Дневник рептилоидов: Как пишется история
I
- История, - говорил Гелвер Анилар, начальник Генерального штаба Нибиру, - пишется не чернилами: она пишется кровью. А если и бывает бумага, то только мирный договор по итогам войны. Другого не дано!
Зал молчал. Их было пятнадцать человек - пятнадцать Дзетов, кровь от крови старой Империи. "Во что мы скатились", подумал Анилар, "здесь собрались единственные, кто в состоянии спасти свою страну от распада".
- Я подготовил для вас карту, прошу ознакомиться.
Вереник, его сын, вывел на стену проекцию карты звездного неба. Сплошь красной была она - ибо Империя Нибиру нигде не кончалась... До тех пор, пока не умер Царкарус Благословенный. Уж он-то заботился о военном бюджете, ничего не жалел для поддержания боевого настроя своей родины. Но когда он умер, и в стране стало два императора, не осталось ничего от его трудов.
По взмаху руки картинка изменилась. Ярко-красное пятно занимало теперь едва лишь десятую часть трехмерной проекции, а остальное... Синие, фиолетовые, желтые, серые - там, где на планетах не осталось жизни - всполохи безумия затмевали все. Кое-где горели красные огоньки - форпосты возрожденной империи, режима Марвина Кайруана, но их было ничтожно мало, чтобы справиться с волной мятежников. Семь лет молодой правитель выстраивал альянсы и контральянсы, возвращал по одной планете там, где его предки завоевывали целые галактики - одним словом, демонстрировал слабость, которую собравшиеся презирали.
По залу прокатился ропот осуждения, и Анилар остался доволен. Значит, он рассчитал все верно. Это Вереник его научил, он оказался умнее отца. Молодой император открыл школу естественных наук, где новое поколение, пережившее гражданскую войну, училось не только традиционным направлениям, вроде военного дела или математики, но также и ораторскому мастерству и умению убеждать. Он перенял это оттуда. Командующий задержал эту картинку, чтобы эффект был сильнее, и приготовился слушать.
- Что же вы предлагаете делать? - прошамкал старый генерал Корбели. Гелвер недолюбливал его: он присоединился к заговору последним, но он отвечал за коммуникацию в армии, и Вереник был у него адъютантом, так что его участие было критически важным. Гелвер улыбнулся.
- Я предлагаю действовать.
- Так как же?
- Полагаю, нам нужно представить правительству... Некоторые доказательства нашей правоты.
Собравшиеся понимающе кивнули. Они не могли собираться у кого-то дома, но вместе они составляли верхушку военного командования, и собираться в министерских помещениях было не запрещено. Одна печаль: здесь работали звукоуловители, фиксирующие все сказанное, и им приходилось прятать то, что они имели в виду, под изящными оборотами придворной речи. Вереник как раз решал эту проблему. И пока собравшиеся думали, как лучше подать эти доказательства, свет мигнул и сва включился, и он сказал:
- Надо вызывать техников. Здесь неладно с проводами.
Это был условный сигнал, что уловители переформатированы.
- Нас слышат теперь?
- Снаружи слышат светскую беседу, как обычно, но внутри этой комнаты мы теперь можем говорить свободно.
- Вот и славно. Господа, я предлагаю устроить военный переворот с целью смены правительства.
Советники постарше ликовали, помоложе - зловеще улыбались, но это ещё не само дело. Они успешно подавляли мятежи на чужих планетах - под знаменем Марвина или его соперника, Зетака Узурпатора, убитого тоже в результате заговора - это неважно, они сами никогда не устраивали заговор. "Я поведу их за собой", подумал Гелвер, "я верну славу нашей стране. Я стану главой нового правительства и передам свой титул по наследству, как император передает свой. Так пишется история."
Корбели кашлянул.
- Ещё два вопроса: как и когда?
- Это вещи взаимосвязанные. На свадьбе императора, через две недели.
На второй его свадьбе, если быть точными. Марвин Третий уже был женат - на Гезерет Оверне, дочери крупнейшего банкира, но титул и кровь предков-Драконов в его жилах давали ему право на еще один брак. Никто не знал, как выглядит невеста, зато её приданое было у всех на слуху.
- А имперский мир Теман нас поддержит?
- Они пока ещё не вернулись в лоно Империи. После Раскола они стали отдельной деспотией, а мнение господина Авала на сей счет неизвестно. Он поднялся из низов во время гражданской войны, и мы еще не имели с ним дела.
- Но ведь они войдут в наш состав как имперская марка, верно? Пограничный регион. Больше армии, меньше налогов в казну в обмен на усмирение Внешних пределов. Они могут быть заинтересованы в удачном исходе нашего дела.
- У нас есть агенты в его краях, и мы ожидаем новостей в скором времени. Пока что нужно рассчитывать только на себя.
На свадьбе императора предполагается военный парад, во время которого на трибунах соберется все правительство. Мы все тоже будем там, но не при оружии, однако Вереник будет поставлен во главе взвода механических скорпионов и сможет быстро среагировать.
Они кивнули. Хорошо.
- На свадьбе нельзя будет иметь оружие, так ведь? - Это был Авит, начальник имперской охраны. Он охранял Марвина еще на Земле, где тот был коронован впервые, и он доверял своему телохранителю как самому себе… Себе на погибель.
- Да, протоколы не изменились. Корвин Кайруан тщательно бережет своего сюзерена от всех невзгод. Мы будем там без оружия и, скорее всего, без одежды - только в нижнем белье. Они думают, что это поможет избежать появления убийц на свадьбе - но ведь на крайний случай, вас учили приемам борьбы, верно? Там и разберетесь.
- И маскбраслеты мы тоже не можем задействовать, получается?
- У нас их шесть комплектов, на всякий случай. Пока что нет необходимости в маскировке, да и применить ее в голом виде затруднительно.
Гелвер встал из-за стола, и все собравшиеся вслед за ним. Он был очень доволен своей работой. Конечно, будут еще встречи, надо будет разделить обязанности и скоординировать действия в назначенный день, но приятно хотя бы знать, что они все заодно. А кто не заодно - тот умрёт на месте, иначе достанется советнику Императора по делам войны и его острым ножам, а тот умеет доставать из людей их секреты.
"Хороший был бы Император", подумал Анилар мечтательно, "Альбин Четвертый - звучит неплохо. Жаль, что он отказался от своих прав в пользу брата и верен ему."
- На сегодня, пожалуй, закончим. Занимайтесь своими делами и готовьте построения к параду. Очень скоро у них будет возможность показать себя в деле. И тогда, если боги будут милостивы, наши знамена увидит вся Вселенная!
II
Марвин Кайруан, третий своего имени, Император Нибиру и Всей Известной Вселенной, Господин Двадцати Двух Миров, Наездник Солнечного Ветра, любил просыпаться рано, около половины шестого утра, и часов до девяти утра сидел на балконе и смотрел на столицу. Он просыпался тихо, чтобы не разбудить жену, тихо вылезал из постели и шёл по коридору. Через двери он смотрел, как спит его единственная дочь Гезерет, и отправлялся дальше. Пять лет он ходил этими путями, и не было повода их менять.
В его любимой гостиной стены были расписаны танцующими сиренами и сатирами. У некоторых из них глаза были подвижными: зрачки видеокамер, вмонтированных в стену. Император знал примерное их расположение, но не хотел думать об этом сейчас. Он просто сидел на балконе и пил чай.
Здесь было видно море, и огромную гавань, а в небе, если присмотреться, можно было разглядеть узкую полосу горизонта событий. Ибо Нибиру, столичный мир огромной империи, вращался вокруг чёрной дыры, и примерно через девять веков должен был в неё упасть. Лучшие умы занимались решением этой проблемы, но гражданская война уничтожила их разработки. "Значит, ничего нельзя сделать," подумал он с мрачным удовлетворением, "так тому и быть". Он любил думать об упадке и разрушении - так получалось, что всегда может быть хуже, чем есть сейчас.
А через тысячу лет придёт Земная империя, и земляне убьют последнего императора Нибиру - куда уж хуже?
Он не сразу услышал шаги за спиной и вскочил, ожидая удара.
- Это всего лишь я, - сказала его жена. Её, как и дочь, тоже звали Гезерет, Марвин знал имя своей жены ещё до того, как встретил её… Проклятое Пророчество.
- Я тебя разбудил?
- Я сама пришла. Не спится. Нальёшь чаю?
- Садись.
Она протянула чашку. Маслянистая голубая жидкость - чуть светлее, чем небо за окном - пузырилась на солнце.
- О чём ты думаешь?
- Осталось два дня.
Они посмотрели на рассвет. Поздно ночью пришли новости: Локкия Авал, невеста императора, и флот сопровождения зашли в пределы звёздной системы столицы. Лицо её всегда скрыто вуалью - даже на официальном портрете, даже на краткой встрече в гала-комнате - но это не имело никакого значения. Гораздо важнее была сила, которая стояла за ней.
- Говорят, она такая уродливая, что цветы вянут в её присутствии.
- Она мне и не для любви нужна.
- Ведь вам всё равно придётся… Любиться. Нужны дети, которые унаследуют мир Теман и вернут его в состав империи.
- Ты же знаешь, что это невозможно.
- Опять Пророчество?
- Угу.
