Дневник попаданца книга вторая Кролик в курятнике

Глава 1

Первый курс, часть первая: Врата Академии

Вот и подошел к концу первый этап моей жизни.

Утро, ознаменовавшее начало новой главы, разбудило мамино прикосновение — легкий, ласковый поцелуй в щеку. Открыв глаза, я увидела ее взгляд, наполненный такой родной грустью. Да, она печалилась, ведь ее маленькая ведьмочка выросла и покидает отчий дом, но в глубине этих глаз плескалась и гордость. Отбросив одеяло, я вскочила и, наскоро обняв маму, поспешила в ванную. Вернувшись, сбросила с себя халат и ночную рубашку, подаренную любимой бабушкой на прошлый день рождения, и облачилась в школьную форму, приготовленную еще с вечера. Новые серьги с хризолитами заняли свое место в моих ушах, а на палец я надела кольцо с шокером — подарок от Линды, вытащенный с того злополучного дня, отмытый и починенный ювелиром. Он занял свое место рядом с моей скромной коллекцией кукол. Носить его я не могла физически – слишком много горьких воспоминаний он пробуждал.

Наскоро позавтракав, я попрощалась с близнецами, одарила поцелуем папу и моего маленького Ветерка, Лотсольвасса, обняла маму и Акиру. Виолетта удостоила меня легкой улыбки. Тетя Эля вызвалась проводить меня до самого портала. Конечно, родители и братья горели желанием составить мне компанию, но у них служба. Рагнеда, разумеется, могла бы: утренняя тренировка закончилась еще до завтрака, но это было бы несправедливо по отношению к брату. Что ей и было немедленно заявлено. Рагнеда задумалась на секунду и спросила у мамы, отпустит ли она их с братом проводить Розу до портала, а тетя Эля потом отведет их в Храм. Мама лишь кивнула с улыбкой, а я взъерошила волосы этой маленькой хитрюге. И да, одних нас теперь никуда не выпускали. Доев, мы направились к гильдии магов, откуда мне предстояло отправиться в Храм Знаний.

Мы шли неспешно, я наслаждалась последними мгновениями старой жизни. Говорят, перед смертью не надышишься, но мне хотелось запомнить этот город — город, который я за пятнадцать лет обожала, полюбила и его самого, и его обитателей, таких разных, но в большинстве своем одинаково открытых в своих чувствах. По дороге меня догнала моя ученица, Рин, умудрившаяся сбежать из приюта, чтобы проводить любимую наставницу. Она заняла место рядом с Рагнедой, и две болтушки тут же затеяли спор о каком-то платье, которое моя маленькая воительница хотела купить на накопленные карманные деньги. Я сунула руку в переноску, где дремал мой сторожевой кролик, и незаметно достала золотую монету, которую подложила в сумку моей сестренке. «Пусть порадуется, когда найдет», – улыбнулась я. Мы шли по просыпающемуся городу, мимо открывающихся лавок, юрких мальчишек-разносчиков, мимо распускающихся бутонов в немногочисленных клумбах магического квартала, мимо гильдии героев – трехэтажного здания с балконом, на котором был изображен меч из звезд, падающий на объятую огнем рогатую тварь. И вот она, башня магов. На пороге я еще раз обняла брата с сестрой, а тетушку поцеловала в нос. Ученице лишь взъерошила волосы и велела держаться и слушаться наставницу.

Затем – маленькая комнатка на первом этаже, где располагался портал. Вспышка – и вот я стою в колоннаде. «Пшла с дороги, деревенщина!» – оттолкнула меня девица в вечернем платье, за которой слуга тащил чемоданы. "А что можно было с сопровождением?" – мелькнула запоздалая мысль, когда, подхватив неподъемные чемоданы, я двинулась в сторону административного корпуса. В холле протянула заветное письмо с предписанием, и тут же началась моя личная эпопея беготни по этажам. Благо, хоть чемоданы разрешили оставить в чулане за символическую серебряную монету. Счастливчик остался их сторожить, получив строгий наказ а я номерок.

Сначала – финансовый отдел, хоровод бумаг, где выяснилось, что положено мне целых два золотых в луну. Затем – жилищный, где улыбчивая, но деловитая дворфийка выписала направление в женское общежитие. "Здоровенный дом этажей эдак в семь, – проскрипела она, – слева от административного комплекса, справа – мужской. Обитают там студенты всех мастей и факультетов". Ещё в нагрузку выдали талоны в столовую. "Интересно, что там подают?" – пронеслось в голове.

Последовала краткая, но емкая лекция о правилах проживания. Варить зелья, создавать артефакты, выбрасывать соседа из окна – категорически воспрещается! Так и хотелось спросить: "Что, прецеденты были?". Еда в комнатах разрешена, но с мышами, крысами, тараканами, муравьями и прочей мелкой живностью бороться будете сами, иначе – штраф. Студенты противоположного пола допускаются в комнаты только по приглашению и обязаны покинуть помещение за час до отбоя. Чистота в комнатах – святое. За нарушение – штраф, повторное – лишение стипендии за луну. Ночной шум – повод для разбирательств. Порча имущества – штраф. Причинение вреда здоровью – исключение (за исключением учебных дуэлей, разумеется). Выход в город – раз в декаду, подробности узнавать у ректора факультета.

В заключение выдали бланк пропуска в факультетскую библиотеку и расписание на первую неделю.

Счастливчик встретил меня исподлобья, сосредоточенно жуя брикетик сена, оставленный ему на пропитание. Подхватив чемодан и усадив ушастого фамильяра в переноску, я направилась в сторону общежития. Там меня встретила пожилая тифлингесса с непроницаемо скучающим видом. Приняла талон, не глядя, и выдала ключ от комнаты на первом этаже. В ее глазах плескалась лишь серая, всепоглощающая пустота.

Постучав в дверь и услышав небрежное "Войдите", я очутилась в стандартной комнате. На кровати вальяжно развалилась юная тифлинг лет пятнадцати. Щелкая орехи, она лениво перелистывала страницы книги с яркой обложкой, явно не учебника. На спинке стула небрежно висела форменный пиджак бледно-голубого цвета. "Менталистка", – пронеслось в голове. Едва я переступила порог, её лицо скривилось в гримасе отвращения. Я ожидала чего угодно, только не столь яростной неприязни.

Соседка была облачена в фиолетовую тунику и бриджи в тон, выгодно оттенявшие её тёмно-красную кожу и угольно-чёрные глаза. Лишь молочно-белые рожки диссонировали с этим великолепием. Обстановка была аскетичной: у входа – шкаф для одежды, кровать с книжными полками над ней, тумбочка с парой ящиков и небольшой стол у окна. У меня ящики располагались справа, у соседки – слева. Моя половина комнаты была покрыта слоем пыли, хоть окно и вымыто. Скинув с кровати покрывало, которое явно не помешало бы отправить в стирку, я вздохнула. Никаких тебе домовых, духов или эльфов-уборщиков – всё автоматизировано артефактами техномантов. Ну, кроме столовой. Там, слава светлым богам, еду пока еще готовят живые разумные.

Постельное белье отправилось вна пол, и я приступила к своим бытовым заклятьям. Знала я только людские версии заклинаний — наставница твердила, что нужно "прокачивать магию круглоухих", а уборка для этого как раз подходит. Долго и нудно выговаривая слова и крутила фигуры из пальцев. За спиной ощутила легкое удивление и робкое уважение. Из переноски появился мой фамильяр, а из чемодана — зачарованный лоток с рунами очистки. Моя "муфточка" поскуливала, жалуясь на холод железного лотка, но без этого артефакта в Академию не пускали. Соседка, увидев это очаровательное создание, ростом почти до середины моей голени – "да, я все еще три и три четверти локтя в высоту", хотя грудь за два года выросла примерно до второго размера, – ахнула и попросила погладить. Счастливчик милостиво переступил "границу" и запрыгнул на кровать, где Хадиджа, моя соседка, уже устроилась. Я достала саморазогревающийся чайник, флягу с водой, маленький заварник и брикет эльфийского чая. Дешевого, конечно, но куда лучше той бурды, что продают в людских лавках. Достала коробку печенья и большую кружку. И вот, мы приступили к чаепитию, во время которого Хадиджа объяснила свою первоначальную холодность. Оказалось, она – второкурсница-менталистка, вынужденная жить в одной комнате с выскочкой с нашего факультета. Та училась на платном, магии – комариный писк, а гонору – драконий рык. Типичная "баронесса" или "графинюшка". Мы посмеялись над ее попытками убраться перед проверяющими, а потом перешли к обсуждению нарядов и характеристик знакомых парней. После мы спустились в прачечную, к стиральному автоматону, и заглянули в столовую на ужин. Вечером я изучала расписание и распорядок дня для первокурсников:

"6:00 - подъем

6:30 - завтрак

6:62 - первый урок

6:91 - второй урок

7:26 - третий урок

7:66 - четвертый урок

8:21 - обед

8:65 - пятый урок

9:07 - шестой урок

9:52 - седьмой урок

9:87 - 15:00 - свободное время

15:45 - ужин

16:00 - 17:20 - свободное время

17:48 - отбой" (в местных сутках восемнадцать часов по девяносто минут).

У Хади было еще два урока, и раз в неделю – ночная практическая астрономия.

Учебные дни расцветали диковинным букетом ведьминских искусств: от таинств гадания и алхимии зелий до основ целительства и плетения чар. Наряду с ними постигались и более общие знания: эльфийский, дворфийский и тифлингский языки, культуры различных рас, изысканный этикет, движения танца и небесная механика астрономии, правда последнее, пока лишь в теории. Каждый предмет обретал жизнь в разных уголках школы: прорицания и чародейство раскрывались в объятиях природных магов, зелья рождались под чутким руководством "общих магов", этикет находил свое воплощение в строгих стенах административного здания, а танцы оживали под лучами света, исходящими от сих магов.

Завершив чтение, я, словно призрак, рассеявшийся в ночи, скользнула в конец коридора, неся с собой ночную рубашку, полотенце и халат, а также мыльно-рыльные принадлежности. Терпеливо дождавшись своей очереди, я окунулась в освежающую прохладу душа. Вернувшись в комнату, мы с соседкой еще долго шептались о пустяках, пока ровно в семнадцать сорок восемь тьма не поглотила комнаты, возвещая отбой.

Утро распустилось трелью невидимой птицы, чей голос с каждой секундой звучал все громче и настойчивее. Открыв глаза, я обнаружила у изголовья бронзовую пластину, покрытую рунами, — источник назойливой мелодии. По совету Хади, я прикоснулась к ней ладонью, и птичьи переливы мгновенно смолкли. Снова предо мной предстала пестрая вереница девиц, жаждущих утреннего омовения. Здесь были и гордые дочери гномов, и полукровки эльфийской крови, и тифлинги с их демоническим очарованием, и простые смертные. В их взглядах легко читалась разница между благородным происхождением и скромной жизнью простолюдинок. Парочка выскочек попыталась проскользнуть без очереди, но были быстро поставлены на место. Среди тех кто осаживал этих «куриц» я заметила и полуорчанку — высокую, с кожей цвета темной зелени, копной черных вьющихся волос, темно-серыми глазами и губами цвета ночи, из-под которых едва виднелись острые клыки. Мягкий подбородок, изящная шея, украшенная белыми татуировками, высокая грудь и скрытая под халатом талия, сильные ноги. Она подошла к зачинщице скандала и спокойно произнесла, что здесь очередь. Голос ее звучал на удивление приятно. В ответ блондинка в роскошном халате из мамонтового подшерстка гордо заявила, что она графиня Саурагарская и не позволит всяким полукровкам, явившимся из степей, задерживать ее. Тогда полуорчанка, намотав ворот ее халата на кулак, приблизила свое лицо и обдала графиню жаром звериной ярости, от которой даже я невольно прижала уши и присела. "Графинка" смотрела на нее, как кролик на удава, и лишь нервно вздрагивала, пока не пролепетала извинения. Полуорчанка выпустила ее из захвата и резко приказала: "Пойдешь последней!". Та лишь мелко закивала. Меня же обуяло неукротимое желание познакомиться с этой необычной особой поближе. Во-первых, полуорки — редкость. Да, степные жители часто похищают красивых девушек для своих гаремов, но дети, рожденные в неволе, редко покидают ее пределы. В цивилизованный мир они попадают лишь в исключительных случаях, когда государство совершает рейды в степь и спасает совсем маленьких детей. Да и в степях они редко выживают, так как растут в два раза медленнее орков, хотя и живут дольше. Семидесятилетний полуорк — это все равно что человек ста десяти лет. Мне было интересно, и «гнили» в ней я не заметила.

Наскоро ополоснувшись, я пулей метнулась в свою комнату, где, переодевшись в форму, поспешила в столовую. И да, кормят здесь на удивление сносно. На завтрак подали яичницу, чай и пару кусков сероватого хлеба с тонким ломтиком масла. А вот зеленокожая уже была там — сидела за отдельным столиком, к которому никто не смел подойти. На ней была форма лимонного цвета, но блузка и чулки — черные, как ночь.

Поставив поднос, я поздоровалась и представилась. Она буркнула, что зовут её Изанга, и продолжила есть, не поднимая глаз. Я осторожно выпустила лёгкую эманацию заинтересованности и желания познакомиться, но девушка лишь скривилась, словно от горечи. «Не эмпат ли ты?» — спросила я. Та раздражённо кивнула. Тогда я поинтересовалась амулетом — почему она его не носит? Взгляд её стал странным, в чувствах мелькнуло смятение. Я показала свой, честно признавшись, что он уже барахлит. Изанга осмотрела его и фыркнула: такая дорогая «цацка»ей не по корману. Я предложила сходить в город, поспрашивать. Она смутилась и пробормотала, что до первой стипендии у неё осталось всего две серебряных монеты. Тогда я предложила одолжить ей свой старый амулет — подарок мамы на первый день рождения.

На её удивлённый взгляд и вопрос — «Чего это ты такая добренькая?» — я лишь улыбнулась. От представителей моего факультета она привыкла получать лишь презрение, а «остроухие» смотрят на неё… ну, в общем, с неодобрением, граничащим с отвращением. «Ты мне понравилась, — ответила я. — В тебе нет этой… гнили». Изанга ещё раз оглядела меня с ног до головы и попросила убрать серьги. Я объяснила, что они не просто прихоть, хоть и выглядят красиво, — это защита для разума. Она фыркнула: «Наглядалась я на эту "красоту" в степях, и мама моя натерпелась от неё». Чтобы не раздражать девушку, я всё же сняла их, пояснив подробнее о щите для мыслей.

После завтрака я отвела её в нашу комнату, где уже была моя соседка Хади. Та, увидев полуорчанку, лишь кивнула, а вот Счастливчик — мой кролик — тут же применил маскировку, растворившись в воздухе. Это вызвало удивление в глазах обеих девушек. Пришлось объяснять: это мой фамильяр, и фамильяры — существа с магическими свойствами. Этот пушистый проказник умеет становиться невидимым — не только сам, но и маскировать всё в небольшом радиусе, — а ещё телепортироваться, правда, недалеко, и с грузом — вообще не дальше трёх шагов.

Девушки засыпали меня вопросами: могут ли фамильяров иметь только ведьмы? И все ли животные обладают одинаковыми умениями? Я ответила, что нет, у каждого вида — свои таланты, и рассказала обо всех, кого помнила. Хади тут же захотела змейку, а Изанга — кота. Я пообещала: как только они обзаведутся зверьками, проведу ритуал. Они кивнули, сияя глазами. Дальше мы попили чаю, а перед уходом зеленокожей гостьи я нырнула в сундук и вытащила лишь свой самый первый амулет — простую деревянную на оборванном шнурке. Я смутилась, но девушка обрадовалась даже этой скромной вещице и пообещала вернуть, как только обзаведётся своим. Я не спорила — понимала: девушка бедна, но горда, как степной ветер.

Моя соседка потом заметила, что девчонка простая, как табуретка, но очень хорошая — и вспыльчивая, за что и страдает. Я кивнула, а заодно сдал моего ушастого : «Не вредничай, — почекав его, попросила я. — Этот спутник ей просто необходим». Кролик лишь фыркнул, но возражать не стал.

Весь день я бродила по территории академии, изучая окрестности: тенистые парки и искрящиеся пруды, птичники с экзотическими пернатыми и загоны с магическими тварями, причудливые здания, словно выточенные из снов. В воздухе витал запах северного моря — сурового, солёного, но маняще прекрасного, как обещание приключений.

Чуть не опоздала на ужин, где мы втроём уже заняли один столик — это вызвало недоумение у окружающих. К нам пытались подсесть пара парней, но холодные взгляды моих спутниц отпугнули их, как стая волков. А потом — душ, и первая ночь на новом месте. Ведь завтра начнутся уроки…

Глава 2

Первый курс ( часть вторая Первый учебный день)

Первый учебный день в Академии забрезжил под аккомпанемент птичьих трелей. Смахнув остатки сна нетерпеливым хлопком по табличке будильника, я, накинув халат и прихватив полотенце, поспешила в санузел. Соседка по комнате, едва приподнявшись на локте, лишь усмехнулась мне вслед: "Небось, таких торопыг, как ты, там сейчас целая стая…" Я, пожав плечами, выпорхнула в коридор. И точно, умывальники уже облепили вчерашние абитуриентки. Отстояв короткую очередь, состоящую от силы из дюжины девиц, я привела себя в божеский вид и вернулась в нашу обитель. После чего собрала вещи в просторный холщовый мешок, украшенный рунами на все случаи магической жизни, и отправилась в столовую, где, заняв столик, принялась терпеливо дожидаться подруг.

Никаких тебе приветственных речей ректора и прочей помпезности. Сразу после завтрака я заглянула в расписание и обнаружила, что первым уроком значатся основы зельеварения. Быстро проглотив остатки каши, я рванула в комнату, чтобы собрать сумку. Учебники были куплены заранее, еще с приглашением прислали длинный список, так что я быстро покидала их в сумку, погладила напоследок сонного фамильяра и пулей вылетела из комнаты.

Спринтерский забег по радиальному лучу едва не оставил меня без дыхания, когда я наконец донеслась до здания с обсерваторией на крыше. У входа я тормознула дежурного, юного парня в апельсиновой ливрее, и спросила, как найти нужную аудиторию. Миловидный блондин в очках махнул рукой в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, и напутствовал: "Ориентируйся по цветам своего факультета". Я кивнула и полезла вверх. Действительно, на втором этаже я сразу приметила пару девиц в наших цветах, стоявших перед дверью с нужным номером. Подойдя и представившись, я удостоилась совершенно разной реакции. Высокая рыжая девушка с изумрудными глазами и чуть вздернутым носиком – вылитая сказочная ведьмочка – одарила меня очаровательной улыбкой. А вот вторая, немного угловатая четверть-эльфийка с льняными волосами и шоколадными глазами, лишь презрительно скривила тонкие губы, всем своим видом демонстрируя, что не горит желанием дышать одним воздухом с такой, как я. Да и пусть ее, а вот "ведьмочка" оказалась на редкость приятной собеседницей, так что пока ждем, почему бы и не познакомиться? Маританна… имя, на мой вкус, слегка вычурное. Оказалось, потомственная ведьма. На мой резонный вопрос, почему я не видела её на вступительных экзаменах, она лишь вскинула тонкую бровь, ответив в том же духе. Этим самым вызвав надменное фырканье четверть-эльфийки. Пока мы непринужденно болтали, подошли еще четверо: две уже знакомые мне девушки и двое парней. Оба невысокие, с явной примесью дворфийской крови. Один – черноволосый, с серыми глазами и неплохо развитой мускулатурой, второй – полненький, улыбчивый мальчуган с хитрым огоньком в серых глазах.

Они присоединились к нам, и улыбчивый жизнерадостно пояснил, что обе эти "дивы" сдавали экзамены вместе с ними. Оба парня оказались друидами. Качок представился Вариком, а улыбчивый – Адельберком.

И словно дождавшись этого момента, дверь аудитории распахнулась, приглашая нас войти. Я, хлопнув себя по лбу, принялась спешно убирать свою "девичью красу" в пучок на затылке, фиксируя его спицей и тщательно закутывая платком, за что удостоилась мимолетного одобрительного взгляда от суровой дворфийки в оранжевой мантии, с выбритой головой и впечатляющим шрамом-ожогом на пол-лица. "Интересно, почему она его не сведет?" – промелькнула мысль, пока я занимала свободный каменный стол в центре аудитории. Да, парты здесь были рассчитаны на одного студента. Моими соседями оказались оба полудворфа. "Что ж, негусто", – произнесла Берта, а именно так звали нашу преподавательницу, и начала первый урок. Он оказался неожиданно познавательным. Нам сразу заявили, что к практической варке зелий мы приступим не раньше, чем сдадим зачет по "технике безопасности" – нет, формулировка была, конечно, другая, но суть оставалась той же. А дльше принялась живописать те увечья, которые может получить юный маг, пренебрегая правилами работы с зельями: от банальных порезов до взрывов и расплавления котлов и отравлений парами неизвестных алхимической науке субстанций. "Вон, один уникум умудрился сварить зелье вечного сна, так уже год в лазарете прохлаждается. Видать, принцессу ждет", – хохотнула она. В общем, было действительно познавательно. "Хорошо, что больше половины тех зелий, что мы, ведьмы, варим, такого учинить не могут… Хотя, зелье для роста рогов… Эх, где бы рецептик раздобыть, и еще антидот?" – мечтательно подумала я, выходя из аудитории и направляясь к лестнице. Рыжая "ведьмочка" догнала меня и шепнула: "Кому пакость решила устроить?" Я непонимающе посмотрела на нее, но получила весьма занятное пояснение: у ее бабули был точно такой же взгляд, когда она задумывала очередную каверзу для своего дедушки после его "загулов".

По пути к Обсерватории к нам примкнуло пятнадцать фигур в безупречно белой форме, со вставками в виде фиолетовых молнияй. У парней эти вспышки красовались не только на пиджаках, но и на брюках, а вот у единственной черноволосой девицы, чья короткая коса едва касалась шеи, юбка струилась ослепительной белизной. Её глаза скрывались за такими очками, что… Остальные парни были пестрой толпой, а их ауры… «Так, от этого оборотня держимся подальше», – пронеслось в голове при виде одного проклятого. Да, в нашем мире оборотни делились на две категории: истинные, отдельная раса, владеющая даром трансформации и полным контролем над звериной сущностью, и проклятые – жертвы мерзкого проклятия, на мой ведьминский взгляд. Для его наложения требовалось найти след животного, аккуратно выкопать, не повредив, и сохранить до полнолуния. В ночь полнолуния в углубление наливали воду и, настояв под сиянием "солнца мертвых", читали заклинание. Сам текст я искать не стала – но знаю, что там оговаривались условия трансформации и снятия проклятия. И в результате получался оборотень, чей мучительный переход рождал лишь разъяренного зверя, готового растерзать всё живое. И нет, через укус эта зараза не передается. И нет, зверь никак не влияет на личность. Все эти истории – глупые выдумки романтичных менестрелей, обожающих сказки о любви оборотня-бродяги и принцессы, или ведьмы, которая по глупости или великой любви (что, в сущности, одно и то же) бросает всё: замок или избушку в лесу – и уходит с оборотнем, чтобы разделить его проклятье. «Где, блин, тут романтика?» Но вернемся к нашим баранам, то есть к мерзости проклятых. Они, конечно, не "ядовиты", но все равно держимся подальше, ибо колдуны, насылающие эту заразу, вряд ли выберут безобидного кролика. А мне и без того хватает приключений, чтобы сталкиваться с разъяренным волком, медведем или даже самкой оленя.

Изначально, как поведала мне Элисиэль, это было не проклятье, а один из эльфийских способов последнего шанса, и рискнувшие на это остроухие ценители природы пользовались уважением. Но "люди всё испоганят", и тут не поспоришь. Помимо чернявого оборотня, в толпе выделялись еще двое, недавно переживших какую-то пакость: то ли магическую болезнь, то ли отравление. А вот дварф щеголял техномагическим имплантом в районе ступней. От тифлингов веяло "серыми пределами". И мне это не нравилось. Ни в детстве, когда наставница водила меня по магическому кварталу, ни сейчас. Кстати, оборотень смотрел на меня с каким-то странным ужасом.

Поднявшись наверх, мы оказались на Галерее, опоясывающей купол, где нас уже ждал молодой человек в мантии, похожей на форму наших спутников. Вскоре на крыше купола возникла иллюзия звездного неба, и мужчина, представившийся Мартианом, начал рассказывать о важности положения звезд при проведении ритуалов, варке сложных зелий, создании особо мощных амулетов и артефактов. Даже некоторые особо мощные заклинания требовали астрономических расчетов для применения. Например, метеорит, который Совет применил двести семнадцать лет назад, чтобы уничтожить вырвавшихся из червоточины монстров в островном герцогстве Фаамбиор. В общем, урок выдался на редкость интересным и познавательным. Домашнее задание было простым: изучить десять местных созвездий.

Следующие два урока проходили уже в нашем факультетском здании. И "правила сбора ингредиентов", как я окрестила эту дисциплину, дабы не коверкать язык сложным названием "урок методов заготовки органических и неорганических материалов", прошёл на удивление спокойно. Правда, друиды и та блондинка сбежали в домик под ярко-желтой черепицей с солнышком и лирой на флюгере. А урок вела пухленькая женщина, человек, в зеленой мантии, которая на первом занятии объяснила, какие ингредиенты вообще бывают и что из них нам предстоит собирать. Ведьмы, в отличие от друидов, лиш собирают дары природы. Конечно, можно завести небольшую делянку, но всего на ней не вырастишь. Только самые простые и распространенные травы, а вот редкие… Например, болотные лилии ещё как-то можно вырастить в корыте, а вот клюкву или болотный, или высокогорный мох – шиш с маслом! Ибо последний растет на высоте примерно от семисот шестидесяти до тысячи локтей. Или, к примеру, шерсть единорога. Что, ведьма будет заводить себе табун этих своенравных коней, которых один эльфийский химеролог по пьяни три тысячи лет назад создал? И нет, они не испытывают нежных чувств к "невинным" девам. Это опять романтические бредни бардов. Этот капризный магический гибрид подпускает к себе только тех, в ком течет эльфийская кровь более чем на одну восьмую. Остальных больно жалит магией из своего рога. И она так на меня посмотрела, что мое место на которое ищут приключения подсказывало: если я попаду к ней на практику, придется работать "армейским парикмахером в эльфийской кавалерии". И этот урок прошел очень интересно и познавательно.

А вот следующий урок был гаданием, и проходил он вместе с этими спесивыми "курицами". К тому же вела этот предмет женщина человеческой расы. В её взгляде читалась лишь скука и какая-то усталость. Высокая, в идеально сидящей мантии темно-изумрудного цвета. Серые глаза ее будто подернулись дымкой. Сначала она повела речь о своем предмете, затем на доске нарисовала карту ладони и принялась растолковывать хитросплетения линий, словно прокладывая путь по судьбе. Заметив проблеск скуки в моем взгляде, она сперва надулась, а затем вспыхнула гневом. Ее слова прозвучали колко: даже если кто-то и купил себе место в академии, это не дает права пренебрегать наставлениями учителя. Спокойно, как удав, я ответила, что гадаю по ладони с семи лет. Ее глаза сузились от недоверия, и она, процедив сквозь зубы, объявила о персональном задании: составить подробную карту ладони с привязкой к звездным точкам, и описать влияние шрамов и мазолей на изменения гадания.

В ответ я лишь одарила ее снисходительной улыбкой, а в мыслях прозвучал отборный троллий мат.

Затем меня ждал обед, где уже вовсю щебетали мои подруги.

Хади и Изанга наперебой поинтересовались, как прошел мой первый день. Я отмахнулась, бросив небрежное: "Неплохо".

Наскоро утолив голод, я направилась в главный корпус, где меня ожидал двойной урок эльфийского языка и традиций. Вела его сама декан. Риаксистаннията (Зовущая Вишня) из дома Алых Маков.

"Как тесен мир", – пронеслось в голове, когда я услышала название бывшего рода моей наставницы. Род у эльфов – это нечто большее, чем семья, скорее, обширное сообщество. В роще их может быть не больше пяти, и все: купцы, ремесленники, маги, рыцари, князья и крестьяне – принадлежат к одному из них. Итак, эта надменная особа, словно графиня на балу, вывела эльфийский алфавит на доске и приступила к объяснениям. Но ее менторский тон прервал робкий голос четверть-эльфийки, осмелившейся заявить, что она уже знакома с этими азами. В ответ прозвучало едкое предложение на "дивном" языке не выпендриваться, а внимать словам учителя. Хихиканье пары блондинок с задних рядов тут же угасло под ледяным взглядом деканши. В эмоциях же беловолосой и сероглазой наставницы отчетливо читалось презрение. Она продолжала методично разбирать каждую букву, ее произношение, написание, назначение апострофов и прочих интонационных знаков. Я же тем временем исподтишка ощупывала силой аудиторию. В зале царила какая-то примороженность, лишь на задних партах чувствовалось слабое оживление. Видимо, "курицы" (редчайший подвид ученых) обменивались колкостями в переписке.

Второй урок, посвященный эльфийским традициям, открылся эльфийским календарем. Точка отсчета приходилась на день летнего солнцестояния, за которым следовал день увядания в середине Алой Луны, день мертвых, затем, в середине Белой Луны, – день Ардшулин ("Спящего мира"), день зимнего солнцестояния, день обновления и день прилета птиц, завершавший цикл днем середины весны. "В следующем году те из вас, кто не будет отчислен за непроходимую нилдэдинхар (дубоголовость), и те, в ком обнаружится дар, а не только лаауренкххо ("золотые"), узнают, что следует, а что не следует делать в эти дни", – промолвила она, поджав губы. Задав домашнее задание, она нас отпустила.

Я тут же рванула в библиотеку, ибо домашняя работа сама себя не сделает. Библиотека в академии располагалась на противоположном конце колоннады, начинавшейся от административного здания.

Здание библиотеки напоминало причудливое нагромождение шестеренок. Мимо меня проплыла стайка студентов разных факультетов и полов. На улице еще было довольно тепло, и поверх школьной формы не было теплых плащей. Деревья в парках вокруг уже стояли обнаженными, но фонтаны возле кафедры водников продолжали бить ключом, правда, под защитным куполом.

Внутри меня встретил огромный светлый зал с высокими стеллажами вдоль стен и лестницами, ведущими в факультетские библиотеки. В центре зала, под панорамной крышей, стояли сотни десятки, за которыми склонились студенты и преподаватели. Молодой человек в белой мантии с черным пером на груди спросил, кто я такая. В ответ я протянула ему пропуск. Затем началась процедура регистрации. У меня взяли слепок ауры и протянули бронзовую пластинку. После чего терпеливо объяснили правила пользования библиотекой, перечисляя книги, которые можно выносить, а какие – нет. Да, были и те, что можно: словари, общие энциклопедии и книги с третьего этажа, где располагалась беллетристика. На пятый этаж мне вход был заказан, там находились личные библиотеки деканов. "Только если кто-то из них лично возьмет тебя за руку и проведет в свое хранилище знаний". Также запрещалось шуметь, есть и драться. В общем, стандартный набор. Наконец, меня спросили о цели моего визита. Я поинтересовалась, где можно найти книги, содержащие знания, необходимые для выполнения задания. Тут же был вызван один из парящих по библиотеке автоматонов: "Это вам все покажет". Меня отпустили. Описав парящему шарику свою проблему, и услышав шелес шестиренок, я двинулась за этим продуктом великого гения техномантов. В итоге карта звездного неба, справочник по эльфийским традициям и словарь оказались на первом этаже. За продвинутой книгой гаданий пришлось взбираться аж на четвёртый ярус библиотеки. По пути прихватила с собой местный роман – для услады перед сном. Правила техники безопасности зельеваров покоились в моей верной тетрадке. Выбрав укромный столик и водрузив на него свои трофеи, я терпеливо ждала, пока бдительный шарик-сканер не окинул своим всевидящим оком сначала книги, а затем и меня. Последовавшие два часа я провела в сокровенном труде, выводя на пергаменте эльфийские вязи, словно плетя кружево заклинаний. Изучала причудливую карту местного звёздного неба, ломая голову над тем, что говорила наставница о шрамах, параллельно выуживая крупицы истины из пыльных томов. Да, со временем шрамы преобразуются, зарастая узором. У девяноста процентов разумных существ он повторяет прежний рисунок судьбы. У пяти процентов проявляется новая вязь, у четырёх – остаётся лишь полоска белой, лишённой жизни кожи. Но лишь один процент отмечен судьбой: один-единственный шрам способен повлиять на весь узор, даже мелкий порез, нанесённый на незначительную линию или бугорок, может перекорежить ауру ладони. Ибо мы, ведьмы, гадаем не по банальным линиям, а по сиянию ауры, а любое сильное воздействие на тело оставляет неизгладимый отпечаток в ней.

Закончив свои изыскания, я подозвала одного из юрких мячиков-библиотекарей и под его чутким надзором вернула литературу на место. Возвращая звёздный атлас, я столкнулась с ледяным взглядом той девицы из «планетников». Но мне было до неё ровно столько же дела, сколько до прошлогоднего снега. Вернувшись в свою комнату, я первым делом накормила своего фамильяра, тщательно расчесала его шёлковую шёрстку и, напоив зельем, замедляющим рост зубов, положила во второй лоток свежее поленце для чесания неугомонных резцов. Затем я переоделась в удобный светло-зелёный спортивный костюм, схватила видавшие виды беговые туфли и отправилась на полигон к паладинам, который приметила ещё вчера, бродя по территории академии.

Местные тренирующиеся воители замерли, таращась на меня, словно энтомологи на редкого дракона, нежданно залетевшего в их сачок. Но мешать не стали. А площадка оказалась на диво хороша: и беговой круг, и тренажёры в виде грубо сколоченных деревянных скамей и различных камней, прикрученных к удобным ручкам, и площадка, усыпанная мягким песком, и ряд крепких турников. В самом центре возвышались деревянные столбы, густо обвитые канатами, – идеальное место для отработки ударов деревянными мечами или крепкими кулаками. Так следующий час я усердно тренировалась под слегка насмешливые взгляды местной публики. Но под конец даже самые заядлые скептики из числа парней и девчат начали поглядывать на меня с едва заметной толикой уважения.

Вернувшись в комнату за банными принадлежностями и баночкой с благоуханным маслом для растирания уставших мышц, я застала тифлингшу, которая при моём появлении надменно скривилась и язвительно вопросила: «И откуда же ты, красна девица, свалилась на нашу голову?». Я лишь буркнула, что с тренировки, на что получила пренебрежительный кивок и заверение моего любимого приятеля, ушастого фамильяра, что он бдительно охранял покой комнаты.

Выбравшись из душа, я спустилась в подвал, забрала выстиранные казённые вещи и закинула туда же свой пропахший потом спортивный костюм. Вернувшись в комнату, я принялась растирать натруженные мышцы. А вот запах масла моей соседке явно пришёлся по вкусу. «Ну, конечно, льдистые розы – вещь ценная», – подумала я, а на её немой вопрос пояснила, из чего состоит это чудодейственное средство. Соседка на мгновение потеряла дар речи, а потом с ноткой зависти в голосе спросила, не дочь ли я какого-нибудь местного царька, раз могу позволить себе такую дорогую субстанцию тратить на такую мелочь, как масло для массажа? На что я ей не без гордости ответила, что сама купила семена, а потом долго и упорно мучилась, приживляя эти нежные и капризные хладолюбивые растения в своём саду. До ужина время пролетело незаметно, мы болтали о всякой ерунде. А ещё я вспомнила, что у меня в кофре завалялся маленький фиал с чистым маслом льдистой розы, но к котлу меня не подпустят, пока я не сдам проклятый зачёт. Печалька. «Но ничего, вот сдам зачёт, и будет моим подруженькам роскошный подарок».

Ужин прошёл на удивление весело, к нам даже подсела какая-то «синица». В смысле девушка в кричаще-лимонной блузке и синем форменном комплекте. Была она из расы тифлингов, только с кипенно-белой кожей, синими, словно сапфиры, глазами и изящными, словно инкрустированными, рожками. Буркнув что-то невнятное о том, что просто других мест нет, она молча поглотила свой ужин и куда-то испарилась, даже не соизволив представиться.

До отбоя я просто читала ту книгу, что стащила из библиотеки. Она оказалась про похождения одного хитрого четверть-эльфа мошенника, и да, это оказался бульварный дамский роман, а не детектив, как я опрометчиво подумала в начале. Соседка, о чём-то глубоко задумавшись, потягивала что-то из чашки у себя за столом, а потом свет погас, погрузив комнату в спасительную темноту…

Глава 3

Первый курс (Первая декада)

Первая декада в академии пронеслась, словно рыжая лисица в шуршащем ковре опавших листьев. Звонок вырывал меня из сна, словно из цепких объятий Морфея. Сонно брела в душевую, где кивала в ответ на сонные приветствия таких же, как я, ожидающих своей очереди. Кое-кто из "благородных" особ, с высоты своей надменности, пытался проскользнуть вперед, но мы, сплотившись, ставили их на место. Начались занятия. Каллиграфия и начертательная маго-геометрия, хвала дедушке, прошли без сучка и задоринки, а вот второй урок зельеварения выдался… интересным. Я уверенно ответила на вопросы преподавателя о технике безопасности, заслужив кивок одобрения, и вернулась на свое место. А вот полудворф с хитринкой в глазах провалился, заставив преподавательницу лишь устало вздохнуть и обречь его на повторение до конца занятия. Кстати, у нас теперь сдвоенное зельеварение. Мало того, что пары удвоили, так еще и факультеты объединили – ведьм слишком мало. Теперь постигаем премудрости зелий вместе с целителями. Оборотень со второй ипостасью ворона тут же съязвил, окрестив нас "клубом оранжерейных цветочков". Урок построен так: первые академические часы посвящены изучению ингредиентов и техник работы с ними, а вторые – непосредственному приготовлению зелья.

Еще одним нововведением стала физкультура, дважды в декаду, прямо перед обедом, и тоже сдвоенная. Благородные девицы возмущенно пищали, мол, зачем им эти изнурительные упражнения, "когда для поддержания формы вполне достаточно балов и конных прогулок". Но у зайца, а именно такова вторая ипостась у нашего отставного паладина, обладателя роскошной седой шевелюры и вислых усов, невероятно острый слух. Так что эта недалекая, низенькая и пухленькая блондинка стала "любимицей" Алехандро – так зовут нашего преподавателя. Думаю, к концу обучения академия выпустит самую быструю "баронессу" во всем государстве. И да, здесь тоже есть аналоги спортивных игр. В "футбол", к примеру, играли,но команда состояла из двадцати человек и мяч можно было не только пинать, но и бросать руками. Использование силовых приемов тоже приветствовалось. "Типичная игра для паладинов", – подумала я. А вот игра в "парящий мяч" меня заинтересовала по-настоящему. Огромная площадка, триста на сто с четвертью локотков, с кольцами, расположенными параллельно земле по краям. Главное условие – мяч не должен касаться земли. Вытянутый мяч нужно использовать, чтобы сбивать колья, установленные на территории противника. Игра состоит из трех раундов. "Эх, не будь я такой мелкой…", – вздохнула я про себя.

Первый урок истории оказался на удивление познавательным. Вел его старец из планетников по имени Корентин. Высокий, стройный, с пенсне на переносице. Темой лекции была история мира. Я узнала, что шесть тысяч лет назад эту землю, населенную лишь орками, гномами и тифлингами, посетили сначала эльфы, а затем и люди. И да, по обеим линиям мои предки оказались беженцами. И да, и эльфы, и люди чуть не погубили свои расы. Если люди едва не уничтожили мир, сунувшись в запретные разделы магии (хотя они же его и спасли, так как в эти разделы были включены межмировые порталы), то остроухие преподали классический урок того, как можно бездарно растратить все, не извлекая никаких уроков. Тогдашний правитель "Дивного народа", единого (светлая и темная ветви росли в переплетении), в своей непомерной гордыне объявил войну местному народу, обитавшему на их границах и находившемуся в союзе с людьми. Люди, дворфы и местные зверолюды предложили "мудрейшему правителю" решить дело миром, на что тот лишь презрительно рассмеялся и отправил послов к Высокогорным вивернам. Союз "светлых" рас состоялся, но в совершенно неожиданном направлении – с местными орками, которым предложили "запинать остроухих". "Великий Волк" поразмыслил и принял предложение. Объединенное войско многих рас пошло войной на остроухих. Те, находясь в подобии союза с местными "гномами", попытались дать отпор, что привело к затяжной войне, длившейся, судя по хроникам, три сотни лет. Первый урок закончился на заключении договора с людьми и дворфами и расколе в среде эльфов.

А по завершении урока ко мне несмело подошла одна из благородных и предложила подзаработать. Я насторожилась. "Только попробуй предложить писать за тебя эссе – отошью", – промелькнуло в голове. Но нет, ей понадобился амулет облегчения "женских дней". Видно, до нее дошли слухи, что я училась у "эльфийской ведьмы", и что-то такое могу сотворить. Я окинула взглядом эту смуглокожую черноволосую девушку – стройную, чуть выше меня, станом почти безупречную. Ее темно-каштановые волосы были заплетены в две толстенные косы, змеящиеся до лопаток. Задумавшись, я предложила три варианта и, кивнув, спросила, на какую сумму она рассчитывает. Она, прежде чем ответить, нахмурила брови и спросила, от чего зависит цена. Я терпеливо объяснила этой немного печальной златоглазке, что самый скромный вариант – нити и глиняный бисер северян. Выглядит неказисто, служит пару лет, и возьму я за него всего полторы серебряные монеты, зато сплету за пару дней. Второй – металлическая проволока и стекло, работа на декаду, прослужит лет восемь, ибо я, пока гостила у дорогой подруженьки, как раз заменила такой. Обойдется в пару золотых. Третий – исключительно золотая проволока, дворфийский бисер, плести луну, и обойдется это в целую рубиновую монету. Но прослужит добрых двадцать лет. Она, заслышав про "драгоценный бисер", аж зарделась, но, узнав цену, сникла и выбрала стекло, отсчитав мне половину суммы вперед. На прощание она проронила: "А ты не такая стерва, как про тебя говорят девочки". В ее эмофоне плескалась смесь облегчения и тихой радости. Я же подумала, что, наверное, "не все куры одинаково полезны", в смысле, не все благородные – спесивые дуры.

По зрелому размышлению, я решила сделать этой Иоланде еще и подарок в виде зелья для роста верхней "прелести". После третьего занятия по зельеварению я робко спросила разрешения приготовить нужную мне мазь, наткнувшись на скептический взгляд преподавательницы. Я тут же предоставила рецепт, а также справку из гильдии магов, где были перечислены все мои выполненные заказы. Прочитав все это, женщина вздохнула, но проводила меня в кладовку, выдала необходимые ингредиенты и отвела к моему рабочему месту, где сама водрузила в маленький котел топиться пчелиный воск, попутно осведомившись, зачем мне эта мазь, или "мне моей двоечки маловато?". Я скромно ответила, что это подарок однокурснице. Она коротко кивнула, и все сорок минут стояла у меня за спиной, не сводя глаз с моих манипуляций.

Когда я закончила, она сняла часть еще горячей массы и скрылась в своей каморке. Я же осталась ждать, пока варево остынет, достала из кошеля книгу и погрузилась в чтение. Вернулась она через десяток-другой страниц, сияя, словно начищенная медная монета, и вручила мне красивую деревянную коробочку, в которую я и сгребла половину уже загустевшего варева. Вторую же часть эта хитрая дворфийка предложила у меня выкупить аж за пять серебряных. Я не возражала и с радостью согласилась.

По вечерам мы с подругами устраивали чаепития, на которые часто присоединялась Изанга, принося великолепные сборы трав из оранжереи, где росли не только лекарственные растения, или пару яблок из столовой. Впрочем, яблоки она тут же и съедала, наотрез отказываясь и от моего печенья, и от лепешек Хади. Но поболтать она любила. К тому же амулет сделал ее намного спокойнее, что заметили и другие девушки, начав поглядывать на меня с уважением. Она приносила с собой не только восхитительные сборы для заварки, но и местные сплетни. К примеру, я узнала, что уволенный в прошлом году историк, любивший принимать зачеты у студенток исключительно в горизонтальной плоскости, недавно женился, так как отец его последней студентки поставил перед ним выбор: либо брак, либо принудительная смена пола с помощью раскаленных клещей. А еще красавчик-оборотень с третьего курса был отшит своей пассией из-за того, что тот слишком заглядывался на молоденьких студенток. И что наш декан, оказывается, очень недурно поет… И еще много чего интересного. На мой вопрос, где она это все узнает, на меня удивленно вытаращили глаза и сказали, что у нас рядом со столовой есть комнатка для рукоделия, где по вечерам девушки собираются за вышивкой и болтовней. Я поблагодарила ее и пообещала угостить чем-нибудь вкусненьким, а потом предложила вышить ей наволочку для хороших снов. Девушка густо покраснела и попыталась отказаться, но я заверила ее, что мне это будет только в радость. Она кивнула и куда-то убежала, а потом вернулась с наволочкой в руках.

В тот же вечер, после скромного ужина, я ступила в просторное помещение, где вдоль стен выстроились лавки, на столах покоились пяльца, а в дальнем углу скромно ютились прялки. Вдоль стены, словно драгоценные сокровища, были разложены всевозможные нити и иглы всех цветов и размеров. Царицей этого девичьего царства была женщина с суровым взглядом, облаченная в простое платье горожанки. Ее губы тронула легкая улыбка, когда она взяла с меня шесть медных монет за право пользоваться нитями и иглами, а затем скрылась в крошечной комнатке, откуда вернулась со сдачей с серебряной монеты. Поскольку в зале было немноголюдно, я выбрала место у окна и приступила к работе. В качестве узора для вышивки я решила использовать дворфийский стиль: его четкие геометрические фигуры и строгие стежки казались более подходящими для моей подруги, чем цветочные мотивы и плавные линии эльфийского искусства.

Я погрузилась в работу, вплетая в узор сухую и теплую манну земли, как вдруг услышала пронзительный визг: «Это мое место!» Подняв глаза от рукоделия, я увидела высокую девицу в лимонном платье, с волосами цвета льна и непропорционально большим носом. Ее лицо исказила презрительная гримаса. "Конечно, сидит тут какая-то остроухая, чужое место занимает", а в глазах читались надменность и превосходство. "Вот, смотрите, как я этого малька сейчас проучу". Остальные девушки обратили внимание на происходящее, но скорее с презрением и сочувствием, чем с любопытством. "Ну-ну, голубушка, сейчас я тебе покажу", – зло подумала я, возвращаясь к вышивке. Та продолжала возмущаться, словно я оглохла, а затем вырвала у меня из рук наволочку, выкрикивая: «Совсем голытьба обнаглела! Нет денег на нормальную ткань, так она тут какую-то рванину вышивает. А у Баронессы Аэрандиольской всегда найдутся деньги на эльфийский шелк!» На что я спокойно попросила ее вернуть вышивку. Высохшая заноза взвизгнула: «Мамочке пожалуюсь!» Я ответила, что Изанги, ибо наволочка ее, а я ведьма и делаю артефакт и в случае чего, разговаривать будешь уже с ней. Она побледнела. Моя подруга здесь была откровенно влиятельной персоной. А я еще пообещала проклясть эту дуру, так что замучается снимать. Та пролепетала что-то об отчислении, но в ее глазах плескался неподдельный ужас. «А твоим прыщам, лысине и почесухе станет от этого легче?» – с милой улыбкой спросила я. Та швырнула вышивку мне на колени и выбежала из комнаты. Ко мне подсела брюнетка, с техномагическими артефактами, встроенными в тыльную сторону ладоней, и спросила: «Ты бы и правда ее прокляла?» Я лишь кивнула, подтверждая, что за последний год мне удалось пересилить себя и наложить проклятье на ауру мышки. Я уточнила, что мои проклятья держатся в ауре не больше суток. После этого меня расспросили о беспокойниках. Я объяснила, что это такое, и увидела неподдельный блеск в глазах не только Киры, как представилась соседка по рукоделию. Она, кстати, орудовала спицами, отвлекаясь наподсчет петель. А потом подняв взгляд, попросили вышить и ей такой артефакт. Я кивнула и сказала, что сделаю его за серебряную монету. В этот момент чернявая девица с презрением выкрикнула и заверила, что она тоже знает это плетение и за золотой возьмется сделать вышивку из эльфийского шелка. Я лишь пожала плечами и улыбнулась. Меньше работы для меня. Кто хочет подороже – пусть идет к этой пятикурсници, а кому подешевле – добро пожаловать ко мне. Я не обеднею. В тот вечер я не закончила вышивку, потому что захотелось сделать ее по-настоящему красивой. Я выбрала синие, серебряные и черные нити. Кира заметила, что я использую для работы не обычные нитки, а довольно дорогие, но прикусила губу. А я шепнула ей, что это подарок подруге, и потому "эльфячья" вышивка будет изготовлена из местных запасов. Та кивнула в знак понимания.

А на следующий день разразился скандал. Эта "тявкалка" пожаловалась на меня своему декану. В результате меня сняли с урока физподготовки и под конвоем паладина отправили в кабинет ректора, где меня ждала наша деканша в своем неизменном темно-зеленом платье, бросая на меня презрительные взгляды. В ее глазах читалось: "Декады еще не проучилась, а ее светлость уже из-за меня к ректору дергают, от важных дел отвлекают". Помимо меня, в кабинете присутствовал декан факультета целителей, высокий пожилой старик в лимонной мантии с ясно-синими глазами, смотревшими на меня с осуждением. Рядом с ним стояла эта "баронесса", в глазах которой читалось злобное торжество и предвкушение. Кабинет Ректора Жакома находился, как это ни банально, на третьем этаже административного корпуса, за массивными дверями, перед которыми восседал секретарь в белой мантии со знаком корпуса "Сов". Само помещение было просторным и светлым, обставленное кожаными тахтами и столиками из светлого дерева. Двери кабинета, выкрашенные в тот же светлый тон, вели в просторный зал. Внутри взгляд тонул в стенах, обитых тканью, словно гобеленами. Т-образный стол за которым сидел мужчина в голубой мантии, на которой белыми росчерками застыли подобия ветерков. Аура мужчины кричала о его недюжинной силе мага воздуха, а эмоции – о безмерной усталости, скопившейся за долгое время. Ректор Аэрандиольский бросил на нас взгляд и жестом предложил присесть, а затем поинтересовался целью визита двух деканов и их подопечных.

Магистр Нолон начал с того, что юная ведьма грозилась наложить проклятие на его студентку. Фраза удостоилась лишь приподнятой брови ректора, а в глубине его глаз мелькнула ирония, смешанная с предвкушением. Видимо, "тетушка" Рианна уже настрочила донос об инциденте. Впрочем, так оно и оказалось.

Разговор начался с моего объяснения, как с обвиняемой. Я рассказала, как взялась вышить подруге дворфийский оберег-беспокойник. Как эта мелкотравчатая змеюка попыталась сначала согнать меня с моего места, утверждая, что оно "занято", а потом выхватила вышивку и принялась оскорблять, обзывая "нищебродкой".

Девица тут же взвилась, заверещав о клевете. Якобы, она всего лишь хотела занять это место, так как эльфийский шелк лучше всего смотрится при свете, льющемся из того окна, а вышивку она не выхватывала, а лишь "взяла рассмотреть". А я, такая нехорошая, пообещала ее "проклясть"! Ректор и деканы поморщились, словно им скормили тухлое яйцо. Зато деканша бросила на меня взгляд, в котором сквозь неприязнь проглядывало подобие уважения.

Я парировала, что минимум десяток девиц с разных факультетов и курсов слышали, как эта "белуга" разливалась соловьем о том, что "у нее всегда найдутся деньги на эльфийский шелк для вышивки". Ректор кивнул, подошел к столу и достал пергамент.

«Вот жалоба почтенной Рианны дер Форграмар о вчерашнем инциденте, подтверждающая историю данной барышни. Посему, я, Алиандре баронесса Аэрандиольская, своей волей налагаю запрет на посещение комнаты для занятий рукоделием в течение ближайшей луны, а также штраф в размере одного золотого в пользу академии».

Лицо девицы вытянулось.

«И, кроме того, прослушаете дополнительный курс по этикету».

Блондинку отпустили с миром, а вот меня принялись расспрашивать об артефакте. Я объяснила принцип его действия. Ректор достал из ящика стола мою вышивку и показал ее деканам. Старичок лишь бросил взгляд и заметил, что плетение ему незнакомо, а вот деканша вперилась в оберег, словно завороженная.

Вопросы посыпались градом. Откуда взяла это плетение? Оно ведь не людское и не эльфийское! Я рассказала, что увидела дворфийский вариант и решила попробовать.

"Человечка", – с презрением бросила деканша. «И как давно вы занимаетесь плетением амулетов?»

«С шести лет», ответила я.

Выражение лиц деканов было неописуемым, а в эмоциях читался неприкрытый шок.

« Кто огранил сей драгоценный камень?» – спросил ректор.

Я назвала имя наставницы, вызвав недоумение у эльфийки. Она попыталась выудить подробности, но тут уж я встала на дыбы, заявив, что род моей учительницы ее касается в последнюю очередь. Мне прочитали короткую, но емкую нотацию о том, что пугать других разумных – не комильфо. Я покивала, но заметила, что защита жизни – инстинкт любого существа, будь то зверь или разумное создание. А защита чести и достоинства – инстинкт любого разумного существа. На меня лишь махнули рукой, предупредив, что причинение вреда недопустим.

Я поклонилась и поспешила в столовую – обед уже начался. Там меня ждали подруги, которым я и поведала обо всем случившемся. Меня похвалили, пожурили, а потом попросили показать эту выскочку, чтобы наша зеленокожая подруга объяснила ей, что маленьких обижать нехорошо. Я отмахнулась, с аппетитом вгрызаясь в котлету.

Следующий день был последним в декаде, а это означало, что можно отправиться в прибрежный городок, приютившийся у подножия горы, на вершине которой и располагалась наша академия. Захватив пачку писем, я направилась к выходу, где меня уже ждали. Помимо моих подруг и двух парней (оборотень-гепард с факультета стихийников-водников, тифлинг с факультета воздуха, а также техномагша), в компании маячила еще одна примечательная личность с факультета целителей. Это был Варик, оборотень-кот с повадками гуляки и обликом обаятельного блондина. Легкомысленный до мозга костей, он за эту декаду разбил уже не одно девичье сердце. Завидев меня, он одарил обворожительной улыбкой и, словно галантный рыцарь, предложил составить компанию. "Негоже юной леди одиноко бродить, когда ее подруги развлекаются с кавалерами," – промурлыкал он, лукаво ухмыляясь. В его эмоциях плясал азарт и предвкушение приключения. Я ответила, что в провожатом пока не нуждаюсь, а вместе мы можем разве что посетить хорошую таверну. Тут Варик оживился и пообещал показать "тихое и недорогое" местечко, где работает его дальний родственник. Я поблагодарила за предложение, пообещав наведаться в другой раз. Но этот нахал не сдавался, продолжая настойчиво, но ненавязчиво, следовать за мной, забрасывая ничего не значащими фразами. Я отвечала вежливо, но сдержанно.

У городских ворот располагалось почтовое отделение. Вручив регистраторше, очаровательной блондинке в синем платье, отделанном черным кружевом на манжетах, увесистую пачку писем и уплатив три золотых, я наконец-то смогла отправиться на прогулку. Изанга откололась первой. Завидев на главной площади лавку артефактов, она тут же ринулась туда, чтобы разузнать о новом амулете. Следом за ней исчезли обе парочки, заприметив уютное кафе. Я же, поплутав по рыночной площади, пестревшей всевозможными товарами и лавками, заглянула в алхимическую и книжную лавки. В зельеварне меня встретил эксцентричный мужчина с бритой головой и в мантии, испещренной следами от пролитых зелий. "Что нужно юной ведьме?" – поинтересовался он с любопытством. Я попросила показать эфирные масла. Алхимик извлек из-под прилавка ящичек с пробниками, и я с головой погрузилась в выбор ароматов. Спустя двадцать минут я вышла из лавки, обеднев на десяток золотых, но зато став обладательницей трех миниатюрных флакончиков с маслами и фляги объемом в восьмушку кварты. (Кварта в этом мире равнялась полутора литрам, так что восьмушка составляла примерно двести грамм). Фляга была снабжена специальной печатью, позволявшей проносить ее на территорию академии. Без печати она была бы признана "емкостью для перевозки спиртного нестандартной формы" и конфискована. А так – печать имелась, что означало, что это реагент, а не выпивка, и все в порядке. В книжном меня снова поджидал этот назойливый котяра, предложивший помощь в выборе литературы. На этот раз я милостиво согласилась и попросила показать книги о приключениях того четверть-эльфа – история в последней книге осталась незаконченной. Варик на секунду замер в замешательстве, а улыбчивая дворфийка лет шестидесяти, то есть по дворфийским меркам совсем еще молодая рыженькая пухляшка с копной веснушек, с ямочками на щеках и рыжими волосами, махнула рукой в сторону дальней полки, где стояли недостающие пять томов. Я тут же их приобрела, а Варик предложил помочь донести. Я лишь улыбнулась и спрятала книги в свою безразмерную сумочку. На лице блондина отразилось легкое разочарование. Тогда он предложил стать моим проводником и показать самые интересные места в городе. "Я вырос в этом городке," – заявил он с гордостью. На это я подумав еще раз уже согласилась – город действительно показался мне интересным. "Немного потерплю этого прилипалу," – решила я и, как оказалось, не пожалела. Варик действительно оказался прекрасным гидом, он показал мне все достопримечательности: от ратуши и богатого особняка мэра до крошечной часовенки с древним кладбищем и порта с фортами, к которым лучше не приближаться. Хотя к третьему форту, расположенному на острове, как и городская тюрьма, подойти и вовсе было нельзя. Порт был величественным зрелищем: он раскинулся на уходящем в море мысу, у которого покачивались на волнах красавцы корабли. Тут были и грузовые суда с парусами, украшенными гербом совета магов, и белоснежные парусники морской стражи. Квартал возле порта не был грязным притоном, каким обычно представляются подобные места. Он словно вырастал из серого гранита, надежный и неприступный, как и сами форты с магоартиллерией, что возвышались неподалеку. Вблизи таких исполинов не могло быть места сомнительным заведениям. Парень засыпал меня вопросами: о детстве, о том, какие парни мне нравятся, о моих подругах, о моем даре ведьмы. Сначала я отвечала сдержанно, но постепенно увлеклась, и сама не заметила, как рассказала ему о жизни в Фейтаре, о друзьях из приюта, о родителях, о младших сестрах и брате. Он слушал, не перебивая, и делился своими историями о городе, раскинувшемся у подножия Академии. О том, как мечтал о море, но когда дар проснулся, довольно поздно, в четырнадцать лет, его определили в Академию. Он хотел стать стихийником, но силы не хватило, и ему предложили выбирать между целителями, техномантами, алхимиками и планетниками. Он подумал и выбрал целительство. «Варить зелье или копаться в мастерской – не мое», – сказал он, а я лишь хмыкнула, и в голове пронеслось: «Мне бы саблю да коня…». Он выбрал целителей еще и потому, что они служили при флоте. И ему не нравились техноманты: слишком велик риск оказаться запертым в форте, а он свободолюбивая душа. «Да, и весьма любвеобильная», – подумала я.

В животе предательски заурчало, и меня повели кормить. Таверна «Рыжий кот» действительно принадлежала его родственнику, высокому, полному блондину с закрученными «вильгельмовскими» усами. Он окинул парня неодобрительным взглядом, но столик нам выделил и даже подозвал мальчишку с меню. Я заказала сочный кусок мяса с пюре и местный травяной отвар. Он предложил заплатить, но я отказалась. До вечера мы бродили по городу, а потом вернулись к Академии. У дверей общежития он попытался меня поцеловать, но я приложила палец к его губам и покачала головой. Он понимающе улыбнулся и ушел, в его глазах плясало предвкушение.

В комнате меня уже ждали с кружкой чая и градом вопросов. Я рассказала все: о прогулке и о том, с кем гуляла.

«Осторожнее с ним, он за прошлый год переменил с десяток девушек», – предупредили меня. Я ответила, что гнили в нем не вижу, только море обаяния. «Вот на это мы, девушки, и введёмся: на смазливое личико и обаяние», – улыбнулась подруга, делая глоток из кружки.

Глава 4

Первый курс (первая луна)

Вот и промелькнула первая луна в этом мире. Уроки все глубже захватывали мое внимание, а домашние задания, словно лианы, оплетали все свободное время. Благо, сложность росла постепенно, давая время на адаптацию.

"Беспокойник" для Изанги был завершен за пять дней, еще пять дней я колдовала над духами для моих новообретенных подруг. Но когда спустя неделю я вручила им свои творения, меня накрыла волна их эмоций такой силы, что я едва не пожалела о своей эмпатии. Девушки были переполнены счастьем. Особенно наша зеленоглазая скромница. Поначалу она робко попыталась отказаться, но Хади с легкой укоризной напомнила, что это невежливо, и вообще: «Подарок от чистого сердца…» — после чего та зазеленела и заключила меня в объятия.

Остальные девчонки приняли меня в свою компанию, хотя благородные особы по-прежнему одаривали меня взглядами, исполненными прохладной надменности. Не последнюю роль в этом сыграли и занятия по этикету, которые вел высокий, как телеграфный столб, и невероятно надменный аэромант Одрик. Идеальная прическа, стальной взгляд серых глаз… В этот раз наши уроки проходили совместно с техномагами. Наши девицы явились на занятия в бальных платьях, словно на званый вечер. Я же поступила иначе. Расспросила свою соседку о том, как проходили первые уроки этикета у нее. Выслушала целую вереницу интересных воспоминаний, но главным было то, что первые занятия – это чистая теория, и посещать их можно в форме. Я кивнула и, к всеобщему удивлению, оказалась единственной из «ведьм», облаченной в форменную одежду. Техномантки в большинстве своем были в форме, но и среди них можно было заметить пару девиц в платьях. Но когда дверь распахнулась, и перед нами предстали утопающие в мягких креслах ряды парт, румянец с лиц моих однокурсниц моментально схлынул. А затем нам начали преподавать основы, словно младенцам. И то, от чего я отбрыкивалась в шестилетнем возрасте, настигло меня сейчас, словно кара небесная. Но в свое оправдание могу сказать, что помимо детского тела, сковывающего мою взрослую психику, я еще и поддалась стереотипам. Мол, раз ведьма – то обязательно деревенская травница, живущая в глуши, варящая зелья в закопченном котле и заговаривающая скот. И даже пример Элисиель не послужил мне уроком. Слушая монотонную речь учителя, я невольно вспоминала тетушку Тришу, и на душе становилось горько.

А еще через пару дней Важек получил от меня по ушам, да так, что искры из глаз посыпались. А дело было так.

Вернувшись с изнурительной физподготовки, я обнаружила на своей кровати коробочку недорогих конфет. Поинтересовавшись у Счастливчика, кто наведывался в нашу девичью обитель, тот показал мне руку в лимонном форменном пиджаке, которая проворно открыла окно и прицельным броском отправила коробочку прямо на мою кровать. Проведя рукой над ней, я почувствовала, как амулет-анализатор (да, ведьмы и такое могут) показал наличие чего-то подозрительного. Я взяла коробочку и направилась прямиком к нашей преподавательнице зелий с просьбой проверить, что там намешали, ибо на самой коробке никаких следов зелий или плетений не было обнаружено. Дворфийка устало вздохнула и скрылась в своей коморке. Спустя десять минут Берта вернулась, немного повеселевшая, и сообщила, что в конфетах содержится зелье "дружилюбия" в небольших дозах. Не опасно и даже не противозаконно… ну, почти. Да, есть ситуации, когда подобные зелья квалифицируются как противозаконные, например, если с его помощью хотят обогатиться, заключив выгодную сделку или заполучить наследство. Тогда да, такое деяние может повлечь за собой крупный штраф и даже тюремное заключение.

А вечером этот кот в человеческом обличии пригласил меня на прогулку. Ну, а я и не против, собеседник он интересный, эрудированный. Вот если бы еще не распускал свои губы, было бы совсем замечательно. Итак, вечер, фонари льют мягкий свет, парочки неспешно прогуливаются, держась за руки. Птички, правда, не поют, зима все-таки. А ворон здесь нет, их биомаги изгнали соколами. Нет, чайки, конечно, есть, но на территорию академии они носа не кажут, ибо сокол – птичка серьезная. Так вот, гуляем, общаемся, и тут этот «одаренный от романтики» спрашивает: «Ну, как тебе те конфеты, что я достал?» Тут уж я не выдержала и залепила ему оплеуху. А у парня в глазах обида плещется. На его немой вопрос «Что не так?» я разразилась тирадой о зелье в его чертовых «конфетках». Парень начал лепетать что-то о том, что ни сном, ни духом о каком зелье не ведает, и что конфеты покупал в обычной лавке, но я уже не слушала его оправдания, а спешно ретировалась в комнату, где с кислым видом перекинула Хадидже золотой, который честно проспорила. Два дня с этим паршивцем не разговаривала.

А на третий день меня отловила Изанга и, приперев к теплой стеночке, участливо поинтересовалась: «Что это их "котик" ходит как в воду опущенный?» На что я утащила ее в нашу комнату, где за чашкой чая с самыми дешевыми конфетами я поведала ей историю о коробочке с «сюрпризом». На что получила тонны недоумения и заверения, что «котик не мог» и что для него такое поведение не спортивно. Ему нравится добиваться внимания девушки своим обаянием, а не с помощью покупных зелий. И если я сомневаюсь, то мы вместе сходим и спросим. На что я, хоть и неохотно, но дала свое согласие.

А на следующий день после ужина моя хитрая подруга, словно охотница, выследила робкого первокурсника возле общежития и, словно заключая сделку, попросила передать Варику приглашение на разговор. Паренек, щуплый брюнет в форме общих магов, поморщился, словно от кислого лимона, но все же юркнул в холл. Откуда вскоре и появился виновник торжества – златовласый Варик. Завидев нас с Изангой, он одарил меня робкой, чуть виноватой улыбкой.

Разговор начала Изанга, словно обрушивая на него грозу: "Кот, где ты откопал эту гадость?" Варик, насупившись, пробурчал в ответ, что не глянул, мол, спешил, и вместо проверенной кондитерской схватил конфеты в магазине "Шуточных сладостей". Я изумленно вскинула брови: "В городе есть такое?" Он кивнул, подтверждая, что да, есть такое злачное местечко, где торгуют конфетами с мелкими пакостями. Типа, съел леденец и обзавелся рожками, оленьими ушками, змеиным языком или извергаешь изо рта радугу волос. На мой вопрос, не орудует ли там какая-нибудь эксцентричная эльфийка, он вновь кивнул. В общем, лишь после моей пощечины до него дошло, как он оплошал, но подойти первым – духу не хватило. "Почему?" – поинтересовалась моя зеленокожая бестия. Парень признался, что боялся моего проклятия. В его глазах плескалась искренняя тревога. Пришлось подойти и поцеловать его в ту щеку, что обожгла моя рука, и искренне извиниться. Варик, однако, заявил, что "одним 'извини' тут не отделаешься", и потребовал три свидания. На что я парировала, что это будут не свидания в классическом понимании, но посидеть где-нибудь в выходной – я не против. Изанга же сияла от счастья, словно начищенный котел. Я поблагодарила её и спросила, какой тортик ей хочется. На ее вопросительный взгляд я ответила, что наш спор с Хадиджей аннулирован, так что золотой возвращается мне, и “мы купим тортик”, дабы отметить мое примирение с этим пушистым котом. Она ненадолго задумалась и выбрала морковный. Извращенка!

Дальше дни закружились в вихре учебы: на астрономии мы изучали влияние небесных светил на ритуалы, на гадании перешли к толкованию воска. Элисиэль этот метод не жаловала, считая его чересчур неточным, зависящим от фаз луны и настроения как гадающего, так и гадаемого. Я же в этой науке плавала, как топор, посему старательно записывала лекцию, за что и получила язвительное замечание от препода. Но я не обиделась, ибо сама виновата. Сбор ингредиентов усложнился: от обычных мхов и ягод мы перешли к скоропортящимся, которые нужно собирать строго днем или ночью. Магическая геометрия тоже перестала быть детской забавой: нам больше не показывали готовые фигуры, а требовали рассчитывать количество лучей, их длину, а также символы и руны для зачарования различных предметов. И вот тут у меня начались проблемы. Дедушка что-то рассказывал, но знал он немного, поскольку учился у менталистов, а им это искусство было не особо нужно. Менталист – не артефактор.

Зато с зельями все было прекрасно. Наставница мной просто гордилась.

В библиотеке я пропадала все свободное время, и времени на работу над заказами оставалось катастрофически мало. Но знания важнее.

С Вариком мы пару раз пересеклись в библиотеке, обмениваясь лишь короткими кивками. В город на наше "не-свидание" мы выбрались всего раз. Посидели в таверне, побродили по городу. Возле ратуши кипела работа над конной статуей рыцаря. Заглянули в старый, разрушенный маяк, откуда открывался вид на вход в порт, немного погуляли по набережной, слегка дурачась. Да, мне с ним было хорошо, но я понимала, что кот – это животное, которое гуляет само по себе…

А вместо второго похода нас ждал облом. Варик попался на очередной шалости, и декан запретил ему покидать академию до последнего выходного перед зимнем солнцеворотом. Так что я помогала ему коротать наказание, гуляя с ним по вечерам по территории академии. С рукоделием тоже все шло гладко: меня не задирали, а к вышивке и простеньким амулетикам добавились зелья и мази. Бетани проболталась про мазь, так что маленький, но стабильный доход у меня был. Хотя одну стерву я честно чуть не прокляла. Из-за чего? Да из-за приворотного зелья. Эта дура ввалилась ко мне в комнату и начала вещать, что ее отец, Владыка оазиса "Терат-Пуа", хочет заключить союз с соседом через ее брак с его сыном, а тот ни в какую. Поэтому я должна срочно сварить ей пару отворотов и приворотов. И за это милостивая госпожа обещала мне целый золотой. Ага, сейчас прямо брошусь исполнять ее прихоть. Этой чернявой выскочке, которая возомнила, что раз она дочь какого-то "держателя" караванной тропы, то все должны ей в ноги кланяться. Мной было заявлено, что я всего лишь первокурсница, а потому рецептов не знаю. Кстати, я не соврала: я действительно не знала рецептов, ибо за распространение подобных зелий продвинутый алхимик отправится "просветляться" в рудники или на плантацию.

Эта дура взвизгнула, что я еще пожалею, что не приняла столь щедрое предложение, и, хлопнув дверью, умчалась восвояси. Я же, отложив книгу по зельям, достала из шкафа зимний плащ и направилась к секретарю ректора.

Парень из "Сов" меня выслушал, записал мои показания и попытался считать информацию из моей памяти. Меня предупредили, что это необходимо. А я что? Я лишь пожала плечами и присела на кушетку. Прохладные пальцы коснулись моих висков… и здравствуй, крепкий и здоровый сон. Проснулась я быстро от легкого похлопывания по щекам и вопроса: "Что это такое сейчас было?" Я пояснила, что с рождения у меня такая реакция на любые попытки проникнуть в мой разум.

Вечером в нашей уютной комнатке для рукоделия меня оглушила новость. Бедняжку Джинг Ин Хуманард арестовали! Какая-то семикурсница-химеролог, златовласая валькирия с кафедры, видела, как эта черноволосая пигалица вошла в холл административного здания, а спустя мгновение ее, закованную в антимагические оковы, под конвоем вывели люди в белых мантиях. Жуткое зрелище.

. После чего мне посоветовали обзавестись амулетом ментальной защиты, а затем проследовать в бухгалтерию за стипендией за первую луну, выдав ее под роспись. Парень даже выписал специальный квиток. Я благодарно кивнула и упорхнула

Но печали развеялись, когда я вернулась в комнату, где меня ждала стопка писем от родных и друзей. Весь вечер я провела, погрузившись в их строки. Родители писали, что скучают. Дедушка сильно простудился. Алехандро покинул стражу и устроился старшим регистратором в гильдию героев. Тильта ждет прибавления в семействе. И вот сенсация: моя младшая сестренка, мой маленький ветерок, оказывается, не немая от рождения, как опасалась мама, а одаренный ментальный маг! С самого рождения! И предпочитает общаться исключительно посредством своей силы. Я вспомнила, как за пару дней до отъезда уснула под деревом с малышкой на руках. "Так это она пыталась "сказать" свое первое слово?!" – осенило меня. Более того, девочка оказалась менталистом эльфийским, а не человеческим! Элисиэль ломает голову, пытаясь понять, как научить ребенка управлять своим даром. Все домашние обзавелись амулетами от ментального воздействия. И если мужчины носят повязки, то дамам они не подошли – проказница просекла, что если правильно потянуть за прядку, повязка ослабевает, и она снова может слышать мысли. Ювелир с палачом буквально озолотились, когда к ним заявилась толпа девушек. Да, маме снова пришлось прокалывать ее остренькие ушки, ибо дырочки заросли. А маленькая злодейка теперь дуется на всех, ибо ее лишили такого приятного способа общения. Эля ехидно написала, что, когда я вернусь домой, стану "Спящей красавицей и буду ждать, пока Лотсольвасса вырастет и за ней приедет прекрасный принц на белом единороге". Весело, ничего не скажешь. Эмили жаловалась на скуку – в Инсалии было тихо и спокойно. "Даже пираты перестали устраивать свои набеги". Линда прислала пространное письмо с поздравлениями по поводу зачисления в академию.

Еще одна декада промелькнула стремительной белкой в вихре уроков, работы, прогулок с Вариком и посиделок с подругами. К нашей компании прибились и друиды с моего потока, на что кот шипел, словно ему причинное место вымазали горчицей. Ему было заявлено, что мы с ним не пара, и я вольна общаться с кем хочу, а если его что-то не устраивает, то он может поискать себе менее строптивую девицу в местном "курятнике", то бишь в благородном обществе. Парень дулся целый день, но потом признал, что такой хорошей подруги у него нет и не будет, а пассий можно найти сколько его кошачьей душе угодно. Он извинился, и мы славно посидели за парой бокалов эльфийского. Ибо с одной кружечки пива меня можно было выносить. Всю эту луну поступали заказы на косметику. На мой недоуменный вопрос Изанга обозвала меня "темной ведьмой, затворницей, что сидит в домике в лесу и не интересуется жизнью академии, а между прочим, на носу бал!". Я кивнула, но про себя назвала себя дурой. До меня наконец-то дошло, почему наставник этикета в последнее время так придирается к бальным правилам.

Из загашника были извлечены мои туфли на шпильках, из шкатулки – драгоценности, а из мужского общежития – Варик. Причем во обоих смыслах. Слишком много девушек подпали под обаяние этого кота. Но мое предложение парня заинтересовало. Он уже подумывал пригласить Изангу. Правда, он ворчал, что во время танца ему придется держать меня за затылок – уж слишком я низенькая. Да, этот кот вымахал почти до четырех с половиной локтей. Я лишь фыркнула в ответ на обиду Ловиаса и с нарочитым рвением предложила "попрактиковаться". Во время "тренировочного" па несколько раз прошлась каблуком по ловким оборотневым ножкам, в отместку получив волну возмущения в эмофоне. Подружки обиженного Варика возомнили себя мстительницами, попытавшись забросать меня парой-тройкой проклятий и сглазов. Наивные куры! Совсем забыли, что перед ними ведьма. Проклятья я перехватила на лету и ловко перенаправила на предметы. Тут-то и пригодилась информация, выуженная из болтовни девочек в нашей вышивательной комнатке. Оказывается, одна бывшая воровка (Вайянна, кажется), чья мать "трудилась" в квартале красных фонарей каком-то захолустном портовом городишке, отца своего девица отродясь не знала. Она училась на первом курсе факультета общей магии и мечтала о карьере техномага-героя. Познакомились мы, когда она попросила зачаровать ее комнату от "дурных разумов". И, надо сказать, эти самые разумы проявляли себя весьма изобретательно: то клей в чернила подмешают, то этими же чернилами учебники зальют, то подушку перед контрольной проверкой в клочья изорвут, разбросав перья по всей комнате, то форму испортят… Записки с исчезающими чернилами – отдельная песня. Она жаловалась костелянше, но та лишь разводила руками: "Пока за руку не пойманы, ничем не могу помочь". Ах да, и жила Вайянна одна – желающих разделить комнату с "бывшей осужденной" не находилось.

Жаль стало бедную девчонку. Я предложила сначала вычислить вредителей. Мой капустный обжора три дня просидел у нее в засаде под невидимостью, а потом показал мне глазами трех девиц курса этак с третьего: две надменные аристократки и одна жалкая прихлебательница. Что ж, настало время устроить им "сладкую жизнь". Целую декаду я билась над тем, чтобы вывернуть беспокойник наизнанку, но в конце концов добилась своего. Вайянна всего лишь подкинула зачарованные амулетики в их комнаты, и в первую же ночь весь этаж содрогнулся от воплей ужаса. С Вайянной мы крепко сдружились: я ей и комнатку зачаровала, и нормальный, защитный беспокойник вышила. А уж мой кроль души не чаял в этой худой девице со взъерошенными волосами и хитрыми глазами.

Так вот, я скинула проклятья на предметы, а Вайянна, воспользовавшись невидимостью от моего кроля, ловко разложила эти вещички по комнатам обидчиц. Причем сделала это с умом: не просто вернула "подарок" отправителю, а подбросила так, чтобы проклятая вещь одной "дарительнице" попала к другой. Разумеется, последовал грандиозный скандал и разбирательство у ректора. Некоторые проклятья оказались весьма "оригинальными"… чего стоило одно лишь "обезноживание"! Проверка с менталистом подтвердила, что все эти "прелести" – облысение, обезображивающие прыщи, то самое "обезноживание" и еще три мелких сглаза – предназначались мне. Меня, конечно, вызвали к ректору и попытались пристыдить. На что я спокойно ответила, что действовала в рамках самозащиты и проклятья не заказывала. Ректор с деканами лишь устало вздохнули и отпустили, настоятельно попросив в следующий раз обращаться к ним, а не заниматься "самодеятельностью". Девицы попытались было возразить и потребовать моего наказания, но моя деканесса промолчала, а ректор заявил, что наказывать меня не за что: проклятья не я рассылала. А вот Ладорин, выбравшую столь гнусное "обезноживающее" проклятье, отчислят за попытку нанесения вреда первокурснице.

Вайянна, вдохновившись, решила завести себе фамильяра-кроля. Ей, видите ли, очень понравилось гулять под невидимостью. Мы вместе с ней и Изангой (она собиралась взять кота) пошли к моему декану. Все трое подписали запросы о фамильярах, указав вид и породу животного. На кота Изанги декан лишь махнула рукой, на змею моей соседки удивленно подняла бровь, но, прочитав про кролика Вайянны, ее уши встали дыбом. Она долго шептала ругательства на эльфийском, но все же подписала прошение и уставилась на меня с вопросом: "Ты сама будешь проводить ритуал?" В моем деле, видите ли, есть запись о его проведении, да и входит он в практический курс ритуалов для второкурсников. Я кивнула. Мне тут же выдали пару древних томов по теории ритуалов ведьм и велели выучить их наизусть до полугодовых экзаменов. Я лишь вздохнула и кивнула в ответ.

А на следующий день состоялся бал.

Нас, вместе с нашими партнерами, удостоили чести персональными приглашениями в ослепительное здание, чьи панорамные окна являли собой захватывающий вид. Этот день был щедро объявлен внеочередным выходным, чтобы у дам было достаточно времени на сборы. Мне, признаться, хлопот было меньше всех. От идеи подрезать или осветлять волосы я отказалась. Серьги и кольцо покоились в бархатной коробочке, а платье манило взгляды скрытыми крючками вместо вульгарной шнуровки. Хадиджа, однако, не смогла скрыть изумления, когда увидела на кровати не только платье, чулки, панталоны и корсет, но и пару шелестящих подъюбников и длинные серебристые перчатки. "Да у тебя и так все прикрыто до самых носков туфель!" – воскликнула она. Угу, прикрыто. Но лишь когда я извлекла на свет свои "шпильки", которые моя соседка окрестила "копытами пыточными необыкновенными" и "средством для ушиба всей Розочки", то признала, что нижние юбки – необходимость. Волосы я просто распустила, накрутила на «пояльник» и затем бережно расчесала, создав ниспадающий плащ темно-русых волн, лишь у виска скрепленный парой изящных заколок.

Когда Изанга, облаченная в черное платье с шнуровкой с переде, зашла к нам и увидела меня на целых три с половиной пальца выше, она лишь изумленно выдохнула "Как?", а в ее взгляде читался нескрываемый шок. Хади махнула рукой, пробормотав, что во мне заговорила вредность. А когда мы вышли в холл, где нас уже ожидали кавалеры – да, даже мою зеленокожую клыкастую подругу не обделили вниманием, – я увидела оборотня со второй ипостасью медведя и аурой чистого огневика. Хади пригласила однокурсника-менделиста, такого же тифлинга, как и она, но с кожей цвета эбенового дерева. Мой же "котик" растерянно озирался по сторонам, словно потерял меня из виду. Пришлось схватить его за руку и прошипеть в ухо нечто вроде: "Кастрация две серебряные, любимый, приходи скорее". Подняв голову, он увидел мои сияющие глаза и замер, словно пораженный громом. Легкий подзатыльник послужил перезагрузкой «процессора», и он, очнувшись, снова присоединился к нашей компании. В его глазах застыл лишь один вопрос: "Как?", на что я загадочно ответила, что на все есть свои способы.

Путь до бального зала, укрывшись под теплым зимним плащом, пролетел незаметно. Да, на каблуках особо не побегаешь, но все же. В зале действительно собрались все: и студенты, и деканы. Вдоль стен тянулись столы, уставленные напитками и изысканными закусками. И да, в бокалах плескался сок. На возвышении, под чутким руководством декана-мага-барда, дирижирующего оркестром, величественно возвышались ректор, деканы и учитель этикета. Нас построили в шеренги: в первых рядах шли семикурсники, за ними – шестикурсники… и так далее. Когда мы заняли свое место среди третьекурсников, ибо Варик учился на третьем курсе, а я была лишь приятным дополнением, мне шепнули, что после бала мне достанется на орехи за мою дерзкую шутку. В ответ я прошептала, что "Леди обиделась и выразила своему кавалеру свое 'фи'". Парень вздохнул, но не успел ответить, так как заиграл марш, и наша "змейка" плавно двинулась, представляясь перед почетным помостом. Когда очередь дошла до нас, у нашего декана случился приступ немого изумления, а ректор лишь одобрительно кивнул. После торжественного прохода зазвучала медленная танцевальная музыка, и мы закружились в первом танце. После которого ко мне подошел учитель этикета и, не скрывая любопытства, поинтересовался причиной моего внезапно увеличившегося роста. Я начала объяснять, но на середине моего пространного рассказа вновь заиграла музыка, и, дабы не прерывать танец, учитель пригласил меня на паркет, где я продолжила свои пояснения, попутно посетовав на то, сколько времени и сил я потратила на то, чтобы научиться танцевать в этих дьявольских туфлях. Многие благородные девицы едва не позеленели от зависти, наблюдая за тем, как я легко и непринужденно порхаю в танце.

