинуть этот район необходимо заплатить пошлину. Сто тысяч тимов на человека. Вся территория была закрыта высоким забором с колючей проволокой наверху. А контрольно-пропускные пункты хорошо охранялись.

Через них обычно проходили такие же мародёры, которые желали сплавить награбленное добро или утилизировать трупы. Появились даже те, кто ездил по районам и собирал убитых. Их называли труповозами. Начинали они с могил, а после того, как те опустели, и кладбища превратились в перекопанные поля, перекинулись на недавно умерших.

Умирали люди часто. От голода, от пуль, от ножей. Люди перерезали глотки друг другу за тимы и ресурсы. Каждый хотел выжить любым способом. И выбирали самый простой.

Количество рабов в Дёме всегда увеличивалось. Беженцы с Башкортостана, не знающие куда податься, часто попадали в Дёму. Те, кто слышал про тёмную сторону района обходили его стороной. А также были просто мародёры, которые не принадлежали Хозяину, но частенько продавали ресурсы ему.

Некоторые из рабов, уходя на заказ, бежали и не возвращались. Так бы мог поступить и отец Андрея. Но у него семья, которую он любит больше свободы.

Андрей смотрел, как его папа собирается. Темные штаны, куртка с капюшоном, перчатки. Пару мешков, аккуратно убранных в карман. Перед выходом он поцеловал жену и сына.

‒ Ждите меня, я скоро буду, ‒ и закрыл за собой дверь.

Каждая его вылазка могла оказаться последней. Либо поймают пограничники с других районов и предадут суду, либо убьет другой мародёр. Никому не было дела, что он работал на Хозяина. В этом мире каждый был сам за себя. И этот каждый являлся просто рабочей силой для правителя Дёмы, который приносит ему тимы. А некоторый раз и сам становится тимами.

‒ Спи, сынок. Ещё слишком поздно. С утра папа будет дома, ‒ сказала мама и погладила Андрея по голове. Поцеловав его в лоб, она подправила ветхое одеяло и легла к себе.

В начале мая было ещё достаточно прохладно, хоть снега уже не было. Андрея пробил озноб, и он сильнее укутался в одеяло. Мысли об отце не успели окончательно сформироваться, и мальчик утонул в объятиях сна.

Луч утреннего солнца пробудил Андрея. Маленькое окошко не закрывала плотная тряпка, которая имитировала шторы. Мальчик потянулся в кровати и понежился в теплой постели пару минут. Он посмотрел на кровать, где обычно спали его родители. Заправленная и пустая.

‒ Мам, ты дома? ‒ ответа не последовало.

Мальчик встал и пошёл на кухню, которая была огорожена от спальни тонкой стеной. На столе было пусто, не считая кружки чая, пар от которой ещё шёл.

Андрей вернулся к кровати, натянул старые штаны и рубашку, которая была на размер больше. Надев уже порванные ботинки, он вышел из дома.

На улице все было, как и вчера. Сухая стоптанная земля, узкая улочка. Кругом стояли квадратные домики. У некоторых из них на лавочках сидели изможденные люди. Общая ванная охранялась двумя людьми в черных комбинезонах. Каждый имел при себе дубинку. А на боку висел пистолет. Люди по одному подходили и расплачивались за возможность помыться, либо сходить в туалет. Многие здесь из-за отсутствия тимов перестали мыться и гадили, где придется. Ветер пытался разносить всё зловоние этого места, но удавалось лишь частично.

Андрей огляделся по сторонам и стал ждать, не выйдет ли из душевой его мама. Минут через пять оттуда вышел мужчина, лет сорока. Мокрые волосы и прилипшая к телу одежда говорили о том, что он у него была возможность принять душ. Наверное, хороший был рейд на неделе.

‒ Дяденька? ‒ Андрей стоял около охранника и трясся от страха.

‒ Чего тебе, недомерок? ‒ сверху вниз глядел на него мужик.

‒ А где моя мама? ‒ почти писком проговорил мальчик.

‒ Чё, мамочку потерял, молокосос? Не переживай, никуда она от нас не денется, ‒ он поднял левое запястье ко рту и сказал, ‒ База, ответьте. Где сейчас ... ‒ он посмотрел на мальчика. ‒ Как фамилия?

‒ Симонов, ‒ громко сказал Андрей.

‒ База, где Симонова? ‒ ответом была тишина, но охранник все слышал. Ответ передавался в наушник. Поэтому Андрею приходилось лишь гадать, что ему говорят. Но по отвратительной улыбке охранника было понятно, что что-то не так.

‒ Понял база, отбой, ‒ он опустил руку и обратился к мальчику. ‒ Твою маму забрали работать, вечером будет дома, а теперь брысь отсюда.

‒ На какую работу? ‒ полюбопытствовал мальчик. Он боялся, что её заставили идти мародёрствовать, как отца.

‒ На высокооплачиваемую, ‒ сказал охранник, повернулся к приятелю и заржал во всё горло.

Больше им не было дела до мальчика, который маленькими шажками возвращался домой. Из-за опущенной головы он не заметил проходящую мимо женщину. Врезавшись в неё, Андрей чуть не упал.

‒ Смотри куда прёшь, щегол, ‒ крикнула на него женщина с короткострижеными волосами.

Андрей не ответил, а просто потопал дальше, до двери своего дома. Зайдя внутрь, он отправился на кухню допивать чуть теплый чай, который не успела выпить мать.

Ближе к вечеру дверь снова открылась. Мама Андрея вернулась с работы. Выглядела она ужасно. У неё были растрёпаны волосы, под глазом виднелся наливающийся синяк, который к завтрашнему утру опухнет, разбитая губа ещё кровоточила, заставляя каждый раз вытирать кровавый подтёк. Платье было порвано в двух местах. Снизу, раскрывая обнаженную ногу до трусиков, и правая лямка, из-за чего приходилось придерживать ткань рукой, чтобы не показывать голую грудь. Лифчика не было, не успела забрать. Её выпнули силой, как только у неё закончилось рабочее время. А может у тех животных просто пропало желание. К счастью ей заплатили, и даже много. По пути она купила еды и воды. В дорогу Андрею.

‒ Мам, что с тобой случилось? ‒ он подошёл к ней с выпученными глазами, не понимая, что произошло.

‒ Всё хорошо, сынок, ‒ сказала она, напустив на себя улыбку. Шла она неуверенно, при каждом шаге держась за низ живота. Присев на диван, она выдохнула.

‒ Завтра ты уйдешь, ‒ сказала она серьёзно.

‒ Куда уйду? А где папа?

‒ Ты возьмёшь провизию, которой тебе хватит на некоторое время, ‒ она показала на небольшой пакет, стоящий возле дверей. ‒ Потом уйдешь с этого проклятого места. Уходи в центр, постарайся туда попасть. Там найди жильё и какую-нибудь работёнку. Но никогда, слышишь, никогда сюда не возвращайся.

‒ А как же ты? Ты не пойдешь со мной? И когда вернётся папа?

‒ Мы с отцом откладывали деньги. Думали, что сможем накопить на свободу. Но хватит только на одного. На тебя. Завтра я куплю тебе возможность выхода с Дёмы. Обещай мне, что ты не вернёшься за мной.

‒ Но... ‒ он стоял в полном недоумении.

‒ Обещай! ‒ крикнула на него мать.

‒ Я... Я обещаю. Но где папа?

‒ Папы больше нет, сынок, ‒ она смотрела на сына и видела, как на его глазах наворачиваются слёзы.

А потом и сама заплакала. Слеза скатилась по её щеке и попала прямо на кровоточащую ранку. Жгло сильно, но не так сильно, как на душе. Обняв сына, он забыла про телесную боль. Забыла, как болит синяк под глазом, как ноет ушиб на ноге и как покалывает в районе ребра. Забыла, как режет и кровоточит её лоно. Забыла, как прошёл этот ужасный день, когда один за другим ею пользовались грязные звери. И как другие звери смотрели на неё и смеялись. Забыла всё. Для неё существовало только сейчас. Последняя возможность обниматься с сыном.

Утром боль вернулась с новой силой. Встав пораньше, она тихонько, чтобы не разбудить Андрея, вышла в душевую, приводить себя в порядок. Охранники на посту сменились теми, кто пользовался ей вчера. От этого стало тошно, и она чуть было не передумала и не вернулась домой.

‒ Эй, детка. Вчера ты была просто прелестна. Обслужи сегодня также, а то друзья не верят, что ты так восхитительно сосёшь, ‒ он провёл оплату душевой и не пренебрёг возможности схватить её за грудь.

Она молча прошла внутрь, сняла с себя порванную одежду, включила кран и заплакала. Нужно быть сильной. Ещё не всё. Нужно вытащить сына отсюда, а потом уже и умереть не страшно. Главное вытащить сына. Господи, пусть они отпустят моего сына.

Она тёрла своё тело щеткой, царапая кожу. Боль давала ей немного сил. Она чувствовала, что ещё жива, а значит, есть возможность спасти сына.

После душа она вернулась домой и разбудила Андрея.

‒ Собирайся. Пора уходить. У нас есть 2 часа, потом меня снова заберут. Помни, что я тебе сказала, ни в коем случае не возвращайся сюда.

Андрей собирался в полном молчании. Руки еле двигались, а матери приходилось то и дело помогать ему. Подушка, на которой он спал, была мокрой от слёз. И теперь их совсем не осталось. Так он думал. Но ошибался.

Дойдя до КПП, они остановились. К ним вышел мужик, метра два ростом, в ширину больше дверного проема их дома.

‒ Куда намылились? ‒ грубо сказал он, сплюнув зеленоватый харчок под ноги.

‒ Я хочу заплатить за возможность покинуть пределы Дёмы, ‒ быстро сказала мать.

‒ Ах вот оно что. Сто десять тысяч тимов с человека.

Сердце матери рухнуло. Во взгляде читалось такое опустошение, что она вот-вот могла сесть на землю и зарыдать.

‒ Но... Но…‒ только и выговорила она.

‒ Но, но, ‒ передразнил амбал едким голосом, ‒ Тарифы изменились вчера. Так что либо плати, либо уёбывай вместе со своим молокососом.

‒ У меня есть только 105 тысяч... Пожалуйста, ‒ умоляла она. ‒ Выпустите моего сына, ‒ она подтолкнула Андрея чуть вперёд.

‒ 105 говоришь? Хм, ‒ он почесал подбородок, оценивая её взглядом. ‒ Тогда 5 отработаешь, ‒ повернувшись к охраннику стоявшему у ворот, мужик сказал, ‒ Пропусти пиздюка. А ты, ‒ он повернулся к матери Андрея, которая засияла от того, что её сын будет свободен, ‒ за мной.

‒ Иди скорее, сынок. Беги отсюда, иди в центр. Скорее. И ни в коем случае не возвращайся.

Андрей стоял за воротами, и смотрел, как её маму заталкивает внутрь контрольно-пропускного пункта тот здоровый мужик. Мама улыбалась, смотрела на сына и улыбалась. А по щекам Андрея текли слёзы. Слёзы, которые как он думал, уже кончились.

***

Стемнело окончательно. Отсутствие фонарных столбов на улице, как в прочем и электричества вообще, к одиннадцати часам вечера погружало район во мрак. Зимой так будет уже в пять. Если только не будет открытого неба, с которого белый свет луны будет озарять снежный покров. Улочки опустели. Все старались, как можно раньше убраться к себе домой. В свою маломальскую крепость. Ночь – время бандитов и грабителей. Кто-то, возможно, потеряет сегодня вещи, а кто-то даже жизнь. Труповозы почти каждую ночь собирали тела. Стабильная работа. Как у могильщиков.