Марвин знал, как он умрёт. Он знал всю свою жизнь от начала до конца. Это знание не очень тяготило, он успел свыкнуться за те семь лет, которые прошли с возвращения с Земли. Но иногда он всё же завидовал своим братьям. Йихаим, старый пророк, затерявшийся в будущем, прислал им выписки из Галактической энциклопедии современной ему эпохи, где они уже стали частью истории. Альбин удалил свою не читая, Корвин читает каждый день понемногу, ровно до настоящего момента. А Марвин… Зачем он заглянул на последнюю страницу?
Не так страшно, что Империя не восстановится полностью, что через тысячу лет её покорят и уничтожат земляне, которых они не успели усмирить за свою учебную практику - он к тому времени будет мёртв. Хуже то, что он не может изменить настоящее.
- Помнишь, как я тебя впервые встретил? - спросил он вслух. Она кивнула.
- Мой отец тогда был майордомом столичного мира и сдавал тебе город, когда ты стал единственным императором. Ты тогда обернулся и сказал мне, что видел эту встречу во сне.
- Да, а ты ответила, что с тобой это тоже было. Как ты считаешь, если бы я не знал свою судьбу, я бы обратил на тебя внимание?
Гезерет пожала плечами. Её чешуя, медно-золотая, блестела в утреннем свете, на каждой чешуйке был свой узор: цветы и листья в бесконечном буйстве очертаний. Лазерная гравировка с протравкой красным цветом - переживёт любую линьку. А за спиной у неё были два роскошных гребня, от макушки до пояса, багряные как кровь. Она умела шевелить ими, как другие умеют двигать только одним глазом. Когда она голая, то похожа на большую бабочку… Ему захотелось ещё одного ребёнка от неё, здесь и сейчас.
- И как ты считаешь, я могу что-то изменить?
- В пророчестве сказано, что у тебя будет лишь один ребёнок с твоей фамилией. Наша дочь. Твой указ гласит: мальчики имеют фамилию Кормазо-Кайруан, девочки - Кайруан-Кормазо, в честь разных ветвей одного дома, но ты можешь создать ещё одну, с фамилией твоей второй жены.
- Если мы вообще сойдёмся с ней. Если империю нельзя восстановить полностью, то можно создать кучу марионеточных режимов и управлять ими из-за кулис, по той же логике?
- Вроде того.
Он отставил пустую чашку и устроился в кресле поудобнее.
- Знала бы ты, сколько у меня советников, но ни один ещё не додумался обманывать судьбу.
- И что твои советники говорят по поводу титула для твоей второй жены?
- Ещё одна правящая императрица?
- Она может быть только одна одновременно, сам знаешь, и сейчас это, в общем-то, я. Старшая наложница?
- Подразумевает наличие младших. В правительстве сильны религиозные фанатики, они и на двух-то жён смотрят косо, а тут гарем…
- Великая госпожа?
- Чего?
- Мира Теман. Она унаследует титул деспота после своего отца, верно? Вот пусть и будет матерью народа сколько влезет.
- Ты так спокойно рассуждаешь о моём втором браке, ты вообще не ревнуешь?
- Интересы империи важнее, чем моё личное мнение. Я правлю наравне с тобой, как Гезерет Вторая, и это тоже часть моей работы.
- А что насчёт выкупа за невесту?
- Имперская марка. Армия больше, налоги меньше. Эта их страхотная принцесса им окупится с процентами.
Гребни Гезерет алели на рассветном солнце, а глаза у неё были густого голубого цвета, как чай на дне чашки.
- Мы путаемся, когда ты зовешь по имени меня или дочку, а тут ещё твою вторую жену и твою мать будут звать одинаково.
- Значит, я сделаю так, чтобы их пути не пересеклись.
- И меня тоже прогонишь, чтобы не путаться с дочкой?
Когда она улыбается, видны её белые зубы, а когда плачет, бабочки пьют её слёзы…
- Прогоню, и очень далеко. А потом женюсь на женщине, которую никогда не видел, и она родит мне кучу уродливых детей.
- Женишься на своей матери? Извращенец.
- Хочешь поговорить об этом, м?
Они полюбили друг друга прямо здесь, на роскошном демакиновом ковре, под взглядами сирен и сатиров, и заседание Государственного совета в тот день началось позже обычного.
III
Во сне она была маленькой девочкой, бегущей по зелёному лугу, с воздушным змеем в руках. Во сне она могла смотреть прямо на солнце, а не прятаться от него, и мама была жива. Там, в другом мире, она была здорова, но в реальности…
- Просыпайтесь! - Ирса мягко, но уверенно трясла её руку. Локкия Авал приподнялась в постели в попытке понять, где она находится.
- Мы уже на месте?
- Ещё нет, но через четыре часа будем. - Служанка поклонилась ей. - Вы просили разбудить вас раньше, чтобы привести себя в порядок. Если это слишком рано, я…
- Нет, ты поступила правильно. - В комнате царила почти полная темнота, но Локкия и так знала расположение нужных вещей. Болезнь не лишила её ясности зрения, хотя и сузила возможности. В темноте спальни её руки, белёсые с красными нитками сосудов в тех местах, где не было чешуи, казались совсем призрачными.
- Который час?
- По местному времени пять часов утра и двадцать три минуты.
- Я буду лёгкий завтрак, - сказала она. - В дороге меня может тошнить, я не хочу наедаться, но не известно, когда я поем в другой раз.
Ирса поклонилась и ушла, оставив её наедине со своими мыслями. "Осталось полтора дня", сказала она себе, "полтора дня, и я стану свободна от обязательств". Она не хотела вставать, идти одеваться, делать хоть что-то. К следующему вечеру, если всё пойдёт по плану, она станет Великой госпожой Нибиру, второй женой Императора, и весь известный мир поклонится ей. А пока что…
А пока что она всё ещё Локкия Авал, единственная дочь и наследница Шарвана Авала, великого деспота имперского мира Теман. Если бы она верила в богов, она бы помолилась, но боги жестоко обошлись с её семьёй. Ей было шесть, когда мать умерла после очередной попытки родить здорового ребёнка. К тому времени из всех кладок яиц только одно проклюнулось - с Локкией, и то отец ужаснулся, когда увидел первенца. Мать любила её, верила в неё, потому что сама болела тем же самым.
Шарван Авал верил в науку, был приверженцем технократического культа Роботрона, который разделяет и Император, и тратил все семейные деньги на лечение. "Помни, сколько в тебя вложено", говорил он, тыкая пальцем ей в грудь. И вёл к очередному врачу. Она помнила эти разговоры за дверью.
- Она будет жить?
- Да.
- Она будет здорова?
- Нет, лейцистные мутации не лечатся.
- Ей можно исправить зрение, чтобы она могла выходить на солнце?
- Пусть выходит, но светобоязнь неизлечима. Разве что защитные линзы…
- Но можно хотя бы нарастить чешую в тех местах, где она не сформировалась от рождения? Излечить её от этой нездоровой белизны и необходимости прятать кожу под покрывалами?
- Можно, но это её убьёт. Кожа слишком нежная, операционные раны могут не зажить.
Потом отец обычно вздыхал и спрашивал:
- Но детей она хотя бы сможет иметь?
- Ничто не препятствует.
- А потомство?..
- Шансы один к одному. Либо они унаследуют отклонения матери, либо нет.
- А может, она перерастёт это? Кожа ведь меняется при линьке, да?
- Здесь только наблюдать…
Но кожа не сменилась ни при первой линьке, ни при второй, ни при всех последующих. Где чешуя не выросла, кожа была нежная, как шелковая ткань, и такая же ранимая, а где выросла - не спасала от ожогов и порезов. И от солнечного света заодно...
Так бы они и жили незаметно для всех, если бы не свержение правительства. Отец происходил из старого, но не слишком известного рода, и всё своё наследство вложил в горнорудные предприятия, которыми славится мир Теман. Когда свергли Зетака и пути снабжения прервались, акции резко пошли вверх в цене, и Шарван Авал без труда назвал себя самовластным правителем. Он вообще был расчётливым человеком, и единственной ошибкой в его вычислениях стал брак по любви - на женщине с белой кожей, боявшейся света, родившей ему такую же уродливую дочь. Он так и не простил ей этого.
Ирса знала и воспитывала её с малых лет. Она доводилась Локкии дальней родственницей - кем-то вроде троюродной тёти, но во многих отношениях заменяла мать. Заслышав знакомые шаги, Локкия всё же встала и натянула на себя первые попавшиеся вещи.
В руках у Ирсы был поднос с фарфоровыми мисками - они пользовались этим набором дома и взяли с собой как напоминание о родине. В бело-голубых тарелках копошились тараканы.
- Что сегодня?
- Особи с Фелентиса. Как мне сказали, новейшая разработка тамошних биологов. Они едва из разморозки и пока не слишком активны.
Локкия взяла одного. Таракан был размером с ладонь, на спине у него были красивые полосы, белые с зелёным. Она оторвала голову, крылья и начала есть с хвоста.
Ирса наблюдала с удовлетворением.
- У вас хороший аппетит для человека, вставшего в пять утра.
- Еда вкусная. И потом, все равно ведь нечего делать.
- Послушайте ваши книги. Вы ведь любите поэзию…
- Не сейчас. Ещё успеет надоесть.