Поймав в перерыве Изангу, я усадила ее рядом с собой на одну из банкеток и попросила снять напряжение в уставших мышцах ног. Она поохала, но с готовностью выполнила мою просьбу. Следующий я пропустила. А вот четвертый танец мне выпала честь танцевать с самим ректором, в глазах которого плескалось неподдельное любопытство. В ответ на его невысказанные вопросы я лишь прошептала одно емкое слово: "Каблуки". Учителю этикета полагалось знать все тонкости, а ректору было достаточно и столь краткого объяснения.

После последовал быстрый танец, который я вновь пропустила, переместившись к столу с аппетитными закусками. Было еще несколько танцев и несколько злобных шипений, особенно от тех завистливых дурочек, что пытались меня проклясть. Но вот одна низенькая третьекурсница-техномагичка засыпала меня градом вопросов, и я с удовольствием поделилась с ней своими секретами. Благо моя зеленокожая подруга вновь приводила мои измученные ножки в порядок. Ей же я посоветовала разработать похожие артефактные протезы с регулируемой высотой стопы. Нужен тебе высокий рост – и хоба, мгновенно привентила такие, нужен средний рост – пожалуйста, берешь вставку поменьше, ну а нижний предел достигается без всяких вставок! Она задумчиво покивала и отошла, поглощенная своими мыслями. На скептический вопрос, не шучу ли я, я ответила отрицательно. Дальше разговор перетек к обсуждению кавалеров и их танцевальных способностей. Пока я вдохновенно разглагольствовала об артефактах техномантов, к нам присоединилось еще несколько девушек. Вскоре ректор объявил последний танец. Варик подхватил меня, и мы вновь закружились в под мерцающим сиянием волшебных осветительных шаров и ярких звезд, проглядывающих сквозь панорамные окна. Дубовый паркет плавно скользил под моими каблучками, а искрящиеся радостью глаза и неподдельные чувства моего партнера завораживали.

Обратно мы шли неторопливо. Сегодня свет не приглушили, и в ночи светящиеся колоннады казался особенно волшебным. Перед дверями общежития мой приятель наклонился и легко коснулся губами моих, а потом, словно тень, исчез. Я стояла, прижав палец к губам, и улыбалась, пока меня не окликнули подруги. Встрепенувшись, я козочкой проскочила в нашу комнату…

Глава 5

Первый курс (окончание)

На первом же уроке этикета я сорвала высшую оценку за балл, а вот язык вееров едва не провалила. Не дается он мне, хоть убей! Перед глазами вечно встает тетя Триша, и сердце болезненно сжимается от тоски.

С Вариком мы по-прежнему неразлучны, хоть он и обзавелся очередной пассией. Эту новость донесли до меня во время наших посиделок в уютной комнатке для рукоделия. Я лишь пожала плечами, возвращаясь к плетению очередного чуда. Бал, сам того не ведая, примирил меня с чопорной частью нашего факультета. Некоторое время судачили о том, как изящно я порхала в танце. "Ах, знали бы они, какой ценой далось мне это изящество!" – усмехнулась я про себя. Мои серьги тоже не остались незамеченными. И да, несколько девиц поспешили обзавестись подобными украшениями, что несказанно раздражает Изангу.

Парочка леди возомнили себя ведьмами и заказали туфли "как у меня", а после куковали в лазарете с переломами.

Зелья варились своим чередом. В гадании же мы перешли к предсказаниям по двум свечам. Наставница подробно описала метод, но уже в начале урока мне захотелось биться головой о парту. Эльфы тоже гадают по воску и пламени, но используют лишь одну свечу, даже для гадания на любовь. Но я промолчала, послушно записывая метод и значения символов в пламени. И тут одна из аристократок, нарушив благоговейную тишину, поинтересовалась: "А зачем вторая свеча?" Учитель бросил на нее неодобрительный взгляд, затем перевел глаза на меня. На лице аристократки промелькнула гаденькая ухмылка. Наставник предложил мне, "признанному мастеру гадания", продемонстрировать разницу на практике. Я вздохнула и пересела поближе к девушке. Ею оказалась та самая Бетани. Я зажгла свечи, как велела учительница, и углубилась в созерцание ауры девушки, попутно объясняя свои наблюдения. И вот тогда, на практике, различия стали очевидны, хотя в учебниках метод с одной свечой почему-то умалчивался. Я не преминула задать вопрос и получила ответ, что он "менее надежен и не всем подвластен". (Автор знает, что это разные методы: на двух свечах гадают на отношения, на одной — на судьбу. Но у меня такой мир. Прим. автора). Я предрекла Бетани скорую болезнь и печальную любовную связь с индивидуумом, склонным к переменам, которая закончится расставанием. Девушка слегка помрачнела, но ничего не сказала.

Фиолетовая луна промелькнула лисьим хвостом в снежном небе. За это время случилось много нового: прошли первые состязания по играм. И по "футболу", и по "летающему" мячу. Я не участвовала, хотя и было интересно посмотреть, да и Варик звал с собой, ведь он играет во второй вид спорта. "И когда он все успевает?" – подумала я тогда. И учится неплохо, и в команде, и пассий своих выгуливать нужно. На мой прямой вопрос он ответил просто. У него доли в семейных бизнесах, причем не в одном. Помимо трактира, здание которого принадлежит его матери (к слову, очень красивой женщине, с которой мы случайно встретились на рыночной площади), у него есть дедушкин склад и даже корабль. Старик отошел от дел, зато сдает их в аренду, от чего балует любимого старшего внука, выделяя "малую толику" на развлечения с девушками. Я лишь кивнула, и мы продолжили нашу неспешную прогулку.

А в конце луны разразился очередной скандал, и не по моей вине, хотя косвенно я в нем поучаствовала.

Но обо всем по порядку. Как-то вечером я сидела в кругу своих подружек в нашей уютной комнатке для рукоделия и слушала счастливое "мурлыканье" Изанги, рассказывающей о своем Гороне. Бал давно закончился, но некоторые пары не распались. К примеру, наша очаровательная зеленокожая и ее оборотень по-прежнему вместе. И не только они: я видела еще с десяток пар, в глазах которых горел взаимный интерес. А "любовь с первого взгляда" оставим бардам и меркантильным особам. Итак, нас пятеро, и каждая занята своим делом: Бетани увлеченно орудует прялкой, превращая лен в нитки, я же колдую над очередным амулетом из бисера. Нашла чертеж ловца удачи на дворфийском и решила испытать свои силы. И нет, не все аналоги эльфийских амулетов мне поддаются. Например, ведьмин щит и оберег от сглаза у меня выходят только на эльфийском, хотя там используется та же "земляная" манна, что и на беспокойнике и запутывающем обереге, который, между прочим, относится к боевым. Итак, сижу я себе тихо-мирно, плету кружева, как вдруг влетает костелянша и требует Вайянну в столовую. Та, недолго думая, откладывает в сторону свои пяльца и отправляется на аудиенцию. Возвращается минут через десять, сияя, будто солнце взошло. Оказывается, эти три дурынды решили в очередной раз напакостить бедной техномантше, да только сами в ловушку и попались. А все почему? А все потому, что одна милая полуэльфийка, с улыбкой, способной растопить любой айсберг, откопала в библиотеке заговор-липучку и наложила его на дверь. Действует он проще пареной репы: открой дверь как обычно – ничего не случится, а вот вздумаешь магию применить – мигом к ней приклеишься. И отлепить тебя сможет только «хозяин» помещения, тот, чья аура вплетена в заклинание для его разрушения. Да, штука, к сожалению, одноразовая, потому и непопулярная, в отличие от «гвоздика в притолоку», который год держит свою силу. Замки-то у нас обычные, механические, а не магические, да еще и самые простенькие, которые открываются простейшим заклинанием, которое эта рыба-прилипала и нашла. Именно из-за него эти две аристократки и держали дочку деревенского старосты в своей компашке. На вопрос Вайанны, а зачем было столько сложностей с засадой, я честно ответила, что нашла этот заговор уже после истории с вывернутым беспокойником. Так вот, задумали они в очередной раз поиздеваться над девчонкой, и эта блондинка, во всех смыслах, кидает заклинание на замочек, и тут ее рука намертво прилипает к скважине. Дело в том, что почти все заклинания для открытия двери требуют физического контакта либо с ручкой, либо с самой скважиной. Те две девицы, поняв, что запахло жареным, тут же дали деру. А эта – в крик. Сначала на вопли повыглядывали соседки, которые в наш угол даже носа не кажут. А потом примчалась и костелянша, попыталась отлепить девушку от двери, да куда там! Ведьма-третьекурсница заявила, что знает это заклинание и нужно звать хозяйку комнаты, а если и это не поможет, то искать ту, кто на дверь заклятье наложила. Костелянша тут же и позвала нашу хитрюгу. Что было дальше – понятия не имею, ибо Вайянна просто вернулась к нам и попросила ее успокоить. Да мне и не трудно, настроение такое, что даже напрягаться не нужно. Сняла амулет – и дело с концом.

А на следующий день, после занятий, ко мне заходит эта будущая героиня, лицо довольное, аж светится, и от нее-то я и узнала продолжение этой истории. Оказывается, когда она отлепила эту дуреху от двери, костелянша тут же начала ее допрашивать: что это она забыла на чужом этаже, да и куда подевались ее "дорогие" подруженьки? Та сначала пыталась выкрутиться, мол, чайку хотела одолжить. Ага, поверили! Тем более там была полуэльфийка. Да, помесь эльфа и человека – не такая уж и редкость, но и не сказать, что эксперименты такие ставят на каждом углу . В общем, девушка только скривилась и промолчала, а потом, а кастелянша это заметила, и с милейшей улыбочкой, спросила, не она ли, случайно, вместе с подружками, портила вещи бедной девочки. Блондинка, не моргнув глазом, заявила, что слышит об этом впервые. Тут уж полуэльфийка не выдержала и крикнула, что та нагло врет. Курочка решила показать свой характер и заявила, что ее тут стараются оболгать, и даже попыталась "гордо" удалиться. Вот только у тифлингов пять конечностей, и ловкостью в обращении с ними они превосходят даже эльфов. Так что никуда она не ушла, а в общежитие были приглашены деканы целителей и планетников. И еще менталист, который, в присутствии означенных деканов, провел сканирование рыдающей блондинки. Вердикт был таков: утром этой троице любительниц приключений сообщили, что они должны выплатить Вайянне аж рубиновую монету. А та, радостная, пришла ко мне похвастаться. Я ей посоветовала сходить в город и положить деньги в Дворфийский банк, ибо рубин – это минимальная сумма для вклада. Вайянна кивнула и спросила: «А нас выпустят?» Я пожала плечами и сказала, что выход в город свободный, главное – вернуться до отбоя. Так что, накинув плащ, Вайянна отловила Варика, чтобы тот показал, где в городе дворфийский банк, а по дороге к нам увязалась и Изанга. Просто за компанию, да и сама немного накопила, подрабатывая в городской часовенке. Да, за луну вышел всего золотой, но ей и это было в радость.

Наша прогулка выдалась на славу. Банк располагался с другой стороны часовни, возле общественной бани, а за ней – местный квартал красных фонарей. И там были не только увеселительные заведения с куртизанками, но и недорогие кабачки, и игорные дома. На мое предложение девочкам провести выходной в банях, они с радостью согласились. На масляный взгляд Варика было сказано, что он не того пола. Тот сделал вид, что обиделся, но в его глазах плескалось веселье.

После посещения банка, где я сняла свои законные три золотых, мы решили посидеть в местном кабачке. Изанга, конечно, пыталась отказаться, мол, денег не так уж и много, но ей было сказано не выделываться и не отрываться от коллектива. К тому же Варик сказал, что готов оплатить легкий перекус для одной зеленоглазой красавицы, за что на него тут же зашипели. А Вайянна с улыбкой напомнила про ревность северных варваров и их любовь к двуручным топорам, за что полуорчанка надулась уже на нее. И нет, в квартал за баней мы не пошли, ибо бывшая воровка смотрела туда с явной неприязнью. В ее душе царило отвращение. «Что же с тобой там приключилось?» – подумала я, глядя на эту черноглазую девочку.

А вот сам перекус закончился весьма неожиданно, ибо мы выбрали небольшое кафе возле порта, где была всепогодная веранда с прекрасным видом на гавань. Да, цены были чуть дороже, но именно что "чуть", чем в других кафешках и ресторанчиках. Но вид на величественные корабли в гавани окупал все. А потом мы вернулись в академию, где я с головой ушла в учебники.

До середины белой луны жизнь текла тихим ручьем: учеба, прогулки с подругами и Вариком, неспешные занятия магией. Пару девчонок, шепча извинения, попросили очистить их комнаты от скверны "плохих разумных". Поговаривали, что хулиганки угодили на отработки вплоть до самой весны, и город для них стал недоступен.

Затем я, собравшись с духом, подошла к декану и изъявила готовность сдавать зачет по "работе с аурой для ритуалов". Книга, словно древний гримуар, хранила в себе описания ритуалов: защита дома, привязка фамильяров, призыв духа-хранителя. Последний – тот же фамильяр, только сотканный из эфира. Да, ведьмы и не такое вытворяют, но он требовал жертвы животного, идентичного привязываемому. А это уже путь к совету, просьба о дозволении на магию крови и некромантию. Получив бланк с каверзными вопросами, я засела прямо в кабинете. Целый час мой мозг корчился в муках, пытаясь расшифровать заковыристые формулировки: "Воздействие на ауру разумного с целью проведения высокоиндексного воздействия третьего порядка, этичность использования и методы наложения, определения и снятия". Да проще говоря – приворот. И так, умноженное раз двадцать. Но я выстояла, и в награду получила бланк, предписывающий моим подругам явиться через три дня в кабинет ритуалистики. Мой робкий вопрос о животных вызвал у деканши гримасу, но она заверила, что академия предоставит все необходимое. Лишь кивнув, я унеслась ланью, чтобы осчастливить подруг.

В назначенный день и час я приступила к ритуалу привязки. Нет, в один день управиться не вышло. Я не глава Совета, и даже не Деканша, да прорастут у нее ромашки в волосах. Я – всего лишь ПЕРВОКУРСНИЦА, и сил у меня немного. Так что девочкам пришлось еще побороться за место в очереди. И вот что странно: наша зеленоволосая, тихая Изанга, никогда не лезущая вперед, рвала и метала за первое место аки львица. Но первой пошла не она, а Хадиджа со своей Красоткой. Потом уже наша Изанга. И последней, с маленьким милым созданием, Вайянна.

Но настоящий фурор произвели наши фамильяры после. Черныша, фамильяр Изанги, однажды заглянул в нашу комнату для рукоделия. И этот обаятельный черный красавец покорил сердца всех обитательниц. Многие подходили и спрашивали, где Изанга раздобыла такого котика, и как обошла запрет на "домашних животных". После ее объяснений библиотека стала невероятно популярной. А уж наша ведьминская секция пережила небывалый наплыв. К счастью, многие отказались от идеи завести себе "зверька", как только узнали об особенностях фамильяров поближе. Но одна метаморфша с четвертого курса и еще одна менталистка с пятого решились. И если компаньонка Хади взяла себе котика, то вот Миранта, четверть-гномка с невзрачной внешностью, огорошила всех: гигантского паука. И нет, этот вид не был ядовит. На мой резонный вопрос: "А на кой тебе эта жуть?", ибо в прошлой жизни я страдал от арахнофобии – хотя здесь я пауков не боюсь, но и не люблю, – я получила ответ: "Во-первых, у меня есть склонность к магии теней, а пауки ее усиливают. Во-вторых, они очень милые". Я лишь поморщилась. Ну что же, "в каждой черепушке свои таракашки", подумала я и потащила дев к нашему декану…

Получила еще пачку писем из дома и от знакомых. Мама писала о домашних делах, о том, что близнецы в очередной раз нарвались на общественную порку. В этот раз пострадала не ограда, а лица детишек местных героев, которые вздумали заниматься "рэкетом" у сирот. В общем, ведомые чувством справедливости, после того как моя бывшая ученица подошла к моему брату с шикарным фингалом, тот его залечил за пару минут, а потом поинтересовался, что произошло. Та и пожаловалась, что дети уважаемых героев решили вымогать деньги у младших, запугивая их: если они пожалуются, те скажут, что они наговаривают. А менталистам из-за всякого "отребья из приюта" никто не поверит, и их еще накажут за ложь. Да, деньги они трясли только с малышни лет девяти-десяти, ибо старшие уже могли дать отпор и знали правила. В результате был создан отряд героев из Рагнеды Рингенханссина, Эльнилдаэдонитта и Кунберрегхта, которые решили провернуть операцию. Они уговорили маленькую ведьмочку помочь им одурачить хулиганов, а для поддержки позвали еще парочку друзей. И вот, в день, когда у девочки истекал срок выплаты "долга", перед детьми, когда те попробовали зажать маленькую вертлявую четвертьэльфийку, ребята накинулись на них скопом. Битва была "эпической", кто-то из прохожих вызвал патруль, который и повязал всех двенадцать дерущихся. После чего пороли всех. «Героев» собрали в храм, прочитав долгую лекцию о том, что в таких случаях нужно обращаться к взрослым. Вымогателей же пороли публично, в присутствии родителей, а самих родителей обязали за свой счет сделать ремонт в приюте.

Ринги в своем письме, тайно от мамы, с гордостью сообщал, что сумел наложить на "соратников" молитву усиления. Письмо Рагнеды пестрело восторженными эпитетами: это было "круто", и если бы не стражники, они бы им "наваляли по первое число". Впрочем, вышло даже лучше, хоть итогом стала ноющая декаду шея Рагнеды и публичный скандал, что было, мягко говоря, "не круто". А младший брат, Эльнилдаэдонитт, умудрился где-то подцепить аурного паразита – редкую, но отвратительную гадость. Пришлось нанимать целительницу из эльфийской рощи и ей оказалась Иниэль, целительницу, чей взгляд при виде нашей семьи источал яд, а в мыслях царил цветистый мат. Об этом мы узнали совершенно случайно: моя маленькая Лотсольвасса как-то за ужином невзначай выдала, что "наслушалась" в голове у "этой… прости, Светлые боги, целительки". Мама, услышав столь отборную брань из уст невинного дитя, сначала потеряла дар речи, а потом с леденящим душу спокойствием спросила: "Милая, а где ты набралась таких… интересных выражений?" На что та, с ангельской невинностью, ответила: "В шепоте тёти Иниэль". Да, Лотсольвасса слышит чужие мысли как тихий шепот в своей голове. К счастью, моя наставница вовремя объяснила ей, что подслушивать "чужих тёть и дядь" нехорошо и даже опасно для здоровья. "А ты ведь не хочешь заболеть?" - был решающий аргумент. В общем, ребёнка начали обучать ментальным щитам и общению с миром разумных "голосом". Но вернёмся к нашим остроухим попугаям. Мама, проведя воспитательную беседу о вреде подражания, взяла своё "священное полотенце возмездия" (с моей личной вышивкой) и вышла из дома. Через пару дней эта чернявая змея щеголяла в новых золотых серьгах и выглядела… слегка помятой.

Я же тихо вознесла молитву благодарности Справедливому. Что наказал эту стервь.

Папа писал, что мама до сих пор дуется из-за ситуации с дракой, виня его в неправильном воспитании. Сначала старшая… "А я-то тут при чём?" – мысленно возопила я. Теперь близнецы. Но папа, несмотря ни на что, гордится нами, утверждая, что его дети не терпят несправедливости.

От наставницы шли завуалированные стоны о том, что она, вообще-то, ведьма, а не менталист, и теперь вынуждена осваивать эту хитрую науку самостоятельно. Зато как хорошо, что я пошла по стопам ведьмы, а не ударилась в эти "игры разума". Необе сообщила, что у неё все прекрасно, обучение завершено, и теперь она официально – малый придворный шут. Волосы отращивать не планирует, ибо ей и так хорошо. К тому же, Ингвара приняли в стражу, так что теперь у неё есть на кого глаз положить, "чтобы не скинули, ненароком". В остальном же – обычные городские новости, от которых на душе становилось тепло и уютно…

Белая Луна прошла под девизом "Вспомним всё, чему нас не учили" – то есть, в лихорадочной подготовке к экзаменам, которые начинались в первый день весны. Мы, как стая голодных кобанчиков, грызли конспекты, не щадя ни зубов, ни пергамента. Сами экзамены оказались на удивление лёгкими. Ну, кроме этикета. Помимо обязательной программы, нас ждали коварные вопросы по столовому этикету, в котором я путалась безбожно, то и дело хватая не те вилки и щипчики. Почтеннейший Орион, принимавший экзамен, в конце концов сжалился и вывел мне "удава" в зачётку, настоятельно порекомендовав записаться на продвинутый курс. Мол, базовый курс этикета для "Ведьм" на этом закончен. Я выдохнула с облегчением. А вот гадание оказалось проще простого. Учительница пыталась срезать меня на теории, но её попытки были тщетны. На практике мне достался расклад со свечами – проще не придумаешь. Каллиграфия, эльфийский язык и традиции вызвали лишь снисходительную улыбку, ведь я изучала их с шести лет, под руководством двух эльфиек и деда. Подобное знакомство с эльфийскими обычаями вызвало явное недовольство Деканши. Начертательную маго-геометрию я вытянула на "выше ожидаемого". И чего мне это стоило, знает лишь молоторукий ДеДуангар, покровитель усердия у дворфов. Да, я чуть не прописалась в библиотеке. Общий и астрономию сдала почти на "отлично". И вот, последний экзамен сдан, и впереди целых три свободных дня! Я, как ошпаренный кобанчик, помчалась в администрацию, чтобы отправиться в родной Форсент, но меня ждал облом. Бесплатный портал работает только в начале и в конце учебного года, а также в случае смерти родственника или отчисления студента к Тёмным богам. В остальных случаях – плати. Узнала, что за два дня дома мне придётся выложить целых две рубиновые монеты. Сдулась. И пошла к подругам договариваться о походе в баню. Все согласились, даже Изанга, правда, заявила, что за парную и лёгкий перекус заплатит сама. Ну и ладно, мы всё равно всегда скидываемся.

Три дня пролетели как одно мгновение: я гуляла, валялась на кровати и отбивалась от ухажёров. И да, после бала на меня стали обращать внимание некоторые молодые люди. Причём, если небогатые рыцари метили скорее в мой счёт в дворфийском банке, оценив платье, украшения и умение танцевать (а на всё это, как известно, нужны деньги, даже на умение танцевать!), и от них я избавлялась без особых усилий, то полуэльф и кот-оборотень… В общем, я от них бегаю, пару раз даже с помощью Счастливчика. Правда, стоило мне это ветки бамбука, ибо эта ленивая пуховка бесплатно работать отказывается.

Но ничего, зато мы с Изангой навестили её место работы. Да, крошечная часовенка, где службу несли от силы десять прихожан. На заднем дворе – скромный погост, среди могил которого я заприметила пару эльфийских надгробий. Рядом – приземистый одноэтажный домик приюта, приютивший от силы десяток постояльцев. Именно постояльцев, ибо сирот в этом году здесь не было. «Хвала светлым богам», – изрек мужчина с внушительным животом и роскошной лысиной. Однако аура его лучилась неземным светом. Я заговорила о нежеланных «гостях» и на недоуменный взгляд отца-настоятеля пояснила, кого имею в виду. В ответ он лишь вздохнул и подтвердил: да, случаются… Мол, маги «погрязли в грехах гордыни и стяжательства». На это я заявила, что готова зачаровать все помещения за один золотой. И тут этот увалень принялся торговаться со мной, словно прожженный гном. Я осадила его, уточнив, что в цену входит не только часовенка и приют, но и жилые комнаты, складские помещения и библиотека. Цена более чем честная. И этот «банкир» в рясе выдал, что цена почти справедливая, но есть еще и городское убежище… Я вздрогнула, уши невольно прижались к голове. Но, смирившись, согласилась.

Так что теперь я проводила время после обеда в богоугодном заведении. До обеда были уроки. Зелья, маго-геометрия, эльфийский язык с традициями, астрономия и гадания давались мне легко. Без проблем шли и общие предметы вроде истории мира, физподготовки и прочего. Впрочем, появились и новые темы. Физрук вдруг решил обучить нас обращению с лошадьми. Тут же поднялся возмущенный писк из «курятника», мол, «не царское это дело» – ухаживать за лошадьми. А ведь именно с этого начинал наш новый наставник. Паладин, чистокровный эльф Мелссом из дома «цветущего папоротника», да к тому же еще и темный эльф, отщепенец. Один его ледяной взгляд – и недовольные разом замолчали, ибо в его ауре царила стужа и тлен. На его уроках я старалась отгородиться от всего мира. Кроме того, добавилось два новых предмета – основы целительства и плетение заговоров, которые вела знакомая четвертьэльфийка. Никаких поблажек мне она не давала, но и «топить» не пыталась.

После каникул я возилась с местом отправления культов, потратила декаду, но все же справилась. Пришлось временно отложить часть заказов и даже вернуть задаток паре нетерпеливых аристократов. Но я победила. А в последний день…

Но обо всем по порядку. В тот день мы с Изангой возвращались в академию, и вдруг из подворотни донесся приглушенный стон боли. Полуорчанка тут же бросилась оказывать первую помощь. Я достала амулет стазиса, купленный в лавке артефактора, и надела кольцо-шокер. К счастью, все обошлось. В переулке лежал избитый мальчишка, примерно нашего возраста. Я сняла амулет и выпустила на волю свой дар. Боль в ребрах, затылке, правой руке и левой ноге – вот страдания жертвы. Шок и жгучее желание помочь – это Изанга. Радостное предвкушение из глубины проулка, а еще сильная боль в костяшках… «Вот это уже никуда не годится!» Амулет-липучка полетел в бородатую физиономию, следом я подошла к подруге и вгляделась в пострадавшего. Да это же Варик! «Бери его и бегом отсюда», – скомандовала я, ибо ловушка действует всего пару минут. Изанга проследила за моим взглядом, вскрикнула и подхватила «больного». Мы вылетели на освещенную улицу и едва не столкнулись со стражниками. Наскоро объяснив им, что произошло, один из воинов метнулся в переулок и выволок упирающегося мужика в засаленной рубахе. Командир записал наши данные и велел своему подчиненному сбегать до ближайшего трактира и «пригнать водителя кобылы», чтобы нас довезли до ворот академии. Возница прибыл через пару минут. Им оказался старик, видавший виды. Но его «тарантас» был надежным, а «лошадь» (а точнее, помесь лося с лошадью), или, как их называли, лимм, просто излучала здоровье и довольство. До больничного крыла нас доставили с ветерком. Там мы сгрузили пострадавшего, и быстренько ретировались. В общежитие мы ввалились за считанные секунды до комендантского часа. Сбивчивые объяснения удовлетворили суровую надзирательницу, и нас отпустили по комнатам.

Утро началось с разбирательства у декана. Та, поджав губы и окинув нас двоих неодобрительным взглядом, все же соизволила сперва ознакомиться с рапортом стражи, затем выслушать наши сбивчивые оправдания и, наконец, подвергнуть пристрастному «допросу» ночного дежурного семикурсника с факультета Целителей. Все подтвердилось. Однако наказания мне избежать не удалось. И заключалось оно вовсе не в запрете покидать стены академии, а в повинности собственноручно зачаровать кухню и складские помещения от назойливых паразитов. Что ж, всего один вечер работы. Благо, нити и бисер были щедро выданы из факультетских запасов. Спустя пару дней до меня дошли весточки о злоключениях моего друга. История оказалась до банальности проста. Возвращался он из злачного кабачка в сопровождении своей пассии, как путь им преградила развеселая компания изрядно выпивших матросов. С ходу принялись они осыпать девушку комплиментами, намекая, что, мол, «зачем такой красавице этот хлюпик, когда есть настоящие мужчины!». Мой друг, разумеется, в долгу не остался, прошелся язвительным словцом по их небритым щекам, щербатым улыбкам и засаленным робам, добавив, что «у настоящих мужчин ветер в карманах не свищет!». Мужики, естественно, обиделись и решили преподать наглецу урок хороших манер. Парень, будучи не робкого десятка, одного уложил на месте одним ударом, что еще сильнее разозлило его товарищей, и они всей толпой накинулись на него.

Собственно, на это он и рассчитывал, давая возможность девушке сбежать. А дальше… попинали его от души да и скрылись в ночи, "остальное вы уже знаете…" Сказал он.

Вольтижировку, поразмыслив, я решила сдать экстерном, ибо сил моих больше не было выносить эту ледяную отстраненность наставника. К счастью, отец в свое время много со мной занимался, и я прекрасно знала, что и как делать. Наставник лишь сухо кивнул и повел меня на манеж, где мне выдали лима с покладистым нравом и предложили начинать. Ну, я и приступила. Сначала потник, потом седло, следом успокоить эту животину и уговорить принять трензель с уздечкой. А она, хоть и спокойная, но, видимо, уздечку не жалует особо, да и я невысокого роста. Пришлось тащить за гриву к ограде под насмешливым взглядом «учителя». «Ну, слава милостивой Фриггосс, хоть какие-то эмоции», – подумала я. А потом вскочить в седло, промчаться по кругу на трех лошадиных скоростях и взять низенький барьерчик. И все, свобода! Заслуженный «отлично» прописался в моей зачетке. Ага, наш первый учитель, Алехандро, прознал о моем освобождении и тут же прибрал меня к себе отрабатывать удары «боевой метлой». Но для меня это было все равно лучше, чем выслушивать эту смесь льда и пепла.

Учеба захлестнула меня с головой: новые темы на старых предметах и совершенно новые дисциплины. Заговоры давались неплохо, часть я знала, часть – нет. На зельях перешли к более опасным составам. История добралась до событий вторжения великой орочьей орды, которую остановили объединенные силы светлых и темных эльфов, людей и дворфов. Но после победы над «Великой тьмой» «темная ветвь» вновь откололась от светлой. Что там у них произошло, доподлинно неизвестно, ибо остроухие берегут свои архивы от круглоухих пуще, чем свои магические разработки. Но факт остается фактом. Олотнениэль (темный водоворот), тогдашняя правительница темных эльфов, вернулась в свои владения, заявив, правда, что если миру вновь будет грозить опасность, то «ветви вновь отразят единый цветок». Поэты остроухие…

А вот с заказами… Ну, те девицы, которым я вернула деньги, попытались меня опорочить. Мол, я не выполняю заказы. Но мои верные заказчицы сами проучили этих торопыг: словесно, изящно, но весьма доходчиво. Ибо за те семь лун у меня уже появилась репутация. Аеще этот оборотня-прилипалы ни как не отвяжится. Я отчаянно пыталась отшить назойливого ухажера, но этот кот-невежда (ибо налево пойдет – девиц доводит, направо – ведьму сильно злит, в смысле пытается вести осаду по всем правилам!). Цветы, которые он присылал, были собраны в букет в соответствии со всеми правилами тайного языка цветов, с посланиями в духе «Ты покорила сердце тайного поклонника». Счастливчик очень оценил на вкусы: конфеты были дороже, чем в свое время дарил Варик, нити для вышивания – все это возвращалось отправителю. А уж когда посреди ночи этот кошачий менестрель разбудил все наше женское общежитие своими виршами собственного сочинения, за что немедленно получил подушкой в лицо и пару плохо оформившихся проклятий, и предстал перед ректором по настоянию двух комендантш…

Варик предлагал подловить этого Аркадиуса в городе да объяснить ему, что я не желаю с ним общаться. Но я отказалась, ибо не хватало мне только чувствовать себя кошкой, из-за которой два кота устроили драку. А меня этот рыжий хитроглазый парень не слушает совсем, считает, что я, видите ли, кокетничаю…

Эх, его что, в младенчестве из люльки уронили? И если и роняли, то стояла она на колокольни наверное?

Глава 6

Первый курс (Практика и экзамен)

Сиреневая луна мелькнула проворным беличьим хвостом в изумрудных лапах елей. Последние лекции года искрили интересом, от гаданий на воске и пламени свеч, мы перешли к танцу теней. Да, я отлично знала это искусство предсказания, но было любопытно взглянуть на человеческую интерпретацию. И она, к сожалению, почти не отличалась от эльфийской, разве что пара теней обретали иное толкование. На астрономии нам стали приоткрывать тайны положения звезд в некоторых видах гаданий. Оказывается, важны не только фазы луны, но и положение местного "зодиака". Правда, знания дали лишь в крупицах, пообещав, что более подробно мы изучим это в следующем году.

На физподготовке ко мне присоединились еще с пяток новоиспеченных студенток и студентов. Те, кто знал, как правильно держать повод, предпочли сдать экзамен досрочно, не тратя времени. Остались лишь те, кто впервые в жизни видел лимма, и пара благородных дурочек, тайно вздыхающих по преподавателю. А меня от этих вздохов бросало в дрожь. "Знали бы они, что творится у него в душе", – подумала я, прижимая уши к голове. Хотя, возможно, тогда они прониклись бы им еще больше. Некоторые девицы обожают "любовь через сострадание", но это не для меня. Мое внимание было приковано к полуэльфу, которого недавно отмутузили девицы. "За что?" Да просто он оказался последователем Варика. Вот только Варик – умный котик и больше одной пассии за раз не заводит, понимая, что в случае чего ему не только уши надерут, но и хвост оторвут. А этот Гийом, видимо, решил собрать целый гарем. "Да уж, самомнение у ушастика непомерное". Ну ничего, парень, получив по своим острым ушкам и другим частям тела, не сильно расстроился и, по слухам, уже вовсю обхаживает новую пассию…

В последнюю неделю учебы я получила направление на практику, и да, Виолла все-таки умудрилась меня захомутать. К ведьме! Значит, ближайшие три десятка дней мне предстоит провести вдали от цивилизации, собирая ингредиенты возле одной из эльфийских рощ. И да, годовые экзамены здесь сдают после практики, а не до. И да, это одна из тех традиций, которую нужно просто принять, а не пытаться понять. Но ничего, я справлюсь. Тем более у меня есть моя бездонная сумочка, куда поместятся и конспекты, и учебники. Так что "будем воспринимать практику как время для подготовки к экзаменам" подумала я с улыбкой.

А последний день перед отъездом мы с девочками провели в бане, арендовали малый зал и отдыхали душой, обмениваясь новостями о том, кого куда отправили. Хади получила предписание в один из городов вольных баронств на Северном материке. Там царство снега и льда, и люди живут в основном на побережье, занимаясь морским промыслом и торговлей дарами моря. В глубине материка, правда, есть вольный порт и пара небольших эльфийских рощ, скорее напоминающих монастыри или эльфийские рудники. Бетани, как платная ученица, отправится в родной замок, чтобы спокойно готовиться к экзаменам. Изанга же оставалась в академии помогать в библиотеке, кстати, вместе с Вайянной. А после мы всей дружной компанией завалились в любимое кафе с видом на порт. По дороге к нам присоединились парни, они тоже парились, но в отдельной парной. Варик было заикнулся, что в общей было бы дешевле и удобнее, но получил подзатыльник от Гарона, а Ермс пообещал, что ближайшую неделю его будут особенно нежно любить окрестные кошечки. Этот друид-четверть гном с хитрыми глазами выбрал себе в спутницы Бетени. И, по ее словам, ее матушка, когда узнала об этом, зашипела словно гадюка, ведь для ее аристократичной дочки уже был выбран жених – такой же благородный барон. Но моя подруга упирается всеми четырьмя копытами, ибо ее парень хоть и не благородный, но запал ей в самое сердце. А потом мы посидели в кафе и разлетелись по общежитиям собираться.

А утро встретило меня и еще десяток разумных, трое из которых – мои товарки по магии, пятеро – целители и наш куратор. Нас ждал туман телепорта, ведущий в один из вольных портов, расположенный на границе эльфийского леса и небольшой равнины, где обитал табун этих гибридных лошадок.

Мы оказались в высоком зале, стены которого были сложены из каменных блоков и освещены магическими светильниками. Пол украшала огромная фигура, выложенная из бронзовых плашек. Я поправила лямки рюкзака и шагнула на выход. Нас уже поджидал мужчина в белой мантии, с вышитой на груди совой. «Кто вы и зачем пожаловали в вольный порт Лайрето?» – прогремел его вопрос. Наша кураторша молча протянула ему свиток. Получив подтверждение, он кивнул и повел нас к выходу из здания. Сам «порт» больше напоминал замок, где донжон служил «башней магов». Внутри располагались зал порталов, зал совета, библиотека, казармы и часть лабораторий.

Выйдя за ворота, мы оказались в замковом дворе. На специально отведенной площадке шли тренировки паладинов. Здесь же, не нарушая строгой геометрии, расположились гостиница, конюшня, пара амбаров и кузница. Слева от донжона, словно прижавшись к нему в поисках защиты, ютилось здание гильдии героев, куда мы и направились. Возле массивной деревянной двери, подремывал парень в кожаной броне. Наш провожатый толкнул его в плечо, тот открыл глаза, взглянул на нас и, коротко кивнув, посторонился. Кураторша вошла внутрь, а я успела заметить лишь краешек доски во всю стену, утыканной обрывками пергамента. «Видимо, доска заказов», – подумала я.

Минут через пять дверь вновь распахнулась, и на пороге показался раздраженный преподаватель в окружении пятерых… разумных. Первым шел разбуженный Гиз, брюнет с короткой стрижкой, облаченный в ту же кожаную броню. В его взгляде читались усталость и непоколебимая уверенность. За ним следовала рыжая, мухоподобная девица, в ослепительно белой тунике и юбке. Предплечья ее были увиты веревкой, а на запястьях, шее и щиколотках красовались янтарные ожерелья. Рыжие волосы, тщательно вымытые, но не знавшие гребня, обрамляли лицо с синими глазами, в которых застыло ледяное презрение. Казалось, ничто не могло поколебать ее внутреннего покоя. Эту скалу в человеческом обличии звали Магдара. Следом шел молодой шатен в бледно-голубой мантии, его волосы удерживала повязка. На поясе красовалась книга, прикованная к нему золотой цепью, перекинутой через плечо; это был Мишель. Последними шли двое близнецов в кольчугах, вооруженные короткими луками. У ног парня крался крупный волк – его фамильяр. Линда и Джастин. Линда, как выяснилось, была старшей сестрой.

Глава отряда окинул нас усталым взглядом и предложил выдвигаться. Мы пошли пешком. И поскольку среди нас не было никого из аристократических особ, верящих, что танцев и скачек вполне достаточно для поддержания формы, двигались мы довольно бодро. Уже через час мы вышли на небольшую лесную полянку, пересекаемую ручьем с перекинутым через него мостиком и вытоптанной площадкой для костров. Троих ребят сразу же отправили ставить палатки и готовить еду на нашу ораву. Остальным было дано задание собирать травы и прочие «дары природы». И это оказалось не так-то просто: где-то требовались только соцветия, где-то – листья или полные сока стебли, а где-то – одни лишь корни. Помимо этого, нужно было отлавливать местных насекомых. Одна девушка, переодевшись в шерстяной купальник, нырнула в ручей за донными растениями. И пусть было лето, вода оставалась ледяной. Ребята из гильдии героев курсировали по периметру, оберегая нас от местных хищников и монстров. К счастью, никто на нас не напал. Пообедав, мы перешли на следующую полянку, заметно объеденную другими травоядными, в смысле сборщиками растений. Несколько ребят принесли из леса грибов и пух различных животных. До самого вечера мы трудились, собирая и заготавливая огромную гору ингредиентов. Мало было просто собрать – корни нужно было нарезать, жуков – освободить от панциря, который и представлял ценность, некоторым насекомым – оторвать лапки или крылья. Вечером мы ставили палатки, в которых нам предстояло жить вчетвером. Моими соседками оказались девушка-целительница по имени Аридана, высокая брюнетка с умными глазами (та самая, что ныряла в ручей), еще одна целительница в очках, с рыжей косой, в чьих глазах читалось любопытство вперемешку с неуверенностью, и Магдара. За час до отбоя Магдара, прихватив маленькую сумочку, исчезла в направлении вчерашней полянки. Вернулась эта варварка поздно ночью, от нее пахло травами. Она рухнула на грубую циновку, заменявшую ей спальник, и мгновенно уснула.

Так и повелось: мы просыпались, выходили на улицу, где наставница объявляла, кто сегодня займется обустройством лагеря. Эти ребята приступали к готовке и уборке, а остальные, под охраной отряда героев, отправлялись на поиски даров леса – грибов, орехов, трав, любивших темные места. Если наши охранники замечали волка, гоблина или иную темную тварь, то незамедлительно пускали в ход оружие, магию и жреческие способности.

Спустя пару дней, у одного из тихих озер, где мы предавались сбору местных жаб, наша девичья артель решила устроить банный день с большой стиркой. Пять дев-лебедей да наша наставница, как лань, упорхнули в кусты, сбрасывая с себя пыль дорог и пот приключений. И тут я ощутила на себе взгляд — липкий, похотливый, словно банный лист — со стороны «мужской» половины заводи, что была скромно отгорожена крохотным мысом. Шепнула об этом Магдаре. Женщина, что ни говори — кремень: высокая, статная, мускулы играют, грудь, правда, как у юноши, да руки с торсом — словно изваяние. Она, делая вид, что усердно намыливает свои мускулистые ножки, наклонилась ко мне и прошипела: «Где?». Я лишь глазами указала на дрожащие заросли, где колыхался тростник. Магдара кивнула, словно горлица, подобрала со дна камень-голыш и отправила его в полет… точно в цель. Оттуда вырвался приглушенный стон: «Ой!», который, кажется, услышала только я, а следом — треск ломающихся веток. Девочки замерли, словно зайчишки, гадая, что за зверь там рычит, а потом до них дошло… И они, как фурии, рванули туда в чем мать родила, неся возмездие и кару. В смысле, решили преподать урок оборзевшим подглядывателям. И это будущие целители! Неужели им не объясняли элементарного? Или у них медицина для «блаародных юношей»? Женскую анатомию, значит, изучают от макушки до ключиц и от нижнего среза ребер до пупка? А потом наша кураторша выговаривала мне за поднятую бучу. Я же молчала и пряла ушами, словно кролик, делая вид, что вообще меня здесь нет.

Мы довольно быстро освоились. Несколько раз промелькнули за спиной деревеньки, где мы пополняли запасы и смывали дорожную пыль в банях. Да, чаще всего при кузницах, но и тому были рады. Так прошла большая часть практики, пока на пятнадцатый день не решили заночевать в лесу.

Беда настигла нас именно там – из ниоткуда разверзлась слабая, блуждающая червоточина. Едва успев выплюнуть с десяток гигантских пауков, чудовищ размером с меня, она схлопнулась, оставив после себя лишь смрад и панику. Благо, стража не дремала: свист стрел, рассекающие воздух лезвия магии и Магдара, рыжая фурия, предпочитающая сокрушительный ближний бой. Облаченная в жреческую ауру, эта монахиня вколачивала кулаки в головогруди тварей, разнося их в клочья парой яростных ударов. Я завороженно наблюдала за ее неистовой пляской смерти. Нет, не просто завороженно – монахиня была неподражаема! Затем я нырнула в свой походный мешок, нашаривая спасительные флаконы, баночки и бинты. Пауки, скорее всего, были ядовиты, а на одну лишь молитву полагаться глупо – универсальный антидот еще никому не помешал. Заживляющее зелье, баночка для сведения шрамов и… средство, которое так ценили девушки с извечной проблемой слишком великих «доспехов».

Пока мы в шесть рук колдовали над ввалившейся к нам северянки, ибо пауки ее немного покусали я объясняла свойства каждой мази. От зелья против шрамов она отмахнулась, а вот второе приняла с искренней благодарностью. И никогда мне не понять этих дев-воительниц: от шрамов избавляться не желаем, а вот "оно" чтоб сидело как влитое – это пожалуйста.

Утром наставница объявила, что мы держим путь в эльфийскую рощу, откуда и отправимся в академию. Я лишь пожала плечами, не возражая, - выспрошу все позже.

И вот последняя остановка перед маленькое озеро, куда журчащим смехом вливался ручей, окаймленный плакучими ивами, мы уже собирались отойти уже о ко сну, когда нас окликнула наставница. Выбравшись из палаток, мы застыли, пораженные открывшимся зрелищем: небольшой табун единорогов. Мощный самец с угольно-черной шкурой, чей рог искрился всеми оттенками заката, три грациозные самки, чьи рога источали нежное лавандовое свечение, и четверо игривых жеребят.

Они стояли на дальнем берегу, настороженно поглядывая в нашу сторону. Некоторое время мы стояли, словно завороженные, а затем вожак едва заметно кивнул, и они, словно растворившись в тенях, исчезли в роще. Утром мы осторожно прошлись по их следам, собирая клочки шерсти, зацепившиеся за кору деревьев. Мне же улыбнулась удача – среди корней, слабо мерцая, я нашла обломок рога, небольшой кусочек. Не раздумывая, я спрятала его в сумку, решив сделать амулет. И нет, рог единорога не излучает ни скверну, ни «благодать», и уж тем более не является природным детектором ядов. Все эти сказки – выдумки менестрелей. Рог этого чудесного коня является слабым проводником магии, именно поэтому он издает свечение и может быть использован для атаки. Да, артефакт из него может служить усилителем стихийной магии, но игра не стоит свеч. А в конце тропы нас уже ждали эльфийские рейнджеры, одарившие недовольными взглядами, в которых читалось презрение к пришедшим. Причем ко всем одинаково: и ко мне, и к Аридане, с которой мы сдружились и, втянувшись в походную жизнь, стали болтать перед сном и даже неплохими приятельницами. Я узнала, что она прекрасно играет на флейте и неплохо рисует, что её недавно бросил жених, разорвав помолвку из-за того, что его отец нашел ему невесту побогаче. Её эмпатический фон вспыхнул обидой и разочарованием, доказывая, что она действительно его любила.

А вот с нашей третьей соседкой, любопытной девушкой по имени Томасса, я почти не разговаривала, она предпочитала компанию книг, которые таскала в такой же безразмерной сумке, что и я. Только ее холодность и отстраненность были следствием неуверенности и страха насмешек. Я постепенно начала вытаскивать эту черепашку из панциря. А вот наша охранница вообще не вступала в разговоры. Нет, она не была немой, но её эмоции говорили о том, что она весь поход была сосредоточена и ожидала нападения.

Наша наставница объяснила эльфам, что мы – группа практикантов, собирающих ингредиенты. Командир стражников кивнул и проводил нас в ближайшую эльфийскую деревушку, куда был вызван капитан стражи. Проверив наши документы, он отпустил нас с миром, а Виолла попросила разрешения воспользоваться ближайшим порталом до Академии. Капитан задумался на мгновение и кивнул, а наши провожатые лишь пожали плечами и двинулись в обратный путь.

Эльфийская деревня мало чем отличалась от человеческой: те же семь дворов, те же пара овинов, те же распаханные поляны, разве что чуть меньше размером, и дома стояли чуть дальше друг от друга. Местная ведьма, к которой я отправилась с разрешения старосты, оказалась его женой, а вовсе не скрюченной старухой, живущей на отшибе. Пошептавшись с коллегой, которая отнеслась ко мне с легкой снисходительностью, я стала обладательницей трех «молочных» рогов единорога и рецепта амулета, помогающего найти дорогу. Магический аналог компаса.

Дорога до городка заняла полтора дня по лесной тропе, и вот, словно мираж, перед нами возник эльфийский город. Поразил он нас не своей красотой, а неожиданностью появления. Шли мы себе по тропе, окруженные вековыми деревьями, и вдруг, за поворотом, открылась панорама домов. Ни стен, ни величественных «меллорнов» – ничего, что предвещало бы город. В центре, конечно, возвышалось древо поселения, но его легко можно было бы спутать с обычным деревом, если бы не колоссальный размер и синяя, как вечернее небо, кора.

Нас провели мимо уютных двух- и трехэтажных домиков к «башне магов», которая тоже больше походила на исполинское дерево. А затем – портальный зал, и мы оказались в центре портального круга академии, где нас, собственно, и распустили по комнатам.

На мой невинный вопрос, зачем мы так скоро вернулись, на меня посмотрели как на неразумное дитя и с ехидством вопросили: «Неужели ты надеялась всю луну бродить по лесу?» Честно? Нет, не надеялась, но втайне опасалась чего-то подобного. Но мне быстро объяснили, что так это не работает, что нам еще предстоит написать отчет, подготовиться к экзаменам и, что самое печальное, кому-то нужно перебрать весь тот ворох того что мы насобирали.

Так что последнюю декаду практики мы корпели над отчетом о собранных и увиденных растениях, и хорошо, что я, как и пара целителей, исправно вела журнал. Правда, когда девочки прознали об этом, нас троих чуть не разорвали на части, умоляя поделиться «мудростью». Пришлось делиться.

Счастливчик, оставшийся «дома», на меня немного дулся, но, подкупленный горстью корешков одного редкого растения, выпрошенного мной у травницы в деревне за две серебряные монетки, снова стал милейшим созданием.

Время до экзаменов пролетело незаметно. Мы разобрали травы, отсеяли те, что начали увядать из-за плохо наложенных заклинаний на амулеты. К счастью, таковых оказалось немного. Написали отчеты, которые у нас приняли, но все же пожурили за то, что журналы вели только трое из двенадцати. Мы покаянно покивали, ибо возразить было нечего, и отправились готовиться к экзаменам.

А в комнате меня ждал сюрприз: вернулась моя соседка, которая сначала крепко обняла меня, а потом поинтересовалась насчет бани. А ее Красотка нагло подползла к моему кролику и начала на него пошипывать. Тот лишь фыркнул, но слегка подвинулся, освобождая место в корзинке. На мой вопросительный взгляд кроль продемонстрировала мне заснеженный поселок, в котором они якобы «жили». Угу, в поселке. А то я не знаю, что большую часть времени они просидели в теплом форте, а в тот поселок их заносило разве что на ночь, и то ради опыта.

Я, выловленная Изангу, с Вайанной дружной стайкой отправились по указанному адресу, где отогревшаяся девица песков поведала нам о своей практике. И да, жили они действительно в форте, но пару раз их будущих «совят» отправляли на различные мелкие задания. К примеру, в той деревне они искали склад контрабандистов, наладивших добычу моржового бивня, китового уса и некоторых эльфийских травок. Ну, нашли, конечно. Только ее шнурок все это время куковал в теплом террариуме, а эту заснеженную халупу она, вероятно, позаимствовала из памяти своей напарницы. Что я и высказала девочкам. Тифлингесса было хотела накрутить хвостик этой милой паршивке, но я упросила ее этого не делать, ибо моей наглой муфточке тоже не помешает научиться состраданию. Только девочки были рады, ибо их фамильяры были тихими и спокойными.

Тогда же выяснили, кто куда поедет на каникулы. Хади заявила, что после этого морозильника ей просто необходимо отогреться, поэтому она едет в родной оазис. Техномантша решила составить ей компанию. А Изанга вместе со своим любимым медведем отправляется к его семье на север.

А еще через четыре дня у нас начались экзамены. И прошли они на удивление спокойно, ибо я весь год училась, да и во время практики не забывала повторять изученный материал. Но была и проблема: физподготовка и этот корноухий эльф. Но я собрала волю в кулак и справилась. А после сбежала в город, где отмокала в парной, а потом в любимом кафе выпила два бокала эльфийского.

С рогом единорога я решила поступить просто: нашла в городе хорошего мастера-артефактора и отдала два целых рога и обломок на заготовки под артефакты. Потом долго и нудно, золотой проволочкой (ибо мастер не только нарезал, но и просверлил отверстия ), я сидела и плела амулетики, напевая эльфийские заговоры. Мне так проще колдовать. И получились у меня аж три амулета на здоровье и два компаса.

И вот экзамены сданы, табель убран в карман, и до начала Железной луны я свободна! А значит, меня ждет милый дом. Как я по нему соскучилась.

Глава 7

Каникулы

Туман портала рассеялся, и я шагнула в знакомый зал башни магов. Чемоданы послушно последовали за мной. Выбравшись из мерцающей дымки, я кивнула нескольким магам, скользившим мимо по своим делам.

Стоило вдохнуть уличный воздух, как меня тут же окутал живой гомон города. Я улыбнулась, чувствуя, как сквозь меня просачиваются чужие эмоции – радость, заботы, надежды. Прохожие бросали на меня мимолетные взгляды, в которых удивление смешивалось с узнаванием. Вот тифлинг, которому я когда-то зачаровала склад, чтобы тот не горел, а вот и книготорговец, которому я помогала «вместе» с черноволосой «баронкой». Вон девушка, что бегала ко мне гадать на женихов, а вот и пара бывших сирот, теперь сами патрулирующие Магический Квартал…

Проходя мимо магазина одежды, у которого меня когда-то похитили, я уловила знакомый голос. Обернувшись, увидела нашу экономку, лучезарно улыбающуюся и спешащую мне навстречу. Дальше мы шли уже вместе, и она делилась со мной новостями, которые почему-то не попали в письма. Сын главы бронников, тот самый, с которым я танцевала на своем первом балу, вдруг решил стать героем. «Каждому свое: кому делать доспехи, а кому их носить», – подумала я, приветствуя кивком Алиссу, старую цветочницу, стоявшую у входа в свой магазин. Еще до моего отъезда в академию она начала передавать дела сыну и внучке. Кирану, если не ошибаюсь. Он, ради семейного дела, семь лет мучился на нашем факультете.

И вот, наконец, родимая оградка, которая, узнав меня, приветливо распахнулась. Я поставила на землю переноску, из которой тут же высунулась любопытная мордочка моего любимого вредины. Он, повиливая хвостиком, принялся изучать свои владения, обнюхивая каждый кустик. Снова взвалив на себя чемоданы и переноску, – да, специальный заказ у мастера-бронника после практики, – я зашагала по усыпанным песком дорожкам, обрамленным зарослями трав. До слуха донесся шум с заднего двора, где под чутким руководством папы, судя по зычным ударам и его наставлениям, тренировалась моя милая сестренка.

Из кухни доносились аппетитные ароматы готовящегося ужина, приглушенные эльфийские напевы мамы, а из комнаты близнецов на втором этаже – отголоски сосредоточенности и легкого раздражения. «Опять Ринги пытается схитрить», – мелькнуло у меня в голове. Да, братишка у меня втянулся в учебу, даже маме помогает, но и хулиганить не забывает, о чем он гордо писал в одном из писем. Но он по-прежнему любит проводить время не за пыльными книгами, а в компании друзей, хотя и помогать людям в храме ему тоже нравится. «Ох, не удержит их простая жизнь стражника и целителя, как только им стукнет пятнадцать, покинут отчий дом и отправятся на большак причинять добро и наносить справедливость», – с горечью подумала я, поднимаясь на крыльцо дома.

Моя маленькая комнатка встретила меня тишиной, которую я впитывала, словно губка, не в силах надышаться. Я присела на кровать и окинула взглядом старый письменный стол, книжный шкаф, в котором под заклинанием покоился мой старый дневник, полки с потрепанными, зачитанными до дыр конспектами лекций наставницы, кукол, до которых еще не успели добраться шаловливые лапки Ветерка. Дверь тихонько скрипнула, и я услышала шуршание юбок из эльфийского шелка. А затем меня обняли такие родные руки. Так мы и просидели в тишине, пока Акира не позвала нас на ужин, где собралась вся семья. Виолетта казалась немного задумчивой, а в ее эмоциях… там пархали бабочки и буйно цвели розы. «Неужели она наконец-то решилась признаться своему младшему регистратору из гильдии героев?» – промелькнуло у меня в голове, когда я увидела ее, выводящую из комнаты над мастерской маленькую розоволосую девочку в фиолетовом платье и фиолетовых туфельках. Она немного нервничала, но рука няни придавала ей уверенности. Заметив меня и бросив взгляд на мои серьги, она неуверенно поздоровалась. Я подошла, опустилась на корточки и обняла малышку, прошептав: «Здравствуй, Ветерок, я твоя старшая сестренка Роза». Девочка робко обняла меня в ответ, а потом пошла к детскому столику, который я когда-то попросила сделать, когда мне самой надоело карабкаться на взрослые стулья во время еды.

Элисиэль, папа и близнецы уже расположились за столом, их взгляды были устремлены на меня. Я же, одаривая их улыбкой, любовалась своей семьей. Ужин прошел в радостном шуме, близнецы с неподдельным интересом выспрашивали о моих "приключениях" в стенах академии. "Да уж, приключения…" - мысленно усмехнулась я, повествуя о моем небольшом столкновении с некоторыми высокомерными представительницами благородного, но не летающего "птичьего двора".

После ужина, поддавшись ностальгии, я отправилась на свою любимую площадку, где на обветшалой скамейке просидела до тех пор, пока меня не нашла Элисиэль. Она ласково взяла меня за руку и повела в мою уютную комнату.

Пару дней я наслаждалась безмятежным отдыхом: гуляла по окрестностям, делилась новостями с родителями и с Тильдой, которая, как всегда, забежала к маме поболтать. Я с удовольствием присоединилась к их беседе, и эти неугомонные кумушки, под прикрытием непринужденного разговора, выудили у меня целое море подробностей о моей жизни в академии.

А на третий день я решила навестить свою бывшую ученицу. Девочка была вне себя от радости, она бросилась ко мне в объятия и осыпала градом вопросов, словно не семилетний ребенок, а малышка вдвое младше. Но я была искренне рада видеть эту маленькую девочку. Остальные ребята встретили меня не менее тепло.

По возвращении домой папа с торжественным видом объявил, что мы всей нашей дружной семьей, за исключением Ветерка, отправляемся в столицу, чтобы поддержать его друга-героя, который примет участие в местном турнире. Правда, не в конном поединке или общей турнирной сшибке, а в состязании лучников и бардов. Мама лишь слегка поджала губы, ее не слишком привлекали подобные развлечения, но она согласилась, что нам, детям, будет интересно. И вот, в назначенный день, туман портала выпустил нас в башне магов, расположенной в самом сердце столицы нашего благословенного королевства. Нас – это маму с папой, близнецов, и меня. Выйдя из здания, мы поймали местного извозчика, который доставил нас в скромную гостиницу. К счастью, номер был забронирован заранее, поскольку многие желали увидеть выступления, да и не все участники были богатыми дворянами.

Среди участников встречались и герцоги, и младшие отпрыски влиятельных глав купеческих гильдий, которые могли позволить себе проживание в роскошных отелях. Большинство же участников, хоть и не бедствовали, но и несметными богатствами не обладали. Поэтому все приличные гостиницы и постоялые дворы были наводнены участниками и зрителями турнира. Два дня мы провели, блуждая по огромному городу. Папа, зная о моем увлечении, отыскал мастера кукольных дел и преподнес мне два восхитительных экспоната для моей коллекции. Да, мои домашние знали, что я собираю кукол не всерьез, но, желая подшутить надо мной, с удовольствием покупали их или спрашивали с лукавым видом: "Ну что, пополним коллекцию?". Затем мы заглянули в одежную мастерскую, где заказали пару элегантных платьев для меня и мамы, а также обновили гардероб остальным членам семьи.

Наконец, настал день начала турнира. И начался он с выбора "Леди турнира", той, за чье внимание будут сражаться все благородные рыцари. Торжество проходило в королевском замке, но мы решили не присутствовать там, а встретиться с папиным знакомым. Высокий мужчина, около пяти с половиной локтей ростом, был одет в одежду эльфийских рейнджеров. На его плече гордо восседал сокол. "Эх, жаль папиного Буревестника, который умер от старости, когда мне было всего три года", - с грустью подумала я. Мужчину звали Винсантэ, и он оказался весьма улыбчивым и общительным. Мой папа быстро нашел с ним общий язык с «бочонком» пива, за что и получил от мамы легкий подзатыльник, но тихо, чтобы не привлекать внимания. Мне тоже перепало, хотя я всего лишь пригубила бокал вина, но наказание показалось мне слишком суровым.

На следующий день мы прибыли на ристалище. Огромная площадь на окраине города поражала своим размахом. Здесь было все: и часть стены для имитации обороны замка, и поле для лучников, и барьер для конных поединков, и каменные трибуны для зрителей. Открывала турнир "карусель", а вернее, торжественный парад. В первых рядах ехали самые титулованные рыцари, во главе с младшим бастардом нашего короля. Молодой человек лет двадцати пяти был облачен в полный латный доспех, попона его коня и гербовая котта были выполнены в цветах королевского дома: алом и серебряном. Но привычного атакующего грифона на них не было, вместо него был изображен лев с головой и задними лапами ящерицы, попирающий лапой рыцарский шлем.

Следом за ним ехали представители герцогских домов. Три гербовые котты, три грифона: черный на алом, белый на зеленом и черный с молниями на синем. За ними следовала свита баронов, а затем и остальные рыцари, решившие принять участие в турнире. Замыкала конный строй колесница из полированного дерева, на которой стояла юная девушка в белоснежном платье. Ее волосы были заплетены в две косички, что делало ее еще моложе. На ее белокурых волосах сияла диадема с крупными сапфирами. Колесница остановилась возле помоста, и рыцарь в цветах королевского дома проводил девушку в королевскую ложу. Мы сидели на каменных блоках на невысоком возвышении и с интересом наблюдали за проходом рыцарей и героев, которые тоже собрались побороться за славу. Эмоции толпы были невероятно сильными: радость, предвкушение, азарт тех, кто решил сделать ставки.

Затем с высоты своего трона поднялся король, и его немного надтреснутый голос произнес речь о честной борьбе, о доблести и о славе, которую заслужат победители турнира.

И вот, трубы королевских герольдов разорвали тишину, возвещая начало турнира. Первым действом стала общая сшибка – яростная лавина, где две команды рыцарей и героев обрушились друг на друга, словно грозовые тучи. Удар, треск ломающихся копий, и вот уже несколько воинов лежат на земле, от которых исходит лишь слабая аура боли. Пока кони несли своих всадников дальше, поверженные поднимались, кому-то помогали оруженосцы. После трех натисков ряды участников заметно поредели – примерно треть выбыла из борьбы. На этом общаяя свалка закончилась.

Затем настало время пеших поединков, на мой взгляд, куда более захватывающих, чем конная свалка. Здесь блистали двуручные мечи, сверкали короткие клинки в союзе со щитами. Красота! И, судя по завороженным взглядам Рин и Рагнеды, не только я была очарована. Блеск стали, грохот ударов, победные фанфары… истинное пиршество для глаз.

После первых боев был объявлен перерыв на обед. Участники турнира разошлись по своим палаткам, а мы направились в уютную таверну неподалеку от ристалища. Там, неспешно перекусив, мы вернулись на свои места, чтобы наблюдать за турниром лучников. Герольды и пажи вынесли на поле соломенные мишени. До самого ужина мы следили за тем, как лучники один за другим пытались поразить цель. Не обошлось и без подлостей: одна рыжая нахалка наслала страх на своего противника, и тот, дрогнув, угодил стрелой в единичку. Другой, доморощенный маг, наложил на стрелка "кротовий глаз", а третий заворожил стрелу так, что она выделывала в воздухе немыслимые пируэты. Что уж говорить о ведьминских амулетах, вроде "ловцов удачи", "зоркого глаза" и "косых рук", закопанных на линии стрельбы. Я насчитала их не меньше пары десятков! К счастью, маги и мои спутницы по ремеслу быстро ставили на место хитрецов, без лишних слов снимая их с турнира.

После ужина на сцену вышли барды. Каждый старался покорить "почтеннейшую публику" своим мастерством игры на музыкальных инструментах, поэтическим даром и чарующими песнями.

«Домой» мы вернулись довольно поздно. Смыв с себя пыль турнира, мы поспешили в объятия Морфея.

Второй день турнира начался с конных поединков. Это была самая зрелищная часть: лошади в роскошных гербовых попонах, рыцари в сверкающих позолоченных доспехах, украшенные шлемы с конскими хвостами или фигурками, соответствующими их гербам. Всадники разгоняли своих скакунов, и вот – удар, и один из рыцарей вылетает из седла. Фанфары гремят, оруженосец и паж помогают поверженному подняться. Короткий миг славы и поражения.

Но вот к барьеру выезжает другая пара воинов. На этот раз представитель нашего баронства сразится с королевским рыцарем. И надо сказать, что турнир привлек не только внебрачного сына Его Величества, но и еще десяток доблестных рыцарей. Правда, после первого столкновения их осталось всего трое: рыцарь Алехандро из королевской гвардии – высокий мужчина с пышными усами, облаченный в роскошный армюр с золотым напылением; Годелив – статная блондинка в шлеме-«жабьей голове»; и третий – рыжеволосый воин с серыми глазами, также выбравший шлем «жабья голова», по имени Боуден. Боудену предстояло сразиться с рыцарем из «Вольных баронств», что на западе – черноволосым красавцем с тонкими усиками и бородкой «эспаньолкой», закованным в серебряные доспехи и увенчанным шлемом типа «топхельм». "Да, как можно быть дочерью воина и не разбираться в доспехах?" – подумала я. На щите рыцаря красовалась серебряная медуза на черном фоне, а также две перекрещенные абордажные сабли. "Веселый Роджер, однако," – промелькнуло в голове. И вот они сходятся в схватке, копья разлетаются в щепки от удара о щиты противников. Рыцари меняют копья и вновь разгоняют коней. Удар, и сер Иаго (сер – рыцарское звание, которое носят как мужчины, так и женщины, а "леди" – учтивое обращение к незамужней даме прим автора) остается без щита, но держится в седле. Дева спешно возвращается к своему оруженосцу и соскакивает с коня, доставая меч и круглый щит. Ее противник тоже спешивается, оруженосец отстегивает турнирный щит от доспеха, а второй протягивает ему абордажную саблю и такой же круглый щит. И вот они сталкиваются на ристалище. После обмена несколькими ударами дева роняет оружие и открывает забрало шлема, который тут же падает на землю. Сер Иаго передает свое оружие подбежавшему пажу и тоже снимает шлем. Они пожимают друг другу руки и расходятся, демонстрируя дух чести и благородства.

После все произошло по накатанной: разгон, удар, и очередной рыцарь валяется на земле, выбитый из седла. Но когда на ристалище появился сер Леонардо, бастард нашего короля, против Дезире, сердце мое тревожно забилось. Не смея моргнуть, я завороженно следила за ними. Сшибка, и оба рыцаря лишились копий. Начался пеший бой. Леонардо выхватил полуторный меч против обычного меча и щита Дезире. Клинок у бастарда был истинным произведением искусства: рукоять, на которой вытравлен девиз королевского рода, украшенная крупной шпинелью, а лезвие покрыто тончайшим слоем золочения. Дезире же довольствовался простым стальным клинком с самой обычной рукоятью. Их схватка была столь же стремительной, сколь и прекрасной. Леонардо пытался держать противника на расстоянии, пользуясь длиной своего лезвия, но на третьем ударе наследник нашего барона с шагом отбил его меч в сторону и попытался кончиком клинка достать до забрала противника. Леонардо оттолкнул его пинком, а затем, горизонтальным взмахом, нанес удар по шее Дезире, защищенной «жабьей головой». Бой был окончен. После этого зрелищность поединков пошла на спад. Один из "вольных" рыцарей, чъё копье разлетелось в щепки, швырнул свой шлем коню под ноги, признавая поражение.

Затем началось состязание лучников. Мишени установили на расстоянии ста локтей, и среди участников осталось всего два десятка претендентов. На этот раз маги следили строже, и никакого колдовства никто не заметил. К сожалению, Винсент выбыл из борьбы на отметке восьмидесяти локтей, так как во время «веселья с амулетами» не набрал необходимое количество очков.

Мы болели за всех и ни за кого одновременно.

Вечером мы вернулись домой. Такой наплыв народа не мог не привлечь внимание представителей «теневого» братства. Но я хорошо чувствовала этих любителей пошарить по чужим "карманам".

Настал последний день турнира, а вечером – бал в честь победителей, и все закончится.

Утром состоялись поединки всадников, кульминацией которых стала схватка между Леонардо и Гавэйном. Поединок оказался скоротечным. Подсознательно я ждала пешего боя, но нет – "принц-бастард" без труда вышиб вольного рыцаря из седла. На этом турнир завершился. "Королева турнира" возложила на голову Леонардо венок из золота и драгоценных камней, предложила ему свою руку, и вместе они сошли с помоста, чтобы взойти на колесницу, которая направилась в замок.

Мы решили не посещать бал, поскольку билеты на него продавались отдельно и стоили целое состояние – рубиновую монету с носика. Поэтому мы решили с пользой провести последний день в столице. Выходя из ворот ристалища, я вдруг ощутила на себе чей-то пристальный взгляд, и мороз пробежал по коже, заставив мои острые ушки прижаться к голове. Резко обернувшись, я увидела лишь толпу людей, покидающих замок…

Отступление первое (неизвестный)

Мужчина задернул полог палатки и достал из походного сундука колет, чулки и рубашку. Его взгляд остановился на серебряном кубке, стоявшем на походном столе рядом с блюдом фруктов. Он достал из сундука флягу, налил в кубок янтарную жидкость, и, присев на складной стул, поднял кубок и произнес простуженным голосом:

—Удачи нам не встретиться в бою, девочка…

Конец отступления.

Вернувшись домой, я поставила кукол на полку, чем несказанно обидела Лотсальвассе. Пришлось делиться. Я спросила, какая кукла ей больше нравится, и она указала на синеглазую девушку в платье цвета ночи. Я тут же отдала ей ее, а сестренка, обняв меня, убежала хвастаться подарком родителям и няне.

Дни текли медленно, словно гусеница ползет по виноградному листу. Я гуляла, посещала приют, где помогала маленькой Рин с заданиями наставницы, несколько раз ходила на наши "посиделки", где узнавала все последние городские новости, помогала Акире с готовкой и пару раз гадала. Ильта с мужем в очередной раз уехали к своей эльфийской родне и, по словам мамы, вернутся лишь незадолго до Дня Мертвых…

День рождения близнецов прошел весело. Мы решили отметить его в Инсалии: и море рядом, и впечатлений детям хватит. Открыли портал, и вот мы уже на побережье. Дети весь день плескались на мелководье под присмотром отца. Я же с мамой, пока они купались и загорали, готовила праздничный ужин в снятом по такому случаю домике.

Дети сияли от восторга, и пусть на их десятом дне рождения присутствовала лишь семья да Эмили, лично мною приглашенная ради неспешной беседы, Ринг и Рагнеда просто искрились счастьем.

День мертвых я провела с мамой. Время до моего собственного дня рождения протекло спокойно – мы с мамой ухаживали за приболевшими дедушкой и бабушкой. Сам же мой день рождения прошел буднично. Радовали лишь письма от подруг и Варик, подаривший мне флягу весьма дорогого коньяка. «Угу, чтобы меня уложить в поленницу», – подумала я тогда. Мечтала о корне валерьяны, но, увы, он относится к запрещенным для его вида оборотней препаратам: действует как наркотик. За такое меня и исключить могут, и даже траву косить отправят в антимагические ошейники. Последнюю луну провела с родными, наслаждаясь их теплом и даря свое.

Глава 8

Второй курс (Часть первая)

Начало учебного года ознаменовалось долгожданной встречей с подругами. В комнате Вайяны, за чашкой ароматного чая, мы проболтали почти до самого отбоя. К ней все-таки подселили соседку, и эта милая четверть-дворфийка, с чуть пухлыми щечками, курносым носиком, усыпанным веснушками, изумрудными глазами и буйной гривой рыжих волос, казалась сошедшей со страниц сказок – настоящая ведьмочка! Поступила Инез на факультет геомантов. На нас, второкурсниц, третьекурсниц и даже четверокурсниц, она смотрела с невозмутимым спокойствием, а Вайянин милый кроль, казалось, души в ней не чаяла. Впрочем, он никого не боялся и со всеми пытался завязать дружбу. Даже величественная и надменная Хадиджина-Красотка не вызывала трепета у этого вислоухого увальня.

Изанга, сияя, похвасталась помолвкой со своим Гароном. «Ну хоть у кого-то на личном фронте все складывается удачно», – невольно подумала я, глядя на эту порой вспыльчивую, но неизменно добрую девушку. Бетани наконец-то убедила родителей хотя бы одним глазком взглянуть на своего очаровательного друида. Сначала они ломались, но в итоге сдались. Теперь с нетерпением ждем следующих каникул. У Хади на любовном фронте пока тишь да гладь. Впрочем, это и понятно – тифлинги не могут иметь потомство с другими расами, так что нашей рогатой красавице придется искать себе пару среди себе подобных. Зато дома у нее все благополучно, за что мы и выпили – сначала немного, а потом еще немного. В общем, первый учебный день мы встретили с раскалывающимися от похмелья головами. К счастью, я захватила с собой в общеукрепляющих зельях. А после – ледяной душ, к которому пришлось отстоять непривычно длинную очередь из первокурсниц. В столовой заметно прибавилось зеленых мантий – цвета нашего сестринства. А вскоре начались и занятия. Первым уроком была история, где мы погрузились в изучение событий первой войны между темными эльфами и тифлингами, разгоревшейся из-за спорной территории на самой границе одной из пустынь южного континента – эльфийской рощи, и случилось это четыре с половиной тысячи лет назад. Искрой, воспламенившей конфликт, стало перекрытие рощей караванной тропы, служившей источником пропитания для нескольких тифлингских оазисов. Высокомерный глава рода, владевшего рощей, не удостоил послов даже разговором, предпочтя «угостить» их стрелами. Разумеется, гордые обитатели пустынь не стерпели подобного оскорбления и, объединив силы, пошли объяснять надменным остроухим, что так поступать не следует. Следом нас ждал первый в этом году урок по магическим заговорам, проходивший, как и всегда, в стенах родного факультета. Вела его, однако, не привычная четверть-эльфийка, а почтенная седовласая дворфийка, подробно объяснившая нам разницу между заклинаниями магов, заговорами ведьм и магическими камланиями шаманов. Оказывается, вся суть – в эмоциональной наполненности: если маг в своих действиях оперирует исключительно собственной маной, ведьма черпает часть силы в эмоциях, то шаман… Шаманские магические практики долгие, требующие тщательной подготовки, концентрации магии, эмоциональной вовлеченности, а зачастую и жертв. В нашей академии этот раздел магии, к сожалению, не изучается, хотя в некоторых других он вполне преподается. На практике же нам показали заговоры для быстрого затягивания ран, унимания боли и еще пару простеньких целительских приема. После чего нас отпустили на обед, за которым к нашему столу робко присоединились двое первокурсников. Зеленая кожа Хадиджины поначалу смутила их, но, видя, как остальные три девушки спокойно едят и оживленно переговариваются, они немного успокоились и освоились. После обеда нас ждала астрономия, где мы продолжили вычислять движение звезд, а затем вместе с планетарниками отправились на тренировочный полигон. Там нам объявили, что со второго курса можно записываться на различные соревнования – от спортивных игр до конного спорта, к которому нас будет готовить тот самый корноухий эльф. От этих слов я невольно вздрогнула, и мои ушки предательски прижались к голове. Моя реакция, конечно, не осталась незамеченной, но лезть в душу учитель не решился, за что я была ему безмерно благодарна. После этого нас сразу же отправили отрабатывать упражнения.

После последнего урока, наскоро ополоснувшись в душе (отстояв, к счастью, совсем небольшую очередь), я поспешила в библиотеку. Там я делала домашние задания и параллельно просматривала материалы для завтрашнего урока по снятию и наложению проклятий.

После ужина я проскользнула в нашу тесную каморку для женского рукоделия, отсчитав смотрительнице звонкие монеты за право пребывания. Кивнула Бетани и Ваяне, что оккупировали прялки и что-то увлеченно обсуждали. Знакомые девицы робко подходили с просьбой пополнить запасы зелий, а одна первокурсница и вовсе осмелилась заказать ведьмин оберег от «сглазов». Довольно сложное плетение и тонкая вышивка. Я запросила серебряную монету за каждый оберег и осведомилась, какой узор желает заказчица. Эта прощелыга, кожа да кости, с первого курса, принялась торговаться, словно дворф на базарной площади, пытаясь сбить цену. И вдобавок хотела, чтобы я зачаровала ей весь комплект формы. "Глупышка", – подумала я. Суть этого оберега в том, что он одноразовый, и неважно, что именно зачаровывать, хоть носовой платок. Он просто впитывает в себя сглаз и мелкие проклятья из ауры владельца, а после этого платок годится лишь на то, чтобы вытирать слезы, сморкаться и убирать растекшийся макияж. О чем я ей, собственно, и сообщила. Девушка зарделась, но улыбнулась и протянула мне деньги и один из своих носовых платков.

Одна из новеньких попыталась меня прогнать, но старшие шепотом объяснили ей, что «Ведьму лучше не злить». «Вот что репутация творит», – усмехнулась я про себя. Две блондинки, что в прошлом году портили жизнь нашей бывший воровки, смотрели на меня исподлобья, словно голодные волчицы. «Ну ну иногда и кролик может закусить волком», подумала я.

До первого выходного время пронеслось стрелой. Да, уроки становились все сложнее, добавили еще один, послеобеденный, и домашние задания требовали все больше времени, из-за чего поиски пыльных фолиантов в библиотеке, с помощью местных "хранителей", превращались в настоящую пытку. С деканом мы стали видеться чаще, ибо она вела не только эльфийский язык с тонкостями "дивного народа", но и основы ритуалистики. Я старалась сидеть тихо, не желая повторения ситуации с гаданиями на них мы изучали гадание по внутренностям, и благородных кур чуть не вывернуло наизнанку, даже от одних картинок. Да, зрелище не из приятных, но учиться надо, поэтому, стиснув зубы, я старательно записывала и зарисовывала все, что показывала преподавательница.

На истории мы продолжили погружаться в события и последствия той злополучной войны. Длилась она недолго, всего полгода, пока шах тифлингов той пустыни не обратился за помощью к людям, а правитель эльфийской рощи не написал тогдашнему правителю темных эльфов. И тогда великий Улиникардти, храня в памяти рассказы о том, как его прадеды были вынуждены покинуть родной мир, прибыл в рощу с тремя десятками гвардейцев. Вскоре после этого в роще сменился правитель, а затем состоялись переговоры, на которых было принято решение о восстановлении корованной тропы. Темные эльфы обязались сопровождать путников на территории своих земель и содержать постоялые дворы, обеспечивающие провизией и отдыхом. Это был первый и последний раз, когда темные согласились открыть свои земли для странников. А роща с тех пор стала называться Аннонлотсен (Проход песков).

Зелья становились все сложнее и требовали более дорогих ингредиентов, и не всегда они были исключительно ведьминскими, но я справлялась. На физподготовке мы перешли к приемам самообороны: учили, как и куда наносить удары, как освобождаться от захватов. Доспехи нам были противопоказаны, ибо в них становится сложно колдовать.

На маго-геометрии мы начали рассчитывать силу, необходимую для различных ритуалов, разбирались, как трансформировать один вид энергии в другой. К примеру, рассчитывали, как зачарование огненного кольца создать на воздушной манне и строили график потерь "силы" при таком зачаровании.

А по вечерам мы собирались с подругами, потому что Ва́рик уже подцепил новую пассию и всячески ее обхаживал. Изанга периодически отлучалась на прогулки со своим оборотнем, поэтому присоединялась к нам всего пару раз. У Бетани парень увлекся астрономией и часто пропадал у главы кафедры, обсуждая свой будущий проект. Она немного дулась на него, но понимала, что образование важнее "любви". Ва́йана, пока не нашла себе увлечения в виде парня, поэтому с удовольствием проводила время в моей компании.

С заказами все было просто и незатейливо. Косметика, да пара амулетов на удачу – «ловец снов», «ведьмин щит» и прочая мелочь. Но одна третьекурсница меня удивила. От нее поступил заказ на зачарованный контейнер, чтобы «живой корм» не разбегался. Оказалось, на каникулах она обзавелась фамильяром, крохотной насекомоядной ящеркой, и теперь ей нужен домик для ее питательных друзей. Свой она забыла дома, да и зелье которым та смазала края банки, хоть и безвредное для питомца, не всегда удерживало таракашек в банке. Магия надежнее. Я пообещала что-нибудь придумать. Пару дней, проведя в библиотеке, потом три дня я колдовала над коробочкой, покрывая ее рунами, нанесенными особыми чернилами. Получился настоящий дворец для насекомых, из которого они сами не захотят сбежать. После чего я отдала девушки ее заказ и получила законные шесть серебряных монет.

Письмо было отправлено утром выходного дня домой, и я решила побродить по городу, пропитанному морским ветром и ароматом дальних странствий.

Прошлась по рыночной площади, заглянула в любимый книжный, где прихватила пару «дамских романов», затем в алхимическую лавку, пополнить запасы ингредиентов для косметических зелий. Полюбовалась на завершенную статую перед ратушей и даже заглянула в храм, где меня перехватил настоятель, попросив обновить амулеты после зимнего солнцеворота. Я лишь кивнула. До обеда я бесцельно бродила по городу, встретила пару знакомых парочек и еще больше незнакомых лиц – юношей и девушек в форме слушателей академии. Потом зашла в одежную лавку, купила пару комплектов белья и нитки для плетения сеток для волос. Затем в галантерею, где закупилась стеклянным бисером. И, наконец, в банк, снять положенные мне три золотых за этот месяц. Да, я совершеннолетняя, но в пятнадцать лет я подошла к смотрителю и оставила в силе родительское ограничение. Дворф за конторкой посмотрел на меня уважительно, и в его взгляде мелькнуло легкое одобрение.

Затем была баня, обед в одном из маленьких портовых кафе с видом на корабли и путь в академию, который обернулся… Впрочем, обо всем по порядку.

Мой путь в академию пролегал через ратушу, возле которой находилась довольно известная таверна, место сбора «золотой молодежи», хотя от чего они там отдыхали, мне было не понятно. Но этот путь был короче, да и отделение городской охраны располагалось неподалеку.

И вот, из дверей, хохоча, вывалилась троица молодых парней, стройные брюнеты, одетые в цвета города – синий с серебром. Завидев меня, они стали отпускать сальные шуточки, а самый трезвый попытался пощупать. За что и поплатился, получив разряд шокера. Двое его приятелей обозлились и попытались накинуться на меня, но куда там! Я быстро увернулась от первого, одарив его разрядом в лоб, а третий выхватил из ножен короткий клинок, матеря меня так, что и не всякий портовый грузчик смог бы. И тут на его руку с мечом опустилась ладонь стражника. Тот попытался ее сбросить, но куда там! А потом этот улыбчивый блондин наградил бойцового поросенка ударом в латной перчатке по затылку, и тот отправился в объятия Иборме (местной богини сновидений). Его напарник, брюнет в мантии менталиста, поинтересовался, что происходит. Я рассказала. Он, поводив руками, записал на кристалл память места и отправил меня в академию. Я же, спросив имена стражников на всякий случай, быстренько утопала в сторону учебы.

А на следующий день меня сорвали с обеда, где я мирно подкрепляла свои силы, и потащили в кабинет ректора.

Оказалось, эти трое нажаловались своим родителям, которые приперлись к ректору выяснять, зачем такая нехорошая я «напала» на их дитяток. «Ведь мальчики не хотели ничего такого, просто культурно провести время с прекрасной дамой», – заявил высокий мужчина в добротном колете, с коротким клинком на поясе. Остальные двое – невысокий пузанчик со смеющимися глазами и шикарной лысиной, со знаком корпуса сов на небольшом щитке на груди, и мускулистый пожилой мужчина с маленькой бородкой – покивали. Ректор посмотрел на меня с веселым взглядом и повторил вопрос этих «уважаемых господ». Я просто рассказала, как все было. Эти великовозрастные недоросли начали орать, что: «Она все врет! Кому вы верите? Этой остроухой, безродной, или нам, чьи предки…» Дальше последовал длинный перечень заслуг его предков перед парой стран и магическим советом. Наш ректор выслушал этот лепет воспаленного нижнего разума и хлопнул ладонью по столу. А потом достал из ящика кристалл, при виде которого пузанчик побледнел. После чего все присутствующие стали смотреть «кино», со мной в главной роли и тремя клоунами. Затем он просто посмотрел на кислые лица родителей и до прозрачности бледных детей и посоветовал лучше воспитывать своих отпрысков: «Хотя это им уже вряд ли поможет», – закончил мужчина, отпуская всех нас. Один из этой троицы, тот, что пытался меня зарубить своей «пырялкой», прошипел, что я еще получу свое. Но его сопровождающий лишь отвесил болвану подзатыльник и потащил к выходу из академии.