Андрей замолчал. В глазах его было пусто. Там не было скорби или сожаления. Не было вообще ничего. Казалось, будто эмоции этого мальчика остались там, в прошлом, которому ещё нет и двух месяцев. Жизнь в таких условиях не даёт возможности быть ребенком. Исключает детские шалости, беззаботное времяпровождение и веселье. Эмоции жизнерадостности, смех детей, да и вообще какой-либо смех давно стали редкостью. В России итак все были в большинстве своем хмурыми. А теперь на лицах людей читается лишь тоска и боль. Но лицо Андрея было каменным. Нельзя было понять, что он сейчас чувствует. Но Никита понимал.

‒ И как же ты добрался сюда? ‒ разрушив давящую тишину, сказал Никита.

‒ Это долгая история. Сначала эти наркоманы с Зелёнки, потом старик, который обманывал убогих, ‒ Андрей говорил это с некоторой брезгливостью. Видно было, что ему всё-таки тяжело возвращаться в те дни. Сидя в тепле, насытившись и помывшись, Андрей не хотел переживать те ужасы вновь.

‒ Я понимаю, тебе тяжело. Но я хочу знать, как тебе удалось добраться сюда. Такому маленькому и сильному парню, ‒ он с улыбкой сжал руку Андрея, проверяя его бицепс.

‒ Ну, хорошо. Только потом ты расскажешь мне, как всё было тогда, когда люди ещё были людьми и занимались благим делом.

‒ Обязательно. А чтобы тебе было не так горько вспоминать свой путь, у меня для тебя кое-что есть.

Никита встал с кровати и пошёл на кухню. Шурша пакетами и лязгая кастрюлей, он бубнил что-то себе под нос. Спустя несколько секунд он вернулся, неся в зажатом кулаке небольшой предмет.

‒ Ну-ка, закрой глаза. Закрывай-закрывай. И вытяни руку ладонью вверх.

Андрей послушно выставил руку, чуть приоткрыв глаз.

‒ Так, не подглядывать! Я так не играю, ‒ сказал Никита, спрятав руку за спину.

‒ Всё-всё, закрыл, ‒ сказал Андрей улыбаясь.

Никита положил ему на ладонь небольшой прямоугольный свёрток.

‒ Можешь открывать.

Андрей открыл глаза и уставился на незнакомый предмет. Сначала приблизил к глазам, боясь пошевелить, а потом взял пальцами другой руки и повертел, немного сжимая. Свёрток был твёрдым.

‒ Что это? ‒ заинтересовано спросил мальчик.

‒ Открой.

Андрей начал распаковывать предмет. Темный прямоугольник предстал перед его взором. Поднеся к носу, он принюхался. Пахло приятно.

‒ Это шоколад. Ешь.

‒ Шоко... Что?

‒ Шоколад. Сладость, которую любят дети. Любили раньше. Очень редкий теперь. Мало кто помнит вкус настоящего шоколада. Я достал его ещё год назад, в центре. Один съел сам, а вот этот жалел, хранил на всякий случай. Думаю, он наступил.

‒ Но... Но зачем мне? Он же стоит, наверное, кучу тимов. Я не могу.

‒ Можешь. Я уже был ребёнком и успел наесться сладостями. А ты вот нет. Так что жуй, давай, а потом скажешь как тебе вкус.

Андрей осторожно достал кусочек шоколада из свёртка, представляя, что держит в руках сокровище. Трепетно, боясь уронить, он положил сладость в рот. Спустя пару секунд шоколад начал таять на языке, а лицо Андрея выражало вершину удовлетворения.

‒ Да, вот так. Жди, пока растает. Не проглатывай сразу, пожуй, почувствуй вкус.

Это были самые волшебные пару минут Андрея за всю его жизнь. Проглотив сладкую шоколадную слюну, он заплакал.

‒ Ну-ну, не хнычь. На вот, вытри слёзы, ‒ Никита подал ему небольшой лоскут белой ткани.

‒ Спасибо большое, за всё, что ты для меня делаешь, ‒ сказал Андрей всхлипывая.

А Никита смотрел на него и видел себя. Видел, как отец утешает его, как подбадривает. И как угощает сладостями. Что-то переворачивалось внутри, когда он смотрел на этого мальчика. Что-то, что заставляло возвращаться в те дни, когда…

‒ Всё, я готов продолжить, ‒ сказал Андрей, вытирая последнюю слезинку, которая успела добежать до подбородка.

‒ Я весь во внимании, ‒ ответил Никита и принял более удобную позу.

Глава 7

Сзади послышался скрип открывающихся ворот. Андрей не стал оборачиваться. Он просто шёл прямо, боясь посмотреть назад и увидеть свою маму. Вокруг было пустынно. Эти земли принадлежали Дёме, но никто здесь не жил. Хватало места и за забором. А всё, что здесь стояло или росло вплоть до чужой границы, было утилизировано. Голая, местами перекопанная, земля была местом скверным и на удивление очень тихим. Ни шелеста листвы, ни пения птиц. Даже после войны остаётся больше.

Со спины до Андрея доносился механический звук. Мальчик отошёл с проезжей части и пошёл по мягкой земле, оставляя следы маленьких башмачков. С ним поравнялась труповозка. Некое подобие мотоблока, с теми же колесами и двигателем, но улучшенной системой управления, а также с непромокаемым навесом сверху. Сзади крепился прицеп жёлтого цвета. Местами обгоревший на солнце, исцарапанный, а также измазанный кровью.

‒ Эй, мальчик. Куда идёшь? ‒ старый мужчина, управляющий труповозкой, смотрел на одинокого путника. Он выглядел не лучше трупов, которых перевозил. Иссохшая кожа, наличие трёх или четырех зубов, а также белые пятна на лице и руках.

Андрей не отвечал ему. Отец запрещал приближаться к труповозам. Да и желания особого не было. Они часто приезжали в Дёму загруженные мертвыми женщинами и мужчинами.

‒ Хочешь идти пешком? Пожалуйста. Только в таком случае тебя убьёт первый встречный мародёр, а я потом верну обратно в Дёму. Но уже навсегда.

И он прибавил газу. Труповозка начала отдаляться, как вдруг Андрей закричал, начиная догонять.

‒ Стойте, пожалуйста. Мне нужно попасть в Центр.

Старик притормозил. Поправил красную кепку и сплюнул.

‒ В Центр мне путь заказан. Могу подбросить до Зелёнки, а оттуда уже сам. Да не бойся, пока ты жив, ты не в моей власти. Ахах кха кхе кхе, ‒ старик начал смеяться, но его смех резко сменился мокрым громким кашлем. Смачно отхаркнув, он подвинулся, уступая место мальчишке. ‒ Ну что ж, в путь. Надеюсь день будет урожайный, ‒ и прибавил газу.

Путь оказался неблизкий, и Андрей был рад тому, что идёт не пешком. Несколько раз им встречались одиночки, идущие в Дёму. В руках у них были мешки с добром. Взгляд был зловещий, и Андрей всякий раз, когда встречался с кем-то взглядом, отводил глаза и дрожал от страха. Но труповозку никто не трогал.

‒ А знаешь почему эти ублюдки на нас не нападают? ‒ спросил старик, когда они проехали двух мужиков, которые шли почти с пустыми руками.

‒ Нет, ‒ сухо сказал Андрей. Он не хотел затевать разговор со стариком. Не хотел привыкать к этой компании.

‒ Ещё когда только-только Дёма стала известна, как черный район, стали появляться труповозы. Работа как говорится не пыльная, правда к запаху привыкать приходится. Так вот, ездили значит такие как я в Дёму утилизировать трупы и процент с них получать. Тогда ещё никто не думал, что мародёров так много станет. И начали эти скоты труповозки грабить. Водителя убивали и кидали к трупам, а сами за руль да продавать. А труповозом то просто так не становятся. Я сам могильщиком в прошлом был, трупов навидался, мне и сподручнее с ними. Да и все труповозы раньше либо могильщиками работали, либо патологоанатомами, ну это такая профессия, трупы изучать. То бишь к чему это я. Эти мародёры пока ехали трупного яда надышаться успевали. А пока организм не привыкший, да в таких дозах, то всё, считай сам труп. Либо сначала глюки ловить начинали, будто с ними трупы разговаривают, особенно когда по ночам ехали. Либо вообще казаться начинало, что трогают его сзади. Так они повозки эти бросали, а сами убегали. Только не далеко. Метрах в двадцати падали замертво. После этого и перестали труповозки трогать. А то и стороной обходят.

Андрей начал принюхиваться. В нос ударил резкий запах спирта и чего-то ещё. Заметив это, старик хлопнул его по плечу.

‒ Да ты не переживай, я ж после каждого рейса прицеп чищу. Спиртом да хлором обрабатываю.

Андрей, чуть успокоившись, поёрзал на твёрдой и неудобной сидушке. Облокотившись на маленькую дверцу, он прикрыл глаза и, под монотонный моторный звук, заснул.

***

‒ Эй, мальчик. Хватит слюни в салон пускать. Приехали.

Андрей очнулся, не понимая где находится. Вышел из кабинки труповозки и оглянулся. Некое подобие зданий ещё оставалось. Стекол конечно не было, но каркас высоток ещё стоял.

‒ Вот по этой дороге спускайся к Салаватке. Дальше вверх пойдешь и к центру выйдешь. Понял? А я дальше поехал, мне ещё Сипайлово от грязи очищать.

Только сейчас Андрей заметил, что в прицепе уже лежало два трупа. Оба молодых парня, тощие, в порванной одежде. На руках и ногах наросты, сочащиеся жидкостью. Свежие трупы.

‒ Ладно. Спасибо вам, ‒ только и успел сказать мальчик, а труповозка уже катила дальше, то и дело скрипя прицепом.

Границу Зелёнки Андрей проспал. Как он умудрился уснуть, учитывая, что трясло как при землетрясении, не понятно. Было светло, но людей вокруг он не видел. Полуразрушенные здания стояли тихо, лишь иногда позволяя ветру прошмыгнуть между ними, издавая свистящий звук. В животе предательски заурчало. Он посмотрел на землю, в надежде найти пакет с продуктами. Но вокруг была только голая земля.

‒ Нет, нет, нет. Не может быть, ‒ В замешательстве бубнил мальчик самому себе. ‒ Стой! ‒ Крикнул он в ту сторону, куда уехала труповозка.

Пробежав немного вперёд и завернув за угол, он споткнулся. Поднявшись на ноги, Андрей посмотрел из-за чего упал. На земле лежал человек, раскинув руки по сторонам. На его лице была маска безмятежного удовольствия. Тупая улыбка сидела на грязном и болезненном лице. Возле него лежал пустой шприц, а руку опутывал жгут.

‒ Хо-ро-шо то как, ‒ по слогам произнесло тело, смотрящее куда-то ввысь. Андрей развернулся и продолжил искать повозку глазами. Но впереди была пустая улица. Он прошёл вперёд, надеясь нагнать труповозку за каким-нибудь углом. Но он все шёл и шёл, а за углами встречал лишь пустоту, либо горстку незнакомых людей. Они либо сидели группой и о чём-то болтали, либо покуривали какие-то свёртки.

Блуждая между остатками домов, Андрей понял, что забыл в какой стороне Центр. Поэтому он просто пошел прямо, надеясь найти адекватных людей.