- Заедайте их зеленью, ваша милость.
Закончив с тараканами, Локкия закусила фруктами - яблоками с родного Темана, чёрными, как тамошний уголь. Запив всё овощным соком, она поковырялась в зубах зубочисткой и вздохнула.
- Хоть мы и называемся разумными рептилиями, но слово "рептилия" в этой фразе все равно главное. Я ем на фарфоре и золоте, но в меню всё так же сверчки и тараканы, чтобы пополнить запасы белка.
- Иные с этой целью трупы едят, ваша милость, так что вам нечего стыдиться.
- Но - живьём…
- Я тоже люблю их свежими, если вас это успокоит.
Ирса знала, когда и что нужно сказать, и Локкия ценила её за это.
- Вы, наверное, подружитесь с его матерью. Её зовут так же, как и вас, и у неё большая библиотека. Старший сын герцога Шарайи, Корвин, унаследовал интерес к истории и изящным искусствам. Вы найдёте о чём поговорить.
- Она из семьи личных библиотекарей герцогов Кайруанских, чему же тут удивляться. Она и его научила.
- Я слышала, у вас совпадают вкусы. Он тоже занимался в своё время периодом Поздней династии Кормазо, а его мать когда-то бывала в Темане. Плюс Кайруан - поставщик крупнейшего жемчуга в известном мире.
Локкия не сдержала улыбку.
- Я помню, мне подарили такое ожерелье на моё совершеннолетие. Очень красиво, но жемчужины были такие огромные, что шея болела.
Жемчуг… Какая ценность. Она невольно прижала руку к груди, вспомнив слова отца. “Помни, сколько в тебя вложено.” Вот только не прогорит ли инвестиция?
- Я взяла это ожерелье в дорогу, - сказала Ирса. - Семью Императора явно порадует украшение, сделанное из материалов их родного мира. Так и одежду подберём вам в цвет.
- Серый и белый - вот мои цвета. Пепел и снег. - Локкия встала. - Настаёт моё время, хотя я совсем этого не хочу. Что ж, пять минут позора, и всё закончится. Давай подберём мне одежду, Ирса.
IV
Заслышав шум в кабинете брата, Марвин встревожился. Он вообще стал очень тревожным с тех пор, как надел императорскую корону. Неужели это такое проклятое наследство? Но, заглянув в комнату и не увидев ничего подозрительного, он оставил охрану за дверью и шагнул в свет.
Альбин Кайруан сидел за рабочим столом, с точильным камнем, и методично полировал свои двенадцать кинжалов, все по очереди. Рядом стоял второй его брат, старший - Корвин, и держал в руках какую-то бумагу. Марвин прищурился от яркого света.
- Что же ты без телохранителей? - спросил Альбин под скрежет металла о камень. - Вдруг мы захотим тебя убить.
- Ваши комнаты - единственные, куда я захожу без телохранителей.
- А в спальню жены ты тоже с охраной ходишь?
- У неё и свои охранники есть. А в целом, справляемся сами.
Корвин положил бумагу на стол.
- Ты знаешь, что стал дядей?
- Я ведь им уже был…
- Второй раз. Посмотри.
Император взял снимок в руки. Альбин Кайруан сидел в кресле, и на руках у него был маленький дзет. Девочка тянула к нему руки, скалила крохотные зубки, и бледно-зелёная её чешуя отливала синевой.
- Сколько ей? - спросил он.
- Сегодня неделя, - ответил Альбин.
- И ты не сказал своему брату? И императору…
- Мы ещё даже имя ей не дали, и пол определили не сразу. К тому же ты знаешь мою ситуацию.
У ситуации было имя, но но родового имени не было никогда. Это была служащая из отдела снабжения, низкого происхождения, которая в своё время презентовала проект на военной выставке. Их старшей дочери было уже три года. Она знала своего отца, но не считалась официально его дочерью. С юридической точки зрения у Альбина и жены-то не было - только наложница, а дети не от законного брака не считались членами семьи. Их вообще как будто не было.
- Я давно тебе говорил, что могу дать твоей женщине и род, и новое имя, и деньги для приданого.
- Чтобы все знали, что брат императора женился на бесфамильной? У нас и так шаткое положение, и лучше я буду готов жениться по твоему приказу, если этого потребует политика. Я повинуюсь приказам Благочестивого, и это не изменит отношения к моей настоящей любви. И Схайна, кстати, тоже такого мнения.
Это был не первый такой разговор. Марвин пожал плечами и вздохнул.
- Так почему ты пришёл? - спросил Корвин.
"Кто-то умрёт завтра." Император помнил эти строки из описания своей будущей жизни: "на второй его свадьбе была только одна смерть, но она изменила историю". Но кто умер? Они не написали. Лучше было бы вообще не знать, чем знать только половину. И тем более он не хотел говорить такое вслух.
- Я хотел попрощаться.
- Зачем же? Ведь ты никуда не уходишь, и мы тоже.
- Никогда не поздно сказать близким, как сильно ты их любишь.
Альбин улыбнулся.
- Если это мальчишник, то какой-то грустный. Тебя совсем не радует твоя вторая свадьба.
- Она всегда скрывает своё лицо и, насколько я слышал, чем-то больна. Я люблю Гезерет, люблю свою дочь и своего воспитанника Ферентина, хотя он мне не родной сын. И я бы охотно отказался от этого брака, если бы дело было только в моём желании.
- А вы общались с ней? С этой Локкией Авал?
- Один-два раза. Незначащие разговоры о погоде, истории и увлечениях. Приятно, но не более того. Кстати, она ценит историю и старинных поэтов, Корвин, возможно, вы найдёте о чём пообщаться.
Корвин поднял голову, глаза его блеснули.
- Отдаёшь её мне?
- Понимай как хочешь, мне она не нужна.
- А что Гезерет говорит?
- Что не будет ревновать меня и не будет портить жизнь ей.
Поковырявшись в столе, Корвин достал бумагу, сложенную гармошкой.
- Это газета, которая выйдет только завтра утром. Возможно, ты оценишь первую страницу. Почитай.
Марвин почитал.
ПИСЬМО ИЗ ПРОВИНЦИИ
Я, простой рыбак, добываю себе пропитание продажей устриц на побережье Аирского моря. Я воевал под знамёнами нашего господина Марвина Третьего ещё в годы начала его борьбы за законное место на троне. Едва услышав о его втором браке, я сказал семье, что обязательно отправлюсь в столицу, чтобы своими глазами узреть нашего божественного правителя…
- Я ни разу не божественный. - Император смял газету. - Что это за чушь?
- Письмо простого человека, который завтра будет на твоей свадьбе представителем от общины. - Корвин отвёл глаза.
- А на самом деле?
- А на самом деле я написал это вчера ночью, чтобы завтра утром это вышло в газетах по всей империи.
- Иди сюда. Я хочу тебя обнять.
- А я? - Это был Альбин.
- И тебя тоже…
- Я очень скучаю, - сказал Марвин, когда братья от него отлипли, - по нашим временам на Земле. Было так легко сражаться с агентами самых секретных обществ, пытаться подкупить правительства целых стран… Теперь я владею целой Вселенной - номинально - и даже забываю поздравить своих племянниц с днём рождения. Мы были моложе…
- Мы и сейчас молоды, - ответил Альбин, - и будем молоды так долго, как только захотим. Ты главное живи и радуй нас собой, а вместе мы со всем справимся.
"Одна смерть изменит историю." Марвин сглотнул.
- Есть ли новости, о которых мне следует знать сейчас?
Корвин развёл руки.
- С чисто гражданской точки зрения я не ожидаю проблем. Люди проверены, статьи бюджета чисты. Мы даже сэкономили кое в чём из-за сокращения числа церемоний на свадьбе.
- Не в ущерб ей, надеюсь?
- К примеру, у нас нет свадебного алтаря из мрамора с красными жилками. Но я могу приказать изготовить к утру, если по древней традиции ты на этом алтаре захочешь лишить невесту девственности на глазах у всех собравшихся.
- Я думаю, мы решим этот вопрос за закрытыми дверями. Альбин, а у тебя что?
- Не всё так радужно, к сожалению. Три бывших имперских мира, Макан, Шераан и Аквил, объединились в конфедерацию и копят силы у наших границ. И у них есть претендент на твой трон.
- И кто он?
- Никто. Буквально никто. Он называет себя Аттиком Шестым, потомком династии Кормазо, но по нашему досье он сын местного налогового чиновника, а о матери вообще ничего не известно. Он безроден, но у него хорошо подвешен язык, и он собирает большие толпы вокруг себя. Возможно, они испробуют наши границы на прочность в течение недели.
- Но я могу рассчитывать на наших генералов?
- А это вторая проблема. По донесениям агентов, завтра на твоей свадьбе возможна провокация с применением силы. Ряд высокопоставленных военных желают сменить правительство и приступить к активной фазе боевых действий против наших внешних врагов.
Марвин тяжело опустился в кресло.
- Враги повсюду, - пробормотал он. - Что-то можно сделать?
- Уже делается. Из пятнадцати заговорщиков трое уже нейтрализованы, трое получили срочные приказы об инспекции войск в других областях, и двое получили наши сообщения об имеющемся компромате. Мы знаем имя их главаря, его зовут Гелвер Анилар. Прикажешь арестовать?