Всю следующую декаду я купалась в лучах славы, став настоящей звездой общежития. Ещё бы, ведь я осмелилась дать отпор местным аристократам! Слухи в нашем маленьком мирке распространялись со скоростью света, и меня спешили поздравить не только простолюдинки, но и те самые «благородные», правда, с вполне прозаичными целями: заказать косметику, артефакты или забрать уже готовое.

В конце второй декады пришло письмо из дома. Мама писала, что у них всё хорошо, Виаллет вовсю готовится к свадьбе и ломает голову, что делать со своим приданным. Возвращаться в Раушечник она категорически не желала. Отец советовал не мудрить, найти толкового управляющего и просто получать деньги. Виаллет обещала подумать, но было видно, что перспектива мотаться с проверками в место, отнявшее у неё родителей, её совсем не радует. Мама упомянула, что близняшек пригласили на осенний бал в замок. Передавала приветы от знакомых. Линда прислала весточку о турнире и в шутку поинтересовалась, не померещилась ли ей моя нестриженая макушка. Близняшки же во всех красках расписывали свои наряды для бала: коричневые и золотистые тона идеально подчеркнут их тёмно-русые волосы и золотистые глаза. Представляю, как это будет восхитительно!

До начала Чёрной луны всё шло своим чередом, а потом наш курятник внезапно вспомнил о приближающемся бале, к которому, между прочим, нужно тщательно готовиться. Нас, ведьм и алхимиков, завалили заказами на всевозможную косметику и духи. А когда одна из пятикурсниц робко спросила, не знаю ли я, как сделать амулет, чтобы казаться неотразимой, я по глупости возьми и расскажи про заговор флёра. И тут началось! Я думала, придётся спасаться бегством, ибо желающих заполучить себе к балу такую цацку оказалось неимоверное количество. Но, к счастью, Изанга с Хади встали на мою защиту грудью вперёд. Да и тётушка Рианна, хоть и смотрела на меня немного неодобрительно, тоже не осталась в стороне.

Но, благо, я оказалась не одна, и мы в шесть рук несколько дней подряд накладывали нужный заговор на колечки, браслетики и серёжки.

А у меня перед балом вылезло аж две проблемы. Первая – нужна новая обувь, ибо фиолетовые туфли с синим платьем и серебряными перчатками, конечно, сочетались неплохо, но мне не хотелось изображать из себя ветку сирени. И хотя подружки твердили, что я выгляжу свежо, я всерьёз задумалась о заказе новой пары. А второй проблемой стало отсутствие кавалера для бала. Ибо Варик, кот рыжий необыкновенный, заявил, что «два раза с одним кавалером на балу появляться неприлично» и что он уже пригласил ТАКУЮ девушку! Я лишь порадовалась за парня и пошла думать дальше. Нет, я нормально общаюсь с противоположным полом и даже завела несколько приятелей и среди целителей, и среди общих магов, с которыми периодически пересекаемся на уроках. Но вот в чём загвоздка: кто-то умеет, но не хочет, кто-то хочет, но не умеет. Кто-то и умеет, и хочет, но уже занят, как Варик или второй четверть-эльф с нашего факультета, который идёт на бал со своей невестой, оказавшейся соседкой Вайяны. «Как тесен мир!» Кто-то и мог, и хотел, но не вызывал у меня ни малейшего желания идти на бал с этим индивидуумом. А именно Аркадиус, который заявил: «Раз я принимаю его знаки внимания, то было бы неплохо…» На что я сходила к себе в комнату, откуда вынесла Счастливчика и заявила, что «его цветочки очень ценит этот пожиратель зелени, и что он может пойти на бал с ним». Парень похлопал своими глазками, потом развернулся и ушёл, а в его эмоциях явно читалась обида.

Уже подумывала заявиться на бал в гордом одиночестве, дабы там, в вихре танца, подцепить кого-нибудь подходящего, когда Варик вдруг предложил пойти с его соседом – полугномом по имени Гуга. «Танцует он отменно, но учти, парень – полудворф, габаритами вы примерно одинаковы», – заявил этот нахал. Услышав подобное, я оскорбилась до глубины души, и подушка, валявшаяся рядом, тут же полетела в обидчика. Ибо сидели мы в тот момент у меня в комнате.

С Гугой встретилась в тот же вечер в библиотеке, куда он меня сам и пригласил. И он мне понравился: возвышался надо мной на целую голову, крепкого сложения, с лицом, еще не знакомым с бритвой. Его серые глаза, обрамленные почти девичьими ресницами, излучали спокойствие, а короткий ежик темно-рыжих волос придавал парню легкий шарм.

К обувщику я заскочила немедля, заказав туфли на каблуке-гвоздике. Получила их ровнехонько за три дня до бала.

Сам бал был великолепен. Девицы блистали в своих «лучших платьях», увешанные драгоценностями, на которые были нанесены чары флера. Кавалеры ни в стати, ни в одежде ничуть не уступали своим дамам. Кое-кто тоже не пренебрег нашими ведьмачьими услугами… Красивая музыка, чарующие танцы. В этот раз мои ноги уставали значительно меньше, и просить Гугу снять напряжение с ног пришлось лишь однажды за вечер. А под конец он проводил меня до дверей общежития, поблагодарил за чудесный вечер… и даже не поцеловал! Жмот, подумала я, топая в свою комнату…

Глава 9

Второй курс (часть вторая)

Учебные дни текли своим чередом. На астрономии мы углубились в изучение соседних планет, рассматривая их влияние на ритуалы. Эта связь казалась несколько причудливой, но кто знает, какие тайны хранят звёзды? Новые ведьминские заговоры порадовали как старыми знакомыми (вроде гвоздики, прибитой к притолоке), так и совершенно новыми. Особенно заинтриговал «Заговор на левитацию предметов»… да-да, именно он, позволяющий метле взмыть в воздух. На ритуалистике же мы приступили к изучению ритуалов, предписанных календарным циклом, хотя большинство ведьм знали их наизусть.

Я отнесла на в город часть приготовленных зелий и артефактов в ту самую лавочку, которую однажды подсказал Варик. Молодая эльфийка, эльфийская ведьма, не доучившаяся в Ясеневом граде и обосновавшаяся неподалёку от академии, с любопытством расспрашивала меня о наставнице. Услышав имя Элисиель из дома Алых Маков, она буквально засияла, попросила передать горячий привет и с удовольствием приняла на реализацию и косметику, и зелья, и артефакты, и даже поделилась своими старыми конспектами. Оказалось, моя наставница лет сорок назад учила её, но та покинула стены академии из-за того, что тогдашний ректор оскорбил мою любимую тётушку.

Пришло второе письмо из дома. Наставница писала об успехах моей сестрёнки в ментальной магии. А маленькое послание от сестры, написанное ещё корявыми печатными буквами, но такое искреннее и трогательное, согрело мне душу. «Нужно будет купить ей что-нибудь хорошее», – подумала я, откладывая письмо самой младшей из сестёр. Алехандро писал, что они с Кариной ждут пополнения в семействе, а папа подумывает уговорить маму родить ещё одного ребёнка. Дедушка с бабушкой решили отойти от дел и выкупить старенький домик Виолетт.

Вечером на меня попытались напасть из-за того, что я якобы пыталась увести Гуго. Парень, в общем-то, неплохой, и после бала мы пару раз сидели в кафе, но он сразу предупредил, что обручён и что со мной ему просто приятно общаться. И в его эмоциях не было ни намёка на романтику. Но вот эта разобиженная черноволосая геомантка явилась выяснять отношения. Пришлось высказать ей всё начистоту: что её «Гугошечка» мне совершенно неинтересен в романтическом плане, и что если она продолжит истерить, то он и в самом деле её бросит. Эта фурия на последних словах попыталась испортить мне причёску, но, получив сдачи в нос и приземлившись на пятую точку, разразилась потоком проклятий. В ответ я пригрозила лишить её «голоса», а соседки подтвердят, что её вопли оскорбляют мой «утончённый» эльфийский слух. Она тут же замолчала и пулей вылетела из нашей с Хаи комнаты, что-то злобно шипя.

Позже она попыталась настроить всё наше «женское» общежития против меня. Но безуспешно. Пара девиц при моём появлении, конечно, пересаживались, источая злобу. Но я намеренно подсела к одной «блондинке», яростно втыкавшей иголку в пяльцы, и завязала разговор, настраивая ее на откровенность своей эмпатией. Сначала она бурчала что-то нечленораздельное, но потом начала отвечать. Оказалось, эта Марганата решила сыграть в коварную игру «подсиди ближнего – обкакай нижнего», но я эмпат, и такие фокусы со мной не проходят. Я честно рассказала, что с Гуго нас связывает лишь приятельство: «Я точно так же гуляю и с Вариком, который уже год кадрит одну милую планетницу. Видимо, нашёл "добрые руки". И та на меня волком не смотрит». Девушки покивали, а потом захихикали, представляя объявление: «Отдам котика в хорошие руки. И портрет этого наглого оборотня». Дальше мы с Кирой, милой девушкой, разговорились, и она всё пыталась выспросить, какие парни мне нравятся. Я ответила, что пока не задумывалась об этом. На это мне заявили, что «во мне попросту ещё не проснулась женщина». Я парировала тем, что «Женщину будить не надо, а то проснётся ещё и не в настроении». Сероглазая девушка кивнула и поинтересовалась, как мне удалось «усмирить эту бешеную Изангу». Я поведала, что я эмпат и могу не только успокоить, но и многое другое. На прямой вопрос о воздействии на неё пришлось признаться, но только в самом начале, чтобы вызвать откровенность. Сначала Кира не поверила, но я лишь напомнила, что эльфы и полуэльфы не лгут. Она кивнула, поскольку сама бегала к нашему декану на первом курсе. Сказала, что следующим мы будем изучать тифлингов, а дворфов и орков оставят на четвёртый и пятый курс. «Вот счастье привалило», – подумала я. «Главное, чтобы не с погружением», – пронеслось в голове, и я представила себя в кузнице с молотом с меня ростом. Пытаюсь поднять его и падаю… Рассказав о своих видениях новой знакомой, мы от души посмеялись. Остальные девушки тоже начали прислушиваться к нашей беседе. После этого на «мурену злобствующую» никто уже не обращал внимания.

Фиолетовая луна промелькнула зыбким призраком. Вскоре обнаружилась пропажа вещей. Тревожную весть принесла Изанга. Вор, словно тень, ускользал от любого взгляда, должно быть, скрываясь за артефактом или заклинанием невидимости. Он наведывался в комнаты лишь в отсутствие хозяев, даже бдительный «Черныш» Изанги ничего не замечал. Я предложила "Заговор приманки" в сочетании с поисковыми чарами, но Хадиджа возразила, справедливо полагая, что мы найдем лишь схрон, а не самого преступника. Тогда я загорелась идеей создания "Шампуня Одуванчика", надеясь разоблачить вора по его новой прическе. Эта затея вызвала всеобщий энтузиазм. Бетени, лишившаяся пары колец и золотых монет, с надеждой спросила: "Не по лысине ли, часом?". Я лишь покачала головой, растирая занывшую шею. Пару дней я провела в поисках ведьмы, прошедшей "знакомство со стихиями" и владеющей огнем. Вскоре я нашла Маританну, мою сокурсницу. Мы с ней в паре колдовали над шампунями: она – на огненной основе, я – на природной. Готовые составы я перелила в изящные хрустальные флаконы, зачаровала их на приманку для воров и снабдила следилкой на всякий случай. Затем передала оба фиала Бетени, согласившейся сыграть роль приманки. Оставалось ждать. Через три дня наш заряженный подарок исчез. Пять дней все оставалось тихо, а потом нас обеих вызвали к ректору. Там нас уже поджидала декан и дородная черноволосая дама в лиловом платье, чья прическа напоминала одуванчик. Риаксистаннията недовольно поджала губы, прижав уши к голове, в ее взгляде читалось презрение. Дама же выглядела расстроенной, но в ее глазах мелькало нетерпеливое предвкушение. Увидев нас, она растерялась.

Когда всех нас пригласили в кабинет ректора, дама представилась как Беатрис и заявила, что после использования шампуня, купленного у одной из студенток, ее волосы приобрели возмутительный вид, и она требует найти и наказать виновную. Ректор перевел взгляд на нас и с напускной улыбкой спросил: "Каким образом мы умудрились совершить столь вопиющий поступок по отношению к почтенной матроне, жене главы пекарского цеха?". Мы объяснили, что выслеживали вора. Матрона опешила, но, не дав ей опомниться, я пояснила, что из общежития пропадают ценные вещи и деньги, и мы решили сварить особый шампунь, совершенно безвредный, но требующий последующего смывания составом на другой мане, чтобы вернуть волосам прежний вид. Мы и подумать не могли, что воровка решит не использовать шампунь сама, а продаст его уважаемой женщине. Ректор кивнул и вызвал секретаря, который привел юную воздушницу с ярко-голубыми волосами и острыми ушками. Она смотрела на ректора с таким же испугом, с каким мой Счастливчик смотрит на королевского удава. Маританна же сверлила девушку раздраженным взглядом. Ректор лишь приподнял бровь. Секретарь кивнул и сжал плечо воздушницы, та лишь опустила голову. Ректор обратился к провинившейся, упрекая ее в том, что страх отчисления с четвертого курса не является оправданием для кражи у соучениц. Существует множество честных способов заработка. Алекса, как выяснилось, звали девушку, своими действиями не только опозорила академию, но и разрушила свое будущее, ибо это не драка, не порча имущества, а уголовное преступление. При этих словах девушка съежилась, от нее повеяло страхом. Из неприметной двери вошли два паладина в коттах с эмблемами совета поверх легких кожаных доспехов, их лица скрывали маски из отполированного металла. Они подхватили рыдающую бывшую ученицу и вывели ее из кабинета. Впоследствии, конечно, нас отчитали за самодеятельность, за то, что не обратились к костелянше или деканам, а возомнили себя сыщиками. Но похвалили за оригинальный подход. В наказание до конца полугодия нам был заказан выход из академии, а в качестве искупления вины взвалена общественная работа под началом главы кафедры алхимии. После чего нас отпустили, словно провинившихся котят.

Слухи в академии разлетались быстрее искр от костра, подхваченных ветром. И если поначалу сочувствующие взгляды подруг той голубокурой особы прожигали нас насквозь: «Ах, какие бессердечные, выгнали бедную девочку из академии!», то вскоре, когда выползла правда об истинных причинах её отчисления, разумные головы склонились на нашу с Маританной сторону. Оказалось, что Алекса не только у нас шарила по карманам. Выяснилось, что пропажа рубинового перстня у высокой, статной четверть-дворфийки Джерлинды, изучавшей гидромантию, – дело лап Алексы, а не тихой первокурсницы из приюта, её соседки по комнате. Говорят, весь этаж слышал, как Джерлинда, захлебываясь слезами, просила прощения у Кармины. Чем закончилась эта драма, мне, увы, неведомо. В последний выходной фиолетовой луны мы отмечали день рождения Бетани. Мне выход в город был заказан, поэтому девчонки постарались и принесли целую гору вкусностей. Чего там только не было! И жареное мясо из харчевни почтеннейшего Иреонимуса, и роскошный торт, присланный почтеннейшей Беатрис в благодарность за оба шампуня… «Интересно, кого она планирует превратить в одуванчик на этот раз?» – промелькнула тогда у меня мысль.

И даже две бутылки эльфийского вина, проскользнувшие в академию под видом «ингредиентов для сложного алхимического зелья». Праздновали в комнате именинницы, где мы вдесятером набились, как сельди в бочку: шесть девиц и четыре молодца.

Посидели на славу! Оказалось, Варик весьма неплохо владеет лютней, а Изанга умеет выводить трели на флейте. Мы общались, смеялись, Бетани получила груду подарков. И хотя от нашей зеленокожей подруги веяло легкой грустью, смешанной с надеждой, праздник явно удался. Я пообещала выведать дату рождения и устроить для неё пир не хуже.

Мы шумно общались, смеялись, внимали музыке парочки менестрелей, пока не нагрянул «Лесник», то есть костелянша, и не окатила нас ушатом ледяной воды. К счастью, вино уже было принесено в жертву имениннице, а улики покоились на дне моей бездонной сумочки. Нет, она, конечно, унюхала, что здесь кое-что распивали, но раздувать скандал не стала.

Отработка началась на удивление мирно: нас препроводили в храм алхимии, артефакторики и техномантии. Огромное здание под серебристой крышей, увенчанное маленькой башенкой из хрустального стекла с огромными причудливыми часами.

Спросив у четверокурсника-техноманта, где обитает наш главный алхимик, в ответ получили задумчивый взгляд и направление. Поднявшись в мансарду, мы оказались в роскошном кабинете, за столом которого восседал почтенный старец в темно-коричневой мантии. Длинные волосы были перехвачены кожаным ремешком, а глубокие синие глаза излучали доброту и мягкое любопытство. В его ауре царило спокойствие. За спиной возвышались книжные полки, а на столе бурлила огромная колба, источающая мерный желтый свет.

Он одарил нас теплой улыбкой, предложил присесть, а затем, поглаживая бороду, кивнул на два скромных стула. И просто поинтересовался, каким ветром занесло «двух таких залётных пташек» в их «гнёздышко». Ну, мы и выложили ему всё начистоту: как у девчат пропадали вещи и деньги, как мы выслеживали злодейку и что из этого вышло.

Он внимательно слушал, кивал, а затем достал связку ключей и повел нас в подвал, где располагался зловещий склад ингредиентов, которым заправлял лысый старик с внушительным брюшком, но добродушными карими глазами. От него веяло уверенностью и легкой насмешкой, словно он говорил: «Я такой, какой есть». Увидев нас, он осклабился и спросил, что «две очаровательные ведьмочки забыли в нашем царстве колб и реторт?». На что почтенный Балдуин с улыбкой ответил, что «их прислала к нам в помощь почтеннейшая Риаксистанния, дабы данные неразумные дщери прониклись тяжким трудом и заплатили за то, что думали не головами, а тем местом, на котором обычно восседают». Кармело, чье внушительное брюшко говорило о любви к жизни, лишь кивнул, изрекая: «Все в их возрасте головой не думают». Затем он проводил нас к грубо сколоченному каменному столу и, вручив каждому по такой же миске, велел усердно перетирать травы. Крошить коренья. В общем, готовить ингредиенты для целой оравы студентов-зельеделов. «Хорошо хоть котлы мыть не заставляет,» – пробормотала моя напарница, ничуть не обиженная моим маленьким предательством. Ну и что с того, что с меня стрясли пару эльфийских настоек? Для деревенской знахарки они не больно-то и полезны, а мне и вовсе не жалко. Наш же "цербер", лишь усмехнувшись в усы, парировал: «Нет уж, котлы студенты сами моют, это часть обучения. Отскребать то, что они там „наколдовали“».

И вот, три раза в декаду, по полтора часа перед ужином, мы усердно вращали пестики, орудовали ножами, давилками для сои и масла. Даже маленькими молоточками, извлекая ядра из косточек. Заметив мою невольную улыбку, Кармело с любопытством поинтересовался ее причиной. На что я беспечно ответила: «Будто в детство вернулась».

Аркадиус, спустя луну, охладел к последствиям моего демарша со Счастливчиком и вновь начал приглашать на вечерние прогулки. «Не пристало столь прекрасной деве грустить в одиночестве,» – как-то изрек этот блаженный. «Угу, грустит она», в окружении подруг и приятелей, которые исправно таскают ей из города книги и всякие вкусности. Варик же, за пять лун, окончательно распрощался со своей мимолетной пассией и снова пустился в активные поиски "хорошенькой лапочки". А вот Бетани, невзирая на протесты родителей, обвенчалась со своим друидом в нашей скромной часовенке. Мама, не оценив столь экстравагантный выбор, прислала гневное письмо, полное ругательств: дескать, "эта наглая остроухая ведьма сбила тебя с пути истинного", что? Причем здес Я! что "ты опозорила весь наш род", что "на приданое можешь не рассчитывать" и что она им с отцом больше не дочь, а братьям – не сестра. К счастью, старшие брат и сестра, в отличие от матери, отнеслись к выбору Бетани с пониманием и, подтвердив ее маршрут к счастью, прислали пространное письмо с поздравлениями и вексель на двадцать рубиновых монет в дворфийском банке. Отец же девушки, ограничился тремя строчками: поздравлением Бетани и обещанием "оригинально" сменить пол Ермса, самыми зверскими методами, какие только известны городскому целителю одного из вольных городов англомирации Антхаойского союза, расположенного на материке Баракиолинд – одном из трех названий крошечного континента между нашим и южным. Там нет царств, королевств и герцогств, лишь маленькая пустыня в центре, в которой даже тифлинги не живут. Ибо вся эта пустошь образовалась триста пятьдесят лет назад, когда из мира был вычеркнут четвертый орден паладинов, сгинув в блуждающей червоточине и став одним из пяти Ужасов этого мира. Проклятая цитадель с призрачными воинами в любой момент может накрыть один из городов этого мира, а из ее обитых черной бронзой дверей выйдет орда призрачных паладинов в доспехах, наполовину заржавевших, наполовину ставших призрачными, с призрачными же мечами, ведомая личами, бывшими капелланами, которые за несколько дней способны превратить горожан в иссушенные мумии с кожей, словно пергамент. Лишь дважды цитадель удавалось изгнать – объединенными усилиями жрецов и некромантов Совета, которые с огромными жертвами сумели отправить твердыню обратно на изнанку. Сама же пустыня проклята: там не растет ни чахлого кустика, птицы, пересекающие невидимую границу бывших земель, падают замертво, а разумные существа в ужасе бегут от Мертвого леса, что окаймляет эти проклятые земли. Обитатели тех земель давно бы покинули эти места, но жажда наживы сильнее любых ужасов, ибо единственный путь обогнуть земли темных эльфов – по морю или порталами, но последние слишком дороги. А темные эльфы, не желают видеть людей возле Пустынных врат, ближе чем на полет стрелы.

Отец нашей баронессы и впрямь мог сотворить с четверть-дворфом всё, что душе угодно.

Белая Луна озарилась празднеством – И скандалом.

Торжество в честь дня рождения Изанги, совпавшего с началом Белой Луны, собрало лишь самых близких. Мы с Хади, Бетани с мужем – все те, кого она считала родными. Никаких отдельных покоев,молодожонам разумеется, не полагалось. Стоило лишь Ермсу попытавшемуся заикнуться об этом, тут же объяснил их костелян, пожилой дворф-техномаг с потрясающими протезами ноги в виде когтистой лапы, сказал:"Разврата в стенах академии ему только не хватало! И плевать, что жонаты, должон быть порядок, так что фигвам вам, а не совместное проживание." К компании присоединились еще несколько девчонок и мальчишек с факультета Изанги, и каждый принес подарок. Я смастерила сетку для волос из чёрной эльфийской пряжи с вплетенными фиолетовыми жемчужинами и оберег на здоровье. Хади преподнесла огромную вазу. Остальные дарили одежду или небольшие артефакты. Жених же поразил всех амулетом защиты от эмпатии – изумительным изумрудным молоточком в оправе из белого золота. От этого подарка зеленокожая Изанга едва не слилась цветом лица со своей шевелюрой. Стол ломился от яств, но две бутылки вина конфисковала костелянша, заменив их огромной флягой какого-то сока.

А спустя несколько дней разразился настоящий скандал, и виновником стал Гийем. Одержимый желанием заполучить гарема, он попытался подкатить свои круглые эльфийские тестикулы к нашей дерзкой техномантше. Вайянна, недолго думая, пообещала лишить его самого дорогого мужского органа, если он не оставит её в покое. Заносчивый остроухий обиделся и подговорил дружков проучить "нищую заразу", чтобы знала, чем "дону" угрожать. В общем… Поймать нашу любительницу побродить под невидимостью им не удалось, зато они нарвались на Изангу, которая как раз оттачивала контроль над своими силами. Почувствовав азарт от пятерых разумных и услышав вопрос, не пробегала ли тут "черноволосая сволочь, что грозилась кое-что отрезать их другу", та послала их куда подальше. Ребята решили, что впятером легко справятся с одной, но не учли ни её парня-медведя, ни Варика с его новой пассией, с которой Изанга как раз собиралась его познакомить. На факультете появилась "Такая Кошечка" – восхитительная девчонка, оборотень с Севера в форме пантеры. Высокая, статная, с душой четвёртого размера и пепельной косой до пояса. А уж голос… "В общем, убежать не успеет", – предрекла Вайянна. Кстати, звали новую знакомую Инесс, и она была, с тонким чувством юмора. Когда снаружи донеслись звуки битвы, парочка вылетела из заведения, и Гарон, увидев, как какие-то неизвестные "самоубийцы" избивают ЕГО девушку, в ярости принял свою боевую форму и несколькими ударами лап разметал этих идиотов. К несчастью, ребята не успели скрыться, когда на место происшествия примчался патруль стражи, и всех восьмерых препроводили в околоток.

Последовал разбор полётов и наказание всех, включая дерзкого полуэльфа, но исключая Изангу. Досталось всем "кунокам" за нападение на девушку. Варику – за то, что "не успел смыться", хотя официальная версия гласила, что за вмешательство. Гарону – за "использование оружия", ведь у крупных оборотней их анимальная форма считается оружием. Таких, кстати, принимают в гильдию героев, даже если ничем другим не владеешь.

Папа рассказывал, что, когда он в шестнадцать лет вступил в гильдию героев, у них в отряде была девушка со второй ипостасью лошади. При этом она была обычной горожанкой, оружия в глаза не видела, магическими или жреческими навыками не владела. Но её приняли. "В герои она пошла от безысходности", – говорил отец. "Тогдашний наш лидер отряда, высокий паладин с седыми усами, только крякнул, увидев эту пятнадцатилетнюю сиротку, и определил её в качестве отрядного кашевара и гужевого транспорта." Итак, бедная девочка тащила на своей лошадиной спине отрядную поклажу и кормила на привале ораву из пяти голодных ртов. Но отец, начал обучать ее владению грозным тяжелым арбалетом. Вскоре Ирен была с почетом заменена на добротного серого Лимма, избавившись от изнурительных обязанностей. Однако в ее героической карточке навеки красовалось: основное оружие — "Лошадиная Ипостась". И вот, наш мишка чуть не был, отправлен добывая руду.

А вот сам виновник переполоха удостоился «чести» отправиться на общественные работы прямиком в золотари. Ректор же, пылая праведным гневом, лично пообещал незадачливому юноше хирургическое вмешательство: "Ваша нижняя голова, молодой человек, явно мешает вам думать! Быть может, если мы ее ампутируем, вы, наконец, включите верхнюю – пока не лишились и ее!" – назидательно напутствовал шалопая ректор.

Подружки этого остроухого оболтуса, и нынешние, и бывшие, затаили злобу на Изангу с Ваянной и попытались отравить девочкам жизнь. Но мои модифицированные беспокойники, которые наша бывшая "воровка", на одну ночку закинула, в их комнаты. А пара записок с витиеватыми угрозами и обещаниями проклятий, которые "неизвестным магической науке образом", возникла на их столах наутро после кошмарной ночи. Что ж, следы "преступления" следовало тщательно замести, да и грех было не припугнуть этих безголовых куриц.

А весь остаток луны мы отчаянно готовились к экзаменам. Меня на отработке "повысили" – перевели из мрачного хранилища второго подвального этажа в более светлое помещение первого, где я теперь колдовала над простенькими основами для алхимических зелий.

Сами экзамены прошли на удивление спокойно: пара первокурсников, не выдержав напряжения, рухнули в объятия нервного срыва, пара семикурсниц – от истощения. А мы, второкурсники, торопливо сдали то, что успели выучить за полгода и немного из программы прошлого года, получив в награду три законных дня на восстановление. В то время как многие валились с ног от усталости, я сидела и блаженно улыбалась – мое ненавистное наказание закончилось! А это значило, что город, долгожданные деньги за заготовленные амулеты и зелья, жаркая баня и любимое кафе ждали меня с распростертыми объятиями…

Глава 10

Второй курс (часть третья)

Весна хлынула в город запахом свободы, смешанным с горьковатой пылью пробуждения. Ритуал обновления, пусть и запоздалый из-за экзаменов, обрушившихся на голову в первый весенний день, мы с соседкой проводили с фанатичным усердием.

После вынужденного затворничества первый выход в город опьянял, как глоток свежего воздуха. Быстро пробежавшись по лавкам, сбыв зелья и артефакты знакомой эльфийке, закупившись книгами и новым платьем цвета грозового неба, а также пополнив запасы ингредиентов у алхимика, и направилась в баню. Там, в отдельном кабинете, меня уже ждали подруги. Изанга светилась довольством, словно солнце после дождя. Беттани же тонула в грусти, ведь всего через три луны ей предстояло покинуть стены академии, в то время как ее возлюбленный оставался здесь еще на долгих пять лет. Я просто присела рядом и обняла ее, шепча в нежно-розовое ушко успокаивающие слова. Что все будет хорошо, что мы ей поможем. Что даже если мать и отвернулась от нее, отец, старший брат и сестра все равно любят и поддерживают ее. Что письмо могло быть написано в порыве гнева, и ее все равно примут обратно. А если нет, всегда найдется место учительницы в или младшего регистратора в гильдии героев. Она лишь крепче обняла меня в ответ. Кира, недавно вошедшая в наш тесный круг вместе со своим парнем, тем самым оборотнем, который почему-то боялся меня как огня, несмотря на мое ангельское обличье и кроткий характер (особенно когда сплю, зубками к стенке, ага-ага), смотрела на нас с недоумением. Вайяна же предупредила, что не сможет прийти: у нее встреча с той самой пантерой, которую она безуспешно пыталась сосватать Варику. Тот же бегал от нее, вопя, что у него всего девять жизней и два бубенца.

Парни наших девушек, наученные горьким опытом истории с Гийомом и его «кунаками», никуда не отпускали нас одних и расположились в соседних комнатах.

А в последний день каникул нас всех ждало мое любимое кафе с видом на порт и залив, где чайки кружились в танце над волнами, словно белые духи моря.

Три дня пролетели, как миг, а затем меня настигло письмо из администрации с требованием выбрать направление. Для ведьм существовало два пути. Первый: «Сельская ведунья. Предметы для изучения: основы целительства, основы ритуалистики, основы плетения заговоров, продвинутое гадание, продвинутая астрономия». Однозначно не мое. Второй: «Городская ведьма. Предметы для изучения: основы работы с проклятьями, продвинутое гадание, продвинутая артефакторика, продвинутое зельеварение».

«Видимо, не судьба мне пойти по стопам наставницы», – подумала я, подписывая заявление на курс городских ведьм. Затем мимолетом заскочила к Деканши полюбовалась ее кислой миной и убралась к себе, готовиться к учебному дню и читать письма от родных и друзей.

Дедушка писал, что все-таки купил домик в Ракушечнике. Ринги сообщал, что в храме ему нравится, что его там даже ценят, ласково называя «маленьким целителем». Рагнеда же поссорилась со своей подругой из-за какого-то мальчишки, и дело чуть не дошло до дуэли. В конце письма она спрашивала, все ли мы, девчонки, такие дуры.

Ветирок делилась странным сном с мамой и единорогом, и что Элисиэль за это ее отругала.

Моя же дорогая тетушка прислала длинное, полное экспрессии письмо, в котором описывала, как моя любимая сестренка обзавелась «фамильной чертой – лезть своими корявыми ручонками туда, куда не просят». И ладно я, всегда стремящаяся помочь подруге. Ладно близнецы, решившие поиграть в героев. Но моя маленькая Лотсальвассе, которой едва исполнилось четыре года, вообразила себя великим магом и полезла в магию снов! К счастью, силы у нее хватило, и сон попался спокойный. Да и магия снов почти безвредна, если соблюдать простые правила. А именно: не пытаться проникнуть в сон умершего, ибо это чревато безумием. Не сворачивать с «пути» сна, ибо если свернешь или не сможешь победить «защитника», если таковой есть, то при каждой попытке проникнуть в сон этого разумного, ты будешь попадать в один и тот же сон с тем же сюжетом, который сам создал или к тому же «защитнику». Защитником служит амулет, генерирующего сон с определенным сюжетом. Ясно, надо поискать в библиотеке информацию, а потом узнать, кто и как может такие амулеты делать, если в нашей школе это невозможно.

Алехандро писал о том, что Карина разрешилась раньше срока, и сейчас мама и ещё пара целителей пытаются вытянуть кроху. «Светлые боги им в помощь», – подумала я тогда.

Уроки текли своим чередом, на истории мы изучали год без солнца. Когда один из островных вулканов, находящийся в Южном полушарии, взорвался, выбросив в небо огромное количество пепла, который накрыл огромную часть территорий Алькандеора, материка, на котором и расположен наш благословенный Элсангир. Правда, тогда он ещё не был не то что создан, а даже частью империи Солкган, да и самой империи тогда не было, было лишь маленькое поселение людей на самом юге некогда могущественного королевства. А по территориям, ныне принадлежащим нашему королевству, бродили кочевья орков, которые пасли свои стада.

Но последствия этого года без лета были ужасны. На довольно обширной части материка погибли посевы, несколько эльфийских рощ потеряли добрую часть своей магической силы. А в степях пришла «ранняя зима», что вызвало один из самых сильных и страшных набегов зеленокожих на территории людей и тифлингов, и если рогатые отделались малой кровью, то людям пришлось созывать союз четырёх рас. Это был второй случай, когда люди, дворфы и обе Ветви «дивного народа» действовали заодно. При том и во время набега орков, грозивших уничтожить их, так и после, когда маги смерти и друиды работали совместно вместе с людскими магами. Именно тогда люди и «позаимствовали» основы магии смерти, переделав её в некромантию. За что «Тёмные» на людей и обижены и не хотят видеть «круглоухих» воров даже близко от своих поселений.

На гаданиях мы начали изучать гадание по полётам птиц. Довольно спорное занятие у эльфов, но некоторые деревенские травницы им пользуются.

Маго-геометрия перешла на более сложный уровень, мы начали расчёты фигур для трансформации энергии из двух разных источников.

А вот эльфийские традиции и язык за эти полтора года для нас завершились. Нет, если хочется или нужно, пожалуйста, бери факультатив, и вперёд. Но мне это не нужно, ибо меня воспитывали аж две представительницы остроухого народа. Вместо них у нас начался курс дворфийского языка и традиций. И если первый я худо-бедно знала и могла бы составить иероглифическое письмо, то вот традиции довольно сложны и запутанны…

А «Сонного защитника» я всё же нашла, и относился он к ведьмовской магии, он создавал случайную «локацию», в которой и обитал защитник. В книге приводились примеры от вполне безобидных, типа того же кролика, и тогда, чтобы пробраться в сон разумного, его нужно либо поймать, либо найти место его норы, или гнезда, если это какая-то пичужка, и прыгнуть в неё. А были и защитные вариации этого амулета, и вот там можно было творить что твоей душеньке угодно, от стаи волков в лесу, до орды демонов в разрушенном городе. Вот только если простой барьерный в книге описан довольно подробно, то «боевой» тут уже без хорошего менталиста сделать не получится. Но мне боевой защитник и не нужен, так что я убила две декады на его создание, выбрала лес, ручей и гнездо птицы, после чего мы с Хади потасовали сюжеты, чтобы было не совсем одинаково, где-то добавили деревню и вход на крыше амбара, где-то лес, где-то нору под берегом. В общем, поигрались с настройками. А потом я представила наши амулеты на суд уважаемой преподавательнице заговоров. Та проверила наши выкладки, рассмотрела пару случайных амулетов и сказала, что опасности для ребёнка нет. После чего я отправила амулеты домой.

А Солатовая луна принесла с собой проблемы. А началось всё с того, что Гуго вконец достала ревность его невесты, и он решил написать письмо отцу, что разрывает помолвку, ибо когда ревнуют его к «каждому столбу» — это нехорошо. Его отец, уважаемый мастер боя на мечах, посоветовался с мамой, которая была третьей дочерью того рыцаря, который своей доблестью заслужил личное дворянство. В общем, помолвку они разорвали. Так эта дура решила обвинить в этом меня и устроила скандал в нашей комнате для рукоделия. Но Кира, которую я обучала плетению с помощью челнока, послала эту склочную девицу куда подальше. Всё же, когда папа — первый помощник на торговом судне, это что-то да значит. Но слышать такие загибы из уст миленькой блондинки? А когда к нам подошла Инесс и просто предложила скандалистке выйти за дверь, а то та её сама выведет. Та смерила меня злобным взглядом, а в эмоциях плескалась ненависть, и ушла из комнаты, громко хлопнув дверью.

Несколько дней пронеслись в трудах и заботах учёбы. Астрономия, где мы начали изучать ближайшие к нашей звёздные системы. Дворфийские традиции были довольно интересны, да и обряды, которые эти коротышки проводят, очень сложные и занимательны. И я не про свадьбы или похороны. К примеру, розжиг горна у кузнеца главы рода…

Сначала младший член рода по положению должен вычистить горн, затем старший сын укладывает в него уголь, потом хозяйка дома разжигает горн, а затем глава раздувает пламя, второй ребенок в семье подает первую заготовку… Да уж, и так каждое проклятое утро! Слов нет, одни ругательства! На занятиях по заговорам мы скакнули от простеньких лечебных шепотков к основам плетения сложных артефактов, вроде беспокойников, что для меня – все равно что мести улицу зубной щеткой. Да я такие плетения с семи лет творю! А эти клуши смотрят на меня, как баран на новые ворота.

На остальных предметах тоже скука смертная. На истории нам вдалбливали последствия вторжения и зарождения империи Сталкан, как из убогого поселка вырос укрепленный дворфами форпост, куда стекались наемники и вольные старатели, а в излучине речушки проклюнулась эльфийская роща, основанная изгнанниками.

Заказы, слава всем богам, тоже пошли, превращая тонкий ручеек в звонкий поток. Парни заказывали амулеты на здоровье, ведьмины щиты и всякие косметические пакости, типа лысины или чистотела.

А вот девицы… Там был целый мир: и косметика, и зелья, и артефакты! Пришлось даже скинуть часть заказов коллегам, ибо не объять необъятное. Заказчицы, конечно, ворчали, но с пониманием.

И вот, долгожданный выходной! Я вырвалась в город, предвкушая свободу. Но тут же почувствовала на себе чужой, недобрый взгляд. Обернулась – толпа. Покружила по людным улочкам, забежала в пару магазинов, прикупила у торговки кулек свежих орехов и, улучив момент, нырнула в темный переулок, готовясь угостить шокером нахала, рискнувшего последовать за мной. Но взгляд как сквозь землю провалился. Решила пока не возвращаться в академию, мало ли что. Может, карманники, может, «вербовщики» на флот(и пофиг что девица, есть и чисто дамские команды, как среди честных купцов так и среди пиратов), а вдруг меня опять решили украсть? "Погуляю по городу, пока студенты не потянутся обратно", – решила я. Обычно часа за полтора до отбоя начинается массовый исход. Пообедала в том самом ресторане возле ратуши, где кутит золотая молодежь. Цены, конечно, втридорога, и на мою школьную форму косились недобро, но мне плевать. И тут какая-то стайка девиц, разодетых в платья из эльфийского шелка, защебетала про парную, где работает "просто божественный" массажист. Я тихонько пристроилась им в хвост и прошмыгнула в банный комплекс. Они направились в зону для особых гостей, а я – в общий женский зал. Там, помимо отдельных кабинетов и зон, был и массаж, и даже эльфийка-косметолог, по совместительству моя коллега и клиентка, потому что и у нее в стихиях бушевал чистый огонь. А мажорки все расспрашивали про шампунь, который делает волосы такими послушными. Рецепт, конечно, у меня выведали старшекурсницы. А расходится он, как горячие пирожки, так что своя "Серебряная" монетка капает с каждой бутылочки.

Полтора часа я провела в обществе почтенных матрон с детьми, обсуждающих погоду и цены на репу. Пара девиц даже умудрились поспорить о качестве дворфийских мечей. При том у одной блондинки был шикарный шрам от правого плеча до левого бедра.

Выхожу я из дверей банного комплекса, мысленно проклиная тяжелые двери, которые, как назло, открываются вовнутрь. И тут какая-то черноволосая девица в платье обычной горожанки плескает мне в лицо из колбы какую-то дрянь. Лоб, щеки, нос – все вспыхивает адским пламенем, зрение плывет. Но я успеваю, пока она не скрылась, поднять руку с перстнем и активировать максимальный разряд шокера. И тут же падаю, проламывая собой злосчастные двери. И перед тем, как тьма поглотила меня, я слышу истошный визг какой-то бабенции и успеваю подумать: "Как же все-таки хорошо, когда двери открываются вовнутрь…"

Сознание вернулось резким толчком. Лицо обмотано бинтами, а у кровати, в стерильной тишине больничного крыла, разгорался спор на эльфийском. Один голос принадлежал маме, второй был незнаком. В материнском эмофоне бушевала буря: гнев, тревога, облегчение – пестрая какофония чувств, от которой хотелось спрятаться. Второй же голос источал усталость и какую-то отрешенность, словно гувернантка, терпеливо объясняющая капризному ребенку, почему нельзя получить желаемое немедленно. «Мам? – позвала я слабым голосом».

Спор оборвался. Тут же меня бережно обняли, приподняли на подушках и принялись успокаивающе гладить по спине, шепча ласковые слова: «Все будет хорошо, глазки тебе новые вырастят, еще лучше прежних будут». Я обняла маму в ответ одной рукой – вторая тоже была перебинтована, и от попытки пошевелиться острой болью пронзало от пальцев до локтя. Постаралась передать маме волну своего спокойствия. Затем меня обняли знакомые, такие родные руки дорогой «тетушки», чья аура, однако, пульсировала раздражением, даже большим, чем у мамы. В подбородок уткнулась холодная мордрчка Шипучки. В комнате я ощутила еще два присутствия. Одно источало растерянность и шок, другое – деловитую сосредоточенность.

«Я вижу, пострадавшая пришла в себя, – произнес последний. – Я бы хотел…»

« Засунь свои хотелки…» – прошипела мама, но тетушка Эля спокойно прервала ее: «Это необходимо.»

Мама сникла. Мужчина начал задавать вопросы, а Элисиэль не выпускала мою руку из своей. Я рассказала всё: как почувствовала слежку, как, будучи эмпатом, интуитивно старалась держаться людных мест, и о своем решении не возвращаться в академию в одиночку.

«Почему вы не нашли друзей и не попросили проводить вас?» - последовал вопрос.

« Я посчитала это слишком опасным. Да и не хотелось обременять девочек своими страхами, обрывать их романтические настроения,» ответила я. Им и так досталось из-за моего затворничества.

Потом я поведала о событиях у банного комплекса и о кольце-шокере. Скрип пера выдавал, что мужчина тщательно записывает мои показания. Наконец он оставил меня в покое. Тут же в разговор вмешалась вторая незнакомка, обращаясь к моей куратору с упреками:

«Как же так, вы обязаны…»

В ответ последовало злобное шипение и пожелание отправиться к тролльей бабушке жарить шашлыки. После чего наша деканша в ярости покинула палату, «видимо, по указанному адресу». Элисиэль крепко обняла меня и начала рассказывать о событиях, произошедших после моей потери сознания у дверей банного комплекса.

Кто-то вызвал стражу, и меня доставили в академию. Сначала они хотели задержать и меня, и девицу, валяющуюся у входа, - повсюду были следы моей магии. Но маг-консультант, прибывший на место, сразу определил, что я ученица академии, а значит, мою судьбу, как члена Совета, должен решать ректор. Так что меня отправили в академию на телеге и уведомили родителей. Оставить Близнецов одних было невозможно, а Виолетт не смогла бы разорваться на троих. Папа остался следить за порядком, а мама вместе с моей любимой тетушкой помчались сюда. Если мама устроила целителям форменный скандал, то тетушка явилась прямиком к ректору, и уже ему пришлось держать ответ перед бывшим следователем Сов за произошедшее. Послать Элю, конечно, он мог… попытаться. Связи в корпусе у нее остались, и немалые. Но тут сумели привести в чувство ту обливальщицу. А маг-менталист – это вам не шутки. Из нее вытрясли всё.

В общем, эта выскочка, подкупленная мерзкой брюнеткой, решившей сыграть со мной злую шутку… Пока я лежала без сознания, примчались её родители. И стоило им увидеть доказательства содеянного, как мать этой Илиенки взвилась в истерике, вопя, что это клевета на её невинное дитя, что даже будь то правдой, её дочь имела полное право нанять кого угодно. «Оторванная от реальности клуша», – презрительно буркнула тётушка. А когда ректор объявил, что они оплатят моё лечение, отец девицы взбеленился. Заявил, что ни стали не даст. Ректор лишь развёл руками, мол, как хотите. Те засияли, посчитав, что объегорили «простолюдина». Но ректор спокойно пояснил: в таком случае академия берёт на себя расходы, а их дочурка, отмотав положенный срок, получит трудовой контракт на сумму лечения и будет отрабатывать долг. Мамаша издала вопль, полный негодования, и пригрозила жалобой «самому королю». Тут уж я не выдержала и расхохоталась. Жаловаться королю на магическую академию… Какой непробиваемой надо быть!

Тётушка, увидев моё изумление, согласно кивнула. Так что мышка будет плакать, колоться, но продолжать грызть кактус. В смысле, глаза мне вернут. Мы ещё немного посидели, мама предложила меня покормить. Аппетита не было совсем. Но, предвидя, как любимая мамуля начнёт запихивать в меня еду, словно в младенца, решила не устраивать цирк и согласилась. Накормив меня, они ушли, а на смену им примчались мои верные подруги. Их, конечно, не хотели пускать, ссылаясь на то, что больному нужен покой, но они всё равно просочились, хоть и ненадолго. Увидев мою голову, обмотанную бинтами, девочки застыли в шоке. А Кира ещё и корила себя. Но ничего, я эмпат, и я попыталась отшутиться, но Изанга только крепче сжала меня в своих объятиях, и я почувствовала, как её сила- эта тёплая, успокаивающая волна - просачивается в меня, размывая барьеры. И вот оно, прорвало. Я зарыдала, уткнувшись в её плечо, как девчонка, которой и была на самом деле. Не из-за боли - та была терпимой, с зельями и заклинаниями,- а из-за всего этого что случилось:, ярости, которая жгла внутри хуже ожогов, и страха, что я чуть не потеряла зрение навсегда. Девочки окружили кровать, Кира гладила мне руку, бормоча извинения, а Бетани просто сидела рядом, передавая через эмпатическую связь лёгкий прилив спокойствия, как будто делилась своим собственным запасом сил.

Мы просидели так минут двадцать, пока целитель не заглянул и не начал косо поглядывать, намекая, что пора сваливать. Подруги пообещали вернуться завтра с кучей вкусняшек и сплетен из академии — говорят, Илиенка уже сидит в карцере,и ждет суда.

Перед уходом я попросила Вийяну присмотреть за моим Счастливчиком. Она заверила, что мне следует сосредоточиться на лечении и не волноваться. Как только они ушли, меня охватил липкий, противный страх. Страх, что эта стерва могла применить нечто, мгновенно рубцующее ауру, делая любое магическое вмешательство невозможным. Единственным выходом могли стать техномагические импланты дворфов, способные обходить подобные пакости. Но, такие яды, были крайне редки, по слухам, доступные лишь «карающим» из темной ветви эльфийского народа. Слухи – одно, а страх – совсем другое. Заметив мою панику, дежурный целитель погрузил меня в сон без сновидений.

Утро началось с женского голоса, говорившего на эльфийском. Ее теплые пальцы легко касались мест, где раньше были глаза, и я чувствовала, как под ними сплетаются нити заклятий. Это продолжалось какое-то время, затем мне на лицо положили салфетки с резким запахом целебных зелий, туго забинтовали и занялись моей рукой. Голос Лайедломы (Весенней Звезды) был удивительно мягким и певучим, лишенным всякой неприязни, лишь спокойная забота врача о пациенте. Она рассказала, что родом из рощи на континенте Носрингаваррден (Дом Холодных Ветров) – той самой, где прошлым летом проходила практику моя подруга Хадиджа. Все это она говорила, попутно кормя меня жидкой кашей, за что я была благодарна – «хорошо, что не бобовая», подумала я. Я тоже поделилась многим: о своем детстве, о Форсейкене, городе, где прожила большую часть жизни, о родителях, подаривших мне жизнь, любовь и заботу. О наставнице, доброй названной тетушке, которая меня обучила. Она слушала, не перебивая. После обеда меня навестили Беттани и Кира с Гуго. Последний, через эмофон, выражал раскаяние. Пришлось долго его успокаивать, объясняя, что он не виноват, хотя он считал иначе, полагая, что должен был заметить поведение той дуры и пресечь его. На мой вопрос «Каким образом?» он надолго задумался.

После их ухода я почувствовала зуд на месте глаз. Целительница объяснила, что это нормально и даже хорошо – значит, глаза начали расти. Я упросила ее изменить цвет радужки: вместо коричневого, похожего на папин, как и мои волосы, сделать его зеленым. Я всегда мечтала о зеленых глазах.

Пять дней я провела в лазарете. Утром – каша, затем осмотр и долгие беседы с целительницей. Однажды меня навестила мама, принеся множество новостей из дома. Ветерок на меня обиделся, ведь я сорвала ей интересную игру «узнай, что снится маме и папе» – к счастью, ее сил пока не хватало, чтобы проникать в чужие сны за пределами дома. Рагнеда получила от подруги на тренировке, но и та не осталась в долгу, так что обе какое-то время ковыляли в лубках, и только наша забияка - с рукой , а четверть-дворфийка, на правой ноге, ибо при падении моя сестрёнка, умудрилась нанести удар, сломавший ей бедро. Но обе горды собой, друг дружкой да своей неугомонностью.

Зуд становился невыносимым, а целительница лишь твердила о терпении, если я не желаю войти в историю, как первая очкастая эльфийка. Пришлось стиснуть зубы и терпеть. Вечерами приходили девочки и мальчики, оставаясь до самого отбоя. Подлый котяра, поговаривали, переключился на других девиц, ища "менее замкнутую остроушку", за что и получил по заслугам от Вайянны и одной малознакомой ведьмы, специализировавшейся на проклятиях. Да, эффект продлился всего несколько часов, но за это время котик познал всю гамму чувств евнуха.

Наше "девичье царство" единодушно встало на мою сторону. Нашлись, конечно, сочувствующие вздорной девице, но им быстро объяснили с помощью подручных средств, что это переходит все границы. Ибо подобные методы – палка о двух концах. Не только ты можешь нанять ушлую горожанку или банду отморозков, чтобы пересчитали твоей сопернице рёбра, но и тебе могут подбросить амулетик со смертельным проклятием. Услышав это, куриные мозги мигом прозрели.

Зрение начало возвращаться на третий день. Сначала это были лишь цветные пятна, затем они сложились в двухмерную тусклую перевёрнутую картинку, а к утру пятого дня я видела не лучше, чем в первые дни после появления в этом мире. К счастью, к вечеру всё нормализовалось, и меня выпустили из моего заточения. На пороге "дома исцеления" меня ждала вся семья. Мама, увидев мои ярко-зелёные глаза с коричневым ободком и золотистыми искрами, заметно расстроилась. В её взгляде читалось сожаление об отсутствии под рукой её любимого "полотна справедливости", но папа просто обнял её и начал шептать на ушко: "Наша маленькая Розочка стала такой красавицей! Надо подумать, как приумножить такую красоту в этом мире". Мама застрекотала ушками, щекоча папину щеку.

Я послала папе волну любви и благодарности. А в комнате меня ждали все мои друзья, отмечая моё выздоровление. Радостные скачки вокруг меня, моей муфточки, восторженные расспросы о моих новых "гляделках"… И вкусности! Даже кастелянша не стала отбирать эльфийское вино, узнав, что мы такое отмечаем. Правда, при этом предупредила, что если что… в общем, убирать мы будем весь корпус без магии. А старому Гийему она всё перескажет, и парни получат "что-нибудь весёленькое". Четверо парней невольно вздрогнули.

А на следующий день начались занятия. Первые три дня учителя меня не трогали, давая прийти в себя. Потом начали спрашивать, ибо уже наступила Сереневая луна, и наши знания требовалось проверить. Но всё оказалось довольно просто. На гаданиях мы изучали хрустальный шар, хотя дворфы используют просто друзу мутноватого кварца. На ритуалах изучали различные способы призыва духов, что тоже не представляло особой сложности. А вот на магометрии я чуть не засыпалась, ибо мы начали изучать многомерные построения для ритуалов с расчётом на несколько источников, и коэффициенты для зелий или жертвы.

Итак, Сиреневую луну я провела в объятиях пыльных томов, исчерканных расчетов и полуночной библиотечной тиши. Ожоги отступили за пару тягучих декад, оставив лишь бледные тени воспоминаний. Суд над злополучной Илиенкой я пропустила, не находя в себе сил взглянуть ей в глаза. Её мать, алчная до справедливости, вонзила жалобу прямиком в сердце местного королька, оказавшегося то ли дальним дядей, то ли пригретым племянником. Разбираться в генеалогических хитросплетениях Интролы не было ни малейшего желания. Интрола, королевство размером с Инсалию, обязано своим существованием лишь богатым серебряным рудникам и близости к магическому источнику, на котором вырос "Вольный порт Совета". Королёк, пролистав дело, быстро смекнул, что пачкать корону в этой истории – верный способ запятнать репутацию. И пусть официально никто ничего не предъявит, неофициальные инструменты воздействия никто не отменял. Родственницу он, конечно, отчитал, но кулуарно оплатил эльфийского целителя для пострадавшей, выделил мне пять золотых монет в качестве "моральной компенсации" и вынудил семейство Илиенки дать магическую клятву об отсутствии мести. Я, в свою очередь, тоже не уклонилась от клятвы, но с оговоркой: если кто-то из родственников или они сами попытаются навредить мне, я снимаю с себя все обязательства. Три гонца изнуряюще курсировали между академией и дворцом, пока компромисс не был достигнут.

О вердикте мне поведала тётушка Эли. Незадачливую пиромантку приговорили к двум с половиной годам исправительных работ на полянке по сбору редких магических трав, а затем провели ритуал отсечения магии.

"Нельзя вверять власть тому, кто ради собственного превратного представления о правде, чести или ничтожных желаний готов пойти на подлость," – изрекла тётя, заключая меня в объятия.

В предпоследний выходной Сиреневой луны мы торжественно провожали Бетани во взрослую жизнь. Мать перестала писать ей, настраивая младших братьев против дочери. Попыталась было настроить и старших, но те оказались здравомыслящими людьми и культурно отправили маменьку в пешее эротическое путешествие с попутным ветром прямиком от капитана морской стражи. Отец же регулярно отправлял дочери письма, интересуясь её жизнью.

Сама девушка решилась на покупку маленького домика в одном из тихих вольных городков у моря и устроилась регистратором в гильдию героев.

Итак, мы собрались дружной компанией в маленьком кафе с видом на мерцающий залив…

Проводы прошли в атмосфере смешанных чувств: веселье, танцы, горы подарков сменялись нотками щемящей грусти. Отчего? Сама не могла понять. То ли от расставания с девушкой, ставшей мне близкой подругой, то ли от еле заметной зависти её несомненному счастью. Ведь у неё уже и муж, и достаток, и сияющие от счастья глаза…

Глава 11

Второй курс практика

Последняя декада весны пронеслась кометой, оставив за собой лишь мерцающий след надежд и предвкушений. Ученики от первого до шестого курса трепетно принимали свои назначения на практику, словно заветные билеты в неизведанное. Семикурсники, напротив, превратились в призраков библиотек и алхимических лабораторий, одержимо готовясь к решающей битве за диплом. Я же, скользнув взглядом по строчкам предписания, позволила себе лукавую улыбку. Благодаря неусыпным хлопотам дедушки, его связям в самом совете, меня ждала летняя практика в должности младшей городской ведьмы в тихом Ракушечнике.

Ректор, конечно, мог взбрыкнуть, отправить меня в самое пекло – собирать травы на гибельных топях Тхавхеянда, что на юге западного полушария. Место, где жалкие поселения отчаянно борются за выживание, а светлая роща эльфов из последних сил противостоит неумолимому поглощению болотом. Зато там произрастают редчайшие травы, а мох прилегающих топей ценится на вес золота. Если бы не зловонная гниль, ядовитые серные облака и чудовища, с которыми не каждый отряд героев совладает, люди давно бы облюбовали эти земли. Но пока лишь западное побережье держит оборону благодаря каменной подошве, на которой стоит вольный форт. Пара проклятых «женских рудников» сиротливо приютились где-то вдали. Небольшое поселение эльфов ютится ближе к восточному берегу. А горы, что венчают южную оконечность материка, стали обителью драконов, куда не стоит и соваться. Горький опыт гномов, осмелившихся однажды нарушить их покой, до сих пор служит предостережением – крылатые ящеры не церемонятся с незваными гостями.

Так что Тхавхейанд – местечко, безусловно, интересное, и его часто выбирают для практики старшекурсникам, дабы прочувствовали всю суровость волшебной жизни. Но, к счастью, после долгих совещаний ректор и деканы решили уступить настоятельным просьбам одного уважаемого волшебника. К тому же, четвертая городская ведьма Ракушечника недавно вышла замуж и покинула сей благословенный град, а достойную замену еще не прислали. Вот и решили временно предоставить городу студентку с богатым жизненным опытом.

Уже через пару дней портал перенесет меня в объятия дедушки и бабушки. А пока я завладела нашим разделом библиотеки, жадно поглощая знания штудируя древние травники.

Ракушечник – город, хоть и небольшой, но исполненный очарования. Раскинувшись на двух мысах, он напоминает разомкнутую раковину моллюска. В глубине города, утопая в зелени садов, возвышается Дворец, а за ним – величественный Храм. В южной части раскинулся квартал магов с высокой башней и зданием гильдии героев, обнесенный стеной и защищенный западным фортом с магоартиллерией. К северу тянется портовый район – место довольно неприглядное. Временные склады стали приютом для бездомных бродяг, а дешевые кабаки и бордели на каждом углу зазывают случайных прохожих. В общем, райончик так себе. На небольшом островке, к западу от моста, соединяющего две части "раковины", стоит первый форт. Сразу за мостом начинается городская стена, где расположился третий форт и пристани богатых купцов с их личными складами и кораблями, а так же пристани морской стражи. Далее идет купеческий квартал с театром, игорными домами и улицей красных фонарей, плавно переходящей в квартал нелюдей. Дедушкин новый дом находится именно в торговом квартале, в тихом уголке этого маленького города в городе. Бабушка писала, что из окон мансарды открывается чудесный вид на залив, откуда доносится запах моря и крики чаек. Вот в таком живописном месте мне и предстоит провести тридцать дней практики, гадая, зачаровывая дома, магазины и склады, снимая проклятия и варя зелья.

Портал выплюнул меня на мощеную площадь перед башней магов, «Наверное, сбой телепортации", – промелькнуло в голове, но, присмотревшись, я увидела на площади несколько мерцающих портальных кругов. За ними зияли каменные врата, у которых несли вахту стражники в начищенных доспехах морской стражи, а рядом вышагивал мужчина в щегольской ливрее со знаком Совета на груди. Суета была привычной: люди прибывали и убывали, направляясь к порталам или обратно. "Эй, деревенщина, вали с круга", – пробасил, по его понятиям вполне дружелюбно, воин в сияющих доспехах паладина Солнца. За его широкой спиной маячили еще четверо спутников: юный маг, явно не расстававшийся с алхимической сумкой, залихватская девица в кожаном нагруднике, с парой кинжалов у бедра и арбалетом за спиной, и двое молчаливых жрецов в простых одеяниях. Я же, поправив лямки рюкзака и перевязь переноски, в которой мирно дремал мой любимый пожиратель капусты, направилась к массивным дверям башни. Внутри, оглядевшись, я спросила у юнца в мантии планетников, где найти кабинет главы гильдии. Тот, скривив надменное лицо, поинтересовался, зачем он мне понадобился. "Я временная городская ведунья", – ответила я, предъявляя ему соответствующую бумагу. Парень лишь кивнул в сторону диска лифта.

Минуя двери башни, я оказалась в крепких объятиях бабушки, которая, встревоженная, наняла извозчика. Она осыпала меня поцелуями, восхищалась моими новыми глазами, посетовала на участки белесой кожи на люу и скулах, а затем потащила к экипажу.

Дорога пролегала через сердце города, в обход опасного портового квартала, где шайки нищих не гнушались нападать на кареты. "Мир – не сказка", – подумала я, любуясь ухоженными домиками под черепичными крышами цвета морской волны и величественным силуэтом Храма, возвышавшимся над городом. Мы пересекли город по старинному каменному мосту и, миновав ворота, оказались в тихом купеческом квартале. Здесь глаз радовали утопающие в зелени сады и изящные здания из песчаника. Со стороны моря высилась громада порта, где покачивались на волнах белоснежные корабли.

Наконец, поплутав по узким улочкам, мы подъехали к неприметному домику, увитому плющом. Переступив порог, я увидела дедушку, сидящего за столом не в привычной мантии, а в простой домашней одежде. Он смотрел в окно, и во взгляде читалось напряженное ожидание. Опустив на пол клетку со Счастливчиком, я подошла и обняла его. Дедушка тепло улыбнулся, прижал меня к себе, потом заглянул в лицо и лишь покачал головой.

Моя комнатка располагалась в мансарде, рядом с уютной библиотекой. Распаковав вещи и устроив лоток для моего питомца, я спустилась на кухню, где меня уже ждал обед, приготовленный бабушкой. После трапезы мы отправились по магазинам: я приобрела местную одежду и заглянула к травнице, живущей неподалеку от порта. Накупив необходимых ингредиентов, мы неспешно прогуливались вдоль гавани, любуясь стройными судами морской стражи и толстобокими торговыми кораблями. Засмотревшись на чаек, стремительно нырявших в море за добычей, я едва не стала жертвой уличного воришки. Ведьму обчистить решил, наивный. "Блажен, кто верует, тепло ему под небом". Заработала защита, обрушивая на вора воздушный удар, ломающий пальцы, и осыпая облаком пыльцы из эльфийской защитной ограды, которую я "выклянчила" у мамы на прошлых каникулах. Дедушка же телекинезом придержал рыжую девицу лет тринадцати. Мелкая вобла с копной рыжих кудрей яростно вырывалась и звала на помощь. Но ее дружки, оценив ситуацию и поняв, что придется иметь дело с магами, предпочли ретироваться. Дедушка удерживал рыжую бестию, одновременно посылая ментальные сообщения по общей волне.

Девчонка отчаянно забилась, вереща, что отец нас в порошок сотрёт за «попытку похищения». Тут-то и нарисовались двое стражей из корпуса морской стражи. Высоченные, как изваяния вышли, в броню белую, словно морская пена, и котты гербовые сверху, как знамя власти. Не успели мы глазом моргнуть, как их руки уже на алебардах, и в позе их читалось недвусмысленное обещание – не понравится ответ, пеняйте на себя. Дед, не дрогнув, объявил, что держит воровку, пытавшуюся украсть кошелёк у внучки. Девка в ответ – крик, что она дочь начальника стражи театрального района, а всё это – наглая ложь и попытка её похитить. На что дед, одним движением руки, предъявил свой медальон. Не золотой, как у мага-консультанта баронов Форсейтен, а серебряный, скромнее, мастера ментальной магии, и предложил проверить его слова на месте. Тут-то белуга и заюлила, оправдываться начала, что это всё случайно, и вообще она не хотела… Чего именно она не хотела, осталось загадкой, да деду и дела не было. Он лишь попросил одного из стражей придержать эту поганку, а сам начал сканирование. Но почти сразу замер, сорвал с шеи девицы бронзовый амулет с крошечной перламутровой раковиной и передал стражнику, велев записать инвентарный номер. Тот лишь кивнул. Это было первым звоночком для её папеньки, ибо ментальные амулеты в продаже есть, но вот номера на них не ставят… Потом дедуля попросил у меня серёжку, заметив, как мой любимый комплект с хризолитами сегодня чудесно гармонирует с моими новыми глазами. Вздохнув, я сняла её, попросив заодно заглянуть к ювелиру, заказать новые. Дед кивнул и снова положил свою мозолистую ладонь на голову девицы.

Минута, и он передал и украшение, и девицу в руки стражников. Нас же проводили до конурки, где местный менталист проверил запись, скривился и велел увести мерзавку в камеру. А нам предложили удалиться, ибо дальше делом займутся дознаватели Сов.

Мы лишь кивнули и покинули сию юдоль скорби разума. На вопрос, что же там ТАКОГО было, что потребовался аж дознаватель, дед ответил, что эта дурёха решила с дружками в бандитов поиграть, а её отец эту гоп-компанию прикрывал. «А где прикрытие одного преступления…» – дед не договорил, и так всё было понятно.

А на следующий день меня пригласили мои «коллеги». Три старые перечницы: Юдифь, старая тифлингша, чьи рога уже начали крошиться, и, судя по ауре, мастер проклятий. Её кожа, некогда белая, стала почти серой, лишь возле глаз сохранив свой природный цвет. Вторая – ведьма-целительница, высокая, слегка оплывшая женщина лет шестидесяти, в тёплом платье и чепце, с синими глазами и огромным носом, которую звали Кэенд. Третья – тоже человек, с немного странной аурой, постоянно горбилась, даже жесткий корсет не помогал. Рыжие волосы, тускло-зелёные глаза, смотревшие на мир сквозь… даже не очки, а окуляры, судя по толщине стёкол. Её звали Мартирайё. При виде меня эти пожилые дамы скривились, в их чувствах читались и превосходство, и лёгкая зависть, и толика ностальгии. Они прошлись по мне катком ехидства, попутно выспрашивая, что я умею. Я, в ироничной форме, всё описала, из-за чего эти дамы, которых в серых пределах уже с «прожекторами» ищут, покивали и в ультимативной форме заявили, чтобы я: А) не брала заказы на проклятия; B) зелья варила только в присутствии целительницы, и чтобы нос не совала в её записи; И Т) даже не думала соваться в общественный порт, даже если будут ОЧЕНЬ жирные заказы. Я пообещала и покинула этот клуб по интересам с поэтичным названием «Если вам немного за триста» и сбежала домой.

А со следующего дня началась практика. Заказы были простенькие: защитить склады и лавки от грызунов, сварить зелья для девушек. Пару раз заказывали артефакты, довольно сложные. Однажды посетила гильдию героев, ибо одна рыжая девица, заметив меня в городе, заказала зелье для увеличения бюста. Пообщалась с её командой. Да так, что не помнила, как вернулась домой.

В конце первой декады меня призвала к себе Мартирайя, старая ведьма, та самая "проводница" – подвид "темных", что шепчутся с духами. Основы этого ремесла нам обещали лишь на седьмом курсе. Мартирайя нуждалась в помощнице: нарисовать фигуру, подавать зелья, подстраховать магией, если потребуется. Явившись в ее покосившийся домик, я обомлела. К "алтарю" был прикован обнаженный мужчина, рослый, почти гигант – шесть локтей в высоту, особенно в сравнении с моими жалкими четырьмя (Рост мужчины примерно 2 метра 20 сантиметров. Рост ГГ 152 сантиметра. Прим. Автора). Лица его не было видно под плотной тканью. Старуха проскрипела, что он одержим, и нам предстояло изгнать подселенца. С дрожью в руках я принялась вычерчивать рунную цепь из пыльного фолианта "наставницы". Ритуал оказался кошмаром. Завывающие заклинания, зелья, выплескиваемые в жаровне по углам квадрата, внутри которого мерцала трехмерная звездчатая фигура. Пламя от них окрасилось в болотно-желтый, призрачный цвет, а запах был настолько невыносим, что хотелось упасть замертво рядом с этим бьющимся в цепях телом.

Эмоциональный шторм едва не сломил меня. Страх, ярость, ненависть, отчаяние… Да еще этот сырой, затхлый подвал… Но ничто не вечно под луной, и вот от тела отделился полупрозрачный клубок щупалец, отчаянно рвущийся из фигуры. Заклинания Мартирайи вспыхнули яростью, из меня потекла мана. Старуха приблизилась к краю магической структуры. Блеснул окровавленный серп, промелькнула рука, прозвучало еще одно заклинание, и шрапнель крови обрушилась на комок эктоплазмы, разрывая его в клочья. Еще дважды кровавые сгустки поразили призрака, и сознание покинуло меня. Очнулась от легкого похлопывания и ехидного замечания: "Совсем слабое пошло нынешнее поколение". Меня вывернуло наизнанку. "Да уж, старушка и впрямь крута", – пронеслось в голове.

Однажды меня попытались похитить. Наивные идиоты! Гуляю я, значит, по центральной торговой площади, выбираю деду удочку, ибо меня в очередной раз "осенило", что старички обожают посидеть на зорьке с удочкой. Вдруг рядом останавливается пролетка, из которой выскакивает щеголеватый юнец в богатом камзоле. Тонкие черты лица, пальцы унизаны перстнями. Он подхватывает меня на руки, начинает кружить, воркуя, как он рад встретить свою невесту, как готов носить меня на руках. И, гад ползучий, пытается перехватить меня поудобнее, похотливо ощупывая мою грудь. Толпа разве что не аплодирует, а от парня веет липкой алчностью. Ну, я и подняла свое новое колечко с шокером, ибо старое погибло в неравной схватке за справедливость. Дедуля-то постарался на славу! Теперь я могу не только молнией садануть на короткое расстояние, но и маломощный пульсар по прямой направить. Не убьет, конечно, но оглушит знатно.

Вот я и накрыла паренька молнией, а возницу, на всякий случай, приласкала шокером. Тут же ко мне бросилась стража, дабы препроводить в участок, но, увидев мою "медяшку" и услышав просьбу вызвать мага-менталиста, поубавили прыти. Выяснилось, что этот хлыщ – один из "вербовщиков" на флот. Мужиков опаивал в трактирах, девиц похищал, развлекался с ними, а потом продавал на корабли. "Ну, родной, ждет тебя работенка немного другая, но руда сама себя не добудет", – подумала я, покидая отделение. И удочки все же купила. А еще бриджи, тунику и соломенную шляпу "клиношком", – "эльфийскую", как расписывала ее торговка. "Ага, если эльфы такое плетут, то я орчанка чистокровная", – усмехнулась я про себя. Нет, у этих остроухих и впрямь есть подобные головные уборы, но они изящные, в них каждый узелок на своем месте, и не просто так. Мама как-то пыталась меня обучить этому… Но мне тогда было шесть, и я от нравоучений Триши быстро устала. Сплела что-то кривое-косое, лишь бы от меня отстали.

Во второй декаде Розовой луны мы проводили обряд призыва духов и обряд "Умилостивления" моря. Первый – обряд нехитрый: выехали в поле, начертили круг, развели костерок, достали корзинки с хлебом и вином и в полночь прочитали заклинание. Наблюдай пляску духов, да и все.

А вот ритуал умасливания – дело схожее, только дары отправлялись в море, а не в костер, и проводился он в полдень.

Заказы тоже выдались простенькими: зачаровать пару мелких гостиниц от паразитов. Правда, вместе с крысами и клопами исчезли и несколько завсегдатаев, так и не заплатив, прихватив с собой вышибалу.

Несколько косметических зелий я сотворила под немигающим, словно у старой совы, взглядом Каэнд. Старая ведьма одарила меня парой древних рецептов, а я в ответ – эльфийским шампунем, предварительно выведав ее стихийную принадлежность. Оказалось, металл и вода. Да уж, эта "ржавая бабуля" выжала из меня все соки, пока я резала, отжимала, перетирала и помешивала. И ведь не придиралась, а лишь мудро направляла. На обряды к "духовнице", как про себя окрестила артритную ведьму, меня больше не звали. Похоже, это была проверка на прочность. Ну и слава светлым богам.

Одну девицу я все же прокляла. Эта легкомысленная кукла с розовыми кудряшками явилась просить приворожить ей внука местного мэра и даже портретик притащила. А парень – глаз не оторвать: черноволосый, черноглазый, в темно-синем колете и белых бриджах. Но когда я отказалась, заявив, что подобными грязными делишками не занимаюсь, она сначала попыталась меня подкупить, а потом пригрозила жалобой страже. Когда же она начала визжать, что напишет в Совет, что я "ведьма косорукая, ничего не умею, диплом купила, и мне давно пора отправляться в ту глушь, откуда я выползла", тут уж мое терпение лопнуло. Я накинула на нее сначала заклятие немоты на пару дней, а потом флер обаяния, заговорив его на свой пол. Пусть помучается, ощущая на себе восхищенные взгляды окрестных девиц.

А потом мы с дедушкой выбрались на рыбалку. Дождевых червей, личинок мух и комаров я купила у травницы. Она, правда, смотрела на меня с нескрываемым подозрением, гадая, сколько литров убойного зелья для роста растений я собираюсь сварить. Ох, как же это успокаивает! "Может, и в академии в выходные с удочкой посидеть?" – думала я, возвращаясь с дедушкой с рыбалки. Правда, улов был смехотворный: десяток мелких рыбешек, которыми мы потешили местных котов.

В трудах и заботах промелькнула луна. Я, словно книжный червь, рылась в библиотеке, создавала артефакты, варила зелья и писала нудный отчет, а попутно готовилась к экзаменам, которые приближались ко мне, словно быстроходная купеческая шхуна к родному берегу. "Как бы эта шхуна, груженная знаниями, не налетела на рифы моей рассеянности", – с тревогой подумала я.

А в последний день Розовой луны меня пригласили участвовать в ритуале прощания с неупокоенными – ритуале, описание которого было и в книгах моей наставницы. Но мы его никогда не проводили: Эля считала, что я слишком мала для него. "А вот сейчас доросла, значит", – подумала я, нервно рисуя вокруг гигантского костра сложную фигуру, переделывая ее в третий раз. Потом плюнула, достала записи наставницы и перечертила все на эльфийский манер, за что получила клюкой по тому месту, на котором сидела. Но потом уже бабки чесали чепчики и признавали, что так действительно проще. В общем, старая Юдифь окрестила это "посвящением в ведьмы", мол, "наставники" отвешивают своему оруженосцу при посвящении в рыцари оплеуху кольчужной перчаткой, а ведьмы – клюкой по "мягкому месту". Я обиделась. Но до полуночи мы просто отдыхали возле пирса, а потом я запела необходимое заклинание. Костер из ярко-алого стал сначала белым, а потом зловеще сине-зеленым. После костер и луна прочертили в небе дорожку, и по ней поплыла призрачная лодья, окруженная призрачными силуэтами. Позже появился местный маг из корпуса, но, увидев четырех ведьм в белых одеяниях, сплюнул и поспешно ретировался. "Видимо, бабушки уже не в первый раз этот ритуал проворачивают".

Последние пять дней я раздавала сделанные зелья и амулеты заказчикам, сбила одно прилипчивое проклятье, таки уговорив старую тифлингессу на один кинжальчик. Ох, и переупрямить эту "древнюю козу" было непросто, но я справилась и с козой, и с проклятьем.

И вот он, последний день. Я обняла дедушку с бабушкой, пообещав им писать, и направилась к воротам башни, где, предъявив чиновнику пропуск, вышла на тренировочные площадки.

И вот я в родной академии; девочки уже прибыли и ждали меня. Красотка снова примостилась под бочок к моему голодному до капусты приятелю и что-то ему щебетала. Меня тоже приняли в объятия, и подруги наперебой начали рассказывать о своих практиках. Ианга провела ее в одном из храмов, Вайана отсиживалась в одном из фортов, пережив нападение кракена и лишь заряжая орудия для того, чтобы прикончить эту помесь кальмара с медузой. Хади же умудрилась получить распределение на таможню, на границе с родной пустыней, где гоняла наглых фокусников и вышвыривала за границу "дурилок кардонных". В общем, у всех все прошло весело. Варик и Гуго проходили практику в столичном храме, где этот кот Салатоволунный умудрился влюбить в себя какую-то девицу. Гуго поручили работать в библиотеке, Варик же помогал в храмовой зельеварни. Кира же поехала в качестве геомантки к дворфам и привезла всем нам по небольшой друзе хрусталя…

Время до экзаменов пронеслось вихрем, в калейдоскопе конспектов и девичьих прогулок по городу, словно и не бывало.

И вот, явились экзамены — мимолетные призраки напряжения. В этот раз не было ни лени, ни бессмысленного времяпрепровождения. Дворфийский уклад и законы дались с превеликим трудом, в отличие от Ваянны, которой теперь предстояла мучительная пересдача. Ах, эта злосчастная магометрия! Еле-еле вытянула результат выше едва теплящихся надежд.

Все вещи собраны. Счасливчик замер перед порталом, в глазах предвкушение. Такое же чувство обуревает и меня. "Какие приключения ждут меня на каникулах?" — пронеслось в голове, и я ступила на мерцающую портальную плиту.

Глава 12

Каникулы перед третьим курсом

Переступив порог дома, я утонула в теплых объятиях наставницы, единственной души в опустевших стенах. Мы расположились на кухне, и я принялась живописать детали практики: о старой ведьме, чья жизнь переплелась с духами. На лице наставницы промелькнула тень – этот раздел магии она недолюбливала, считая его скользким путем, полным сомнительной этики. В это время Счастливчик уже умчался в мою детскую, оставив за собой шлейф надежды на обещанный бамбук. Вскоре появилась Акира, ее движения напоминали танец – шуршание посуды, звон приборов, подготовка к семейной трапезе, все это сопровождалось внимательным подслушиванием нашего разговора. В кухню ворвались близнецы, словно два порыва ветра, и заключили меня в объятья. Легкая грусть кольнула сердце – Рагнеда и Ринг все еще не тянулись ввысь, но это пока…

Вечером вернулись мама и папа, ведя за руки маленьких Лотси и Виолет. А Ветерок просто подошла и прижалась ко мне, в ее объятиях сплетались радость, обида и какой-то робкий страх. Безмолвный вопрос застыл в моих глазах, и родители ответили: декаду назад город содрогнулся от прорыва. Сердце оборвалось от мысли о моей маленькой сестренке, заточенной в кошмарном убежище. Я крепче обняла Ветерок, перебирая шелковистые пряди ее волос, повторяя, как заклинание: "Все хорошо, ты дома, ты в безопасности, я люблю тебя". И вместе с этим шепотом я транслировала ей потоки любви и готовности защитить от любой тьмы. Слезы хлынули из ее глаз, она вцепилась в мою тунику, словно в спасательный круг. Так мы и стояли, пока она не отстранилась и не убежала к своему столику, а я решила сшить ей наволочку-беспокойник, пропитанную снами и оберегами. Перед сном у моей двери робко появилась малышка в пижаме с плюшевой змейкой в руках. Подхватив ее на руки, я отнесла в свою кровать и, не отпуская ее крошечную ладошку, тихонько замурлыкала колыбельную:

Спи, дитя, луна взошла,

Ночь прохладу принесла.

Ветерок в листве поёт,

Сон волшебный твой прядёт.

Засыпай, мой светлый дух,

Стих напевов нежный слух.

Там, где звёздный свет дрожит,

Дивный лес во сне лежит.

Духи кружатся легко,

Словно в танце мотыльков.

Их сиянье, как роса,

Слышишь их ты голоса?

Закрывай свои глаза,

Смолкла певчая лоза.

Дремлют травы и цветы,

В мир фантазий канешь ты.

Там ручей тебе журчит

И о тайнах говорит.

Там, где звёздный свет дрожит,

Дивный лес во сне лежит.

Духи кружатся легко,

Словно в танце мотыльков.

Их сиянье, как роса,

Слышишь их ты голоса?

Тише… тише… тени спят,

Сны к тебе уже летят.

Светлячки зажгли огни,

В этом лесе мы одни…

Спи, дитя, под шёпот сна,

В сердце — мир и тишина.

Намурлыкивая колыбельную, я убаюкивала Ветерка, погружая ее в сладкую дрему. Перед внутренним взором возник величественный лес, сотканный из тумана, в котором робко мерцали огоньки. Закончив песню, я осторожно высвободила свои пальцы из ее нежной ладошки, разложила походную кровать и провалилась в сон.

Мне привиделся чудный сон: лес, утопающий в тумане, где танцевали синие светлячки. Тихий ручей журчал по поляне, а вдали возвышалось огромное дерево, окутанное светящейся дымкой. На поляне танцевала маленькая девочка. Подойдя к ручью, я увидела свое отражение — себя шестилетнюю. Сделав шаг через воображаемый мост, я услышала заливистый смех Ветерка. Мы бегали, дурачились, играли в салки, пока нас не разбудила злобная наставница, огревшая меня своей любимой метлой по мягкому месту. Оказывается, своей колыбельной я вторглась в магию бардов, которая хоть и не сложна, но невероятно опасна. Если бы мне не хватило магической силы, заклинание начало бы вытягивать энергию из праны (жизненной силы), а затем и из оболочек души. Эта перспектива меня ужасно напугала. Но я утешилась тем, что из сердца сестренки ушла леденящая душу тревога.

Пару дней мама дулась и почти не разговаривала со мной. Но, видя, как Ветерок улыбается и светится от тихой радости, я не могла сдержать улыбку.

Примерно через декаду я узнала, что на одинокой скале будет проводиться межакадемический турнир по конному спорту. Эту новость мне сообщила Эмили, приехавшая навестить меня и поболтать. Да, мы переписывались, но живое общение ничем не заменить. Ветерок загорелась желанием увидеть лошадок, и я, немного подумав, уговорила родителей поехать вместе с нами и Лотсальвассе на лимузинах. Спросив о цене билета, я узнала, что с телепортом он стоит около рубина. Вздохнув, я решила оплатить дорогу себе и сестренке. Родители сослались на неотложные дела и нежелание мамы посещать это место. Элисиэль же решила составить нам компанию и «присмотреть за нами».

Портал расступился, выпуская нас на огромную площадь, окруженную великолепным комплексом зданий, соединенных тройной колоннадой. С севера возвышалось черное здание с золотым куполом, увенчанным флюгером в виде солнца, лежащего на наковальне. Слева от него стояло величественное здание с синими куполами, украшенными символом совета. Напротив дома «гремящего солнца» располагалось небольшое здание с плоской крышей, на которой было изображено слияние двух лун. Это был дом, к которому принадлежала Эмили. Последнее здание, некогда принадлежавшее четвертому дому паладинов, стояло в магической печати. После того, как их цитадель провалилась в червоточину, все члены этого ордена превратились в хищную нежить, так как обряд посвящения связывал их души с алтарем цитадели. После этого инцидента клятвы паладинов перестали привязывать к алтарному камню цитадели. Не знаю, правда это или красивая легенда, но факт оставался фактом: любой, вступивший в ряды этого ордена, со временем превращался в нежить. Скелеты, упыри, призраки, призраки в доспехах… Жрецы и маги объединились и запечатали здание, чтобы излишне любопытные или жаждущие славы не лезли в проклятую цитадель, мечтая стать первыми «магистрами» возрожденного ордена.