Через какое-то время, выйдя на перекресток, он услышал голоса. Два человека держась за ручки двигались по левую сторону от него, в сторону высокой крепости. Со всех сторон сооружение было окружено металлическими пластинами, а у широких ворот стояла пара охранников. На крыше здания красовались большие буквы: " ИРЕМЕЛЬ".

Парочка притормозила, и свернула в подворотню. Андрей пошёл за ними. Подходя к углу, за которым они скрылись, он услышал голоса.

‒ Ну дай покурить, ну пожалуйста. Я тебе отсосу, ‒ умоляюще просил женский голос.

‒ Ещё как отсосешь. А пока вставай так.

‒ Ай. Аааах да, да.

Андрей вышел из-за угла и увидел, как мужчина средних лет, держа в зубах дымящуюся бумажку, толкал согнутую женщину, но при этом держал, не давая упасть.

‒ Чё надо, щегол? ‒ сквозь зубы проговорил мужик. Баба не обращала на мальчика никакого внимания, а только громче начала стонать.

‒ Я... Как мне... ‒ но не договорив, Андрей убежал обратно.

Вернувшись на дорогу, он стал решать, куда ему идти. Налево, к огромной базе, охраняемой людьми в черных жилетах, у каждого из которых в руках был автомат, или направо, туда оттуда он шёл.

Возвращаясь с вылазок, отец часто рассказывал о том, что творится в других районах. Любимым местом мародёров была Зелёная роща. В большинстве своём люди здесь оставались лишь телом. Душа и разум витала где-то в небе. Они не обращали внимания, что их грабят, были просто умиротворены. В связи с этим, частота походов к Зелёнке всегда была высокой. Отец часто говорил, что хоть здесь и скверно, но куда лучше, чем в Дёме с их жестоким правителем.

Поэтому Андрей не стал долго думать, а аккуратно направился в сторону форта. Двигался не спеша и боялся делать резкие движения. Оба охранника стояли более чем расслаблено, покуривая какую-то гадость. Дым вился над их головами и улетал с первым порывом ветра. Заметив мальчишку, они насторожились и перестали вдыхать едкий дым. С зажатой в зубах сигаретой они повернули в его сторону автомат.

‒ Стой где стоишь, беспризорник. Без денег внутрь пути нет. 1000 тимов.

‒ У меня ничего нет. Мне нужно попасть в Центр, ‒ пропищал, боясь шевельнуться, мальчик.

‒ Ну нет, туда всяких отбросов не пускают. Так что дуй отсюда, пока я не решил сдать тебя труповозу, ‒ он направил автомат на Андрея.

В этот момент металлические затворки лязгнули с той стороны ворот. Открылась дверь и наружу стал выходить тощий парень, лет двадцати. Выходил он согнутой спиной вперёд, что-то с трудом волоча. Сначала Андрей увидел тонкие беленькие ножки, потом голое туловище, а после показалась и голова. С дыркой во лбу, из которой сочилась кровь. Девушка была лишь в нижнем белье.

‒ Труповоз ещё не проезжал? ‒ обратился парень к одному из охранников. Тот отрицательно мотнул головой. ‒ Хорошо. Когда приедет, отдайте ему это, ‒ он указал на труп блондинки. ‒ Эта сука пыталась спиздить мой косяк. Ты представляешь? У самого Барона украсть. Хватило же наглости.

Только сейчас он заметил мальчика. Повернулся к нему, присел на колено и взял за плечо. Андрей хотел убежать, но боялся, что ему выстрелят в спину.

‒ Так, а ты кто у нас? ‒ глаза Барона были широко раскрыты, зрачки заполонили весь белок, отчего этот взгляд казался ужасным.

‒ Я… я просто хочу попасть в Центр, ‒ заикаясь говорил мальчик.

‒ Зачем тебе туда? Эти лицемерные ублюдки считают себя лучше всех. Закрылись от всех высоким забором и пускают только по документам. Видите ли, не хотим распространять грязь на своей территории, ‒ он сплюнул. Слюна была жёлтой, с кровавыми каплями. ‒ А как закончится травка, так сразу ко мне. Барон, выручай, партия с прошлого месяца кончилась. Умоляют, чтобы я создал им ещё. Завышают цену, ‒ он смотрел на Андрея, но казалось будто смотрит насквозь и размышляет о чём-то своём.

Андрей смотрел на его сумасшедшее лицо, на то, как бегло ходят глаза и не нашёл что сказать.

‒ Вижу ты меня понимаешь, ‒ наконец сказал Барон. ‒ Меня ведь никто не может понять, а ты можешь. Пойдём, нам нужно многое обсудить, ‒ он начал вставать и подталкивать Андрея внутрь. Охранники молча покуривали и делали вид, будто это их не касается. Как только дверь снова щёлкнула, один из них сказал другому:

‒ Барон вообще с катушек слетел. Уже третьего мальчишку забирает на разговор. Страшно представить, что он там с ними делает.

‒ Да хоть всех пусть заберёт, мне то что. Главное какую травку он создаёт, лютую, ‒ он глубоко вдохнул серого дыма, подержал в себе некоторое время, а после, улыбаясь, выдохнул.

Барон вёл мальчика по коридорам, в которых царил мрак, окутанный туманом. Видимость была низкая, но Барон знал куда идти, знал эти повороты и лестницы лучше прочих. Мог с закрытыми глазами дойти до своей лаборатории. Вокруг были голые исписанные стены, возле которых то и дело сидели расслабленные люди. Они редко изредка перешептывались, передавали друг другу косяк и просто наслаждались происходящим.

Выйдя в просторное помещение, Андрей увидел полукруглый диван, на котором лежали две обнаженные девушки. Перед ними стоял небольшой стеклянный столик, забитый всеми возможными наркотиками. Чуть поодаль от дивана стоял РТМ‒20, в данный момент находящийся в режиме ожидания.

Заметив возвращение Барона, девушки спустились с дивана и на четвереньках подползли к его ногам.

‒ Можно нам взять немного, пожалуйста, ‒ пропела одна из них.

‒ Мы вели себя хорошо, ‒ вторила ей другая девушка.

Он посмотрел на них пренебрежительно и сказал:

‒ Ладно, чёрт с вами. Возьмите по грамму и исчезните с глаз моих, пока я вас не позову.

Девушки радостно завизжали, забрали со столика кое-какие предметы и скрылись в соседней комнате.

‒ Присаживайся, мой друг, ‒ Барон указал на диван, а сам подошёл к расщепителю. ‒ Знаешь ли ты, что это такое? ‒ обратился он к мальчику, который в этот момент усаживался на диван, брезгливо отодвигая от себя чьи-то трусики.

‒ Эта штука превращает одни предметы в другие, ‒ сказал Андрей, чувствуя себя несколько неловко.

‒ Очень упрощённое определение, но несомненно верное. Эта, как ты говоришь, штука даёт власть. Кто владеет РТМ, тот обладает властью. Но одним владением тут не обойтись. Необходимо точно знать, что создавать. Мои люди рады мне, я обеспечиваю их бесплатной травкой и прочей отравой. Поэтому я здесь. Я знаю как её создавать.

‒ А зачем я понадобился вам?

‒ Хороший вопрос, мой юный гость. Так уж вышло, что та травка, которую я создаю, начала приедаться. Кайфа от неё почти нет. Привыкают люди ко всему. Что-то крепкое пробовать боятся. И я их понимаю. Сам ничего кроме травки не употребляю, не хочу кончить как прошлый владелец этой машины, ‒ он похлопал по металлическому корпусу. Кольца на руке заставили металл издать громкий лязг. ‒ Но не так давно я нашёл способ спасти свой бизнес и свой район. Я подумал, а что если травку создаст кто-то, кто никогда её не употреблял и желательно понятия не имеющий об её эффекте? Тогда я подобрал на улице мальчика твоего возраста, наверное, ‒ Барон расхаживал перед диваном, почти не обращая внимания на Андрея. ‒ Показав ему косяк, я попросил его создать такой же. Результат оправдал все ожидания. Нейронная сеть машины намешала компоненты в таких пропорциях, что сделала из обычного косяка нереальную дурь. И вот тебе ответ на твой вопрос. Ты будешь делать для меня эту дурь.

‒ Я... Я даже не знаю как это делать. Мне не приходилось что-либо создавать. У меня даже чипа нет, ‒ мальчик показал на своё запястье.

‒ Это не беда, я научу. Но для начала нужно перекусить. Мыслительный процесс создания требует много энергии. А у тебя впереди много работы. Ступай за мной, ‒ Барон направился в одну из дверей, ведущих в темный коридор.

Андрей засеменил следом.

Глава 8

Длинные пустые коридоры навевали тревогу. Барон шёл впереди и невнятно бубнил себе под нос. Небольшое количество света, проникающее с окон смежных комнат, не могло разогнать мрак. Андрей шёл следом и не знал, как ему поступить. В нос ударил приятный аромат жареного мяса. В последний раз он ел мясо в день, когда его отец с другими мародёрами смогли украсть ящик с оружием и патронами, принадлежащие Зелёнке. Большая стоимость ‒ большой процент. Поэтому его семья смогла позволить себе съесть на ужин небольшого цыплёнка.

Сейчас пахло другим. Выйдя в небольшую комнату, заставленную массивными деревянными столами, в лицо Андрея ударил свет лампы. Электричества в городе уже давно не существовало, а вот генераторы могли позволить себе не все. Барон мог. За барной стойкой мельтешила низенькая полная женщина. Увидев Барона, она быстро вытерла руки о синий фартук, который был заляпан разноцветными пятнами и встала по стойке смирно. Людей здесь было немного, но почти все, кто находился в этом месте курили косяк. Парочка, сидевшая за столиком ближе ко входу, доедала мясное рагу. Этот запах и заставил живот Андрея урчать с удвоенной силой. Худенький старичок сидел возле барной стойки и поглощал светло-желтую жидкость, изрядно морщась после каждого глотка. Он был одним из тех, кто не курил дурь.

‒ Ваша еда готова, ‒ обратилась повариха, указывая в дверной проём справа от себя. На двери висела непроницаема лёгкая ткань. Слабый сквозняк заставлял подол ткани тихонечко шевелиться.

‒ Сегодня со мной будет гость, ‒ Барон кивком головы указал на Андрея. ‒ И он голоден. Сделай ему что-нибудь сытное.

Она посмотрела на мальчика, выражая некоторое сожаление.

‒Хорошо, Барон. Сделаю как обычно, ‒ И удалилась за закрытой дверью, которая находилась за барной стойкой.

‒ Пойдём, ‒ сказал Барон не оборачиваясь на мальчика. Лёгким движением руки раздвинув ткань, он вошёл в светлое помещение.

Внутри было совсем не так, как в остальных комнатах. Яркая люстра излучала теплый желтоватый цвет. Обои на стенах представляли собой кофейный набор: чашка латте и кусочки шоколада и всё это в приятном коричневом оттенке. На полу был постелен паркет из темного дерева. Большой круглый стол идеально вписывался во всю эту картину. Барон сидел на высоком стуле и жестом приглашал Андрея занять своё место напротив него. Сторона Барона была занята несколькими полными тарелками еды и фруктов. От красноватого супа шёл пар. В животе Андрея внезапно громко заурчало.

‒ Сейчас и тебе принесут, потерпи немного, ‒ сказал Барон, мягко улыбаясь.

Андрей занял своё место и стал ждать. Глава района не приступал к еде, а сидел и внимательно разглядывал мальчика.