- Нет.
- Нет?!
- Завтра после свадьбы будет военный парад. Мой тесть должен увидеть мощь Империи - что же он подумает о нас, если в ночь до свадьбы арестовать всё верховное командование?
- Мы могли бы поставить двойников в маск-браслетах на твою свадьбу, - предложил Корвин. - Никто не заметит разницу, пока с настоящими заговорщиками будут происходить… Некоторые вещи.
- Кто-то да заметит. К тому же мы все, по твоему же указу, будем там без одежды, голые от слова совсем - какие же браслеты? Ты же и хотел нас раздеть, чтобы никто не пронёс оружие на парад.
- Только индивидуальные силовые щиты в качестве защиты…
- Только они, но это не в счёт. Все равно не спасут ни от чего существенного.
- Так что ты предлагаешь? - спросил Альбин.
- Генералы хотят войны - они её получат. Делай что хочешь с теми, кого уже взял, а остальным я завтра объявлю, что мы вступаем в войну с этой Триединой Конфедерацией, их проклятым Аттиком Шестым и целым миром, если понадобится, чтобы твои и мои дети спали спокойно. Они получат свою войну.
"Кто-то умрёт завтра." Но кто? Может, один из заговорщиков, и это изменит его личную историю - не всемирную?
- Вы были правы, - сказал Марвин. - Это никудышний мальчишник, но я и не хочу другого. Если мы переживём завтрашний день, завтра, в это же время, мы соберёмся в этой же комнате и встретим рассвет нашей новой жизни.
Альбин поклонился.
- Будет исполнено.
- Да славится Благочестивый Император, - добавил Корвин Кайруан.
V
Хрустальные стены базилики лучились светом. Панели, изображавшие великие деяния героев прошлого, были выполнены из драгоценных камней, менявших цвет в зависимости от угла зрения. С того места, где стоял Гелвер Анилар, они казались зеленоватыми, но когда он проходил мимо, они становились красными. Цвет новой жизни и цвет крови - к добру ли это?
Невеста была в белом с золотом платье, жених - в пурпурном с жёлтой оторочкой - цвета их семейных знамён. Базилика, где женился Император, не имела крыши. С невозможной вышины, где парили ависы, на молодожёнов падали нежные цветы. За руки их вела дочь Марвина Кайруана Гезерет и его воспитанник Ферентин, сын предыдущего правителя Зетака Кормазо.
Гелвер Анилар, родившийся и выросший в нищете, женившийся против воли своих родителей, морщился при виде этой сцены.
- Сколько денег, а? - сердился рядом с ним полковник Верейн. Он был одним из заговорщиков и в последние дни сильно нервничал. - Сколько они вложили в эту свадьбу? Раздали бы их бедным…
- Раздадут завтра, так обещано народу.
Если завтра наступит. Вопреки пропаганде, Империя, раскинувшаяся по всей галактике, не говорила на одном и том же языке. Речевые стандарты, бывшие неизменными в течение последних девятисот тысяч лет, поддерживались и были в силе, но в каждой звёздной системе, в каждой провинции и деревне, говорили на своём диалекте. Анилар и Верейн были земляками, выросли в далёком и бедном мире Улар, всеми забытом, и потому спокойно общались на своём наречии в присутствии других. Их просто некому было понять.
- Наше дело трещит по швам, - продолжал Авит, - из-за последних событий. Вы же знаете, вы не можете не знать. Валар порезался ножом при готовке и ночью умер, к Акану приехали врачи, которых он не вызывал, и увезли в неизвестном направлении, Калиик вышел на вечернюю прогулку и не вернулся. Братья Саррас получили срочное приказание об инспекции вдали от казарм - все трое покинули столицу. Еще двое перестали выходить на связь. И если правда, что сегодня император объявит войну Триединой Конфедерации, то нам можно идти и спокойно вешаться.
- Я бы не был так пессимистичен. Да, возможно, нам придется сменить требования, но так или иначе наши голоса будут услышаны.
- Если тебе оставят язык, чтобы ты мог говорить. Мать твою, Гелвер!
Анилар простил старому товарищу переход на неформальную речь. Самой большой проблемой он считал своего сына. Вереник умён и расчётлив, но в критических ситуациях легко теряет голову. Радость и свет его жизни… После смерти его матери. Вереник - это свет от костра, буйный и непредсказуемый, и нельзя дать этому свету погаснуть.
- Мы не отступим. С войной неминуем перерасчёт бюджета, солдаты снова ни в чём не будут нуждаться. Мы выдвигаем ультиматум сегодня, на параде, как и было задумано.
- Под дулом пистолета?
- Под жалом механического скорпиона, если быть точным.
- Какое совпадение. Правду про тебя говорят, что в день твоего рождения твой дом наводнили скорпионы?
- Верно.
- Кажется, это твой шанс, Гелвер. Это знамение.
Гелвер Анилар помнил свою первую порку. В школе, куда он ходил, задали вопрос: кто кем хочет стать в будущем? А он ответил - Императором. Он навсегда это запомнил - не боль, а унижение. Пороли прилюдно, и с его родителями потом говорили наедине, ибо он, в свои восемь лет, совершил государственную измену - может быть лишь один Император под звёздами, из династии Кормазо. Но ведь можно править миром из-за чьей-то спины, верно? Он вёл эту войну с самим собой всю сознательную жизнь.
“Сколько вложено”, подумал он, “в этот день и час. Я не могу потратить десятки лет службы, жизни свою и сына, просто так. Сегодня мы либо добьёмся власти, либо погибнем.”
- Когда мы победим, - сказал он вслух, - когда, а не если, знамения перестанут иметь смысл. Мы сами будем писать судьбу целой Вселенной.
На шею невесты надели кулон - красно-серый мультитул, какой был у Марвина Кайруана. А ещё это автоматическое записывающее устройство, которое запоминает каждый твой шаг и мысль, и когда ты умрёшь, из них создадут твою цифровую личность, которая будет вечно жить на удалённых серверах Сердца Роботрона.
Звякнули браслеты, и руки молодожёнов соединили золотые цепи. Марвин Третий, Император Нибиру, ныне женатый второй раз, направился вместе с молодой женой к выходу из базилики - навстречу своей судьбе, и гости вслед за ним. Гелвер Анилар шёл в пятом-шестом ряду.
- Прекрасный день для начала новой жизни, - сказал он Авиту. Это был знак к началу мятежа.
VI
На ярком солнце Марвин щурился. Он так и не решил проблему со зрением, хотя давно планировал. Да и не хорошо, когда властное лицо собой не владеет. Но тут уж ничего не поделаешь. К тому же его вторая жена вообще не может находиться на солнце, ей ещё хуже. Локкия Авал стояла рядом с ним, завёрнутая в покрывала, рука об руку, пока антигравитационные подвесы несли их к трибуне. Трибуны тоже парили в воздухе: они были модульные, так легче было убирать потом. А внизу был военный полигон, куда легко умещалась военная техника самых гигантских размеров.
Ему уже доложили, что начальник Генерального штаба скрылся без объяснения причин. Вернее, причиной назвали внезапное недомогание, но в это мало кто верил. На трибунах не хватало ещё нескольких лиц из числа влиятельных военных, так что отдувался за всех Аревин Корбели. И хуже любой пытки для него было общение с Шарваном Авалом, Великим деспотом Темана.
- Вы останетесь довольны моей дочерью, Благочестивый. Уверен, что она подарит вам здоровых, крепких сыновей… Какие славные у вас телохранители. С такими солдатами ни один враг не устоит!
Намекает на скорое вторжение Конфедерации, устало подумал Марвин. Она угрожает и Теману тоже, так что Шарван хочет скорейшего решения вопроса. Ничего, подождёт немного. Он собирался объявить о подготовке карательного похода сразу после свадьбы.
Внизу, под ними, была огромная арена вытянутой формы. Изобретение трибун на антигравах позволило увеличить количество зрителей, просто добавив их сверху, но и до того она была сердцем общественной жизни. Первые императоры Нибиру проводили там травлю пленников, взятых в походах, дикими зверями, иногда устраивали гонки с ависами, или демонстрировали трофеи, добытые в последней войне. Иногда там казнили самих императоров - властью народа или мятежных родичей. Марвин навскидку вспомнил три-четыре таких, и его пробрало холодом. Кто-то сегодня умрёт. На этой арене? Или на трибунах над ней?
- Они ждут твоего знака, - шепнула Локкия. Гезерет сидела по правую руку от него, дочь и воспитанник - перед ним. За его спиной стояли братья, он чувствовал их дыхание. Воздух вибрировал от напряжения.
Марвин вдохнул и выдохнул. “Будь что будет”, подумал он. В руках у него был шёлковый платок. Он бросил его на землю, и парад начался.
Корвин постарался на славу. Девизом парада было: “История, которая нас объединяет”. Процессия повторяла в сокращённом виде лучшие моменты жизни Империи: первопредков дзетов, вылезших из воды и оставивших первые отпечатки ладоней на сыром песке, генетические эксперименты расы Драконов, про которых было известно только, что они ускорили эволюцию древних рептилий и покинули Нибиру, как только дзеты высекли первый огонь. Показывали даже кое-что из артефактов, оставленных Драконами и найденных нетронутыми спустя миллионы лет.