Эмили повела нас по дороге в сторону моря, где стоял маленький портовый городок с гостиницами для паломников и экипажей кораблей, пережидающих шторма. Сейчас все они были заполнены гостями турнира.

Нам досталась маленькая комнатка с четырьмя лавками и парой столиков. В комнате также был шкаф, куда мы сгрузили вещи, в которых собирались пойти на турнир.

Ипподром находился с другой стороны городка, поэтому нам пришлось обходить остров почти по кругу.

Само выступление… Что ж, красиво, всадники и всадники. Сначала участники сделали круг по ипподрому, а затем начали по очереди преодолевать барьеры. Ветерок смотрела завороженно. "Не знала, что моя сестренка – такая страстная поклонница конного спорта," – подумала я. Эми тоже любовалась грацией «лошадок», но более спокойно. На арену выехал представитель Восточной академии: высокий мужчина в бирюзовом пиджаке и белых бриджах. Разогнав своего скакуна, он взял первый барьер, но во время прыжка через второй лим взбесился и сбросил всадника. Распорядители тут же подбежали к ним и увели разгоряченное животное, а парня унесли на носилках.

Затем вышла девушка из нашей академии. Я пару раз видела ее в комнате для вязания, но знаю только ее имя и род. А еще, судя по фиолетовому пиджаку с черными вставками, она некромантка.

И она очень осторожно начала брать барьеры.

Сначала одна досадная неудача, затем другая, и вот уже на третьем барьере ремень седла предательски лопнул, швырнув ее на землю вместе с покореженным седлом. К счастью, падение обошлось без травм, и, накинув на взволнованную кобылу новый ремень, она продолжила злосчастное выступление.

И снова все начиналось сначала. Словно тень сомнения преследовала ее, но она, не теряя надежды, быстро преодолела все барьеры.

Однако следующему скакуну не суждено было покорить даже первый рубеж – копыта задели планку, вызвав ее падение. Возмущенный гул прокатился по трибунам, и турнир был остановлен. Глава Совета, величественная фигура в белоснежной мантии с фиолетовыми вставками и гербом, объявил о переносе соревнований до выяснения причин участившихся инцидентов, пообещав вернуть деньги всем желающим.

Посовещавшись, мы решили сдать билеты. В голове созрел план: на вырученные рубиновые монеты снять уютный домик в Инсалии и подарить семье отдых у теплого моря. Направившись к кассам, мы вернули свои деньги. Эмили с радостью согласилась составить нам компанию.

Дома, обсудив план с родителями, я встретил полную поддержку. Мама и папа отправились договариваться об отпуске. Вернее, только папа, маме достаточно было уведомить настоятельницу.

И вот, здравствуй, море, пьянящий запах соленых брызг! Сколько живу на побережье, но у каждого города он свой, неповторимый. В Тальтине, городке у академии, он холодный и терпкий, а ракушечник отдает легким запахом гнили. Инсалия же встречает свежестью.

Наняв карету, мы направились к гильдии «Информаторов». Эта организация, собирающая сведения и печатающая газеты, могла предоставить любую информацию: от мест продажи редких трав и анонса грядущих событий до причин отсутствия супруги ночью дома. Последнее, конечно, если вы готовы заплатить члену гильдии за слежку. Узнав о сдающемся домике недалеко от побережья, мы поспешили туда. Небольшой, но уютный, он располагался у уединенного участка берега, отгороженного живой изгородью, с живописными остатками старой лодки и стойкой для сушки сетей. Именно на этом пляже мы с папой учили нашу маленькую Лотсальвассе плавать. Сколько счастья дарила нам всем наша Ветерок в эти мгновения! Пятнадцать дней пронеслись в блаженной неге. Мы купались, загорали, и я восстанавливала свой загар на участках кожи, истосковавшихся по солнцу.

Идиллия была нарушена внезапным появлением пиратского флота. Четыре корабля, дерзко ворвавшиеся в гавань, обрушили шквал огня на форт и замок, над которым мгновенно развернулся защитный купол. В ответ из гавани вышли два фрегата под белоснежными парусами, открыв яростный ответный огонь. Зрелище было одновременно пугающим и завораживающим. Мы укрылись в ближайшем убежище, куда согнали детей и женщин, не умеющих держать оружие. Наставница быстро опустошила мою походную аптечку. Мама была готова принять раненых, близнецы и я присматривали за младшими. А папа, сжимая в руке меч, ушел в ближайшее отделение стражи. Рагни попыталась последовать за ним, уверяя, что «она уже взрослая…», но осеклась под суровыми взглядами мамы и наставницы. Папа молча встал у двери, преграждая ей путь. Я же, подойдя к узкой бойнице с видом на залив, защищенной магическим щитом, стала наблюдать за разворачивающейся морской битвой.

Вот корабли захватчиков, перебросившие огненную мощь своей маго-артиллерии с защитного щита порта на надвигающиеся корабли. Однако умелые маневры нападавших не давали врагу сосредоточить огонь на флагмане – величественном корабле с десятком мощных батарей. С носа одного из «стражей» в паруса флагмана хлестнули огненные шары. Щит одного из малых кораблей, вспыхнув, погас, пораженный копьем молний, что опасно плескались по палубе. В ответ на это залп защитников флагман пиратов накрыл один из обороняющихся кораблей «Кислотной сетью», лишив его щита.

Объятый пламенем, второй пиратский корабль стал легкой добычей: два «стража», отвлекшись от обездвиженного флагмана, принялись топить его. Один из стрелометов сумел всадить под капитанскую каюту проклятый гарпун с артефактом обезманевания, выведя из строя магический двигатель. Последнее судно, развернувшись на полном ходу, попыталось уйти, но две быстроходные шхуны, выскочившие на перехват, уже настигали его. И хотя пиратам каким-то чудом удалось избавиться от антимагического дротика, это им не сильно помогло: все четыре корабля стражи обрушили на него свой огонь. Мгновение – и грохот разорвал тишину, а я увидела, как пиратский флагман рассыпается в щепки.

В этот момент эльфийка, одарив меня успокаивающей улыбкой, подошла к двери, заявляя, что все кончено. Но стражники лишь покачали головами, велев остроухой подождать сигнала. И только спустя десять томительных минут до нас донесся приглушенный гул, после чего двери, наконец, распахнулись, выпуская нас в тихую ночь. Казалось, будто и не было никакого нападения, ни томительного сидения в каменном укрытии с узкими бойницами. Словно горожане просто решили прогуляться. Даже эмоциональный фон жителей был иным, не как в Форсайтене, где после набегов орков воздух был пропитан скорбью. Здесь же чувствовалась легкая досада, смешанная с радостью. «Может, потому что захватчики давненько не наведывались на побережье, чтобы грабить и убивать?» – подумала я и смешалась с толпой, направляясь в сторону арендованного домика.

Еще пять дней мы посвятили отдыху, бесцельно бродили по узким улочкам, утопающим в теплом южном солнце, посетили местный театр – величественное здание, возвышавшееся на одной из городских площадей. Правда, представление меня не особо впечатлило. Это была банальная драма о любви между представителями двух враждующих эльфийских кланов, которых в финале настигали их сородичи, что приводило к масштабной битве… «Да уж, люди весьма наивно представляют себе жизнь дивного народа». Одним вечером мы выбрались на цирковую площадь, где выступали заезжие и местные менестрели, акробаты, шуты и фокусники. Вот их выступление пришлось мне по душе, да и Ветерку тоже. Рин с Рагнедой лишь пожимали плечами: «Мы и сами так можем». «Ну да, эльфийская ловкость плюс папины тренировки…»

Домой мы вернулись загорелые и счастливые, переполненные впечатлениями. А спустя декаду мама объявила, что нас ждет очередное пополнение в семействе. Я была рада, папа – тоже, а Лотси лишь недоуменно смотрела на нас.

Вечером я договорилась с мамой, что мою бывшую комнату отдадут малышу, «Ну или малышам», – с улыбкой добавила я, за что и получила легкий шлепок по затылку. Мама обняла меня и спросила, где я буду жить на каникулах, ведь они с папой очень любят свою маленькую Розочку… Немного подумав, я решила переоборудовать свою старую мастерскую в небольшую жилую комнату. Мама кивнула, тут же попросив дом слегка расширить ее. Так что через пару дней папа, близнецы, Акира и Виолет отправились в храм, а я с наставницей отправились на «ведьминские посиделки», где меня уже ждала Рин. Моя ученица встретила меня лучезарной улыбкой и ощущением тихой радости. Остальные ведьмы выглядели уставшими, но тоже были рады меня видеть. Счастливчик был рад встрече со своим вислоухим собратом, с которым они тут же принялись трепать корзинку бамбука. Мы же, старшие, предались неспешной беседе за бутылочкой эльфийского. Я выслушала последние новости. Тингана посетовала на мои пророчества, которые сбылись во всей красе, ибо теперь у нее целых четыре карапуза. Остальные рассказали о недавнем нападении: червоточина оказалась порталом с теневого плана, и стаи призрачных гончих и отряды теневых рыцарей вторглись на территорию города. К счастью, храм и гильдия магов дали отпор нападавшим. Множество героев пало под когтями и мечами теневых тварей, но город выстоял. А еще у нашей мастерицы проклятий появился поклонник. Молодой алхимик из героев начал ухаживать за этой хвостатой красавицей. Но та пока держит оборону, не подпуская наглого захватчика. Хотя и призналась, что парень ей нравится, но ей ведь не пятьдесят лет, чтобы верить в любовь с первого взгляда.

Мы проговорили почти до заката, обсудили многое: мои проблемы со старушенциями из ракушечника и мои новые глаза. Наставница сказала, что существует пара амулетов, позволяющих чувствовать опасность, но она не давала их мне, потому что я эмпат и, по ее мнению, мне это нужно, как моему фамильяру – «мясная диета».

Дома меня ждала новая комната и сияющая от счастья Ветерок, ведь её комнатка над «мастерской» тоже стала просторнее. Ночь прошла на новом месте, в тишине, словно сон бежал от меня.

Время до дня рождения близнецов пролетело стрелой, оставив за собой лишь смазанные картинки дней. Я бродила по городу, словно тень, несколько раз даря очарование лавкам и домам по просьбам знакомых. Дважды выбиралась в приют, где на меня смотрели с удивлением, – немногие из моих прежних друзей остались в этих стенах. С Рин мы колдовали над заказами для обитательниц приюта, парни нашими услугами не пользовались. Однажды пришлось снимать проклятие с новенькой – тифлингессы по имени Киарана. Маленькая, с бледно-розовой кожей и вишневыми глазами, она попала в приют после нападения орков на их караван, недалеко от границы. Проклятие оказалось мерзкой пакостью, словно замораживающей душу. Я быстро распутала пару узлов в её ауре, и Киарана вздохнула с облегчением. После мы втроем отправились в непритязательное, но уютное кафе, которое так любила Эмили и часто посещала, когда удавалось заработать в прачечной.

Праздник близняшек прошел шумно и весело. Собрались их друзья-сорвиголовы, звучала музыка, дарились подарки. Рагнеде я подарила короткий меч в ножнах, расшитых мерцающим бисером, в которые вложила ловец удачи и заговор на здоровье. Рингу достался браслет с теми же свойствами.

День мертвых мы провели с мамой, вместе приводили в порядок стелу Триши.

Мой день рождения ознаменовался слетом подруг из академии. На Изангу поглядывали с опаской, хоть и не слишком явно, но девушке было не по себе возле степей, где прошли самые мрачные годы её детства.

Тем не менее, праздник удался на славу! Мы арендовали пару столиков в дорогом ресторане и шумно отметили моё семнадцатилетие.

Оставшиеся дни до отбытия в академию протекли без особых происшествий, но не совсем спокойно. Наставница твердила, чтобы я держалась подальше от магии бардов и даже не приближалась к их факультету. Я лишь кивала, не желая объяснять, иначе моя метла познакомится с моей пятой точкой. Но всё проходит, и вот родители обняты, наставница тоже, близнецы наруганы за попытку подложить в мой багаж книжку непристойных стишков. Хе-хе, "эмоции лучше прятать". Вещи собраны, Счастливчик устроен в переноске поближе к сокровищам, и я шагаю к Башне Магов, чтобы завтра набить свою пустую голову новыми знаниями.

Глава 13

Третий курс (Часть первая)

Курс начался с явления главы кафедры – высокой, статной тифлингессы с кожей цвета молодой листвы и глазами, будто осколки застывшей лазури. Она окинула нас взглядом, полным непроницаемой оценки, и что-то прошептала на гортанном наречии своего народа. Вскоре три новоиспеченные студентки получили расписание и недвусмысленное указание очистить кабинет госпожи – святая святых на третьем этаже факультетского здания.

Следующий день обернулся каскадом из двух, нет, даже трех связанных меж собой откровений. Во-первых, я узнала, что шоколад в этом мире все-таки существует! Пусть и носит иное название, но описание не оставляло сомнений – это он, вожделенный плод. Правда, произрастает сие лакомство лишь в одном месте – в окрестностях леса Песчаных Врат – и является строжайше запретным зельем для всех рас, кроме тифлингов. Для них это всего лишь безобидный афродизиак. Во-вторых, для эльфов и полуэльфов это смертельный яд, к счастью, не мгновенного действия. Все эти пикантные подробности поведала Изанга, заглянувшая к нам на посиделки спустя пару дней после начала учебы. Она поделилась жуткой историей, случившейся на их этаже. Там обитали две юные особы, примерно как мы, только тифлингесса была дочерью весьма состоятельного рода, но без тени высокомерия – будущая пиромантка, и сирота-полуэльфийка с третьего курса, подающая надежды магбард. Эта зеленокосая кареглазая девица родом была из приютских, откуда-то из диких Вольных Баронств, что само по себе редкость. Девушки неплохо сдружились, несмотря на солидную разницу в возрасте, поговаривали даже… Впрочем, это не моего ума дело. Так вот, полуэльфийка неосторожно отведала конфетку, щедро присланную любящим папенькой тифлингессы своей кровиночке. После чего бедная тифлингша в панике металась по комнатам в поисках целителя. Так что мне теперь следует крайне внимательно следить за тем, что отправляю в рот. С этой мыслью я направила свои изящные ножки прямиком в библиотеку, дабы выяснить, какие еще сюрпризы таит в себе местная кухня.

В библиотеке я нос к носу столкнулась с пареньком из приюта Форсейтена, поступившим на перый курс и выбравшим в качестве стезю некромантию. Правда, первые два курса его облачение будет скорее лимонно-желтым, нежели традиционным густо-фиолетовым с зелеными вставками. Звали его Гуидо. Высокий, жилистый брюнет с глазами цвета пепла. Он рыскал в поисках информации по диагностическим заклинаниям. После короткой, почти шепотом, беседы я без обиняков предложила ему стать моим кавалером на предстоящем балу. Тот залился краской и признался в полном неумении танцевать. Я, поразмыслив, предложила обучить его премудростям танца, мысленно оплакивая судьбу своих бедных ножек. Итак, три раза в декаду мы встречались в зале для занятий этикетом. Пришлось объяснять месье, что мой кавалер – совершенный профан в танцах. В ответ я лишь получила вздохи сожаления и увещевания о том, что мне следовало бы приходить со своим партнером.

Основы магии крови, начавшиеся со второй недели, целиком и полностью меня захватили. Вел их пожилой целитель с пышными бакенбардами и роскошной шапкой седых волос. Лицо его было испещрено морщинами, а в эмофонии от него веяло добротой и легкой насмешкой. Он рассказывал об использовании крови в целительстве, артефакторике, ритуалистике и даже в боевой магии, хотя в последней кровь довольно слаба: чисто боевых заклинаний всего три штуки – кровавая пуля и бич-лезвие, все остальное – артефакторика. То есть, можно создать восковой шарик, напитать его собственной кровью, а после наложить схему и получить аналог огненного шара. Да, он будет уступать по мощности пиромантскому, но его преимущество в том, что даже если носитель такого шарика окажется в зоне, лишенной магического фона, или будет опутан антимагическими оковами… На этих словах я нервно задвигала ушами, …он все равно сможет использовать заклинание, просто швырнув его в стену или во врага. Неоспоримое преимущество перед обычными амулетами, для активации которых необходим магический импульс.

Ментальная магия, увы, пала жертвой моей неспособности к ней. Эльфийка, преподававшая этот предмет, была воплощением изящества: высокая и стройная, словно тростинка, облаченная в мерцающую бледно-голубую мантию. Ее бледно-зеленые глаза, казалось, вглядывались в мир с тихой настороженностью, а пепельно-голубые волосы были заплетены в тонкую косу, искусно уложенную в замысловатый узел на затылке. Общение она предпочитала исключительно ментальное. И вот, в порыве благородного порыва, я поднимаю руку, дабы сообщить о своей ментальной защите, делающей мыслеречь недоступной, и тут же проваливаюсь в сон, повергнув бедную эльфийку в состояние легкого шока. Стыд – вот что я ощутила, когда узнала, что Мариаласса (Жемчужина), с рождения лишенная слуха, была щедро одарена мощным ментальным даром. Увы, целители не всемогущи, и даже архимаг не всегда замечает дородовые аномалии в ауре, что уж говорить о деревенской знахарке. Так что девушке пришлось осваивать искусство менталистики, чтобы общаться с миром.

И вот, когда я осмелилась заявить о своей особенности, она, движимая благими намерениями, попыталась применить ко мне свою силу, что немедленно погрузило меня в объятия Морфея, изрядно напугав бедняжку. Очнулась я довольно быстро, ибо менталистику мы изучали бок о бок с целителями, и один из моих сокурсников, легким хлопком по щеке, вернул меня в сознание. Увы, стоило учительнице повторить свою попытку, как я вновь уснула мертвецким сном. В конце концов, был вызван целитель-профессионал, который, приведя меня в чувство, потребовал объяснений. Я вкратце изложила суть проблемы – про ментальный щит, и про то, что любая попытка проникнуть в мои мысли заканчивается для меня глубоким сном. Целитель кивнул, обдумал услышанное и уже сам разъяснил ситуацию эльфийке.

К моему глубокому сожалению, от занятий меня не освободили. Вместо этого я упражняюсь в эпистолярном жанре, изливая свои мысли в длинных эссе, и общаюсь с этой молчаливой женщиной посредством записок.

На истории мы углубились в изучение падения Дворфийской Северной Империи. Представьте себе, три тысячи лет назад на севере нашего континента возвышалась могущественная империя бородатых обитателей гор, чьи владения простирались вдоль горной цепи, окаймляющей Седой Океан. Их восхождение началось задолго до прихода эльфов, но на эту цивилизацию обрушилась череда бедствий. В недрах земли расплодились гигантские лавовые слизни. Их едкая слизь разъедала скалы, обнажая новые жилы, но эти твари пожирали все органическое, а малейшая вибрация привлекала их внимание, делая добычу ресурсов опасным и сложным предприятием. Смерть императора, оставившего после себя трех младенцев-близнецов, лишь усугубила ситуацию. Обстоятельства его кончины были весьма туманны, но летописи хранят об этом молчание. При малолетних наследниках был учрежден регентский совет из «лучших дворфов империи» – самой богатой и беспринципной верхушки, которая немедленно принялась за разграбление казны, искусно облекая свои действия в форму законов и указов. Обстановка в стране накалялась, и тут умирают все три наследника. Регентский совет немедленно начинает ожесточенную борьбу за власть, каждый из его членов считает себя достойным воссесть на каменном троне. В этот критический момент в империю возвращается посол, отправленный «старым» императором в одну из эльфийских рощ. Послом был бастард императора, который, узнав о смерти отца и братьев, поспешил домой в сопровождении верных хирдманов. Добравшись до родных земель, он, используя свои связи и заручившись поддержкой союзников, возглавил один из полков гвардии и вступил в борьбу за трон с отрядами регентского совета. Война длилась долгих сто двадцать четыре года, и в конце концов принц погиб в одной из стычек. По одной из версий, он был убит подосланными советом дворфами, которые заманили его отряд в ловушку. После его смерти командиры гвардии договорились с оставшимися в живых членами регентского совета о разделе империи на пятнадцать вольных царств, формально входящих в состав империи, но живущих по своим законам. Общие вопросы решались на ежегодном всеобщем соборе. Но идиллия продлилась недолго. К середине 2576 года от пришествия эльфов союз вольных царств окончательно распался.

Астрономия продолжала удивлять. На этот раз мы изучали соседние системы.

Алхимия перешла на новый уровень сложности, мы приступили к изучению синергетических многокомпонентных зелий. Теперь этому предмету мы посвящали целых четыре часа в неделю.

Первый выходной подкрался незаметно. Когда ты загружен учебой по самую макушку, приход долгожданного дня отдыха остается почти незамеченным. Он начался с ехидного замечания Хади, что я, похоже, собираюсь стать первым в мире книжным червем. В ответ она получила подушкой и мой недоуменный взгляд. Только тогда я узнала, что сегодня выходной, и девицы – Хади, Изанга, Вайяна и Кира – собираются в баню.

При слове «баня» мои ушки затрепетали от восторга, и я немедленно принялась собираться, попутно решив заглянуть в банк и заказать новое платье к предстоящему традиционному балу.

Первые посиделки прошли легко и непринужденно. Мы обменивались впечатлениями о практике и каникулах. Оказалось, что после моего дня рождения девицы решили провести время со своими сужеными. У Киры все прошло спокойно – ее парень был родом из маленькой охотничьей деревушки, и его родители приняли девушку с распростертыми объятиями. А вот Изанга угодила прямиком на подготовку к свадьбе двоюродного брата своего медведя, который взял в жены девушку из соседнего племени волков. У оборотней вторая ипостась зависит от стороны жениха, то есть, несмотря на то, что невеста из племени волков, она переходит в род медведей, и их дети будут оборачиваться медвежатами.

Я не смогла сдержать ухмылку, вспоминая, как празднуют свадьбы на севере. И, да, наша зеленокожая подруга не обманула моих ожиданий. Пиры горой, одаривание между родами и множество увеселительных мероприятий. При этом серые зубоскалы, то есть волки, пытались слегка пристыдить медвежью родню. То столб с призами маслом вымажут, намекая на то, что у родственников жениха слишком толстые кости пониже спины.

Старейшина клана, древний и сухонький, словно высушенное солнцем дерево, провел костлявым пальцем по стволу, указывая на отпечаток – росчерк чужой вины. Серые лишь лицемерно отводили глаза, делая вид, что к этому не причастны. Тогда дед, собрав последние силы, вырвал спорный столб из земли, провозгласив что все что на нем своими трофееми. Волки лишь утерлись от досады, но тут же девицы из их клана принялись язвительно высмеивать увальней-медведей, намекая на их медлительность во всем. Но насмешки обернулись прахом, когда во время состязания именно волки остались далеко позади, а медведицы, торжествуя, "утешали" незадачливых шутниц. Затем настала очередь традиционных кулачных поединков. "Ну какая же свадьба без доброй драки?" – промелькнуло у меня в голове. Мишки, что и говорить, отплатили серым за все их колкости с лихвой. Изанга еще долго кипела от возмущения, что ей не позволили принять участие в потасовке: "Дескать, не целительское это дело кулаками махать", а ей так хотелось выпустить пар и "угостить ту серую верихвостку, посмевшую задеть ее внешность, парой смачных оплеух".

"Две декады гуляли, представляешь? – сокрушалась подруга. – И я чуть ли не на коленях молила своего Гарона устроить что-нибудь поскромнее когда будем праздновать нашу свадьбу". Вайянна тоже провела каникулы в гостях у жениха, который, как оказалось, был младшим сыном подмастерья ювелира в каком-то заштатном вольном баронстве. Зато приняли ее там с распростертыми объятиями! Она рассказывала о тихом городке, затерянном среди горных перевалов на караванном пути, о уютном домике под черепичной крышей с огромными окнами, пропускающими солнечный свет, о его обитателях – немного чудаковатом старике с вечно прищуренным левым глазом и добродушной женщине с теплыми, заботливыми руками, о том, что у Кендриара есть два брата и три сестры… А я слушала и чувствовала, как тоска и холод сковывают мне душу.

Позже мы расположились в кафе, где к нам присоединились парни девушек и Варик. Парнем я его, правда, не считаю – скорее, еще одна хорошая подружка. С ним можно от души посмеяться и поболтать обо всем на свете, но романтика между нами исключена. Впрочем, и для него я "свой парень". Так вот, наша техномантка все-таки добилась своего, и пантера мягко, но уверенно прибрала наглого котика в свои шаловливые лапки. Правда, пришлось проложить долгий и тернистый путь через тесные семейные узы избранника, чтобы окольцевать этого свободолюбивого повесу.

После посиделок в кафе я заглянула в швейную лавку, где заказала новое бальное платье глубокого темно-зеленого цвета с белоснежными вставками на рукавах и сложной юбкой с разрезами, под которую будет надет плотный подъюбник. "Да будет благословен тот гений, что придумал руны подгонки!" – подумала я, выходя из лавки и вдыхая солоноватый воздух приморского города. И тут я ощутила то же зловещее покалывание, что и от Мельссома. Оглядевшись, я никого подозрительного не заметила, но на всякий случай поспешила надеть амулет.

Заказы текли тоненьким ручейком, ведь конкуренция не дремала. Зато мои эксклюзивные эльфийские снадобья, рецептами которых так щедро делилась моя дорогая тетушка, порой даже выписывая новейшие разработки своих бывших учениц, пользовались бешеной популярностью. И те не были в обиде, ведь ясень крайне редко выбирает не-эльфиек, а стоит лишь стихию, и из пары рецептов можно получить совершенно неожиданные и порой весьма интересные эффекты.

А вот местная знать, притихшая было в прошлом году, вновь принялась меня задирать, хотя и по мелочам. Новенькие придирались к моей форме, сшитой пусть и из недорогих, но добротных материалов. "Знали бы они, что бельешко у меня из самого настоящего эльфийского шелка…" – подумала я, проходя мимо надменно вздернутого носика очередной баронки, или графинки. Впрочем, на таких я давно уже не обращаю внимания, хотя цены для них слегка задираю – но не наглею.

Как-то чернявая второкурсница с факультета зелеваров предложила мне целых три золотых за то, чтобы я писала за нее домашку по алхимии, да не за одну, а за весь год! «Больше ты, нищебродка из занюханного баронства третьесортного герцогства, и не заслуживаешь», – высокомерно бросила эта моль столичная из Антаранга. Чем больше я узнаю об этой империи, тем дальше мне хочется от нее бежать. «И что эта имперка забыла в нашей академии?» – промелькнуло у меня в голове. У них же своя есть, но это не мое дело.

В общем, девица была послана восвояси, ибо мне не хочется вылететь из моей любимой альма-матер из-за спесивой куклы. Обидевшись, она принялась пакостничать. Да только не на ту нарвалась! Ее комната, как и наша, располагалась на первом этаже, и жила она там одна. Об этом мне рассказала Хади, которая уговорила свою Касатку проследить за этой графинькой.

Вообще, одиночное проживание – редкость. Для этого нужно либо заплатить администрации, а суммы там немалые, либо быть такой невыносимой особой, чтобы с тобой никто не хотел иметь дела. Вспомнить хотя бы Изангу на первом и втором курсе. Не в смысле невыносимой, а в смысле отбитой, ибо она пыталась подавлять свою эмпатию, отчего та становилась сильнее, что выводило девушку из себя, и она срывалась на окружающих. Амулет же подавляет саму ее способность, отчего орка стала мягкой и пушистой. Некоторые старшекурсники до сих пор удивляются, как мы с ней общаемся, ведь она же «приморозит жаждой крови, что аж бежать захочется». Да и на ее соседку, которую в прошлом году подселила к ней костелянша, смотрят с опаской.

В общем, вычислили мы, где обитает это захухре, молью драное. А еще тепло, окна раскрыты… Красотка на ночку подкинула ей мой «Кошмарник», как эту разработку окрестила тетя Эля. А я вдобавок написала ректору кляузу, ибо она не только меня, но и других небогатых студенток могла подбить на подобное. А за купленные домашние, рефераты и проекты отчисляют обе стороны. «Так что лететь тебе, горлица имперская, в родимый замок вышивать да принца на белом лиме ждать», – злорадно подумала я. Ведь слепок ауры отчисленных направляют в совет, где его уже распределяют по другим магическим академиям. И да, отчисление бывает разное: могут отправить на годик «подумать о своем поведении», а могут и пожизненно запретить заниматься магией, да еще и силу запечатать, чтобы, значится, сам не лез куда не надо.

Первое письмо из дома пришло за декаду до бала.

Мама писала, что скучает, что дома все хорошо, хотя Рингинханссин запрятался в келью для размышлений. «Угу, помню, как сама вздыхала о том же убежище, когда ждали Ринги с Рагнеей…» Эля жаловалась, что самым популярным напитком в нашей семье стал успокаивающий настой. Рагнед в очередной раз вместе с приютскими отпинала местных хулиганов, за что получила нагоняй от папы.

Ветерка начали учить писать, и она прислала свое первое письмо. Да, много ошибок, но девочка старается. Это так греет душу.

И вот настал день бала. Мы с Гуидо стоим перед дверями бального зала, и тут я замечаю второкурсницу-полуэльфийку с синеватыми волосами. Она выглядела поникшей, а несколько надменных кур благородных девиц провожали ее насмешливыми взглядами. Сняв амулет и сосредоточившись на ней, я содрогнулась. Там царило такое… Там была и обида, и страх, и даже жгучая ненависть, которая вспыхивала при виде некоторых представителей знати. Решив разобраться, я шепнула на ушко своему кавалеру, что присоединюсь позже.

Я направилась догонять эту девчонку, ибо что-то подсказывало мне, что ей нужна помощь. Да, я не пророк, но когда я только начинала гадать, Эля мне все уши прожужжала, что к интуиции надо прислушиваться. Заметив ее возле колоннады, я скинула каблуки и просто побежала. Догнав ее, я цапнула за локоть, чуть не получив в нос, но, увидев мои зеленые глаза и ощутив волну спокойствия, исходящую от меня, она опустила руку. Хотя и спросила ехидно: «Что, подружку на ночь не нашла?» Я, не церемонясь, послала ее подальше с такими предложениями, а потом, излучая легкую заинтересованность и желание пооткровенничать, мягко начала выспрашивать, что у нее случилось.

Сначала она надолго задумалась, потом приказала, да, именно приказала, убрать свою эмпатию к троллью под хвост, но я лишь сузила глаза и заявила, что свои приказы она может засунуть туда же. Если она не хочет, чтобы ей помогла ведьма и эмпат, и решила пойти и утопиться в море, то я ей не нянька. На этих словах она вздрогнула, потупилась и спросила: «С чего ты взяла?» На что я заметила, что просто эмпат, и направилась к одной из каменных скамеек вдоль колоннады, не глядя, идет ли она за мной. Вскоре раздался шелест юбок, и она меня догнала. Села первой и, не глядя на меня, принялась рассказывать.

Теситаярвеэреом (перо раскаяния) выросла в маленьком приюте в вольном поселении империи Сталкон. Сколько она себя помнила, она жила в приюте при местном храме. От родителей ей досталось только имя и тощий кошель, в котором, по словам настоятельницы, было серебро. В приюте ей жилось не сказать чтобы сладко, но и не плохо, особенно после семи лет, когда у нее проявилась магия и ее взял на поруки старый привратник, пожилой дядька с шикарными усами, бывший десятник империи. Отсюда и командные нотки в голосе, и умение определять «воздействия». Старик хоть и служил техномагом-артиллеристом, но знал, как понять, что на тебя воздействуют ментально, и что делать, когда это происходит. Этому он и научил девочку.

В пятнадцать лет она получила рекомендательное письмо, сдала экзамены, выбрав в качестве специализации техномагию, как и ее старый учитель.

Зеленокожая соседка Назихи… Подружились они на почве страстной любви к магометрии. "Ирония судьбы, – подумала она с горькой усмешкой. – Самый занудный предмет стал мостом к дружбе".

Казалось, и в личной жизни забрезжил свет – парень из группы начал оказывать знаки внимания. "А все злосчастная конфета", – процедила она сквозь зубы.

После выписки из лазарета парень испарился, заявив, что такие отношения "не для него". Девушки, с которыми она прежде мило общалась, стали демонстративно игнорировать. "Только Низи поддерживала меня", – с горечью констатировала она. Благородные куры зашипели по углам. "Хотя некоторые поглядывают с нескрываемым интересом", – сказала она, пытливо заглядывая мне в глаза. Я лишь пожала плечами, считая вторжение в чужие отношения верхом неприличия.

Она держалась из последних сил. Мечтала пойти на бал, просто потанцевать, даже заказала новое платье в тон волосам, пригласила Гийема в качестве спутника. Тот поначалу согласился, а за пять минут до построения, в честь открытия, цинично бросил, заявив: "В моем будущем гареме такие не нужны". Мир рухнул. Хотелось либо утопиться, либо пойти крушить лица, благо в приюте научили, как это делать правильно. Я просто обняла ее за плечи, пытаясь согреть своим теплом.

В этот момент к нам подошла незнакомая тифлингесса и попыталась наехать на меня, обвиняя в том, что я "порчу" ее подругу. Но Тесита лишь покачала головой и ушла к себе. Я кивнула и пошла искать туфли, сброшенные во время погони за этой девицей. А в голове зрел план мести этому остраухому деревцу, который должен понять, что девушек обижать не стоит.

Глава 14

Утро после бала ознаменовалось серьезным разговором в нашей девичьей компании, ибо мои подружки заметили, что меня на нем не было. Пришлось рассказать о злоключениях бедной полуэльфийки. Изанга рвалась в бой, как объевшийся грибами дворф. «Интересно, если бы не магический дар, она бы пошла в паладины». Но, благо, Хади с Ваянной её отговорили, и мы начали готовить план…

А на следующий день Варик начал приставать, что, мол, я его совсем не поддерживаю, и хоть раз надо посмотреть, как он в спортивной форме пинает мяч. Из воспоминаний прошлой жизни, которая мне иногда снится, и то не полностью, я была фанатом тенниса, и подумывала даже предложить его, но правила не желали вспоминаться хоть тресни. Хотя правила настольного я знала, но с эльфийскими рефлексами это было бы не спортивно.

До игры я училась варить зелья и плела амулеты. Заказы были разные: на удачу (хотя в спортивных играх они и запрещены), на здоровье, на хорошие сны, на предупреждение опасности. Да, после той дуры с кислотой они тоже стали востребованны: на определение ядов, хотя ими в основном занимались техноманты-артефакторы, но и у ведьм был свой аналог.

Уроки шли своим чередом. На истории мы изучали последствия распада империи, а именно войну «Вольных царств» и северных варваров, которые решили захватить «Ущелье призраков», чтобы вторгнуться в людские королевства. Но вот только дворфийская империя хоть и распалась, но ущелье сторожила крепко, да и бывшая гвардия, которой больше не нужно было охранять семью владыки, сосредоточилась на обороне трех древних надвратных крепостей, так как это был единственный оставшийся безопасный проход через горную цепь, и через неё осуществлялась связь между эльфийскими рощами и землями оборотней.

Когда же орда подошла к первой надвратной крепости, то их встретил не разрозненный гарнизон , а союзные силы бывшей дворфийской гвардии и отборные силы эльфийских стрелков и магов. Битва длилась несколько дней. Шаманы дикарей и природные маги сдерживали друг друга, эльфийские лучники своими стрелами выкашивали вражеских лазутчиков. Немногочисленные боевые маги (ибо у дворфов боевая магия не в почёте, они в бою опираются на честную сталь и големов) обрушивали на стенобитные орудия мощь земли. А закованные в сталь секироносцы рубились с берсерками северян и примкнувшими к ним племенами оборотней. Самым напряжённым моментом штурма была попытка шаманов призвать Лоа тьмы в наш мир, вот только ритуал был прерван отрядом эльфийских «рейнджеров», которые под покровом ночи сумели прокрасться на место ритуала и положить всех шаманов. К сожалению, весь отряд был уничтожен выбросом магической энергии…

На магометрии мы начали рассчитывать фигуры для ритуалов с опорой на жертвоприношения и понижающие или повышающие коэффициенты природной маны для них.

Работа с проклятьями стала намного сложнее. Мы начали изучать создание и разрушение многоуровневых проклятий, пока только наших ведьмовских, но наставница обещала нам показать, как ведьма может работать в паре с некромантом, магом крови или магом стихий для создания проклятий.

Осуществление нашего плана мести благородным курочкам забуксовало на досадной мелочи: мы понятия не имели, кому именно адресовать наш праведный гнев. Вайанна, словно тень, выскользнула за пределы видимости и выудила из толпы пару девиц, бросавших косые взгляды в сторону Теситы, но трогать их показалось нам… неинтересным.

Зато одна особа, начала лазить к ней в окно ( ибо дверь-то я зачаровала, хе-хе), эта воздушная ведьмочка, вздумала применить свои знания в родной стихии, выучив заклинание полета, которое мне, увы, не давалось: "Метлу, что ли, себе сделать?" Так вот, эта левитирующая нахалка под покровом невидимости (иначе пол-академии узрели бы цвет ее панталон) решила извести сиротку, пакостя исподтишка: вещи портила да записочки с предложением примкнуть к пираткам подбрасывала. Но эту дурынду мы изловили довольно быстро. Хватило простенького записывающего артефакта, коим овладела Вайанна. Да, они существуют, но доселе были мне неведомы. А дальше – ректору, жалоба, ректору и вуаля – наслаждаемся видом баронессы, рыдающей на ковре перед высоким начальством, и кругленькой суммой штрафа, утешающей пострадавшую. А вот после этого, подружки "несчастной", которая якобы "безобидно шутила", решили взять нас на абордаж. Тут-то мы с Изангой в четыре руки и сотворили пару безобидных зелий. По отдельности они были даже полезны, но в сочетании вызывали восхитительный эффект – расцвет роскошных прыщей. Добавили записочку, написанную женским почерком, с любовными глупостями. Сама писала левой рукой, корча из себя безграмотную крестьянку, да еще и снотворным ее пропитала. Проснулась наша "воздыхательница", а ни букета, ни записки нет. Зато, взглянув в зеркало, разразилась таким визгом, что содрогнулись стены. Мы же не дуры, улики надо зачищать. А её подруга получила от нас "шампунь", дарующий волосам нежный розовый оттенок. К сожалению, с закреплением цвета вышел провал. Нет, нас не поймали, спасибо моему Счастливчику и Вайяниным "Лапкам", но потом эта дурында замучила всех, требуя закрепить ей этот цвет, пока одна целительница-семикурсница не согласилась за целый золотой, взятый за "ущерб её чувству прекрасного", как она заявила в нашей комнате для рукоделия.

Третья девица получила в подарок шар освещения с ментальной иллюзией, разработка Хади и Вайяны, который на вид прибавлял пару лишних килограммов. После чего эта дурында месяц сидела на диете, а глава кафедры менталистов грозился поставить создательнице отлично по своему предмету за курс, а секретарь ректора – неделей сбора трав. Но мы молчали, как рыбы, а по ауре нас не вычислят, ибо мы девочки умные и руны запитывали от накопителя.

И вот настал день соревнований. Я с Кирой и Хади, которые решили поддержать нас с Вариком морально. А его пантерочка вместе с Вайянной, и Изангой оккупировали банный комплекс, дабы не нервировать котика.

Игра началась, и тут выяснилось, что это не межфакультетская, а межакадемическая игра! Сегодня мы сражались с академией материка Тиаргант, это Восточном материк, отделен от нас небольшим проливом. Академия их гнездилась на юго-западном островеот побережя. Это я узнала на географии на первом курсе где нам рассказывали об нашем мире и где какие академии находятся.

Сама игра, на мой вкус, была довольно скучной. Два тайма по полчаса. Варик был на позиции центрального нападающего, против него выставили здоровенного оборотня-тигра, который играл довольно грубо. И да, здесь правилами не запрещались физические воздействия, но наш подвижный, словно ртуть, котик просто оббегал его, отдавал точные пасы, перехватывал обратные, что порядком выводило из себя команду противника. Магию на стадионе использовать было нельзя, нарушение правил, а антимагический купол поднимать тоже не разрешалось, ибо при таком травмоопасном спорте должны быть целители и даже некроманты. Так что игра катилась своим чередом. Мы забили пару мячей в ворота противника, правда, за второй гол поплатились защитником, которого унесли в лазарет, и один мяч пропущенным в наши ворота.

Толпа ревела в экстазе, а для меня за этим шумом скрывалось нечто зловещее. Я чувствовала пульсирующий эмофон стадиона: взрыв ликующей радости от забитых мячей, горькое разочарование болельщиков и острую досаду игроков, упустивших противника к воротам… Но сквозь этот гам пробивался тошнотворный привкус пепла, и леденящий холод могильного склепа обжигал губы. Скользнув взглядом по ложе преподавателей, я не увидела там угрюмого темного эльфа-изгнанника, вечно хмурого, словно грозовая туча. "Но откуда же исходит эта мерзость?" – пронеслось в голове. Закрыв глаза, я попыталась отсечь нахлынувшие ощущения, сосредоточиться на невидимом источнике отравляющего чувства, и сейчас это казалось жизненно важным. Отбросив захлестывающий азарт игроков, смешанный с эйфорией победы, я направила чувства к нашему сектору – там плескалась беззаботная радость и жадное предвкушение сокрушительного разгрома противника. В ложе преподавателей царила смесь радостного возбуждения, азартного интереса, холодной скуки и даже затаенной ненависти. Но стоило коснуться эмофона сектора противников, как привкус пепла стал нестерпимым, обжигающим. Я шла по следу, словно опытный следопыт, когда вдруг резкий толчок в плечо вырвал меня из забытья. "Эй, ты чего заснула?" – прокричала Кира над ухом, заглушая оглушительный рев толпы, возвестившей об очередном забитом голе. Бросив мимолетный взгляд на табло, я увидела, что счет стал четыре-три в нашу пользу, и заметила троих новых игроков на поле. Снова погрузившись в транс, я попыталась прощупать эмофон сектора противников, но удушливый след пепла исчез, словно его и не было. "То ли меня засекли, то ли эти твари почуяли опасность и отступили," – подумала я, открывая веки. С этого момента я сосредоточилась на игре, периодически сканируя эмофон, но ничего подозрительного больше не ощущалось. Внезапно внимание привлекли голоса, доносившиеся из-за спины. Какая-то девица, стоявшая к нам спиной, допытывалась у Кендрика, не передумал ли он. Парень брезгливо поморщился и отрезал, что скорее умрет, чем пойдет под венец со змеей. В этот момент эмофон вокруг нее вспыхнул ледяной злобой, и она прошипела, : "Ну, удачи тебе не разорвать свою нищебродку в первую брачную ночь!" Мне показалось, что Кендрик сейчас же придушит эту гадину, но он лишь оттолкнул ее руку и, не глядя, прошел мимо. "Ведьма," – промелькнуло у меня в голове, – "кто еще мог так себя вести?" Она одарила его напоследок презрительным взглядом, хлестнув хвостом по лицу, и разразилась злобным смехом. Я поспешила опустить голову, пока эта змеюка не обратила на меня свое внимание.

Вечером я поделилась с девочками своими ощущениями на стадионе и странным разговором, отчего Кира смутилась и призналась, что ей показалось, будто я просто уснула.

На следующий день начались занятия, первыми из которых была магометрия. Там я в очередной раз чуть не провалилась, но вовремя услышанный шепот Маританны, который могли уловить только обладатели столь чутких ушей, спас меня от позора. У нас в классе, конечно, и были представители селекции круглоухих и дивноглазых, но ни у кого в роду не было Недзуми (Японские оборотни-крысы. Прим. Автора). На астрономии мы приступили к изучению созвездий, не входящих в местный зодиак, и их планетных систем. Например, здесь тоже есть созвездие, напоминающее крест, но его видно только в Южном полушарии, и называют его "Клинком заката". Целых три звезды этой формации обладают планетарными системами, одна из которых состоит исключительно из газовых гигантов и опоясывающего их астероидного пояса. Другая звездная система состоит из трех "коричневых карликов" и жиденького пояса астероидов.

На занятиях по проклятиям нам рассказывали о так называемых "ворах удачи", или "демонах-хранителях". Как и большинство подобных проклятий, это было разработано эльфами в качестве оружия последнего шанса. Проклятие окутывает объект аурой всепоглощающей неудачи, создавая иллюзию того, что разумному начинает безумно везти в войне или азартных играх. Естественно, окружающим подобное соседство не доставляет никакого удовольствия, и такого "везунчика" сначала сторонятся, а потом и пытаются убить. В истории был один проклятый король, который пережил двадцать три покушения, причем страдали, как правило, невинные. Яд, который ему пытались подсыпать в вино, по ошибке выпил шут, решив, что это забавная шутка. Стрела, которой хотели "угостить" короля, "приняв его за оленя", попала в его старшего наследника. Младший сын рухнул в провал на смотровой башне. В общем, закончилось все довольно банально: соседи объявили ему войну и просто поделили его земли между собой, потому что армия и народ отказывались воевать за проклятого короля, которого в итоге замуровали в подземельях собственного замка который провозгласили навеки проклятым.

На лекциях по истории мы погрузились в эпоху становления орденов паладинов, коих изначально было двенадцать.

Орден Славы, некогда посвященный Лугхалдну, с учреждением Магического совета обрел новое имя – Орден Гремящего Солнца.

Орден Смерти, связанный с ковеном Хельисиэль, темной богини, чье почитание допускается, ныне ютится в единственной часовне, затерянной в одном из королевств дворфов, где и пребывают эти сумрачные рыцари.

Орден Путей… Проклятый орден.

Орден Справедливости, что некогда славил Форсэтэля, переродился в Орден Звезд.

Орден Созидания – гордость бронепехоты дворфами зовущихся, единственный паладинский орден этого народа. Их твердыня высится в горной гряде континента Тиаргант, и поклоняются они Свенграхну.

Судьба Ордена Печали, Ордена Скромности и Ордена Покоя оказалась трагичной: они были полностью уничтожены в пламени войны с королем демонов пятьсот лет назад. Совет не счел нужным возрождать их.

Орден Саломандры, когда-то посвященный Сингориссу, богу доблести тифлингов, был преобразован в Орден Двух Лун, в рядах которого и служит Эмили.

Три же последних ордена принадлежат темным эльфам. Помимо самого факта их существования и числа «три», о них почти ничего не известно. Лишь эмблемы… серебряная чаша, ветвь ели и черная корона о семи зубцах.

Странные чувства, одолевавшие меня, я излила в письме тетушке, в ответ получив лишь два слова: «Держись подальше». Вслед за предостережением тетушки обрушился целый ворох посланий от друзей и родных. Папа сообщал, что недавно сломал ногу и целую декаду был вынужден коротать дни в лубках, предаваясь бумажной работе. Алехандро хвастался, что ему предложили должность начальника отделения гильдии героев в одном из вольных городов, отчего его благоверная вздыхает, успев полюбить наш милый Форсейтен.

Бабушка ворчала, упрекая меня в том, что я подсадила деда на рыбалку, и теперь он вечерами просиживает с удочкой в компании таких же старых «пней». Эмили делилась новостями об активизации пиратов и праздновании первого года жизни младшей дочери графа Перло.

"Да уж, видела я этого графа на турнире, мужику сорок два, женат в третий раз, лысоват, с брюшком и окладистой бородой соломенного цвета, хотя его старший сын, капитан морской стражи, довольно красив, в нем чувствуются эльфийские предки, правда, не в первом поколении", – размышляла я над посланием своей первой подруги. Еще она писала, что скучает и надеется, что хотя бы часть каникул я проведу в благословенной Инсалии или в Ракушечнике. Последний, впрочем, меня не вдохновил.

Бетаин описывала свой быт в гильдии героев. Сама гильдия, как оказалось, состоит из двух частей: зала «заказов», где происходит выдача заданий и прием «доказательств», то есть рогов, хвостов, голов убитых монстриков или магически заверенных выполненных контрактов. Там же происходит регистрация новоиспеченных членов гильдии, «укушенных в одно место», и разбор «залетов», то есть штрафы, наказания вплоть до изгнания и предания провинившихся суду. К примеру, на ее глазах произошел инцидент: отряд «деревянных» отправили охранять склад, а те потихоньку его и обнесли. Маг разума стер всем память, и охранники заявили, что им в еду что-то подмешали. Но корпус сов не дремал. Проверив их память, обнаружили стертые воспоминания, затем проверили и их мага, который якобы валялся "отравленным". В итоге вся компания отправилась на рудники.

Второй частью была недорогая гостиница, совмещенная с таверной, дабы, значится, «герои» кучковались в одном месте, а не разбредались по городу и не буянили. И вот туда наша "Ведьмочка" даже носа не сует, а ждет своего благоверного.

Курицы же присмирели. Стоило Теси продемонстрировать себя пару раз в нашем обществе, как большая часть испарилась, остались лишь самые отчаянные, кому и демон не страшен, и "поклонницы Прекрасных Дам". Но что с ними делать, мы пока не решили и сомневались, стоит ли вообще вмешиваться. Поразмыслив, я предложила найти для Теси парня – глядишь, и отлипнут. В ответ услышала лишь сочный мат: моя репутация, мол, загублена в хлам! Я лишь пожала плечами. Я этой взбалмошной девице не доктор, я городская ведьма, а ментальные практики — совсем не моя стезя.

День рождения Изанги прошел на славу. В этот раз мы арендовали небольшой зал в нашем любимом ресторане. Профессиональная музыка (Кира наняла чудесных музыкантов), подарки, легкое эльфийское вино… Я сплела для Изанги новую изящную сетку для волос. Хади подарила комплект "полевого" целителя, мантию, которую они с Семикурскими Техномагами зачаровали. Гарон преподнес ожерелье "последнего шанса" – дорогущую вещицу, по совместительству являющуюся ловушкой для душ. От такого сюрприза наша зеленокожая подруга едва не слилась цветом со своей шевелюрой. Да, она, когда смущается, чернеет, а не краснеет – вот такой парадокс.

Отавшееся до экзаменов время я грызла гранит науки, выполняла заказы, гуляла с подругами и безуспешно пыталась отвадить назойливых поклонниц от нашей новой знакомой. Знакомой, подчеркиваю, ибо подругой эта техномантка становилась от случая к случаю. К примеру, одна из старшекурсниц таки выудила мой кошмарник и "вернула" отправительнице. Что ж, я узнала, что моим самым жутким кошмаром являются воды Реки Мертвых. Правда, ректору или декану та благородная девица нас не заложила, а затребовала в качестве виры эльфийский шампунь. Не вопрос, сварила! Взяв клятву вечного молчания о фигурках. Да, я эти артефакты делала в виде плетеных из бисера фигурок, а не вышивок, как в случае с беспокойниками.

Сам День Весеннего Обновления мы весело гоняли пыль по нашей с Хади комнате, а Красотка со Счастливчиком наблюдали за нашей суетой с моей кровати, оживленно переговариваясь о чем-то своем.

А на следующий день начались полугодовые экзамены, которые я сдала с блеском. Да, даже магоматику! И чего мне это стоило, знаю только я и мой фамильяр…

Глава 15

Третий курс (часть третья)

А после экзаменов нас настигла новость, словно удар грома среди ясного неба: Совет, в своей непостижимой мудрости, решил заменить провальное выступление по выездке конкурсом танцев, объявление о котором красовалось в самом центре административного холла.

О, что тут началось! Казалось, пол-общежития – потомственные танцовщицы, способные затмить своим мастерством даже самых именитых представительниц танцевального мира. Но, увы, объявление о конкурсе прочитали все желающие, а вот с требованиями ознакомились далеко не все. Некоторые высокородные девицы, чьи головы были полны лишь ветреных дум, решили, что титул и уроки танцев с детства – достаточный аргумент для участия. И если для платного "ведьминского" факультета это, возможно, и так (хотя таких у нас было немного, всего пара десятков на всю академию), да и парням могли сделать снисхождение, ибо среди них в большем почете выездка, фехтование и пинание мяча, то к нам предъявлялись весьма строгие требования. Во-первых, успеваемость не ниже ожидаемой по общей статистике, во-вторых, "отлично" по этикету или посещение факультатива, и, в-третьих, отсутствие взысканий за год. И если второе и третье большинство курсанток выполняли довольно успешно, то с первым, как говорится, "пока не пнёшь – не полетит", да и летали многие невысоко: с "выше ожидаемого" до скатывались до "удовлетворительно". Кто-то блистал в профильных предметах, а на остальное смотрел сквозь пальцы.

Я тоже отправилась записываться, ведь с момента "имитации действий оперативников СОВ младшей группой детского сада", как язвительно окрестила нашу деятельность тётя Эля, минул целый год. К тому же, хоть по предмету и значилось "удовлетворительно", месье обещал замолвить за меня словечко, помня мои успехи на прошлом и, особенно, позапрошлом балах. А вот учитель магометрии смотрел на меня с явным неодобрением и даже грозился пожаловаться ректору: "Милочка, у нас академия магии, а не институт благородных девиц", – ворчал господин Жак, сухой старичок, подмечавший все уловки студенток, без труда отличая старательных от ленивых и тех, кто просто плывет по течению. Не будь я эмпатом, я бы серьезно огорчилась, но в его эмоциях угадывалась веселость и предвкушение, словно он ждал, как я буду вымаливать у него одобрение. Пришлось приложить немало усилий, напрячь мозги и артистизм, но все же уговорила его. А учительница ментала лишь пожала плечами и написала, что ей все равно, ибо теорию я сдала хорошо, и потому она освобождает меня от своих занятий.

Мысленно я торжествовала, ибо только эти трое могли доставить мне неприятности.

А заказы потекли рекой, и ладно бы мне, третьекурснице, которой в основном заказывали косметику, причем не только зелья, но и артефакты флёра и ведьмины щиты. А вот шести- и семикурсницы трудились как пчелки, ибо в девичьей среде разгорелась тихая война с применением сглазов и проклятий. Одна девица попала под действие заклинания "облысина", из-за чего меня вызвали на ковер к секретарю ректора. "Угу, не будет указано, за что взыскание… Сейчас. СОВы неслышны и невидимы, СОВы знают почти всё", – изрек этот очкарик, после чего мне в руки был всунут шар истины и пришлось отвечать на каверзные вопросы. Но ничего, я справилась, мой шарик всегда был белым. Однако эта стерва откуда-то прознала о моем давнем прегрешении и решила таким образом напакостить мне. А выяснилось все довольно просто – эта дурочка тупо проболталась своим подругам: "Как ловко она подставила эту нищебродку из захудалого баронства", ведь мест от академии всего десяток. Так что подруженьки и заложили ее, а дальше проверка мага-телепата, и вот уже Ариадна получает огромный штраф и розги от любимого папочки (или мамочки). "А ведь если бы молчала в тряпочку, то фиг бы ее нашли", – заключила тогда Хади.

Помимо этого случая, в преддверии турнира среди юных танцовщиц разгорелась нешуточная война. Бальные платья превращались в лохмотья от острых ножниц, в туфли наливали клея, а в чай перед отборочным туром подсыпали снотворное. Нанимались громилы, чтобы "убедить" соперниц или их партнеров отказаться от участия. Не брезговали и банальным подкупом, шантажом. Некоторые девицы вовсе перешли грань дозволенного. Одна пятикурсница, сведущая в ведьминском искусстве, наложила на себя проклятие "хранителя", но с досадой обнаружила, что неудачи преследуют не только конкурентов, но и ее собственного партнера. Когда во время танца ее Ажант трижды споткнулся на ровном месте, судьи заподозрили неладное и обнаружили на девице азаклятия, кои были немедленно сняты, а пара получила суровое предупреждение. Три таких предупреждения – и прощай, турнир. Другая, с амбициями некромантка, шестикурсница вселила душу страстной танцовщицы в свои туфли, что окончилось печально: перелом обеих ног и семью годами рудников за применение некромантии вне стен учебного класса, без разрешения Совета. К тому же, ее почтенной семье придется выплатить немалый штраф.

А у меня на горизонте замаячила собственная проблема, имя которой – партнер. Гуго был ангажирован, а к парочке Аркадиус плюс Гийом я и на пушечный выстрел не подойду. Все остальные знакомые парни уже нашли себе пару. Даже Модесто танцевал с Теситаярвеэреом, и, надо сказать, у них неплохо получалось, по крайней мере, когда я видела их на тренировках.

Из пучины черной меланхолии меня вытащил старина Варик. Начальник его кафедры в приказном порядке сослал парня на соревнования, при этом его горячо любимая понтерочка пригрозила, что если он попробует "подкатить кое-что круглое" к другой, то лишится и круглого, и длинного. Из-за этого парень страдал и никак не мог найти партнершу, ибо его Инесс, ревнивая до невозможности, сама танцевать не любила. Подумав, я предложила решение, ведь я тоже осталась без кавалера: "Уж ко мне твоя Инесс точно ревновать не будет", – закончила я с самым невинным выражением лица.

Так что теперь дважды в неделю мы с Вариком выписывали замысловатые кренделя по паркету в главном бальном зале академии.

Но танцы танцами, а знания – превыше всего, и наши наставники не щадили нас, впихивая в наши головы все новые премудрости.

Зельеварение плавно перетекло в алхимию. Нам продемонстрировали ритуал трансмутации и настройки эликсиров с помощью крови пользователя. И в отличие от проклятий, которые становились все изощреннее и злее, у меня неожиданно поперла магия крови. Заговоры перешли в раздел "любовной" магии. Заклинание Флер мне удалось выполнить блестяще, а вот усиление чувств получалось из рук вон плохо. Наставница ворчала: "В чем проблема, Элунанисса? Вы же мощнейший эмпат, для вас эмпатия – это практически еще один орган чувств. Раскройте его!". Декаду я билась над этим заговором и выяснила, что как раз этот самый "орган" мне и мешает. Поняла я это совершенно случайно, когда попыталась закрыться во время накладывания заговора. О чем и поспешила сообщить преподавательнице. За что и поплатилась. Теперь мы, девять эмпатов, "помогаем" "многоуважаемой" Эддонесс – полуэльфийке (причем помеси не с людьми, а с дворфами!) с начисто обритой головой писать диссертацию. В нашей компании три ведьмы: я, Вига – полудворфийка-первокурсница с платного отделения, которая рвалась обратно на общий поток, но пересдача экзаменов – дело непростое. Наша учительница (смесь учительницы и упырицы) предложила девочке свою "помощь" в пересдаче и даже грозилась забрать ее на свою кафедру. Последней представительницей тружениц метлы и котла была Лингара, семикурсница, мечтающая стать героиней после окончания академии. "Хотя что ведьма может на пути наемника? Это вопрос", – думала я. Трое целителей: Изанга, Ирене – смуглокожая девушка с серыми глазами с пятого курса, довольно высокая – пять с половиной локтей, с впечатляющим четвертым размером груди и длинноватым носом, в эмоциях которой царили спокойствие и уверенность. Третьим был Димас, низенький пухленький пятикурсник со смешливыми глазами, который прятал свои эмоции за щитами и просил их не трогать. И последние трое – неуверенная в себе черноволосая планетница в очках с зубодробительным эльфийским именем, парень-техномант Анри, в чьих эмоциях царил непроницаемый покой, и слегка взъерошенный алхимик Изандро с четвертого курса. Теперь три раза в декаду по два часа мы разбираемся во влиянии эмпатии на магию чувств. Хлопотно, конечно, но довольно интересно.

Заказы пришлось отложить, ибо с таким графиком я просто начала зашиваться. Девчонки, конечно, поворчали, но в итоге все поняли. К тому же, я не единственная ведьма в академии.

Выходы в город я свела к минимуму, ограничившись лишь официальными выходными. Моим главным местом отдыха оставался банный комплекс, предлагавший, помимо парной, целый спектр других услуг. Раньше это меня мало интересовало, но теперь, Депиляция? Это разве что на голове, ибо у эльфов и полуэльфов, как и у орков, волосы растут только на ней. Татуировки? Не мое. Даже магические, вроде "пространственного кармана" или "предупреждения об опасности", хотя амулет с последним я ношу на запястье. Да, есть полезные варианты, и в комплексе их делают, пусть и за немалые деньги ("Ага, как крокодил!"). Но зачем уродовать тело? Изанга, напротив, не понимает, зачем мне серьги, когда можно сделать рунную вязь на висках, защищающую разум. Сама она обзавелась пространственными карманами: один на запястье, где хранится кинжал от отца ее медведя, Почтеннейшего Висба. На бедре же она носила заработанные деньги, пока не накопит на рубиновую монету для открытия вклада. "Зачем платить один процент в год за обычный счет, когда можно вложить деньги под больший процент? Бред! Не хотеть платить одну медную с трех золотых, но тратить две серебряные монеты – это нормально. Логика, Ау!" Отбеливание зубов? Эльфу это нужно, как Счастливчику – стоп-сигнал. У нас, "высоких" и эстетствующих, зубы белоснежные и крепкие, мы можем стрелу в полете перекусить. Инкрустация зубов драгоценными камнями? Пусть этим занимаются "куры необыкновенные". Маникюр? Зельевару! Мои ногти обрезаны коротко, а лак – исключительно защитный, чтобы ни одна частичка омертвевшей кожи не попала в котел и не испортила "красоту", хотя на "чемпионат придется". Педикюр? Это слово я здесь не слышала и тут же забыла. Осветление кожи, удаление веснушек и прочие косметические процедуры? Я ведьма, сама могу создать такие шедевры из отваров и зелий, что местные снобки удавятся от зависти. Оставался только массаж – расслабляющий и гидро. Раньше он мне был не особо нужен, но сейчас решила попробовать. Моя любимая клиентка, работавшая в зоне отдыха, встретила меня с улыбкой и спросила, что привело меня в "зону отдыха". Я рассказала о своем желании воспользоваться их услугами и передала ей баночку масла и заказанную ею коробочку мази для увеличения бюста. И на этот раз она брала не на продажу, а для «личного пользования», ибо девица была рослая, чуть ли не пять локтей с четвертью, а вот грудь… ну, скажем так, почти полное отсутствие. Я ей давно предлагала сварить зелье, ингредиенты копеечные, варить-то всего ничего, с полчасика. Но она кочевряжилась, раздумывала, надо ли ей это, а вдруг «само вырастет»? В прошлый заход я выслушивала от нее жалобы на тему, какие, мол, «мужики сволочи», и утешала не только словами но и даром. Им, видите ли, рост её не нравится, и то, что в «лифе пусто», – это её кавалер, кок с какого-то торгового фрегата, бросил. Ну, с первым я ничего поделать не могла, а вот со вторым предложила подсобить, и она всё-таки согласилась. Так что, передав заветную коробочку, я озвучила, что хотела бы получить несколько услуг из их, так сказать, зоны комфорта. Та быстренько меня опросила, чего моей ведьминской душеньке угодно. Ну, я и поведала про усталость, что меня всю луну терзает.

Она покивала и потащила меня, словно баржу на буксире, сначала в комнатку с раздевалкой, где мне выдали местный купальник из шерсти c рунами подгонки и велели переодеваться. Затем меня поволокли к местной дворфийке-массажистке и передали в её заботливые лапы. Та долго мяла мою тушку, разбирая каждую мышцу и вытягивая физическое напряжение. Потом меня повели в зал «воды» — огромный холл, стены которого представляли собой гигантские аквариумы, где плавали диковинные рыбки. К нам подошла златовласая эльфийка, Хранительница этого святилища покоя, и осведомилась, зачем Ольса здесь. Та передала меня ей, попросив одну из «медитативных» ванн. Эльфийка содрала с меня три золотых за получасовой сеанс. Ибо, в отличие от дворфийки, которая колдовала надо мной за обещание принести ей моего чудесного крема с льдистыми розами, эта остроухая была бесчувственной, как сушёная вобла. Прямо-таки море презрения и неприязни излучала. Так что пришлось метнуться ланью в раздевалку и отслюнявить требуемую сумму.

А потом меня провели в комнату, имитирующую грот. Пол представлял собой ванну в виде половинки раковины. Когда я залезла в неё, она начала заполняться водой, помещение наполнилось солоноватым запахом, а осветительные шары под потолком тут же стали меркнуть. Я начала погружаться в лёгкую медитацию, снимая усталость с натруженного мозга. И тут пришёл Зов от моего пожирателя бамбука. Он показал нашу комнату – и моё забытое на кровати бальное платье, которое кто-то невидимый кромсал в лоскуты! Я взбеленилась, выпадая из состояния блаженства, и принялась думать, как бы половчее проучить мерзавку. Но тут вспомнила, что в нашей комнате собрались все четверо фамильяров: мой Счастливчик с Красоткой, и еще Черныш Изанги и его милейшество Ваянны. Они частенько гостили у нас в комнате, хотя чем им так приглянулось наше скромное жилище, убей меня гром, не знаю. Благо, кролики накрыли всю компанию невидимостью, когда дверь отворилась. И тут у меня родилась гениальная идея, как выяснить, кто это был. Я связалась со своим пожирателем бамбука и попросила Черныша пройтись своими «коготками» по этой заразе, заверив, что по возвращении щедро накормлю всю компанию. Тот передал, что всё исполнит, «особенно за яблоневую кору для себя и собратьа». Ибо его хозяйка не стала открывать нам имя пакостника. "Конечно, это бред, зная имя фамильяра, связь не разорвать, но если ей так спокойнее, то пусть себе верит."

Вода снова приняла меня в свои объятия, и я, зачарованная мельтешением юрких рыбок, погрузилась в медитацию, отстраняясь от мирской суеты. Казалось, время замерло, пока грубый толчок в плечо не вырвал меня из этого хрупкого кокона «нерваны». Открыв глаза, я увидела перед собой надменное лицо эльфийки с поджатыми губами, этакую чистокровную воблу, настоятельно требовавшую освободить помещение. Нехотя поднявшись, я поплелась к выходу, размышляя, что эта высокомерная особа забыла в нашем мультикультурном уголке.

Дальше был стремительный забег до рынка, где меня ждала сочная говяжья вырезка и пяток свежайших перепелиных яиц. А в знакомой лавке старого Ксименза, мебельщика на все руки, я добыла ароматные куски вишневой и яблоневой коры. Старик всегда держал для меня лучшие образцы в благодарность за мазь, однажды мною сваренную, что вернула его суставам былую подвижность.

И вот, по возвращении в академию меня уже ждал вызов на ковер к ректору. Оказалось, Катриарна, стихийница воздуха с седьмого курса, пожаловалась, что зашла ко мне в комнату забрать вышитого мною «беспокойника». Ах, да, припоминаю эту прозрачно-стройную, черноволосую особу с серыми глазами. Заказ от нее действительно был, но я к нему еще не приступала, погрязнув в тренировках, отборочных состязаниях и работе с мастером магии чувств. Да, любовная магия — лишь одна из граней магии чувств, но сама магия чувств — это обширная область, включающая в себя десятки разделов из пяти различных школ магии. Так вот, эта недалекая особа решила обмануть эльфийку и тифлингессу, ведь начальницей кафедры погодников была представительница рогатого народа, хоть и не чистокровная. Та сморщилась, а я предложила пройти в мою комнату и показать, что же за «беспокойник» она там искала. Наши деканы заинтересовались, а вот виновница переполоха начала юлить, мол, зачем это, и вообще она тут пострадавшая…

Ректор лишь щелкнул пальцами, и девица лишилась голоса, после чего спросил, что же они там должны были увидеть. Ну, я и поведала о том, что показал мой пожератель капусты по связи, и как я попросила котика подруги одарить эту дуреху аурными лезвиями. От этих слов глаза Катриарны полезли на лоб, и она отчаянно замотала головой, давая понять, что осознала, куда попала. Ректор тут же вызвал своего секретаря и попросил направить посыльного в мою комнату. Услышав это, девица разрыдалась, но до нас не доносилось ни звука. А через несколько минут в кабинет вошел парень в ливрее, несущий ворох моих «ленточек», а следом за ним появилась Изанга, неся на руках своего зеленоглазого красавца. Ее сопровождал пожилой мужчина в мантии целителя. Начался допрос котика, а моя подруга любезно выступила в роли «переводчика». Мои слова подтвердились, и девица получила штраф в десять золотых в мою пользу, от чего ее глаза окончательно покинули пределы лица и устремились к макушке. Я же получила штраф в пять золотых в пользу моей подруги и три удара розгой за подставление подруги. И если бы я не действовала на эмоциях, наказание было бы куда суровее. Но ректор, к счастью, понимает. Я спросила, значит ли это, что меня исключают из отборочных? На что ректор ехидно улыбнулся и сказал, чтобы я даже не надеялась и не смела стричь волосы до окончания мероприятия.

Изангана не таила обиды, лишь обронила, что я поступила правильно, и теперь эта зазнайка крепко задумается над своими поступками. В её словах звучала неподдельная искренность. Когда я протянула золото, она лишь отмахнулась, словно от назойливой мухи. А вот его котейшество принял подношение с царственной ленцой, всем своим видом демонстрируя снисхождение.

На следующий день свершилась моя «казнь». Секретарь ректора, собственной персоной, вершил правосудие – к счастью, не, перед всей академией, а в казарме паладинов. Меня усадили на знакомый табурет, и снова взмах – шею пронзила острая боль. Замазав место ударов заживляющей мазью, я выслушала полуторачасовую «коротенькую» лекцию от подруг о том, как нечестно поступать, подставляя их под удар. А зеленокожая дева, честь которой они так рьяно защищала, в это время уплетала огромный кусок морковного торта, настоящая садистка, зная мою нелюбовь к этому десерту.

Варик тоже выразил свое «фи», но по совсем другим причинам. Вербально он посетовал на то, что я чуть не лишила его партнерши, а в глубине души таились обида и беспокойство, направленные прямиком в мою сторону.

Спустя две декады грянул отборочный бал. Начальству изрядно надоело противостояние, развернувшееся между студентками, да и осталось нас всего пятнадцать пар. Поэтому в ближайший выходной нас спешно собрали и объявили, что вечером состоится финальный этап.

Честно говоря, я была счастлива, что этот кошмар подходит к концу. «Еще бы отвязаться от этого розового гибрида дворфо-эльфов, но тогда точно не поймут», – промелькнуло в голове.

И вот из темных глубин шкафа было извлечено то самое фиолетовое платье, в котором я блистала на своем первом выходе в свет, белые туфли на шпильках и белые перчатки до локтей, дополненные старомодным цветочным гарнитуром.

Весь день я провела в комнате, корпя над домашними заданиями по гаданию и основам магии крови. А то вернется эта фурия, и платье постигнет печальная участь его предшественника. За полчаса до выхода, отстояв небольшую очередь из пяти девушек, я наскоро ополоснулась в душевой и вернулась в комнату. Потрепав Счастливчика по холке, я попросила его снять невидимость с моей кровати, которую он любезно накинул по моей просьбе. Да, этот гроза огородных грядок научился не только накладывать, но и снимать чары невидимости.

В холле меня уже ждали. Варик лишь приподнял бровь в немом удивлении, а остальные четырнадцать куриц окинули меня сочувствующими, а то и злорадными взглядами. В их шепотках отчетливо слышалось сетование на то, что полуэльфийка настолько бедна, что не в состоянии позволить себе новое платье. Может, и так, хотя эта стерва так и не вернула мне деньги. Зато Изанга написала официальное письмо ректору с отказом от претензий на мое золото, иначе мне бы пришлось туго. Совершать такуюже глупость в отношении этой вредительнице, я не намерена. И дело вовсе не в жадности, а в банальной злости. Прощать эту дуру, с позором вылетевшую из соревнований за «неспортивное поведение», я не собираюсь.

Впереди – путешествие по галерее, и вот он, бальный зал, где на возвышении восседает судейская комиссия, а в углу уже разливается мелодичное плетение маленького оркестра бардов.

Первый танец – общий, замысловатый калейдоскоп фигур и партнеров. В этом вихре выделяются две девицы: Изанга, что удивительно, ведь наша зеленокожая обычно сладко спит во время танцев, и тифлингесса-пиромант, с кожей цвета ультрамарина и кокетливыми изумрудными рожками. И да, барды правы: эти рогатые создания действительно подпиливают своё украшение. Сама была в шоке, когда увидела хади с ножницами для стрижки овец и надфилем перед зеркалом. После – индивидуальные выступления, требующие разнообразия: танцы медленные, быстрые, чувственные и сдержанные. Хорошо, что подруга чутко следила за моими уставшими ногами и вовремя возвращала им бодрость. И нет, она не обиделась на тот провал, который ей подстроила техномантша, вечно шипящая при виде нашей зеленокожей.

Наконец, последний танец отзвучал, и мы предстали перед взором уважаемой комиссии, которая и огласила результаты. Пять из десяти – представительницы прекрасного народа, в их числе и мои острые ушки, трое тифлингов и одна девушка из рода людского. А вот их партнеры – пёстрая смесь: эльфы, тифлинги, оборотни и даже пара четверть-дварфов.

Нас отпустили с миром, но с напоминанием о ежевечерних тренировках в бальном зале под бдительным руководством Месье Одрика.

Последнюю луну я провела в трудах и заботах: учеба, помощь учительнице с её изысканиями, завершившимися аккурат перед отправкой на практику. Затем вернулась к выполнению заказов, а вечерами – бальный зал, где мы оттачивали движения.

Эта мерзавка всё-таки заплатила мне десять золотых, правда, лишь после вмешательства её отца, главы гильдии булочников провинциального городка империи Сталкон. Видимо, ректор описал случившееся в письме, и папаша был весьма недоволен дочерью. Эта змея выловила меня на переходе и, злобно швырнув кошель под ноги, удалилась восвояси. Я не гордая, я просто злая, а из-за проблем с памятью я отомщу, забуду об этом и отомщу снова. Вот только времени на достойное наказание почти не оставалось. А за два дня до практики я узнала, что мы с Вариком остаёмся в академии, как и все, избранные для участия в соревновании. Официально мы будем работать в библиотеке, а неофициально нашим куратором станет… месье. Ох, как же ругался мой котик! Он-то мечтал о тихой работе в каком-нибудь храме, толпе местных девушек-целительниц, на которых можно прокачать своё обаяние, и, главное, об отсутствии его «любимой» невесты. Но Инесс никуда не собиралась уезжать, ибо её захапал «дедушка» Балдуин в своё царство реторт и змеевиков. А я была рада: не надо бегать по чащобам, собирая дары природы, или общаться с вредной торговкой, смущающейся моего возраста. Тихая, спокойная работа. АГА, КАК ЖЕ!

Глава 16

Третий курс практика

В перый день практики я проснулась еще до рассвета. Наскоро умывшись и перехватив что-то на бегу, я, как испуганная лань, метнулась к библиотеке, где нас уже поджидали. Высокий, словно древний дуб, мужчина в мантии, белой как первый снег, с фиолетовыми молниями, искривляющимися по ткани, и пожилая женщина, окутанная аурой оранжевого цвета, в техно-магических очках, вокруг которой хороводом кружились шарики-помощники. Лекция последовала незамедлительно: нам предстояло отправиться в запасники библиотеки, где мы займемся разбором книжных сокровищ. Новые экземпляры – в каталог, устаревшие (старые учебники, атласы с "псоглавцами" и белыми пятнами, хотя таких карт не видели уже пару тысячелетий) – подлежали списанию. Ветхие тома, пострадавшие от зубов грызунов или козней книжных червей, утерявшие магическую защиту, также отправлялись на утилизацию. Если же повреждения были незначительны, нам разрешалось оставить их себе, как трофеи с поля битвы с энтропией.

Нас предупредили о книгах, заколдованных защитными плетениями. Если книга начнет греметь, вопить, исписывать страницы ругательствами, навевать морок или ментально требовать прочтения, – "а также отрастит лапки, ощетинится зубами и пустится за вами в погоню", – пошутил один из парней, тут же смутившись под неодобрительным взглядом дамы и ехидной усмешкой старичка. Я же, сняв одну из сережек – простое золотое колечко с "кошачьим глазом", как завороженная, начала изучать ее на предмет целостности плетений ментальной защиты.

Лекция закончилась, и нас повели по винтовой лестнице, уходящей вглубь земли, в запасники – колоссальное подземное хранилище, где потолки возносились на двадцать локтей (около 7,5 метров). Стены, словно каменные башни, ощетинились стеллажами, тянущимися до самого свода, не только вдоль стен, но и по всему периметру. Зал, размером с основание башни, а то и больше, освещался тусклыми, синими магическими сферами, бросавшими призрачные тени. И тут меня накрыла волна воспоминаний, словно ледяная вода: убежище, где мы с близнецами пережидали прорыв чудовищ. Стены немедленно сжалились, словно тиски, а воздух наполнился тем самым, незабываемым запахом, запахом страха и безысходности. Даже когда я вешала защитные амулеты в подземельях часовни, мне не было так невыносимо. "Нужно будет спросить у Варика, как называется этот город." Кто-то легонько толкнул меня в плечо, вырывая из оцепенения.

Первым заданием для нас, шести ведьм, собранных здесь волею судеб, было обновить амулеты защиты от "незваных гостей" на каждом стеллаже.

И я принялась за работу, словно одержимая, взбираясь и слезая с приставных лестниц, твердя себе как мантру: "Это запасник, это не убежище, я могу в любой момент уйти". Помогало слабо. Я старалась держаться на виду у других учеников или парящих вокруг помощников-сфер, зорко следивших за нами, чтобы мы не стащили ничего запретного, дабы это запретное не сожрало нас, а после отряду героев не пришлось бы запинывать это запретное обратно в преисподнюю.

До обеда я трудилась аки пчела, повесив амулеты на добрый десяток стеллажей и нагуляв себе мозоли на ногах. "И кому пришло в голову вешать эти "веревочки" на десятилоктевой высоте?" – думала я, взлетая по лестнице.

Местом для обеда нам выделили мужское общежитие, так как наши техноманты что-то мудрили с кухней. Ко мне подсели четверо парней, в том числе и мой партнер по танцам, Варик. Заметив мою бледность, он шепотом поинтересовался, что случилось. Я лишь выдохнула: "Потом." Варик кивнул, а я поймала на себе задумчивые взгляды соседей по столу.

После обеда мы еще два часа ползали по складу, а затем нас отпустили. На выходе меня уже ждали. Предложив мне руку, Варик повел меня по дорожкам, глядя на мою макушку. Он не спрашивал, он просто молчал, и я начала рассказывать о том, что для эльфа, дитя лесов, в подземелье очень некомфортно, кажется, будто стены сжимают тебя в своих объятиях. А потом я начала вспоминать, как мы с близнецами прятались в убежище во время нападения монстров на Форсейкен.

Дорожка осталась позади, а он бережно усадил меня на скамью, заключая в кольцо своих сильных рук. Я рассказывала о липком страхе, парализующим меня в том подземном убежище, рассказывала о волнах чужих эмоций, которые, словно ядовитые щупальца, оплетали меня, эмпата, о давящей тяжести стен. Слёзы ручьями текли по щекам, но мне не нужны были слова утешения. Его рука мягко гладила мои отросшие волосы, и в этом нежном прикосновении таился покой, желание согреть израненую душу в объятиях этого невозможного кота. В тишине, сотканной из облегчения и усталости, мы просидели до тех пор, пока в бархатном небе не вспыхнули первые искры звёзд, а из распахнутых окон бального зала не полилась чарующая музыка. Переглянувшись, словно услышав негласный призыв, мы сорвались с места и понеслись в свои комнаты, чтобы успеть переодеться к вечерней тренировке.

Месье был, мягко говоря, недоволен нашим опозданием, однако ограничился лишь укоризненным взглядом. Час мы оттачивали движения, ещё половину – репетировали номера, предназначенные для соревнования. Разумеется, с перерывами, в течение которых целитель колдовал над гудящими ногами и возвращал в сознание девушек, пострадавших от слишком усердно затянутых корсетов. Не обходилось и без истерик. Пара надменных аристократок сочли, что подобные упражнения ниже их достоинства, или же просто испугались, решив, что не справятся.

Обратно я возвращалась в одиночестве: Варика ждала его невеста, тоже проходившая практику в Академии, но на факультете алхимии.

До отбоя я погрузилась в чтение писем от родных и друзей. Ректор, этот пустынный дятел, всё-таки настучал о моём проступке! Из дома пришло много "ласковых" слов и обещание познакомить мой многострадальный седалищный вместитель разума и интуиции с новой метлой, а межушную кость – с маминым полотенцем «Справедливости». Рагни и папа, напротив, выразили свою гордость. Рин, как истинный миротворец и жрец, старался примирить воюющие стороны. Ветерок просто радовалась жизни, красочно описывая цирк, приехавший в город, акробатов, фокусников и диковинных животных. Дедушка хвастался богатым уловом, а бабушка пригрозила кормить его блюдами из этой самой рыбы, пока не кончится (улов, разумеется, а не дедушка).

Подруги делились своими буднями. В Инсалии, например, объявился безумный демонолог-экспериментатор, которого едва не сожрал результат его же эксперимента. Старая хозяйка отеля передала бразды правления старшей внучке. Шторм размыл стену форта, где она училась плавать ещё зимой, и теперь власти города ломали головы над тем, что с ней делать. На личном фронте у неё, мягко говоря, тишь да гладь: парни не слишком-то благосклонно реагируют на девушку, способную одним ударом закованной в кольчужную перчатку руки разнести стол в щепки. И, конечно же, не обошлось без истории о том, как она этот самый стол раскрошила, когда в одном из местных забегаловок к ней полез с грязными намерениями какой-то зарвавшийся моряк…

Бетани же хвасталась повышением до начальницы смены. И нет, она не старший регистратор. Старший регистратор лишь визирует поступающие заказы, следит за фондом гильдии и отчитывается перед главой отделения. Зачастую он выступает арбитром в дуэлях между героями. А старшим его прозвали потому, что он сидит непосредственно в «Зале героев», в той самой легендарной таверне, а не где-нибудь в предбаннике. "Интересно, как там Алёхи?" – промелькнула мысль, прежде чем погасили свет.

Три следующих дня тянулись нескончаемо. Подъём по будильнику, заправка постели, а затем мои ноги уже несли меня в хранилище знаний, где я размещала амулеты от грызунов. А после – часы, проведённые за книгами, лихорадочная подготовка к предстоящим экзаменам. Благо, в следующем году гадания и астрономия отвалятся, "может, станет полегче?", но, как говорится, "Мечты, мечты, где ваша сладость?". В общем, экзамены никто не отменял.

И вот, на четвёртый день моего заточения в этом пыльном подземелье, я ощутила мощный ментальный всплеск, от которого мои серьги ощутимо нагрелись. Туда же устремились несколько любопытных "шариков", и я, ведомая неутолимым любопытством, последовала за ними. Картина, представшая моим глазам, была, мягко говоря, необычной: на стопке фолиантов восседала девица с огненно-рыжей косой до лопаток, облачённая в форменный пиджак целителей. Она жадно впивалась взглядом в раскрытую книгу, совершенно не замечая окружающих. Один из парней попытался выхватить злополучный том, но у него ничего не вышло: "целительница" вцепилась в фолиант мёртвой хваткой и, не отрываясь от чтения, с силой отшвырнула руку парня. Тот подозвал один из "шариков" и попросил куратора подойти. Я же, пользуясь случаем, принялась развешивать свои амулеты по ближайшим стеллажам. На зов явилась пухленькая дворфийка, которая, окинув взглядом всю эту компанию, пробурчала: «Учу вас, бестолочей, а вы всё равно умудряетесь влипать в неприятности». Затем она велела транспортировать девицу как есть в больничное крыло. Четверо парней бережно подхватили девушку и понесли её к лестнице.