‒ Тебе приходилось когда-нибудь выпивать или курить? Многие дети твоего возраста балуются этим, пока родители не видят.

‒ Нет, ‒ только и сказал Андрей, с головой окунувшись в прошлое, когда услышал слово "родители". Он подумал как там его мама, и жив ли его отец. Возможно его просто поймали и держат где-нибудь взаперти.

Увидев как помрачнело лицо мальчика, Барон сделал сочувственный вид.

‒ Ты потерял своих родных?

Не успев ответить, мальчик повернулся на шум, который издала повариха, уронив на пол кружку с прозрачной жидкостью.

‒ Ой, простите меня за мою неловкость. Сейчас принесу ещё, ‒ протараторила она и поставила оставшиеся тарелки перед мальчиком.

Барон следил за ней пристальным взглядом. По его лицу было неясно, зол он или абсолютно равнодушен. Выглядел он пустым.

Убегая, повариха прихватила с собой осколки стекла.

Запах тушеного мяса заставил рот Андрея выделять слюну. Взяв в руку кусочек темного хлеба, он откусил его и принялся быстро жевать, желая как можно лучше распробовать вкус.

‒ Приятного аппетита, ‒ сказал Барон. ‒ Жуй, не торопись.

Андрей замедлил темп и начал есть горячее. К тому моменту как тарелка мальчика опустела на половину, пухлая тётка вернулась со стаканом странной жидкости. Запах от неё шёл сладковатый, но выглядела она как вода, с крохотными пузырьками, идущими со дна.

‒ Это небольшой допинг для твоего мозга, ‒ ответил Барон на не заданный вопрос, заметив как мальчик принюхивается над стаканом.

Сделав пару глотков, мальчик ощутил лишь лимонный вкус. Барон будто бы стал спокоен и продолжил поедать пищу. Следующие двадцать минут они провели в тишине, и только стук посуды и редкое чавканье нарушали её.

После обеда Барон привёл мальчика обратно к РТМ. В этот раз на диванах никого не было, и только красные трусики выделялись на черной коже. Андрей был сыт и полон сил. Живот немного побаливал от переизбытка пищи, и к горлу подступала отрыжка.

‒ Подойди ближе и вставь сюда свою руку. Правую или левую, не имеет значения, ‒ Барон стоял возле аппарата, который издавал небольшой шум, работая в режиме ожидания.

Под небольшим экраном зияла неглубокое отверстие, в которую возможно было вставить руку по запястье. Андрей начал закатывать рукав правой руки, медленно подходя к железному устройству. Засунув в отверстие руку, он скорчился от боли, которая мгновенно прошла. Он вытащил кисть и пригляделся к месту, в котором теперь была припухлость, а также мигающий свет.

‒ Ну вот, первый этап завершён. Ничего сложного, не так ли? ‒ Барон взял мальчика за руку и соединил чипы. На экране РТМ цифра ноль, которая стояла под именем и идентификационным номером, стала пятизначным числом. 100000 тимов. Сумма, которую должна была заплатить мать за возможность Андрея покинуть рабство. Если бы не охранник, желающий получить дополнительную десятку тысяч.

‒ А теперь, попробуй что-нибудь создать. Всё что хочешь. Просто закрой глаза и представь себе это.

Андрей послушно сомкнул веки. Перед глазами предстала его мама, в слезах, с разбитой губой и небольшим синяком под глазом. Встряхнув головой и сильнее сжав глаза, он выкинул этот образ из головы и вспомнил пакет, который забыл в труповозке. Образ вышел достаточно правдоподобным, и Андрей снова позволил глазам видеть свет. РТМ отображала то, что он представлял, с подписью 29 тимов.

‒ Пакет? ‒ с удивлением в голосе сказал Барон. ‒ Странно, ну да ладно. А теперь подтверди своё действие, прислонив вот сюда чип, ‒ Он постучал пальцем по выемке в металлическом корпусе.

Андрей сделал и это. Спустя пару секунд, издав непонятный звук, машина выдала тот самый пакет. Только он был пуст. Двигаясь по конвейеру, он выпускал из себя воздух, который заставлял его быть полным. Андрей взял пакеты в руки и на секунду задумался.

‒ Молодец. Для первого раза ты прекрасно справился. Только не могу понять, почему ты захотел создать пакет. Прошлые дети создавали более интересные вещи. А теперь...

‒ А что стало с другими детьми? ‒ перебил Андрей.

Барон не ожидавший вопроса, несколько опешил. Но не надолго.

‒ Они перестали быть полезны. Знаешь ли, в этом помещении легко накуриться просто надышавшись. А когда мозгу становится известен эффект, который вызывает дурь, нейронная сеть РТМ почти не требуется, и получается обычная травка. А ты, мой дорогой друг, должен делать необычную дурь. Вот что тебе следует представлять, ‒ он обошёл один из полукруглых диванов, и взяв со стола пакет с сушеной травкой, показал Андрею. ‒ Хорошенько присмотрись и создавай точь-в-точь тоже самое. Понял меня?

Барон стоял немного наклонившись, держал пакетик в руках и ждал утвердительного ответа. Кивка головой было достаточно, и Барон выкинул травку обратно на стол, но промахнулся и пакетик полетел дальше, залетев под диван.

‒ Тогда за работу. Создавай пока не закончатся тимы. Я приду вечером, надеюсь ты меня не разочаруешь, ‒ последнюю фразу он произнёс несколько зловеще, а потом удалился с помощью одного из проходов.

Андрей стоял какое-то время размышляя, не стоит ли ему сбежать. Выход был лишь один, да и тот хорошо охранялся. Поняв безвыходность своего положения, он вернулся к РТМ и начал создавать дурь.

***

В течение последующих двух недель Андрей заставлял работать себя и свой мозг. К вечеру голова начинала болеть, и повариха приносила ему обезболивающее лекарство. Рабочий день мальчика заканчивался тогда, когда на его счёте не оставалось тимов. Как бы он не старался закончить их быстрее, но раньше 6 вечера ему это не удавалось. Он пытался сделать пакетики с дурью дороже, но не зная состав, они всегда выходили примерно одной цены.

За ужином Барон всегда раскуривал последний пакет травы, убеждаясь, что мальчик ещё не испорчен отравленным воздухом.

Кормили Андрея хорошо. На завтрак обязательно что-нибудь сладкое, пирожное или фрукты, чтобы мозг лучше работал. Обед был более калорийным, чтобы всегда хватало энергии, а ужин был лёгким, с небольшим количеством разбавленного лекарства, которое помогало быстро уснуть.

На десятый день Андрей почувствовал лёгкое головокружение. На одиннадцатый его мышцы стали более расслаблены. На двенадцатый ему стало казаться, что Барон следит за ним из щели в стене, отчего он начал работать с удвоенной силой, закончив все тимы за 2 часа после обеда. На тринадцатый день Барон, смакуя густой серый дым, посмотрел на Андрея, сидящего напротив него. Вид у мальчика был не из лучших. Красные белки глаз опутывали растущие с каждым днём зрачки. Синяки под глазами не уменьшались от долгого сна под снотворным. Руки немного тряслись, когда он зацеплял вилкой макароны.

‒ Мне кажется, ты израсходовал себя. Доедай и иди в свою комнату. Завтра поговорим.

Андрей слышал его, но не слушал. Выпив стакан со снотворным, он вышел из-за стола и направился к себе. Его комната была недалеко от центральной, где стояла РТМ. Без снотворного уснуть ему вряд ли бы удалось. Вокруг вечно играет расслабляющая музыка, кричат какие-то люди, а иногда за стеной раздаются стоны. За 2 недели проживания здесь Андрей понял в чём суть этого здания. Сюда приходят расслабиться. Платят деньги за вход и занимаются здесь, чем хотят. Курят травку, пьют алкоголь, трахаются. Иногда убивают друг друга. Как говорил Барон, он даёт людям то, что они так хотят. Возможность поучаствовать себя свободными. Свободными от людских законом и рамок, от своего бренного тела. Травка здесь даётся бесплатно. Видимо поэтому поток людей здесь всегда большой.

Центральная комната была свободна для всех, и РТМ была доступна каждому. Как-то раз к Андрею пристал обдолбанный наркоман, поэтому Барону пришлось приставить к мальчику охрану, на время его работы. После этого Андрей имел возможность не переживать о том, что его мог кто-нибудь убить. Всё-таки Барон был заботлив по отношению к мальчику. Пока тот был ему нужен. Не прошло и пяти минут, как Андрей заснул.

Следующим утром Андрей был на своём месте и выполнял доведенные до автоматизма действия. Представить пакетик с травой, приложить кисть к холодному металлу, положить товар к остальным. Представить, приложить, положить. Охранник сидел на диване с белокурой фигуристой девкой и раскуривал на двоих косяк. Она жадно смотрела на то, как ручеек дыма, извиваясь поднимался к потрескавшемуся потолку. Сделав пару затягов, он передал окурок шлюхе. Андрей уже узнавал некоторых. Каждые пару дней они менялись. Но все были с одного района. С Сипайлово. Барон покупал их за травку. Они охотно продавались.

‒ Оставьте нас, ‒ с порога приказал Барон.

Охранник вскочил, чуть не уронив автомат. Отсалютовав, он взял под руку полуголую девушку и увёл в одну из комнат. Андрей сделал ещё один пакет. На счёту ещё оставалось больше восьмидесяти тысяч тимов.

Только в первый раз Барон переводил деньги лично. Остальные разы мальчик делал это с помощью поварихи. За это время он успел неплохо с ней сдружиться. Когда у него бывало свободное время, он проводил его в баре. Сидел за барной стойкой и слушал различные сплетни. Также он научился создавать свои любимые пирожные и ещё несколько видов блюд. Повариха не употребляла наркотики, но воздух не оставил без следа её организм. Но даже это не мешало ей улыбаться рядом с Андреем и смеяться с его детских наивных шуток. С этой полненькой женщиной, похожей на грушу, восьмилетний мальчик почувствовал себя не таким одиноким.

‒ Мне жаль это признавать, но травка стала обычной, ‒ спокойно начал Барон. ‒ Думаю нужно было чаще выпускать тебя на свежий воздух.

Андрей продолжал заниматься своей работой. Представить, приложить, положить.

‒ В связи с этим считаю, что твоя работа на этом закончена.

Представить, приложить, положить.

‒ Ты меня слушаешь? ‒ в голосе Барона стало появляться раздражение.

Представить, приложить, положить.

‒ Я с кем разговариваю? Твоя. Работа. Окончена, ‒ он злобно выговаривал каждое слово

Разговор по душам с поварихой открыл Андрею свет на правду. От мальчишек пришлось избавиться. То, что делают с отработанным материалом. Избавляются. Утилизируют.

Представить, приложить, положить.

Сзади послышался щелчок пистолетного затвора.

Представить, приложить. Положить.

‒ Мне было приятно работать с тобой. Прошлые мальчики отработали куда меньше. Я запомню тебя.

Дзынь.

Удар металлической сковородой пришёлся Барону как раз в темечко. Пистолет выпал из его рук, так и не успев выпустить пулю. Рухнув на пол, Барон издал звук схожий с тем, как падает скелет, стоящий в биологических классах. Андрей стоял зажмурившись. Аккуратно повернувшись, он увидел стоящую над Бароном повариху, чьё лицо было покрыто испариной.

‒ Уходим скорее, ‒ сказала она, оглядываясь по сторонам. В центральном зале никого не было, скорее всего зная, что Барона лучше не беспокоить.