Потом были Пастушьи короли - первые правители народа, и самый славный из них - Зетак Объединитель, сковавший дзетов в единую нацию, одолевший в страшной битве Совет Двенадцати и съевший своих врагов на ужин. Первые колонисты осваивали Кайруан - комплимент ныне правящей династии, физики открыли способ сокращать пространство и время, чтобы перемещаться по Вселенной за считанные часы и уходить в другие измерения. Из последнего показали войну Зетака Узурпатора и страшные её последствия, а под конец провезли и собственный череп Зетака, очищенный от плоти и выбеленный. Марвин держал этот череп у себя в кабинете, на рабочем столе, и отдал с условием возвращения обратно.
- Сколько это стоило? - спросил он, повернувшись в Корвину вполоборота.
- Тебе так важно знать? - глухо откликнулся тот. - Сколько-то миллионов схолонгов. Артисты в представлении вообще работают за еду.
- И они согласились?
- Скажу больше, они думали, что им вообще ничем не заплатят. Они счастливы служить твоей Империи.
“Моей империи.” Потом пошла уже сама военная техника, и он краем глаза заметил, как улыбается от радости его новый тесть. Решил, видимо, что теперь это всё его. Марвин мало что понимал в военной технике, разве что в общих чертах, и с вялым интересом следует, как маршируют ровными рядами воинственные секты Роботрона, у чьих воинов из биологического остался только мозг, пролетают всадники на ависах - от взмахов их крыльев воздух колебался. Он уже думал вздремнуть немного, но очнулся, когда воцарилась странная тишина. Кто-то вскрикнул, и Марвин открыл глаза.
По плану парада, сейчас наставала очередь механических скорпионов: такие легко перебираются через болотистую или гористую местность, действуют во всех направлениях сразу, и опасны тоже сразу со всех сторон. Один такой скорпион стоял прямо напротив него. Точнее, глядел прямо на него, и жало было направлено ему прямо в грудь.
Марвин допускал нечто подобное и позаботился о том, чтобы покрывала Локкии Аламоре - единственной, кто сейчас был в одежде - были пуленепробиваемыми. Иначе солнце сожгло бы её нежную кожу. А дети? Где они? Он их не видел.
За глазами скорпиона он не видел лицо пилота, но в кабине было явно двое. Когда они опустили экраны, он узнал обоих.
- Командор Авелар? Это всё же правда?
- Так вы знали? - Гелвер Авелар спустился на трибуну, его сын остался сидеть внутри. - Я понимал, что среди заговорщиков есть доносчик. Почему же вы ничего не предприняли?
- Мы предприняли. Ваши ряды сократились вполовину после нынешней ночи.
- Верно, но верхушку-то вы не захватили. И вот нас двое - так что же нам с этим делать?
- Нас не двое. Со мной моё окружение.
- А со мной армия. Гарнизоны вышли из казарм и сейчас направляются в правительственный квартал.
Где их встретят бескостные твари из мира Ксот, которых специально ради этого неделю не кормили. Спасибо, Альбин.
- Прежде чем мы перейдём к бойне, можно узнать ваши требования? - сказал Марвин.
Авелар положил на землю личное оружие и поднял руки вверх.
- Я не вижу необходимости в бойне, Император. Первейшим нашим желанием остаётся доброе здравие вас и вашей семьи. Наши требования касаются исключительно государственной политики.
- Именно поэтому вы захватили моих детей? Если вы так добры, как заявляете, отпустите их и передайте бабушке. Женщины и дети на вашу политику не повлияют.
Не сводя глаз с командора, Марвин показал на свою мать, Локкию Аламоре. Она стояла недвижно, как статуя, и, видимо, молча молилась. А где отец, герцог Шарайя?
Авелар кивнул, и из кабины вылезли два ребёнка. Ферентин и Гезерет побежали к бабушке. Они были слишком напуганы, чтобы плакать.
- Поймите, Благочестивый, - сказал командор, - что страна кажется слабой на фоне такой пассивной внешней политики. Не браки, а кровь объединяют страну…
- Смотря что за брак и чья кровь. - Шарван Авал попытался встрять в разговор, но неудачно. Начальник императорской охраны Авит врезал ему под кадык, и тот закашлялся кровью.
- Мы оба пережили тяжёлые времена вместе с нашей страной, и пора возвращать упущенное. Ваш министр по делам войны давно уже забыл, что такое война. Его псы ищут измену внутри, пренебрегая опасностью извне. Как евнух или женщина…
Раздался хруст. Марвин не удержался, обернулся и увидел, как падает со свёрнутой шеей Авит. Альбин Кайруан вытер руки об себя и спустился вниз.
- Что вы говорили про евнухов?
- Довольно. - Император отмахнулся. - Вы тянете обычную популистскую волынку. Что вы можете предложить от себя лично?
- Себя в качестве нового военного министра, увеличение военного бюджета на треть от нынешней его доли и активные военные действия против внешних противников.
Марвин не сдержал усмешку.
- Вы идиот? Вы не могли не знать, что грядёт война с опаснейшим из осколков нашей империи. Триединая Конфедерация со дня на день попробует свои силы на наших окраинах, а вы пытаетесь урвать себе кусок посочнее? Если хотите знать, я планировал поставить вас во главе обороны, а после войны - назначить губернатором на покорённых территориях. Никто не сомневается в ваших способностях на поле боя, и они ещё могут быть оценены по достоинству, если вы сейчас же сдадитесь. Отзовите солдат обратно в казармы, и мы забудем это недоразумение.
Авелар колебался. Марвин это чувствовал. У этого человека неплохое досье, несмотря на бедное происхождение. Он даже сменил имя на аристократическое за свои заслуги перед страной. Подарок прежнего императора Царкаруса, который разбился на Земле незадолго до их попытки захватить планету. Помогите, технобоги… Голова болела
- Пусть ваш сын выйдет из кабины, - сказал он. - Он останется у нас заложником, пока вы не искупите свои грехи кровью, о которой только что вещали.
Из них двоих сын опаснее отца. Его досье Марвин тоже читал. Амбициозный, непредсказуемый, и самое страшное - умеет извращать факты так, что они оборачиваются в его пользу. Просто до сих пор он не совершил ничего, за что его можно было бы арестовать.
- Чтобы вы убили меня в застенках, а остальным показывали двойника? - отозвался Вереник Авелар из кабины скорпиона. - Я знаю, как работают маскбраслеты. Человеческую расу вы, может, и могли ими провести, но дзеты - существа более высокого порядка.
- Сын, делай, как он говорит, - процедил Гелвер Авелар.
- В задницу твои приказы, папа. Ты так быстро им продался? Я останусь здесь и буду держать на прицеле императора, его братьев и поганых его детей. Может, и тебя самого уже подменили?
Мятеж, неповиновение командованию, оскорбление императорского величия и нравов. Тянет на лазерную гильотину или четвертование, желательно - на месте.
Альбин Кайруан, похоже, пришёл к аналогичным выводам, потому что двинулся вперёд. Остаток своей жизни Марвин жалел, что не смог удержать брата.
Потянувшись к поясу и не обнаружив там привычных ножей - ведь на свадьбе все, кроме невесты, пришли почти голыми ради общей безопасности - он прыгнул вперёд, оттолкнув Авелара-старшего. Тот упал, так что Альбин оказался между императором и Вереником. Тот спустил рычаг, и из жала вырвалась вспышка света. "Почему индивидуальная защита всегда так плохо работает?", успел подумать Марвин. Личный щит не помог. Он увидел, как Альбин прыгнул и исчез в пламени, а потом мир разлетелся на тысячи осколков, и стало слишком темно.
VII
- Великая госпожа Темана никого не принимает, - ответил охранник. Он стоял у покоев Локкии Авал, одетый в бело-золотые цвета невесты. Бывшей невесты, мрачно подумал Корвин Кайруан, а то и вдовы, если так пойдёт.
Но охранник не мог удержать министра по делам мира, и по знаку хозяйки дверь открылась. Внутри было темно, почти черно, и только когда глаза приспособились к слабому освещению, Корвин увидел вторую жену Императора.
Локкия Авал сидела наверху груды камней, под самым потолком, откуда и сочился свет, и слушала музыку. Тень среди теней. В силу физиологии дзеты были вынуждены регулировать температуру тела в соответствии с окружающей средой - во многих домах были такие комнаты самонастройки, оформленные в примитивном вкусе. Бедняки попросту грелись на солнце. Под монотонные удары бубна чтец нараспев декламировал старые стихи. "Долгота гласных не соблюдается", вяло подумал Корвин. "Ритм стиха нарушен."
- Чтец фальшивит, не так ли? - отозвалась она, не меняя позы. Она сидела, подняв высоко голову и обхватив руками колени. - Но я всё равно люблю эту запись. Сакка был самым любимым из моих домашних рабов, у него были большие артистические данные.
- И что же с ним стало?
- Теман жесток ко всем. Мы не смогли спасти Сакку от трудовой повинности. Он умер на фабрике, как и автор этих стихов. Ты ведь узнал его?
Он не мог не знать.
- Приветственная ода императора Секвента, посвящённая визиту в ваш мир. Он надышался аммиака на вашем заводе и умер по пути домой.
- Да, а нас наказали пошлинами на экспорт руды, которые были отменены только благодаря твоему брату Марвину. А теперь я привезла погибель Темана сюда, в ваш дом… Так зачем ты пришёл?