До долгожданных выходных время тянулось с унылой скоростью улитки. Я развешивала амулеты, а в обеденный перерыв ребята травили байки о том, как кто-то очередной попал под чары книги. Причём некоторые выдуманные системы защиты были до смешного нелепы: например, книга с печатью портала, которая отправила неосторожного читателя в неведомые дали. Зачем-то приплели явление оперативников СОВ и возвращение бедолаги только на следующее утро. Я делала вид, что мои изящные ушки – это удобная сушилка для лапши, а моему измученному мозгу требуется пудра. Но в душе от души хохотала над этими неутомимыми фантазёрами.

Первый выходной практики я провела в плену тихой тоски, укрывшись в тени маленькой беседки возле факультета. Дыхание вступительных экзаменов уже чувствовалось в воздухе, и вокруг, словно грибы после дождя, выросли крохотные кафешки, чтобы утомленные будущие могли перекусит пока ждут результатов. Я бродила по дорожкам, усыпанным мелким песком, присаживалась на шершавые, исщербленные временем каменные скамьи, перекусывала в кафе напротив входа здания нашего факультета, который, казалось, стыдился своей невзрачности на фоне архитектурных изысков остальных зданий. И это вызывало щемящую обиду. "Может, все-таки махнуть на метле?" – мелькнула безумная мысль. Но тут же отбросила ее: я не цирковая клоунесса.

Вечером меня нашел Варик, и мы вместе отправились на тренировку. И вот, кружась в танце, я на мгновение забывала о давящих сводах библиотеки и бесконечных стеллажах с книгами. Душа отдыхала.

Вторая декада началась с перевода на разбор списанных книг. И, словно предчувствуя беду, моя интуиция забила тревогу, посылая в мозг настойчивые сигналы. С этого дня я не расставалась со своим "ведьминым" щитом. Вместе с Инесс мы выбрались в город, где я обзавелась несколькими "Липучками".

По вечерам мы по-прежнему танцевали с Вариком, оттачивая движения выбранных номеров. И это было похоже на волшебство. Нет, я и раньше любила танцевать, но сейчас, с этим удивительным котом, который был так открыт и щедро делился своими чувствами в каждом движении, , это стало чем-то совершенно особенным.

Всю декаду я провела, перебирая старые книги: осматривала их на предмет следов зубов крыс и ходов червей, плела легкие поисковые заклинания, чтобы обнаружить яйца паразитов, оценивала целостность страниц, степень их пожелтения и выцветания чернил. В конце концов, я должна была пополнить свою личную библиотеку. И дело сдвинулось с мертвой точки: нашлось несколько потрепанных "дамских романов" позапрошлого века, два справочника походного зельевара, сборник сальных анекдотов (интересно, откуда он взялся?) и пара книг заклинаний по ведьмовской магии. Все это, с позволения куратора, конечно же, уютно устроилось на дне моей бездонной сумочки.

Второй выходной я решила посвятить бане. Насладившись жаром парной, я отправилась в зону, где властвовали умелые руки массажистки и вечно недовольное лицо эльфийки-смотрительницы грота. Но я не обращала на нее внимания, предпочитая любоваться разноцветными рыбками, плавающими за хрустальным стеклом.

Когда я шла обратно, обновленная и отдохнувшая, радуясь теплому солнцу, щебетанию птиц и улыбкам прохожих, мое чувство опасности вдруг взвыло, и я почувствовала резкий толчок, едва не отправивший меня под колеса проезжавшей мимо кареты. Но мелкий артефакт стазиса, который я уже успела выхватить из кошелька на поясе, полетел в лима, давая мне возможность откатиться в сторону. Карету, правда, от резкого торможения занесло, и постромки не выдержали. В эмоциональном фоне вокруг меня царил хаос: страх, облегчение, легкая примесь недовольства, боль и едва уловимый запах пепла. Вскочив на ноги, я окинула взглядом толпу, пытаясь выявить того, кто толкнул меня под лошадей, но безуспешно: никто не спешил покидать место преступления. Из кареты вышел сам секретарь ректора, одетый в замысловатый зеленый камзол, и, наградив меня недовольным взглядом, спросил, что здесь происходит. Объяснив ему ситуацию, я увидела, как его глаза мечут молнии в толпу. Он взмахнул рукой, демонстрируя амулет корпуса подбежавшим стражникам – и те застыли на месте. Мне же было приказано найти новый экипаж. Я, недолго думая, метнулась к ближайшей харчевне, где стояло несколько открытых повозок. Вскоре я уже помогала многоуважаемому Герону переносить в новый экипаж его многочисленные чемоданы. Под его бдительным оком мы вернулись в академию, где я первым делом посетила больничное крыло, в котором мне вправили вывихнутое плечо и залечили несколько ушибов. "Да уж, эльфы живучее тараканов", – подумала я, направляясь в свою комнату, чтобы переодеться к тренировке.

По пути я поведала куратору о своих ощущениях на стадионе и о гнетущем пепле, что я тогда почувствовала. Упомянув и письмо наставницы – «не совать нос куда не следует». Мужчина лишь кивнул, заверив, что Корпус разберется. О причинах, по которым сотрудник СОВ предпочел карету телепортации, я спрашивать не стала – не мое дело.

Последняя декада началась с визита ректора и выговора. В ответ я заверила, что ситуация была критической, и выразила готовность оплатить ремонт кареты, если «индивидуум неопределенного возраста, с явными признаками употребления крепких напитков на лице» не заломит цену. Я не договорила создав иллюзию молний из глаз: "Водитель кобылы" икнул и поклялся не заламывать цену за ремонт. В итоге меня отпустили с миром, велев готовиться к экзаменам, поскольку библиотека сегодня закрыта. Я вздохнула и отправилась туда, куда послали.

Последнюю декаду я мирно разбирала залежи старых книг с другими ребятами, и в процессе из меня вытянули все подробности происшествия. Пришлось рассказать. Ребята обругали "нерадивого прохожего", сойдясь на том, что это несчастный случай. Но о странных эманациях я умолчала, не понимая их значения, а тетя Эля хранила молчание.

И вот последняя книга спрятана в бездонный карман, конспекты повторены, и меня, как и всех студентов, кого не отчислили ранее, ждали годовые экзамены.

Девочки за меня переживали, особенно Кира, услышав о флёре, схожем с тем, что был на стадионе, и помрачнела. Подумав, я попросила подруг не искать источник самостоятельно, если в этом не будет крайней необходимости. Вайянна скривила личико, но согласилась. "Авантюристка, слов нет!" Остальные девочки с легким сердцем дали обещание, после чего мы начали делиться историями с практик. У Хади практика в этот раз была самой скучной: ее отправили в отделение пограничной стражи в северные провинции. "Это издевательство! Отправлять теплолюбивых тифлингов в северные края!" – подумала я, слушая её рассказ о том, как она три декады скучала на пункте пропуска, выискивая контрабанду.

А Изангу направили в маленький приморский городок в Вольном герцогстве Аргоуд, что находится на северо-западе от Вольных морских баронств. Там случилась вспышка магической оспы. Так что практика у девушки выдалась бурной, хотя она в подробности вдаваться не стала, лишь сказала, что было тяжело и местами противно.

А две авантюристки, Кира и Вайянна, отправились собирать травки на континент Тхавхеянд. Я прижала ушки к голове, мысленно молясь, чтобы следующая практика не "порадовала" меня визитом на этот континент…

Сами экзамены прошли неплохо. Я сдала на "отлично" алхимию и гадания, хотя эта мымра и пыталась меня срезать. Но я насиловала свою память, отвечая на ее каверзные вопросы, и в результате, она со вздохом вывела "отлично". Магия крови, что меня захватила, и заговоры с заговорами, были сданы выше ожидаемого. Астрономия, история, каллиграфия и дворфийские обычаи и законы тоже поддались. Благо, одной из прихваченных мною книг оказался устаревший на четыреста лет кодекс обычаев этих коротышек – книга оказалась лучшим средством от бессонницы. А вот магометрию и ритуалы чуть не завалила. Но ничего, свое среднеарифметическое я получила, и теперь две декады могу отдохнуть дома. А потом бал, на котором я собираюсь блеснуть…

Примечание к части: Всех с наступающим Новым годом и Рождеством! Желаю хорошо отдохнуть.Спасибо вам, что поддерживали меня в этом году.

Глава немного задерживается, но нужно и убраться, и подготовить отчеты за год. Да и отдыхать нужно, чтобы муза дарила вдохновение, а не била сковородкой по голове. Спасибо вам, что поддерживали меня в этом году.

Глава 17

Каникулы перед четвертым курсом (часть первая)

Форсейтен встретил меня зыбкой пеленой дождя, сотканной из запахов трав. Я шла, подставляя лицо мелким брызгам, почти упиваясь ощущением дома. "Почти" – из-за недовольного бурчания, доносившегося из переноски. Мой меховой компаньон, высунув любопытный нос, тут же получил по нему предательской каплей и теперь ворчал, что, мол, можно было и переждать. Ну, не сахарный, не растает. Да и мое длинноухое сокровище после ритуала привязки такую мелочь, как простуда, даже не заметит.

А дома меня уже ждали. В сборе была вся семья, включая нового члена. В Солатовую луну мама подарила миру крепкого мальчугана с карими глазами и светлыми волосами, нареченного Ванддиэлуссом (Посох звезд). "Да уж, ну хоть не как Рагселанаохаданаритумелоисса, и то хлеб", – мелькнуло в голове, когда я смотрела на крохотное тельце, укутанное в пеленки. В Ветерек же боролись зависть и испуг. Но мне не дали утонуть в собственных мыслях – Акира подхватила оба небольших чемодана с пространственным расширением и проводила в мою новую комнатку. Родители робко предлагали оставить прежние хоромы мне, а брату выделить новую, но я, подумав, отказалась. Вскоре Акира позвала нас к столу. Еда была восхитительной, а разговор крутился вокруг предстоящего бального конкурса. Оказалось, мне положен бесплатный портал для одного сопровождающего. Мама тут же загрустила, пробормотав, что не сможет. Папа, ласково улыбнувшись, обнял ее за плечи, мол, "я тебя одну не оставлю". Он сильно постарел, седины заметно прибавилось. "Хотя мы с наставницей, да и мама, постараемся продлить его жизнь, – с грустью подумала я, – но до пятисот лет вряд ли дотянет". Тетя Эля, напротив, оживилась, и вечерком предложила "отметить" мое возвращение. Заметив хитрый блеск в глазах Рагнеды, она тут же осадила племянницу, дескать, та еще слишком мала… Шилопопая надулась как мышь. И ведь младше меня на шесть лет, а вымахала уже на голову выше. Папа добавил, что ей завтра утреннюю тренировку пропускать нельзя. Рагнеда смутилась, видимо не ожидала, что мы будем "так" отмечать.

А потом я подхватила свое пятилетнее чудо с розовой гривой, и мы ушли в беседку. Там, расположившись на скамейке в тени того, что несведущий в алхимии, но начитавшийся эльфийских романов, назвал бы огнецветом, а сведущий лишь снисходительно усмехнулся бы, пояснив, что настоящий огнецвет эльфы и светлые, и темные, ревниво оберегают, пуще собственной сокровищницы. Сами эльфы зовут его декоративную версию Кумн’Эллотхт, что на языке дивного народа означает «Пустой цветок», ибо в отличие от Эллотхт’Саанаркухле – Цветка огненной жизни, он не исцеляет.

Мы устроились на скамейке, я усадила сестренку на колени и уткнулась в ее розовую макушку, а потом тихо спросила, что ее гнетет. Мелкая тут же разрыдалась и сквозь слезы пролепетала, что родители стали ее меньше любить. На мой недоуменный взгляд она захлюпала носиком и принялась жаловаться, "что мама с папой ее больше не любят". Я улыбнулась и крепче прижала девочку к себе, а потом начала рассказывать, что маленьким детям нужно больше заботы, что когда она была совсем крохой, с обаятельной беззубой улыбкой, мама тоже уделяла ей больше времени, чем близнецам. Что когда я сильно "заболела" в прошлом году, мама и тетя Эля примчались, бросив все свои дела, и так они сделают ради любого из нас, что она эмпат…

Лотси недоуменно взглянула на меня заплаканными глазками. Я улыбнулась и достала маленький кулон, продемонстрировала его маленькой принцессе и окутала ее своей любовью.

Она посмотрела на меня и улыбнулась с пониманием. Я щебетала о своей жизни в академии, о предстоящем соревновании. Сестренка жаждала увидеть его, но я оставалась непреклонной: только если она убедит родителей и тетю Элисиэль, я с радостью возьму ее с собой. Она кивнула и вихрем умчалась, а я осталась в беседке, упиваясь теплом летнего воздуха. Рядом, словно тень, опустился отец, и в его улыбке плескалась гордость. Он обнял меня и прошептал на ухо, что мама ему теперь золотой должна. Я прильнула к его плечу, утопая в его любви. Но не удержалась и поддразнила, что половина золотого – моя. Отец лишь кивнул, пообещав чулочки к обновке, а вот само платье – моя забота. В его глазах искрилось предвкушение моей реакции, но я лишь озорно показала язык и расхохоталась. Тут он признался, что пошутил, что вся семья тайно скинулась на мое платье – подарок за мое достижение, хотя и стоило лишить меня этого приза за своенравный характер. Но после совещания решили оставить все как есть. Я тихо поблагодарила и робко попросила за сестренку. В ответ отец заговорщицки улыбнулся и кивнул.

Вечером я вернулась в свою комнату, где меня уже ждали близнецы. Эта маленькая заноза все же выпросилась на тренировку "как в детстве", гордо выпятив свою крохотную грудь. Я согласилась, усмехнувшись про себя, ведь тренировки я не бросала. "Еще посмотрим, кто кого", – подумала я. А Рин был больше обеспокоен судьбой сестренки. Вздохнув, я рассказала, что маленькая хитрюга ревнует к самому младшему, близнецы обменялись понимающими взглядами. "Ох, чую, влетит моему Ветерку", – промелькнуло в голове. Вечер тянулся за новостями города. Я узнала, что моя ученица устроила драку с новенькой, обозвавшей ее "бездарностью", Рагни искренне радовалась за нее, Ринги хоть и н одобрял сам поступок, но не методы. "А братик-то изменился", – подумала я, глядя на него. "Хотя искра приключений в нем еще горит". Вскоре за мной пришли мама и Элисиэль, и мы переместились на кухню, где за бокалом эльфийского вина принялись обсуждать мой «залет». Пришлось рассказывать, что произошло на самом деле. Мама, конечно, мои действия не одобряла, а вот тетушка… предложила пару неплохих заговоров для защиты моих вещей. Я поспешно записала их на ближайшей салфетке. Затем эти две кумушки переключились на новости и фасон моего будущего платья, а заодно и моего партнера. В общем, вечер выдался душевным.

Десять дней пролетели, словно сон, наполненные прогулками по городу и визитами к знакомым. Рин мне была рада, как и ведьмы, на посиделки к которым меня таскала Эля. Я узнала, что сменился глава гильдии караванщиков, что должность главы гильдии Кожевников проклята – третий глава за пять лет, что сын главы оружейников разругался с отцом и подался в Герои. А потом меня повели к моей любимой швее, где мы в семером до хрипоты спорили о фасоне платья, отделке, кружевах, благо цвет я отстояла: бирюзовый, и цвет кружева на лифе будет белым. Разгорелся спор, делать открытый лиф или кружево под горло. После долгих дебатов решили, что лучше оставить открытыми плечи, а шею – свободной.

На одиннадцатый день моего отдыха, ограда взвыла, возвещая о попытке вторжения. Выбежав во двор, я увидела чешущегося и плюющегося Варика. За его спиной стояла его пантера и с нескрываемым презрением переводила взгляд с его обсыпанного пыльцой лица на меня. Пришлось объяснять ситуацию.

Инесс лишь надменно фыркнула. Я взяла их за руки и потащила в дом, где парнишке разрешила умыться, а из родительской спальни принесла флакончик растворителя. Затем увлекла парочку на кухню, где Акира уже разлила по кружкам чай и водрузила на стол блюдце с золотистыми блинами, щедро сдобренными домашней сметаной. Под ароматный, истинно эльфийский сбор и невероятные блины я и выудила, зачем эти двое пожаловали. Варик тут же сунул мне предписание от ректора – не забрасывать тренировки, а после одарил хвостатого живительным «пендалем», то бишь бесплатным порталом до Форсейтена. Инесс, конечно же, увязалась с парнем за компанию. И, на удивление, стандартной шутки про похождения жениха налево не последовало. То ли она наконец успокоилась, то ли парень сумел внятно объяснить своей невесте, что так делать не стоит. Что ж, теперь ближайшие десять дней нам предстоит репетировать наши номера минимум по паре часов в день.

Задумавшись, я обратилась к маме, заглянувшей на кухоньку. Приподняв свою соболиную бровь, она вопросила, кто мои гости. Пришлось объяснять, а заодно и просить через нее отца-настоятеля выхлопотать нам для репетиций спортивный зал приюта. Мама обещала помочь, и в ее взгляде, зацепившемся за Варика, мелькнула надежда и предвкушение. «Переживает, что я в свои почти восемнадцать все еще без парня», – пронеслось в голове. Я лишь покачала головой и взглядом указала на руку пантерочки. Мама кивнула и, прихватив Виолетт с Лотси, сунувшей свой любопытный носик и получившей за это блинчик от хитрого кошака, умчалась прочь.

А вечером мы с моим диким котом под бдительным «присмотром» дражайшей тетушки и Ветерка, вырвавшей себе право «посмотреть, как "кружится" Коза» («Да, мелкая плохо выговаривает буквы Р и Л, но старается»), тренировались в зале приюта. Отрабатывая сложный номер с «дорожкой», которую я «проходила» за счет эльфийских генов, а Варик – за счет кошачьей грации, я вдруг почувствовала взгляд, прожигающий спину из коридора. Обернувшись, услышала быстрый топот детских ножек. Прервав танец, я выбежала в коридор и увидела съежившегося мальчугана лет шести, в глазах которого плескались легкий флер страха и огромное любопытство. Присев рядом с испуганным беглецом, попытавшимся увильнуть «от эльфийки, ню-ню», я быстренько сцапала его и «умыла» волной успокоения. После прошептала на ушко, что, если он хочет, может посмотреть. Урбано, а именно так звали мальчика, одарил меня щербатой улыбкой, взял за палец, и мы вернулись в зал. Там он тихонько уселся на скамейку под строгим взглядом моей наставницы и начал следить за нашими движениями. Минут двадцать спустя к нему подсела сестренка и затеяла неспешный разговор. Я не вслушивалась, ибо положение рук и ног в танце важнее детской болтовни. А потом я услышала топот ножек, приглушенный шепот с тетей Элисиель, тяжелый вздох и ее шаги. Обернувшись, увидела, как Ветерок и Урбано стоят друг напротив друга и отрабатывают приветствие. Затем послышались легкие хлопки наставницы, отбивающей ритм, и ее слова о том, как правильно ставить ноги. Я улыбнулась, ловя взгляд своего партнера, и вспомнила, как папа учил меня танцевать вместе с сыном своего сослуживца.

Дни до соревнования промелькнули, словно вспорхнувшая на рассвете птаха. Каждое утро, не успев солнце толком продрать глаза, начиналось с тренировок под чутким руководством отца, который, видите ли, нуждался в моем скромном присутствии для стимуляции неугомонной Рагнеды. "Угу, а вечной соперницы-подружки и троицы приютских сорванцов ей, значит, мало", – проворчала я про себя в самом начале этого забега. Затем, наспех перекусив, я сломя голову неслась в приют, где меня уже поджидал Варик, и наш дуэт бесцеремонно оккупировал танцевальный зал. После – неизбежная душевая. В первый же раз Варик предпринял робкую попытку заглянуть за заветную перегородку, но мое многообещающее "Инесс все расскааажу!" мигом трансформировало пылкого кота-развратника в бдительного кота-охранника. Вскоре он сам гонял зарвавшихся молодчиков, осмелившихся взглянуть, "как ведьма омовение принимает", а мои угрозы превратить особо настойчивых "ценителей" в безвольных евнухов возымели неожиданный эффект. Больше никто не беспокоил. Правда, от местных девиц я получила знатный нагоняй за "запугивание парней кастрацией", особенно усердствовала рыжая бестия с щедрой россыпью веснушек, ведь пострадал ЕЕ Серхео. Ага, а то, что он до этого был похож на похотливого кота, – это уже дело десятое, она бы сама его скалкой отходила! "А теперь он СТРАДАЕТ!" – драматично восклицала она.

Итак, после всех этих приключений мы отправлялись в ближайшее кафе, где к нам присоединялась Инесс, и начинался наш скромный завтрак.

Днем ребята разбредались по окрестностям, наслаждаясь видами города, а я спешила к наставнице, дабы внимать ее мудрым наставлениям об эльфийских плетениях и шепотных заговорах. После полудня, когда тетушка удалялась преподавать сиротам основы эльфийского этикета, я либо предавалась сладкому сну, либо бродила по улочкам, впитывая в себя саму душу города. Вечером, подхватив сестренку, мы шли на вечернюю тренировку, где оттачивали движения нашего выступления, а юные дарования корпели над простыми танцами. По дороге домой мы оживленно обсуждали наши достижения и промахи. И да, Эля присматривала не только за малышней, но и за нами. И если в первые дни она ворчала, что она, дескать, учительница магии и эльфийских традиций, а вовсе не "дрыгоножества" (хотя в ее эмоциях плясала радость, приправленная толикой зависти и грусти), то вскоре признала, что ей это даже нравится, и, возможно, после турнира, на котором они с Лотсальвассе планируют нас сопровождать, она примется обучать танцам и остальных сирот. Ей даже удалось выбить финансирование у настоятеля! Я лишь уточнила, не отросли ли у него рога в процессе "выбивания", за что долго удирала от нее вокруг дома.

И вот, наконец, настал день начала турнира. Портал перенес нас в "Одинокую скалу", ибо у "Ордена Звезд" имелся внушительных размеров бальный зал. Да, этих паладинов учили танцам, хорошим манерам и куртуазному обхождению с противоположным полом. Хотя последнее паладину нужно примерно так же, как Хадиной Красотке – основы стихосложения. Но, в конце концов, не мое дело рассуждать, чему и кого учить. Первый день прошел в хлопотах, связанных с заселением в храмовые гостиницы. К счастью, всю нашу компанию – меня, Элисилель с Ветерком и Варика вместе с Инесс, которая сопровождала своего жениха, – поселили в одной гостинице под названием "Колокол и свеча". Номер оказался донельзя аскетичным: лавка вместо кровати, покрытая грубой циновкой, узкое окошко, возле которого ютился стол с трехногим табуретом, и тесный шкаф – вот и все убранство. Разумеется, ради маленькой Лотси в комнату, где она обитала вместе с тетей Элей, поставили вторую такую же "кровать". Отчего малышка слегка скривилась. Но мы с тетей объяснили ей, что не стоит навязывать свои представления о мире чужим традициям. Лотси, поразмыслив, смирилась, хотя и не скрывала своего недовольства. "Ох, разбаловали мы ее", – подумала я после этого разговора и поделилась своими мыслями с наставницей. Та лишь согласно кивнула. После заселения мы направились в трапезную, где нас уже ждала бобовая каша с отварным мясом и куском сероватого хлеба. Я невольно поморщилась, что не укрылось от насмешливого взгляда наставницы и задумчивого – сестренки. Но я быстро взяла себя в руки, пожала плечами и отправила первую ложку в рот. После трапезы мы отправились на прогулку по городу, и я призналась Лотси, что терпеть не могу эту кашу – слишком много неприятных воспоминаний с ней связано. И ведь не соврала! Малышка кивнула, признавшись, что тоже ее не любит. Паладины при виде праздно шатающихся разумных кривили лица, но нам было совершенно все равно.

На следующий день разверзся первый акт соревнований. Огромный зал купался в мягком свете множества иллюзорных сфер, а трехуровневая галерея гудела от предвкушающего шепота зрителей. На главной лестнице, словно каменные изваяния, застыли шесть ректоров. Рядом с ними, в окружении дюжины паладинов, высился немолодой мужчина в мантии цвета апельсинового заката, отмеченной знаком Совета. Он обронил несколько высокопарных фраз о честной борьбе, а я тем временем украдкой изучала наших соперников, и сказать по правде, здесь было на что посмотреть. Большинство девушек щеголяли в "классических" бальных туалетах, но были и те, чей наряд дышал экзотикой дальних земель. Вот, к примеру, та блондинка, что грозила проклятому оборотню, – в восточном одеянии, где изумрудная зелень сменилась глубокой синевой. Широченные рукава, соперничавшие с "Закатным морем", и подол платья были расшиты серебряными цветами, а пояс, туго охватывающий талию, искрился серебром и лазурью. От неё веяло азартом хищницы и надменным презрением. Остальные девушки из восточной академии поглядывали на неё с нескрываемой опаской.

Тифлинги были одеты в пестрые, жизнерадостные платья, словно сошедшие со старинных полотен, что не могло не привлекать взгляд. Особенно выделялась среди них девушка с кожей цвета топленого молока, черными, как ночь, глазами и изящными рожками. На ней было облегающее платье с высоким глухим воротом, а юбка, сотканная из полупрозрачных лент алого и сапфирового цветов,до лодыжек, а вот нижняя едва прикрывала бедра. Завершали этот дерзкий образ бирюзовые чулки и туфли на плоской подошве. "И как только её не выгнали за такое распутство?" – прошелестел чей-то ядовитый голос со стороны восточных красавиц. Но тут зазвучала чарующая музыка, и Варик закружил меня в общем танце, который мы так усердно репетировали. Шаги были просты, но танец требовал смены партнера, и вот тут-то мне попытались подстроить коварную ловушку. Но не на ту напали! Я лишь слегка изменила движение, увлекая партнера по замысловатой траектории. На ухо этому рогатому искусителю я прошептала пару "ласковых" слов, на что он лишь зловеще оскалился, демонстрируя острые клыки, а его когтистая лапа скользнула ниже спины, бесцеремонно оценивая мою "сохранность". Мне оставалось лишь стиснуть зубы, ведь разразись я скандалом, и мы в лучшем случае потеряем очки, а в худшем – вылетим с соревнований, чего я никак не могла допустить. Снова смена партнера, сложная фигура соприкосновения спинами, и вот наши руки сплетаются в замок, а вторая рука моего партнера ложится на положенное место. "Что ты так покраснела, девица?" – прозвучал тихий шепот в мое ухо. Пришлось рассказать о случившемся. В процессе моего повествования взгляд Варика опасно потемнел, устремленный на краснокожего нарушителя спокойствия.

Последний пируэт, и мы замираем в грациозной позе, после чего направляемся к распахнувшимся дверям, где получаем номерки, указывающие номер бального зала. Да, ибо шесть десятков пар в одном зале утомили бы даже самых преданных зрителей, и организаторы благоразумно разделили нас на шесть подгрупп по десять пар. Каждой паре предстояло сегодня исполнить два танца. Взглянув на номер, я узнала, что нас отправили в третий зал, а зрители будут наблюдать за нами посредством иллюзий, любезно созданных магами-воздушниками.

Зал был оформлен в умиротворяющих сине-серебристых тонах, а стены украшали морские пейзажи. Пока я ждала своей очереди, я рассматривала наших соперников. В нашу группу попала та самая белокожая тифлингесса, которую звали Маннар, и её спутник – тот самый, что пытался испортить мне танец. Она подошла первой и принесла свои извинения за поведение Акифа, заверив меня в своей приверженности честной борьбе. Я лишь пожала предложенную "руку мира" и кивнула в знак согласия. Кроме них, в нашей группе оказалась девушка из восточной академии и пара с южного материка – высокие, статные смуглянки, в отличие от восточной красавицы, одетые в просторные платья. Еще одна пара северянок, чьи платья отличались строгим фасоном. Моя сокурсница и пара девушек из империи Антаранга окидывали остальных участников недовольными взглядами. Парни были одеты либо в дублеты, либо, как Варик, в ливреи. Лишь партнер Ин, как просила называть себя красавица в черном восточном платье, носил коричневое одеяние. На мой взгляд, он был слегка полноват, а его стрижка отличалась простотой. Мы собирались поболтать, но имперки и северянки держались особняком, переговариваясь между собой, а их партнеры сверлили всех хмурыми взглядами. Южанки щебетали без умолку, обсуждая наряды соперниц. В итоге мы втроем – я, тифлингесса и восточная танцовщица – оккупировали один из уголков зала, пока моя сокурсница исполняла какой-то незамысловатый танец со своим кавалером. А вот и её возлюбленный, Гуго, который, заметив меня, задорно подмигнул и увлек свою партнершу в быстрый, энергичный танец, то ли скач, то ли шаг с подпрыгиванием, в такт веселой музыке, доносившейся из музыкальной шкатулки, которую держал маг-воздушник.

Первая северянка исполнила танец, полный северной хрупкости, в паре с приземистым четверть-дворфом. Его неуверенность в сложных пассажах омрачила их выступление, отразившись в скромных оценках, объявленных без промедления.

Восточные танцоры, ведомые тягучей мелодией, соткали полотно из плавных движений вееров, головокружительных вращений и изысканных дорожек. Под конец, несмотря на сквозившую в её движениях усталость, дева завершила танец с достоинством.

Южанки и имперки отдали предпочтение классике бальных танцев. Особенно выделялась златовласая красавица в алом платье, чьи пышные локоны вторили чёрному кружеву, оплетавшему лиф и подол. Вместе со своим партнером они использовали в танце платок, словно нить, соединяющую их в танце без прикосновений.

Тифлинги же взорвали сцену феерией танца! Прыжки, головокружительные поддержки, вращения, от которых ленты её юбки взмывали в воздух, обнажая стройные ноги. Невольно прокралась зависть – я сама мечтала о подобном приёме, но страх быть осмеянной удержал меня…

Но вот настала наша очередь. Мы с Вариком делаем первые шаги эльфийской дорожки, моё внимание всецело поглощено музыкой. После выступления последовал короткий перерыв, во время которого нам предложили лёгкие напитки и указали путь к местному месту уединения, Акрептициору – дворфийскому богу отхожих мест! Признаться, я была шокирована, узнав об этой причудливой традиции бородатых. Нам присудили сорок семь баллов. Если бы не злобная полуэльфийка с узкими глазами, ректорша восточной академии, влепившая нам двойку, мы бы гордо восседали на третьей строчке. Рыжая же девица, спотыкавшаяся в танце, оказалась на последнем месте. Первое место досталось представительнице восточной академии, второе – паре тифлингов. Мы же заняли четвёртое.

После перерыва начался второй раунд. Выступали в порядке занятых мест. Восточные танцоры, видимо, уверовав в свою непогрешимость, расслабились, представив довольно простой танец. Тифлинги же, напротив, выбрали страстную, обжигающую композицию. Южная пара отчаянно пыталась улучшить свои показатели, замахнувшись на сложнейший танец, но сбилась на одной из дорожек и рухнула на шестое место, что означало неминуемое выбывание. Блондинка пылала гневом, осыпая своего партнёра упрёками: «Это всё из-за тебя! Мой род потребует…» Дальше я не слушала, ибо зазвучала наша мелодия. Снова первый шаг, заботливые руки поддерживают меня, и в этот миг не существует ничего, кроме этих рук и завораживающей музыки. Последние аккорды… Через несколько томительных минут нам объявили оценки. Злобную восточную стерву, видимо, приструнили, дабы исключить предвзятость (здешние ректоры – председатели комиссии). И всё же, она влепила нам всего лишь семь, при этом её лицо выражало такую неприязнь, что не оставалось сомнений в антипатии ко мне.

Остальные выступления я почти не смотрела, увлечённо расспрашивая новых знакомых об особенностях жизни в их академиях. С удивлением узнала, что Ин – шаманка. Как, впрочем, и Маннар.

Вскоре нас пригласили в зал, где огласили имена сорока двух пар, прошедших во второй день. Отстояв небольшую очередь и получив номера наших выступлений на завтрашнем мероприятии, мы отправились в гостиницу. Там, переодевшись в «походное», всей компанией пустились исследовать остров.

Сестренка моя ликовала, словно белка, нашедшая заветный клад орехов, и щебетала не умолкая, как та же белка, отгоняющая наглую сойку от сокровищницы. Она без устали делилась впечатлениями, жаловалась на строгую тетю, занижающую нам баллы, и осаждала наставницу просьбами обучить ее танцу с веерами, или показать те элементы, что мы разучивали с Вариком. Наставница легонько хмурилась, мягко унимая пыл моей сестренки, но в ее эмоциях сквозь усталость проглядывала грусть, смешанная с удовольствием и гордостью.

Инесс же, в свою очередь, слегка отчитывала Варика за то, что он засмотрелся на ножки «песчаной распутницы» и мои «выдающиеся» глаза. Впрочем, в ее чувствах звучало скорее веселье, чем упрек, что я и шепнула на ушко своему «котику», заметив на его лице довольную улыбку.

Мы бродили по городу до самого вечера, любуясь изящными статуями, заглянули на ипподром, где тренировались «солнечные», слушали стройный хор жрецов, возносящих гимны светлым богам. Перекусили в портовом кафе – и, о чудо, здесь кормили не только бобовой похлебкой и водой, так что ужин выдался на удивление приятным.

Когда же на небе вспыхнули первые звезды, а магические светильники, окаймляющие площадь Четырех Домов, окрасили ее в нежно-розовый цвет, мы решили, что пора бы и честь знать.

Спускаясь по лестнице из белого мрамора, я вдруг ощутила острую, пронзительную боль, словно из ниоткуда. Мои чуткие уши уловили тихий стон. Инесс и наставница насторожились. Мы с Пантерой решили выяснить источник происходящего, хотя Эля была против. Я в ответ лишь продемонстрировала «липучку», а Инесс преобразила свои ладони в звериные лапы, обнажив когти, от вида которых любая маникюрша позеленела бы от зависти. Наставница махнула рукой, мол, делайте, что хотите. Мы переглянулись, кивнули и осторожно заглянули за каменную вазу, где обнаружили девушку в сером платье, лежащую без сознания…

Глава 18

Каникулы перед четвертым курсом (часть вторая)

Варик тут же взлетел по лестнице и вернулся с паладином. Тот быстро привел девушку в чувство. Очнувшись, она рассказала, что повздорила с партнером. Он обвинил ее в том, что они заняли последнее место в своей подгруппе и вылетели из соревнования. Расстроенная, она отправилась бродить по парку, в один из входов в который находился на площади. Успокоившись, она почти добралась до выхода, как вдруг почувствовала резкую слабость, и все померкло.

Парень бесцеремонно протянул закованную в кольчугу руку и пристально осмотрел шею девушки. На ее возмущенный писк он лишь шикнул и посоветовал нам убраться. Его настороженность, читавшаяся в глазах после слов пострадавшей, слегка спала после осмотра.

Я тут же спросила наставницу о вампирах. Она ответила, что разве что с суицидальными наклонностями. Местные жители вычислят такого в первый, максимум во второй день, а потом просто забьют толпой, будь он хоть высшим, хоть древним. В общем, без шансов. Я кивнула, и мы направились к академии.

Второй день начался неожиданно. Вместо азиатки на ступенях стоял мужчина в мантии алхимиков, но его голову украшала расшитая "тюбетейка". Представитель совета объявил, что за систематическое подсуживание "уважаемая" Гаыль была отстранена от судейства, и ее заменит "почтенный" Джи. Тот вышел вперед, поклонился и произнес короткую речь, обещая судить честно в меру своего разумения, несмотря на то, что он "недостойный алхимик".

Затем нас распустили по залам. Наша подгруппа встретила нас молчанием. Лишь Гуго, занявший почетное седьмое место по итогам вчерашнего дня, улыбнулся. От Севера, Империи и Южного континента остался по одному представителю. Пара из Восточной академии стояла, потупив взор, от них исходил стыд. Тифлинги же, напротив, лучились довольством. Эта хитрая девица сегодня сменила платье: вместо вороха полупрозрачных лент – тяжелый винно-красный шелк с разрезом до середины бедра. Правда, нижнюю юбку она решила не надевать. Ее спутник выбрал черный камзол, а его серый хвост барабанил по ноге, выдавая нетерпение.

Я подошла к Ин, обняла ее и тихо спросила, что ее гнетет. Она хотела что-то сказать, но тут заиграла музыка флейт и барабанов. Вывернувшись из моих объятий, она вышла на танцпол. Их танец начался довольно агрессивно, но с каждым движением замедлялся, превращаясь во что-то иное. Легкие касания рук, плавное кружение на расстоянии и резкие прыжки – все это завораживало. Под последние аккорды пара подошла друг к другу, обнялась и опустилась на колени. Через несколько секунд судьи выставили оценки. Пять из шести поставили девятки, но последний, восточный алхимик, дал лишь семь. Когда они вернулись на свои места, я снова крепко обняла эту хрупкую девушку и начала "омывать" ее волнами покоя, шепча на ушко, что все будет хорошо. Та же начала говорить, что все нормально, и что оценки "Почтенного" судьи – это плата за вчерашний успех. Я была ошеломлена. Наказание за отличный танец…

А в это время на паркет вышла вторая пара – тифлинги. В этот раз Маннар решила похулиганить по полной. Вместо панталон она надела трусы, так что почти вся нога была видна в разрезе ее плотной юбки.

Сам танец фонтанировал страстью, был искрометным, но оценки безжалостно обрушили его. "Почтенный", отметив выступление тройкой на фоне всеобщих семерок, изрек: "Тот, кто наготой пытается скрыть отсутствие страсти в движениях, – жалкий танцор". Девица вспыхнула "румянцем" смущения, а ее партнер метнул в нее злобный взгляд – их рейтинг рухнул на четвертую строчку. Затем на помост ступили северяне, и их "дикарский боевой танец" заполнил зал первобытной энергией. Возможно, у костра, после удачной охоты на буйвола или дикого мамонта… Но танцевать такое в зале? А почему дикого? так есть еще и дворфийские "культурные". И за охоту на такого коротышки живо отправили бы танцора в ближайшую пропасть. Ведь мамонт – это не только пять-шесть тонн отборного жирного мяса, но и триста кило шерсти, и полтонны ценных мамонтовых костей. Итак, у костра, под звездным пологом, в окружении соплеменников, это могло бы быть впечатляюще. Но здесь, в зале, танец выглядел неуместно, судьи оценили его на пятерки, лишь Джи поставил щедрую восьмерку. Настал наш черед, и мы выбрали парный эльфийский бальный танец – сложный, с изящными дорожками, головокружительными прыжками и вращениями, с разрывом пары, во время которого Варик едва не потерял равновесие. В итоге – шесть восьмерок и заслуженное второе место. Дуэт из Южной академии представил классический бальный танец, получив те же сорок два балла, что и мы. Имперцы дерзко попытались повторить наш танец, и это обернулось катастрофой. На первой же "дорожке" девица приземлилась на пятую точку, но партнер ловко подхватил ее, закружив в вихре вращений со сложными манипуляциями руками. Она вскочила, и они попытались исполнить серию замысловатых элементов, но тут рухнули оба. Музыка смолкла. Судьи щедро оценили их фиаско в девять баллов. Стало ясно, кто покинет соревнования первым. Южане, с достоинством подойдя к шкатулке, возложили на ее крышку руки, признавая поражение.

Наступил перерыв, после которого нам предстояло станцевать еще один тур. Манар упорхнула куда-то, пропев, что вернется к выступлению. А Ши, партнер Ин, лишь проворчал ругательство, что было неслыханно для столь воспитанного представителя Восточной империи. Имперка в слезах убежала прочь. Ин Лиш скривилась, словно отведала прокисшего молока.

Второй круг открыла пара тифлингов. Девица красовалась в пышном облаке нижних юбок, танец был сложным, с быстрой сменой фигур, выразительными движениями рук и ног. Каждое движение было почти безупречным, но не механическим – танцоры вкладывали душу в каждый жест. Тягучая мелодия стихла, и пара замерла, устремив взгляд на судей. Шесть десяток! Следом вышли северяне и, не говоря ни слова, закрыли шкатулку. На лице девушки виднелись дорожки слез, но она лишь кивнула, когда ее спутник коснулся крышки шкатулки.

Настало время имперцев. Решив не рисковать, они исполнили классический танец с платком, заработали свои тридцать семь баллов и отошли в тень.

Далее должен был начаться танец восточной пары. Но танцоры подошли к шкатулке и закрыли ее, признавая поражение. Девушка поклонилась судьям и отступила.

В зале воцарилось ошеломление. "Одна из сильнейших пар сдается!" Поддавшись любопытству, я спросила Ин, в чем дело. Ин Лиш всхлипнула и шепнула мне на ухо, что ректор их академии – родная прабабушка девушки. Чтобы смыть "позор", она решила сдаться. Я лишь пожала плечами. Чужие понятия о чести оставались для меня непостижимыми.

А следом поднялся председатель нашей комиссии, почтенный Джи. С достоинством поклонившись Ин, он разразился витиеватой речью о том, что отборочный тур завершен, осталось всего двадцать две участницы, и сегодняшнее состязание окончено. Завтра – последний день, после которого лишь шесть пар сразятся за звание лучших танцоров.

Я пригласила Ин погулять с нами, посидеть в уютном кафе и пообщаться. Она, немного поразмыслив, согласилась. На выходе из здания нас встретила Ректор, окинув ледяным взглядом нашу компанию. Бедная Ин поникла, словно прибитый к земле цветок, и в ее глазах отразилась целая буря эмоций. Я обняла ее за плечи, стараясь передать волну спокойствия.

На выходе нас уже ждали тетя и сестра Инесс, а Ветерок, словно чуткий эмпат, присоединилась к поддержке нашей новой знакомой.

В гостинице меня ждал приятный сюрприз: Ин оказалась моей соседкой, только жила на третьем этаже, а не на втором. Там же жил и ее партнер по танцам, Хо, геомант по образованию. Его любовь к земле чувствовалась сразу – небольшой животик говорил сам за себя. Переодевшись в легкую белую тунику и темно-синие бриджи (сестренка с наставницей решили остаться в прежнем), мы условились встретиться в холле, чтобы пойти перекусить. Есная каша, конечно, хороша, но разнообразия хочется всегда. Кстати, со мной увязался Врик со своей невестой.

Внизу нас уже ждала Ин. Она была одета в нежно-синюю рубаху-халат, из-под которой виднелся край полотняного одеяния. Широкий белый пояс подчеркивал талию, а синие газовые шаровары скрывали плотные штаны. На ногах – деревянные сандалии. В руках она держала веер из белой бумаги, который при нашем приближении ловко спрятала в рукав. Инесс почтительно поклонилась ей, и мы направились на выход. По пути мы беседовали о восточной моде. Оказалось, что трусы – не "залетный" элемент гардероба, а изобретение восточной империи. Наши западные модницы их не жалуют, считая "варварством", на что Пантерочка лишь презрительно фыркала. Естественно варварки, ни их ни панталон не носят.

Мы вышли на маленькую круглую площадь, окруженную двух и трех этажными домами в восточном стиле. В центре стояла круглая стойка под шатром. За ней хлопотали повара в черных рубашках с алым шитьем и накладными рукавами. За их спинами возвышалась монструозная дровяная плита, на которой что-то варилось, жарилось и тушилось. Вокруг сновали молодые помощники, помешивая, переворачивая, добавляя специи. Чуть дальше стояли квадратные столики с табуретами, за которыми сидели посетители, умело орудуя палочками.

В дальнем конце площади суетились алхимики, готовясь к запуску фейерверков. На западе алхимическая пиротехника не пользуется особой популярностью: любой маг воздуха или воды может создать феерию иллюзий, перед которой пиротехник просто позеленеет от зависти.

Подойдя к столику, Ин поинтересовалась, что мы будем заказывать. В восточной кухне мы не разбирались, за исключением, разве что, наставницы. Элисиэль, в бытность оперативником СОВ, исколесила мир вдоль и поперек, и восточные земли не стали исключением. Она что-то шепнула на ухо Ин, та кивнула и озвучила заказ.

Мы устроились за столиком и стали ждать заказ. Мое внимание пленила крохотная площадь, по которой сновали горожане. Площадь патрулировали паладины и маги в мантиях Корпуса. Вдоль улицы, словно светлячки, мерцали восточные фонарики, подвешенные на веревках.

Вскоре девушка в черном кукотабири, перетянутом алым веревочным поясом, словно тень бесшумно скользнула к нам. Она поставила на стол поднос с шестью глиняными чашками, наполненными рисом и тонкими ломтиками мяса, чайник и шесть крохотных пиал. Следом появилась вторая девушка с маленьким подносом, уставленным глиняными блюдцами с миниатюрными пирожными. В четыре руки они принялись сервировать наш столик. Мы озадаченно осмотрелись в поисках привычных столовых приборов, но вместо ложек увидели лишь палочки. Эля грациозно продемонстрировала, как ими пользоваться. Мы вчетвером следили за каждым ее движением, словно за сценой из «Седьмой печати». Варик даже предложил отбросить условности и есть по-варварски – руками. Ин лишь фыркнула, демонстрируя виртуозное владение палочками. Мне после пяти мучительных попыток все же удалось приноровиться. Лотси помогала наставница, хотя у малышки палочки то и дело выскальзывали из рук. Наша парочка оборотней, не выдержав мучений, махнула рукой на попытки есть "журавлиным клювом" (как эту конструкцию окрестила пантера) и действительно принялась за еду руками. На удивление, выглядело это даже изящно, так что местные официантки даже не поморщились.

Едва мы успели насладиться неплохим чаем, как со стороны площадки для фейерверков раздался оглушительный шум и сочная брань. Обернувшись, мы увидели, как ракета, потеряв управление, взорвалась, обдав стену здания дождем искр. Огненные брызги задели газовые занавески у окна. К дому тут же подбежал маг в мантии цвета глубокой ночи и начал швырять в окно шары воды, слепленные прямо из воздуха. На площадь хлынула взволнованная толпа, а в распахнутые двери ворвался отряд паладинов. Мы заметили, как несколько ребят в доспехах скрутили алхимиков, ответственных за злополучный фейерверк. После трапезы мы отправились гулять по городу, завороженно наблюдали за выступлением акробатов, прибывших с другого континента, и посетили местную баню. Ин слегка смущалась: ее тело украшали сложные татуировки, усиливающие приток манны. Для обычного мага это могло бы стать проблемой, ведь дополнительный источник создает помехи, требуя пересчета каждого заклинания. Но шаманам, наоборот, чем больше манны, тем лучше, разумеется, до определенного предела, после которого начинается деградация ауры. Эту тонкость мне объяснила наша знакомая, когда показывала свой заклинательный комплекс. Меня тоже расспросили о серьгах, и я охотно поделилась историей их создания.

Когда мы добрались до гостиницы, Ин на прощание шепнула, что они с мужем будут за нас болеть. Я на мгновение зависла, но дружеский подзатыльник от наставницы вернул меня в реальность. Я поплелась в нашу комнату, где принялась готовиться к предпоследнему дню соревнований.

Третий день встретил меня щебетом птиц и бодрым окликом "тетушки": "Некоторым соням давно пора вставать!". Освежившись под прохладным душем, позавтракав в столовой нелюбимой кашей, мы направились к бальному залу, разделенному теперь двумя куполами силового поля. Мы прошли в левый отсек, где за судейским столом восседали трое ректаров и трое магов совета. На поверхности купола вновь появилось изображение организатора, пожелавшего нам удачи. Затем объявили первую пару. Каждая пара исполнила по танцу, после чего нам разрешили выйти. Сказать по правде, выстоять у стены, наблюдая за одиннадцатью выступлениями, было непросто. Первыми "отстрелялись" тифлинги. Их медленный, чувственный танец был оценен в сорок баллов. Они поспешили удалиться в сторону мягких диванчиков в первом ряду галереи, отведенной для участников. Следом выступила незнакомая пара из южной академии. Их задорный и быстрый танец с "игрой в ладушки", подпрыгиваниями и вращениями получился очаровательным.

Еще три пары выбрали медленные бальные танцы. Одна восточная пара исполнила печальную композицию с плавными покачиваниями и несложной "дорожкой". А затем настала наша очередь. Для этого выступления я решила надеть свое первое "выходное" платье. Пришлось поддеть нижнюю юбку, ведь за прошедшие шесть лет я заметно подросла. Варик был одет в коричневый дуплет, темные бриджи и высокие ботфорты. Мы выбрали скромный эльфийский танец, а в качестве мелодии – песню "Ожидания":

В лесу, где дремлют древние дубы,

Куда луна сквозь кружево листвы

Прозрачным серебром свой свет прольет,

Одна сижу, и сердце замирает, ждет…

Мой доблестный воин, где ты, в какой дали?

Орки грядут, их злобные тени крадутся,

Но вера в сердце, как маяк, не гаснет.

Сквозь звон мечей, сквозь алый дождь сражений,

Сквозь сумрак битв, сквозь дымный ад кромешный,

Вернись ко мне, мой свет, мой оберег!

Я помню смех твой, чистый, как родник,

И взгляд, в котором нежности язык.

Ты клятву дал вернуться непременно,

И я жду здесь, в тиши лесной, смиренно.

Орки идут, их злобные тени крадутся,

Но вера в сердце, как маяк, не гаснет.

Сквозь звон мечей, сквозь алый дождь сражений,

Сквозь сумрак битв, сквозь дымный ад кромешный,

Вернись ко мне, мой свет, мой оберег!

Плету венки из трав и васильков,

И песни шлю, где явь сплетается сном.

Пусть ветер их доставит до тебя,

Моя любовь, надежда и судьба!

Орки идут, их злобные тени крадутся,

Но вера в сердце, как маяк, не гаснет.

Сквозь звон мечей, сквозь алый дождь сражений,

Сквозь сумрак битв, сквозь дымный ад кромешный,

Вернись ко мне, мой свет, мой оберег!

Пусть звезды светят, тьму ночную прочь гоня,

Пусть боги берегут тебя, храня.

Я буду ждать, хоть годы пролетят,

Пока не встречу вновь твой нежный взгляд.

Орки идут, их злобные тени крадутся,

Но вера в сердце, как маяк, не гаснет.

Сквозь звон мечей, сквозь алый дождь сражений,

Сквозь сумрак битв, сквозь дымный ад кромешный,

Вернись ко мне, мой свет, мой оберег!

Вернись ко мне, мой рыцарь, мой герой!

Вернись, и вечно будь моей судьбой!

В лесу, где дремлют древние дубы…

Ее очень любила наставница, и мы решили исполнить танец под ее мелодию. Танец был довольно сложный, с кучей движений руками, несколькими сложными «дорожками», с выходами, почти без кружений.

Но оценки… О, эти оценки! Пятьдесят баллов, словно плевок в лицо вдохновению! Причиной тому стала остроухая судья, облаченная в мантию воздушных чародеев. Ее приговор – ноль, оглушивший тишину зала. На недоумевающий вопрос главы совета она обрушила водопад эльфийской брани. Если отфильтровать ядовитые шипы слов, суть сводилась к следующему: «Не тебе, отпрыску предательницы и круглоухого вора, осквернять своими плясками память о Лумекен'нирэЭль (Хрустальной Слезе) из дома Алых Маков!». Я лишь прижала одно ухо, пытаясь уберечь его от звуков ядовитой тирады, а другое машинально склонила к полу. В душе же моей разгорался пожар гнева. И я ответила на языке дивного народа, слова которого звенели, словно лед: «что Она дочь рода что легко отрезает бутоны если они клонятся не в ту сторону, какое надобно взбалмошному корню». » Я собиралась покинуть зал, когда от одного из стражей-паладинов, словно от раскаленного клинка, повеяло злобой, и в меня полетело нечто серебристое. В тот же миг я почувствовала резкий удар в плечо, отчего рухнула на холодные плиты пола. Серьги, словно раскаленные угли, опалили кожу, и сознание, словно свеча на ветру, погасло…

Глава 19

Каникулы перед четвертым курсом (Часть третья)

Пробуждение было резким. Вместо привычной тишины моей комнаты меня оглушил звонкий, но до боли знакомый голос тетушки, извергающий ругательства на эльфийском. Следом за этим раздался стукзахлопывающейся дверь. Внутри меня боролись раздражение и тревога. Открыв глаза, я встретилась с взглядом моей младшей сестренки, которая каким-то чудом устроилась спать со мной на узкой лавке. "Как она вообще сюда поместилась?" – промелькнула мысль.

Наставница, увидев, что мы не спим, тут же обрушила на меня поток критики, касающейся моих умственных способностей. К моему удивлению, после этого меня простили, обняли, шепча на ушко, как сильно за меня переживали. Затем начался рассказ о событиях, произошедших после моего отключения.

А события, как оказалось, были весьма бурными. Тот паладин, видите ли, намеревался "заткнуть" наглую "безродную тварь, позорящую один из древнейших эльфийских родов". К счастью, эта остроухая стерва магичка успела меня оттолкнуть. Моя смерть или серьезное ранение могли бы вызвать немало проблем для ее рощи. Вместо этого она лишь применила телекинетический толчок, отчего я и упала. Затем, движимая любопытством, она решила выяснить, что же я ей такого "наплела". Ответы она получила сполна, когда Элисиель просто спустилась с галереи, чем вызвала у нее немой шок. Правда, тетушка отказалась объяснять причину своего поведения.

"И что теперь будет?" – спросила я, глядя в чуть печальные глаза наставницы. Она лишь пожала плечами и заверила, что мести мне опасаться не стоит. Она уже написала жалобу "братцу". "Он, конечно, наследник рода, но не такой спесивый, как мамаша с папашей", – добавила она, – "Да и почерк мой он помнит". Я обеспокоенно спросила, не будет ли у нее из-за этого проблем. Наставница лишь хищно усмехнулась.

Затем меня снова отправили спать. Правда для этого пришлось добавить выпить успокоительную настойку. Лотси, которая все это время чинно сидела на своей лавке, снова устроилась рядом и вцепилась в меня, словно маленькая обезьянка. На душе стало легко и спокойно, и с этими чувствами я провалилась в сон.

Утро началось с того, что меня за плечо потряс Варик, облаченный в свой бальный костюм. Он улыбался и сообщил, что нас утвердили шестой парой. Я лишь недоуменно подняла бровь, не совсем понимая, о чем он. Парень же расплылся в еще более широкой улыбке. Через пару секунд ступора до моего просыпающегося мозга наконец дошло, и я лихорадочно начала переодеваться, поначалу не обращая на Варика никакого внимания. Но, заметив его скользкий взгляд, я пообещала настучать Инесс, от чего этот "котик" словно телепортировался, хотя раньше за ним таких способностей не водилось. Застегивая крючки корсета и активируя чары подгонки, я быстро достала синее платье с жемчугом. От серег пришлось отказаться – ожоги мне залечили вместе с проколами. Кольцо-шокер заняло привычное место на среднем пальце левой руки.

Быстрый перекус серым хлебом с тонким ломтиком масла и кружкой воды – и вот я, злая и голодная, иду под руку со своим партнером в сторону «крепости палаладинов».

Зал был украшен цветами. На центральной лестнице расположился живой оркестр магов-бардов, играющий тихую, приятную музыку. На паре ступеней ниже сидела комиссия, наблюдая за нами – шестью парами юношей и девушек из разных академий мира. Знакомая мне азиатка в синем коротком кимоно окинула нас своими льдисто-синими глазами и вернулась к пересчету колец на своем причудливом браслете. Южную академию представляла пара тифлингов: низенькая пухляшка с кожей желтой словно песок пустыни, синиме как то небо глазами, и аурой чистого геоманта и высокий, стройный юноша с рогами, напоминающими ветвистые кораллы. Их присутствие добавляло экзотики и без того пестрой картине. Я же, чувствуя себя немного не в своей тарелке, старалась не выдавать своего волнения, хотя сердце колотилось где-то в горле. Варик, напротив, казался совершенно спокойным, его взгляд скользил по присутствующим с легкой самоуверенностью.

Не знай я, что рогатые тифлинги ни с какой другой расой не роднятся, даже с орками, то подумала бы, что её отец неравнодушен к дворфийкам. Итак, эта синеглазая особа в синем платье с жестким лифом – «правда, при таком животике грудь могла бы быть и попышнее», – услышала я ворчание от моего партнера, за что он тут же получил локтем под ребра, и даже знаменитая кошачья ловкость не помогла. От Имерской академии выступала хамоватая, коротко стриженная четверть-дворфийка в амазонке без юбки, с верхом в коричневых тонах. Её партнер, в черном колете с белым жабо и белых перчатках, с аурой мага крови, тоже изучающе осматривал нас. Мой взгляд уже скользил по залу в сторону следующей пары, как я почувствовала вспышку ведьминской магии, а мои эмоции обожгло волной темного веселья. Украдкой бросив взгляд, я увидела, как МэйтГилдан та самая блондинка из восточной академии довольно щурится. Закрыв глаза, я начала прощупывать ауры, и если на тифлингше, которую звали Грессия (да, вот такая вот девушка, полная тифлингша-геомант с «человеческим» именем – «хотя чего под луной не случается», мысленно усмехнулась я), никакой скверны не было, то вот на остальной троице, включая меня, висели… И на всех разные заклинания с отложенным действием: неудача на северянах, тугоухость у «островной». Да, Шестая академия расположена на юго-востоке от континента Тхавхейанд, там, где рассыпаны цепи островов. По слухам, там обучают только тех, кто проявляет дар в темных искусствах: сильных некромантов, демонологов, магов крови, темных шаманов, магов теней и тьмы, а еще анимагов, – «но чего только не придумают злые языки», – иронично отметила я, ибо пара смуглых ребят была магами-бардами с невероятно светлыми аурами.

И вот председатель судейской коллегии встает и произносит заранее заготовленные слова о том, что они приносят мне извинения, и в качестве компенсации меня допускают до финального дня соревнований. И что правила претерпели небольшие изменения, и в финале парам разрешается использовать магию школы иллюзий.

Итак, первой парой были тифлинги. Парень открыл флакон, и танцпол поглотила тьма, а затем вспыхнули сотни горящих огней, создавая иллюзию летающих свечей. Они роились вокруг девушки, чье платье стало черным, как самый глубокий омут, и она начала свой танец. Ее босые ножки выбивали немного рваный, но завораживающий ритм, следом из тьмы соткан силуэт в белом камзоле, и вот их танец в свете свечей стал завораживающим видением. Да, в нем не было страсти, как у пары из нашей подгруппы, но он был невероятно захватывающим и нежным. Так что заслуженные пять десяток и одна восьмерка были вполне справедливы.

Следом выступала пара с островов, и их танец был ярким и зажигательным, но я потихоньку сняла с девушки «спотыкач», который с таким темпом мог стать причиной серьезной травмы. Нет, я могла бы поднять шум, и этот пенный меч отправился бы отдыхать «в ножны и под лавку» за такие фокусы, но мне хотелось победить эту эльфийскую стерву честно и красиво. «Не забыть спросить у наставницы, почему у неё нет эльфийского окончания в имени?» – мысленно отметила я.

Пока я размышляла, их танец подошел к концу. А следом начала свое выступление та, о ком я только что думала. Эта «Татхар» (Ива) (в местной мифологии есть миф, аналогичный греческому о Нарциссе, только про девушку, которая отказала богу, жаждущему взять её в жены, и явился к ней в образе нищего странника, на что Татхар жестоко высмеяла его, заявив, что ее красота не для «безродного бродяги, а для сына главы рощи», за что божок проклял ее вечно любоваться своим отражением. Примечание автора), решила воспользоваться нашей идеей и выбрала в качестве песни балладу, перекликающуюся с её именем, а в качестве номера – танец с веерами. Иллюзии превратили танцпол в высокую скалу с плоской вершиной, о подножие которой с грохотом бились волны, оставляя на камнях сверкающие брызги пены. Сама же баллада была красивой, и я бы с удовольствием послушала её вечером в таверне, но насколько же надо любить себя, чтобы…

В лазурных глубинах, где волны поют серенады,

Живёт богиня, чей взор – бескрайний океан.

Её чертоги, где кораллы нежны и гранатовы растут,

Хранят тайны веков, что ведомы лишь ей одной.

Но сердце её, словно жемчужина дивная,

Вдруг дрогнуло нежно, встретив эльфийский взгляд.

Он светел и дерзок, как солнца лучи,

И в сердце богини зажёгся багряный закат.

О, витязь мой, вышедший из сумрачной чащи лесной,

Ты лучик во тьме моей морской бездны.

Пусть волны нашепчут тебе песни весенней порой,

И звёзды мерцают в небесной выси твоей.

Любовь моя, словно прилив неуёмный,

Тебя обнимает, от бед укрывает нежно.

И дар мой тебе – не просто артефакт,

А меч из морской пены, сотканный с любовью безбрежной!

Он соткан из пены, что пела прибой, как песнь,

Из брызг серебристых, что в солнце искристо играют.

В нём сила стихий, что вечно с тобою отныне,

И шёпот волны, что тебя вдохновляет трепетно.

Когда меч в руке твоей, словно живой в руках,

Никто не сравнится с твоей мощью, знай.

Непобедимым ты станешь, витязь мой,

И враг пред тобою развеется в прах.

Но тень пробудилась из мрака веков,

Дракон древний, чьей злобе нет меры.

Он жаждал разрушить мир, полный красок и цветов,

И свет эльфийский поглотить безвозвратно, наверно.

Ты встал на защиту, с мечом в руке,

С отвагой в глазах, что пылают огнём.

И битва разверзлась на этой земле,

Где жизнь и где смерть сплелись в танце одном.

Ты бился отважно, как лев, как орёл,

Меч пены сверкал, отражая зарю.

Но сила дракона, что мир поглотил,

Была слишком велика и коварна безмерно.

Пал ты, герой, под натиском зла,

Твой щит раскололся, твой меч померк.

И пена морская, что жизнь всем дала,

Теперь оберегает последний рубеж.

И пусть ты ушёл, но в сердце моём

Твой образ навеки останется жить.

А пена морская, что стала мечом,

Теперь будет вечно скорбеть о тебе.

И волны, что бьются о берег земной,

Шептать будут имя твоё неустанно.

И звёзды, что смотрят с небес, говорят:

«Он пал, но остался героем во снах».

И вот с последними аккордами музыки девушка складывает два веера на груди и распадается на морскую пену, а её партнёр, парень в зелёном восточном одеянии, застывает, смотря на то место, где была его спутница. И тут иллюзия гаснет, и мы видим, что девица просто стоит уже за спиной своего спутника и улыбается. Но вот судьи её обломали. Шесть семёрок, что на данный момент было самым низким баллом. А эта захухря восточная ещё и пышет недовольством, словно каменка жаром после ковша воды, и злобно косится на меня. «А я здесь при чём?» — подумала я.

А следом был танец северян, я его почти не смотрела, ибо выпытывала у Варика, что за иллюзию он подготовил и что за танец. На что получила ответ, что локация — лесная поляна. От чего мне стало грустненько, ибо ковылять на каблуках по лесной поляне — это «здравствуй», перелом всего и сотрясение меж ушной кости, ибо мозгов у такой девицы нет. Но потом до меня дошло, что это будет лишь иллюзия, не фантом, который на силовом каркасе, так что кость черепная у меня целёхонька. А потом ещё пару секунд подумав, я всё же решила танцевать босиком, ибо демонстрировать девицу эльфийскую из сочинений бардов, написанных после третьей бутылки дворфийского грибного самогона, я не хотела, да и танец нам наставница выбрала эльфийский — «Фиэнвэрэ» — Чувства.

«Стоило выпендриваться наставнице?» — кольнуло в сознании. Танец хоть и парный, без головокружительных кружений, но призван выражать бурю эмоций, чистых и искренних, чтобы не метались они испуганными зайцами. Танец должен соткать историю. Взять, к примеру, пары, чья жизнь переплелась не на одно десятилетие, а то и век. Они могли бы в танце поведать потомкам историю своей встречи, зарождения любви, священного союза. Или боевые братья павшего воина, могли бы в танце донести до его семьи, что значил он для них.

«И какую же историю я им расскажу?» — спросила я глядя на своего партнера. На что мой неугомонный котейка парировал, что история нашего знакомства — сюжет в самый раз. «Нахал. Ну, я ему устрою», — мысленно пообещала я.

И вот, объявили наш выход. Величественные дубы окружали меня, на мне струилось зелёное платье из эльфийского бархата, цвета лесной чащи, а под ним — целый вихрь нижних юбок, тоже изумрудного оттенка. Делаю первый пируэт навстречу партнёру и проплываю мимо него…

«А ведь неплохо получилось», — подумала я, когда музыка стихла, и я замерла, коснувшись кончиками пальцев губ. Этот нахал, словно вторя воспоминаниям о нашем первом бале, легонько коснулся их своими. Было приятно до мурашек.

Танец был великолепен. Мы выложились без остатка, рассказали и о нашей первой встрече, и о первой прогулке, деликатно намекнули на первые ростки симпатии, и на обиду из-за конфет с «сюрпризом», подкинутых котом-несносным, и о примирении, и о первом совместном бале. Да, я вплела в движения и свой дар эмпата, но, по традиции, в этом танце это даже приветствовалось.

А потом нас вызвали на ковёр к комиссии и начали допрос с пристрастием. Эмпатия, мол, не дозволена! Но я отбилась эльфийскими обычаями, предложив обратиться за разъяснениями к моей наставнице Элисиэль, пояснив, что она в своё время возглавляла кафедру ведьм в Академии Ясневого града. Комиссия покивала, но наставницу всё-таки вызвали. Она доходчиво объяснила и про танец, и о его роли в эльфийской культуре. Так что комиссия осталась удовлетворена нашими пояснениями, и мы получили аж пятьдесят пять баллов. Ректор Островной академии, сухопарый старец с аурой водника, остался, правда, не особо впечатлён объяснениями. Он строго предупредил, что если подобное повторится на последнем танце, меня просто дисквалифицируют, а баллы аннулируют.

Дальше выступала пара из Южной академии с классическим бальным танцем, удостоившимся сорока баллов. Последними выступали представители империи с зажигательным танцем, полным акробатических трюков. В очередной раз убедилась в несостоятельности мифов о неуклюжих потомках подгорного народа.

Перерыв, и вот второй тур финала, начался с пары этой восточной змеи. У них были самые низкие оценки. Даже островитяне набрали на один балл больше. Глядя на этого черноволосого, сухощавого парня с техномагическим артефактом на правой руке, чувствовалось — он опасен.

В этот раз они выбрали эльфийский танец, но скорее из разряда деревенских «плясок», а не сложную бальную композицию. Любому остроухому могло показаться, что они уже сдались. Вот только я уловила краешек её эмоций: ярость, жажда победы любой ценой и злоба, направленная на меня. Танец промелькнул быстро, и вот — оценки: шесть восьмёрок. Девица победно вскинула руку.

«И что это значит?» — промелькнула мысль. Следом за нами выступали северяне. Их танец тоже был прост, по-деревенски незатейлив. Но если даже самые скромные движения эльфов исполнены грации, то в их номере царил сумбур, уместный разве что на сельской свадьбе, но никак не в каменных палатах дворца. Оценили их выступление соответственно: тридцать два балла — и то с натяжкой.

Островитяне с грохотом провалились. Сложная хореография, дополненная эльфийскими дорожками, грозила запутать ноги в тугой узел. Что, собственно, и произошло, обрушив пару на пол.

Тифлинги выложились на полную. Сплетение сложных иллюзий, рисующих закат в пустыне, и сам танец… Они вложили в него душу, за что и получили заслуженные пятьдесят семь баллов.

И вот на помост выходим мы. Решили не мудрить с иллюзиями, как восточная и северная пары, а просто станцевали. Да, танец был сложен, да, без нашей ловкости мы бы непременно сели в лужу. Но мы вытянули, и получили пятьдесят пять баллов.

Последнего танца я не видела. Чувствовала себя выжатым лимоном. Привалившись к Варику, который был моим партнером, мы сидели на стульях возле комиссии. Я закрыла глаза, а проснулась оттого, что кто-то треплет меня за макушку. Сквозь полусон увидела, что уже объявляют финальные результаты пар.

Глава комиссии зычным голосом начал перечислять баллы, набранные за весь период соревнований:

У этой паршивки и восточной академии — 357.

У дворфов — 346.

У нас с Вариком — 345.

Тифлинги заработали за весь турнир — 344.

Северяне — 311.

И смуглая пара с островов — 299.

Я смотрела, как чопорные девы в мантиях Совета вручают четверым победителям кубки. Золотой, который азиатка гордо подняла над головой, вызвал неодобрительные взгляды ректора. Серебряный четверть-дворфийка прижала к груди, и по ее щекам потекли слезы. Свой кубок я отдала Варику, извинившись, что мне не удалось завоевать трофей, который больше бы гармонировал с его прической. И стальной, что небрежно держала геомантка и ее партнер. Тем же двум парам, что заняли последние места, вручили лишь по корзине цветов.

А потом мы всей толпой отправились праздновать…

Возвращение в родной Форент было фееричным. Рин подговорил нескольких приютских обобрать городские клумбы, и с этими охапками меня встретили близняшки, сопровождавшие его. Хотя задание получил только Ринги, Рагнеда сама напросилась, вытрясла из него два золотых из пяти на новые «туфельки». И хоть он и ворчал, я чувствовала, что не всерьез. Мама, оставив самого младшего под присмотром зоркой Виолетты, просто обняла меня, но, учуяв «выхлоп», пообещала дома намылить нам с наставницей холки. Мы покаялись. Ну да, мы немного переусердствовали с отдыхом после награждения. Папа вытащил меня из цепких объятий мамы и сам заключил в свои. А дедушка с бабушкой просто улыбались, глядя на меня, сжимающую свой бронзовый кубок.

Всю дорогу до дома мы слушали щебет Лотсе о бале. Эта мелкая таки заложила меня, за что я удостоилась пристального взгляда маминых глаз, в которых вспыхивало беспокойство. Дома меня осмотрели, ощупали и признали годной для маленькой головомойки. Но ничего, отбоярилась и за танец, и за пьянку.

Следующую луну я провела в родовом гнезде, хлопоча с младшими. Возилась с крохой, помогала Ветерку оттачивать па, шлифуя каждое движение в танце с его партнершей, вместе с наставницей тренировалась с Рагнедой. Гуляла по городу, разделяя тихие часы в приюте с Рагни, согревая ее сердце своим присутствием.

Спустя пару декад меня официально призвали в замок.

В назначенный час моджард проводил меня в малый тронный зал, где меня ждали поздравления от старого барона, Дезире и Линды. Их расспросы о турнире казались бесконечными: что я чувствовала, когда добилась третьего места, как билось мое сердце в момент триумфа. Дизире и Линда преподнесли мне небольшой, но трогательный подарок — искусно выполненную куклу, а также кулон с искрящимся хризолитом и пару серебряных серег, вторящих его нежному сиянию. Старый барон хранил внешнюю суровость, но в глубине его взора читалась тихая гордость за меня. Под конец беседы он высказал надежду, что такая одаренная ведьма получит распределение в их благородный замок. От этой фразы я вздрогнула.

Едва я покинула зал, как меня, дурашливо хохоча, перехватила Необе и, словно вихрь, утащила в свою коморку, затерянную на «чердаке», в одной из угловых башен.

Ее обитель оказалась скромной: кровать с жестким матрасом (не сено, конечно, но, скорее, сваленная шерсть лимма), пара простых стульев, рассохшийся, видавший виды шкаф и маленький, придвинутый к окну столик. Зато во всю стену простиралось панорамное окно, открывающее взору захватывающий вид, дополненный небольшим каменным балкончиком. Мы уселись на кровать, и Необе начала расспрашивать меня об учебе, о моих стремлениях, о том, не нашла ли я «спутника» жизни, или, может… В ответ я лишь пожала плечами, заметив, что, по словам подруг, во мне пока дремлет женщина, а будить ведьму — затея опасная. Она тихо хихикнула, но в ее смехе прозвучала грусть, и я, сменив тему, принялась расспрашивать уже ее. Та лишь вздохнула, потупив взор, и призналась, что на зимний солнцеворот выходит замуж за своего полудворфа, и что она уже давно свыклась и с презрением чопорных придворных, и с укоризненным недоверием прислуги, к которой она и сама теперь принадлежит. Я слушала, впитывая ее печаль, и старалась развеять ее тоску теплом своего сочувствия и спокойствием. Так, за разговорами, мы провели весь вечер, а потом она проводила меня до одного из «черных» выходов из замка, за которым начиналась узкая тропинка, ведущая к довольно непритязательному трактиру. И да, несмотря на близость к замку, знать это место не жаловала, поскольку там любила отдыхать стража (слуг кормили на «черной кухне», а вот воины утоляли голод за свой счет).

Остаток бирюзовой луны промелькнул, словно взмах крыла. Я восстановила проколы в ушах у Тедди, а дедушка зачаровал мои новые серьги и кулон, наполнив их защитной силой. А на день рождения Эмили я, полная предвкушения, отправилась в Инсалию, где меня ждала моя первая в этом мире подруга. Мама хоть и ворчала немного, что я почти весь год пропадаю в академии, в ее голосе сквозила радость от того, что я не забываю дорогую моему сердцу девушку.

Едва я вышла из башни магов, как меня подхватил в объятия один невозможный комплект доспехов, закружил в вихре и осыпал поцелуями обе щеки, а затем мы с моей подругой, весело болтая, отправились гулять по городу, заглянули в несколько лавок, где выбрали новые купальники, и, взяв корзинку с аппетитными угощениями, поспешили на наше любимое место у моря. А вечером нас ждал театр, страсть моей подруги. Ночевала я в ее комнате, где мы проговорили почти до самого рассвета. В сердце моей подруги царили мир, покой и тихая, светлая радость.

Праздник прошел на редкость спокойно. Ни песен во всю глотку, ни подожженного приюта, как опасался отец-настоятель, даже скромного фейерверка не случилось. Лишь барды, обучавшие юную поросль, услаждали слух исключительно нашей именинницы.

В последний день моего пребывания в этом славном приморском городе со мной чуть было не приключилось . Я стала невольной свидетельницей облавы городской стражи на уличного торговца. А дело было так…

Возвращаясь из похода по лавкам, решив пополнить запасы бисера, жемчуга и нитей, я оказалась на маленькой рыночной площади. Мой взгляд зацепился за отряд стражи, во главе с паладином, чья броня сияла символом солнца. Они надвигались на худощавого тифлинга, разложившего свой скромный товар на выцветшем платке под навесом. Капитан стражи едва заметно кивнул, и паладин обрушил свой посох из черной бронзы оземь. В радиусе нескольких шагов все замерли, словно пораженные заклинанием, кроме стражников. Двое скрутили тифлинга, а остальные принялись собирать его немудреные пожитки в специальные шкатулки. И тут мой взгляд упал на браслет. На нем красовался символ эльфов – переплетающиеся ветви ясеня и плюща, тянущиеся навстречу друг другу. Но вместо цветка, что должен был распуститься при их воссоединении, там был изображен лик девушки, половина которого являла собой череп. Это показалось мне крайне… странным.

Остаток каникул прошел тихо и мирно. Я гуляла, общалась с коллегами на наших скромных посиделках. Выяснила, что Рин начала брать заказы, даже на лечение зверей, и, надо сказать, весьма успешно. Предупредила ее о ритуале, что ждет ее на Зимнее Солнцестояние, за что удостоилась крепких объятий и допроса о том, как я его проходила. Не удержавшись, я сдала свою наставницу, за что получила задумчивый взгляд от ученицы и украдкой показанный мне кулачок от тети Эли.

День рождения близнецов мы отметили тихо и по-семейному. Был и торт, и друзья, но сами виновники торжества не стремились к шумному веселью. Подарки мы, конечно, им вручили. От меня – браслеты Ведьминого Щита, мама подарила по теплому зимнему плащу (эти малохольные обожают проводить день Зимнего Солнцестояния в гостях у тетушки). Остальные подарки были не столь примечательными, разве что папа где-то раздобыл пару бездонных сумок.

День Мертвых я провела вместе с мамой. До моего дня рождения все было тихо и спокойно. На него мне надарили множество подарков, но самыми дорогими стали пакетики с семенами под стазисом, присланные моими подругами, и кипы писем с поздравлениями и сожалениями о невозможности приехать.

Дальше дни потянулись своим чередом. От скуки я даже выполнила пару несложных заказов из гильдии. В зале, конечно, на меня косились, но я – член гильдии, и отказать мне в праве брать заказы никто не смел.

Последний день каникул я провела, валяясь в своей комнате в обнимку со Счастливчиком и тихо сидящей рядом Лотси, что-то увлеченно читающей. Эта маленькая «разбойница» утверждает, что мои «хоромы» лучше настраивают ее на учебу, чем собственная комнатка. А я и не против. Здесь мне тепло и спокойно, нет вздорных «благородных девиц», прилипчивых и наглых оборотней с любителями гаремов. Здесь меня любят.

Глава 20

Четвертый курс (Часть первая)

Академия встретила меня запахом соли и гулом студенческих голосов. В этот раз меня снова бесцеремонно оттеснила с дороги какая-то благородная особа, хотя я шла по самому краю, а дорожка была совершенно свободна. Что ж, прыщи станут достойным украшением «ее спесивого величества», жаль только, что продержатся они не дольше часа.

В комнате меня уже ждали. Хади и Изанга что-то праздновали: зеленокожая сидела в одном черном лифчике, а ее блузка и пиджак покоились на моем стуле. На моей кровати, свернувшись клубком, спал Черныш, а на нем развалилась Красотка Хади. Стоило мне переступить порог, как эта змейка тут же сдала меня с потрохами, заставив обеих девушек обернуться. Затем меня стиснули в объятиях, предварительно, правда, вытащив Счастливчика из его переносного домика. И первое, что бросилось в глаза – исчезновение орочьих татуировок с горла нашей скромницы. Она, улыбнувшись, продемонстрировала сначала золотой браслет с изумрудами, а потом показала левое плечо, где сияла новенькая татуировка: голова медведя, белая в черном овале, окруженная дубовыми листьями, под которой виднелся красный отпечаток медвежьей лапы с трилистником из огненных лепестков в центре.

Мне оставалось лишь поздравить ее, на что она лишь улыбнулась и принялась рассказывать, как после практики и экзаменов ее Гарон увез ее на север. Там они не только обручились, но и совет племени провел для нее обряд принятия в род, от чего она заметно вздрогнула. Видимо, воспоминания были не из приятных. И дух племени принял ее.

Хади, улыбаясь, посмотрела на нас и предложила выбраться в город, чтобы отпраздновать ее свадьбу как подобает. На вопрос, что же они тогда праздновали вдвоем, девушки лишь переглянулись и ответили, что просто встречу подруг. «Ох, темнят эти две кумушки», – подумала я, направляясь в сторону города.

Общий зал бани, где нас нашли Кира с Ваянной, немного обиженные, что мы ушли без них. Разговоры о турнире, по которому меня просто завалили вопросами. Потом наш любимый ресторанчик и найденная на обратном пути девица. Так что конец нашей прогулки завершился в участке, причем местный жрец еще и проверял наши ауры, ибо у пострадавшей обнаружили следы применения какой-то алхимической гадости, усиливающей магические способности. Вот и нас тоже проверяли.

На следующий день начались занятия. Первым уроком была алхимия, где нам показывали основы трансмутации для лечебных зелий и эликсиров с привязкой зелья на кровь. Но не сам урок меня заинтересовал, а новое лицо – миловидная девушка из Восточной империи. На перемене я решила поболтать с ней и выяснила, что зовут ее Найён, родом она с юго-запада Восточного континента, граничащего с землями тифлингов. Она из маленькой деревни, где ее отец – местный целитель. Мать из довольно богатого рода землевладельцев. Три последних года она проучилась в своей академии, но этот год «недостойную» выбрали в качестве ученицы по обмену. Увлекается начертательными амулетами и любит вкусно поесть. Ее уже обручили с сыном маминой подруги, но он ей не нравится: слишком спесив и считает их род «нищенским», ведь у ее матери в собственности всего три рисовых поля и две коровы. Мама лишь вздыхает, повторяя «стерпится, слюбится». Девушка тараторила без остановки, и уже на второй минуте мои уши повисли, а остальные ученики нашего класса сбежали из аудитории на пятой. Я чувствовала, что Найён просто волнуется, поэтому старалась ее успокоить своим даром и просто слушала, не перебивая и не задавая лишних вопросов.

Второй урок прошёл почти незаметно, хотя атмосфера изменилась: на новенькую косились с явным неодобрением. Следующий урок нас разъединил — алхимики отправились на основы целительства, а я вместе с природниками пошла на физическую подготовку. Там нас уже ждали планетники, с которыми в этом году нам предстоит проходить эти пары. После был небольшой перерыв, а затем — урок традиций и законов подгорного народа.

Пара перед обедом была простой — астрономия. Мы продолжили изучать соседние звёздные системы, и преподаватель сообщил, что этот год — последний, когда мы будем изучать его предмет. За четыре года я успела полюбить астрономию.

Во время обеда я стала свидетелем неприятной сцены: новенькую никто не хотел пускать за свой стол. К счастью, у моих подруг за столом было свободное место, и мы пригласили её присоединиться. Девочка сильно нервничала перед полуорчанкой, но старалась отвечать дружелюбием. Хади и Ваянна неодобрительно смотрели на остальных девиц, а Кира, делая вид, что всё её устраивает, тихо злилась из-за такого отношения к новенькой.

После обеда я заглянула на кафедру чувств, где меня встретили наши эмпаты — девочки и мальчики. Преподавательница (я всё никак не могу привыкнуть к её внешности) начала рассказывать, как усиливать эмоциональные составляющие в ритуалистике.

Потом меня ждала библиотека и изучение материалов по сегодняшним предметам. Вечером мы дружной компанией, вместе с представительницей Восточной империи, которую Хади буквально тащил на буксире, пришли в комнату для рукоделия. Заплатив смотрительнице, выбрали свободные места. Правда, Найён сразу заняла прялку, а ко мне и остальным ведьмам, начиная с третьего курса, потянулись девочки с заказами.

В этот момент к имперке начала приставать блондинка с крупными кудрями, судя по форме — водница. Из её напомаженного ротика сыпалась такая отборная брань, что и от извозчика не всегда услышишь. Изанга уже собиралась вмешаться и объяснить наглой баронке, как вести себя в приличном обществе, но я её остановила. Вместо этого я начала плести простое проклятье немоты. Когда водница поняла, что язык приклеился к небу, я встала и коротко сказала: «Язык дан богами разумному, чтобы говорить, а не выражаться, как пьяный извозчик. Что подумают наши соседи, если мы так относимся к представителям иной национальности?» За это я получила несколько аплодисментов от смотрительницы и одобрительные взгляды простых учениц. А вот пара аристократок смотрела на меня очень неодобрительно.

Сев рядом с новенькой брюнеткой, я обняла её и начала вливать волны спокойствия. Черныш запрыгнул к ней на колени и мило топтался. Хотя эта разбалованная тушка скоро станет тотемом нашей зелёной.

В это время уважаемая тётушка Зэрита достала пару монет и, всучив их Найён, попросила очистить помещение от «её мрачности», что заставило меня улыбнуться. Найён поблагодарила и собралась уходить, но я не дала и начала неспешный разговор. Котик уже устроился поудобнее, и атмосфера постепенно смягчалась. Найён рассказала, что двадцать лет назад их Восточная империя и Сталкан устроили войну за три безлюдных острова в проливе, который разделяет империю и наш континент. Ни одна из сторон особо не нуждалась в этих островах, но обе стремились владеть ими, чтобы «врагу не достались». С тех пор сталканцы и их союзники смотрят на представителей «Подлунной империи» с подозрением и недоверием. В этот момент Найён замялась, гладя Черныша, и я услышала, как Изанга тихо шепнула, что и на неё в своё время смотрели косо и даже боялись, но со временем привыкли.