‒ Его нужно утилизировать, ‒ показывая на РТМ, проговорил Андрей.

‒ Но... Но он же ещё жив. Я только временно вырубила его.

‒ Подумай, сколько ещё детей он убьёт. А умирать он ещё не собирается, ‒ с некоторой жестокостью говорил мальчик.

Времени было мало, поэтому не став спорить, повариха взяла Барона за руки и поволокла к конвейеру. Загрузив его туда, она взяла мальчишку за руку и повела в сторону бара. Там, через тайный проход, они вышли на улицу.

‒ Куда теперь? ‒ спросил мальчик, вдыхая свежий, не задымленный воздух.

‒ Пойдём к моей бывшей подруге, ‒ ответила она, направив взгляд в сторону Сипайлово.

***

РТМ‒20 с удовольствием затягивала в себя оглушенного Барона. Конвейер медленно двигался, волоча по полу ногу молодого парня. Придя в себя, он слышал сильный гул в ушах. Голова раскалывалась, а глаза не хотели открываться. Он ощущал движение, но не мог понять какое. Веки подчинились и приоткрылись. Успев увидеть серый от дыма потолок, Барон погрузился во тьму. В след за телом сложился и сам конвейер. Боковая пластина закрылась, и никто не услышал душераздирающий человеческий крик. А может и нечеловеческий, учитывая кем стал Барон, употребляя столько дури. Из трубы машины вылетело небольшое облако и смешалось с туманом, которым была покрыта вся верхняя часть комнаты. На экране РТМ появился пустой круг, который стал заполняться темными частичками. А рядом с ним появился ещё один круг. Но в него влетали светящиеся белые звёздочки. Заполнив круг, внутри появилось число. Один.

Глава 9

‒ А потом мы с тётей Ниной пошли в... ‒ Андрей протяжно зевнул, ‒ Сипайлово.

‒ Так, я думаю, продолжишь завтра. А теперь давай спать, ‒ Никита поднялся с кровати, на которой уже несколько часов слушал рассказ мальчика. Ноги и спина затекли, и пришлось хорошенько потянуться, чтобы перестать ощущать ноющую боль. Скинув с кровати покрывало, Никита расправил темно-синее одеяло. Попросил Андрея подняться, чтобы достать из-под дивана тяжёлую перьевую подушку. Кинув её к изголовью кровати, он жестом указал мальчику на его спальное место.

‒ А где будешь спать ты? ‒ спросил Андрей, осматривая небольшую комнатушку.

‒ Не волнуйся, у меня есть место. А ты давай спи. День был тяжёлым.

Мальчик залез на кровать и укрылся почти с головой. В комнате было достаточно тепло, чтобы спать и без одеяла, но Андрей привык чувствовать себя защищённым именно с ним. Особенно, если его поправляла мама...

‒ Ты куда? ‒ привстал в кровати Андрей, увидев, что Никита выходит из дома.

‒ Скоро вернусь, выйду подышать. Здесь тебе ничего не угрожает. Спокойной ночи, ‒ только и сказал он, закрыв дверь.

‒ Спокойной ночи, ‒ почти шепотом проговорил мальчик, зная, что его никто не слышит.

За последний месяц это было единственное место, где он по-настоящему почувствовал себя в безопасности. Теплая и мягкая кровать, небольшая лампа на тумбе около кровати излучала приглушённый свет, тишина и покой. Андрей принял удобную позу и закрыл глаза. Сна не пришлось долго ждать. Через пару минут мальчик тихонько сопел в подушку.

Воздух был чист. Деревьев вокруг почти не было, но дышать было легко. Отсутствие заводов и машин, которые выпускали в атмосферу великое множество загрязнённых газов сделало воздух куда менее вредным.

Никита сделал глубокий вдох и направился вниз по улице. На пустом от облаков небе виднелись лишь звёзды и луна. Их свет помогал путникам не сбиться со своего пути. Люди расходились по домам. Некоторые из них уже давно спали.

Бо́льшая часть района состояла из однокомнатных одноэтажек, построенных во времена полнейшего кризиса, когда люди поняли, что им стало негде жить. Стали появляться одумавшиеся, накопившие достаточно большое количество тимов, и началась отстройка новых жилых помещений.

Но в центральной части района ещё оставалось много высотных многоквартирных домов, разрушенных и обчищенных до стен. В них частенько ютились те, кому не хватило денег на собственное жилье. Туда и направлялся Никита.

Он остановился перед разрушенным людьми зданием, на котором ещё красовалась надпись "Очистим мир от мусора" бледно-розовыми буквами. Солнечный свет заставил красную краску выцветать день да днём. Окон не было ни в одной квартире, но на третьем этаже виднелся свет от костра. Тоненькая дымка поднималась к крыше здания, но безуспешно. Ветер быстро её развевал.

Подойдя к проему на лестничную площадку, Никита повернул направо, в сторону спуска в подвальные помещения. Здесь на удивление стояла дверь. Правда была она изрядно помята и покрыта толстым слоем ржавчины. Никита постучал в неё три раза, с различными промежутками между ударами. На месте соприкосновения кулака с дверью появилось жёлтое пятно, которое Никита аккуратно вытер об штаны. За дверью послышался тихий шорох и кашель, а после металлический лязг большого шпингалета. Неприятный скрип заставил Никиту вздрогнуть. В дверном проёме сначала показалась густая черная борода, а после и её носитель. Грузный коротконогий мужичок, одетый в рваный комбинезон коричневого цвета. Увидев Никиту, он улыбнулся.

‒ Ой Никит, ты как раз вовремя. Заходи скорее, у нас проблемы, ‒ мужик раскрыл дверь, пропуская Никиту, а сам выглянул наружу и осмотрелся. Не увидев ничего важного, он с громким лязгом закрыл дверь на засов.

‒ Что случилось, Петрович? И что с дверью? ‒ поинтересовался Никита, подходя к одному из массивных столов.

‒ Беда, Никитушка, беда. Пару часов назад приходили трое, по разговору мародёры с Дёмы. Долбились в дверь, хотели с петель сорвать, да не вышло. Потом между собой решили, что через пару часиков вернутся с кое-каким инструментом. Я уж хотел за тобой сейчас идти, дело то серьёзное, ‒ Петрович стоял около дверей, покачивая волосатой головой.

‒ Айда помоги, ‒ Никита пристроился к тяжёлому столу. Взял с одной стороны и подождал пока Петрович возьмёт с другой. Прокряхтев о том, какой стол тяжёлый, они сдвинули его с места. Достав из кармана механизм, похожий на дверную ручку, Никита вставил его в дырку, которая до этого момента находилась под столом. Повернул её и поднял вместе с деревянной крышкой. Под ней лежал большой черный ящик. Снова понадобилась помощь Петровича, и только когда ящик был вынут на поверхность, Никита посмотрел на мужика.

‒ Так сколько ты говоришь их было? ‒ спросил Никита, размышляя о том, как быть.

‒ Ну три разных голоса точно было. Возможно кто-то молчал, но это вряд-ли. Мародёры редко большими группами ходят.

‒ Трое значит... ‒ парень задумался. ‒ Хорошо. Значит застанем их врасплох.

Он открыл ящик, в котором лежал пистолет и патроны к нему. А рядом браслет, который носил его отец с самого первого использования РТМ‒1. Никита взял пистолет и патроны и на некоторое время засмотрелся на вещь отца. Отмахнувшись от воспоминаний, он захлопнул ящик. После они повторили процедуру с другим столом. В итоге Никита достал 5 метательных ножей, заточенных до совершенства, удавку, которая немного истёрлась и пистолет с двумя полными обоймами. Разложил все вещи по скрытым от чужих глаз местам и обратился к Петровичу.

‒ Значит так, не хотел я сегодня никого убивать, но похоже придётся. Ты же не против побыть приманкой? ‒ спросил Никита на полном серьёзе.

‒ Только если доплатишь за работу, связанную с риском.

‒ Тогда по рукам, ‒ ответил Никита, и они пожали друг другу руки. В этом момент на счёт Петровича капнула кругленькая сумма.

‒ А теперь слушай как мы поступим...

***

Через пару часов на улице послышались приближающиеся шаги. Никита занял укромное место в пространстве под бывшей лоджией первого этажа. Шли с противоположной стороны здания, поэтому голоса было не разобрать, пока они не дошли до входа в подъезд.

‒ Да я тебе отвечаю, там ломиком ковырнуть и дверь откроется, ‒ доказывал остальным мужчина с хрипящим голосом.

‒ Мне кажется, зря мы всё-таки болгарку не взяли. Не откроешь, сам за ней вернёшься, ‒ отвечал ему более молодой голос.

‒ Ты салага кого учить вздумал? ‒ начал напирать на него тот, что постарше.

‒ Мальчики, мальчики, а мне вот интересно, что там внутри. Сколько лет прошло, а тут всё ещё целая металлическая дверь. Наверное добра там, год будем припеваючи жить, ‒ мечтательно тянула женщина. Голос был ужасно знаком Никите, но он не мог понять, когда его слышал.

‒ Вот сейчас вскроем, а потом и помечтаем, ‒ закончил мужик и противно кашлянул. ‒ Так, вы оба, обойдите дом. Не хватало чтобы кто-нибудь нам помешал.

Молодой парень прошёл мимо узкой выемки, находящейся прямо у земли. Никита увидел его ноги. Стёртые кожаные ботинки со шнурками и синеватые джинсы, зауженные книзу. Постояв пару секунд напротив Никиты, он прошёл вперёд, а после вернулся к спуску в подвал.

‒ Всё чисто.

Через мгновение вернулась женщина.

‒ У меня никого.

‒ Тогда приступаем, ‒ подытожил мужик и вонзил ломик в прорезь между дверью и бетонной стеной.

‒ Стойте, не нужно вырывать дверь! ‒ закричал Петрович из-за двери. ‒ Я сейчас открою, только не убивайте!

‒ Опачки. А оказалось даже проще, ‒ с удивлением проговорил мужик, глядя на паренька. ‒ Ты оставайся у входа и сторожи, а мы войдём внутрь. Как понадобишься, я свистну, ‒ он повернулся к двери, которая начала отворяться. ‒ Ты там один?

‒ Да, да. Я один. Прошу только не бейте, ‒ умоляюще ответил человек за дверью.

‒ Будешь паинькой, не будем, ‒ Ухмыльнулся мародёр, подкинув ломик в руках.

Дверь открылась, и два мародёра вошли внутрь. Снаружи остался молодой парень, который оглядывался по сторонам. Поняв, что на улице тихо как в гробу, он подошёл к углу дома и начал отливать. Сначала послышался звук расстёгивающейся ширинки, а после звук текущей мочи. Никита начал действовать. Стараясь не издавать лишнего звука, он вылез из-под здания, и под довольные стоны мародёра, приблизился сзади. Как только поток жидкости из паренька прекратился, Никита перебросил удавку через его голову и стянул на шее. Подставив ногу, он опрокинул мародёра на спину и не давал подняться. Паренёк барахтался и пытался издать звук, но крик застрял в горле, не успев выйти. Вскоре тело замерло, и молодой мародёр остался лежать на спине, с членом, торчащим из ширинки. Глаза Никита ему закрывать не стал.

‒ Красивые звёзды, правда? ‒ обратился он к трупу.

Вставая на ноги, Никита убрал удавку и достал пистолет. Проверив магазин, он убрал предохранитель. Маленькими шагами он преодолел расстояние до распахнутой двери. Внутри было шумно.