- В смысле?
- Ты пришёл явно не для того, чтобы обсуждать стихи двухсотлетней давности. Так зачем ты здесь?
- Я… - Он замялся. Это всё ещё тяжело произносить. - Со смерти моего брата прошло четыре дня, и семья собирается на поминальный ужин. Я приглашаю тебя пойти со мной. Четыре значит смерть, ты знаешь.
Четыре пальца на руке - конец счёта. Четыре сезона - конец года. Четыре сына было у Зетака Объединителя - и все умерли раньше срока, так что династия продолжилась через его брата. Да, несчастливое это число. Четыре дня, как умер Альбин Кайруан - погиб, защищая своего Императора, в то время как сам правитель находится в коме.
- А кто придёт? Неужели кто-то в состоянии сейчас хотя бы говорить?
- Гезерет с дочерью и воспитанником точно придут. Они просто должны быть. Мать заперлась у себя и не выходит. С отцом случился судорожный припадок - он лежит в соседней с Марвином палате, и врачи у них одни. Остались ты да я.
- А мой отец? Всё так же требует подтверждения моего брака на деле?
- Да, и если он продолжит в том же духе, ему отрежут либо язык, либо голову.
- Две войны сразу империя не потянет.
- Вторая - это с Теманом? Её не будет, ведь следующей правительницей Темана будешь ты.
- А я здесь, полностью в вашей власти. Умно придумано… Я приду. А во сколько ужин?
- Через два часа.
- Хорошо. У меня ещё будет время побыть наедине.
Наступило молчание.
- Ты не уходишь.
- А ты и не против того, чтобы я остался.
Она улыбнулась. Потянулась к светящемуся кубу, стоявшему у её ног, и нажала кнопку. Голограмма с чтецом и бубнами пропала.
- Как ты понял, что я не против твоего общества? Я слишком болтлива?
- Нет, наоборот, слишком неразговорчива. И мне это нравится.
- Тебе может что-то нравиться посреди траура?
Корвин вздохнул.
- Брат… Слишком любил жизнь. Он не хотел бы, чтобы это продолжалось слишком долго.
- Поэтому ты пришёл сюда? Ведь мог бы послать кого-то вместо себя. Тебе нужно чьё-то общество, утешение или?..
- Я не знаю, - тихо ответил Корвин, - я уже не знаю, как правильно. Знаю только, что смотрю на тебя неотрывно со дня твоего приезда, и что ты так же смотришь на меня. Поэтому я здесь.
Снова молчание. Желая сменить тему, он спросил:
- Какая здесь температура точки прогрева?
- Тридцать пять градусов.
- Тебе не холодно?
- Холод и тьма - моя стихия. - Локкия взмахнула рукой, и панель стала давать чуть больше света. - Если хочешь, поднимись ко мне и пойми сам.
Он стал карабкаться вверх по груде. Наверху было место только для одного, поэтому он устроился на склоне, у её ног.
- Что ты видишь? - спросила она.
- Камни, сухую ветку, одну световую панель на весь потолок.
- А я вижу луг, себя с воздушным змеем в свои семь лет, яркое солнце. То, чего никогда не было. - Она сглотнула. - Я никогда не была на солнце с непокрытой головой, понимаешь? Чем меня только не пичкали. Я даже без линз не могу быть на воздухе. Я или ослепну, или сгорю.
- Лик её подобен луне, - вспомнил Корвин чей-то стих, - властвует над ночью, ибо солнце боится такого соперника.
Он чувствовал, что она улыбается, хотя не смотрел в её сторону.
- Я знаю этого поэта, кто-то из последних принцев Кормазо. Жаль только, что моей бедной коже стихи не станут защитой.
Он вспомнил ещё один стих.
- Чешуя её - лепестки бледной розы: зрелище хрупкое, зрелище редкое.
- Я для тебя лишь зрелище? - Она сменила позу. - Мне просто интересно. Такое себе отклонение от нормы?
- Лишь в той же степени, в какой отклонение я сам. Сколько шансов у меня было, но… Я лишь хочу спастись от себя самого.
- Что же нам делать вдвоём, таким одиночествам? Ведь я к тому же жена твоего брата.
"Понимай как хочешь, мне она не нужна." Он вспомнил беседу с Марвином в вечер перед свадьбой. Как же давно это было… Всего-то неделя прошла. И что с этим делать?
- Не знаю, - ответил он, - но, возможно, вдвоём мы сможем добиться чего-то большего. И если ты захочешь, в своей тьме ты не будешь одна.
- Он меня даже пальцем не тронул, - сказала Локкия. - Твой брат, я имею в виду. А теперь тем более не тронет, учитывая его состояние. Я не нужна своему мужу, а ты, похоже, и себе-то не особо необходим. Как по-твоему, у нас что-то получится?
Корвин не успел ответить. Дверь открылась, и он зажмурился от света, хлынувшего в проём. Это была Ирса. Она явно долго бежала и была чем-то потрясена. Отдышавшись, она сказала:
- Госпожа!.. Ох, и вы здесь, министр… Император очнулся, идёмте же скорее.
VIII
На берегу высохшего моря стояла женщина и пела. Марвин не видел её лица, не понимал её слов, но в голосе слышалась глубокая тоска. Он приблизился. Женщина была одета в жёлтое, на фоне бездонного чёрного неба она казалась призраком. “Что ты такое?”, подумал император.
Она обернулась. Вместо лица у неё был голый, оскалившийся череп. Марвин отшатнулся и полетел во тьму.
Чья-то огромная рука взяла с постамента стеклянную сферу с галактикой внутри - взяла и уронила её на пол. Марвин слышал предсмертные вопли миллиардов людей - жителей погибающих звёзд, но ничем не мог им помочь. “Это наше будущее?”, спросил он. “Нет, лишь один из вариантов настоящего”, ответили ему.
Он тонул в видениях.
В руинах храма плясал серый человек с удлинённым черепом, и в руках его мерцало пламя. Огромный зверь поднимался из моря, и целый мир обращался в камень под взглядом его единственного глаза. Могучий воин выходил из горящего дома с окровавленным мечом в руках. Красная королева молила богов вернуть ей сына - но духи пустыни не давали ответа. Мраморные руины, город на механических ногах, пирамиды посреди пепельной пустоши - беспорядочные образы текли через его сознание, не задерживаясь и не останавливаясь ни на одну минуту.
“Неужели он вернёт нам крылья?”, спросил кто-то, и Марвин понял, что у него-то крылья есть. Они раскрылись, огромные и зелёные, и он увидел под собой целый мир. Он летел на безумной скорости к сапфировому морю, к блистающим островам из изумрудов и рубинов. “Я был гонщиком”, вспомнил он. “В другой жизни я выиграл много соревнований на болидах.” В другой жизни - это до того, как он стал императором. А потом он понял, что разбился о землю.
Он очнулся в тёмном доме. Кто-то невидимый зажег ароматические палочки, поставил свечи на алтарь. Бог, которому он молился, представлял собой деревянную скульптуру, почерневшую от времени, высокую и тощую фигуру. “Странно”, удивился император, “почему у него мои черты лица?”
А потом он увидел молящегося. Смуглый человек вполне земного типа, разве что ростом поменьше, опустился на колени перед алтарем. В руках у него была клетка, в каких содержат сверчков.
- Я, Анг Гелен из Сингасары, даю обет перед лицом Великого Дракона, вестников и пророков его, в присутствии свидетеля моего обета. - Он поглядел на клетку для сверчков. - Не знать мне ни радости, ни горя в этой жизни, ничего не чувствовать, не жить и не умирать, пока я не найду то, что потерял, живым или мёртвым. - Он сглотнул. - Пока не найду свою жену, Анг Танах, и свою дочь Тертаву, и того нашего ребёнка, которого моя жена носила под сердцем… - Здесь смуглый человек заплакал. - Носила, когда её похитили, а я не смог её защитить. Боги, простите меня…
Дверь позади него скрипнула. Анг Гелен вздрогнул и обернулся. Дверь открылась шире, за ней был свет. Марвин пошёл туда.
За дверью была комната, он слишком хорошо знал эту обстановку. За столом сидели три человека - три особи мужского пола, которым они заказывали написать свои дневники во дни жизни на Земле.
- Ты пришёл? - спросил тот, что сидел по центру. - Ты долго добирался до нас.
- У императора много других забот, - ответил Марвин.
- Ты не справляешься? Скажи мне, и перечеркну твою судьбу. Ты проснешься совсем другим… Не человеком, да, но кем-то.
- Меня и так всё устраивает.
- Смерть брата тебя тоже устраивает? - Это был тот, что слева, крепче и мускулистее других. Вопрос не понравился Марвину.
- Он не умер. Он выкрутился. Он всегда это умел…
- Именно что умел, - заметил тот, что справа, высокий и худой. - Ты даже не пытался принять меры безопасности.
- Я читал свою судьбу, и там было сказано, что в день моей второй свадьбы кто-то умрёт. От смерти не спрячешься.
- А если бы ты знал, что погибнет именно Альбин, ты бы пытался его спасти?
Император начал злиться.
- Мы наняли вас для простой работы - набрать текст на компьютере, а вы лезете в дела моей семьи?