Разговор плавно перешёл к тому, как сложно порой наладить взаимопонимание между народами, особенно когда в прошлом были конфликты и недоверие. Я старалась поддерживать Найён, задавая вопросы и проявляя искренний интерес к её рассказу. Это, похоже, помогло ей расслабиться и почувствовать себя немного увереннее в нашем обществе.

Вскоре к нам присоединилась Хади, которая, заметив нашу компанию, улыбнулась и предложила поделиться новостями с её стороны. Она рассказала о том как прошла ее практика на Южном контенент, где она трудилась младшим консультантом в страже вольного города.

Вечер прошёл в тёплой и дружеской атмосфере: мы обсуждали планы на ближайшие декады, делились впечатлениями от учёбы и просто наслаждались общением.

Когда наступило время расходиться, я проводила Найён до выхода, обещая помочь ей в любой ситуации и поддерживать в трудные моменты. Внутри меня росло чувство, что этот год станет для нас всех важным и запоминающимся — годом перемен.

На следующий день меня вызвали к Ректору. Усталый мужчина, хранивший остатки былой гордости, поздравил с третьим местом, однако тут же обрушился с упреками за колдовство, позорящее честь академии и вредящее «бедным девочкам». « Прыщи отлично держат корону на некоторых дурах», – огрызнулась я. И добавила– «Юной леди не пристало ТАК выражаться», – он нахмурился, и, поворчав еще немного морали, на тему поведения, отпустил меня к работе с проклятиями. Ох, и не люблю я этот предмет!

Первая декада пронеслась вихрем: учеба, новые лица, многообещающие взгляды… По обмену прибыли двое из Островной академии, один из которых был хорошо знаком мне по Чемпионату. Когда я подошла поздороваться, в его глазах плескалось удивление, смешанное с узнаванием. Заметив смятение на его лице, я предложила провести для островитян экскурсию по городу, заодно отметив день рождения Найён, моей новой подруги.

Почти весь день мы бродили по улочкам, я показывала рыночную площадь с любимыми магазинами, попутно сдав заказы в алхимическую лавку и прихватив пару авантюрных романов из книжного. Островитяне тоже приобрели «чтиво на ночь», правда, щеки Найён вспыхнули румянцем, когда она увидела выбор гостей. «Что же ТАМ такое они выбрали?» – подумала я с любопытством. Порт, к моему удивлению, ребят не заинтересовал: «У нас не хуже», – отрезал Карлитос. Баню они пропустили. В «Веселый» квартал мы с подругами не пошли, ибо нас сопровождали Хади и Кира, которую приезд одного из островитян явно воодушевил – с женихом она накануне крупно поссорилась, застукав его в весьма двусмысленной ситуации. Зато мое любимое кафе пришлось по вкусу всем без исключения.

А на следующее утро меня разбудил не щебет будильника, а оглушительный рев сирены, заглушаемый голосом ректора, призывающего всех студентов в бальный корпус. Схватив комплект формы, я понеслась туда, не успев даже умыться. В зале уже собрались все: ректор и главы кафедр – целителей, алхимиков и некромантов. Ректор объявил, что в городе зафиксирована вспышка магической «холеры». Студентам с третьего по седьмой курс факультета целителей предписывалось немедленно, сразу после занятий, отправляться в город и лечить пострадавших. Для алхимиков открывались дополнительные лаборатории по варке зелий. Всем, у кого по зельеварению оценки «выше ожидаемого» и «отлично», вменялось в обязанность помогать «коллегам». Некромантам и техномагам поручалось создать кристаллы стерильности. Балдуин, выждав паузу, подошел ко мне и тихопопросил поучавствовать. Я лишь кивнула. Ибо если «приказы» ректора можно было проигнорировать или спровоцировать дворфийскую забастовку, то просьба — совсем другое дело. Откажешься работать в полную силу или, не дай Темные боги, вообще откажешь, – в отработку контракта тебя пошлют туда, куда и солнце раз в год заглядывает.

С того дня начались две декады напряженной работы. Сразу после занятий я бежала в здание техномантов, где до ужина варила зелья, а затем спешила в библиотеку, чтобы выполнить домашние задания. Зелий требовалось действительно много: кроветворные, противозудные, очищающие. Я нарезала, перетирала, давила, следила за двумя маленькими котелками, в которых одновременно булькали разные составы. Приходилось быть предельно внимательной, чтобы не перепутать ни ингредиенты, ни порядок помешивания. Наш небольшой городок у порта, а полторы сотни разумных сидят над котлами по нескольку часов в день.

Оказалось, за три дня до начала учебного года в порт зашел один корабль. Его отправили на карантин, но когда досмотровщики поднялись на борт, выяснилось, что один из пассажиров пропал. По словам боцмана, он исчез вместе со своими вещами, а по описи груза не хватало одной небольшой шкатулки. Конечно, парня-полуэльфа объявили в розыск, но это не дало результатов, ведь он был совершенно неприметным: низенький, с волосами цвета мха и водянистыми серыми глазами. Все это мне рассказывали девочки, когда мы собирались перед сном выпить чаю. И да, Варику я тоже считаю подружкой.

Но все проходит. Сначала нам сократили норму зелий, а еще через декаду всех, кроме алхимиков, распустили по «домам».

Следующую декаду я плохо спала, мои силы шалили, начали сниться кошмары. К счастью, Хади, добрая душа, пару раз использовала на мне ментальный «щуп», и это было лучше любых зелий. Счастливчик, видя мое состояние, тоже не оставлял меня своим вниманием. А потом наша учительница заговоров просто погнала меня в больничное крыло, «и благо, что не метлой».

Так что пару дней я провела на свежих простынях под присмотром молодого пятикурсника. Он мечтал участвовать в конкурсе, но провалился на отборочных этапах академии. Мы с ним обсуждали и сами танцы, и наряды выступающих. Его мама была швеей в столице империи Сталкон, так что о выточках, кружевах, позументах и обшлагах он мог говорить часами. А потом он, немного смущаясь, пригласил меня на бал. Я просто взяла и согласилась. Девочки навестили меня в первый же день, и мы проболтали почти до отбоя. По возвращении в свою комнату меня ждали письма от родных и друзей.

Дома все было спокойно, хотя Ветерок в свои пять лет начала чудить. Но тетушка с мамой быстро объяснили, что ментальные иллюзии — не игрушка для маленьких девочек. Да, при помощи метлы. И нет, не по мягкому месту. Хотя оно у Лотси еще костлявое. А в смысле веник в ручки и двор подметать дорожки. Папа решил остепениться и уйти из стражи. Правда, только после того, как близняшки отпразднуют свое пятнадцатилетие и отправятся в гильдию героев, о которой грезят уже год. Мама не одобряет их выбор, считая, что эта стезя слишком опасна. Но поделать ничего не может.

Дедушка писал о том, что иногда начал брать заказы в гильдии,

просто как хобби, хотя рыбалку и не забрасывает. Бабушка писала, что сдружилась с моими кураторшами, которые слали кучу приветов и списки полезных книг для молодой ведьмы. Списочек я сохранила, потом посмотрю в библиотеке.

Эмили рассказывала о недавнем фестивале, посвященном дню основания города. Она описывала яркие шествия, выступления менестрелей и акробатов, запах жареного мяса и сладкой выпечки, доносившийся со всех сторон. Особенно ей запомнился фейерверк над заливом, который раскрасил ночное небо тысячами огней. Она даже прислала мне небольшой сувенир – вырезанную из дерева фигурку дракона, который, по поверьям, приносит удачу.

Бетани, увлеченно, повествовала о героической схватке: как отряд героев одолел «теневого охотника» – чудовище пяти локтей ростом, чья пасть ощетинивалась частоколом мелких, словно иглы, зубов, а тело растворялось в самой гуще теней.

А в нашей рукодельной мастерской, меж веретен и клубков, возник новенький ткацкий станок – подарок, заботливо приобретённый новенькой ученицей вместе с парой второкурсниц. Теперь, с приходом вечера, наша представительница Восточной империи, с тихим достоинством, посвящала желающих в таинства работы с этой «махиной» (Здесь использована старая этимология данного слова. То есть «махина» (латин. machina) то есть «машина» Прим. Автора).

Затем на Академию обрушилась предпраздничная лихорадка подготовки к балу. Ведьм завалили заказами на создание волшебных флёров, снадобий из чистотела и снятие легких сглазов да проклятий. Найён, наша гостья с Востока, наблюдала за этим водоворотом событий с распахнутыми от изумления глазами, робко качая головой. У них такого не было. Балы, конечно, случались, но не вызывали подобного всеобщего помешательства. Я спросила, знакомы ли ей наши парные танцы и есть ли у нее партнер. Найён лишь печально покачала головой. Тогда я обратилась к Климако, обходительному островитянину, и уговорила его позаниматься с Найён и, если он еще не приглашен на бал, сопроводить её. После недолгих раздумий, он согласился.

Вскоре мы совершили вылазку в город, где посетили несколько модных лавок. Моя подопечная остановила свой выбор на строгом, но элегантном белом платье с пышной юбкой. Белоснежный наряд она решила дополнить украшениями из черного оникса. К платью мы подобрали изысканное белье, отчего скромная восточная девушка зарделась, и несколько нижних юбок, добавляющих объём. А после я решила немного пошалить. Найён была едва выше меня, каких-то полпальца, но ее кавалер возвышался над ней на целых две головы. Поэтому я потащила ее в обувную мастерскую к старому знакомому и заказала для нее туфли на высоком каблуке. Самое интересное я решила приберечь на потом – не говорить Климако об этом сюрпризе до самого бала, пусть учит ее танцевать без подсказок. За эту хитроумную затею я немедленно получила тычок бумажным веером по межушной косточке. В отместку на меня дулись до тех пор, пока я не поклялась сводить ее в лучший ресторанчик Восточной империи в городе.

«Ох, лучше бы она продолжала дуться», – подумала я, ибо данное заведение располагалось в самом сердце «района красных фонарей». Едва мы миновали резную арку, как какая-то юркая уличная крыса попыталась стянуть мой кошель. К счастью, там лежала лишь мелочь для расчетов с торговцами, а кошель с серебром и медью висел у меня на шее, скрытый чарами и привязанный кровью – боюсь даже вспоминать, сколько жизней я отняла, чтобы получить разрешение на подобные предосторожности. Итак, когда воришка попытался срезать мой кошель, его руку обожгло невидимым пламенем. Раздался истошный крик, и я лишь успела заметить спину, скрывающуюся в одной из темных подворотен, откуда спустя мгновение вынырнули двое громил, угрожающе покручивая дубинками. Не теряя времени, я запустила в них по амулету-липучке, а алхимичка разбила об мостовую склянку с каким-то мерзким зельем. По ушам ударил оглушительный вой, и мы бросились наутек в сторону банного комплекса, где нас и задержала стража. Пришлось долго и нудно объяснять, что две студентки делали в столь неблагополучном районе города. К счастью, в патруле оказался менталист, который быстро разобрался в ситуации, и нас отпустили, правда, меня пришлось возвращать в сознание.

По возвращении в Академию нас ждал гневный прием в лице деканов, которые устроили нам основательную головомойку. Нам объяснили, что если девицам хочется отведать экзотических яств, то в «Золотом Лиме» работает повар из Восточной империи. Цены там, конечно, кусаются, но зато нет риска найти приключения на то самое место, которым студенты должны впитывать мудрость наставников.

А раз мы не осознаем опасности, подстерегающей нас в подобных местах, опасности для здоровья, чести и самой жизни, то и в городе нам не место. Мы провинились, и я объяснила, что через три дня нам необходимо забрать обновки для бала. Балдуин лишь вздохнул и, выдав мне декаду отработок, отпустил. Наша Риаксистанния лишь кивнула, поджав губы.

И вот, спустя три дня, платья наши были готовы. Я же отправилась в казармы стражи, где местный палач обрезала мои волосы до лопаток. И здесь это была девушка — вернее, женщина лет сорока, мускулистая северянка, оборотень с тотемом акулы. Целых четыре раза она спросила меня, уверена ли юная леди в том, что хочет расстаться с такой красотой. Мне оставалось лишь кивать. Северянка вздохнула и взялась за ножницы.

Все подруги, увидев мой новый образ, принялись расспрашивать о причинах столь радикальной перемены. Пришлось рассказать всю историю, за что я получила взбучку ото всех, включая Варика, Гуго и Гуидо. Нам было стыдно, а имперке — вдвойне, ибо из-за её желания полакомиться разносолами с родины пострадала моя "девичья краса". На что я лишь хихикнула, заметив, что бюст вроде как на месте. От чего все присутствующие подавились воздухом, а Найён окончательно запунцовела.

А до бала мы в четыре руки обучали эту восточную девушку ходить и танцевать на пыточных устройствах, именуемых туфлями на каблуках.

Глава 21

Четвертый курс (Часть вторая)

Наконец, настал долгожданный день ежегодного бала. Мы замерли перед возвышением, где ректор, возблагодарив тех, кто помог справиться с эпидемией, объявил о начале нашего праздника.

Музыка хлынула в зал, и для меня не осталось ничего, кроме ее волшебных звуков, крепкой руки моего партнера и глубины его взгляда. И все же, краем глаза я изучала прибывших новичков, а их было больше, чем просто несколько. Северяне чинно кружились в медленном танце. Высокомерных антарангцев я узнавала сразу – их пренебрежительный взгляд скользил по представителям других людских королевств, словно по пыли, набившейся под ковер. Вот степенно двигались гости из Подгорного народа, а рядом – полуорки из Южной академии, брат и сестра, судя по сходству. "Странно, почему я не замечала их в столовой все эти месяцы?" – промелькнула мысль.

В перерыве я выловила свою "зеленую медведицу" Изангу и принялась бомбардировать вопросами. Та лишь скривилась, как от запаха тухлого яйца, и нехотя поведала, что родом из "Племени бизонов" – мирного народа, пасущего стада и берущегось за оружие лишь в крайней нужде. Но кроме них, существуют еще три племени: волки – безжалостные налетчики, грабящие по первому капризу левой пятки. Именно они похитили ее мать и продали бизонам. Пауки – оседлый народ шаманов, обитающий в самом сердце северных степей, известные своей жестокостью и людоедскими наклонностями. И орлы, – она кивнула на пару, с опаской поглядывающих в нашу сторону. Изанга опрометчиво надела платье с открытыми плечами, демонстрируя всем желающим принадлежность к клану жениха. После очередного танца ко мне подошла вторая полуорчиха из Южной академии, Адорасьён, и с тревогой поинтересовалась, как я не боюсь общаться с потомком "горных медведей", чья ярость опасна не только для врагов, но и для союзников. "Хотя кузнецы они лучшие во всем народе степей". В моем воображении тут же возникла Изанга в кожаном фартуке на голое тело, с молотом в руках, выковывающая что-то на каменной наковальне. Удивительно, но она смотрелась бы там абсолютно органично. Изанга, услышав наш разговор, тихонько посмеивалась. На следующий танец меня пригласил Анбесса, брат девушки. В танце мы разговорились о жизни в академии, и я узнала много нового.

Анбесса, как оказалось, был не только искусным танцором, но и весьма проницательным собеседником. Он рассказал о тонкостях обучения в Южной академии.

Когда музыка стихла, Анбесса проводил меня к столику с напитками. Он предложил мне бокал сока, и я с благодарностью приняла. Пока мы пили, он продолжил свой рассказ. В этот момент к нам подошла Адорасьён, она подхватила своего брата и они закружились в быстрым танце, а я поймала взгляд, Варика…

В этот вечер нам позволили немного "распустить перья", но не слишком – бал закончился не с отбоем, а в полночь, ведь следующий день был "выходным". Мы танцевали, смеялись глупым шуткам, пару танцев я пропустила, просто наслаждаясь музыкой…

А следующий день начался с писем из дома, в которых мне сулили "операцию по вправлению мозгов путем насильственного сотрясения мягкого места метлой". Да, ректор пожаловался. Любимая тетушка выражала свое "фи". Мама негодовала. Папа мягко вопрошал: "Кто этот окаянный ветер, выдувший у тебя мозги? Не стоит ли мне поговорить с ним по-мужски?". К счастью, брат с сестрой не стали читать нотации, а просто описали свои будни. Рин прошел посвящение в младшие жрецы-целители и теперь мог работать самостоятельно. Я была очень рада за него. Рагнеда, наоборот, спряталась "от мира", а точнее, от папы, в келью. "Да я бы тоже спряталась, будь я воином и проиграй турнир среди молодых воинов в первом же круге". Турнир решили провести Дезире вместе с главой филиала гильдии героев, почтеннейшим Базилио. Сама же жеребьевка была проста: каждому участнику присваивался номер, а затем шары с номерами запускались в барабан, и случайным образом определялись пары соперников.

И если первый поединок оказался лишь разминкой – приютскому воспитаннику было не угнаться за дочерью стражника, – моя боевая сестренка разделала Сертано за полминуты, даже не вспотев. А вот сынок одного из героев, четверть эльф с копьем, превратил Рагнеду в отбивную. Отец лишь посмеивался, поучая, что жизнь, дескать, не всегда стелется шелком под ноги.

В письмах Лотси щебетала о новых подругах, дочерях маминых приятельниц, и о «вредных» мальчишках, не способных оценить красоту танца. Только Урбано, бедняга, понимал, за что над ним потешаются приютские. Она даже хотела подговорить Рагнеду наказать обидчиков, но та, словно мышь, забилась в "нору".

Учеба тем временем набирала обороты. Ритуалы становились все сложнее, сплетаясь с магией крови, словно багряные нити в гобелене. На истории мы углубились в изучение Великого орочьего нашествия. Все началось с кометы, которую орки-шаманы восприняли как знак. Был избран великий вождь орды, и волна зеленокожих хлынула на земли людей. Разрозненные королевства обратились за помощью к другим расам. Светлые и темные эльфы, забыв распри, вновь подняли знамя Цветка Единения и выступили в поход. Орда и союзное войско сошлись в излучине реки Велдрин, у одинокой скалы, где разгорелась битва, затмившая собой полдень. Лишь с заходом солнца стих грохот битвы. За ночь к защитникам подоспели дворфийские хирды и отряды магов, и на рассвете объединенные силы обрушились на врага всей своей мощью. В тот день паладины явили миру свою силу, рассеивая скверну орочьей магии.

К вечеру третьего дня, когда первый генерал Ордена Славы сразил в поединке когана степей, а рыцари ордена Путей истребили шаманов, орда была сломлена.

Проклятия становились все изощреннее, мы изучали родовые проклятия, словно копались в грязном белье. Меня трясло от одной мысли о подобной мерзости, а когда нам продемонстрировали одноплетение, меня едва не вывернуло наизнанку. Пришлось учить, стиснув зубы, выискивать концы нитей, ведь меня могли призвать снимать эту мерзость. Я поклялась себе не накладывать их никогда, ни при каких обстоятельствах.

После занятий и библиотеки мы с Найён спускались в подвалы кафедры алхимии, где готовили зелья для больничного крыла или основы для редких эликсиров. За нами никто не надзирал – лишь два котла, две горелки, пергамент с заданием и затертый том с рецептами. Возможно, такая свобода объяснялась нашей репутацией ответственных студенток. Хотя надзор все же был, как выяснилось в последний день. Балдуин, старый алхимик, признался, что часто сидел за одним из столов под зельем невидимости, наблюдая за нами. И если бы мы вздумали филонить, нас ждала бы дисциплинарная комиссия. А так, он лишь похвалил нас за усердие и ответственность.

Письмо от моей ученицы пришло через три дня после Зимнего Солнцеворота. Она описывала свою вторую инициацию в ведьмы. В отличие от меня, над ней никто не подшучивал. Она была в теплом свитере, шерстяной юбке и чулках, так что с легкостью обежала будущий костер, воздала дары Луне, и дело было сделано. Я невольно позавидовала ей. Бабушка жаловалась на дедушку, который пристрастился к рыбалке: он ловит, а она чистит и готовит. Но в ее письмах сквозила скорее легкая ирония, чем недовольство.

Обещание Найён сводить меня в тот пафосный ресторанчик едва не обернулось неприятностями.

Началось все вполне безобидно. Имперка подружилась с Вайяной, и эти две щебетуньи уговорили меня провести выходной в «Золотом Лиме». Наша бывшая «воровка» устроилась в местную газету младшим "настройщиком" и теперь пропадала там вечерами. А мы с Найён брали заказы и, надо отдать ей должное, она готовила весьма сложные алхимические смеси. Так что, мы решили скинуться. В выходной день, после посещения банного комплекса, где, помимо парной, мы побаловали себя массажем (Найён ворчала, что в их комплексе массаж лучше и есть комната иглоукалывания, но беззлобно), мы отправились в пафосное здание у мэрии. Здоровенный охранник проводил нас подозрительным взглядом, но не стал препятствовать. Мы заняли столик у входа, и к нам тут же подлетела девушка в черном платье с алым передником, готовая принять заказ. Ознакомившись с меню, Эта дочь Востока, заказала замысловатые яства своей кухни. Я же решила не отставать и порадовать себя настоящим эльфийским сбором с лепестками лунной розы.

Официантка, смерив нас оценивающим взглядом, кивнула и удалилась. Я же, устроившись поудобнее, разглядывала посетителей. За соседним столиком сидела пара, явно не из простых. Мужчина в расшитом золотом камзоле, с гордо поднятой головой, и женщина, чье платье, казалось, было соткано из звездной пыли. Их беседу прерывали лишь редкие, мелодичные смешки. В другом конце зала, у окна, расположился одинокий эльф, погруженный в чтение толстого фолианта. Его пальцы, длинные и тонкие, нежно перелистывали страницы, а взгляд был устремлен куда-то вдаль, словно он видел нечто, недоступное простым смертным.

В этот момент официантка вернулась с нашими заказами. Аромат трав и цветов наполнил воздух,. Я взяла в руки бокал с эльфийским сбором, чувствуя, как прохлада напитка успокаивает, и дарит покой.

Закончив трапезу – нашей техномантке хоть и пришлось немного повозиться, но она все же приноровилась к палочкам, – мы вызвали немало удивленных взглядов. Несколько молодых дворянчиков, уже изрядно захмелевших, среди которых был и тот дворянчик, что приставал ко мне со своими дружками и получил за это шокером, а также тот, кого остановила стража, пребывали в подпитии и, похоже, решили покинуть заведение. Даже окрик из-за барной стойки не смог их остановить, а вот серьезный взгляд вышибалы, перегородивший выход, и вид его дубинки, все же смог остудить пыл юнцов. Бросив на стол несколько золотых монет со словами: «Здесь воняет нищетой!», они вывалились на улицу, так как страж двери отошел в сторону, выпуская идиотов. Мы же, расплатившись сразу, ибо иначе нас просто отказывались обслуживать, начали подумывать выйти следом.

Ваянна предложила тоже «разлетаться» сразу за ними, я же настояла на том, чтобы подождать, пока кто-нибудь не выйдет, и наложить на нас чары невидимости. Да, есть у меня и такое заклинание, нужное мне, как моему грозе огородов лыжи, но все же оно есть. Охранник косился на нас не слишком дружелюбно, поэтому мы заказали еще один чайничек и пару маленьких пирожных. И вот, стайка девиц в платьях, цена которых равнялась паре деревенских изб, собралась на выход. Мы тоже поднялись. Заговор все еще действовал, благо на ауре он держится часа два. Мы вышли. Вышибала бросил неодобрительный взгляд на то место, где мы сидели, но дверь придержал и даже вышел за нами следом. А во дворе нас уже ждали. Помимо трех забияк, там было еще пара парней, одетых попроще, но явно из их компании. К счастью, увидев вышедшего мужчину они спрятали какие-то амулеты, явно не совсем законные.

На обратном пути я заметила новый магазин, открывшийся прямо на повороте к подъему в академию. Судя по цветочным горшкам, это был именно цветочный магазин. Работала в нем эльфийка в довольно дорогом платье горожанки. Привлекло мое внимание не только то, что это была эльфийка, но и то, что от нее веяло тем же льдом и тленом, что я чувствовала от нашего преподавателя верховой езды. Судя по чепцу, она явно была из изгнанников, ибо остроухие не слишком стремятся прятать свои изящные остренькие ушки. Максимум, что они могут сделать, это надеть сетку для волос или, сделав сложную косу в виде «короны», накрыть голову легким платочком. Но не в пустыне и не в снегах, где голова будет укутана, а здесь…

Еще мое внимание привлекли небольшие каскадные водопады, в которых цвели черные лилии. «В лепешку разобьюсь, но добуду семена для мамы, и с папой мы такие же водопадики сделаем», – подумала я тогда.

А на следующий день у нас случился скандал, вернее, не у нас, а у парней. После уроков по пути в библиотеку меня нагнали Варик и Климако, которые, смеясь, поведали об альтернативно одаренном алхимике и еще более одаренном иллюзионисте. Эта парочка семикурсников соорудила в подвале «Перегонный куб», решив, что, если в академию нельзя проносить спиртное, ну, только как алхимический ингредиент, то можно сделать его на месте, а ингредиенты можно свободно пронести. Сам агрегат они спрятали в прачечной, предварительно выдолбив стеночку с помощью одного ушлого мага земли, которому ребята заплатили, и прикрыв нишу плотной иллюзией. И принялись по ночам готовить свое зелье. И если с брагой они справились довольно удачно, то когда занялись перегонкой, то попались, ибо их костелян, старый дворф-техномаг, обладал нюхом не хуже, чем у волка-оборотня. Так что эта парочка получила пять за находчивость, три за качество продукта и отработки до конца года.

Однако, несмотря на наказание, история эта не закончилась полным фиаско. Глава кафедры элексироведенья, хоть и был строг, но ценил смекалку и предприимчивость. Он лично проинспектировал остатки их "алхимического эксперимента", и, к удивлению самих студентов, признал, что их дистиллят, хоть и с примесью чего-то подозрительно напоминающего «запах старых носков», обладал определенным потенциалом. Он даже предложил им, в качестве отработки, заняться усовершенствованием процесса, но уже под его чутким руководством и с использованием более подходящих материалов, чем найденные в подсобках. Так, вместо бесконечных заготовок ингридиентов, парочка получила возможность погрузиться в тонкости настоящей алхимии, пусть и с привкусом наказания. Об этом мне со смехом Рассказывала Найён, когда мы через пару дней собрались попить чаю, в нашей с Хадиджей комнатке.

В нашем «девичьем царстве» жизнь бурлила, словно ведьминский котел. Четверым девицам из Сталкана не повезло нарваться на Найён. Та, недолго думая, окатила их слезогонным зельем, а потом, колдовскими амулетами заставила кружить в бессмысленном хороводе. «Надо бы попросить ее обучить меня этой чертовски занимательной начертательной магии», – подумала я тогда, слушала историю как эти четыре куры беспомощно метались, по комнате ища выход. А потом Вайянна под невидимостью прокралась в их комнаты и подложила «кошмарники».

Наутро восточную деву потащили на ковер к ректору. Но и тут не на ту напали: тихая и скромная Найён разразилась такой филиппикой, что изумился даже видавший виды Балдуин, ибо сам декан и был ее куратором. Впрочем, это не спасло всю пятерку от наряда на кухне. Если Найён лишь загадочно улыбалась, то «блаародные» девицы визжали от возмущения, но перспектива отчисления казалась им куда страшнее грязной работы.

Учебные будни текли своим чередом. На уроках заговоров мы принялись изучать ведьминские мороки. Тема оказалась захватывающей, хотя для меня и неподатливой. Нет, создать иллюзию вазы с цветами (пусть и без запаха) или стула не составляло труда. Но стоило дело коснуться ментального компонента – сотворения животного или, упаси светлые боги, собственной копии, – как магия наотрез отказывалась работать. Как объяснила наша преподавательница, невероятно красивая четверть-эльфийка в белой мантии с изумрудными вставками и очками в золотой оправе, проблема крылась в моей ментальной защите. Пришлось зарыться в учебники и зубрить теорию.

Однако горечь от неудач с мороками смыла алхимия, где нам начали преподавать принципы комплексной трансмутации. Да, магически-алхимические формулы были головоломны, особенно учитывая мою нестабильную магоматику. Но эта область меня пленила целиком и полностью.

А вот с лилиями вышел полный провал: эта корноухая стерва вышвырнула меня из своей лавки, заявив, что «ни единого семечка не продаст дочери предательницы леса». Сердце кольнула обида. Но я не растерялась и обратилась к нашей преподавательнице по сбору ингредиентов, которую эта особа не посмела бы прогнать, с просьбой закупиться и для меня. Та лишь кивнула в ответ и сказала, что всё устроит. А вечером мне передали небольшой кошель с чарами стазиса и записку с подробными инструкциями о том, как заставить эти капризные цветы расти в нашей степной местности. Все же черные лилии – создания тропические, и в наших широтах им не слишком комфортно.

Время до экзаменов промчалось, словно перепуганная птица. Я усердно училась, повторяя изученое и готовясь к грядущим испытаниям.

Еще одна охотница за чужими знаниями попыталась втянуть меня в аферу с написанием домашек и курсовых, но баронесса была вежливо, но твердо послана в далекое пешее путешествие, причем в сопровождении секретаря ректора.

Также ко мне обратилась первокурсница, ведьма, с просьбой растолковать пару тем по гаданию. Девчушка оказалась хоть и с платного отделения, но нос не задирала, да и искра дара в ней теплилась, пусть и едва заметная. Видно было, что старается.

Сами экзамены прошли с переменным успехом. Алхимию, плетение и заговоры я сдала на отлично, магоматику – даже лучше, чем ожидала, как и магию крови. А вот мороки едва не провалила. Теорию оттарабанила на зубок, но практика обернулась полным фиаско: мне достался билет с заданием создать собственную копию, которая просто стояла истуканом. Учительница лишь устало вздохнула, задала несколько дополнительных вопросов, на которые я смогла ответить, и в зачетке появилась удовлетворительная оценка. Я была отпущена с миром.

Неспешные каникулы текли своим чередом. Мы с подругами бродили по улицам, нежились в банном комплексе, и, да, наша зеленокожая облюбовала медитативный зал. Хотя, возможно, кислое выражение лица эльфийки-смотрительницы привлекало ее больше. Впрочем, её сменщица реагировала на нас спокойно. Эта почтенная женщина-оборотень, чья вторая ипостась являла собой нерпу, была вполне дружелюбна, хоть на нашу зеленую и поглядывала с легкой опаской.

Время каникул я провела с пользой, выпросив у своей восточной подруги несколько уроков по начертательным амулетам. И, скажу я вам, это был космос! Довольно сложные техники, но не из-за энергоемкости, а из-за тончайших манипуляций и замысловатых схем. Силы такие бумажки требовали мизер, но возможности, особенно для ведьмы, открывали безграничные. Я уже определилась с темой для дипломного проекта. К тому же я выкупила у нее конспекты по этой теме, а в книжном заказала учебники из восточной академии за первый и второй курсы. Ибо даже там не уделяли должного внимания этой системе.

А потом каникулы внезапно закончились.

Глава 22

Четвертый курс (часть третья)

Учеба набирала обороты, погружая в диковинные дебри культуры тифлингоф. Традиции… Оказывается, у рогатых на одного юношу приходится целых две с половиной девицы. Многоженство здесь не прихоть, а насущная необходимость. С юных лет тифлингочки готовятся к тому, что будут делить своего избранника с другими женами. Кирмадт, высокая тифлингесса с кожей цвета багрянца и угольно-черными рожками, рассказывала… У кочевых племен (а тифлинги, как и орки, изначально были кочевниками, бороздившими просторы в поисках пастбищ еще до пришествия эльфов и людей) старшая жена – хранительница очага: готовит еду и следит за порядком в шатре. Вторая жена посвящает себя воспитанию потомства, а третья и последующие (хотя, по словам Кирмадт, такое случается редко) помогают по хозяйству, ухаживая за скотом. У «оседлых» тифлингов, которых становится все больше, старшая жена берет на себя роль экономки, педантично управляя домашним бюджетом, а младшие – следят за чистотой и уютом. Роль второй жены остается неизменной – забота о детях.

Язык тифлингов – это не только слова, но и выразительные движения хвостом, добавляющие эмоциональные нюансы в речь. Маги среди них встречаются редко: примерно один на полторы сотни, и в основном это шаманы, повелевающие стихиями огня и ветра. Для сравнения: у эльфов и людей маг приходится на каждые семьдесят душ.

Магия крови… Новые заклинания контроля не поддавались мне совершенно. Зато боевые амулеты, показанные учителем на факультативе, куда я все-таки решила записаться, получались превосходно: лезвие вечности, ядовитый туман, превращающий кровь в нечто невообразимое… Во всяком случае, после его применения подопытные мышки отправлялись в мир иной. И мне даже становилось немного жаль этих грызунов.

На уроках истории мы перешли к «Эпохе империй», отсчет которой ведется с формирования Великой Подлунной империи на восточном континенте тысячу двести лет назад.

Предание гласит, что семь разрозненных царств, чьи короли отчаянно сражались против полчищ орков, решили объединить свои земли. Они устроили турнир в присутствии жрецов Форсейтеля, поклявшись, что победитель получит земли поверженных и станет верховным правителем. Так поступили шестеро. Седьмой же отказался участвовать, заявив: «Я вдовец и слишком сильно любил свою супругу, чтобы осквернять ложе с другой женщиной. А из детей у меня осталась лишь двенадцатилетняя дочь, и я уступаю свое место в турнире с условием, что моя любимая Кайс станет женой наследника победителя». После долгих совещаний остальные шестеро согласились. Земли царства отказника были одними из самых плодородных, и заполучить такой щедрый надел лишь за то, что твой сын женится на наследнице, было настоящей удачей. Турнир состоялся, и пятеро пали от копья, выкованного из чистого золота и украшенного нефритовым наконечником, принадлежавшего владыке северных земель. «Красивая легенда, но тот, кто ее придумал, явно не разбирался в металлургии. Вес такого копья был бы неподъемен, вряд ли кто-нибудь смог бы им взмахнуть,» – подумала я, слушая учителя.

В первый же выходной после начала учебы меня настигли письма из дома.

Рагнеда писала, что обязательно отлупит этого наглого «геройчика», и жаловалась на то, что отец ограничил ее тренировки. Мама же ворчала, что Рагни после выхода из затворничества только и делает, что днями пропадает на тренировочном поле, и в конце концов убедила отца ввести ограничения.

Пап был не против, правда, не стал вдаваться в подробности, каким именно образом маме удалось склонить его на свою сторону.

Элисиель несмотря на ворчание о том, что Лотси ленится учить магию, в целом цвела и радовалась жизни. Однако, она нашла способ бороться с ней, она тут же расцветала суровой угрозой: никаких танцев, если не будет усердия на занятиях. Лотси, надувшись на "злую тетю", всё же понимала, что к чему, ведь мама с Акирой уже растолковали ей, что так не годится, а танцы она любила до безумия, и потому принялась грызть гранит науки с усердием бобренка.

Когда меня позвали прогуляться по городу, Хади застыла в изумлении, глядя на мою идиотскую улыбку, а Изанга даже спешно сорвала амулет. Лишь взглянув внимательнее, она промолвила: "Просто счастлива…". А то моя рогатая бестия уже прикидывала, как бы меня проверить на вменяемость, не усыпив при этом. "Ну, погоди, я тебе это еще припомню", – мысленно пообещала я.

Сама же прогулка обернулась форменной катастрофой: нас подловили прямо у городских ворот. То был барончик со своими прихвостними. Слово за слово – и вот этот выскочка уже тянется к мечу, а у Изанги едва не случился полный оборот. К счастью, проходившие мимо студенты академии сумели скрутить и его, и мою разъяренную подругу, но настроение было безвозвратно испорчено. На следующий день нашу компанию, вместе с незадачливыми спасителями, вызвали на ковер к ректору для детального разбора нашего "приключения". Там уже восседал этот пузатый торговец со своей звенящей цепью и тот самый юнец, что так рьяно хватался за оружие. Меня допросили на Камне Истины, Изангу, кстати, тоже – она заявила, что ее тотем разорвет любого, кто посмеет залезть к ней в голову. Хадиджа и Найён без возражений отдали свои воспоминания. А вот барончик… Ведь отец этого любителя хвататься за острые предметы, носившего имя Алехандро, как и мой любимый названный брат, оказался "свободным" бароном. Этот титул, не подразумевающий владения землей, обычно давался владельцам кораблей, предводителям наемных дружин или особо одаренным магам. Так вот, барончик наотрез отказался от проверки памяти, обвинил магов в стремлении его опорочить и напоследок вызвал Изангу на дуэль по кодексу стали. Вид, с которым его отец внимал этим словам, был поистине бесценен. Мало того, что это было прямым оскорблением собравшихся магов и членов Корпуса, чреватым серьезными последствиями, и папеньку этого невежды в ближайшем будущем ожидали крайне неприятные сюрпризы: от внеочередной ревизии склада и корабля до разрыва нескольких весьма выгодных контрактов.

Нет, что вы, никакого давления. Просто в паре-тройке таверн появятся "случайные" личности из "Гильдии Караванщиков" или «гильдии Информаторов» и невзначай обронят пару слов о том, что с таким-то купцом лучше дел не иметь.

Но вызов целителя на дуэль – это уже вопиющее попрание всех традиций. В обществе, где женщина-воин никого не удивляет, поединок не несет в себе никакой угрозы чести. Но мирный маг-лекарь… Когда остальные представители целительского братства узнают о выходке юного дворянина, цены на их услуги для его семьи взлетят до небес. И никакие жалобы в Совет, что регулирует расценки на магические услуги, не помогут.

В этот момент почтенный Лурелео, глава кафедры светлых целителей, улыбчивый пожилой маг в лимонной мантии, с лучистыми карими глазами и роскошной седой шевелюрой, наклонился к уху моей подруге и принялся что-то шептать, убеждая ее попросить о замене поединщика, объясняя, что она, как волшебница и целительница, не должна подвергать себя подобному риску, а вот ее суженый – Гарон, огневик, оборотень и северянин – вполне подойдет для этой цели. Сначала наша, зеленокожая, недоуменно моргала, а потом просияла и, словно попугай, повторила все, что ей наговорил декан. Да, Изанга училась на факультете светлых целителей, поскольку магия крови давалась ей с огромным трудом, а некромантию она не приемлет, как и большенство «светлых эльфов» хотя "темные" не чураются магии смерти. "Логика, ты где?"

Когда же пузан поинтересовался, кто же является женихом сей "девы", почтенный Лурелео с хитрой усмешкой ответил: оборотень, медведь, огневик. И тут начался настоящий цирк.

Сперва этот пузатый Гуаэлитеро, чье имя звучало как вызов, побледнел так, словно увидел одного из вестников богини смерти. Он осознал, что его драгоценного сыночка могут искромсать на мелких барончиков, развеяв по ветру его аристократические амбиции. Отчаянно пытаясь предотвратить трагедию, Гуаэлитеро принялся уговаривать ректора отменить поединок, лепеча о юности и неопытности отпрыска. "Молодого" жеребца девятнадцати лет, на которого мы смотрели со скептической усмешкой. В ход пошли намеки на щедрое "пожертвование" академии, лишь бы спесивый Алехи, обещая что тот публично извинился за свои колкости и вызывающее поведение. Ректор лишь сухо ухмыльнулся в ответ, качая головой, словно отгоняя назойливую муху.

Неугомонный барон попытался провернуть тот же трюк с подменой дуэлянта, но только не собой, избави светлые и темные боги, а начальником своей охраны, каким-то дальним родственником из захолустья. Ректор, однако, пресек эту попытку на корню, резонно заметив, что отпрыск Гуаэлитеро, во-первых, не того пола, а во-вторых, не маг-целитель и не состоит в браке с тем, кого его батюшка решил выставить на заклание. Следовательно, ему придется лично участвовать в дуэли сразу после уроков. Чтобы избежать побега, пару бравых паладинов сопроводят их в казармы, даже предложат помощь в выборе подходящего имитационного оружия, ибо не звери же они, калечить наследника древнего рода.

Уроки в этот день тянулись с невыносимой медлительностью. Ни новые темы, ни контрольная по магометрии не могли отвлечь от грядущего зрелища.

Во время обеда к нам подсел Гарон, бесцеремонно выпроводив очередную "Синицу". Девушка лишь презрительно скривила свой аристократический носик и удалилась, сверкая гневом в глазах.

Гарон отмахнулся от неодобрительного взгляда своей нареченной и с жадным любопытством попросил рассказать о дуэли. Мы охотно поделились новостями, и на лице оборотня расцвела пакостная ухмылка, а кулаки его непроизвольно сжались.

Пара томительных уроков после обеда, и вот мы уже на одном из полигонов, где на желтом песке, словно на арене цирка, стоял дворянчик, нервно сжимающий копию фамильного меча. Гарон выбрал короткий клинок и, отсалютовав оружием, сделал пару пробных атак, прощпывая защиту соперника. Его соперник играючи отбил их, скривился в презрительной гримасе и попытался исполнить обманный финт, лицо-бедро,. Но Гарон легко отразил первый выпад, а затем кулаком смачно врезал по физиономии заносчивого мальчишки. Тот отшатнулся, потеряв равновесие, и Гарон, не теряя ни секунды, обрушил на него сложную комбинацию, завершив смертельным ударом в сердце. Дуэль была окончена. Мальчишку принялись хлопать по щекам, приводя в чувство, после чего его встревоженный папаша подхватил сына под локоток и поспешно увел из академии, словно унося с поля боя бесценный трофей.

Но на этом история не закончилась. После дуэли некоторые благородные куры, посчитав делом чести наказать "гнусную ведьму" и "зеленую нелюдь" за обиду, нанесенную "такому красавчику", решили отомстить.

Мы предвидели нечто подобное и были готовы. Любая попытка проникнуть в мою комнату заканчивалась потоком краски в лицо, случайным "проходом мимо" или паническим бегством впереди собственного визга. Всеж Найён оказалась превосходной учительницей, и ее талисманы, частично созданные мной под ее чутким руководством, частично выменянные на комплект ведьминских косметических зелий (ибо шампуньчик, сваренный на природной манне, и духи с маслом ледяных роз творили чудеса), исправно служили мне верой и правдой.

Изанга поступила проще. Она посадила своего Черныша вместе с Лапкой Вайяны в своей комнате и повесила на дверь предупреждение: "Не влезай, опасно для здоровья". Естественно, кто поверит "полуграмотным каракулям"? Пара любопытных девиц все же сунулась внутрь и провели пару суток в лазарете. После этого от ее комнаты шарахались как от чумной. Ректор попытался наложить взыскание, но ему было заявлено, что фамильяр Изанги считает комнату своим личным владением и будет защищать ее до последней капли крови. Одна из пострадавших дурочек стала настаивать на том, что Черныш - опасное животное и от него необходимо избавиться. Изанга, недолго думая, продемонстрировала ей медвежью лапу и одарила фирменным рыком с жаждой крови в глазах. В общем, в кабинет ректора пришлось вызывать уборщицу, а заодно целителя.

Неугомонные "куры" решили сменить тактику. Если в комнаты не пробраться, можно попробовать другие методы. И они попытались. Но если после конфуза с медвежьим рыком от Изанги отстали ("Ну да, пришибет ненароком"), то нас с моей восточной подругой попытались подловить исподтишка. На свою беду. У моей алхимички получался весьма эффективный газ, сочетающий в себе снотворное и мощное слабительное. А у меня был мой любимый шокер, настроенный на минимальную мощность, и целый арсенал проклятий: чесотка, прыщи, неудача, и даже "награда для героя". Все они были слабыми, действующими от пары часов до суток. "Награда" - это очень интересное проклятье, считающееся безобидным в академиях. Оно привлекает внимание к человеку, словно маяк. Идеально подходит для того, чтобы вытянуть кого-то к доске.

В столовой, словно стая гиен, выжидали момента, чтобы облить нас соком или супом. Наивные! Не зря же трудились, приклеивая под стол амулет "Щита от физики".

Охота на ведьм продолжалась недолго. Через несколько дней начальство, устав от этого цирка, созвало всех причастных в кабинет к ректору и пригрозило: еще одна выходка – и полетят головы, то есть, отчисления не избежать. Девицы мигом сдулись, словно проколотый шарик. Нас тоже отчитали, но без последствий, ведь мы лишь защищались. Правда, содрали пять золотых "за порчу имущества". Иронично, не так ли? "Лучше бы нас испортили"?

Учеба затягивала в свой водоворот. В комнате для рукоделия находила отдушину, тихонько плетя амулеты из бисера на продажу или занимаясь вязанием. После инцидента с Чернышом, слегка потрепавшим зазнаек, к нему относились с опаской, но, увидев, как этот пушистый пройдоха ластится к первокурсницам, страх быстро улетучивался.

Уроки радовали новыми знаниями. На "Проклятиях" изучали "вирусные" заклинания, да способы борьбы с аурными паразитами и меры профилактики. В особо тяжелых случаях, как выяснилось, изгнать этих "гадов" мог только эльфийский целитель. На "Магометрии" углублялись в многомерные магические конструкции, ломали голову над вписыванием магических букв, эльфийской вязи и гномьих иероглифов в гексараты. Мозг кипел, молил о пощаде, но я держалась, получая свои "удовлетворительно" с натяжкой. Как говорила бабушка: "Панталоны под горло".

Письма из дома принесли и радость, и печаль. Бабушка сообщила, что старая Юдифь отправилась на свидание с "Матерью Пустыней". Грустно, конечно, хоть и не пришлись мне по душе эти сварливые ведьмы во время практики, но их мастерство я уважала.

Крошка Ри, моя старательная ученица, писала, что с этой весны тоже вступила в гильдию и берет заказы на лечение скота. Познакомилась с новой "травницей" из соседней деревни – девятнадцатилетней девушкой с мизерным уровнем маны, но с поразительным контролем. Вместе проводили весенний ритуал. Элисель, следящая за ними, пообещала оторвать кое-что всем местным парням, если с девочкой что-то случится. И ей, знаете ли, поверили. Позже моя ученица попросила разрешения навестить свою новую знакомую, оказавшуюся ученицей предыдущей ведуньи. Да, в академию принимают только с "зеленым" уровнем дара, который можно проверить в любой гильдии магов, конечно, не бесплатно, но цены вполне приемлемые.

Дедушка хвастался третьим местом в чемпионате по рыбалке и звал в гости на каникулы. Решено, поеду. Хоть сам город мне не особо нравился, дедушку с бабушкой я любила. Эмили щебетала о повышении, ее произвели в капралы и дали в подчинение четырех новобранцев, которых она теперь гоняет в хвост и в гриву. Описывала новые театральные постановки, визит циркачей и делилась свежими сплетнями. Новый городской менталист, юнец двадцати трех лет, сбежал без штанов из дома местного судьи. Поймали, теперь готовится к свадьбе со старшей дочерью судьи. А девица страшна, как "кровавый орел" у варваров: маленькая, толстая, с жидкими волосами и мерзким характером. Но у парня выбора нет: либо она, либо тюрьма за "распутство". Да, есть такая статья в уголовном кодексе, карается годом заключения.

Весна промелькнула рыжей искрой. И вот я получаю долгожданное предписание на практику, и мое удивление взлетает до небес. Меня, Найён и еще трех провинившихся девиц отправляют в "рабство" к преподавательнице по сбору трав…

НУ ЗА ЧТО?

Глава 23

Практика курс четвертый

И вот, десять душ, собранных с разных курсов, но не моложе третьего, стояли мы на портальной площадке, за плечами – рюкзаки, полные надежд и тревог. Среди нас – люди, полуэльфы, те, в чьих жилах текла кровь дворфов, и даже тифлинги, словно осколки разных миров, сошедшиеся в одной точке. Разные академии сплелись в этом походе, ведь вместе с нами в неизведанное отправлялись и студенты по обмену.

– Итак, студенты, – голос куратора, бодрый и энергичный, рассёк повисшую в воздухе тишину. – Мы отправляемся на самый юг, в Халашу, на южный континент. Там, в течение двадцати дней, мы будем собирать местные растения. Будьте предельно осторожны: змеи и насекомые довольно ядовиты, поэтому академия предоставила вам двух магов-целителей в статусе бакалавров.

Их было двое: девушка-тифлинг и юноша-человек, облаченные в лимонные мантии. Лишь воротники и пояса отличали их друг от друга. У тифлингши с кожей цвета слоновой кости и синеватыми, довольно длинными рожками, красовался алый пояс, говорящий о ее близости к магии крови, то есть об исцелении сквозь кровь. Ее небрежный вид заставлял задуматься, то ли это пренебрежение к условностям, то ли такая мода в ее племени. Юноша же, с русыми волосами и зелеными глазами, носил бледно-зеленый пояс, свидетельствующий о его специализации на болезнях. К счастью, Изанга успела рассказать нам о значении различных элементов на форме студентов её факультета.

Вспышка света, и мы оказались в стандартном портальном зале. Но что-то было не так: одна из массивных бронзовых дверей оказалась наглухо заперта, а вторая, сорванная с петель, валялась на полу, словно поверженный титан. Кристаллы, вмонтированные в пол портального рисунка, начали хаотично взрываться, сея панику и разрушение. "Что, во имя всех богов, здесь происходит?" – пронеслось у меня в голове, когда я вышла вслед за куратором на свет и увидела жуткую картину: повсюду лежали тела – маги, стражи, какие-то парни с явными признаками эльфийской крови. И среди них – с десяток отвратительных туш, напоминающих помесь ящерицы, курицы и дикообраза.

– Два десятка матерых куролисков, – констатировала Дайана, осматривая истыканные стрелами, опаленные магией туши. На некоторых виднелись следы рубящих ударов. В нос ударил тошнотворный запах разложения.

– И следы великанов или огров… Это плохо, – пробормотала полукровка-дворфийка, словно разговаривая сама с собой.

Весь день ушел на осмотр форта и сбор трофеев. Живых здесь не осталось. Многие тела несли на себе следы какой-то магической скверны. К счастью, Аурелир, парень-целитель, сумел защитить нас от её воздействия.

В кабинете главы, рядом с его бездыханным телом, обнаружилась карта. Судя по ней, мы находились в пяти днях пути от северного рудника. Проблема заключалась в том, что самый короткий путь пролегал по краю болота, а судя по следам, которые умел читать Джальсомино – алхимик, выросший в поселении охотников и с младенчества постигавший премудрости ремесла у своего отца – огры направились именно туда.

В другой стороне находился дворфийский торговый пост, но неподалеку от него располагалось поселение оборотней-волков, а связываться с "серыми задирами" не было никакого желания.

С припасами ситуация была более-менее нормальной. В арсенале обнаружилось несколько луков, колчанов со стрелами, кожаных и кольчужных доспехов, несколько вестников и амулетов совета, но почему-то с поврежденной системой энерговодов, а техномантов среди нас не было. На кухне гильдии героев нашли запас продуктов в нз-пакетах. То, что лежало в шкафах и холодильных ларях, трогать не решились: целители не могли гарантировать, что магическая зараза не осела на пище. Так что взяли только пайки. Кроме того, прихватили отчеты из кабинета главы.

Поскольку целый день ушел на исследование, мы решили заночевать в казармах. Вытащив матрасы и постельное белье на улицу, мы увидели, как алхимики, склонившись над огромным котлом с кипящим кислотным зельем, щедро поливали трупы. К тошнотворной вони разложения теперь примешивался едкий запах химии. Ночь выдалась беспокойной, многих терзали кошмары. К счастью, у нас с Найён нашлись фиалы с зельями, дарующими сон без сновидений. На рассвете мы выступили в поход. Шли по пыльной грунтовой дороге: кто-то нес оружие, кто-то — пару сумок, одну со своим скарбом, другую — с припасами. В полдень мы набрели на небольшую полянку, густо заросшую травами. Часть группы принялась собирать растения, другая осталась на страже. Стараясь помочь, мы собирали и зарисовывали травы, мхи и образцы животного мира, часть собранных ингредиентов тут же передавали алхимикам. Затем мы двинулись вдоль кромки болот, стараясь обходить следы огров, собирая по пути грибы и цветы для местных гадюк и щитомордников. На привале травники занялись приготовлением обеда. Найён раздала каждому амулет от комаров. И снова в путь, пока солнце не начало клониться к горизонту. Тогда мы разбили лагерь, поставили палатки. Я и еще одна ведьма-шестикурсница начертили сигнальный круг, благо соли с перцем мы запасли предостаточно. Первая ночь прошла напряженно: почти никто не спал, ожидая то ли визита монстров, то ли нападения темных магов, то ли еще чего похуже. Но, к счастью, обошлось. С первыми лучами солнца мы свернули лагерь и продолжили путь в сторону «лагеря Собирателей». Второй день начался с завтрака сухими пайками. Свернув лагерь, мы осторожно двинулись в путь, постоянно оглядываясь, ведь на болотах обитают не только темные твари, но и дикие звери. К концу второго дня мы вышли к гати, но нас ждало разочарование: она была разрушена. Вдалеке, на одном из заболоченных островков, я заметила что-то странное. Присмотревшись, я увидела так называемое «славище» – нечто вроде капища, но посвященного не мертвым, а древним богам. Там стояла небольшая покосившаяся избушка, явно заброшенная, и шесть деревянных идолов. Первый изображал сгорбленную эльфийку с редкими волосами и хищным взглядом. Второй — воина-остроухого с топором, что было довольно странно, поскольку эльфы не слишком жалуют тяжелое вооружение. Третьей была та самая полуэльфийка-полускелет, остальных трех разглядеть не удалось. Но, судя по первой статуе, чье изображение мне как-то попалось в храмовой библиотеке, одна из них была Тапиота. Остальных я не знала, да и ту книгу у меня отобрали слишком быстро. Очевидно, это было место поклонения темным богам. Пока я все это рассматривала, меня пару раз толкнули в бок. Встрепенувшись, я подбежала к куратору и поведала об увиденном. Сначала она не поверила, но метку на карте оставила. И мы пошли дальше, искать место для ночлега. Ночью нас разбудил «звон» охранного контура. Бойцы выскочили из палаток, и я в их числе. Да, меня записали в боевики. Магия крови в сочетании с начальным владением коротким мечом позволила моей наставнице с чистой совестью определить меня в этот отряд.

Секунда – и зрение адаптируется к ночной мгле, являя кипящую битву. На наш лагерь обрушилась стая чудовищных волков, превосходящих размерами обычных, но уступающих верховым орочьим тварям. Стрелы бессильно отскакивали от их шкур, но заклинания и эликсиры находили брешь в их защите, а огонь оказался самым действенным оружием. Из бездонной сумки я извлекла заготовленные амулеты, пропитанные магией крови, и без колебаний бросила их в бой. Ночь огласилась истошным визгом, и жалость к этим созданиям кольнула меня, но жалость к товарищам и собственной жизни оказалась сильнее. В считанные минуты мы отбили атаку, а после бросились к раненым. И их было немало. Лишь я, Найён, и целители остались невредимы. Паре парней досталось особенно сильно: одному когтями распороли руку до кости, другого повалили на землю и разорвали живот. Смотря, как Хидара, маг крови, исцеляет Альгера, низкорослого четверть-гнома с факультета метаморфов, мне становилось невыносимо больно. Моя медлительность… Если бы я не засмотрелась на этих тварей, парнишка мог пострадать меньше. Хидс, оборотень со второй ипостасью черепахи, отделавшийся лишь раной на руке, смотрел на нас с легкой обидой, пока целитель накачивал его зельем регенерации и восстанавливал кости, накладывая швы. Остальные получили порции обеззараживающих зелий и успокоительное, которое пришлось варить мне. У одной четверокурсницы-друидки случился нервный срыв, и целый час я потратила на то, чтобы вернуть ее в чувства силой своей эмпатии.

Собрав раненых на самодельные носилки, мы двинулись к поляне, стараясь идти быстро. О сборе трав никто больше не думал, хотя оборотень ворчал, что может идти сам. Едва мы выдвинулись, как на нас налетела туча комаров и слепней, привлеченная запахом крови. На стоянке мы защищались от этих тварей пологами, но в движении их эффективность снижалась в разы.

Здесь нас выручили полуорки, два зельевара, потратившие время и запасы на создание мази, защищающей от гнуса.

Весь третий день мы шли настороже, преследуемые волчьим воем, прижимавшим нас к краю болота. Бой с ранеными был невозможен. Охотники расставляли ловушки, но, однажды попав в них, твари обходили их стороной.

К вечеру третьего дня нам повезло: мы наткнулись на патруль, отправленный изЛагеря выяснить, что случилось. Услышав вой, разведчики обнаружили нас и под их охраной мы добрались до цели нашего путешествия.

Да уж, этот «лагерь» скорее походил на захудалое поселение, ощетинившееся частоколом. Четыре добротных деревянных строения, с тусклыми окнами и чадящими трубами, теснились в два ряда у самой ограды. Из полумрака одного из них робко выглянула пожилая женщина, облаченная в некогда роскошное, а ныне истрепанное платье. На ее тонкой шее зловеще поблескивал железный ошейник с крупным алым камнем. Но, встретив суровый взгляд одного из «охотников», она тут же юркнула обратно в тень.

В центре поселения сиротливо ютился колодец, возле которого переминались с ведрами в руках две девушки. Поодаль возвышалось двухэтажное каменное здание, а рядом – его собрат с черепичной крышей и изящной башенкой, где нес вахту лучник. Именно туда нас и привели. Поднявшись на второй этаж, мы, семеро новоиспеченных учеников, остались в узком коридоре. Здесь было всего две двери: одна, через которую мы вошли, и вторая, куда вскоре пригласили нашу куратора, Дайану. Она вошла туда с гордо поднятой головой.

Минут через двадцать женщина вышла в сопровождении высокого, сухощавого мужчины в темном колете. Его гладко выбритое лицо казалось непроницаемым, а длинные, ниспадающие до плеч волосы были перехвачены кожаной лентой. Он окинул нас усталым взглядом и распорядился проводить на одну из дальних полян для сбора трав, при этом выделив нам охрану.

Охраной оказались те самые двое охотников, что нас и привели. Поляна же располагалась к северу от лагеря. Небольшая, с журчащим ручейком неподалеку. Вдали, на пределе эльфийской зоркости, виднелась деревушка.

Так что остаток практики прошел почти спокойно. Мы собирали травы, вглубь леса не совались, а если наставница считала, что необходимо, то один из егерей сопровождал нас. Через пять дней вернулись Альгер и Хидс, которых мы встретили как героев, что, несомненно, добавило парням положительных эмоций. А вот каждая ночь отнимала у нас силы, ибо всех нас мучили кошмары. В них являлись жуткие, необъяснимые твари с красными глазами, рогами и пастями, полными острых зубов, против которых были бессильны и заклинания, и артефакты. Шиона же, наша кураторша, с каждым днем хмурилась все больше, глядя на нас. И потому еще через пять дней она отправила вестника. Вестник – это артефакт, небольшая шкатулка для посланий. Шкатулка маленькая, примерно две ладони в длину и по одной в высоту и ширину (15 на 7.4 на 7.4 сантиметра – прим. автора). То есть многого туда не положишь.

А еще через два дня к нам прибыли Дознаватели из Совета. Нет, прибыли они на север еще на второй день, но все эти пятнадцать дней они блуждали по болоту. Правда, об этом я узнала гораздо позже. Когда после допроса и эвакуации обратно в академию ко мне пришла злая, как стадо демонов, Элисиэль. И да, нас эвакуировали в тот же день, а потом мы еще сутки прибывали в лазарете, где нас лечили от последствий передозировки зелий сна без сновидений.

Да и наше ментальное здоровье требовало срочной починки. Если с остальными ребятами все улаживалось довольно просто: ментальной хирургией стирались травмирующие воспоминания, а срок нашего заточения на злополучной полянке растягивался в их восприятии до бесконечности всей практики, то со мной этот фокус не удался. Попытки предпринимались, но все, чего добились, – погрузили меня в беспробудный сон. Вердикт целителей был неумолим: покой и приятные ощущения – вот мой рецепт. И первым, кто навестил меня, стал мой любимый поедатель капусты. Затем явилась тетушка, выбившая для меня перенос годовых экзаменов на целых две декады. Преподаватели были в негодовании, но с ректором спорить было себе дороже, а он бумаги уже подписал. Так, на эти две декады я и была передана в крепкие и заботливые руки Эмили.

Нежданные каникулы, пусть и короткие, потекли своим чередом. Первые пять суток я провела в келье для медитаций. Подруга же после моего выхода из добровольного заточения принялась ворчать, что сидеть в каменном мешке, когда погода такая дивная – кощунство. Но на пятый день я выбралась из своей пещерки, но никто меня не встретил. Выяснив у пробегавшего мимо стража, где сейчас капрал, Эмили, я двинулась на «полигон», а вернее, на площадку за храмом, где моя подруга в кольчужной броне надзирала за четырьмя разумными, усердно отрабатывающими удары. На звук моих шагов она обернулась, и легкая улыбка коснулась ее губ. Подойдя, она сунула мне в руку записку с именем одного из священников.

«И зачем мне к брату Боливеру?» – подумала я, но все же пошла. Им оказался полудворф с роскошной бородой и коротко стриженный крепыш со смеющимися серыми глазами. Как оказалось, он был одним из «Утишающих» – жрецов-целителей, к тому же еще и эмпатом. Увидев мой слегка растерянный взгляд, он улыбнулся и, пошутив про остроухую любительницу подземелий, предложил прогуляться по саду, попросив снять амулет. Я подчинилась, и тут этот мужичок начал воздействовать на меня, вливая спокойствие в бушующие эмоции, и мягко расспрашивать, что меня гнетет. Я могла, конечно, ощетиниться как Теситаярвеэреом, но понимала, что мне это действительно нужно. Так, ближайший час мы гуляли по яблоневому саду, любуясь кронами деревьев, усыпанными еще мелкими зелеными яблочками. А я рассказывала, как из-за меня пострадали пара отличных парней. Меня слушали, немного спрашивали, а в его эмоциях царили волны покоя и желания отпустить, с легкой примесью грусти. Затем наступило время обеда, и мой сопровождающий отправился в трапезную, а меня перехватила Эмили, чей облик вызвал у меня диссонанс. Дело в том, что после вступления в корпус она перестала носить платья, предпочитая бриджи и туники. А тут на ней был легкий сарафан, подпоясанный «Девичьим пояском», на котором красовалась не пара кинжалов или меч, а две тканевые сумочки. На ногах – легкие сандалии, а волосы, перекрашенные в медно-рыжий цвет, заплетены в тугую косу. Щелбаном, выведшим меня из ступора, она повлекла меня в небольшое кафе возле храма. По пути мы болтали обо всем и ни о чем, и, слушая ее щебет, я начала отпускать терзающие душу мысли.

После еды мы отправились гулять по городу. Рассматривали разумных в ярких одеждах, слушали выступления уличных музыкантов, заглядывали в маленькие лавочки. Так продолжалось до тех пор, пока колокол на одной из часовых башен не прозвонил шесть раз. Мы поспешили вернуться в храм, где моя подруженька, забежав в свою келью, облачилась в доспех, а затем умчалась гонять свою четверку разумных, ибо, по словам подруги, Пятый умудрился сломать руку, и этот «тролль косорукий» теперь отлеживался в лазарете. Я же, пока ее не было, принялась читать конспекты, готовясь к предстоящим экзаменам.

Оставшиеся четырнадцать дней я провела в обществе подруги. Утро и часть дня у нее были заняты тренировками или отчетами, но после мы обедали в каком-нибудь уютном ресторанчике, а затем предавались неспешным прогулкам по городу или, наняв извозчика, отправлялись к морю, чтобы искупаться в его ласковых волнах. С мастером Боливуэром мы еще дважды проводили сеансы, и они были поистине чудесны. Сначала ушли тревога и скорбь о несостоявшемся спасении товарищей, а следом отступили и ночные кошмары. Эмили тоже внесла свою лепту, окружая меня заботой и теплом, которыми эта девушка щедро делилась. Кроме того, она начала брать меня на вечерние тренировки со своими подчиненными. Получалось далеко не все, и не всегда, и вообще было сложно. Порой после тренировок я просто приползала в нашу комнату, где заботливые, но сильные руки приводили мои гудящие мышцы в порядок. Ибо эта командирша выдала мне свою старую кольчугу и поддоспешник, в которых я и занималась. А я, девочка хрупкая и миниатюрная, к таким весам мало привычна.

И вот, в последний день, обняв подругу, начесав и накормив свою пушистую муфточку, откликающуюся на имя Счастливчик, я отправилась сдавать экзамены. И были они довольно сложными, ибо экзаменаторы были злы. Магометрию я сдала автоматом, как и магию крови. Учителя просто поставили отметки в зачетки и велели не мешать им с какими-то экспериментами, от которых их отвлекли ради "моего колдовства". Алхимик, старечек Балдуин, просто попросил сварить ему пару довольно сложных декоктов, попутно рассказывая об ингредиентах, которые туда входили, а также поведать об их символизме и взаимодействии с различными металлами, что особой проблемы у меня не вызвало. Но история, заговоры плетения выжали меня досуха. Первые два я просто сдала по билету, рассказав преподавателю о вторжении орков, а последний предмета у меня принимала лично наша Деканша. Почти час она пыталась меня завалить, задавая дополнительные вопросы вразнобой по всему курсу. Но ничего, я все же получила отлично, которое она поставила в мою зачетку с таким кислым выражением лица. Остальные предметы, вроде основ стихийной магии, магии крови и прочие общеобразовательные предметы, типа каллиграфии (на факультатив по которой я записалась), проблем не вызвали. И вот вечером, обнявшись с Найён, которая решила меня дождаться, сняв предварительно комнату в трактире, мы отправились по домам.

Глава 24

Каникулы перед пятым курсом

Туман Портала рассеялся, и вот я уже в зале Гильдии магов, благословенного Форсетена. Сердце учащенно билось, хотя я знала, что сбои порталов – дело невиданное. Но легкий трепет все же охватил меня. Я выдохнула, подхватила сумки и переступила порог.

А за дверью меня уже ждали. Лотси, конечно, решила встретить и похвастаться своим новым платьем. В отличие от меня, которая облачается в платья лишь по случаю балов, предпочитая в будни бриджи и туники. Хотя, признаюсь, в последнее время мне начали нравиться и юбки с пиджаками. Рагнеда же, не модница по натуре, но любительница платьев, часто обнаруживала, что они не слишком гармонируют с ее верными спутниками – мечами и кольчугой. Быть обывательницей – это определенно не для нее. Было время, когда она, еще начинающая, пару раз появлялась на тренировке в длинном платье, но пара неудачных падений во время пробежки быстро заставили ее сменить изящные юбки на добротные бриджи. А вот моя младшая сестренка, модница по определению Виолетт, в будущем – могущественный маг-менталист…

Да, моя младшая сестренка решила встретить меня вместе с братом и нашей Наставницей. На мой вопрос, почему именно брата она выбрала проводником, семилетний ребенок с детской непосредственностью ответил: «Ну, кто-то же должен вещи нести». Кажется, мой братик обиделся, и вечером Ветерок, как мне кажется, получит «головомойку», возможно, даже двойную порцию.

По пути домой я заметила небывалую суету. По улицам сновали странные существа, с нашивками Гильдии строителей. А когда мы пересекали «Северный луч», у ворот я увидела повозку, груженную камнем.

На мой недоуменный взгляд Тетя пояснила: город растет. Наш Король, в своей безграничной «мудрости», решил укрепить приграничные бастионы, направив туда часть войск. Поэтому с прошлого зимнего солнцестояния к степи направлялись не только бывшие солдаты, отслужившие свой срок, но и караваны с провизией, и строительные материалы. На мой все тот же недоуменный взгляд, Наставница добавила, что город будет расширяться, а пары ближайших гарнизонных крепостей превратятся в небольшие городки.

Дорога домой была наполнена щебетом моей младшей сестренки, которая передавала все услышанные новости. Больше всего ее радовало то, что они с Урбано перешли к более сложным танцевальным па, «а не детские держания за ручки». Надулась эта чудо-девочка, как хомячок, делающий запасы на зиму. Она поведала, что на ее друга пытались «наехать» сверстники, чтобы он бросил «девчачью муру», но тот не спасовал, «защитил» их увлечение. Что Рагнеду все же…

Дома меня ждал горячий обед и натопленная баня, в которую после обеда мы всей женской компанией и устремились. Меня долго расспрашивали о практике, и я, ничего не скрывая, поведала обо всем, что с нами случилось. Затем спросила маму про шесть идалов. Та помрачнела и ответила, что это малый пантеон бездны. И попросила больше не расспрашивать. Если мне так интересно, она даст книгу. Но лучше этого не делать. Я лишь кивнула.

Полтора десятилетия я провела в городе, который неустанно менялся, словно живое существо. На севере рушили стену, чтобы отстроить её заново, а маги-гидроманты и геоманты, колдуя над "водоносными пластами", сотворили неподалёку журчащий ручей.

Лиц знакомых почти не осталось. Кто-то покинул город: из трёх ведьм лишь тифленгеса осталась в городе. Ибо Тингана уехала с мужем на север, а Адда отправилась в родные горы. Но появились и новые обитательницы: две задорные молодки-хохотушки. Одна, с примесью эльфийской крови, оказалась искусной амулетчицей. Другая же, составившая пару Лаарде, владела мастерством проклятий. К нам присоединилась и Рин, хоть и морщилась при виде Касы, сетуя мне по секрету: "Слишком уж тёмная у неё аура".

Ещё через декаду мы с близнецами решили наведаться к дедушке с бабушкой. Ветерок осталась дома, заявив, что Ракушечник ей не по нраву. И мы с ней полностью согласились. Мама ворчала, что я только приехала и снова уезжаю, но в глубине души понимала – нечестно забывать тех, кто старше.

Близнецам же, напротив, не терпелось увидеть родных. Дорога до портала пролетела незаметно, наполненная весёлыми историями. Я рассказывала о том, как укрощала наглых девиц, а в ответ слышала, как они гоняли озорных парней.

И вот, рассеяв пелену тумана, портал выпустил нас на площадь перед башней. Мы спешили сойти с круга, дабы не нарваться на грубость каких-нибудь новоиспечённых героев. Выйдя из башни, мы попали в ласковые объятия бабушки, которая щебетала, расхваливая статью Ринги и причитая над выбранным Рагнедой путём. И тут я почувствовала в спину ненавидящий взгляд. Обернувшись, я увидела ту самую рыжую девицу, что два года назад пыталась меня обокрасть. Теперь её некогда роскошное платье выцвело, позолота осела пылью, а шикарные кудри были безжалостно сострижены. На шее тускло поблёскивал стальной ошейник с изысканным алхимическим рубином, похожим на источник силы, а в некогда холёных пальцах она сжимала не пяльца и не украденные кошельки, а грубое древко метлы. И не для полётов, нет, а для самого тривиального её применения. Заметив мой взгляд, она потупила голову и принялась орудовать своим инструментом с удвоенной яростью.

В карете меня тут же стали расспрашивать об этой девице, ибо Рагнеда тоже заметила её взгляд. "Да, эмпатии у неё нет, но хороший воин должен чувствовать своей «чуйкой», когда ему в спину смотрят через прицел арбалета", – процитировала она слова Папы.

И я принялась рассказывать. Бабушка же вскипела, возмущаясь, что о нашем маленьком приключении ей ничего не поведали.

По прибытии я обняла дедушку и, прихватив сестрёнку, умчалась в свою комнату обустраиваться. И да, их комнаты разделили. Сам домик поделили, бывшую комнату – пополам. Сначала они, конечно, "пищали" – это было, когда я училась на первом курсе. Но потом мама усадила двух девятилетних бузотёров и долго им втолковывала, что они уже взрослые и им придётся жить в разных комнатах. Затем она поговорила с самим домом, и тот, слегка расширив их комнатку, сделал арку, чтобы они могли видеть друг друга. Первое время было нелегко. Дети не могли уснуть, капризничали, но со временем привыкли.

Рагнеда поселилась в моей комнате, а Ринги – в соседней, когда-то бывшей частью библиотеки, а теперь переоборудованной в гостевую.

Ночью нас разбудил вой сигнальной системы, а меня еще и волна ощутимой боли, что шла с улицы. Мы всей толпой высыпали наружу и увидели ее – рыжую, скрючившуюся на траве и тихо подвывающую. Дедушка, вытащив из-за ворота халата, который мы с папой подарили ему на прошлый день рождения, амулет вызова стражи, через пять минут увидел, как та примчалась. Все это время дедушка держал нашу незваную гостью под контролем, используя телекинез. Пожилой стражник выслушал нас, после чего двое его сопровождающих подхватили девицу и удалились в сторону форта.

Бабушка пригласила нас на кухню и всем налила по бокалу эльфийского, чтобы успокоить нервы. Дедушка, правда, смотрел на это неодобрительно, а я просто начала омывать всех волнами спокойствия.

На следующий день мы с братом отправились на рыбалку. Рагнеда тоже пошла с нами, ведь мы направлялись не к пирсам, а в сторону заросших лесом гор. Сестренка наотрез отказалась сидеть с удочкой, но вот поискать в лесу дичь… Правда, пришлось покупать билет не только на рыбалку в баронских угодьях, но и на охоту. Но моя маленькая сестренка решила сама оплатить билет. Да, часть угодий с самой «жирной» дичью принадлежит Владетелям, но по краю можно охотиться и даже заниматься заготовкой дров. Благо, друиды выращивают такие деревья, и их можно получить всего за год, при условии оплаты. А для тех, кто не хочет или не может – всегда есть возможность добыть хворост, собрать водоросли и высушить, или найти «топляк». Но если поймают на браконьерстве: в первый раз высекут, а во второй – назначат рабочий контракт и отправят трудиться на благо баронства.

Так вот, направились мы к одному из красивейших мест в горах – скале Пяти водопадов, или «Короне леса», как ее когда-то прозвали мои остроухие родственнички. Увидев ее, я поняла, почему ее так назвали: огромная скала выдавалась вперед с покрытого хвойными деревьями склона, а вокруг нее в небольшое озеро падали пять величественных водопадов.

Мы выбрали место для рыбалки, а сестренка унеслась в чащу, прихватив лук. И не верьте пьяным менестрелям, что все эльфы и полуэльфы – прирожденные лучники, что получают лук еще в колыбели. Это не так. Просто когда живешь под четыреста лет, а маги могут растянуть эту жизнь и до шестисот, хочешь не хочешь, а станешь мастером.

Мы провели целый день за рыбалкой. Меня расспрашивали о турнире, моей жизни в академии, о подругах. Дедушка ехидно спрашивал о правнуках, на что я отделалась отшучиваясь.

Пообедали уловом – парой щук, которых дедушка поймал телекинезом, выкинул на берег, и запек в углях. Правдо чистить рыбу прешлось мне «Гадство». Да, это не спортивно. Но путать добычу еды и хобби – ни он, ни я не собирались.

Возвращались уже под вечер с небольшим уловом и парой куропаток, подстреленными нашей «великой охотницей». Дома нас ждал ужин и бурчание бабушки, что мы ушли на целый день.

Еще два дня мы всей толпой гуляли по городу, заглянули в театр на представление. Рагнеда сетовала, что в нашем Форсейтене нет театра. На что дедушка резонно заметил, что наши бароны – воины, а не купцы, и искусство жалуют не сильно.

На четвертый день нашего пребывания в дом заявились гости. Две старые ведьмы, умудренные опытом, решили навестить «младшую коллегу», а заодно поболтать о том о сем с почтеннейшей Миреей, то есть с моей бабушкой. Она поставила чай, а младшие члены нашей семьи, словно по мановению волшебной палочки, принялись проявлять заботу. Хватило лишь одного сурового взгляда Кэнд, чтобы Ригни с Рагнедой, словно по команде, принялись накрывать на стол.

А старая Мартирайё, порывшись в своей сумочке, извлекла на свет Светлых богов объемистую шкатулку и тетрадь из воловьей кожи, синего цвета, с замочком в виде черепа. «Это тебе наша товарка Юдифь оставила перед тем, как предстать перед Матерью Пустыней», — сказала старушка, глядя на меня своими окулярами. Я с трепетом приняла и шкатулку, и тетрадь, и спрятала их в свою безразмерную сумочку. «Надо показать это преподавательнице проклятий, а то мало ли что», подумала я И принялась слушать сплетни, которые почтеннейшие матроны, принялись обсуждать.

Я узнала, что новая постановка в театре — чушь; что младшая, шестая дочка кожевенного старосты, покинув родительский дом, подалась в работницы в квартал красных фонарей. «Ну да, там у родителей мозги куриным пометом законсервированы, что уж говорить о детях», — припечатала Мартирайё. Что старый Глен выдал свою четырнадцатилетнюю внучку за «морского волка»; что новая молодая ведьмочка из Южной империи, хоть и косорукая, но ей пообещали «выпрямить руки», «или прикрепить их на то место, которое для этого совсем не предназначено, чтобы знала, что старших надо слушать», — это уже Кэнд, пробасила.

Было еще много сплетен, простите, новостей. Сплетничают деревенские «бабы», а почтеннейшие ведьмы обсуждают новости.

А еще через три дня мы вернулись домой, веселые, загорелые и с кучей подарков для родных. Маме я попросила сделать серьги с рубелетом. И теперь Лотси на меня дуется, ибо ей досталась весьма красивая шкатулка, а не пара серег или колечко с таким красивым камнем. Пришлось отдать ей друзу этого самого рубелета, чтобы мелкая на меня не обижалась. «У меня просто еще две, только тссс», — мысленно улыбалась я, глядя, как эта мелкая вымогательница скачет по кухне, уворачиваясь от «Великого полотенца возмездия» в «лапках» дракончика с розовой гривой. Папа получил кинжал, который я нашла в одной из лавочек с редкостями. Акире же достался массивный гребень, сделанный из раковины и украшенный перламутром, да еще и с заклятием укрепления.

На следующее утро мы с подругой отправились к ювелиру, у которого заранее заказали изысканный гарнитур: кольцо, браслет, медальон и серьги. Мать, узнав о нашем намерении, попыталась вразумить юную непоседу, но та, ловко увернувшись, застыла, глядя на нее глазами, полными детской обиды и непонимания, словно говоря: "Все так делают, чем я хуже?". Вздохнув и поворчав, мама, уступая, дала согласие.

До дня рождения близнецов время пролетело незаметно. Мы всей семьей гуляли. Я уболтала сходить в гости к Алехо или пригласить их с женой и детьми к нам. От чего Лотси убежала куда-то наверх, и до наших чутких ушей донесся звук сдвигаемой мебели.

На мой недоуменный взгляд мама весело шепнула: «Кристина очень любит тискать нашу маленькую модницу». «Но ничего, к ужину она сама выползет из своей норки», — весело поддержала маму тетя Эля.

А Алехо нас все же навестил с тремя дочерьми. Кристи же отправилась к родителям — что-то там у них не ладится. Парень не стал нам говорить, но по эмофону было понятно. Мы с ним долго говорили, сидя на скамейке на нашей площадке, после того как они с папой создали маленький прудик с водопадиком для посадки лилий.

О темных богах я все же прочитала. И мама была права: лучше про такое не знать. Всего проклятых богов семеро. Малый пантеон, главой у них является СлайяндэНирззеэль (Звезда молний), владычица зависти, гордыни, порока. Темная богиня, некогда бывшая прекрасной эльфийской девой, но из-за своей алчности и гордыни впустившая в мир демонов, которые развязали древнюю войну. За это остальные боги эльфийского пантеона ее прокляли, лишив ее красоты. Но она посчитала, что ни в чем не виновата, что для обретения власти и могущества все средства хороши, и, чтобы отомстить, совратила остальных малых богов.

Эльф с топором — ее «супруг», Витариэль, некогда сын самого Форсаэля, владыки справедливости. Властвует над слепой местью и мучениями. Первый из павших в бездну. В долгих изучениях проклятой силы онанашла способ вернут утраченное, но бездна не добрая сила…

Тапиотта, владычица гнилостной смерти и болезней, примкнула к ним третьей. Здоровенный дракон Грохтт (подземный), сын СлайяндэНирззеэль и Витариэль, колебатель земли и владыка бедствий. Настолько ужасный, что сами родители заточили его под твердью мира, и, по одной из легенд, когда он вырвется на поверхность, начнется конец света. Еще двое — сросшиеся муж с женой, владыки склок и алчности. Имена их забыты и вымараны из летописей, дабы неразумные не накликали беду на свой дом. И седьмой — владыка безумия Лиссард, его сопровождают стаи вечно голодных туманных псов.

День рождения близнецов прошел шумно и весело. Я познакомилась с их друзьями, посмотрела на «парня» Рагнеды. Да, интерес с ее стороны присутствует, но быть примерной женой она не хочет. Это было ясно еще тогда, когда они с братом решили поиграть в героев.

День мертвых мы с мамой провели у могилы ее наставницы.

Я навестила друзей из приюта, кто выбрал путь жреца.

А через пару дней меня пригласили на бал в честь рождения третьей дочери Дезире и Линды. Я потанцевала, подарила амулет, навевающий хорошие сны, и распашенку из эльфийского шелка. Неплохо потанцевала, наговорилась с четой наследника. Линда высказала предположение, что через три года мы будем часто видеться. «Угу, щазз, я этот черно-зеленый ужас не надену ни за какие блага мира», — подумала я.

Мой день рождения прошел тихо. Были только родные мне лица, были и подарки, и яблочный торт, который я сама выбрала, и танцы, ибо мама пригласила одного знакомого мага-барда из гильдии героев.

Остаток каникул я коротала в саду, воясь с цветами. А лилии прижились. «Надо будет поблагодарить учителя», — подумала я, собирая сумку в последний день каникул.

Глава 25

Пятый курс часть первая уман портала отпустил меня на портальной площадке академии. Небольшой забег до собственной комнаты, где, разместив своего милого кроля и открыв аквариум с Красоткой, я отправилась к воротам, где меня ждали подруги.

Да, Изанга уехала на север ещё прошлой весной, явившись только на защиту в середине Жёлтой Луны. Что-то у неё с формой не ладилось, и по этой причине её отпустили, так что даже попрощаться не удалось. А вот Кира цвела, как вторая половина моего имени. Весёлая, с ещё не сошедшим загаром – ведь после практики в библиотеке островной академии она решила провести каникулы на самом северном острове архипелага, что располагался почти на экваторе. Море, солнце, куча фруктов, а также экзотические, целебные, но не очень травы, и огромные раковины, которые она привезла нам в подарок – всё это явно пошло ей на пользу.

Вайянна слегка нервничала, ибо её парню было дано смутное пророчество: он либо снимает проклятье, либо отправляется в путешествие в чертоги богов. Одна Изанга светилась довольством: её родители договорились о браке, правда, только в качестве второй жены. Зато счастливый жених был целым владельцем небольшого городка на перекрёстке караванных дорог, который выкупил её контракт у академии. Теперь ей оставалось сдать экзамены и уехать к жениху.

А потом была баня, а потом мы дружной компанией направились навестить Варика в их семейное заведение. Этот котик получил распределение в местный форт, а не на корабль, на что дулся неимоверно. К тому же его пантерочка, как будущая жена, обратилась с просьбой к коменданту форта, чтобы служить с мужем вместе. Хотя зачем в форте пиромант, не понимали ни сама девушка, ни Варик, ни командир форта, ни ректор. Но старый дворф, поворчав, решил, что кристаллы кому-то заряжать надо, и отправил девушку в ведение завсклада и «кока» – да, не корабль, но в фортах, как и на кораблях, есть свои кухни.