‒ Да ты попробуй ломиком, чё ты пальцами то ковыряешь, ‒ кричала на мужика женщина, стоящая на коленях около него. Мужик тоже стоял на корячках и пытался открыть потайную дверцу в полу. Петрович сидел на своем старом диване и заметил как вошёл Никита, но не издал ни звука. Парень аккуратно прикрыл железную дверь. Металл предательски скрипнул, и два мародёра оглянулись к источнику звука.

‒ Ты, блять, кто такой? ‒ только и успел сказать мужик, получив пулю в лоб. Тело обмякло и упало на секретную дверцу. Лицо женщины покрылось кровавыми каплями, а гримаса страха увеличила количество морщин, которых итак было много.

‒ Стой, стой, стой парень, ‒ тараторила она подняв руки над головой и начиная вставать.

‒ Не двигайся, ‒ только и сказал парень, рукой подавая Петровичу сигнал.

Тот достал из-за дивана шершавый табурет и поставил в центре комнаты. После ушёл за веревкой.

‒ Садись, ‒ пистолетом указывая на стул, приказал Никита.

После того, как женщина была крепко накрепко связана, он поставил пистолет на предохранитель и убрал за спину. Он узнал эту женщину из бара.

‒ У меня к тебе пару вопросов. Только будь честна со мной. Хорошо?

***

Солнечный свет озарил лицо двадцатипятилетнего юноши. Двухдневная щетина покрывала щеки и подбородок, но оставляла пространство между ними. В свете светло-карих глаз отражалась улица, на которой находился его дом. Люди в некоторых дома просыпались, собираясь идти на работу. Кто в карьеры, добывать ценные минералы, кто в лес, чтобы свалить его. Кто ещё умел работать руками, делал из дерева какие-либо бытовые предметы: стулья, столы, оконные рамы. Но не для себя и не для продажи. Просто в виде готовых предметов дерево давало больше тимов. Так и приходилось ухищряться. Чем больше вложишь в дело физического и умственного труда, тем дороже ценится созданный предмет расщепителем. Потом сможешь создать из темной материи еды или важные для жизни вещи. Вот только создав что-либо, не сможешь вернуть обратно. При создании с помощью преобразователей темной материи, ценность предмета падает. Потратишь, например, на платье десять тысяч тимов, а оно не подошло по размеру. Расщепив получишь лишь девять. Десять процентов уходят на поддержание работоспособности машины.

Никита вошёл в свой дом и посмотрел на спящего мальчика. Его длинные волосы взъерошились, одеяло наполовину лежало на полу. Беспокойно спал. Снова снились кошмары. После ухода из дома кошмары часто возвращались к нему во снах. Только работая на Барона, он перестал их видеть из-за больших доз снотворного. А после кошмары вернулись.

‒ Вставай, засоня. Завтрак проспишь, ‒ сказал Никита, не проходя в комнату, дёргая Андрея за голую ногу.

Мальчик открыл глаза и посмотрел на Никиту. Тот стоял в проходе между комнатой и прихожей.

‒ А который час? ‒ поинтересовался мальчик, хорошенько зевнув и потянувшись на кровати.

‒ Время слушать продолжение твоей истории. Одевайся и умывайся. Я жду на улице. Пойдем, покушаем у Михаила в баре.

Андрей потёр слипшиеся от сна глаза. Перед ними пронеслись ужасы, случившиеся с ним несколько дней назад. Полумёртвые люди, которые пытались его поймать. Во сне он бежал от них, но никак не мог убежать. Чувствовал их трупное дыхание в свой затылок и слышал скрежет их костей. Они догоняли его и уже почти поймали, как из леса появился Никита и взял мальчика подмышку. Так они и бежали, пока мертвецы не остались позади.

Андрей поднялся с кровати и заправил за собой постель. В ванной он набрал в таз немного воды и мало-мальски умылся. Холодная вода привела его в чувство и сняла сонливость. Он оделся в новую одежду, которую дал Никита и вышел из дома.

‒ Ну что, идём? ‒ обратился к мальчику Никита, который стоял около входа.

‒ Да, пошли. А где ты ночевал?

Они шли по улице, которая со всех сторон была огорожена маленькими домами. Люди проходили мимо них, не обращая никакого внимания.

‒ У своего друга. Он здесь недалеко живёт, ‒ он замолчал, но спустя минуту спросил. ‒ Помнишь ту женщину, что подошла к тебе вчера в баре? Ты знаешь её?

‒ Я видел её в Дёме, в тот день, когда покинул район. Она, кажется, работает на Хозяина. А что? ‒ удивился мальчик, явно не ожидая этого вопроса.

‒ Да так. Интересно было, почему она к тебе подошла. Так, мы пришли.

Глава 10

Первый охранный пост, который являлся частью Зелёнки, маленький мальчик и женщина, лет сорока, прошли без особых проблем. Два укуренных мужика залипали в небо и болтали друг с другом о красоте солнечного света. Не мешая их раздумьям, путники аккуратно прошмыгнули в проход чуть приоткрытых ворот. Дальше лежала открытая пустая местность не принадлежащая никому. Ни домов, ни деревьев ничего здесь не было. Из земли пробивались признаки жизни в виде небольших кустарников и травы. Часть местности была заболочена, так как после проливных дождей небольшие рукотворные кратеры топило. Люди раскапывали землю до глины, которую тяжело раскапывать голыми руками и подручными средствами труда. Все найденные в земле металлические вещи, мусор и остатки животных шли в утиль. Так и зарабатывали первое время после тотальной переработки.

Вокруг было тихо. Один лишь ветер составлял двум людям компанию. Идти пришлось через бывший парк. Тут и там из земли торчали пни, которые разрубали на маленькие части. Через некоторое время впереди снова появилась закрытая территория, но уже другого района. Сипайлово.

Бывшая владелица секс-шопа "Райское наслаждение" завладела стоящим здесь РТМ‒22 и оборудовала его под свои цели. Создав вокруг целый комплекс борделей и клубов, она стала зарабатывать на этом целое состояние. А знание о любовных утехах и предметах, использующихся в этом, помогли ей стать одной из самых влиятельных людей в городе. Со всех районов и близлежащих городов сюда стекались люди, чтобы расслабиться и выпустить пар. А для женского пола здесь всегда была стабильная и высокооплачиваемая работа. Но работа была и для мужчин. И не только в плане охраны района и заведения в целом.

На посту находилось три человека. Двое молодых парней и симпатичная девушка. Она лежала внутри небольшой будки на раскладном диване. Её голое тело покрывало лишь лёгкое одеяло, а по глазам было видно, что проснулась она недавно. Парни играли в карты, сидя на бочках, разделенных пополам. Столом им являлся обшарпанный, местами обгоревший, ящик. Заметив приближение двух странных людей, они отвлеклись от игры и встали с автоматами наперевес. Андрей заметил, что таким же оружием пользовались охранники в Зелёнке.

‒ Проход временно закрыт. Распоряжение от Госпожи. Разворачивайтесь и уходите, ‒ сказал один из парней, вращая дулом автомата.

‒ Но... А другой проход, к западу отсюда? ‒ поинтересовалась тетя Нина.

‒ Все закрыты. Вход в Сипайлово заморожен. Слишком много посетителей, не справляются, ‒ ответил другой парень.

‒ Мы заплатим. ‒ Подал голос Андрей.

Все устремили на него взгляд. Под этими глазами он почувствовал себя неловко и несколько сжался.

‒ Ух ты какой. Заплатит он. И чем интересно ты решил заплатить, беспризорник? ‒ тот, что был с бородой, осмотрел его с ног до головы, задержав взгляд на порванных ботинках.

‒ У меня есть тимы. Сколько будет стоить проход? ‒ чуть смелее заявил мальчик.

‒ Обычно мы берём за вход десять тысяч с каждого. Но раз запрет сверху, да и риск великоват... То думаю в пять раз больше смогут закрыть нам глаза на пару минут.

‒ Пятьдесят тысяч??? ‒ недоумевала тетя Нина. ‒ Пойдем Андрей, найдем другой выход.

‒ Я согласен, ‒ сказал Андрей, протягивая руку с чипом на запястье. Парень с бородой пожал его маленькую руку и принял на свой счёт 100 тысяч тимов.

‒ А теперь быстро, пока никто не видит, ‒ другой охранник приоткрыл дверь, и женщина с ребенком вошли на территорию Сипайлово.

Как только они отошли на некоторое расстояние тетя Нина обратилась к мальчику:

‒ Зачем ты это сделал? На эти деньги ты мог прожить много дней.

‒ Это не мои деньги. Я не хочу, чтобы мне принадлежали эти грязные тимы. Да и так мы решили проблему, поэтому все к лучшему, ‒ он незначительно улыбнулся и стал осматривать незнакомый ему район.

Сипайлово разительно отличалось от своего соседа, а от пустоши между ними тем более. Хоть здесь и не было многоэтажек, оставшихся после тотального расщепления, здесь всё же остались первые этажи этих зданий. И все они горели неоном. Синий, красный, фиолетовый и прочие приятные глазу цвета располагались на стенах, крышах и проёмах зданий, которые раньше были витринами. Андрею были непонятны надписи на них, но горящие стрелочки явно указывали куда идти. Вокруг ходили весёлые люди, одетые в красочные наряды. Девушки в виде ангелочков или дьяволят стояли на невысоких подиумах, огороженных металлической решеткой и красиво двигались. Повсюду слышался смех. Место напоминало ночной клуб, но был ещё только полдень.

‒ И всегда тут так... весело? ‒ неловко поинтересовался Андрей, увидев как в закоулке женщина показывает грудь какому-то старичку.

‒ Ага. Зря я тебя сюда привела, но идти нам больше некуда. Люди Барона узнают рано или поздно, что произошло. А здесь мы можем оставаться в относительной безопасности. Если конечно... ‒ она посмотрела на большой плакат, висевший на стене. На нём изображалась женщина средних лет. Платье, шляпа, вуаль, скрывающая пол лица, перчатки. Всё было черным, кроме её голубых глаз. ‒ Если конечно Госпожа позволит нам остаться. Раньше мы были с ней в хороших отношениях. Но время сильно меняет людей. А власть тем более.

Они проходили между небольшим магазинчиком, в котором продавались странные, по мнению Андрея, вещи. Там были штуки, похожие на то, из чего он писает, разнообразные резиновые костюмы и какие-то коробочки, с которыми многие выходили из магазина. Свернув за угол, они вышли на площадь, ведущую к большому зданию.

‒ Почти пришли, ‒ только и сказала тетя Нина.

У входа стоял высокий мужчина в темной футболке и классических брюках. Солнцезащитные очки скрывали направление его взгляда, но Андрей понимал, что тот пристально его изучает.

‒ Ему нельзя, ‒ коротко сказал охранник.

‒ Он туда и не пойдёт. Только я, ‒ тетя Нина повернулась к Андрею. ‒ Жди здесь, я постараюсь вернуться как можно скорее.

И после того, как мужик в очках облапал её с ног до головы, она скрылась за массивной железной дверью.

Прошло уже около двух часов, а тётя Нина так и не возвращалась. После того как она ушла, внутрь попало ещё десятка два человек. Некоторых из них охранник не пропустил, а с одним из самых дерзких завязалась драка. Андрей стоял в сторонке и смотрел, как накачанный мужик в очках вышвыривает на дорогу подвыпившего паренька. На мальчика никто не обращал внимания, поэтому он просто стоял и ждал. Через некоторое время Андрей начал беспокоиться.

‒ А почему мне нельзя внутрь? ‒ набравшись смелости, спросил мальчик.