- Твои дела - мои дела, - встрял человек по центру. - В конце концов, это я вас придумал. А мои друзья добавили красок.
- Я ем и пью, воспитываю дочь, люблю свою жену - духовно и физически. Я, по-вашему, нереален? Кукла в театре?
- Мы все - фигурки в витраже, разбитое стекло, - пропел человек по центру. - Ты не реальнее нас, и в то же время мы друг для друга выдумка. Кто же из нас прав?
- Уходите, - махнул рукой император, - иначе я вызову охрану!
- Ты сам себе охрана - плывешь по течению уже семь лет. Думаешь, если твоя судьба предопределена, то ничего и делать не надо? Ты знаешь свое будущее, но зачем же другим страдать из-за тебя?
Марвин вздохнул.
- Говорю же - нельзя изменить предначертанное.
- А я вот могу. Возьму черновики с историями про тебя и уничтожу. И тебе будет вечно двадцать девять лет… Или две тысячи девятьсот?
- Я изменил летоисчисление, потому что нулей слишком много. Разделил наши годы на сто, и получились как раз земные.
- Или тебе просто понравилась Земля? Да, она тебя сильно впечатлила тебя, этого не было в моих планах… - Он порылся в бумагах на столе и достал один лист. - Кстати, хочешь узнать, сколько тебе осталось жить?
Марвин читал описание своей жизни до конца. Знал и день своей смерти, но постарался его забыть. Он хотел его забыть.
- Я не хочу это знать.
- А я все равно скажу тебе. Девять лет. Девять лет, восемь месяцев и двадцать два дня, из которых ты большую часть ты проведёшь на больничной койке. Повреждения при взрыве, от которого тебя закрыл Альбин, слишком сильны. Ты удивлён? Я знаю и твою судьбу, и судьбу твоих детей и внуков.
- Нет, - прохрипел Марвин. - Нет, вы не можете так поступить.
- Можем и поступим. Возможно, детали изменятся, но в целом…
Он больше не был императором. Он больше никем не был. Марвин летел через непроглядную тьму, чувствовал, как его опутывают веревки и цепи. Он хотел кричать, но у него не было рта, и чем больше он сопротивлялся, тем туже стягивались веревки. В конце концов он закрыл глаза, чтобы не видеть этого кошмара, и…
Он очнулся в комнате с сатирами и сиренами на стенах, с видом на город и море, и Гезерет сидела рядом и держала его за руку. Её глаза широко распахнулись при звуках его слабого стона.
- Очнулся, - сказала жена. - Очнулся, очнулся!
Прибежали врачи с какими-то приборами, сменили ему капельницу, сняли измерения зондами и ушли. И когда они остались наедине, Марвин выдавил из себя:
- Сколько?..
- Что - сколько?
- Как долго меня не было.
- Четыре дня.
Марвин покрутил головой. Вроде слушается, вроде бы это реальность.
- Я ничего не помню.
- Я хотела бы не помнить, - сказала Гезерет, - но есть вещи, которые тебе надо знать.
Он застонал.
- Альбин?..
- Да.
- Те три человека за столом были правы, - проговорил Марвин и потерял сознание.
А потом он закричал, и крик этот отпечатался в памяти Гезерет Оверне навечно. Он рвал и метал, гневался, умолял и плакал, пытался оторвать трубки и капельницы, которыми его приковали к больничной койке, но всё было зря. В конце концов врачи снова пришли, вкололи ему какое-то успокоительное, и он перестал биться.
- Есть и другие новости, - сказала Гезерет, когда лекарство подействовало и взгляд Марвин стал более осмысленным. - Заговор раскрыт. Все мятежники либо казнены, либо под следствием. Авелары, отец и сын, полностью признали свою вину в покушении на тебя и Альбина и просят разрешения умереть.
Он стал странно спокоен.
- Умереть? Они хотят умереть?
- Если ты им это позволишь.
Он засмеялся, и это было даже страшнее криков.
- А я не хочу этого. Это будет слишком просто для них. Они будут сражаться на погребальных играх в честь моего брата, друг против друга, и выживший пожалеет о том, что выжил. Я так сказал, и так будет. Что-то ещё?
- Последнее… - Гезерет замялась и потянулась рукой к животу.
- Потом, - пробормотал Марвин. - Не сказала сразу - значит, всё будет потом. И первое, и последнее. Позови медиков, я хочу ещё одну дозу этого препарата. А теперь уйди и оставь меня наедине с мертвецами.
И она ушла, не сказав ни слова, плотно закрыв за собой двери.
- Император очнулся, - сказала она Корвину и Локкии, которых встретила в коридоре, - но сейчас никого не принимает. И, боюсь, он вообще больше никого не примет.
- Но он по крайней мере жив? - спросил Корвин Кайруан.
- Если это можно назвать жизнью, - ответила Гезерет.
IX
На широком тюремном дворе, под палящим солнцем, умирал Вереник Анилар. Умирал он долго. Его приковали к столбам, стоявшим вокруг него, так что он широко раскинул руки и не мог пошевелиться. А когда он пытался присесть, стоявший рядом часовой бил его в живот.
- Подними голову! - говорил он. - Кого ты видишь?
- Мммм… - мычал Вереник. Он откусил часть языка, так что говорил невнятно.
- Успел забыть? Я тебе напомню. Тут на вершинах столбов, на кольях, головы всех твоих соратников. Верейн, Калиик, Саррасы - узнаёшь?
- Д-да… - отвечал Вереник.
- Вот так-то. Они бы не умерли, если бы ты не выстрелил в брата императора. Если бы ты не выстрелил, они бы были живы, их бы помиловали. Так что убил их ты, понимаешь?
- Д-да…
- Я прямо перед тобой - голова твоего папочки. Смотри, ависы уже выели ему глаза. Его ты тоже убил, притом у всех на виду - на погребальных играх в честь брата императора. Ты хотел вспороть ему живот, а когда не получилось, зубами прокусил горло. Каково?
- Мммм…
- Я тоже так думаю. Почему ты опускаешь голову? Смотри мне в глаза!
Часовой ударил его палкой под кадык, Вереник дернулся и затих.
Гезерет Оверне наблюдала за этой сценой с балкона с высоты девятого этажа, с биноклем в руках. Это была дворцовая тюрьма, примыкавшая к её резиденции, и она ходила смотреть на казнь Вереника уже больше двух недель подряд, каждый день. Шёл шестнадцатый - четырежды четвёртый - и последний день траура по Альбину Кайруану.
Заслышав знакомые шаги, она обернулась. Это был Корвин, и следом за ним - Локкия Авал, вторая жена императора.
Гезерет сделала приглашающий жест и вернулась к биноклю.
- Благодарю за возможность поговорить.
- Слово императрицы - закон, - ответил Корвин.
- Мне казалось, у нас более неформальные отношения, - проговорила Гезерет, не отрываясь от зрелища. - Мы вроде бы даже переходили на "ты".
- Не в те моменты, когда ты единолично правишь всей известной Вселенной.
- Тоже верно. Подойди ближе.
Корвин подошел. Локкия осталась в тени.
- Так ты каждый день сюда приходишь? - спросил Корвин.
- Да, уже две недели. На следующий день после того, как Марвин очнулся, мы провели поминальные обряды по вашему брату, и вот, я здесь, исполняю приказ мужа.
- Его просьбу?
- Если мой муж император, есть ли разница? Он хочет знать, как умирает его враг, я ему и рассказываю. Сам-то он лежит в постели и не встаёт.
- Ну и как Вереник умирает?
Она вздохнула.
- Сегодня - сам видишь. Вчера он выл как дикий зверь, так что слушать страшно. Позавчера он пытался удавить стражника своими цепями - пришлось сменить охрану. А на третий день… Я забыла.
- Содержательно.
- О да.
Гезерет отложила бинокль и повернулась к нему.
- Но позвала я вас не только для этого. Есть кое-что, что нужно обсудить о вашем брате, стране и… О вас.
- О вас - это о ком?
Она кивнула в сторону Локкии, и ты вышла из тени. На ней было тонкое покрывало из полупрозрачной голубой ткани. Цвет траура. На Гезерет был плащ такого же цвета и закрытая диадема на голове. На висках свисали нити хрустальных бусин - хрустальных слёз.
- Мы, конечно, ещё в трауре, но вы двое даром времени не теряете. Я в целом не осуждаю, но есть нюансы, о которых вам следует знать.
Корвин вздохнул.
- Как давно ты знаешь?
- А как давно ты поправляешь складки на одежде Локкии прилюдно, как давно вы ужинаете вместе, как давно ты после заседаний Совета идёшь не к себе, а к ней? Вы не особо скрываетесь, если честно.
- Мы и не пытаемся скрываться, - робко встряла Локкия. - Просто не думали, что это может стать действительно серьёзной проблемой.
Гезерет отмахнулась.
- Это и не стало проблемой - пока. Мне как императрице это безразлично до тех пор, пока удел Теман останется частью государства. Ты, Локкия, унаследуешь его, а потом твои дети, а через них - Империя. Тот, за кого тебя выдали замуж, лежит сейчас на больничной койке и, похоже, впадает в зависимость от обезболивающих, которыми его пичкают. Я, конечно, пыталась бороться, но… Марвин проявил большую мудрость, когда наделил меня властью, равной его собственной. Вы знаете историю шамана, который приходил к нашему двору год-два назад? Было много шума.