По возвращении мы оплатили право занятий в комнате для рукоделья, а потом отправились в столовую, где меня ждал новый сюрприз. За отдельным столиком сидела Маголфала, та самая полуэльфийка, которая не чуралась раскидываться проклятьями на соревнованиях по танцам. Так вот, в отличие от моей подруги, которую в первый день все гоняли, эту не то что тронуть, подойти боялись к её столику – аура властности так и веяла.

А на следующий день у нас начались уроки, и начались они с урока проклятий, где мы приступили к изучению новой темы – многоуровневые и неснимаемые проклятья. Гадость редкая! Многоуровневые проклятья ставятся так, чтобы менее слабое служило активатором более сильного. А вот неснимаемые уже требовали и жертвоприношения, так что я сидела, бледнела, но учила эту пакость.

Следующими были уроки магии снов. Нет, так-то их проводят ночью, когда студенты спят в своих кроватях, но сноходцы не могут найти сон человека по имени и титулу – им нужно запомнить отпечаток ауры. Так что первый урок был, так сказать, ознакомительный. Хотя вела его Мариаласса, наша преподавательница менталистики. Которая, при виде меня, мотнула головой, создала перед лицом охранный круг и, поманив к себе, выписала на листе пергамента название литературы и предписание явиться через декаду обсудить прочитанное. А я что? Я ничего. «Послали Розочку нафиг», – собралась та и пошла. Правда, поближе в библиотеку (Отсылка на песню Фламинго в вороньих перьях прим. Автора).

Первая декада обучения пролетела стремительно и насыщенно. Появились новые предметы, среди которых особенно запомнились основы магии бардов. К моему удивлению, они мне давались. Однако, помня о строгом запрете Элисиэль, которая предостерегала об опасности этой магии, особенно для самого мага (о чем нам подробно рассказали на первых занятиях), я решила притвориться неумехой. Ведь я совершенно не владела музыкальными инструментами – родители не видели в этом необходимости, считая, что мне и так магии хватает. Любые попытки сыграть на лютне оборачивались провалом: я фальшивила в каждом аккорде, а мои рисунки напоминали каракули курицы, да и движения были неуклюжими, словно у пьяного одноногого танцора.

На занятиях по стихосложению, после того как я представила свой опус, пожилой преподаватель по имени Джунеперо как-то странно на меня покосился и предложил исполнить танец. Сколько я ни старалась, мне никак не удавалось показать хоть какую-то грацию. Дедушка лишь улыбнулся и отправил меня в библиотеку за книгой по истории магии танца. Эта книга меня по-настоящему заворожила. А тем же вечером я написала "Тетушке", что меня, похоже, "захомутали" в магбарды.

Ответное письмо пришло через пару дней спецпочтой. Видимо, эльфийка воспользовалась своими связями в Корпусе. Тамона писала, что не одобряет моего увлечения и боится за меня, прося не углубляться дальше основ. Она также сетовала на "распущенность молодежи", упомянув, что мои сестренки ходят, потирая шеи. Если от Рагнеды я такого поведения ожидала – она с приятелем, сыном того самого героя, решили проникнуть в архив гильдии. Что их там интересовало, они так и не признались, но их быстро поймал архивариус и сдал главе отделения. То вот Лотси получила по заслугам. Оказывается, ее любимого "муму" Урбано несознательные ребята устроили "темную", после чего эта мелкая хулиганка принялась мстить его обидчикам, используя магию. Ее поймали довольно быстро, и теперь эта мстительница спит на животе и носит короткую стрижку, чтобы прядки не задевали следы порки.

На истории мы подошли к основанию совета и его первым деяниям, а также к падению инквизиции, созданной некоторыми религиозными орденами сразу после "Войны Архидемона". "Ну, естественно, когда за обвинение в чернокнижии и поклонении темным богам тебе на голову может прилететь метеорит, волей-неволей задумаешься, а оно вообще тебе надо?" – подумала я, делая конспект.

Первый официальный выходной начался с того, что меня отловили девочки со списком заказов. Да, большую часть работы взяли на себя остальные ведьмы, и даже эта заносчивая особа из восточной империи. Но, например, шампунь для волос и некоторые косметические зелья – это были мои заказы. Пара девочек из бывшего приюта заказали амулеты для облегчения женских дней из северного бисера.

А потом ко мне заявилась дочь нашего графа и потребовала себе амулет из дворфийского бисера. И ладно бы она оплатила назначенную цену. Эта графиня каким-то образом узнала, что я урожденная подданная барона Форсейтена, а так как это баронство входит в графство Эргенар, то она, как дочь данного графа, потребовала амулет в качестве "налога". "Угу, щас, а седалищный нерв не треснет", – зло подумала я и начала объяснять по фактам, что я магичка, а значит, подчиняюсь не сословным, а классовым принципам. Моя мама – служительница храма, а служители культа освобождаются от "гуманитарного налога" согласно закону о служении от тысяча двадцать третьего года от пришествия. Так что ей было заявлено: либо платить полную стоимость, а если денег не хватает, брать то, что по карману. Эта чернявая стерва прошипела, как гадюка, что я "пожалею" и что "все узнают, что со словами герцогини надо считаться", и гордо удалилась в сторону портала.

День прошел спокойно. Мы с Хади, Кирой и Вайяной, которую пришлось буквально вытаскивать из библиотеки, отправились в банный комплекс. Он встретил нас с распростертыми объятиями. Моя рогатая подруга после бани была отправлена к массажисткам, а затем, довольная как рогатый слоник, утащена в наш любимый ресторан, где нас уже ждали Варик с Гуго и их дамы.

Вечером в нашу комнату ворвалась давешняя графиня Изольда, злая как сотня демонов. Она бросила мне на кровать кошель с золотом и прошипела: «Пусть только твой поганый амулет работать не будет!» «Видимо, папа объяснил курочкам, чем чреваты наезды на магов и храмовников», — подумала я. Сама же я отправила письмо домой, чтобы мои были наготове.

Утро следующего дня принесло две новости. Во-первых, бал переносится, и до него осталось всего две декады. Во-вторых, наша академия в первый день весны примет финал чемпионата по магическим дуэлям. Все желающие — пиро-, гидро-, аэро- и геоманты, а также техномаги, маги света и тьмы, маги крови с четвертого по седьмой курс — могут записаться на отборочные, которые будут проходить три раза в неделю на полигонах.

Парни тут же оживились. Пара знакомых из мужского общежития рассказали мне, что несколько третьекурсников даже пошли к ректору с петицией. Однако почтеннейший Аурелио, секретарь ректора, лишь принял её и отправил просителей восвояси. Те, не будь дураками, собрались и потопали.

У нас же записалось несколько девушек, в том числе и ведьмочка по обмену. Мы все смотрели на неё с большим удивлением. Я даже проверила её ауру — чистая природная «проклятуша». «Хотя, может, она будет участвовать как маг крови?» — подумала я, делая себе зарубку в памяти сходить посмотреть на её выступление. «Как бы ещё узнать, когда…»

Уроки шли своим чередом. По магии снов я отвечала теорию письменно. Магия крови перешла в разряд ритуалистики, и это было мерзко, ибо данный раздел нередко сопряжен с жертвенной магией. Да, в отличие от той же некромантии, у светлой ветви нет отвращения. Хотя магия духа у эльфов присутствует, хоть и слабо. Правда, чем она отличается, надо бы узнать, хотя бы у любимой тетушки.

Магия танца завораживала. Она была довольно сложна, и меня определили в женскую группу, ибо танцевать приходилось обнаженными. Как объяснила молодая, всего девяносто пяти лет, эльфийка с подходящим именем Лилвелцаанеер (Танец пламени), каждая часть тела задействована в танцевальном заклинании, и складка ткани может исказить рисунок. Да, допускалась почти прозрачная эльфийская ткань. Нам позже обещали показать, как это можно скомпенсировать «внутренним светом», но мы, в отличие от тех, кто занимается магией танца с первого курса, не сможем достичь вершин. Я это понимала и просто училась, ибо я ведьма, а не маг-бард.

В связи с балом увеличилось и количество заказов. Если чистотел и крем «лунного сияния», делающий кожу аристократически бледной, не составляли проблем, то заговор флёра забрали шести- и семикурсницы. Пара девушек даже решила заказать мазь для увеличения груди. Я честно предупредила, что за полторы декады максимум будет полразмера, но эта графиня не сдавалась, и я лишь отдала требуемое.

Одна геомантка, пухленькая блондинка, похожая на хомячка, насела на меня с требованием зелья снижения веса. Но я, отговорившись занятостью, послала эту дочь караванщиков к не столь щепетильным дамам, ибо сама такое варить не собиралась, хотя рецепт знала.

Девушки также совершили налет на местные магазины готового платья и обувщиков, из-за чего местные торговцы взвинтили цены. Я же, будучи ещё на своих незапланированных каникулах в Инсалии, закупилась заранее, ибо никогда не любила оставлять всё на последний день. Так что из закромов моего чемодана с расширением пространства была извлечена моя прелесть: серебряное платье из эльфийского шелка, украшенное золотистым шнуром и крупными желтыми жемчужинами. В тон к ним пошли драгоценности из моего наследства от старой ведьмы: браслет, кулон в форме сидящей кошки из серебра и небольшая серебряная диадема. А в блокноте были схемы проклятий старой ведьмы, которые я скопировала для академии.

Девочки, увидев меня, просто обомлели. Хоть платье и выглядело довольно строго, украшения делали его роскошным. В качестве партнера я выбрала семикурсника-техномага, полуэльфа, с которым меня познакомила Вайянна. «Сводница, может ей открыть брачное агентство, озолотилась бы!» — думала я, глядя на этого красавца в белой мантии с бронзовыми вставками шестеренок на плечах, умевшего сверкать бликами своих очков.

У этого представителя эльфийско-людской породы не было проблем со зрением; очки он носил скорее для стиля, да и обладали они некоторыми магическими функциями, вроде скорочтения. Звали его Форайякуйлесс, что означало «Праздник жизни». «Довольно пафосное имя для потомственного крестьянина», – подумала я. Сам парень отличался довольно спокойным характером. Его наряд – дорогая ливрея из эльфийского льна чёрного цвета с золотым шитьём – прекрасно гармонировал с моим платьем. На мои каблуки он лишь фыркнул, когда увидел меня на них.

Сам бал прошёл довольно весело. Парень оказался неплохим собеседником, любящим читать и совершать морские прогулки. Он был по обмену из южной академии, его мать была потомственной гидроманткой, а отец – чистокровным эльфом, которого она добивалась лет семь. «Да, для остроухих это довольно быстро, – подумала я, слушая его историю. – Хотя папа мамино сердце завоевал за пять. Правда, они состояли в одном отряде».

Через декаду начались отборочные. Я пару раз сходила посмотреть. В первый раз сражались два техноманта, и это было даже интересно. Два представителя автоматроники устроили на арене бой своих «питомцев». Гром, ряска, вспышки – в общем, моим нежным острым ушкам было громко и больно. Так что я сбежала с арены, даже не досмотрев выступления.

Второй поединок был более интересным: сражались геомант и пиромант. Он был красив: всполохи огня разбивались о земляные щиты. Правда, геомант в основном не атаковал, используя «детское» заклинание «прыгающий камень», от чего огненник просто уклонялся. Так продолжалось какое-то время, пока пиромант не применил довольно мощное заклинание: он швырнул несколько маленьких фаерболов, которые, столкнувшись со стеной, вспыхнули мощным взрывом, разрушая преграду и отбрасывая мага земли на земляной пол с небольшими камнями арены.

После победы меня затопили эмоции толпы даже через амулет, отчего я решила больше не ходить на эти зрелища.

Хади всё больше пропадала в библиотеке, занятая своим проектом. А Красотка повадилась дремать возле моего Счастливика. При этом эта хитрюга почти полностью игнорировала свой аквариум с рунами тепла, уползая туда только на период кормления и ночного сна.

После бала поток заказов уменьшился, да и характер их сменился: вместо девичьих «радостей» пошли заказы на амулеты. Также я начала замечать, что на некоторых девушках стали появляться следы мелких проклятий. Ничего серьёзного на них не было – так, прыщи, спотыкач, почесуха, – но было неприятно, ибо пострадавшими были в основном первокурсницы. А просить Хадиджу, которую её начальник кафедры нагрузил проектом сверх всякой меры, было бессмысленно. Хотя Вайянна с Кирой рвались в бой, как объевшиеся грибов дворфы.

Выходы в город стали реже из-за заданий, да и то тут, то там стали чувствоваться привкус льда и пепла в эмоциях. Я даже раскинула руны, решив погадать на будущее академии, но получила какой-то невразумительный ответ.

А вот письма из дома и от друзей и подруг радовали. Бетани писала, что последние каникулы она ездила со своим друидом в гости к родне. Правда, мать с ней не разговаривает, что её уже и не печалит, а вот брат с сестрой одобрили жениха. От идеи познакомиться с папой её обожаемый Йормс чуть не сбежал за горизонт.

Ничего, он у нас будущий "герой". Пусть тренируется совершать подвиги ради прекрасной леди.

Изанга прислала длинное письмо о своей свадьбе. Гарон, её муж, устроил всего трехдневные гулянья – по меркам северян это было верхом аскетичности. Изанга извинялась и обещала с мужем навестить меня летом в Форсейтене.

Дома царило спокойствие: самый младший из нас начал ходить.

Лотси дулась на родителей. Она считала, что поступала "по праву", но её выпороли. Ринги пытался её утешить и примирить с мамой, но получил от обеих сторон и решил больше не вмешиваться. Папа на эту ситуацию лишь посмеивался.

Эмили поделилась новостями из Инсалии. Она писала о новых театральных постановках, о празднике в честь дня основания города, который устроил местный барон – такого у нас в Форсейтене не было. Рассказывала, как гоняла своих подопечных, и ей наконец удалось научить этих "косоруких" правильно держать меч. А ещё сообщила, что старую башню возле нашего дома снесли.

На истории мы начали изучать "Тёмные времена" – период, когда в мире открывались червоточины, и были основаны гильдии Героев и Вольные Порты.

Магометрия тоже шла своим чередом. Нам начали давать пятимерные фрактальные конструкции и расчеты для них. Алхимия перешла на каскажную трансмутацию, от чего мой и без того невеликий мозг начинал кипеть. А вот проклятья запретных школ вызывали желание немедленно помыться, желательно со щелоком и железной щеткой. Учительница, видя наш бледный вид, понимала, но говорила: "Знать эту пакость нужно, чтобы уметь её снимать или хотя бы ослабить".

Зато на амулетах я отдыхала душой, спокойно изучая новые конструкции и заговоры на стихиях и природе. Здесь главное – точно следовать инструкциям.

А ещё я записалась на практикум по физподготовке. Нет, не на скаячки – видеть эту скорбную рожу и чувствовать лёд и пепел в эмоциях мне не интересно. И не на спортивные игры – пятикурсницу в команду не возьмут. А вот владение оружием… Всё же решила наказать Рагнеду. Преподавал высокий, статный красавец, чистокровный человек. Он долго с сомнением рассматривал меня, потом просто сказал: "Двадцать кругов вокруг плаца" и отошёл в тень. В его эмоциях читалось предвкушение, как он после этого "припарит" "остроухую ведьму". Ну я и побежала. Плац у паладинов небольшой, едва на триста человек – не то что их остров, где может поместиться и пять тысяч разумных, хотя такое количество редкость. В общем, после бега начались и другие проверки: пресс, отжимания, турник. Мне "даже" дали в руки меч. Дочери героя, которую папа гонял. Он всё больше недоумевал, а я веселилась. И только после прямого вопроса, откуда я знаю "продвинутые" стойки (ведь на втором курсе нам показали лишь базовые удары и стойки), я ответила: "От папы". На что он сплюнул: "Ведьма" – и начал всерьёз расспрашивать, что я умею. Так что теперь трижды в декаду я провожу время с другими детьми местных дворянчиков и героев, отрабатывая удары и изучая новые стойки и переходы.

После зимнего солнцестояния, когда я наконец выбралась в город, меня ждало одиночество. Подруги не смогли составить компанию: Хадиджа, закончив проект, умчалась его сдавать; Кира угодила в лазарет с магическим истощением; Вайянна проводила время со своим оборотнем. Остальные приятельницы разбежались по свиданиям.

Город встретил меня изменившимся: по улицам сновали патрули, порт был пуст. Я направилась в банный комплекс, решив пойти в общий зал – снимать отдельную кабинку для одной было бы расточительством. Навострив ушки, я принялась слушать. Среди споров о заточке мечей, жалоб на «рогатое племя» (и я не о тифлингах, если что) и обсуждений цен на продукты, до меня донеслись тревожные слухи: в квартале красных фонарей найдены тела со следами «тёмного» ритуала. Конечно, для кого-то и стервозная жена, избившая мужа, – «тёмный ритуал», но ради этого порт не закрывают. Заметив нескольких учениц академии, я вместе с ними вернулась обратно.

Время до экзаменов пролетело незаметно: я повторяла материал, готовила заказы и общалась с подругами и приятелями из мужского общежития. Выходы в город нам всё же ограничили, но администрация расщедрилась на второй бал. Несколько сотен скучающих малолетних магов, начинающих экспериментировать от безделья, – это страшно. Дешевле было бы отстроить академию в другом месте. Девушки забегали, пытаясь перешить платья. К счастью, зелья ещё не все пришли в негодность или кончились, так что нашу ведьминскую часть дёргали в основном из-за заговоров флёра.

Сам бал прошёл в напряжении. Все понимали вынужденность мер, поэтому не столько веселились, сколько отбывали номер.

Затем начались экзамены. Для меня они оказались довольно сложными, но я сдала все, не провалив ни одного. Даже проклятья, правда, всего лишь на удовлетворительно.

Каникулы выдались скучными. В город нас выпускать ещё побаивались, хотя, по слухам, кое-кого из «сектантов» всё же взяли. Решение нашли быстро: всем, кто отправлялся в город, раздали амулеты с экстренным зовом. Так что пару раз я навестила своих клиентов, пополнив оскудевший запас презренного металла.

За пару дней до первого дня весны в академию стали приезжать гости из других академий. А меня вызвали к секретарю ректора. Оказалось, не меня одну. Там были Вайянна со своим Кендриаром, ещё пара девиц и несколько парней. И тут Аурелио огорошил нас новостью: Совет в этом году выбрал всех нас в качестве учеников по обмену. В его голосе сквозило: «Вы, конечно, можете отказаться, но…» А вот про «но» я так и не поняла, ибо из-за дубовых дверей, отделяющих секретаря от вотчины ректора, полыхнуло болью. Я вскочила и крикнула, что у ректора что-то случилось. Секретарь поднял одну бровь, но я пояснила, что эмпатка, и из кабинета несёт болью. Тот лишь кивнул и рванул к дверям. Она оказалась заперта. Наблюдатель от Совета взмахнул рукой, распахивая её. Внутри, возле стены, лежала без сознания фигура в коричневой мантии в которой я узнала нашего преподаватель верховой езды, в его левой руке был зажат кинжал. Сам ректор стоял, оперевшись на стол, и на его мантии расплывалось кровавое пятно. В этот момент по академии раздался звук набатного колокола, а из окна я увидела взметнувшийся щит

Отступления 1 и 2

Отступление первое (Аурелио младший барон Ринский)

Да уж, Элунонисса меня напугала! Я совсем забыл, что она эмпат. Когда она вскочила и закричала, что с моим дражайшим шефом что-то случилось, я не поверил. Серьёзно, что может произойти в сердце академии, в окружении паладинов и сильных магов? Но нет, я всегда чувствовал что-то неправильное в этом эльфе. Ну, тёмный, ну отступник, своё дело делает хорошо. А отстранённый? Так эльфы вообще снобы. Взять хотя бы декана ведьм: та общается, будто с грязью под ногтями.

Ворвавшись в кабинет (пришлось выломать дверь, потратив один из амулетов, выданных под роспись – я же менталистику заканчивал, а не стихийную боевую магию), мы увидели жуткую картину. Ректор Грекиэно стоял, оперевшись о стол, по его руке текла кровь. Возле банкетного столика с вазой эльфийских «бессмертников» валялся тот самый эльф, в его левой руке был зажат окровавленный кинжал. Я тут же погрузил эльфа в летаргический сон, чтобы он не очнулся.

Подбежав к ректору, я увидел, как над академией взвивается щит, а по ушам бьёт набатный колокол. Резко подойдя к начальнику, я разрядил второй амулет, заряженный исцелением, — и ничего. Тот посмотрел на меня мутным взором и начал заваливаться. Аккуратно прихватив его за здоровую руку, мы уложили начальника на ковёр, а затем решили довести его до больничного крыла. Амулет вызова с целительским не связывал. Вообще, это чудо техномагического искусства могло связать кабинет с другими ректорами и несколькими иными. Я даже забеспокоился, не сломал ли кто этот дорогой артефакт. Но нет, манный поток был стабилен и правильно реагировал на рунный вызов. С горя я начал вызывать паладинов. И, о чудо, мне ответили! Вот только лучше бы амулет просто не работал. Командир паладинов сообщил, что на академию напали культисты, приведшие изменённых тварей и зомби, поднятых некромантией, совмещённой с магией Бездны.

Я сказал, что у меня раненый ректор и группа студентов от третьего до пятого курса, и что мне нужно эвакуировать его в больничное крыло. В ответ мне заявили: мимо основного портала пройти не получится, там мрак; больничное крыло уже захвачено, туда прорвались культисты; последнее послание от паладинов, защищавших здание, было о том, что они эвакуируют пациентов в убежище и запрут его «печатью света»; по всей академии идут бои, а на самом портале сидит одна из гончих «Безумного»; выбраться нужно пробойником через аварийный источник, иначе никак. На мою просьбу отправить паладинов на помощь я получил отказ, ибо их штаб штурмуют. И да, на заднем фоне слышалась битва.

Моего плеча коснулись прохладные пальцы. Опустив взгляд, я увидел Элунониссу.

— Внизу уже слышны звуки боя, — просто сказала девушка.

Загасив руну, я подхватил ректора, которого детишки уложили на ковёр, а ведьмочка присела и начала что-то шептать над его раной. Мне было страшно, ведь случись что с учениками… Дальше я старался не думать. Но и сидеть здесь, ожидая помощи, было невозможно.

Дверь, будь она в нормальном состоянии, не вызвала бы таких проблем. Но мой телекинетический удар, к несчастью, выжег часть защитных рун и снес её с петель. Не теряя времени, я метнулся в кабинет, распахнул сейф, выгреб все амулеты и поспешил обратно к студентам. Первым делом, облачившись в парный амулет перекачки жизненных сил и тот, что превращал магическую энергию в жизненную, я надел на пальцы оба кольца-накопителя. Затем принялся раздавать боевые амулеты.

Третьекурсница Ирис, целительница, сидела на полу, бледная и тяжело дыша. «Видно, пыталась закрыть рану», — подумал я, вручая ей «Светочь» — мощный амулет, заряженный солнечным светом, способный отпугнуть тварей бездны и нежить.

Кендриар получил парные кинжалы, заряженные молниями. Десяток зарядов, конечно, немного, но лучше, чем ничего. Ведьмочка же получила пяток взрывных амулетов и амулет переносного купола. Я отдал его ей, ведь она уже достигла третьей ступени Силы, и с её контролем щит будет куда эффективнее в руках этой шаловливой Розы. А будущей Ваянне я вручил свой технологический «арбалет». Признаюсь, колебался, передавая столь мощный артефакт, но кристалл был заряжен заклинанием воздушного кулака второго уровня. Девушка приняла оружие, аккуратно направила дуло в пол и с благодарностью кивнула.

Ещё паре четверокурсников, стоящих на нижнем краю «Третьей ступени», досталось по несколько «липучек» — больше у меня не осталось. Алхимикам много силы и не нужно, ведь у Балдуина за его девяносто пять лет жизни запас маны ненамного больше, чем у этих двоих шалопаев. Пробойник с настроенными координатами центрального острова Совета я нацепил на Ваянну. Опасался, что если оставлю его себе, то после разряда накопителей он начнёт перерабатывать заряд пробойника, а настроить его в полевых условиях ученикам не под силу.

Звуки битвы приближались. Немногочисленная «охрана» из местных «общевиков» и гражданских явно отступала к кабинету, надеясь, что ректор справится со всем сам, и, наверно, недоумевая, почему тот ещё не крошит врагов мощью воздушных лезвий.

Я же подошёл к одной из панелей, начертил руну открытия и пропустил их в лифт, ведущий в тайные ходы под академией. Алхимики подхватили ковер с бессознательным телом и потащили его к лифту, ведущему в потайной ход.

Всю дорогу по тайным ходам меня не отпускала мысль: «Что же нужно этим тварям в стенах нашей академии, раз они не поленились выбраться из своих чумных нор?»

Выбравшись из подземелья возле руин старого маяка, мы увидели, как паладины во главе с учителями отбивались от толпы изменённых волков и медленных, костистых зомби с какими-то наростами на теле. Вспышки заклятий, молнии, огненные шары и столбы, птицы, сгустки некромантии — я даже забыл, зачем мы здесь, пока не услышал рык и не увидел трёх волков, перегородивших нам путь. Тут же над нашими головами взвился купол. Сердце пропустило удар, и меня начал захлёстывать страх, который тут же сменился неуверенностью. Глянув на ведьму, я увидел, как по её виску стекает капля пота. Затем Ваянна начала стрелять из «арбалета». В тварей полетела «липучка», активируя заклинание стазиса при ударе о морду первого волка. И тут я услышал: «Бежим». Но мы не побежали. Бежать с провисающим телом ректора было невозможно, да и амулет передачи жизни, ослабленный, лежал на мне. Так что я ковылял под куполом, который тоже вытягивал силы своей носительницы, позволяя ей лишь мелкими шажками передвигаться.

Тропа петляла под ногами, а за нами по пятам шли волки. Элунанисса замедлилась, оставила на земле маг-гранату и продолжила путь, оглядываясь. Когда к амулету приблизились хромающие после попаданий техномагички, Роза активировала заклинание подрыва. Жар опалил спину, осколки камней забарабанили по щиту, вызвав у девушки протяжный стон. Щит на мгновение замерцал, но тут же восстановился.

Мы почти достигли источника, где кипел бой. Пять волков и беловолосая девица с эльфийским мечом отбивались от пятерых паладинов. От противников исходила красноватая дымка, делая их тела почти неуязвимыми для клинков паладинов. Однако меч девицы и зубы тварей легко пробивали заговоренные доспехи. Мы начали обходить место схватки, и тут она нас заметила. Быстро отскочив, девица поднесла к губам рог – судя по толщине и ярко-фиолетовому цвету, он принадлежал мужчине-тифлингу. В тот же миг на нас набросились ещё пять «собачек», а с меча девы в нашу сторону полетел сгусток тьмы. Щит вспыхнул и исчез, а ведьма с болезненным стоном осела на землю. Целительница подхватила её, активируя «Светоч», а Ваянна начала стрелять в набегающих монстров. Полуэльфийка готовилась выпустить свой смертоносный заряд, но тут на помощь пришёл паладин, который рубанул девицу по шее. Меч отскочил от ауры Маголфалы, но дело было сделано, и мы получили шанс пройти. В волков полетел ещё один взрывающийся амулет, а затем несколько молний из кинжалов «планетника». Над нами взвился купол, но его свет едва мерцал, предвещая, что он не выдержит ещё одной атаки, подобной той, что выключила его в прошлый раз.

Меня охватил тяжёлый, липкий страх и чувство слабости.

Я приказал погасить купол и попытался подловить приготовившегося к прыжку волка телекинезом, но ничего не вышло. Щупальце просто разбилось при прикосновении к шкуре монстра. Выстрел опрокинул готового к прыжку зверя, и мы двинулись дальше, но волки уже шли за нами. Алхимики повторили трюк Розы с ловушкой, правда, в отличие от взрывных, им пришлось просто бросать их на землю, когда первые волки погнались за нами.

Вслед за этим мимо меня пролетело что-то маленькое и красное. Глянув вперёд, я увидел Элунаниссу, которая, порезав себя по руке, метала в противников кровавые пули.

«Зря, — подумал я, видя, как пули бессильно разбиваются о шкуру монстров, — правда, зверей она разозлила». А увидев несколько рук возле её ног, я похолодел. «Откуда эта малявка сумела добыть знание по ловушке пылающей крови?» — подумал я. Нет, эти ритуалы не запретны, просто считались слишком сложными для студента. «Угу, сложными», — подумал я, начиная ускоряться, ибо стазис уже плавился. К двум прорвавшимся присоединились те, что влетели в ловушку. И тут за моей спиной полыхнуло жаром, а в нос ударил запах палёной куры. Резко обернувшись, я увидел столб пламени, всего в три локтя высотой, но этого хватило. Правда, девочку пришлось подхватывать, ибо магическое истощение – это не игрушки.

Бой набирал обороты. Уже двое паладинов лежали без движения, но и трое волков были перерублены их мечами.

Мы рванули к площадке, на которой мерно сияли кристаллы. И тут восточная девка снова заметила нас. Она уже готова была метнуть свой шар тьмы, но один из паладинов встал между нами и этой ведьмой, приняв заряд тьмы в грудь. А Кендриар меня удивил. Он подошёл к Вайянне и нежно её поцеловал, затем уставился на полуэльфийку, и его тело начало меняться. А мне на ушко слабым голосом шепнули одно слово: «Бежим».

Я прокричал, что надо спешить, и мы побежали. Вот и площадка, на которую мы сбежали. Плачущая техномагиня протягивает мне пробойник, не сводя взгляда с места, где какой-то облезлый медведь с костяными наростами, от которого исходит такое же алое сияние, вцепился в горло восточной ведьмы. Внезапно мир вокруг меня исказился. Вспышка ослепительного света, и я почувствовал, как мои внутренности скручивает невыносимая боль. Затем – провал в темноту, блаженную и успокаивающую. Последняя мысль, промелькнувшая в сознании перед тем, как я потерял сознание: "Добрались".

Когда я очнулся, первое, что я почувствовал, был холод. Я лежал на каменном полу, а над головой мерцали тусклые осветительные шары. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь моим собственным дыханием, и всхлипами Вайяны, рядом лежала Элунанисса без сознания а к нам уже шли люди вмантиях совета…

Отступление второе (Элисиэль из дома Мерцающего Льна)

Мы с Лисцесс торопливо шагали по отполированным плитам коридора, ведущего к чертогам исцеления. Эти чертоги располагались на главном острове Мирового Совета Магов, и нас вызвали туда всего полчаса назад.

За два часа до этого:

«Джакомо молодец!» — пронеслось у меня в голове, пока я наблюдала за молодым парнем, ловко играющим на колёсной лире. Ксимена и остальные дети старательно отрабатывали движения простенького танца, которые я им показывала. А Джакомо, которого обучал местный бард (за что дважды в день его кормили в монастырской столовой), решил привнести в наши занятия лёгкие, приятные мелодии, и я была ему за это искренне благодарна.

Мой взгляд скользнул к фигурке Лотсальвассе, которую аккуратно вёл Урбано. На моей воспитаннице было тёмно-синее платьице, подаренное ей на семилетие. Я улыбнулась, ощущая тепло в груди, ибо действительно люблю всех своих племянниц и воспитанников. Всех без исключения: и тех, кого я обучала до того, как меня пригласили быть «учительницей магии» для одной немного серьёзной полуэльфийки, так и тех, кто появился после. Детей из приюта, которых я обучаю традициям своего народа или бальным танцам. И, конечно, малышку Рин, которая за эти годы так и не стала моей ученицей, хотя и слушается меня беспрекословно…

Я хлопнула в ладоши, что означало «Время сменить партнёра». Урбано и Диего, танцевавшие с девочками, тут же поменялись местами. В этот момент дверь бального зала распахнулась, и на пороге появилась бледная Лисцесс. Она протянула мне свиток. Вчитавшись в строки, написанные каллиграфическим почерком, я ощутила, как ужас сковывает меня. На Академию, где учится Элунанисс, было совершено нападение, и моя любимая ученица оказалась в чертогах исцеления главного замка Мирового Совета. «Как она там оказалась?!» — эта мысль пронзила меня. И нам давали возможность прибыть, чтобы навестить нашу родственницу.

— Ты поедешь? — спросила меня моя сестра. Ох, помню, как маленькая «ведьма» предлагала Реджи на мне женить! От одного воспоминания улыбка сама собой наползает на губы, а руки невольно тянутся к метле.

— Конечно. А что Реджи? — спросила я.

— Он тоже поедет. Правда, его пригласил Джастин. Это его брат, — пояснила она. Я лишь кивнула и дважды хлопнула в ладоши, давая сигнал об остановке музыки.

Извинившись и наскоро попрощавшись, мы подхватили недоумевающую Лотсальвассе и поспешили домой. По пути мы объяснили ей, что Роза сильно поранилась, и мы идём её навестить. На просьбу взять её тоже с собой, Лисцесс только покачала головой и сказала, что расскажет, и даже покажет в своём «шёпоте мыслей», но нас и так трое. Девочка погрустнела, ибо свою самую старшую сестрёнку очень любила.

А дома на нас насели близнецы, Акира и Виолет. Наскоро объяснив, что случилось, мы рванули собираться.

И вот туман рассеялся, открывая вид на высокого статного мужчину с седой гривой и аккуратной бородкой. Он зычным басом спросил, зачем мы посетили главный остров. Показав письма, мы принялись ждать сопровождающего.

Им оказался упомянутый Джакомо, который сначала увёл нас в отдельное помещение. Там он принялся рассказывать историю произошедшего, по пути матеря одного «долбанутого на всю голову телепата» и одну «полуэльфийку с шилом пониже спины».

В общем, моя племянница применила малый переносной магический купол без накопителей, которые были обязательны по технике безопасности. А вдобавок ещё и мощный ритуал магии крови, из-за чего заработала серьёзные повреждения ауры. Теперь их будут залечивать несколько лун, но, к счастью, всё под контролем.

Лисцесс ахнула и, с ужасом в глазах, спросила, точно ли удастся полностью восстановить ауру девочки. Мужчина лишь покачал головой, успокаивая нас: помощь была оказана вовремя, и максимум, что может случиться, — это временное понижение уровня контроля маны. Но это, по его словам, «ничего страшного, перерастёт».

Он продолжал успокаивать нас, угощая крепким чаем с галлетами. «Далеко не эльфийский», — подумала я, допивая вторую кружку, чувствуя, как тепло разливается по телу, но вкус всё равно оставлял желать лучшего — слишком грубый, без той тонкой травяной нотки, к которой я привыкла.

Наконец, Джакомо поднялся, жестом приглашая следовать за ним. Мы прошли ещё по нескольким коридорам, где воздух был пропитан ароматом целебных трав и лёгким гудением магических барьеров. Сердце колотилось чаще с каждым шагом — Элунанисс, моя умница, моя Роза, лежала там, ранена, и я ничего не могла с этим поделать, кроме как быть рядом.

Дверь в палату открылась бесшумно, и мы вошли. Наше внимание привлекла втораякровать на которой тихо плакала девушка, приглядевшись я узнала в ней Вайянну, подругу племянницы.

Она оказалась в заботливых руках моей сестры, которая сразу же начала утешать девушку. И тогда она прорвалась — рассказала о событиях того дня: о страхе, с которым боролась наша отважная ведьмочка, о том, как она удерживала купол, несмотря на невероятную тяжесть испытаний. Конечно, она никогда не признается в этом, лишь улыбнется и скажет: «Вам кажется». Она рассказала о своих переживаниях за возлюбленного, которого эта коварная восточная женщина прокляла оборотничеством за то, что он ее отверг. Причём проклятие было настолько сильным, что менталисты не смогли ничего доказать, а его самого оштрафовали и обвинили в клевете. Мы же сидели рядом, слушая и давая бедной девушке возможность выговориться.

С каждым её словом становилось ясно, насколько глубока была рана, нанесённая этим проклятием, и как тяжело ей было не только бороться с внешними обстоятельствами, но и с внутренними страхами и сомнениями. Мы понимали, что за её хрупкой улыбкой скрывается настоящая сила, которую не каждый способен увидеть. В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь её тихим голосом и редкими вздохами. Моя сестра осторожно взяла её за руку, словно передавая часть своей поддержки и уверенности. В этот момент казалось, что время остановилось, и все заботы мира остались за дверью. Мы знали, что впереди ещё много испытаний, но теперь у неё была опора — и это давало надежду. Вскоре девушка замолчала, устало опустив голову, и мы поняли: рассказ окончен, но путь к исцелению только начинается.

А на соседней кровати тихо спала моя племянница, и я поняла что даже в мыслях не смогу назвать ее ребенком после тех событий которые та пережила за этот длинный день И еще я точно сломаю метлу об межушную кость того придурка что выдал девочки столь опасный артефакт.

Глава 27

Я сидела на траве в небольшом дворике, примыкающем к Залам Исцеления. Взгляд мой скользил по глади фонтана, где, подхваченный порывом ветра с яблони, медленно плыл опавший лист. Сам фонтан был необычен: полый куб, сложенный из переплетенных черных и белых изогнутых пик.

«Когда же их снимут окончательно?» — с горечью подумала я, проводя рукой по холодному металлу антимагических оков. Мне, можно сказать, повезло. Я использовала мощный артефакт без накопителя, запустила его во второй раз, применила неслабый ритуал магии крови, опять же без накопителя. А вишенкой на торте из отборнейшего гуано, за которое ответственен какой-то очкастый барончик, стал портал, усугубивший трещины в моей ауре. По словам дяди Джастена, мне еще и безмерно повезло, что я вообще не лишилась магических способностей.

А вот Аурелио, , перевели с непыльной должности секретаря на позицию штатного менталиста где-то на границе с северными варварами. От этого мне легче не стало.

Мой взгляд зацепился за Кендеара. Его, также закованного в антимагические оковы, выводила Вайянна. Парень пострадал сильнее меня, и местные лекари теперь ломают голову: останется ли он магом?

Я ощутила волны удовольствия и нежности, исходящие от этой пары. От Кендеара же уже несколько дней веяло и облегчением. По словам моей подруги, которой удалось уговорить целителя Урбано, начальника Залов Исцеления, ей позволили ухаживать за своим женихом. Урбано, пожилой мужчина с внушительным животом и суровыми складками у рта, после минутного раздумья согласился, но с условием: «Блуда в стенах сей обители не потерплю, и если что, выкину сию наглую девицу ближайшим порталом». Подруга так энергично закивала, что казалось, голова вот-вот оторвется, но старик лишь тепло улыбнулся и удалился.

Кендеар же был счастлив. Наконец он избавился от своей далеко не пушистой проблемы. Теперь ему больше не грозило превращение в непонятного лысого медведо-броненосца от обычного поцелуя.

Внезапно на мои колени запрыгнул мой любитель бамбука, нежно тыкаясь мордочкой в район пупка, словно прося ласки. Я провела пальцами по мягкой шерстке Счастливчика и улыбнулась. Этот хитрый кроль умудрился просидеть все время нападения под кроватью. Когда студентов пустили в комнаты за вещами, Хади прихватила его с собой. За это я безмерно благодарна этой «рогатой» (так я называю Хади). Теперь Счастливчик, эта заготовка для муфточки, вовсю терроризирует обитателей восточного дворика для медитаций. Да, такой здесь тоже есть. Вообще, подножие скалы, на которой возвышается величественный замок, разделено на различные зоны: здесь и площадки для медитаций, и теплицы друидов, где выращивают как экспериментальные травы, так и обычные фрукты с овощами, и даже порт для рыбацких деревушек. Не все ведь можно получить порталом, да и ситуации бывают разные.

И вот мой фамильяр повадился обворовывать ту самую площадку для медитаций. Его поймали, и мне пришлось краснеть за этого ушастого бандита. Его принес в зубах здоровенный черный пес с тупой мордой, а рядом шел молодой представитель подлунной империи. Ушастика нагло обняли, расчесали и наругали. Теперь каждый раз, когда мастер начертательной магии Лиу со своим Тао медитирует в садике, Счастливчик сбегает, чтобы отыграться за свой «позор». Пока что счет пять-ноль в пользу пёсика.

А Счастливчик… Мой маленький воришка. Он был моим единственным утешением в эти дни. Его беззаботность, его наивная наглость – все это напоминало мне о том, что даже в самых мрачных обстоятельствах есть место для радости. Его проделки с площадкой для медитаций, конечно, доставляли мне немало хлопот, но я не могла сердиться на него. Он был моим фамильяром, моим верным другом, и я любила его таким, какой он есть – ушастым бандитом с золотым сердцем.

Я снова посмотрела на фонтан. Лист исчез, но вода продолжала тихо журчать, словно нашептывая свои тайны.

И вот теперь я периодически хожу на эту площадку, чтобы забрать своего длинноухого непоседу. На третий раз я поняла, что кроль хочет отыграться и обнести пару ростков бамбука, пока его не схватил пёсик. Мужчина скромно улыбнулся, потрепал по холке своего напарника и просто сказал: «Без шансов».

Да, дело в магических способностях собак. Именно собак, потому что у волков особенность — это магический аналог эмпатии, направленный на «стаю», и небольшое заклинание ускорения. А вот собаки получают чувство магии. Именно так меня и нашли в первый раз, и именно так Тао достаёт Счастливчика, как бы он ни прятался. Плюс у них есть заклинание удержания: что пёсику в пасть попало, то оттуда никуда не денется, разве что в желудок. Так что действительно без шансов. Но никто не запрещает этому милахе пытаться обхитрить нюх Тао.

Прошли последние шесть дней, после которых комиссия посчитала мою ауру достаточно восстановившейся, чтобы снова ощутить все краски мира. Когда вчера мне объявили, что на следующий день с меня снимут эти оковы, я была счастлива и не могла дождаться, считала часы. А всё прошло довольно просто: щелчок замка, и лёгкое преображение мира, которого я была лишена, и маты дяди Джастина на тему того, что некоторые косорукие идиоты с сотрясением черепа...

Да, с Аурелио побеседовала моя матушка, притом не с помощью полотенца. Оно у неё только для семьи. Она попросила у папы для беседы трофейную дубинку, которую они заполучили после своего первого визита на север, где обнаглевшие варвары пытались призвать некую сущность. Сущность призываться отказалась. Может, был не призывной день. Зато туда явилась пятёрка героев и объяснили, что сущность надо призывать только по «Призывным дням»… Хотя я чувствовала, что дядя просто присочиняет, чтобы развлечь меня. Ибо эмпатия, да и чувство правды остроухих, идёт из души. И антимагические оковы на эту способность не влияют. А ещё они не влияют на мою защиту разума. Специально проверяли. Нет, было страшно, что маги узнают о моём «попадательстве», но я всё же согласилась, ибо если откажусь, то будут подозрения. А так понадеялась, что мой покровитель «веников не вяжет». К тому же помнила, что защита у меня была ещё тогда, когда моя сила не проснулась. Но эльфийка в бирюзовой мантии, с добрыми глазами, которые я видела только у целителей и у нашей преподавательницы ментальной магии, отправила меня поспать быстрее, чем я успела досчитать до двадцати.

Дядя же ругался из-за того, что магическая насыщенность ауры выросла, а вот контроль упал. А я ведьма, а не боевой маг, для меня как раз важен контроль. Так что теперь мне придётся снова вспоминать детство и под песенку на эльфийском плести первые амулеты, надеясь не спалить это рукомесло.

Правда, мастер Лиу предложил заняться магическими печатями. На мой недоумённый вопрос он показал мне уже знакомую полоску бумаги, кисть и чернила. Так что пока мой кроль и его пёсель играют в прятки, мы сидим за маленьким столиком и пытаемся заставить работать эти блоки и круги начертательства. На мой вопрос, не скучно ли ему возиться со мной, мужчина улыбнулся и сказал, что нет, ему даже интересно. Да и восстановиться после того, как он схлопотал какое-то хитровывернутое проклятье в одной из червоточин, после чего его перевели сюда в «помощь» местному смотрителю архивов, вредному эльфу-снобу, которому по его характеру самое то родиться дворфом. Я хихикнула, в очередной раз получила на колени своего фамильяра, и пёс улёгся возле ног своего «Человека». Смотря на эту идиллическую картину, я улыбнулась, провела пальцами по шёрстке Счастливчика и принялась дальше разбирать начертательные схемы.

Спустя декаду был оглашен приговор всем выжившим культистам. Он был ожидаем: костер. Отец беловолосой стервозы, конечно, пытался спасти свою кровинушку, упирая на ее юный возраст и наивность: «Она такая молоденькая, такая глупенькая, делала все это, не понимая, что творит. Ее страшные культисты завлекли в свои сети. И вы хотите оставить древний род восточных магов без возможных наследников?» Этот спич пузанчика мне пересказывала Вайнна, ибо после него его жена-эльфийка развелась с ним, а дочь и вовсе прокляла, правда, лишь на словах. Конечно, разводы не приветствуются, но они случаются, и за них отвечает Форсейтэль. Мама как-то пыталась объяснить мне про брачный обряд, когда я спросила, но я мало что поняла.

Суд проходил прямо здесь, на центральном острове, ведь за все триста пятьдесят лет действия закона об «Достойном обучении одаренных» нападений на академию не случалось ни разу. Нас, учеников, оставили здесь в качестве свидетелей до окончания суда. Уже завтра мы с Кендеаром останемся одни, ибо алхимики и Вайянна отправляются в разные академии. Целительница же отправится собирать полевые цветочки в антимагическом ошейнике, так как при сканировании памяти выяснилось, что она приторговывала запрещенными магическими зельями.

Пузанчик попытался обратиться к своему императору, ведь, согласно закону, монарх может просить Совет о смягчении наказания или помиловании заключенного. Но Вейдж, а именно так звали этого мага, не учел, что торговля магическими наркотиками и принадлежность к запрещенным культам – это немного разные вещи. Что сделает великий император Подлунной империи со своим подданным, который обратился к нему с просьбой вмешаться в ТАКОЕ дело, я даже думать не хочу.

На само оглашение приговора, да и на казнь, я не пошла, закрылась в своей палате и принялась медитировать.

На следующий день мне сообщили, что заниматься контролем магии я смогу и в островной академии, где пройдут мои последние луны обучения перед шестым курсом. Правда, меня «обрадовали», что практику я буду проходить как замковый зельевар славного города Форсейтенна. От этого мне стало грустно, ибо, представив себя в уродском зеленом платье с черным передничком, я помрачнела.

Последний вечер мы с моим фамильяром и мастером провели на площадке для медитаций, просто наслаждаясь закатом. Наши звери уютно дремали у наших ног. Я все же не выдержала и спросила, как его довольно массивная собачка ловит моего юркого кроля. Он лишь улыбнулся и сказал, что «начертательство творит чудеса».

Портал расступился, открывая вид на бирюзовую гладь моря. Здесь портал представлял собой огромную беседку на укрепленном магией утесе, с которого открывался вид на море и близлежащие острова.

Быстренько подхватив свои вещи, я направилась к домику из песчаника. Спросив у женщины в лимонной мантии целителя, как пройти в административный корпус, я полюбовалась ее немного кислой физиономией и легкой брезгливостью, направленной на цвет моей формы. «Видимо, и здесь есть свои куры, или наши за луну умудрились достать местных?» – думала я, идя мимо домиков из желтого песчаника.

Администрация здесь располагалась в классической башне магов под зеленоватой черепичной крышей, которая соприкасалась со своей копией на уровне второго этажа маленьким мостиком. «Видимо, библиотека», – тогда подумалая, и позже не прогадала. Войдя в здание и предъявив темноволосому парню в доспехах паладина документы, а также оставив вещи, я направилась на четвертый этаж по винтовой лестнице. «Вот еще буду я из-за богатенькой девицы энергию лифта тратить, ножками, ножками, чай, не переломишься», – проворчал паладин, ну и я потопала. Да уж, по узкой спиральной лестнице, да еще и каждый этаж – это добрая полсотни ступеней, да еще и каждая ступень разная: имеет свою ширину, наклон, и не только во внешнюю сторону… Я поднималась довольно долго под насмешливые взгляды паладинов, которые, видимо, привыкли к тому, что все пользуются лифтом.

Наконец, добравшись до нужного этажа, я обнаружила небольшую приемную, где за столом сидела Четверть дворфийка в мантии корпуса СОВ, чьи документы я принесла, сначала смотрела на меня с нескрываемой брезгливостью. Но когда она начала читать, на ее лице сменялись удивление, недоумение, а затем и полный ступор.

«Она что, не знает, что помимо платного курса гадателей, есть еще и обычный курс «Ведьмовства»?» – подумала я. Эта блондиночка с восточным именем Кианг приняла мои документы и велела проходить к Ректорше.

Ректорша – грузная смуглая женщина с косой толщиной в мою руку и смеющимися, немного усталыми глазами – смерила меня чуть приподнятой бровью. Но когда все еще шокированная секретарша принесла мое дело, удивление быстро прошло. А уж когда она дошла до последних листов, то и вовсе сменилось толикой уважения. В общем, быстренько поставив свою визу и сказав, что на ближайшие год и три с половиной луны я являюсь их студенткой по обмену, она отправила меня к секретарше за талонами на заселение, питание и читательским билетом.

На мой недоуменный вопрос об удивлении со стороны секретарши, Ректорша ответила, что природников в академии нет. Из вольных баронств на обоих континентах на этот факультет идут только «платные», вот, видимо, и забыла. Зато здесь лучшие в мире некроманты, мастера проклятий тьмы и гидроманты. Гордо выпятив «глаза» пятого размера, произнесла Сузенитта. Я лишь пожала плечами, ибо факультета тьмы у нас не было.

Быстренько забежав по переходу в библиотеку, оформив читательский билет, а также прихватив пару книг на почитать перед сном, и забрав чемоданы, я пошла по дорожке, выложенной песчаником, в сторону женского общежития. Там молодая девушка с аурой гидроманта выдала мне ключ и велела «убираться к своим сестрам по шабашу».

А что она имела в виду, я узнала, пройдя по широкому коридору и толкнув дверь. Оказалась в маленькой комнатке, где за потрепанным столом сидела стройненькая брюнетка с немного блекловатой аурой и зубрила все изображения теней. Я улыбнулась, вспоминая себя в шестилетнем возрасте, которая также сидела за столом в лаборатории и зубрила эти тени. Сгрузив на пол сумки, я попросила свою тяжеленькую муфточку – «ох, и разбаловала я его!» – отвлечь мою соседку. Тот поворчал для вида, но поскакал к девочке. Дальше было «Ой!», и ее рука скользнула к коленям, а голова склонилась от книги к моему грозе огородов.

После чего я привлекла ее внимание. Та обернулась и удивилась, потом слегка смутилась и спросила, не мое ли это чудо. И как я пронесла «животное» в академию, за что получила лапками по коленкам и пояснение, что это фамильяр. Говоря все это, я осматривала комнатку и вздыхала, ибо заклятья чистки у меня уже получались нормально через раз. В остальных случаях я могла вместе с пылью дезинтегрировать и полпальца поверхности, или вместо уборки пыли прорастить залетевшее в окно семечко.

Так что ручками, ручками. На мое объяснение девушка, которую звали Тониа, извинилась перед моим пушистым привередой и спросила о том, «нельзя ли и ей завести хоть кого-нибудь». Я кивнула и достала свои старые конспекты, но сказала, что аура у нее бледновата. Та удивилась: при чем тут ее аура? Ну я и начала разъяснять, попутно перестилая постель и доставая амулеты против различных нежелательных гостей. Да, пока я сама не смогу защитить «ведьминское жилище», придется пользоваться амулетами. В частности, пришлось зачаровывать гвоздик, получилось с третьей попытки.

А по поводу ауры пояснила, что для формирования магических свойств фамильяра ему нужно брать силу от владельца. Потом уже когда его аура окрепнет и он сможет сам брать силы из природы, канал станет двусторонним. Тониа кивнула и помрачнела, даже всхлипнула носом. На что я улыбнулась и предложила помочь попробовать раскачать ее ауру, а перед экзаменами, а лучше перед каникулами, пройти ритуал, который проходила в детстве. Она удивилась: «Что за ритуал, и почему перед каникулами?»

Я объяснила, что раз здесь нет обученных ведьм, мне необходимо поговорить с наставницей, а увижу я её только на практике. Затем из чемодана был извлечён кофр с моими косметическими зельями и самоподогревающийся чайник. Моя новая соседка поделилась парой недорогих ореховых печений. Родители хоть и отправили её в академию, но заявили, что дальше она будет крутиться сама. И она крутится: помогает отстающим, пишет домашние задания по астрономии, которой сильно увлекалась ещё дома. Я покачала головой и предупредила, что за это её могут исключить. Та покраснела и махнула рукой. Я не стала развивать тему, а попросила показать академию, на что она охотно согласилась.

Скинув старые тряпки в автоматрон, мы отправились гулять по академии. Она, как и наша, располагалась на вершине небольшой горы. Вообще, я заметила, что многие важные для Совета здания находятся на островах: некоторые на естественных, другие подняты со дна геомантами. Здания факультетов здесь были из гранита и песчаника, и каждое отличалось. Цвета черепицы были понятны всем. Запомнив, где находится Зал Исцеления, куда мне следовало зайти, я обнаружила первое отличие. У нас целители базировались на отдельном факультете, хоть и рядом со светлым, а здесь они были объединены. Ведьм засунули к планетникам, хотя и сохранили за ними зелёный цвет формы. Два здания, стоявшие рядом, под серой и тёмно-фиолетовой с прозеленью черепицами, оказались факультетами тёмной и некромагии. У нас они были объединены вместе с магией крови в одном здании.

Как и у нас, у подножия располагался небольшой городок, дорогу в который мне показала моя новая знакомая.

Распрощавшись, я козочкой ускакала в Дом Исцеления, где мне вручили маленький стеклянный шар. Его я должна была наполнить своей маной, дозируя поток, под присмотром местной тёмной целительницы. Та смотрела на меня квадратными глазами и причитала: «Да что это деется, ведьма с аурой боевого мага!» И: «Вот же видно, родителям деньги девать некуда, раз такую к этим зазнобам отправили. Нет бы в целители или алхимики!» А я веселилась все полтора часа, при этом разбив два шарика, и это был прогресс – на острове я била три из пяти.

На обратном пути, немного вымотанная упражнением, я столкнулась с девицей в сером пиджачке и с аурой будущего специалиста по проклятьям. Та нахамила мне и попыталась навесить проклятье. Угу, сейчас! Моя аура сейчас любое проклятье переварит и не заметит. А когда она поняла, что не сработало, попыталась уже я, и о чудо – всё получилось с первого раза. «Будут тебе, голубушка, хорошие прыщи», – пакостливо улыбнулась я, думая: «Это будет веселое время».

Я шла, предвкушая завтрашний день. Академия оказалась куда более запутанной, чем я ожидала, но и куда более интересной. Столько новых возможностей, столько всего, что можно изучить! И эта новая знакомая... она была немного наивной, но добрая. Возможно, мы станем настоящими подругами.

Подойдя к своей комнате, я услышала тихий разговор за дверью. «Это, должно быть, моя соседка». Я тихонько открыла дверь и заглянула внутрь. Она сидела на кровати, склонив голову над какой-то книгой, и что-то тихонько бормотала себе под нос. На столе рядом с ней лежали те самые ореховые печенья про которые мы совсем забыли.

Глава 28

Пятый курс часть третья (на новом месте первые уроки первые проблемы)

Птичьи трели разбудили меня, как обычно. Но необычным было другое – ароматы цветов, доносившиеся из открытого окна. Это соседка… Четыре с половиной года я привыкла к своей рогатой подруге, которая так мило, по-детски терла глаза, когда просыпалась.

Мы с соседкой, Тониа, подхватили полотенца и халаты и направились в конец коридора, где уже выстроилась небольшая очередь. Заняв место, мы принялись ждать. Вдруг мимо нас попыталась проскользнуть какая-то девица. "Ну уж нет", – мгновенно подумала я, снимая амулет. Нагоняя наглую нарушительницу, я схватила её за локоть. Взгляд мой стал немигающим, наполненным холодной решимостью, а в эмафон я начала транслировать «жажду крови» и я, с полуулыбкой, спросила: "Куда собралась?" У той особы аж колени подогнулись, и она начала лепетать, что она дочь старосты коробелов, а потому… Я же, не дослушав, добавила змеиных ноток в свой голос, усилив давление, и отправила её в конец очереди. Вернувшись к Тониа, я принялась за дыхательную гимнастику. Изанга, моя подруга, могла спокойно подавлять одним лишь взглядом, ведь она была весьма вспыльчива. Мне же это далось нелегко.

"Это было жутко", – сказала Тониа, когда я вернулась. Я лишь пожала плечами. Ну что такого? Меня этому трюку обучила Изанга, хотя у этой колоритной полуорчанки получалось куда лучше – она могла ещё и кулаком пригрозить.

На завтраке на меня смотрели по-разному: кто с удивлением, кто с узнаванием. Вторые – это были девочки из нашей академии. Да, сюда зачислили всех "природников": пять ведьм и тройку друидов. Им повезло: они будут приписаны к алхимикам, заведующим теплицами. Двум ведьмам-селянкам тоже неплохо – они попали под крыло целителей. А вот нам, трём "козочкам", последняя из которых – высокая, статная северянка с аурой некромантки – предстояло болтаться, как говорится, "как оно в проруби". Об этом я узнала чуть позже, когда после уроков нас вызвали к госпоже ректорше. На этот раз нам не стали пакостить, посылая по лестнице – включили лифт.

В столовой моё внимание привлекли несколько девиц, которые смотрели на меня, словно волчицы. "Ну ничего, я такой кролик, который волками питается", – подумала я, относив грязные тарелки на раздачу.

Затем мы отправились на уроки. Первым был магометри. Вел его сухенький старичок, который, увидев нас, входящих в аудиторию вместе с целителями, замер. От него повеяло таким удивлением, будто энтомологу в сачок залетел дракон. Встряхнув головой, он просто начал лекцию.

Следующей парой были проклятия, но не наши, ведьмовские, а тёмные. Тучный мужчина с носом, который несколько раз ломали, окинул нас презрительным взглядом и объявил, что сегодня у нас контрольная по многоуровневым проклятиям. Он положил перед каждым предмет. Мне досталась небольшая рюмка. Вглядевшись, я увидела, что первым уровнем было простенькое проклятие бесконечного роста волос на теле, а второе, в народе известное как "проклятье от запора". С моим слабым контролем снимать их пришлось крайне аккуратно. Найдя нужные "спусковые линии", я отсекла их своей магией. Вуаля! Но "вуаля" сработало лишь наполовину: снялось только второе проклятие, а вот первое – начало действовать. Мои коллеги прыснули со смеху, а преподаватель, Гертам, поставил мне "неуд" – первый в моей жизни по проклятьям. Было обидно до слёз, особенно когда эти "черненькие" разразились задорным смехом на мою внезапно появившуюся лохматость. Но под суровым взглядом мужчины они принялись работать со своими предметами.

Я получила моральное удовлетворение, когда одна из девиц покрылась фиолетовыми прыщами. И пусть такого проклятия там не было, мне удалось вплести своё заклинание между двумя довольно простенькими плетениями этой дурынды. В перерыве между парами я подошла к Линде, нашей третьей товарке, и попросила помочь распутать это проклятие. Соваться со своим ещё не до конца восстановленным контролем в собственную ауру было опасно. Девушка вздохнула, но согласилась.

Пара минут шипения, и моя лохматость остановилась. Затем Линда применила проклятие облысения, схему которого я вычитала в старой книге во время практики в библиотеке и показала ей. И вот к началу урока за парту вновь уселась узловатая ведьма-упырь, вместо милой эльфийско-человеческой девушки.

Мэтр лишь скользнул по мне взглядом и вздрогнул. По правилам, он сам должен был избавить меня от последствий, а теперь я со спокойной душой могла подать жалобу. Из-за него могли пострадать две студентки. Если Линде грозила порка или полгода в антимагическом ошейнике за самосуд, то мне — магическое и физическое истощение или даже смертельная опасность. Ничто не берётся ниоткуда и не пропадает в никуда. Это проклятие, хоть и медленно, вытягивало из меня силы: сначала магические, потом физические.

Весь второй урок этот хмырь косился на меня, пытаясь объяснить новую тему: выбивание одного проклятия другим. Это довольно сложная техника, применяемая в основном на предметах. Выглядит это примерно так: поверх одного плетения накладываешь второе, замыкаешь оба контура, и вуаля – новое проклятие начинает пожирать старое, а после ты просто снимаешь своё. Благо, у меня всё получилось. Если бы нет, предмет мог бы лишиться всех своих магических свойств или разрушиться с выделением тепловой энергии. Я прониклась и пообещала себе быть предельно осторожной с этой темой.

После уроков преподаватель попытался меня задержать, но я не стала его слушать и быстренько ретировалась на следующий урок — алхимию. Её вела молодая, всего сто тридцать лет, эльфийка по имени Селиэльамрунта (Дочь Зари). Она сначала брезгливо покосилась на мою лысину, потом перевела взгляд на мои поникшие ушки и всё же начала объяснять тему трансмутации одного состава в другой схожий. Тема была очень интересной и захватила меня, хотя расчёты вгоняли мой мозг в лёгкий ступор. Но немного поскрепев с коэффициентами преломления потока, я справилась.

На перемене я подошла к преподавательнице и, объяснив ситуацию, попросила подойти к ней после моего визита в медблок. Пришлось объяснить и почему мне туда нужно, и почему я хочу подойти к ней. Да, проблема была именно в зелье роста волос. Та кивнула, улыбнувшись, и попросила написать рецепт зелья, отстранив меня от практики. «А то вы мне тут портал в бездну трансмутируете», — явно чувствовалось в её голосе. В конце урока я сдала рецепт. Наставница, просмотрев его, сказала, что зелье простенькое и сама его мне сварит.

Остальные ученики смотрели на меня: кто с ужасом, ибо налысо бреют только рецидивисток, кто с жалостью. Пара парней подошли спросить, что же со мной случилось. Я рассказала краткую версию о том, что учитель проклятий переборщил с практикой. Адан, невысокий кареглазый паренёк, лишь кивнул. А его приятель, блондин с рыжинкой, с грубоватыми чертами лица, сощурился: он понимал, что я сказала не всю правду, но и лжи не чувствовал. Я шепнула на ушко Вильфердо, что мне немного неловко, и я не хочу это обсуждать. И ведь действительно было и неловко, и обсуждать не хотелось. Тот кивнул, а я пошла на следующий урок, который был историей. На нём мы продолжили изучать события после войны «Архидемона», а именно создание гильдий героев в связи с открытием червоточин.

После обеда, на который я набросилась с голодным рвением, меня уже ждали все наши девицы-ведьмочки. Мой измождённый вид заставил многих подавиться супом. Мы быстро объяснили девушкам, что произошло и почему я стащила котлетку у Мариши, третьей городской ведьмы. Правда, я шепнула ей, что вечером с меня пара зелий, а как только восстановлюсь — любой амулет, который я смогу сделать. Та лишь вздохнула, но поняла и согласилась.

Вместо чар после обеда меня отправили на магию танца, где уже шло занятие. Дворфийка-преподавательница, почесав шрам над губой, указала мне место в круге.

Последними уроками были каллиграфия и практикум по боёвке. От последнего я подумывала отказаться, ведь бой вёл пожилой эльф, который смотрел на меня с явным презрением. Я зашла в дом исцеления, где меня ждали любимые шарики и шампунь, обещавший вернуть мне «девичью красу». После меня перехватил один из паладинов и сопроводил в башню ректора. Там меня провели в кабинет, где меня уже ждали. Ректорша, взглянув на мою «страшномордию», подняла бровь и спросила, что произошло. Я всё рассказала. Она покивала, пообещала разобраться, а вызвала меня, чтобы дважды обрадовать. Во-первых, мне передали документы на новый вклад, открытый советом в банке, с семью рубиновыми монетами и благодарственное письмо от совета за спасение Грекиэно, маркиза Хиансейна. Во-вторых, послезавтра прибудут наши кураторы, и это оказались действительно наши ведьменские из нашей академии. Затем меня расспросили о моём здоровье и отпустили восвояси.

По возвращении меня встретили нервным иком, а мой пожиратель бамбука просто растворился в воздухе. Я всегда удивлялась, как этому ушастому любителю бамбука удаётся так исчезать. Пришлось объяснять, попутно выковыривая это ушастое недорозумения из-под кровати, что это не монстр, а его обожаемая хозяйка. И вообще, если не вылезет, то шиш ему, а не бамбук. Будет в парке травку щипать. На меня обиделись. Причём с двух сторон. Я подхватила зелье и полотенце и направилась в душ, лечить нервы и отращивать копну волос.

Ночью меня разбудил шум. Выглянув в окно, я увидела большой костёр, вокруг которого нагишом плясали семь девиц. Можно было бы подумать, что это мои товарки проводят обряд, вот только я не поняла, какой. Поэтому я просто аккуратно залезла в сумку, достала амулет, отсекающий шум, повесила его на окно и мирно отправилась досыпать.

Утром, расспросив Тоню, я выяснила, что раз в луну девицы-ведьмы со второго курса обязательно перед выходным устраивают «шабаш», и это уже стало традицией. Я была в шоке. Раз в луну девицы с «ведьминского» факультета устраивают такое безобразие, а начальству хоть бы хны. Что я и озвучила. Та лишь пожала плечами и сказала, что это традиция, и всё. Потом извинилась, что не предупредила и забыла включить магический полог, который ставят на окна, чтобы шум не мешал. Я пожала плечами и показала на окно, где висел мой амулет от шума. На что моя соседка лишь улыбнулась.

Сам городок мне не особо понравился – какой-то пыльный. Здания в основном из ракушечника и песчаника, под глиняной черепицей. Зелени маловато: чахлые пальмы да пара парков возле администрации и храма. Да, именно храма, а не часовни, как у нас на севере.

Попросив ребят показать хорошую одежную лавку, я получила в провожатые Аресели – смуглую некромантку с задорными серыми глазами и копной бледно-голубых волос. Оказалось, она четверть эльфийка! Я была в шоке. Аресели задорно рассмеялась, рассказав, что её бабушка чуть в обморок не упала, когда узнала, на какой факультет её направили. Хотя ей больше даётся магия смерти, а не некромантия. Поэтому Сальвата (красавица) при встрече называет её Морхнасальвее (тёмной красавицей). Она даже предложила зайти к ней, ведь её семья держит лучшую кондитерскую в этом маленьком городе.

Я, подумав, согласилась – кушать уже хотелось, ведь рост волос жрал столько энергии, что просто жуть. В одежной, помимо пары комплектов белья и ниток, я прикупила лёгкий атур (в отличие от классического, он использует лёгкие ткани, хотя также заматывает и подбородок). Её подружка, пухленькая и смешливая четверть дворфийка Бибиэнна, спросила, зачем я выбрала это «убожество». Я ответила, что чтобы не пугать народ. Некоторые горожане косились на мою слегка поросшую пушком голову, а стража провожала очень «дружелюбным» взглядом. Потом зашла в магическую лавку, пополнила запас бисера. В книжном пересеклась с парнями и направилась в их сопровождении в сторону обещанной кондитерской.

Высокая эльфийка встретила нас как родных. Взглянув на меня, она улыбнулась и попросила в следующий раз зачаровать её лавку от «вредных гостей». Её внучка, удивлённая таким радушием, спросила, почему бабушка так привечает меня, ведь к остальным «зелёненьким» в её заведении не особо-то и рады.

«Бабушка» — ага, бабушка, которая выглядит лет на тридцать максимум — пояснила, что те, другие, шарлатанки, которых в приличное общество и пускать нельзя. А я — настоящая ведьма, и мне здесь всегда рады, несмотря на мою «половинчатость». Пара местных эльфиек, чахнущих над крохотными чашечками, смотрели на меня с презрением.

Услышав про «шарлатанок», Тония сникла, но я начала транслировать в её сторону волны спокойствия. Сделав заказ, я удивила добрую менталистку: два больших куска ягодного пирога и огромная кружка кофе с молоком больше подошли бы дворфийке или геомантке. Пришлось пояснить, что после неудачного «практического задания» приходится заново растить волосы. Слабая менталистка понимающе кивнула. И хвала всем богам, лишь почуяв ментальный щит, она не стала его ковырять. А то, чувствую, я бы здесь ещё и уснула.

Нас накормили и даже дали с собой ещё пару кусков.

На обратном пути меня расспрашивали, почему, если и я, и «она» (кивок на мою соседку) считаемся «ведьмами», то к нам такое разное отношение. Пришлось рассказывать, эманируя спокойствием и поддержкой в сторону моей соседки. Я объяснила, что этих «кур» учат этикету, языкам, риторике, основам магоматики, астрономии и простеньким гаданиям. И всё. А ведьмы, пусть и сельские (кивок на Маританну), учат амулетам и ритуалам, целительству (правда, последнее не очень сильно), зельям, заговорам и многому другому. Спутники прониклись. А моя соседка сникла, поняв, что зря её родители оплатили ей обучение.

По возвращении я потянула её в кабинет ректора на проверку ауры. Секретарша удивилась, но я пояснила, что моя соседка хочет фамильяра, и нужно проверить, потянет ли её аура формирование магических свойств «пушистика». Женщина улыбнулась и куда-то ушла, а через четверть часа вернулась со сферой. Тония, возложив руку на кристалл, увидела нежно-салатовый оттенок, от чего просияла, когда я заверила, что через луну она получит своего пушистика, если продолжит развивать ауру. Она ещё спросила, нельзя ли ей перевестись с контракта на стандартное обучение. Женщина задумалась и пообещала выяснить, ибо с её энергетикой это либо сельская травница, либо шаманка, а ни тому, ни другому в их академии не учат, к тому же нужно сдать экзамен.

Та сникла, но я сказала, что после обучения она сможет пойти в ученицы к какой-нибудь сельской ведьмочке, вспоминая письмо своей учительницы. На что та лишь кивнула.

А по возвращении в академию я снова сидела, заполняя своей магией хрупкие стеклянные шарики. После этого, вернувшись в общежитие, отправилась в комнатку для рукоделия, где по случаю выходного собрались девицы. Заплатив положенную плату местной смотрительнице, я выбрала пару мотков ниток и несколько десятков бисерин, принялась плести сетку для волос, напевая заговор на эльфийском. Мои соседки «морщили» носики и шептались о моём «ужасном произношении», а я лишь улыбалась, зная, что знание моего языка безупречно. Давняя некромантка, которая попыталась меня проклясть, подошла и громко стала требовать пять золотых за то, что я «якобы её прокляла, так что ей пришлось идти к городскому целителю», и если я не хочу, чтобы она пошла к ректорше с жалобой… На что я мило улыбнулась, ставя уши в положение дальнего посыла, от чего моя соседка, четвертьэльфийка с аурой гидроманта, поперхнулась воздухом. Окинув взглядом комнату, я увидела брезгливость на лицах девушек.

И тихо проговорила: «Да, она может пойти жаловаться, но ведь и я могу! И тогда проверять будут и её – чем таким она хотела меня «наградить». И главное – мило улыбаться. А в голосе – уверенность и лёгкая ирония, да эмоциями протранслировать «закгызу». Эта темненькая быстренько извинилась и куда-то «рассосалась». А я продолжила плести оберег. В процессе пара девиц из моей академии подошли заказать амулеты, что вызвало удивление. Моя соседка тоже спросила, и я пояснила, что я амулетчица, зельевар и неплохая гадательница. Также объяснила, какие амулеты могу сотворить. Та подумала и заказала парочку «беспокойников». Я кивнула и сказала, что с неё наволочка.

А потом был ужин, где мы, ведьмочки, оккупировали один стол, делясь впечатлениями от города и первых занятий. Затем – забег в душ, и вернувшись в комнату глде уже была Тония, всё ещё немного подавленная, но уже с искоркой надежды в глазах. Я обняла её за плечи и тихо сказала, что путь ведьмы — это не только знания и сила, но и умение принимать себя и окружающих. Мы еще попили чая с пирогом, по путно болтая о пустяках, и когда выключили свет я понялачто мне здесь начинает нравится, и год это совсем не долго.

Глава 29

Пятый курс часть четвертая (на новом месте часть вторая)

Новый день принес встречу с кураторами. Наша первая встреча состоялась в очереди в душ. Там я увидела Назиху – рогатую ведьму в синем халатике. Рядом с ней стояла эльфийка по имени Полеосса (что означает "Овес"), наставница "сельских" ведьм. Она была одета в простой алый льняной халат и находилась позади Назихи в очереди. Их вид среди студенток казался немного сюрреалистичным.

Увидев мою новую прическу, они поинтересовались, что произошло. Я рассказала, и остальные девушки, подслушивавшие наш разговор, неодобрительно покачали головами. Я же заметила, что очередь заметно сократилась. Наставницы лишь кивнули и тихо улыбнулись.

Быстро ополоснувшись, мы с соседкой отправились на завтрак. Выйдя в центральный холл, у лестницы я увидела объявление: три этажа правого крыла общежития теперь предназначались исключительно для ведьмовского факультета. Кто-то остроумно добавил: «Не суйся, если не хочешь квакать». «Ну чего, – подумала я, – наставницы найдут эту шутницу, и она точно будет квакать».

После завтрака мы вернулись в наше крыло, где на третьем этаже располагались комнаты кураторов и их помощниц. Там нам выдали новое расписание. Касия попросила меня задержаться и сообщила, что пересдавать зачет мне не придется. Я сдавала его до нападения, и она обещала исправить оценку на более высокую, пригрозив поговорить с ректором, если кто-то будет против.

Из кабинета главы кафедры я вышла довольная. Эта оценка давила на меня, как Дамоклов меч.

Следующая декада прошла спокойно. Мы изучали новые темы и повторяли пройденное. Особенно "порадовала" магия крови с ее "семейными" ритуалами. Самый безобидный из них – принятие в род. Он заключался в том, что младенца, которому не исполнилось и пяти лун, обмазывали кровью будущих родителей и произносили заговоры. Были и ритуалы поддержания жизни за счет членов рода, но они встречались крайне редко и не одобрялись Советом, если только ты не был "серым целителем".

Проклятья же вела наша куратор. К сожалению, тот пузанчик, попал в лазарет, не смог продолжить обучение. Рога, козлиное блеенье вместо слов и обильное потоотделение, привлекающее всех окрестных мух, – все это не очень вязалось с преподаванием. Поэтому "темненькие" продолжают заниматься вместе с нами.

Моя соседка поговорила с Назих. Та пообещала замолвить словечко о переводе соседки под крыло ведьм, если та сможет до Зимнего солнцеворота "раскачать" свой резерв. Я же заявила о ритуале знакомства со стихиями. В ответ получила злобное шипение и предложение «не лезть своими кривыми ручками в ритуалы уровня мастера». Затем последовал вопрос о том, когда я сама проходила этот ритуал и кто его проводил. Я рассказала том в каком возрасте я его проходила, о том, что ритуал проводила наставница – бывшая преподавательница из «Ясневого града», и подчеркнула, что, естественно, не я сама его буду проводить. Мне не нужны были проблемы с Советом, особенно после недавнего визита его члена после моего посвящения в ведьмы.

Еще через декаду вернулся пузанчик. Обе ведьмы-кураторши проявили милосердие и аккуратно сняли с него все наложенные заклятия.

На истории мы начали изучать события, приведшие к появлению пяти "Великих" ужасов.

Помимо Блуждающего Оплота, мир был осквернён и другими зловещими местами. Первый из них – замок некроманта. Однажды недалёкий чародей, будучи одержим жаждой познания, унёс кости бывшего архидемона в свою башню. Там, в уединении, он приступил к их изучению. Что именно произошло в стенах его обители, остаётся тайной, но наутро из ворот замка хлынула орда низших вампиров, упырей, драугов и прочей нежити, жаждущей крови. Городские стражи, усиленные палладинами, магами и новоявленными героями из гильдий, были вынуждены провести кровавую зачистку. Однако зловещий замок таил в себе нечто более страшное: постоянно действующую червоточину, изрыгающую волны мелкой нежити и возрождающую своего хозяина. Каждое его воскрешение сопровождалось сожжением останков и воззваниями к божественным силам, но тщетно. Руины замка по-прежнему манят искателей легендарных сокровищ, хранящихся в не поддающейся вскрытию (трижды!) сокровищнице. О, сколько же глупцов, привлечённых нездоровой славой и слухами о несметных богатствах, пытается пробраться сквозь проклятые земли, обходя древние щиты! И ведь некоторым это удаётся. Более того, каждое возрождение некроманта навлекает на город роковой вампирский зов, который, подобно чуме, поражает слабых духом, превращая их в лакомство на пиру в честь пробуждения "Хозяина".

Второй обителью зла стала проклятая цитадель Забытого Ордена. Третьим же явлением был Лабиринт "Алчности" – исполинское сооружение из хрусталя и золота, кочующее по дворфийским королевствам. Он искушает рудокопов своим сиянием и обещаниями несметных богатств, скрывая под маской изобилия жуткие тайны. Сами дворфы ревностно оберегают историю его возникновения, но сохранилась старинная баллада, записанная бродячим бардом, исследовавшим глубины дворфийской культуры:

Глубоко под горой, где сталь и камень спят,

Где молот наш звучал, где жар кузни нашей свят.

Там, в сердце мрака, где блестит родник,

Появился, братья, демон – злобный лик!

Алчник, Алчник, демон золотой,

Он сплёл свой обман, он пришёл за тобой!

Не верь ему, друг, не ступай под покров,

Лабиринт сверкает, суля звон да кров!

Не с мечом, не с топором, а с хитрым словцом,

Он явился в наши штольни, разбудил в каждом сон.

Блеск алмазов, самоцветов, звон монет сквозь тьму,

Шепчет он: "Богатство ждёт, подойди ко мне!"

Алчник, Алчник, демон золотой,

Он сплёл свой обман, он пришёл за тобой!

Не верь ему, друг, не ступай под покров,

Лабиринт сверкает, суля звон да кров!

Наши братья, алчным взглядом, потеряли свой путь,

Увлечённые миражом, забыли про всё, как ни будь.

Алчник, Алчник, демон золотой,

Он сплёл свой обман, он пришёл за тобой!

Не верь ему, друг, не ступай под покров,

Лабиринт сверкает, суля звон да кров!

Взгляни на ближнего – он был силён и прям,

А теперь он тень, он туман.

Кричит он глухо о глупости своей,

Про жадность, что разум затмила, как змей.

Пусть блеск обманчив, пусть золото манит,

Истинное богатство – это труд,

Тяжкий, как гранит!

Сплочённость клана, сила наших рук –

Вот что хранит нас от демона, друг!

Алчник, Алчник, демон золотой,

Он сплёл свой обман, он пришёл за тобой!

Не верь ему, друг, не ступай под покров,

Лабиринт сверкает, суля звон да кров!

"При чём тут кровь, я не понимаю, но оставим это на суд старого менестреля.

Четвёртый Ужас — это проклятый лес, некогда прекрасная роща, что возникла недалеко от места битвы с Архидемоном. Одна из соратниц принца была алардовой дщерью лесов, которую эльфы начали почитать как младшую богиню. Что случилось с этой рощей — тайна, покрытая мраком. Даже барды не могут узнать правды, ибо нас, «круглоухих» и «потомков предателей», как презрительно называют полукровок среди снобов дивного народа, не подпускают к архивам Ясного града или Лунной цитадели и на выстрел баллисты. Тёмные на нас особенно злы, ведь мы, по их мнению, «испоганили благородную магию смерти, превратив её в противную природе некромантию».

Пятый Ужас — блуждающая пустыня. Это весьма банальная история, которая чуть не повторилась в Форсейтене, когда мне было семь лет. Только тот Кутруб отожрался на жителях тифлингского города, а когда набрал достаточно силы, сумел прикончить недоумка-колдунишку и засел на одном из местных источников силы. Теперь он периодически, как только очередной источник иссякнет, отправляется на поиски новых, по пути пытаясь подкормиться за счёт селений. Иногда ему это удаётся, правда, в последнее время — лишь за счёт неразумных селян. Города при его приближении окутываются магическими пологами, и местные жрицы с магами споро начинают разматывать этот песчаный вихрь, заряжая накопители. А монстр, словно ящерица, отбрасывает свой хвост при опасности: скидывает большую часть накопленной силы и уносится в своё «логово».

Магометрия порадовала новым разделом — «Основы построения управленческих конструктов техномагических элементов». Благо, он был рассчитан всего на луну, но за это время я себе весь мозг выкрутила, чуть ли не наизнанку.

Отдушиной же для меня стало море: тёплое, ласковое. Местные мелкие акулки сами боялись меня, ибо эмпатия — наше всё. И да, бань здесь не было. Вернее, комплекс был, но стоял он в квартале красных фонарей, а не на границе, и соваться туда я не собиралась ни за что.

В конце второй декады меня догнали письма из дома, а также от друзей и подруг.

Варик писал о том, как они испугались, когда над городом взвился купол, и как его кот со своей пантерой хотели рвануть нам на помощь. Но зычный оклик десятника охраны форта их остановил. «Нет, надо бутылку хорошего эльфийского вина этому замечательному разумному. Его даже дворфы ценят, правда, меньше своего пива», — подумала я, вновь возвращаясь к письму. Ещё он рассказывал о зареве, что висело над академией в ту ночь, о том, что он сумел пробраться туда после битвы, и горько сетовал о полном разрушении здания факультета целителей и «оплота». Его выловили и чуть не прибили местные паладины, а потом жрицы и менталисты сканировали его память, выясняя, «не шпион ли он культистов». За что он получил по ушам от моей пантерочки.

Из дома писали о том, как волновались за меня. Ветерок радовалась, что со мной всё в порядке, и спрашивала, что я подарю ей на её восьмилетие. «Надо будет поискать хорошую друзку местных самоцветов», — подумала я. Папа писал, что уже предвкушает свой уход на пенсию, который состоится не раньше следующей осени, или вообще весны. Мама писала, что наши соседи решили попробовать стать родителями в третий раз. «Как бы Тильта не надорвалась», — думала я, вспоминая, как сложно ей дались предыдущая беременность и роды. Если бы не мама, то эта молоденькая техномантша могла бы и не пережить их. «Обязательно написать в ответном письме, чтобы тётушка проследила, да и с метром Камило посоветовались», — подумала я, вспоминая нашего городского чёрного целителя и магистра некромантии. Этот столетний сухонький старик, хоть и был полностью слепой, но дело знает на лин."

Рин писала о новых городских ведьмах и о том, что ей доверили заговаривать караванных лимов. Эля же грозилась познакомить мое "вместилище интуиции" с новой метлой за то, что я собралась провести ритуал знакомства со стихиями для малознакомой девицы. "Вот же рогатый Томбаро!" – снова подумала я.

Следующий выходной я посвятила поиску подарка для своей маленькой сестрички. Нашла огромную друзу черного жаспера, а также пополнила свою коллекцию куклой местной танцовщицы в одеянии из трав и ракушек. "Интересно, такие раковины действительно существуют, и сколько такая створка весит?" – задумалась я.

Также я посидела в кондитерской, предварительно зачаровав ее от мышей, тараканов и прочей пакости.

Мои волосы за две декады отросли достаточно и стали напоминать прическу патсана, так что пришлось достать заколки, чтобы открыть мои миленькие, острые ушки. Это заметили девицы, которые ходили в нашу комнатку для рукоделия, и начали спрашивать, как мне удалось так быстро отрастить волосы. Пришлось рассказывать про зелья и то, что может варить маг. Я также упомянула, какие зелья варить никогда не буду. Девицы покивали и сделали осторожные заказы на пробу.