‒ Тебе там нечего делать, щегол. Это место для взрослых, ‒ не поворачивая головы, ответил охранник.

‒ Но мне только найти женщину, с которой я пришёл.

‒ Нет, ‒ будто выплюнув из себя, закончил разговор охранник.

Андрей отошёл обратно в тёмный уголок, в котором стоял уже третий час, и рисовал палочкой на земле, не зная чем себя занять.

Спустя пару минут мимо входа в пристанище похоти и разврата проходил сгорбившийся старичок в грязном балахоне. Позади него тащились такие же немощные дети и взрослые. Все выглядели убого. Старец резко остановился и обратил внимание на Андрея. Те, что следовали за ним не заметили остановку старика и гурьбой врезались друг в друга. Старик упал на колени, но не издал ни звука. Аккуратно поднявшись, он стёр пыль с балахона и подошёл к мальчику.

‒ Что ты делаешь в этом проклятом месте, сынок? ‒ ласковым, почти нежным голосом пролепетал старик.

‒ Я.. эээ.. кое-кого жду, ‒ растерялся Андрей, не ожидая, что с ним кто-то заговорит.

‒ Оттуда не возвращаются. По крайней мере прежними людьми. Дьявол соблазняет слабых и падших, вошедших туда по глупости своей человеческой, ‒ он говорил чистым красивым голосом, от которого становилось теплее.

‒ Но... она вернётся. Она не бросит меня, ‒ мальчик начинал сомневаться. Прошло уже несколько часов, и тяжесть ожидания давила все сильнее.

‒ Она? Тогда смею тебя разочаровать. Госпожа не отпускает пришедших женщин просто так. Пойдем с нами, мальчик, мы дадим тебе кров и хоть какую-то пищу. С нами ты не будешь одинок, ‒ старик пристально сверлил взглядом Андрея.

‒ Но... Куда мы пойдем? ‒ начал поддаваться гипнозу Андрей.

‒ Туда, где ещё верят в бога.

Андрей невольно начал двигаться в сторону старика, который стоял с распростёртыми руками приглашая в свой небольшой убогий коллектив.

Андрей усилием воли повернул голову к охраннику.

‒ Скажите тёте Нине, куда я ушёл, ‒ и присоединился к пешей процессии.

Охранник даже не мотнул головой в его сторону. Ему не было дела до какого-то мальчика, а тем более до этой секты, которая собирает всех кому некуда идти и кто потерялся в этом жестоком мире.

***

День сменялся вечером, и тусклое солнце уходило за горизонт, освещая небо алым закатом. Процессия разношёрстных людей двигалась медленно, в темпе старичка, который шоркал ногами по засохшей рыхлой земле. Пахло странно. Смесь приятно пахнущего ладаном старика смешивалась порывом ветра, который дул со спины, с запахами алкоголя и дерьма. Взрослый небритый калека, идущий по правую сторону от Андрея всю дорогу бормотал околесицу и нервно дёргался при каждом громком кашле больной девочки, идущей слева. Пока колонна юродивых продвигалась по Сипайлово, к ней примкнуло ещё несколько человек. Снова сладкая речь старика, добрые глаза, которые смотрели сквозь тело прямо в душу и какой-то бродяга начинал двигаться следом. К тому моменту как они достигли пункта назначения, их количество перевалило за двадцать. Андрей бесцельно топал в одном и том же темпе и ни о чем не думал.

Вскоре они подошли к небольшим деревянным домам, которые построили вручную. Стеной этим зданиям служили доски и палки, связанные трухлявой бечёвкой. Крышей служил навес, покрытый полиэтиленовой плёнкой. Домов было несколько, и все они выглядели также убого, как и люди, находящиеся вокруг. Кто-то возился в небольшом огороде и выращивал овощи. Несколько человек убирали загон, в котором сидело пару куриц и тощая корова.

‒ Теперь вы дома, ‒ сказал старик, обращаясь к небольшой толпе позади себя.

К нему выбежал юноша лет двадцати и что-то негромко сказал на ухо. Лицо старика помрачнело, но спустя мгновение он снова надел маску добродушного и милого человека.

‒ Иван, покажи этим людям где они будут располагаться, ‒ старик повернулся к убогим. ‒ А через 2 часа жду всех на площади, ‒ он указал на расчищенное место, в центре которого стоял большой деревянный крест.

‒ Идёмте за мной, ‒ сказал Иван и пошёл в сторону одного из домов. Андрей и компания его спутников двинулись следом.

Внутри этого дома, кроме тряпья, служившего постелью, было пусто. Влажный пол неприятно прогибался и скрипел, а в некоторых местах из него торчали сорняки. Пахло сыростью и мочой. Некоторые из постельных мест были заняты вещами других людей, которые в данный момент работали снаружи.

‒ Проходите, располагайтесь. Мест должно хватить всем. Как услышите звук колокола, выходите на площадь, ‒ сопровождающий ушёл, предоставив убогих самим себе.

Андрей занял место, которое находилось выше остальных, и сырость после дождя не скапливалась под тряпьём. На постели копошились жучки и муравьи. Отряхнув их, он прилёг, чувствуя как ноют ноги после долгого пути. Минуту спустя он заснул.

Громкий колокольный звук выбил Андрея из сна, в котором он вместе с отцом ходил в вылазку в Центр. Их окружили тамошние полицейские и начали стрелять. Бом. Бом. Звук был совсем не пистолетный. Андрей открыл глаза и вспомнил, где находится. Темные силуэты вокруг пришли в движение и выходили в отверстие, из которого шёл теплый свет костра. Внутри развалины, которая считалась домом, стемнело много раньше, чем на улице. Лишь белые тряпки, лежащие на полу, и серые одежды убогих давали представление о том, что происходит в этой кромешной тьме.

Андрей вышел на улицу. Небольшой костерок горел возле креста и освещал площадь. Люди потихоньку собирались вместе. Встав полукругом к костру, они ждали когда выйдет старик. Андрей подошёл к толпе и встал с краю. Толстяк, чьё пузо было размером с арбуз, стоял рядом с мальчиком и нервно грыз ногти.

Старик в сопровождении Ивана вышел на свет. Он был всё в том же балахоне и такой же сгорбившийся. Его помощник держал при себе небольшой ножик, блеснувший в свете костра.

‒ Братья мои и сестры. Я рад, что с каждым днём наша братия растёт и крепнет. Сегодня я привёл больше дюжины потерявшихся в этом мире людей. Прошу относиться к ним также достойно, как отнеслись к вам, когда вы только вышли на истинный путь, ‒ он обращался к старожилам этого поселения. Они уважительно закивали. ‒ Как всем вам хорошо известно, наш мир превратился в ад. Адские машины затмили людской разум и превратили их в животных, в зверей, жаждущих лишь собственной выгоды. И только мы, лишь мы одни способны противостоять силе этих машин. Только наша вера в господа может помочь оставить разум чистым, а сердце человечным, ‒ старик сделал паузу, выжидая. А потом присмотрелся к рукам новичков. ‒ Но многие из вас получили клеймо дьявольское. И от этого клейма необходимо сейчас же избавиться. Иван, принеси чистой воды и бинтов, ‒ Он взял у юноши ножик. ‒ Клеймо легко получить, но трудно избавиться. Я прошу вас стать сильными и стерпеть боль, которую вам придётся испытать, ‒ говорящий подошёл к стойке, к которой крепились пару ремней. ‒ После вашего очищения вас накормят и вы сможете лечь спать, зная, что защищены от дьявола. Подходите ко мне по одному.

Вперёд вышла молодая девушка, у которой было много синяков на теле и лице. Старец подобрал её на границе между Сипайловом и Черниковкой. Пару раз она говорила про себя, что ненавидит этот мир и Госпожу. Пока Иван, который только что вернулся, прикреплял её руку к деревянной стойке, она гордо стояла, готовая на всё, лишь бы не возвращаться назад. Старик смочил чистую тряпочку в ведёрке с водой и протер запястье девушки. После он достал из кармана своего балахона склянку с прозрачной жидкостью. Капнув пару раз на чип, он растер капли пальцем, а затем медленно, но аккуратно сделал надрез, прямо по центру шишечки. Девушка громко закричала, пытаясь выдернуть руку, но безуспешно. Прыгая на месте и дёргая волосы свободной рукой, она стонала от боли. Старик надавил двумя пальцами на шишку и будто выдавил гнойничок. Чип вылетел наружу и упал на землю. После этого старик снова полил порез жидкостью, отчего девушка ещё громче начала кричать, а после приложил бинт. Потом отвязал руку, подошёл к ней и поцеловал в лоб.

‒ Теперь ты чиста, дитя моё.

В течение часа каждый человек прошёл процедуру очищения. Кто-то шёл сам, кого-то приходилось вести. Андрей остался последний.

‒ Идём, сынок, ‒ позвал его старик. Люди повернули свои головы в сторону мальчика, и Андрей мгновенно ощутил тяжесть десятков глаз.

‒ Эээ... это больно. Я не хочу.

‒ Ну что ты, боль это часть нашей жизни. Это чувство, которое даёт нам понять, что мы живы. Не бойся, я постараюсь сделать это менее болезненно, ‒ старик манил его к себе, заставляя пересекаться взглядом.

Как бы Андрей не старался отвести глаза, они всё равно упирались в старика, в его темныё добродушные глаза. Но глаза казались Андрею странными. За ними что-то скрывалось. Что-то злое. Не осознавая что происходит, Андрей опомнился лишь тогда, когда запястье пронзила боль. Истошно закричав, он начал дёргаться.

‒ Тихо-тихо, мой мальчик. Уже всё, ‒ проповедник достал чип, который выглядел как маленькая капсула с лекарством, и убрал себе в карман. Проделав всю процедуру, он отпустил мальчика со словами:

‒ Теперь ты чист телом. Скоро будешь и душой, ‒ в его взгляде блеснула искорка. Недобрая искорка.

Когда Андрей вернулся в толпу, старик призвал всех пойти ужинать и пожелал спокойной ночи. Удалявшись, он что-то шепнул на ухо Ивану, который в этот момент посмотрел на Андрея. Их взгляды пересеклись, и мальчик заподозрил неладное.

Ужинали все в одном большом здании, которое не отличалось от спальных. Но в центре помещения стоял длинный деревянный стол, за который и усаживались жители этого поселения. Те, кто здесь впервые, двигались неловко, боясь сделать что-то не так.

Еды было мало, и всем доставались маленькие порции. Пару варёных картофелин с маленькой рюмкой молока, которое надоили сегодня вечером. Андрей был так голоден, что закончил с едой не успев начать. Не желая находиться среди всех этих людей, он пошёл к себе. По пути осматривал свою руку. Кровь ещё шла небольшими сгустками. Порез оказался совсем не глубокий и должен зажить через пару дней. Мальчик зашёл внутрь деревянной постройки и никого там не обнаружил. Разгорячившийся желудок требовал продолжения банкета, но Андрей пропустил мимо ушей его ворчание. Лежать на старом тряпье было неудобно, и он думал о том, как там сейчас его мама и тетя Нина. Эти мысли немного отвлекали от неудобства, поэтому Андрей быстро погрузился в сон.

Глава 11

‒ Подъём. Вставайте. Сегодня новый день во благо нашего мира. Мира, где нет дьявольских машин, ‒ Иван стоял в дверях и кричал на весь дом.