- Я знаю, что этот шаман умер, - сказала Локкия.
- Это мягко сказано. Этот шаман был родом с болот Ваттара - известной родины многих колдунов и гадалок, и утверждал, что знает будущее императора. Учитывая, что Марвин никому не рассказывал о своей судьбе, он, конечно, захотел послушать.
- И в чём была история?
- Ну, мой муж должен был умереть в течение недели, по его мнению. Марвин немного подумал и ответил шаману, знает ли тот свою собственную судьбу. А шаман ответил, что она в руках императора. “Тогда я её тебе предскажу”, сказал Марвин. “Ты умрёшь прямо сейчас.” Его посадили на кол, потом на дыбу, а то, что осталось, растянули между дикими скакунами, так что его разорвало на три части. Марвин никогда не был человеколюбив, как видите, и смерть брата отнюдь не смягчила характер. Поэтому он сделал меня противовесом на случай своих неадекватных решений… Он ведь давал тебе почитать описание его жизни, Корвин?
- Давал, - кивнул он, - в самом начале.
- Ты знал, что случится то, что случится?
- Да.
- А Альбин знал?
Корвин покачал головой.
- Он и своё-то описание жизни удалил не читая. Он никогда не хотел знать свою смерть.
- И потому-то она стала неожиданностью для всех, кроме него самого. Твой брат погиб, защищая своего императора, Корвин, и мы теперь должны жить с этим наследием. Мы все виноваты в случившемся, независимо от того, знали мы о неизбежном или нет. Я знала судьбу мужа, но не верила в нее. А теперь… - Она сглотнула. - Невозможно сопротивляться будущему. Там было сказано, что у нас будет только один ребёнок, понимаешь?
- А ты…
Она развернула плащ, показала округлившиеся бока, живот и запахнула обратно. Потом отвернулась и некоторое время молчала.
- Я так хотела ещё детей. Марвин тоже хотел, хотя и знал, что у нас не будет никого, кроме Гезерет. Да, я беременна от него. Я пыталась ему сказать, но он не захотел слушать… Возможно, к лучшему. Это кладка последняя для меня, учитывая состояние моего мужа. К тому же кладка бесплодная.
- Анализы?
- Я делала. Все яйца заполнены жиром, и эмбрионов в них нет даже в зачаточном состоянии. Скоро я буду рыть ямку для них в нашем инкубаторе, хотя знаю, что они не проклюнутся… До какой степени мы все подвержены инстинктам. Вот поэтому я позвала вас сюда - чтобы поговорить о наследии.
- Мы внимаем императрице, - тихо ответила Локкия, и Корвин прижал её к себе.
- С тобой мы тоже перейдём на "ты". Я ничего не имею против твоего присутствия. Я знаю, что Марвин не хотел тебя, а ты не любишь его. Делить нам нечего, но ты всё же его законная жена, хоть и младшая. И стала встречаться с его братом… Если у вас двоих будут дети, они будут считаться детьми Марвина. Это, я надеюсь, вы понимаете.
- Если у нас будут дети, вы о них не узнаете.
- Вы - это я или правительство?
- Вы все.
Она усмехнулась.
- Уж мне-то могли бы сказать, я же им буду вроде как тётя. Вы кстати понимаете, что Альбин умер бездетным?
- Юридически? Да.
- Ага, несмотря на наличие двух дочерей. Он не успел жениться на Схайне, поэтому с чисто документальной точки зрения он им не отец. Они просто дети его наложницы. Дураки наши юристы, что сказать… Но я что-то придумала. Это ведь тоже было написано в истории жизни Марвина, правда?
- Правда, - ответил Корвин, - как и то, что у меня самого не будет детей. Своё пророчество я читаю по куску каждый день.
- Как давно ты знал, что мы встретимся сегодня в этот час?
- Я прочёл об этом вчера утром.
Снова молчание.
- Но если у тебя не будет детей тоже… Только чисто юридически, то ты, думаю, не сильно обидишься.
- Да, если они будут знать, кто их настоящий отец, то нет, не расстроюсь.
- На том и порешили. Как я уже говорила, пока Теман остаётся с нашей династией, мне все равно, с кем конкретно он остаётся… Хотя ваши отношения и вне закона и общественной морали в целом. Кстати, Схайна теперь не Схайна, а Ардента Ируан.
- Она прошла намасайю?
- Смену имени? Да, я дала такое право ей и её дочерям от Альбина. Я не могла дать ей полную фамилию того, кто не был ей законным мужем, но усеченную версию - вполне. А дочерей теперь зовут Падвара и Верина.
- "Истинная" и "Верная"?
- Да. Эти имена я сама для них выбрала. Надеюсь, они будут достойны памяти своего отца.
- Думаю, так и будет.
- Потому что тогда уже ничему верить нельзя… - Гезерет снова занялась биноклем. - Пост министра по делам войны я намерена предложить генералу Корбели.
- Тому самому?!
- Ну да. Я думала о вашем отце, чтобы он занял место сына, но…
- Он не согласится. Ему слишком тяжело далось это.
- Да. Поэтому будет Корбели. К тому же он хорошо потрудился при зачистке гнезда мятежников. Видишь? Его головы единственной нет внизу. Да, Аревин Корбели хорошо поработал. И потрудится еще… Для тебя тоже будет новая должность.
Корвину это не понравилось.
- Я больше не?..
- Министр по делам мира? Нет, что ты, я тебя не лишаю этого. Просто…
Из складок платья Гезерет достала две вещи и вложила в руки Корвина. Браслеты блестели на солнце - цвета бронзы с тонкими прожилками микросхем и красными вкраплениями записывающих кристаллов.
- Маскбраслеты?
- Они самые.
- Но кого?..
- Собственного брата. Императора. Нашего повелителя. Корвин, ты будешь играть роль собственного брата, Марвина Третьего из династии Кайруанов. Ни для кого не секрет, что он стал почти недееспособен. С его повреждениями внутренних органов чудо, что он вообще жив. Но нельзя допустить, чтобы монарх совсем не появлялся на людях. Поэтому, в тех случаях, когда от императора будет нужно лишь ритуальное присутствие, а ты сам - как Корвин - будешь необязателен, придется тебе подыграть. В конце концов, ты знаешь его манеры, так что тебе будет в этом плане легче, чем другим. Я думала нанять специалистов в этой сфере, но лишние уши ни к чему.
- А ваши дети?
- Ферентин, конечно, привязан к Марвину, но у него был свой отец, и он об этом знает. А что до Гезерет… Я не знаю. Она умная девочка, умнее многих её возраста, но есть вещи, которые и взрослым не понять. Нет, мы не будем её обманывать, а о состоянии её отца я расскажу ей лично. Так что работы тебе прибавится немного.
- В конце концов, - добавила она с усмешкой, - Локкия будет рядом. Ты ведь всё ещё жена своему мужу, верно?
На бледном, как туман, лице Локкии расцвела едва заметная улыбка.
- Вот и славно. Как я говорила, Марвин проявил большую мудрость, дав мне те же права, которыми владеет он сам. Он знал свою судьбу, а, хотя и верила ему, не вникала в то, что он об этом говорил. История, друзья, запомнит нас временщиками при больном императоре, пользующимися его состоянием - но не всё ли равно на будущее, которое наступит, хотим мы того или нет?
- Вы… Ты думаешь, что ничего нельзя изменить? - сппосила Локкия.
- Почему же? Можно. Мы знаем, что земляне вступят с нами в конфликт примерно четыреста лет спустя, а через тысячу мы исчезнем как нация. Но когда они придут, мы встретим их во всей силе Старой Империи, и подготовим пути для отхода, если что-то пойдёт не по плану… Прелесть пророчеств в том, что их можно толковать как захочешь. И я выбираю то будущее, в котором мои дети будут жить. А ты?
- И я, - тихо добавила Локкия. - Я хочу видеть их под солнцем, с воздушным змеем в руках.
Гезерет сжала ей руку и сказала так тихо, чтобы Корвин не слышал:
- Тебя запомнят как Серую Невесту Темана, мрачную фигуру, появившуюся и исчезнувшую во время катастрофы. Но я желаю тебе, чтобы под твоими серыми покрывалами цвели яркие цветы, даже если об этом никто не будет знать. Ты - сад за каменной стеной. Понимаешь, о чём я? Никогда не сдавайся.
- Так и будет, - шепнула Локкия. - Так и будет.
Она отпустила руку.
- Значит, мы действительно поняли друг друга. Теперь можете идти, а я продолжу свои наблюдения.
…Они оставили Гезерет на балконе и начали долгий спуск по винтовой лестнице.
- Куда мы пойдём? - спросила Локкия.
- Навстречу судьбе, полагаю, - ответил Корвин.
- А что мы будем делать с ней, с этой судьбой?
- Не знаю. Жить, любить и, возможно, умирать. Но если нам суждено гореть вместе, я хочу провести остаток времени с тобой.
И они пошли вниз по лестнице, а сквозь толстые стены темницы слышался надрывный крик Вереника Авелара, умиравшего на широком дворе, ввиду головы своего отца:
- Я убил их! Я убил их! Я убил!..
Спасибо за чтение
Вернуться к книге