Люди начали приходить в себя и подниматься с ужасно неудобных постелей. Андрей чувствовал боль в спине и растирал рукой затекшую шею. На улице забурлила жизнь. Каждому выдавался какой-либо инструмент и поручение. Андрею дали небольшую метлу и заставили подметать в домах. Абсолютно все были заняты работой. Некоторых заставили работать в саду, кого-то отправили за дровами в лес, находящийся в нескольких километрах от их поселения.

Неделя прошла быстро. Каждый вечер люди слушали старика на площади и проникались смыслом его слов. Андрей сильно уставал и не пытался слушать, а просто ждал когда это закончится и он сможет пойти отдыхать. Кормили скудно, ощущение голода не покидало его с тех пор, как он ушел с Зелёнки.

В воскресенье все отдыхали. Андрей смог хорошенько выспаться до обеда. Без работы он не знал, чем себя занять и просто бесцельно бродил по территории. Из крайнего дома, который располагался ближе всех к домику старика, мальчик услышал жалобный стон. Заходить в этот дом было запрещено, и поэтому мальчик не стал рисковать и делать это днём. Решил дождаться вечера.

Как только солнце спустилось за горизонт, а на площади, где старик каждый день вел свою речь, не успели зажечь костёр, Андрей вышел из своего дома и направился к источнику стонов. Так как дома строили из корявых досок и палок, ему удалось найти место в стене, где находилась широкая щель. Заглянув внутрь, он долго всматривался, стараясь найти того, кто стонал. Звук исходил от стены напротив. Глядя в эту темноту, Андрей боялся увидеть там монстров. В стену резко ударили, а в щели показался залитый кровью глаз. Андрей вздрогнул и отшатнулся от стены. Глаз сменился ртом, от которого шло зловонное дыхание. Губы были в наростах, а зубы можно пересчитать по пальцам.

‒ Спаси нас... вытащи нас... убей нас, ‒ голос дрожал и с трудом выходил из горла.

Андрей не совсем понимал, кто с ним говорил, мужчина или женщина. Вдруг площадь озарил яркий свет полыхающего костра. Мальчик вышел из темноты и сделал вид, что просто гуляет, а после направился к себе, решив не идти на очередной сбор.

Люди начинали возвращаться и ложиться на свои места. Один парень бойко говорил другому, что нужно немедленно уничтожить эти дьявольские машины, и тогда мир снова станет прежним. Убогие какое-то время ещё перешептывались между собой, либо разговаривали сами с собой, а после в доме воцарилась гробовая тишина.

Андрей не мог заснуть. Мысль о том доме и людях, которые находились в нём, не давала провалиться в сон. Перед глазами маячил страшный рот и красный глаз. А в ушах стоял этот пугающий голос : "Спаси нас".

Дверь приоткрылась. Андрей не шелохнулся, продолжив лежать на боку. Ему хорошо была видна дверь и тот, кто зашёл. Иван. Помощник старика аккуратно проходил между спящими людьми и направлялся к мужчине, который уже еле двигался. Он был здесь ещё до Андрея, и мальчик видел, как тот падал, пытаясь копать грядки. Иван грубо его растормошил, заставляя проснуться.

‒ Пошли со мной, ‒ шепотом сказал Иван.

Больной мужчина не понимал, что происходит, но двигался к выходу с Иваном, который придерживал его под руку. Выходя, ночной гость закрыл дверь.

Андрей встал и направился к выходу. Выждав несколько секунд, он вышел и заметил, как два темных силуэта двигались в сторону дома, в котором Андрей обнаружил больных. Мальчик двинулся следом, обогнул площадь и подошёл к постройке с другой стороны. После того, как Иван завел внутрь калеку, в доме зашуршали.

‒ Лежать тихо, мрази. Или мне повторить? ‒ громко сказал Иван и толкнул калеку, отчего тот упал на колени и закряхтел от боли. ‒ А ты теперь будешь жить здесь. Толку от тебя в обществе нет. Будешь долбиться в дверь или кричать, приду и отрежу твой язык. Понял? ‒ он пнул лежащего бедолагу в живот. ‒ Так, трупы есть? ‒ он обратился к тем, кто ещё был в сознании.

Все молчали и просто тыкали пальцем в угол дома, около которого стоял с внешней стороны Андрей. Стук ботинок по деревянному полу усиливался, и мальчик замер, задержав дыхание. Он услышал, как Иван пнул что-то мягкое.

‒ Так, двое. Хорошо. Проход освободите.

Взяв за ноги один из трупов, он потащил его к выходу. Небрежно бросив на землю, он вернулся за вторым. Иван закончил с переносом тел и ещё раз напомнил, что в случае шума отрежет язык или что-нибудь другое. После закрыл дверь на засов и потащил трупы к домику старика.

В доме горел свет от одинокой свечи, а внутри шевелилась тень. Старик не спал. Андрей аккуратно подобрался к дому так, чтобы остаться в тени и постарался заглянуть в окно.

‒ Сегодня двое умерли, отец. Труповозка будет с минуты на минуту.

‒ Хорошо, ‒ житель дома полез в небольшой шкафчик и достал оттуда все чипы, вырезанные из рук новичков. ‒ В этот раз много, ‒ он подкинул железяки в руке, ощущая вес, а после убрал их в карман. ‒ Подготовь мою сумку. Приду к утру.

‒ Можешь создать мне что-нибудь сладкое? ‒ с надеждой спросил Иван.

‒ Конечно сынок. Ты заработал это честным трудом.

Андрей присел, боясь что его заметят в окне. Сзади домика, где находился мальчик послышался моторный звук. Из дома тотчас вышли и направились к трупам, которые мирно лежали под открытым небом. Андрей медленно двинулся в обход дома и присел на углу, чтобы увидеть происходящее. А происходило следующее. Иван перетащил трупы и закидал в повозку. Старик подошёл к труповозу, перекинулся парой слов и соприкоснулся запястьями. После сел рядом и уехал в сторону РТМ‒20, которая находилась в центре Черниковки. Иван постоял некоторое время на месте, смотря в след уезжающей повозки, а после повернулся к дому. Его привлёк непонятный шорох. Он пригляделся к углу дома, но ничего не увидел. Андрей быстро добрался до своего постельного места и размышлял как быть дальше.

Наутро все вышли и принялись за работу. Андрею в этот раз поручили убирать за скотиной. Сгребая небольшой лопаткой коровье дерьмо, он думал куда ему бежать. Оставаться здесь больше нельзя. Кто знает, когда он будет следующим. Остальные будто бы и не думали уходить. Ходили с пустыми лицами и просто делали то, что приказано. Каждый вечер им промывали мозги, заставляя поверить в то, что они занимаются благим делом. А на самом деле просто кормили старика и его сына. Да и старик ли это был? Слишком легко он волочил труп к повозке и совсем не горбился. Осознание правды нахлынуло на Андрея будто ведро с холодной водой. Он резко пришёл в себя, решив действовать прямо сейчас. Мальчик отбросил лопату вместе с навозом куда подальше и вышел из загона. Навстречу ему попался Иван, который взял его за руку.

‒ Куда собрался? Ты ещё не закончил с уборкой, ‒ сказал он и грубо сжал детскую ручку, отчего Андрей невольно застонал. ‒ Быстро обратно, ‒ Иван толкнул его в спину, заставляя вернуться в загон.

Бежать днём было бессмысленно. Оставалось дождаться ночи.

Спустя несколько куч дерьма, которые мальчик соскреб с земли загона, в поселение вернулся старик. Шёл он со стороны своего дома и нёс большой мешок.

‒ Возрадуйтесь же, дети мои. Господь услышал нас и дал помощи, ‒ он поставил мешок на землю и раскрыл. Внутри лежала еда, в основном хлеб. ‒ Сегодня вы насытитесь. Но сначала необходимо завершить труд, который помогает нам не терять себя.

Люди стали выглядеть более воодушевленно и заработали с удвоенной силой. Но Андрей растягивал работу до самого вечера.

Поужинали все достаточно сытно, а после готовились ко сну. Дом заполнялся уставшими людьми. Андрей выжидал, делая вид, что спит. Несколько часов он лежал и думал, куда направится. В сторону Черниковки он идти не хотел, опасаясь, что где-то ещё есть такие поселения. Значит придется идти туда, откуда ехала труповозка. Раз там был труповоз, то значит там есть люди.

Дождавшись определенного часа, Андрей встал и направился к двери. На улице стояла тишина. Лунный свет озарял поселение. Мальчик бесшумно направился к дороге. Без проблем добрался до проезжей части и сошёл к темной обочине, перед тем как двигаться навстречу неизвестности. В голове прозвучал голос "Спаси нас". Мальчик остановился, обернувшись вокруг. Придя в себя, он ускорил шаг. "Вытащи нас". Снова этот голос. Полумертвый голос.

‒ Они всё равно уже мертвы, ‒ сказал Андрей сам себе. Но остановился.

‒ Нельзя бросать их в этом ужасном месте, ‒ пытался переспорить самого себя голос внутри.

‒ Да чёрт с тобой, ‒ ругнулся Андрей и повернул назад.

Двигаясь предельно осторожно, он подошёл к загону для больных. Посмотрел из-за угла, но никого не заметил. Андрей вышел на лунный свет и подошёл к дверям, отодвинув с трудом засов.

‒ Вы свободны. Бегите отсюда скорее. Вы здесь умрёте. Это ваш единственный шанс, ‒ шепотом сказал альчик в темноту здания.

Внутри послышался приглушённый кашель и скрип полов. На свет начали выходить люди. Но людьми назвать их было трудно. Грязные, покрытые язвами и гнойными наростами, хромающие и беспрерывно дергающие конечностями. Андрей испугался, увидев как они тянут к нему свои костлявые руки. Он повернулся, чтобы убежать, но кто-то успел схватить его за плечо. Мальчик громко закричал. Вырвавшись из дряхлой руки, кожа на которой сорвалась и осталась кусочками на плече, он бросился прочь. Добежав до домика старика, он оглянулся, не гонятся ли за ним больные, и врезался в чьё то тело.

‒ Что ты наделал? ‒ гневно рычал на Андрея Иван.

Мальчик сидел на земле и испуганно смотрел на юношу, который двигался на него, сжимая кулаки. Андрей подцепил с земли песок и швырнул нападавшему в лицо.

‒ Ах ты сучонок, ‒ заорал Иван, протирая глаза.

В этот момент Андрей вскочил и бросился бежать.

‒ Стой, сука. Всё равно не уйдешь, ‒ крикнул ему в след Иван, как только глаза начали видеть. Только он собрался догонять мальчика, как ему на плечо легла гнойная рука. Затем вторая. Кто-то схватил его за ногу и заставил упасть. Тела наседали на него, не давая возможности отбиться. Андрей бежал и слышал крик, который смешивался со звуком ломающихся костей. Как только все утихло, мальчик позволил себе остановиться и отдышаться. Он остался один в неизвестном для него месте.

Ближе к утру он выбрался к людям. Небольшие дома стояли впритык друг к другу. Жители сновали рядом и занимались своими делами. Андрей почувствовал запах еды, исходящей из красивого здания, которое было в разы больше домиков и сияло белым. Возле дверей стоял взрослый лысый дядька и проверял всех входивших в заведение.

‒ Тебе отказано, ‒ только и сказал мужик, кинув мимолётный взгляд на мальчика.

Андрей попытался умолять и даже предложил помочь на кухне, но охранник ничего не хотел слышать. Отчаяние нахлынуло на мальчика, а голод давил изнутри. Вдруг со спины послышался голос молодого парня.

‒ Он со мной.