Кстати, целители признали меня годной для работы с более сложными амулетами и ведьминскими зельями, сказав, что еще декада – и я снова смогу работать с мощными заговорами. В надежде, что мне заменят практику, я взяла бумагу о состоянии здоровья и, как казачка, поскакала к ректорше.

Та взглянула на меня, просмотрела бумаги, затем вызвала Назиху. Та, посмотрев мои документы, обломала. А потом начался "допрос": почему я не хочу провести больше времени с родными, ведь попадание в родной город на практику – это редкость. На это я объяснила, что наш барон пытается всех обитателей замка нарядить в цвета своего знамени. Даже Необе в своей рабочей одежде... Хотя тут же осеклась, вспомнив дедушку, который был замковым магом и на "работе" ходил в мантии.

На вопрос женщин, какие это цвета, я ответила, что это зеленый, черный и белый. За что получила два скептических взгляда на мою форму. На что я выкрикнула, что это цвет молодой травы, а у него темно-зеленый. Но они все равно не понимали и смотрели на меня, как на капризного ребенка, который не хочет кушать кашу.

Я же сосредоточилась и создала иллюзию одеяния служанки поверх своей школьной формы: изумрудное строгое платье, черный передник, черный барбет, который скрыл и мою лохматость, и миленькие ушки, на ногах – черное сабо с квадратными носами. Женщины вздрогнули, ибо выглядела я довольно страшненько. Женщины прониклись, а ректорша улыбнулась, и в ее эмоциях появилась проказливость и желание пошалить.

После чего она достала лист дорогой бумаги, которую изготавливали эльфы. Хотя как эти любители природы умудряются производить бумагу, пусть и из однолетних растений, я, честно говоря, не понимаю. Но "в чужую академию со своими пакостями ведьма не ходит". Пока я размышляла об эльфах и бумаге, Сузенитта предложила перстень Совета, который импульс магии, и под текстом появилось изображение герба совета. Затем протянула Назихе. Та пробежала глазами писулю и прыснула. Я же аж заерзала, ибо и мне интересно. Но, благо, меня не стали томить в неведении и показали. А там было официальное предписание проходить практику исключительно в мантии цветов моего факультета.

Я спросила: «А это вообще законно?» Мне подтвердили, что да, законно, и никакого разрешения не требуется. В ателье, предъявив справку о том, что ты ученик академии или член Гильдии магов, тебе официально пошьют мантию. Правда, носить её можно будет только на практику или на задания от Гильдии. «Справка нужна, чтобы кто попало не примазывался…» — припечатала кураторша. А в голове весь день крутилась скабрезная песня о менестреле, прикинувшемся магом, и о том, как братья девицы проучили его.

Последняя декада Солатовой луны промелькнула и пропала, и вот настал день «шабаша» у местных представителей птичьего семейства. Я же просто повесила на окно амулет от шума. Отдала Тониа вышитую наволочку с беспокойником. Наволочка была в эльфийском стиле, за что получила объятия подруги и волну смущения в её эмоциях. А утром мы узнали, что эти «комнатные ведьмы» доигрались, в смысле, попали в лазарет. Обе наши кураторши демонстративно чесали одна лоб, в месте произрастания рога, вторая — затылок. В эмоциях царила пакостливая весёлость, а к вечеру выходного дамы «всё же сумели» расколдовать этих дур. Попутно пояснив, что «игры» с магией очень опасны, а также шепнули, что не стоит мешать злым ведьмам ночью спать. Те прониклись и так же тихонько сообщили, что следующий загул будет перед последним выходным, когда студенты отправляются на практику. Те покивали, ибо ректорша объяснила им, что это традиция.

Последняя луна прошла под знаком повторения и подготовки к практике. Тониа начала грустить, ибо ей придётся расстаться со мной пусть и до осени, но это было грустно. Нет, у неё есть и подруги, и друзья, парни из академии, да и в городке много знакомых. К тому же выяснилось, что она не просто «пустоголовая» курица, которой родители оплатили обучение, а хоть плохенькая, но волшебница. Было у меня желание пригласить её пожить у нас, но по здравому размышлению я отказалась, ибо пять лун. Да, благородные сдают свои экзамены перед практикой для остальных и свободны до начала следующего года. Так что я обняла её и обещала слать письма. Также я ей написала схемки плетения и заговоры простеньких амулетов, которые она под моим руководством и сплела, и заговорила. Да, получилось с третьей попытки, но радости у девочки было столько, что я боялась «опьянеть». Также я посоветовала походить в башню Гильдии, поискать простенькие амулетные заговоры ведьм. Та покивала и пообещала стараться.

И вот вещи собраны, на мне надета мантия травянистого оттенка, в переноске, как всегда, сторожит мои скромные финансы верный фамильяр. Так что я иду к знакомой беседке, под удивлённые взгляды окружающих, откуда мой путь лежит в мой родной Форсейнт.

Глава 30

Практика перед шестым курсом (часть первая неприятности в большом замке)

Туман портала вынес меня прямо в портальный зал родного города. Забежав домой, я быстро сменила дорожные вещи на необходимые, обняла родных. Моё появление в мантии вызвало у них удивление, но, выслушав мои объяснения, они согласились, что так будет лучше. Правда, папа не удержался от замечания, что бабушке форменное платье шло куда больше, за что тут же получил «Великим полотенцем возмездия».

Ветерок, моя маленькая сестренка, вилась вокруг, словно спрашивая: «Что ты мне привезла?» Лёгкое неудовольствие наставницы и обещание пригласить Карину в гости заставили мою хитрую модницу умерить пыл. Я позвала её в свою комнатку и вручила обещанный подарок. Малышка просияла и тут же убежала в свою комнату, чтобы пристроить новую часть своей коллекции.

Я тоже поставила куклу на место и присела на кровать, впитывая покой родного дома. Затем, вздохнув, убрала бальные платья в специальное отделение шкафа с пространственным расширением и принялась перекладывать вещи. Вместо школьной формы в сундук отправились бриджи и туники. Лёгкие туфли сменились более деловыми, тёмно-коричневыми, с серебряными пряжками. Отделение с заготовками для амулетов пополнилось из моего запаса, а в отсек для зелий перекочевало содержимое «Полевого набора».

Зашедшая тётушка, увидев мои сборы, с улыбкой спросила: «Не на войну ли ты собралась?» Я лишь шевельнула ушками, отчего мои серёжки тихо звякнули. Она обняла меня, уткнувшись в слегка отросшую макушку, а затем повела вниз ужинать – на часах уже был вечер.

Утро началось со скандала. Стража отказалась пускать меня в замок. И нет, я пошла не через главные ворота, а через тот самый проход, которым меня выпускала Необе. Но стоящий там дуболом не желал ничего слушать и даже звать командира своей пятёрки не собирался. В его эмоциях сквозило раздражение: «Ходят тут всякие стриженые». Я демонстративно пожала плечами и направилась к парадному входу. Там меня тоже остановили. К счастью, сегодня дежурил Нарин, который узнал мою скромную персону. Он дослужился до десятника стражи, и его десяток в качестве награды поставили охранять главный вход. Это действительно была награда, ведь те, кто служит у главных ворот, должны демонстрировать не только воинскую выучку и подтянутость, чтобы не позорить барона, но и знание этикета, и грамотность, чтобы уметь прочитать пропуск.

Поэтому, при виде бумаги из Совета, гласящей: «Элунанисса из дома Мерцающего Льда, ученица 5 курса Академии Магии, Факультета Природы, направлена в баронский замок города Форсейтен, что в герцогстве Айтаор королевства Элсангир, в качестве младшего замкового мага», пара стражников тут же вытянулись по стойке смирно, увидев герб Совета. Нарин велел меня пропустить.

После этого меня провели в приёмную барона Дезире, который в этом году принял власть от отца, ибо тот из-за постоянных болей уже не мог исполнять обязанности. Пожилой мажордом принял у меня бумаги и скрылся за дверями кабинета. Через несколько минут меня пригласили внутрь, где за массивным столом сидел молодой барон. Сам кабинет выглядел внушительно. Стены были обшиты панелями тёмного дерева, сбоку от стола стоял массивный трёхстворчатый шкаф, полный книг и папок. У двери висела массивная вешалка с рыцарским плащом, украшенным гербом города. На второй стене висела карта баронства.

Хозяин кабинета, увидев меня, добродушно улыбнулся и предложил присесть во второе кресло. Аккуратно устроившись и расправив полы мантии – «эх, не привыкла ещё к этому халату», – я уставилась на начальство.

Молодой человек подошел ко мне и начал расспрашивать о моей жизни. До них, видимо, дошли слухи о нападении и о том, что кто-то из учеников проявил себя. Я рассказала в общих чертах, не вдаваясь в детали, и поинтересовалась, зачем в замке понадобилась ведьма. Парень улыбнулся и пояснил, что им нужен младший дворцовый маг. Его обязанности были невелики: защищать сам замокамок и арсеналы от мишей , крыс и насикомых, варить зелья для полкового лазарета и создавать лаки и прочие зелья защищающие интерьер от гниения. Кроме того, дворцовый маг должен был помогать целителям дружины барона в случае нападения.

«То есть, никаких решений недомоганий у благородных дам, развлечения скучающего сеньора и сопровождение его на «важные» мероприятия?» — уточнила я.

В ответ меня заверили, что я путаю дворцового мага с придворным целителем, шутом и телохранителем. Это меня успокоило. Правда, попросили «помогать» Линде, если та обратится с просьбой. Я вздохнула и согласилась.

Затем стражник отвел меня к одному из старших помощников Илберта. Его кабинет был предельно аскетичен: стены, обшитые лакированной сосной, простой конторский стол, шкаф с множеством выдвижных ящиков и плетеная дорожка на полу. Этот сухопарый мужчина принял мою платежную ведомость и спросил, где я планирую жить: в замке или дома. Поразмыслив, я решила, что дома будет лучше, тем более что дорога занимала всего минут двадцать.

«Вот если бы я была не практиканткой, а наемным магом или отрабатывала долг за обучение, вопросов бы не возникло, — подумала я. — Тогда бы мне предложили койку в казарме или крохотную комнатку шесть на восемь локтей с жесткой койкой и шкафчиком для пары мантий да трех смен белья. Но пока ты ученик, мастер обязан о тебе заботиться. Когда становишься мастером, о тебе заботится гильдия. А подмастерье крутится, пока не создаст свой «шедевр».»

Пока я размышляла, мужчина быстро заполнял документы. «И зачем я только взяла с собой этот безразмерный чемодан, если все равно возвращаюсь домой?» — мелькнула еще одна мысль.

После получения документов о зачислении на должность мне сообщили, что я могу питаться на «черной» кухне или ходить в трактир, но последнее — за свой счет. Я кивнула и попросила сопровождавшего меня солдата проводить меня в лабораторию старшего замкового мага. Это был высокий мужчина лет сорока в простой оранжевой мантии. Он окинул меня недоумевающим взглядом, принял бумаги, подтверждающие мое назначение младшим замковым магом, и я принялась осматриваться.

В лаборатории, расположенной на втором этаже угловой башни, у каменных столов трудились трое молодых людей в оранжевых мантиях. Видимо, это были недавние выпускники. Алхимики что-то нарезали, перетирали и помешивали в котлах. По стенам висели полки с различными баночками. Стены были голыми, без панелей или гобеленов – что вполне логично, ведь в случае чего обшивка могла бы быстро сгореть.

Затем начался опрос о моих умениях как мага природы, или, как меня назвали, «ведьмы обыкновенной замковой». Пришлось рассказать и о зельях, что вызвало у старшего мага легкое скривление губ – у него уже было три младших зельевара, а амулетчик был только один, и тот сам, причем довольно слабый. Я ответила, что не являюсь техномантом, но амулеты создавать могу, и перечислила все известные мне. На некоторые его реакции были лишь хмурые взгляды, а пара амулетов была названа «мусором». Однако амулет от паразитов его заинтересовал.

В итоге меня отправили не в княжеские покои, а в погреба и библиотеки для зачарования. Там, где сейчас стоял полог, я не должна была работать. А вот казармы, жилища слуг, конюшни, сеновал и прочие хозяйственные постройки – пожалуйста. Старший маг даже пожелал меня не видеть до конца практики. Я заявила, что мне нужны материалы, а именно нитки и бисер.

Две любопытные мордочки отвернулись от котла, с недоумением уставившись на меня. Но под суровым взглядом своего хозяина они послушно вернулись к работе. Тот начал торговаться, как заправский дворф, жалуясь на нехватку средств. Я тоже не осталась в долгу, заявив, что не собираюсь бесплатно мастерить амулеты для трех этажей замка, конюшни, амбаров и сенников. Он вздохнул и спросил, сколько мне нужно. Я ответила, что десятка золотых хватит на пять лет, но за ползолотого готова сделать амулет на луну. Он плюнул, вышел через вторую дверь и вернулся через четверть часа. Все это время я болтала с новыми коллегами. Особенно запомнилась девушка с звучным именем Долорес. Хотя она совсем не похожа на жабу, и розовый цвет ей бы точно не пошел – блондинка с синими глазами. Как-то она заказывала у меня амулет, который до сих пор работает. Парень удивился, что за амулет, а Долорес смутилась.

Он вернулся с деньгами и попросил расписку. Я быстро нацарапала нужное, он приложил свой перстень – и готово. Пообещав быть завтра к восьми, я упархнула.

Забежав на рынок, я купила бисер и нитки, а затем отправилась домой. Там меня ждал сюрприз: Хади, мило улыбаясь, сидела за нашим столом и перемигивалась с Лотси.

Меня обняли, накормили, расспросили. Пришлось рассказывать, а заодно выяснять, как рогатая подруга оказалась здесь. В общем, ее направили на практику. "Хотя я точно помню, что практика у нее должна была быть в империи Сталкан", – мелькнула мысль, но я промолчала. После ужина Хади была утащена в мою комнату, где ее ждал настоящий допрос. Та призналась, что мать ее будущей "сестры" по браку работает в совете, и та по-родственному "постучалась" к ней. А она, будучи женщиной доброй... В общем, я сильно удивилась их семейным связям. Но это не мое дело. Главное, что моя подруга рядом, а остальное – ерунда.

Утро началось с того, что что-то холодное ткнулось мне в нос. Открыв глаза, я увидела Шипучку. Этот серый шнурок лизнул меня языком и уполз в корзинку к моему вредному пожирателю бамбука.

Глянув на настенные часы – техноартефакт, подарок Тильты на прошлый день рождения – я увидела, что время – полседьмого. Наскоро ополоснувшись и переодевшись в свежие бриджи и тунику, я поскокала на кухню. Там Акира готовила завтрак. Поздоровавшись и получив свою порцию, я принялась наблюдать, как эта молодая женщина споро орудует на кухне. И немного завидовала. Нет, я неплохо готовлю – алхимик, который не умеет готовить, это нонсенс.

Дальше – мантия и сумка, в которой, помимо готовых артефактов, был набор зелий на любой случай жизни. Я помчалась в сторону замка.

В этот раз стражник у "черных" ворот пропустил меня без слов – мне выдали пропуск. Я попросила показать караулку, где и развесила амулеты от паразитов. Низенькое здание, прилепленное к стене оказалась довольно просторной: три небольшие комнаты, оружейная, место для "слишком настойчивых" визитеров и кабинет дежурного капрала. Затем я прошла в башню и поздоровалась с ребятами. Третье го в их группе, полудворф с выбритой головой, звали Хорхе. Ему я подарила тот же шампунь для облысения. Он посмотрел на меня скептически, но я заверила, что он действенен. "Если не веришь, спроси Необе", – добавила я. Тот кивнул, но подозрение в его глазах не исчезло. Долли просто весело кивнула, а третий член их компании, лишь махнул рукой, давая понять, что слышал, не отрываясь от своего котла. Так же показавшись на глаза наставнику, я начала плести амулеты, шепотом напевая эльфийский заговор. Спустя четверть часа и три десятка готовых плетений меня "выперли", заявив, что я мешаю.

Поймав юркого пажа, которым оказалась двенадцатилетней девочкой, я попросила проводить меня на конюшню. Увидев мою мантию, она низко поклонилась и повела вниз, во внутренний двор башни. По пути она не унималась, расспрашивая, кто я. Эта инфанта оказалась настоящей неугомонной: как давно я здесь, на каком факультете училась, знаю ли я её брата Винсента, поступившего в прошлом году на факультет пиромантов.

Я же рассказала, что сама ещё учусь, нахожусь здесь на практике и являюсь "настоящей" ведьмой. Глаза девочки загорелись, и понеслось: «А правда, что ведьмы голыми на метлах летают? Правда, что зелья варят? Правда…» Честно говоря, если бы не искренний интерес в её глазах, желание разобраться в правде и вымысле, я бы, клянусь светом, прокляла её порчей молчания. Это моё фирменное, держится пару часов.

К счастью, возле конюшни девочку окликнул старик в серой рубахе и жилетке. Серые чулки уходили в сапоги. Он пообещал выдрать эту егозу, если та будет доставать «магичку». «Но, дядька Даминан!» — воскликнула она, но тут же ойкнула, когда свист хлыста просвистел у самого уха. глянув на мужчину с опаской, она ускакала, в сторону входа в башню.

Ко мне подошёл старик. Седой, с лицом, будто высеченным из камня любителя крепкого алкоголя в пятом поколении. Он «вежливо» поинтересовался: «Чего мне тут надоть?» Я ответила, что пришла зачаровывать его хозяйство. Благо, вчера выпросила у наставницы десяток амулетов на здоровье для лиммов и лошадей. Они обошлись мне в два золотых, но результат того стоил. Мои собственные попытки создать подобное редко увенчивались успехом и держались недолго.

Старик просиял и повёл меня в своё хозяйство. Попутно он извинился за племянницу, которая, как «репей», может замучить своим любопытством кого угодно. «Все в барды уйти хочет. А эти бряцальщики — плуты да пустозвоны», — ворчал он, обещая выбить из неё дурь. А если не получится, то этим займётся её будущий муж.

Конюшня была невелика, всего на двадцать два стойла. Но вместо лошадей или лиммов там содержались тягловые хитраны — нечто среднее между лимом и овцой. С длинной шерстью, пушистые, с умильной мордой и парой мелких рожек, они обладали покладистым и молчаливым нравом. На их стойла я повесила свои амулеты. Если продержатся луну — и то счастье.

Дальше были два сенника и кузница. Суровый мужик в одном фартуке и сапогах провожал меня недовольным взглядом, пока я лазила под крышей его обители. Хотя я соблюла все положенные ритуалы, даже «шкалик» в горн выплеснула, делая подношение духу кузни. Но он всё равно бурчал: «Мол, работы справной не будет, раз девка в кузню зашла». Хотя Изанга рассказывала, что у Медведей кузнецом является девушка, да и у дворфов есть мастерицы, чьи изделия затмят всё, что создают людские «косорукие». А этот же всё бурчал и бурчал. Злобно, — подумала я.

А следом был обед на чёрной кухне, где меня снова подловила та самая девчонка и попросила погадать. Ну, за едой я и «заглянула» в её ауру. Правда, решила погадать на ладони и увидела там её скорую смерть, притом насильственную. То и сказала ей. От чего она подняла крик, что я всё вру. Я уверила, что нет, и начала транслировать волны спокойствия, гладя её по спине. Грустно это, но соврать? Эльфы не врут, и я тоже. Да и скажи, что всё будет хорошо — что из этого изменится…

Потом я вспомнила, что в сумке лежит комплект костей для гадания, и предложила попробовать погадать на них. Она, всхлипывая, согласилась. Я отставила тарелку с кулешом, которую почти доела, и, под недоумённые взгляды местных работников — ножа и поварёшки, — раскинула кости. Затем сказала, что ей нужно за три года найти наставника и заключить с ним контракт. Она кивнула и, опираясь на деревянные ноги, покинула кухню. В этот момент я вспомнила слова конюха: «Этим займётся будущий муж…» Но времени на размышления не было — ко мне подошёл повар.

Высокий мужчина в засаленном фартуке и высоком колпаке спросил: «Правда ли то, что я сказала?» Я лишь кивнула. Он тоже кивнул и добавил: «Девка, а ты часом не ведающая?» Я снова кивнула. Остальные кухарки и поварёнок — смешной мальчишка лет десяти с вихром непослушных золотистых волос — оживились и начали просить погадать. Но, заметив взгляд единственного глаза повара, сразу замолчали.

Потом меня попросили зачаровать кухню и склад. Я вспомнила заговор на свежесть продуктов, который нам показывали ещё на втором курсе. Достав нити и бисер, решила использовать северный вариант — ведь мне никто не заплатит. Так я принялась плести амулеты. До вечера развешивала их, гадала работницам. Одной молодой девушке выпала долгая, хоть и не слишком счастливая жизнь. Мальчику предсказали путь на каменоломни через десять лет — он вздрогнул и нахмурился. Еще одно поварихе я напророчила богатство. Старой женщине, которая носила вдовий платок даже в жаре кухни, выпало счастье, но она лишь отмахнулась.

Дома от меня спрятался Ветерок, лишь уловив край моих чувства. Потом я оказалась в заботливых руках мамы и наставницы, которые уволокли меня в баню. Там я рассказала им о сегодняшних гаданиях, и обе принялись меня утешать: «Такое бывает. Если сломать крылья души, она может рухнуть вниз на камни. Ты сделала всё, что могла». Я понимала это умом, но сердцем — нет. Потом был сон под мамину «песню» и тёплое одеяло.

Глава 31

Практика перед шестым курсом (Часть вторая семейные хлопоты)

Первая декада моей практики пролетела незаметно, словно взмах синего крыла сойки. Я колдовала, зачаровывая комнаты, общалась с Необэ и развлекала Линду с малышами. Последнее было просьбой Дизире, а вот хитрая Необэ решила заказать себе амулет шарма, еще и три штуки беспокойнника, а также залог здоровья.

Выяснилось, что эта проказница и ее стражник весьма усердно потрудились ночью, так что через четыре луны в семье "лысиков" ожидается пополнение. Я поздравила молодых, пообещала сделать все возможное и приготовить пару подарков для малыша. Погадала, предсказав рождение мальчика, и отправилась дальше развешивать свои "веревочки".

К счастью, помимо самой Необэ, в этом крыле обитал и ее наставник. Его комната разительно отличалась от жилища моей знакомой. Там царил полный беспорядок: огрызки и пустые чаши соседствовали с нотными листами, а одежда перемешивалась с "цирковыми" атрибутами. Пришлось передвигаться там с особой осторожностью. Я развесила свои амулетики под недовольным взглядом Жакомо и направилась в сторону комнат пажей.

Пажи жили в скромных комнатках по четыре человека. Всего их было около тридцати, большинство – из деревень. Они знали, что такое ведьма, поэтому и от них я получила заказы на амулеты. А от девушек – еще и на зелья, так что пришлось идти к куратору и оформлять заказы официально. Алхимик смотрел на меня с подозрением, но все же принял мои просьбы.

Первый выходной я встретила в постели. Мне просто не хотелось никуда идти, хотелось лежать и ничего не делать. Но, как говорится, "если хочешь рассмешить богов, расскажи им о своих планах". Сначала ко мне заглянула Лотси, напомнив о нашей договоренности позаниматься танцами. Затем пришла мама с вопросом, не заболела ли я. Пришлось вставать.

За столом меня уже ждали Хади и Рин. Лотси сидела за взрослым столом и тихонько перемигивалась с моей соседкой. После завтрака мы с Лотси отправились гулять. Мы бродили по знакомому городу, зашли в кафе на площади возле храма. Там выступали заезжие артисты. Мы наслаждались смехом подруги и сестер, которые решили присоединиться к нам. Местная общественная баня оказалась скромной – всего пара массажисток. Не то что в городке при академии, где была настоящая релаксация. Конечно, здесь не поставишь аквариум, но можно было придумать что-то другое. До вечера мы гуляли, обедали в кафе, смотрели выступление молодых иллюзионистов. Их номера были не просто ловкостью рук, а настоящей магией. Малышке особенно понравился танец соколов в небе.

Позже мы отправились в храмовый приют. По дороге Лотси щебетала, как маленькая птичка. Она рассказала, что Линда решила устроить бальный конкурс для всего города, и они с Урбано будут участвовать, правда, только среди своих ровесников. "А так бы я их всех!" – воскликнула она. "Прямо как ты, сестренка", – добавила я. То, что я когда-то заняла третье место, мою маленькую танцовщицу интересовало слабо.

В зале нас уже ждали. Элисиель занималась со своими подопечными, проводя разминку под тихую музыку. Ринги пока скучал у стены. Я все же заставила этого вредного помочь нам, "девочкам". Пусть у него и кислое лицо, главное – чтобы оно не мешало танцевать. Позвав Лотси и Урбана, я принялась объяснять и показывать им простые эльфийские движения и деревенские танцы, которые сама выучила. Когда я была в их возрасте, мама учила меня эльфийским танцам. А поскольку она была потомственной "крестьянкой", то и танцы показывала соответствующие. Тетушка же, готовясь к нашему соревнованию, разучивала с нами более сложные дворянские. Лотси схватывала все на лету. Даже то, что у ее партнера не все получалось с первого раза, ее не огорчало, и она щедро делилась своим счастьем с окружающими.

Резкий звон набатного колокола разорвал утреннюю тишину, возвещая о двойной вести: кончилась жизнь старого барона, и на наши земли надвигаются орки. Я вскочила, накинула поверх ночной рубашки мантию, втиснула босые ноги в сапоги и помчалась к замку на всех парах.

У ворот меня остановила стража. "Все маги, кроме придворного, уже в башне", – сообщили они. Поблагодарив, я бросила взгляд на себя и ахнула. Слава богам, что мантия была заказана до щиколоток, а не короткая, как у многих юных волшебниц! С этим спасительным прикрытием я пронеслась мимо недоумевающих взглядов отца и Рагнеды, юркнула в свою комнату. Погладив фамильяра, я сбросила мантию, нырнула в шкаф, наспех натянула форму ученицы и отдала мантию Акире. Нет, она у меня не одна – я заказала целых четыре, но в тот момент форма ученицы показалась мне куда уместнее.

Снова бег по знакомым улицам. Люди занимались своими делами – орки заглядывали к нам нечасто, но это не повод бросать привычный уклад. Тем не менее, легкая нервозность витала в воздухе.

Расписание не изменилось, но мысли уже витали в другом направлении. К амулетчикам мне по-прежнему не хотелось, зато магия крови начала даваться мне все лучше. Впрочем, в бой я не рвалась – прошлого раза мне хватило с лихвой. Поэтому я спустилась туда, где над котлами колдовал десяток разумных. Поздоровавшись и сообщив, что займусь целительскими зельями, я получила одобрительный кивок и просьбу не мешать. Я и не мешала: подошла к столу, где трудилась Рин, и принялась нарезать травы.

На этот раз орки добрались до нас изрядно потрепанными. За год между столицей баронства и степными кочевниками выросли не просто форты, а две небольшие крепостицы, которые в будущем могли стать новыми городами нашего баронства, а то и вовсе превратиться в самостоятельные баронства. Поэтому осада продлилась всего один день.

К вечеру, немного уставшая, я вернулась домой. По пути наставник дал мне новое задание: проверить сохранность медицинских зелий гарнизона замка. Я лишь кивнула и направилась к дому, где, помимо отца, сидела моя сестренка, еще не оправившаяся от пережитого. На мой недоуменный взгляд отец пояснил, что девочка увидела "обратную сторону" воинского пути. Я лишь кивнула, взяла Рагнеду за руку и повела на кухню. Усадив ее за стол, я достала небольшой кувшинчик эльфийского вина, транслируя волны спокойствия, и принялась готовить нехитрую закуску, попутно расспрашивая.

Да, первый настоящий бой дался ей тяжело. Хоть она и была с отрядом лучников на надвратной башне, острое эльфийское зрение позволяло ей видеть, как ее стрелы достигают цели. Адреналин, конечно, был. Но потом наступает отходняк.

Первый бокал она выпила залпом и тут же разревелась. Я села рядом, погладила ее по волосам и принялась успокаивать. Она спросила, было ли со мной так же, когда на академию напали. Я ответила правду: что после того, как мы добрались до места силы и активировали пробойник, я просто отключилась. "Повезло, наверное", – услышала я. Ага, повезло. Не буду же я ей рассказывать о кошмарах, которые меня мучили.

Налив ей второй бокал, я сама начала рассказывать. О том, как мы шли по тропе, как я держала купол без поддержки накопителя, как ставила ловушки. О том, как после этого меня мучили кошмары, как я ждала ночи с ужасом, как тайком глотала снотворные зелья, и как матерился целитель, когда учуял их. Она слушала меня с широко раскрытыми глазами, уже сама обнимая меня.

И вот, когда второй бокал сестренки и мой первый были допиты, я почувствовала на себе взгляд. В эмоциях сквозил коктейль из нежности, любви и желания намять мои острые ушки. Повернувшись, я увидела маму, сжимающую "Великое полотенце справедливости". Рагнеда тоже повернула голову, ахнула и попыталась вскочить, но тут же рухнула обратно.

Нам высказали своё "фи", но лишь словесно, и отправили по кроватям. На следующий день я отправилась на склад медикаментов стражи замка. Он оказался довольно скромным: всего три комнаты со стеллажами, уходящими от пола до потолка. Проверить свежесть зелий довольно просто, если маг владеет аурным зрением: достаточно взглянуть на цвет ауры – чем она ярче, тем свежее зелье. Однако в таких объёмах всё сливалось в одно пятно, поэтому мне, вместе с Долорес, которую мне выделили в помощь, пришлось брать каждый предмет в руки и проверять его индивидуально. Это заняло у нас целых шесть дней. Мы нашли много просроченных зелий, благо всё записывали. Сдав отчёт, мы попросили внеплановый выходной, чтобы унять головную боль. Куратор поворчал, но отпустил.

Этот выходной я потратила не только на отдых, но и на тренировки с Лотси и ещё несколькими парами из приюта, а также на выполнение заказа Необэ. В качестве залога я выбрала небольшую стеклянную вазу, окрашенную в красный и синий цвета. Я начитывала заговор, пока стеклодув выдувал её, а затем ещё один – на сохранность и яркость цветов, пока молодой парень окрашивал её. Работники, конечно, косились на столь странного клиента, но объяснение цели и небольшая премия сделали их сговорчивыми. Ещё я сделала маленький залог удачи в форме фонаря с камнем света. Его мне помогала делать Тильта, в обмен на "беспокойник" для маленькой голубоволосой егозы по имени Духирта (Ручеёк). Да уж, остроухие умеют испортить судьбу именем. И если Эльнилдаэдонитт, как и моя сестра, был менталистом, то Ручеёк заявила, что будет техномагом, как её мама. Всё это мы услышали от этой пятилетней соплюшки. Тильта рассказала мне об этом, пока мы собирали мозаику из стекла и лески под внимательным взглядом ребёнка. Хотя Тильта и пытается отговорить девочку от этого пути, сватая ей ведьминский, кроха упирается всеми копытцами и рожками.

Последнюю декаду я провела, зачаровывая комнаты прислуги и склады кастелянши. Это суровая женщина, рыжая полудворфийка, любящая порядок и держащая весь штат прислуги в ежовых рукавицах. В первый день она приняла меня за новую служанку-эмигрантку из восточной империи. В тот день я решила не надевать мантию, так как в ней неудобно работать под потолком высотой в десять и три четверти локтя (около 4 метров). Спускаясь по лестнице, я услышала громкое: "Почему не в форме, и чего тебе надо под потолком?" Повернув голову, я увидела рыжую полудворфийку в чёрном платье с зелёным передником и белым барбетом, которая с неодобрением пялилась на мой нижний бюст, затянутый в коричневые штанишки с вышивкой от сглаза, стилизованной под растительный орнамент. Я спокойно ответила, что я младший дворцовый маг и занимаюсь защитой помещения от крыс, мышей, и мысленно добавила: "от вредных кастелянш". И такой зуд напал вбить в притолоку гвоздик с персональным отводом глаз на эту вредную бабку.

Она смерила меня подозрительным взглядом, а потом велела идти за ней. Ну что ж, я не гордая, прогуляюсь. Меня привели в нашу лабораторию, где наш куратор тоже смерил нас подозрительным взглядом. Кастелянша спросила: "Правда ли я его подчинённая?" Куратор заверил, что да, и что я ведьма-шестикурсница. Эта Генриетта попросила отрядить меня в её хозяйство. Тот махнул рукой и позволил. Так я попала в "рабство", ибо помимо комнат прислуги, ещё были два огромных склада, забитых различными постельными принадлежностями и столовыми приборами, которые мне пришлось зачаровывать по максимуму. Я, конечно, привыкла к такой работе, но цензурных слов у меня не было, так как эти склады находились… В ПОДЗЕМЕЛЬЕ! А я терпеть не могу подвалы: там сыро, темно, и стены давят. Домой я шла после этих казематов самым длинным маршрутом, часто останавливаясь возле ещё работающих лавок и раскланиваясь со знакомыми.

А дома мама с наставницей подняли переполох, ибо меня застукала младшенькая. Да и Вандди, начавший уже прилично бегать, меня немного сторонился. Так мы выяснили, что самый младший тоже получил дар эмпата, правда, только принимающего и очень слабого. Потому что амулет, который я на него надела, он даже не заметил, не пытался сорвать, а принялся изучать новый амулетик.

На третий день пути меня перехватили Алехо с Кариной и их дочерьми. Старшая, тринадцатилетняя златовласая Бетани, оказалась талантливой волшебницей, что её ничуть не огорчало. Девушка неплохо готовила, да и сын одного из младших регистраторов уже проявлял к ней интерес. Младшая же, Эрсель, на мой взгляд, немного пухловатая, была метаморфом и жуткой модницей, но в своеобразной манере. Если обычная девушка подбирает платье и сумочку к цвету глаз, то Эрсель, наоборот, выбирает цвет глаз и волос под платье и сумочку. При этом с Лотси они не ладили, хотя обе модницы и занимались танцами с Элей. Эрсель считала Лотси "сухариком" и молчуньей, а та её — задирой. Отец лишь смеялся, говоря, что обе красавицы, а девочки не терпят тех, кто красивее их, если у них одинаковые успехи. Средний же, серьёзный девятилетний парень, сейчас гостил у дедушки с бабушками. Он готовился к карьере стражника и редко покидал тренировочную площадку или библиотеку, где штудировал законы. Вот родители и устроили мальчишке "каникулы", отправив его к бабушкам с дедушкой. И да, именно к бабушкам потому что Ирмтруда перебралась к родителям Карины на должность экономки. Сначала те не понимали, зачем им экономка, но пообщавшись с этой женщиной и узнав её историю, ещё больше зауважали зятя.

Дома нас позвали на задний двор, где уже были накрыты столы. Помимо моего брата, нас посетили мои бабушка с дедушкой и Хади. Лотси, увидев гостей, спряталась за спину рогатой, за что получила презрительный фырк и ехидное "трусиха"от своей «соперницы». Та же получила отповедь от Алехандро и обещание заняться её этикетом от Карины и Бетани.

Вечер прошёл весело, мы вкусно поели, пили сок и лёгкое эльфийское вино. Мы с Рагнедой по обоюдному согласию пили сок, общение за столом было непринуждённым, каждый вспоминал что-то забавное. Дедушка рассказывал, как проспорил соседу по комнате, и потому на бал ему пришлось идти с главной заучкой их кафедры. "Притом он сам и обломался, — хохотал дедушка, — она в неучебной ситуации оказалась довольно милой девушкой". Родители поделились забавными моментами из своих приключений. Как за мамой пытался ухаживать бард, а она делала вид, что в упор не видит его ухаживаний и что он просто "блондинка крашеная". Как Альгенару вызвала на дуэль её товарка, правда, та была техномантом. Ну а наша рогатая взяла да и выдвинула условия: битва без помощи артефактов, и чтобы это доказать, той придётся сражаться обнажённой. Та согласилась, заявив, что и её соперница должна быть так же полностью обнажённой. А дело-то было зимой, в поселении северных варваров. И на бой пришли посмотреть не только оба отряда, но и местные, включая женщин, а когда те увидели двух рогатых девиц, вышедших на круг, на которых не было и клочка одежды…

"Драпали мы тогда от этого поселения очень быстро", — немного смущаясь, сказала мама, хотя в её эмоциях было явное веселье.

Я прекрасно понимала, что этот праздник родители устроили специально для меня, и была им безмерно благодарна.

Дальше дни пролетели стремительно. Я работала по вечерам и готовилась к экзаменам. Благо, память у меня хорошая, и конспекты не пришлось зазубривать.

Последний вечер в замке я провела в компании Нарины и Необэ. Мы сидели в их комнате, смотрели на закат через открытые окна и общались, потягивая сок из кружек и закусывая спелыми яблоками. В эмоциях девушек царила смесь грусти и надежды. А когда на небе зажглись первые звёзды, одна из них взяла лютню и, наигрывая простенькую мелодию, запела своим грудным голосом:

В зале смех, и кубки блестят, Но сердце рвётся, и слёзы горят. Я — шут, что играет для всех, Но в душе — лишь холод и тлен.

Сквозь улыбки и шутки — тоска, Нелёгкая доля — моя судьба. В моём смехе — скрыта беда, Я девушка-шут, и мне так нельзя.

Взгляд придворных — как ледяной нож, И никто не услышит мой тихий зов. Смеюсь, чтоб не плакать, играю роль, Но в сердце — пустота и боль.

Сквозь улыбки и шутки — тоска, Нелёгкая доля — моя судьба. В моём смехе — скрыта беда, Я девушка-шут, и мне так нельзя.

Мечты о свободе — как свет в ночи, Но цепи судьбы не разорвать ключи. В этом дворце — лишь маска и тень, А я — лишь шут, что живёт без огней.

Сквозь улыбки и шутки — тоска, Нелёгкая доля — моя судьба. В моём смехе — скрыта беда, Я девушка-шут, и мне так нельзя.

Пусть смех звучит, но внутри — тишина, Ведь шутом быть — это вечная моя судьба. В зале смех, и кубки блестят, Но сердце рвётся, и слёзы горят.

Дослушав песню, мы с Нарином обняли её. Я же начала окутывать её волнами спокойствия и уверенности, а также усилила чувство нежности от парня, который был готов защитить свою благоверную от всего мира. И в этот момент я решила: если меня попытаются направить сюда на отработку обучения, я откажусь. Лучше в герои!

И вот ночь перед экзаменами, а мне не спится. Я смотрю на звёзды и думаю: наши желания могут сбыться, но принесут ли они нам радость?

Глава 32

Каникулы перед шестым курсом

Экзамены позади. Результаты оказались весьма разнообразными: по магометрии и магии снов я получила "удовлетворительно", по магии крови и плетению амулетов — выше ожидаемого, а по заговорам и работе с проклятьями, а также по магии крови — "отлично". Магия танца принесла "удовлетворительно", а каллиграфия и история — выше ожидаемого. Довольная, как маленький шерстистый мамонт, я вернулась домой.

Там меня тут же атаковала вопросами Лотси: "Когда мы поедем выбирать этой моднице платье и украшения, которые её дорогая сестрёнка зачарует?" Однако, получив лёгкий шлепок по мягкому месту от дорогой тётушки, она умчалась к себе.

"До отборочного конкурса ещё две с половиной декады, мы всё успеем," — сказала наставница, улыбаясь и глядя, как маленькая егоза выглядывает из-за угла дома. Я задумалась, а потом объявила, что завтра мы едем в Инсалию. Мелкая тут же подбежала и обняла меня. Выйдя на задний двор, я увидела Виолет, которая качала на качелях самого младшего члена нашего семейства. В его глазах сияла чистая радость.

Мама сидела на скамейке, и что-то вязала. Я, поразмыслив, убежала в свою комнату, достала нитки и челнок и присоединилась к ней. До обеда время пролетело незаметно, и залог здоровья в виде салфетки был сплетён на четверть. Да, маленький, и надолго его не хватит, но для себя — в самый раз.

Ночью мне приснился странный сон. Странным было то, что я снова видела ту эльфийку, сотканную из коричневатых и зеленоватых потоков света. Она смотрела на меня, вертя в руках очередной розовый шарик, потом вздохнула и убрала его в складки мантии.

А утром меня разбудил маленький ураганчик по имени Лотсальвассе. Она уже была умыта и одета в фиолетовое платье — причём в то самое, которое я носила в её возрасте! "Чары сохранности — величайшее изобретение," — подумала я, глядя на её наряд, который и спустя столько лет выглядел идеально. Правда, это великое открытие совершил дворф, а не человек или эльф, и было это аж полторы тысячи лет назад.

В пути нас решили сопроводить Близнецы, которые после наших закупок захотели навестить дедушку с бабушкой. Ветерок всю дорогу щебетала, как маленькая птичка, представляя свои бальные платья. Да, таких мелких танцоров набралось аж на два дня выступления, я была в шоке.

Инсалия встретила меня запахом моря, принесённым тёплым ветром.

Мы прошли по мосту, наслаждаясь солнцем и морем, с видом на гавань. Хотя сестрёнка заявила, что ей больше нравится степь, там "спокойней". Ну, у каждого свои вкусы.

Нанять экипаж было довольно просто, и мы поехали в знакомый магазин. Молодая женщина, что когда-то звала владелицу, окинула нас взглядом, и в её глазах появилось лёгкое узнавание. Я улыбнулась и подвела свою сестрёнку к ней, попросив одеть мою розоволосую сестрёнку для выступления. Та кивнула и принесла каталог с фасонами и тканями. Выбрав варианты, мы отправились гулять по городу, зашли в знакомый ювелирный за жемчугом, еле оттащили эту мелкую от огромной друзы рубинов, перекусили в местном кафе. После этого тётушка с сестрой отправились домой. Я же два с половиной дня провела в своём любимом городе, общаясь с подругой и исследуя этот невероятный город. Зайдя к Эмили, которая сегодня была на посту вместе со своей пятёркой, я рассказала ей о конкурсе и пообещала заглянуть вечером. Та лишь кивнула, улыбаясь, а я убежала на площадь искусств, где выступали уличные артисты, музыканты, и юные художники и скульпторы продавали свои творения.

Время до вечера пролетело незаметно. Меня дважды пытались обокрасть, а ведьма, ну-ну, в общем, стражникам добавилось работы.

Я купила пару морских пейзажей, куклу для коллекции, несколько поделок из ракушек и, конечно, самих ракушек. Пополнив запас бисера у местных стеклодувов, я направилась в кафе. Там ко мне подсела высокая стройная девица в одежде вольного морского торгаша. Я почувствовала от нее интерес, причем не только романтический. Она предложила выпить, но я отказалась, объяснив, что я ведьма и эмпат. Девица немного скуксилась, и в ее эмоциях проступил страх. Спросив, чего она боится, та шепотом призналась, что является вербовщиком с корабля контрабандистов. Я не почувствовала лжи. Ее заинтересовала моя экзотическая внешность, но больше всего — моя магическая сила. Испугалась она того, что я ее выдам или прокляну. Все это было сказано шепотом, почти чревовещанием. Я не почувствовала от нее зла, поэтому решила не звать стражу. Вместо этого я сплела амулетик на удачу и протянула его Альке — так представилась эта чернокосая. Мы мирно поболтали, и когда в конце улицы появился патруль, она встала и ушла. Мне не было стыдно за помощь этой любительнице «морских троп».

Вечером мы сидели в комнате моей подруги. Эмили расспрашивала меня о нападении, слухи о котором уже дошли до нее. Пришлось рассказывать, после чего меня обняли и окутали волной нежности. А наутро меня подняли на тренировку. Садистка!

Два дня пролетели незаметно: тренировки, долгие прогулки. Однажды мы с Эмили решили устроить ночное купание. Это предложила подруга, мол: «Ночь, красота, романтика». Ага, в результате — три побитых бандитских рожи и злой патруль, примчавшийся на звуки боя. Ну, еще море стыда от моей полуэльфийки, которая предложила купаться обнаженными. Зато патрульные получили массу эстетического удовольствия, рассматривая нас в свете луны и магических светильников.

На следующий день я, нагруженная пакетами, отправилась домой. В них были не только платья для сестрички, но и пара отрезов ткани, из которых наша местная мастерица сошьет костюмчики для Урбано. Я также купила несколько морских пейзажей и небольшую друзу алхимического руберита. Вспомнив, как мы сами на практике выращивали такие кристаллы, я купила небольшой набор алхимической посуды. Покажу Лотси и Рин, ведь той через год идти учиться в академию.

Родной город встретил меня дождем и недовольной мордочкой моей будущей муфточки. Счастливчик, как маленький, дулся на меня за то, что я его оставила дома. Но, увидев у меня в руках пакетик сушеных морских водорослей и пучок сахарного тростника, тут же сделался шелковым. Сестренка, получив друзу, тоже обрадовалась, а вечером мы с братом показывали новые элементы танцев.

Время до соревнования пролетело незаметно. Я помогала с элементами, показала мелким танец с веерами. «Все же магу без хорошей памяти никак», — подумала я, демонстрируя им движения, которые видела. Дети сначала были немного неуклюжи, но пара проходов и вот их движения стали более уверенными, а сам танец приобрел красоту и гармонию.

Мы с Рин занялись изготовлением кристаллов алхимическим способом. Только решили делать не банальную друзу, а создали основу из лески в форме дерева, в которой и будет расти наш кристалл. Процесс создания нас полностью захватил. Да, на четвертом курсе я создала свой кристалл — маленький цитрин, за что получила оценку выше ожидаемой. Вообще, алхимические кристаллы, в отличие от природных, крайне дешевы, так как хуже держат магию. Заклятие, наложенное на такой камень, продержится пару лет максимум, в отличие от природных. Также они невероятно хрупки, и гранить их нужно очень осторожно. Однако такие камни лучше работают в эликсирах, и при зачаровании, если использовать камень как проводник магии, а не объект, это повышает скорость преобразования обычной маны в стихийную и увеличивает ширину и скорость прохода маны к объекту. Так что, несмотря на их хрупкость и недолговечность, у них есть свои неоспоримые преимущества.

Настал первый день турнира для младшей возрастной группы. Старшие участники, которые уже полдня занимали паркет одного из складов гильдии караванщиков, разошлись. Город арендовал это помещение и переоборудовал его под бальный зал. Склад располагался у западных ворот города, неподалеку от эльфийского квартала. Конечно, местные эльфы, известные своей любовью к уединению, были не в восторге от такого соседства. Их староста, Лаэд, прозванный «Свежим ветром», выражал недовольство наплывом «круглоухих», но дальше ворчания дело не заходило. Пойти против городской власти означало бы быть быстро выдворенным за ворота с запретом на посещение города.

Сам зал был украшен лентами, а по бокам располагались трибуны. Сейчас они были полупусты, ведь здесь собрались только родственники участников: родители, бабушки и дедушки. От храма, чьи воспитанники также принимали участие, присутствовал отец-настоятель. Рядом с ним, на верхнем ряду, сидела Линда. По обе стороны от её кресла, словно живые украшения, стояли два стражника в кольчугах гвардии баронства. Ходили слухи, что Дезире направил прошение его величеству об образовании нового герцогства, но это была сложная история.

Я же переключила внимание на танцпол. Там выступала пара юных танцоров, чьи родители служили в гильдии героев. Девочка, девяти лет, и мальчик, семи лет, который был чуть ниже своей темноволосой партнерши, исполняли крестьянский танец с задором. Несмотря на то, что маленький оркестр, состоящий из учеников-бардов, иногда сбивался, слегка раздражая мои чуткие уши, радость, бурным потоком исходившая от конкурсантов, смывала весь негатив от музыкантов. Мелодия смолкла, и судьи, представители городской гильдии бардов, приступили к выставлению оценок. За свое выступление ребята получили двадцать три балла. Для самых юных участников была введена упрощенная система: каждый судья ставил оценку от одного до пяти. Высокий, худощавый мужчина с черными вьющимися волосами, поставивший тройку, прокомментировал, что девочке не стоило надевать «взрослое» платье. Это вызвало неодобрительный взгляд у высокого северного варвара с седой бородой, который, казалось, был готов засунуть лютню судьи поглубже в глотку. Я полностью разделяла его чувства.

Далее выступала Эрсель в паре со старшим правнуком главы гильдии магов. Юноша был платиновым блондином с серыми глазами и задорной улыбкой. Девочка выбрала серебристое платье, перепоясанное красным шнуром. Её волосы были алыми, как и брови, а глаза – темно-карими, почти черными. Внезапно заиграла быстрая музыка, и пара пустилась в стремительный танец.

Я же почти не следила за их движениями, сосредоточившись на собственных ощущениях. Мне нравилось наблюдать за выступлениями не меньше, чем участвовать в них. Я улавливала легкую зависть и сомнение, исходящие от моей сестренки, и старалась развеять их, посылая ей волну уверенности. Вскоре тетя Эля встала, спустилась к скамье участников и увела мою сестренку с ее партнером куда-то в сторону.

Я же продолжила наблюдать за танцем. Он был быстрым и зажигательным, с нотками детского озорства. Я видела радость в глазах юной танцовщицы и легкое недоумение от того, куда исчезла ее соперница.

Следующая пара, представлявшая приют, исполнила некий «дворфийский танец». Дети в довольно простых нарядах бодро «отпрыгали вокруг друг друга», получили свои двенадцать баллов и радостно уселись на лавку.

А затем заиграла спокойная мелодия, и на помост вышла моя сестра. Она была в голубом фурисодэ, подол которого был расшит весенними цветами. Её партнёр, Урбано, был в цукэсагэ – кимоно с узкими рукавами и бледной вышивкой, изображавшей осенний лес. Они достали веера и начали медленно кружиться, соприкасаясь ими. Вернувшаяся тётя начала тихонько напевать на эльфийском, и я почувствовала, как её мелодия переплетается с музыкой, создавая особую атмосферу.

Моя сестра двигалась с грацией и спокойствием, её движения были плавными и отточенными. Урбано, напротив, был более энергичен, но его движения гармонировали с её. Их танец был похож на диалог, где каждый жест, каждый поворот имел своё значение. Я наблюдала за ними, чувствуя гордость за сестру и лёгкое волнение. Её выступление было очень важным для неё, и я надеялась, что она получит высокую оценку.

Судьи, как и прежде, внимательно следили за каждым движением. Я видела, как они переговариваются, записывают что-то в свои блокноты. Мне было интересно, какую оценку они поставят. Их танец был не таким ярким и зажигательным, как у предыдущих пар, но в нём была своя особая прелесть, своя глубина. Это было настоящее искусство, а не просто набор движений.

После их выступления наступила небольшая пауза. Я воспользовалась этим моментом, чтобы перевести дух и снова послать сестре волну поддержки. Она улыбнулась мне, и я почувствовала, что она готова к следующему этапу.

Затем на паркет вышла ещё одна пара. Они исполняли какой-то экзотический танец, который я никогда раньше не видела. Движения были резкими и угловатыми, но в них чувствовалась какая-то первобытная сила. Я не могла оторвать глаз от их выступления, пытаясь понять смысл этого танца.

Когда музыка стихла, зал взорвался аплодисментами.

Мы шли домой, и моя младшая сестра, вся сияя, щебетала о том, как ей хотелось сначала выступить с быстрым танцем. Но когда Эрсель её опередила, она решила не повторять за "соперницей", а сыграть на контрасте. Дома нас ждал праздничный ужин: моя сестрёнка прошла во второй день соревнований, который должен был состояться через несколько дней.

Каникулы текли своим чередом. Рин затащила меня на посиделки местных ведьм, после чего наутро у меня болела голова, а мама смотрела на меня с такой ласковой укоризной, сжимая полотенце. От скуки я даже взяла пару заказов на косметику и амулеты, благодаря чему исправно вношу плату в гильдию. По вечерам мы с братом, который вечно бурчал, что "танцы — это не его", показывали новые элементы Лотси с Урбано, готовя их к выступлению.

Настал второй день выступлений. Пар осталось всего девять, и каждая пара должна была исполнить по два танца. Я сидела на трибуне, наблюдая за выступлениями. Здесь уже витала не только радость, но и лёгкий азарт. Моя сестрёнка первой выбрала быстрый танец, добавив к нему простую эльфийскую дорожку. Они получили девятнадцать баллов и вернулись к себе. До выступления Эрсель всё шло спокойно. Пара из приюта исполнила танец с зонтиками — очень красивый восточный танец, за который им поставили двадцать два балла. А от сестрёнки [Эрсель] полыхнула лёгкая обида. Ещё пара детей караванщиков попыталась исполнить довольно взрослый танец, но потерпела неудачу. А вот Эрсель решила не рисковать и исполнила танец с платком, но тоже провалилась из-за партнёра, который споткнулся при сложном прыжке. В итоге их пара получила всего двенадцать баллов и вылетела из соревнования. Алехо, сидевший рядом с нами, был немного расстроен, но, подхватив маленькую метаморфку, увёл её в кафе "заедать" проигрыш. "Ох, и зря он это", — подумала я.

Второй танец моей младшей сестрички был весьма сложным "дворянским" танцем, который им все эти дни ставила тётя Эля. Да, были незначительные ошибки, за которые им снизили оценки, но шестьдесят пять баллов вывели мою любимую егозу на третье место. Я просто расслабилась и получала удовольствие от двух последних танцев. А по возвращении домой вручила сестрёнке обещанную награду.

До дня рождения близнецов я пребывала в Ракушечнике. Мы с дедушкой ходили на рыбалку, готовили с бабушкой, я общалась со старыми ведьмами и даже посетила местный театр. А в последний день пребывания столкнулась на рынке с той рыжей. Она стояла за прилавком с выпечкой и буравила меня ненавидящим взглядом.

Сам день праздника прошёл радостно и грустно одновременно. Ибо, несмотря на все уговоры родителей, оба представителя моего семейства, с вечным "шилом в попе", не оставили идеи присоединиться к гильдии героев.

День мёртвых я провела возле стеллы Триши, вызвав каменотёса.

Дальше дни потекли своим чередом. Я возилась в саду вместе с мамой, у которой был небольшой отпуск, гуляла по знакомым улочкам. Один раз взяла заказ от гильдии кожевников, который успешно выполнила. Вместе с Рин съездила в деревню, где мы зачаровывали скот на здоровье. Да, мои амулеты слабенькие, но всё же действенные.

Мой день рождения прошёл весело. Были друзья из академии: Варик со своей пантерой, Изанга с Гароном. При этом эта медведица с радостью покатала Лотси, которая была в восторге. Бетани с Ермсом осматривали мой маленький садик, а Эмили утащила меня от праздничного стола и принялась рассказывать о том, что появилось новое «Вольное герцогство» на западе и что там сейчас идёт война с пиратами. Хотя я об этом уже слышала, когда гостила у дедушки. Была и музыка, и танцы, на которые меня развёл Варик. При этом Инесс не ревновала, от слова совсем, когда этот кот вёл меня, и его рука лежала чуть ниже положенного, а я дико смущалась.

Последний месяц пролетел незаметно. Я тренировалась с Рагнедой, погружалась в книги с Ринги, помогала Тетушке с юными танцорами и разучивала новые движения с Лотси. На кухне мама делилась мечтами о том, как улучшится наше баронство, когда оно станет герцогством, и оркам будет куда сложнее сюда пробраться. Я понимала, что эти каникулы – последние и для меня, как и для близнецов. Только я надеюсь, что меня ждет не дорога, а предложение должности в нашем замке. Иначе, честное слово, сбегу к близнецам в команду. Семейные отряды героев – дело обычное.

А в последнюю ночь мне снова приснился трон. На нем сидела эльфийка, сотканная из синеватой энергии, и заливисто смеялась.

Глава 33

Шестой курс часть первая

Туман портала рассеялся, и я оказалась в знакомой беседке. В нос ударил свежий запах океана, смешанный с ароматом цветов. Спокойная прогулка по дорожкам академии привел меня к женскому общежитию. По дороге я не могла не полюбоваться новым зданием ведьминского факультета: небольшое, одноэтажное, с ярко-зеленой крышей, оно казалось таким родным и уютным.

В моей комнате меня ждал сюрприз. Помимо Тонии, там резвился белоснежный щенок – полугодовалый красавец с умными, любопытными глазами. Тония также показала мне две новые татуировки: на груди – изящную ящерку, сотканную из языков пламени, и у основания роста волос – голову серого бычка. В ответ я сосредоточилась, и на моем лице появилось изображение головы совы, словно вырезанное из листьев. На губах расцвела озорная улыбка.

Счастливчик, мой любимый фамельяр, недовольно ударил лапой по носу назойливого щенка, который потянулся к его ушкам. Обиженный малыш тут же убежал к своему человеку. Я же принялась выговаривать своей муфточке, что так нельзя. Объясняла, что песик еще маленький и ему просто любопытно. Кроль, поворчав, все же отправился мириться с щенком.

За чашкой ароматного эльфийского чая и с куском восхитительного яблочного пирога из запасов соседки, мы узнали, что нашего куратора повысили до декана. Ей в помощь прислали целый десяток молодых бакалавров в качестве преподавателей и двух магистров, которые возглавили кафедры.

Мы еще немного поболтали, а затем отправились в комнату для рукоделия. Там мы провели некоторое время за творчеством. Я показывала Тонии простые амулеты, готовя ее к предстоящим экзаменам, которые должны были состояться на каникулах. Другие девушки смотрели на нас по-разному. Несколько знакомых подошли ко мне за косметическими зельями и теми же простенькими амулетами. Остальные же, хоть и спрашивали, делали это как-то вяло.

Утром начались занятия, и первым предметом стала магия крови. Нам начали преподавать ритуалы, требующие колоссального количества энергии. Объяснялось, что для их проведения используются либо мощные накопители, либо кровь сильных магических существ – например, монстров из червоточин или драконов. Последние, правда, встречаются реже, ведь дракон- не просто зверь. Эти летающие "чемоданы" обладают разумом, и добыть их кровь – задача не из легких. И нет, они не только дышат огнем; они могут метнуть молнию или даже атаковать алмазным ветром или кислотным потоком, что весьма неприятно.

На занятиях по проклятьям мы узнали о самозарождающихся проклятьях. Именно из-за них ведьм держат под особым контролем в городах. Мы же изучаем их только на шестом и частично седьмом курсе, поскольку их источники, пока они слабы, довольно сложно обнаружить. Появляются они из-за "загрязненной маны", и каждое такое проклятье уникально.

Магометрия и алхимия у нас закончилась, Высшая магометрия это удел техномагов. А высшая трансмутация, и химерология, удел алхимиков и целителей. Правда взамен появились основы магии душ и магии смерти. И да, это совершенно разные школы.

Маги душ - это шаманы или медиумы. Шаманы шепчутся с духами лесов и рек, а медиумы, подобно жрецам, Масхара(бога смерти, что повеливает Серымипределами), способная отправить душу в серые, пределы, так же нам объяснили что «не все души поподают в серые пределы, некоторые сразу уходят на перерождение через реку душ». Я вздрогнула, ибо прекрасно помню серо-черные воды и оконьки, которые с каждым ударом волны бледнели.

Маги смерти - это совсем другое. Они не те некроманты, что поднимают армии мертвецов, насылают смертоносные проклятия или «держат» пациэнта за счет своего сердца, почек или печени. Хотя это в основном целители и боевики, целитель – это мастера болезней. Один такой маг способен тончайшими манипуляциями, остановить целую эпидемию. Хотя могут и вызвать, да мало кто этим занимается, но идиотов и всегда, и везде хватает. Вот почему они терпеть не могут эти бардовские баллады, где некромант, обиженный отказом отца баронессы/княгини/принцессы (нужное подчеркнуть), насылает чуму на его земли, а потом приходят бравые герои и отрезают некроманту "лишнее" (то есть голову).

И да, в арсенале магов смерти немало, даже МНОГО боевых заклинаний. Но, откровенно говоря, эта тема мне никогда не пришлась по душе. У меня какая-то "магическая аллергия" – что на некромантию, что на магию смерти. Приходилось вгрызаться в учебники до полуобморочного состояния и с трудом одолевать практические задания.

Совсем иное дело – магия душ! Духи природы не несли в себе этой некротической скверны, и никаких приступов у меня не случалось.

Кстати, нам снова начали вещать лекции по углубленной программе магии чувств. А я, разумеется, продолжала посещать факультатив по магии танца.

А с той некроманткой и ее прихвостнями у нас продолжается наша "тихая война". Нет, проклясть меня она не пыталась – видимо, те девицы, что уже пострадали от нашего декана, доходчиво дали ей понять, что в таком случае окажется в лазарете сама. Но слухи обо мне поползли: мол, я мошенница, амулеты мои – пустая трата денег, а зелья вызывают аллергию. Даже в нашей комнатке для творчества некоторые "куры" стали перешептываться по поводу моей формы из дешевых материалов.

Вот только получалось у них это из рук вон плохо. Я поговорила с одной из таких сплетниц после факультатива по магии бардов, напомнив, что эльфы чувствуют ложь, и предложила не выкоблучиваться и сказать, кто заказал сплетни обо мне. На вопрос, как я узнала, что она одна из «кумушек», я мило шевельнула ушками и сообщила, что эльфы слышат лучше всех рас этого мира. Та сдулась и заломила цену в десять золотых. «Стерва», — подумала я, на что сказала, что маг и по-плохому всё вызнает. Та попыталась припугнуть меня ректоршей, в ответ получила милую улыбку и волну жажды крови. После чего поплыла и выдала, что ей заплатили Тер с Франсиской. Это были подружки некромантки. Я мило улыбнулась и ушла. Вернувшись в свою комнату, чувствуя прилив сил и решимости, я поняла, что мне нужно тщательно спланировать свою месть. Я не собиралась действовать опрометчиво и начала думать, как это сделать. Мне нужно было действовать публично, но эмпатия на откровенность, её могут почувствовать как Теситаярвеэреом, да, учат этому в основном в Корпусе и в армии, но бывают и умники, и амулеты. «Ментальная магия для меня закрыта, да и не совсем этично, опять же сопротивление и амулеты», — размышляла я, поглаживая счастливчика. И тут меня осенило: есть простенькое зелье, считается шуточным, ибо от него можно защититься довольно просто, но это надо ещё понять, да и скомбинировать с лёгкой эмпатией надо попробовать… Тония, вернувшись с прогулки со своей снежинкой, застала мою сосредоточенную мордочку, что-то листающую, и с интересом выразила легкую заинтересованность. Ну, я ей и рассказала про слухи и что хочу вывести этих «кумушек на чистую воду». И да, для псовых фамильяров прогулки нужны, да, свои дела они делают в специальный лоток, иначе штраф, и дрессировать их тоже не надо, ибо компаньон слушается своего человека, так что достаточно один раз объяснить, что нужно, чтобы фамильяр понял. Так что она по часу в день занимается с паладином, у которого отец был псарем у мера вольного города, помогая правильно развивать Фави(Снежинку)которую она так назвала из-за белого окраса.

Я решилась, и потому отправилась в алхимическую лабораторию, где под присмотром преподавательницы эльфийки, с стоящими поралельно земле ушами, которое выдовало ее недоумение, готовила духи-болтушку. Приняв антидот что бы зелье не подействовало на меня и надушившись, приготовленным составом, который имел давольно приятный аромат, что тоже заставило алхимичку недоумивать я направилась в комнату для рукоделия, где другие студентки занимались вышивкой и сплетнями. Я тихо села рядом, Тер, о нее и соседки со спицами вызвав недовольные взгляды. Достав вязаниея, а потом громко заявила, что кто-то распространяет слухи о моей неэффективной работе, и я намерена найти виновного. В этот момент зелье начало действовать, и девушка, котора ранее распространяли слухи, начали говорить. Они признались, что Барбро (некромантка) попросила их опорочить меня и через это разорить, потому что не смогла «наказать остроухую стерву» привычным способом. Та, подбежала к нам бледнея, и громко прошептала «Заткнись идиотка», но нас уже услышали и на логичный вопрос «Тетушки» о «привычном способе» уже подпавшая под действие моего состава выболтала всё, про «невинные» шутки с проклятьями. И тут девиц прорвало, ведь многие, после встречи с ней чувствовали и легкие недомогания, и неудачи. Одна третьекурсница поссорилась с парнем, в чем и обвинила эту чернокосую стерву.Я слушала, мысленно ликуя, н и усиливала откровенность постродавших своей эмпатией, а те уже были готовы вцепица в волосы этим гадинам. Но «Тетушка» Херминия, сухонькая четверть эльфийка, быстренько пресекла зарождающийся дебош, и вызвала паладинов, которые увели, обоих девиц. А утром Барбаро перестала быть студенткой, и получила короткую стрижку и антимагический ошейник. Ведь некромантские проклятья, в отличие от ведьмовских, оказывают сильное влияние на душу.

На выходной меня пригласили на пляж знакомые алхимики и сказали что будут еще несколько парней с факультета магов-бардов, прихватившие своих девушек. Ребята обещали пожарить мясо, и я, немного подумав, с радостью согласилась.

День перед выходными выдался суматошным. Я, поддавшись внезапному порыву, рванула в город. Там, среди городской суеты, мой взгляд упал на бледно зеленый купальник, цвета молодой травы, сотканный из тончайшего эльфийского шёлка. В придачу к обновке, я приобрела кувшинчик неплохого эльфийского вина. Тайное проникновение в академию с этим драгоценным грузом оказалось возможным благодаря одной из завсегдатаев шабаша, которая помогла мне пронести его и надёжно спрятать.

который мне помогла пронести в академию и спрятать одна из любительниц шабаша. Выяснилось, что торговец за определенную денюжку, ссравнительно небольшую просто приплывает на лодке к беседне, где в небольшой пещерке растут магические кристалы, что и искожают контур. Да администрация знает, но традиция академии, да и девченки вносят неплохую плату за «невнимательность». Да их всех предупредили что если будут сильно буянить, или по их вине студенты будут устраивать безпорядки, то лавочку прикроют- «и волшебство закончится». Со мной же, заключили сделку: в обмен на небольшой арсенал косметических зелий и артефактов, необходимых для предстоящего бала, я и узнала про него. Нет девица хотеласначал получить плату денгами, нопотом вспомнила про бал, и принялась выяснять что я могу, ну я и перечислила и у Донии загорелись глазки.

Говоря о бале… Я получила приглашение от Иво. Невысокий полноватый оборотень, он специализировался на магии тьмы, а его вторая ипостась- кальмар, меня немного удивила, но парень пояснил что здесь много оборотней с «плавающими» эпостасями. После недолгих размышлений, я всё же согласилась. Теперь, правда, придётся заказать новое платье и туфли, ведь на каблуках я буду возвышаться над ним, что, не совсем эстетично.

Так что я встала и пошла к знакомой преподавательницы алхимии

А на следующий день нас ждал пикник. Мы устремились к морю, где на золотистом песчаном берегу уже пылал костёр. Адальберт, парень Альмы, хлопотал вокруг мяса, его взгляд то и дело скользил по фигуре его девушки. На ней был чёрный купальник из эльфийского шёлка, , он откровенно подчёркивал её прелести. Я опустила на песок корзинку с кувшинчиком вина и фруктами. Сбросив лёгкое платье, оставшись в новом купальнике, и направилась к воде. Пока парни колдовали над огнём, мы, девушки, с радостными криками бросились в ласковое море.

Пикник прошел на удивление оживлённо, в атмосфере полного беззаботного веселья. Мясо было просто восхитительным. Димас, одногруппник Альмы, студент «музыкальной кафедры», извлёк из своей сумки лютню, и над шелестом волн разлилась лёгкая, заводная мелодия. Девушки разбрелись по своим парням, а мы с Виисой, зеленоволосой полуэльфийкой, остались сидеть на песке, наслаждаясь моментом. Парней здесь было меньше, чем девушек, мясо было вкусным, а вино — великолепным. Я смотрела на танец на песке делая маленькие глотки избокала, как почувствовала чьюто руку на своем плече. Обернувшись я увиделаэту вторую девицу оставшуюся без партнера. В её глазах плясали азарт и лёгкое опьянение – она осушила уже три бокала наливки, принесённой одним из юношей. «Хочется танцевать!» — воскликнула она со смехом, схватила меня за руку и решительно потащила за собой. «Да уж, пьяная эльфийка — это страшно», — промелькнула у меня мысль, когда я пыталась угнаться за её нервными, дергаными движениями. Затем она, обдав меня волной своего дыхания, коснулась моих губ своими, и, вырвавшись, бросилась к морю. Но её тут же перехватил один из парней и унёс обратно к костру. Я же, подобрав свои вещи, направилась к лестнице, проклиная тот момент, когда кто-то решил притащить не эльфийский алкоголь на вечеринку, ни с кем не посоветовавшись.

В комнате меня встретила соседка, погружённая в чтение. Увидев меня, она, не отрываясь от книг, поинтересовалась, как прошёл пикник. Я, естественно, выложила всё как есть, попутно гладя своего фамильяра. Фави, дремал на коврике, уютно устроившись на спинке и посапывая. Выслушав мой рассказ, соседка удивилась, как можно было «напиться» всего парой бокалов наливки. Пришлось объяснять, что на потомков остроухих, и самих представителей дивного народа особенно в первых двух поколениях, алкоголь действует куда сильнее. А эльфийские «компотики», специально созданы для того, чтобы остроухие могли спокойно расслабиться за бокальчиком.

Я же, тем временем, извлекла из своей «заначки» флакон укрепляющего зелья. Затем, прихватив полотенце, отправилась в душ. Вернувшись, я накапала в стакан воды десято капкль и выпила получившейся раствор залпом а потом легла на кровать и погрузилась в чтение — захватывающую книгу о похождениях любвиобильного барда и его напарницы, любопытной оборотницы-медведицы, варварши. А потом я просто вырубилась.

Утро началось с похмелья, так что холодный душ, укрепляющее и обильный завтрак вернули меня к жизни, в отличие от той зелененькой полуэльфы, цвет лица которой гармонировал с ее шевелюрой. При этом эта дурында была с факультета целителей. «И как она не могла знать, как алкоголь влияет на наш организм», думала я подходя к ней.

Шепнулв, что жду ее в нашей с Тониией комнате, я направилась к выходу, но мои чуткие ушки подсказали что встала и идет за мной. Выдав ей стакан с укрепляющим, и прочитав коротенькую лекцию, о том как не эльфийский алкоголь, влеяет на организм. Маленнтатхаром (Золотая ива), так звали эту представительницу «древесных мозгов» слушала меня с круглыми глазами, потом цапнула пару яблок и ускакала на свои занятия. Правда, извинилась за свое поведение на празднике и попросила не распространяться. После чего мило смутилась. Я кивнула.

Время до бала понеслось вскачь. Я училась, помогала Тониа разбираться в заговорах и гаданиях, делала амулеты и варила зелье вместе с другими ведьмами, ибо заказов было много.

Местные куроведьмы подошли к нашему декану и сказали, когда будут «гудеть». Та лишь улыбнулась и, вздохнув, сказала, что амулеты от шума уже заготовила, но если даже они не помогут, то не обессудьте...

Выходные я проводила в городе, отдавая излишки зелий местным алхимикам, которые платили хоть и мало, но даже несколько медяков — это деньги.

Также гуляя по лавкам с одеждой, я увидела «его»: алое платье без рукавов, с жестким внешним корсетом, юбкой с разрезом до середины бедра, с поясом из золотого шнура. Явно тифлингской работы, и во мне безумно захотелось купить его для бала. Да, стоило оно не мало, ибо действительно было работы тифлингов. Так же я купила золотистые перчатки до плеча из эльфийского шелка, золотую нижнюю юбку, а у обувщика были заказаны сандалии на плоском каблуке с ремешками из алой кожи, с золотистыми пряжками и вышивкой медной проволокой на центральном ремешке бабочкой. Стоило это все как месячная аренда моего магазинчика. Но благо, он не простаивает, и оплата приходит вовремя, да и пара вкладов позволяют мне иногда немного шикануть. Благо, делаю я это не часто.

Уроки же шли своим чередом. Магия духа, на которой нам стали объяснять, как приманивать «добрых» и отпугивать «злых». Последними были неупокоенные души, ибо пока мы с ними ничего не сможем сделать, духи, которые «мутировали» под действием энергии червоточин, да, их можно очищать, и принцеп нам тоже обещали показать, но позже, и остаточные «части» демонов. Встречаются редко, и только у северных варваров и в местах битв демонов и героев. Ибо демонологи идут в герои редко, они почти всегда уходят либо в корпус, либо сидят в вольных портах.

Так же я получила письма от друзей и из дома.

Дедушка писал о том, что ему подкинули правнуков, правда, только старших. Притом у Агаты с мужем близнецы получились с первого «захода», и обе девочки. Притом старшая, беспомощная к магии, зато у нее пробудились таланты жрицы. Но паладин, жрица, или монах, до двенадцати лет выяснить не удастся. Младшая же, открыла в себе дар метаморфа, и магию бардов очень улыбчивая и спокойная, любит танцевать, чем бесит всех в своем поселении, считающих, что девочке это ненужно. Да и магия, если это не менталистика или что-то боевое или целебное… В общем, их отправили погостить к прадедушке, да и младшую надо начинать учить, а на Севере метаморфов мало, а маг бард всего один да тот куда то пропал . Дедушка, смеясь, писал об их походе на рыбалку, когда те спросили: «Где астрога? И зачем ему палка с тетивой?» Ну, ничего, разобрались, но деда это позабавило. Бабушка писала о том, как начала учить их готовить, и это тоже было весело. Нет, овощи они порезали быстро, но вот про специи девочки не слышали, ну, кроме соли, с чесноком и укропом. А когда им объяснили, в общем, пересолили, переперчили, но благо им доверили только суп, поэтому обошлось всё тем, что часть бульона слили и разбавили водой. А уж сколько писка было, когда их попытались нарядить в платья, ох… Хотя я девчонок в этом понимаю, сама пищала, когда мне всучивали их, ну, за исключением того серо-фиолетового чуда. Также дедушка отправил их в местныйхрамовый приют на обучение, деньги небольшие в отличие от частных репетиторов, учат качественно, да и друзейАннализ с Анборг завести получится. Обе девченки усердно учатся в отличие от моих шалопайших братика с сестричкой. При воспоминании, как мы всей семьей засаживали детей за учебу, на мое лицо наползала улыбка.

Письма из дома же повествовали о многом. Рагнеда до своего пятнадцатилетия будет работать в страже, об этом договорился папа. Да, они с мамой все еще хотят отговорить этих двух шилопопых отказаться от пути «Героев», но что-то мне слабо верится. Ринги получил порку за драку. И это меня удивило: да, я ждала подобного от сестренки, а не от него. Правда, он так и не признался, в чем там дело, отговорился, что: «Защищал честь девушки». Лотси благодарила за «деревце», которое ей передала Рин. Тетя Эля материла меня за это же, ибо я могла надорвать ауру девочки. Но там же нет ничего энергоемкого, да и состав варила я. А той только нужно было чуть-чуть подавать магию. Мама писала о том, что надеется, что я в этом году не попаду в неприятности. Хотя мое «вместилище интуиции» кивает на некромантку и её подпевал. Папа писал, что перевелся на бумажную работу. И что мой братик сказал свое первое слово. «Рановато», — подумала я, ибо Вандди едва исполнилось два с половиной года. Но я радовалась. Серебряная луна встретила нас штормом, так что «водники и ветряки» со старших курсов во главе с деканами своих кафедр умчались его успокаивать, а над академией воздвигли щит. Подготовка к балу, который должен был состояться в конце луны, шла своим чередом, и шла она к дуэли. Да, два огнивика пригласили одну целительницу, семикурсницу, а эта блондинка с желтыми глазами, которые прятались за очками в тонкой оправе, и четвертым размером вместилища души, всё выбирала. Ну, эти два пятикурсника и решили поиграть в «Рыцарей», так что в выходной день мы всей толпой пошли к площадкам для дуэлей. Да и все равно делать было почти нечего, ибо в городе лавки и кафешки были закрыты по случаю шторма. Уроки сделаны, а в библиотеке сидеть… Не все, конечно, сидели, но большинство шлялись по паркам, а тут дуэль. При том красивая, ибо сражаться будут пироманты. Правда, закончилось все комично: пока два «самца» кидались файерболами, запускали огненных птиц и плели огненных бабочек, «главный приз» умыкнул какой-то маг света. «А вот была бы хохма, если он еще и маг-бард», — со смехом подумала я. А на следующий день на заговорах нам стали выдавать принцеп телепортационных амулетов. И я изрядно удивилась тому, что есть амулеты связи на этом принцепс. И нет, я не только про банальные шкатулки-телепорты, которые нам показали, я про палочки «дальсвязи». Стоят дорого, связывают только в пределах одного континента, но работают за счет заклятия телепортации. Правда, мозг себе чуть не сломала, изучая плетение. В общем, в отличие от моего «шурупчика», это действительно изврат и «анахренизм». А того мага света пироманты все же побили, из-за чего предмет их обожания на обоих обиделась и послала лесом. Ибо «дикари, варвары и оглашенные самцы», а сама хлопочет над «бедным мальчиком», и вообще с ним и на бал пойдет. Кстати, в связи со штормом и балом ведьмы свой «шабаш» перенесли. А та девица сказала, что я в нем буду участвовать в качестве «платы» за тайник. Ну за что?!

Глава 34

Шестой курс часть вторая

Подготовка к шабашу заставила меня задуматься. «Мало ли что за «ритуал» они там затеяли, и пусть бы просто пьянствовали да плясали вокруг костра, что-то завывая. А если они и впрямь откопали какой-нибудь ведьминский обряд?» — мелькнула тревожная мысль. Но, немного подумав, я успокоила себя: «Магии у них - кот наплакал, и сильных последствий не случится. А вот я - другое дело. Я — ведьма, и сил у меня — хоть отбавляй, особенно после раскачки резерва по метаду оперативника СОВ». Вспомнив про ритуал «лечения разбитого сердца», или, как его официально называли, «Ритуал гармонии с миром», я улыбнулась.

Сначала я отправилась к Донсии, которая и пригласила меня на их шабаш и всё объяснила. Та лишь пожала плечами: «Да мы просто выпиваем, песни поем да вокруг костра пляшем. А пригласили тебя, потому что любопытно девченком, поговорить с настоящей ведьмй». Я кивнула, упомянув про алкоголь, и Донсия пообещала передать остальным, а также намекнуть, что будет настоящий ведьминский ритуал. А мне вдруг захотелось пошалить, , и я заявила, что проводить ритуал нужно либо в льняных рубахах, либо обнажёнными. Донсия лишь пожала плечами: «Да без разницы, все равно никто не видет». Я, ожидая возмущения, немного удивилась, но выяснять не стала. И нет, я, как и моя наставница, ни словом не солгала: есть такая традиция, и, в отличие от поклонения Луне, этот ритуал можно проводить даже в латных доспехах, если есть желание.

Разобравшись с предстоящими мироприятиями, я вернулась к учёбе, которая продолжала радовать нас новыми знаниями. На истории нам рассказали об очередной попытке колонизировать Тхавхеянд. На этот раз её предприняли тёмные эльфы, и получилось у них… скажем так, не очень. Им удалось, правда, вырастить рощу и даже проложить портал до столичного «града». Вот только стоило им начать осушать болота, как на их магию сначала потянулось местное зверьё, а потом, привлечённые эманациями смерти и магией, к их лагерю начали «подтягиваться» и червоточины. Так что, промаявшись с десяток лет, остроухие аристократы плюнули на всё, объявили рощу «Монастырём» и ссылают туда неугодных собирать травки, духовно развиваться да местную живность бить.

С магией духа тоже всё было хорошо, а магия крови «радовала» меня новыми знаниями по мощным ритуалам, артефактам и заклинаниям. Заговоры продолжали издеваться над моими мозгами своими портальными плетениями, но начали объяснять структуру портального «якоря» и «маяка». По сути, это одинаковые артефакты, позволяющие вернуться в «точку старта», только якорь, индевидуальный, а мояк групповой.

Иные предметы тоже радовали. Начался курс основ права, так что в библиотеке был аншлаг. Также был курс с длинным названием, но по факту это были основы выживания. И нет, не в смысле ориентирования на местности, или как построить шалаш из лапника и развести костёр, когда ты «профукал» все припасы и остался без магии. А куда надо ткнуть конкретного монстрика, чтобы он гарантированно отбросил свои лапки. Вел его пожилой паладин по имени Гуальтиеро. На первом занятии он сказал, что даст лишь основы, а более подробно посвятят тех из нас, кто выберет путь героя. При этом он довольно выразительно глянул на нашу троицу ведьм. Мол «вы девицы явно тда не пойдете», хотя я бы не зарекалась.

Последствия пляжного «отдыха» тоже настигли меня. Ребятам понравилось, что я не скандалила, ела аккуратно, неплохо танцевала (что было видно по моим па с той дурындой). А ещё парни поделились описанием моей «фигурки». Так что пара сокурсников наших алхимиков попытались положить на меня глаз. Ну и не только глаз, но Джерардо, наглый четверть-дворф за свое хамство, схлопотал проклятье, и пару терад в стиле тети Эли, и моего бывшего соседа из блогородных эльфов, и отправился в тролью тундру шашлыки жарить, а вот второй парень, четверть-орк, с печальными зелеными глазами, чуть желтоватой кожей с именем Ксимен, начал легкую «осаду» по метаду Варика. Цветы, конфеты, что-то для рукоделия — я что-то возвращал, что-то нет. Цветы доставались счастливчику, конфеты мы с соседкой иногда ели, конечно, я все проверяла на зелья, ибо помнила конфуз одного милого котика. И да, тут тоже обнаружился магазин «вредных» зелий. Правда, заведовала им тифлингесса. С которой мы мило поболтали за чашкой кофе, ибо чай она не пила принципиально. Веселая старушка, ста тридцати лет, с выцветшей кожей розового цвета и с рогами цвета меди, любящая смущать молодежь. А еще, видимо, эта зеленокосая дурында проболталась, и одна из девиц тоже попыталась познакомиться. Но все свелось просто к трепу ни о чем, и к приглашению от нее выпить чая, при том девица оказалась чистокровной дворфийкой с именем Акса.

А потом наступил день Шабаша, мою соседку тоже звали присоединиться, но Тониа отказалась. Я же слегка надушившись болтушкой и зарядив себя на откровенность, просто вышла из дверей и направилась к полянке, где уже был костер. Придя на место, я увидела семь девиц, шесть из которых сидели обноженными вокруг костра, последняя — четверть-дворфийка — была в льняной хламиде и с грустью смотрела на пламя большого костра. А еще в ее эмоциях промелькнула легкая зависть. Я поздоровалась, налила пару бокалов, перед тем спросив про эльфийское, те покивали, я же фальши не почувствовала, и протянув бокал Фригги, а именно так звали девушку, что выбрала балахон, спросила, в чем причина, и тут ее прорвало. Она, захлебываясь слезами, начала рассказывать, что она сирота, на чью деревню напали монстры. Огромные, плюющиеся кислотой тараканы, которые уничтожили почти всю деревню, а ей на память оставили гигантский ожог на полтела, которого та стыдится. Я посылала волны утешения и говорила, что сварю мазь, которая исправит это, ее соседка тоже принесла утешать девушку, но после этого дальше разговор не пошел, и я поняла, что выбрала не ту тему, а потом отхлебнув вина. Жуткая гадость, где они сливуху добыли? Ну, это что-то типа браги у селян. Я же решила взять все свои ручки и ушки и решила рассказать про инцидент с Вариком. Девочки прониклись, и каждая принялась делиться своими переживаниями. Донсия поведала, что ее бросил парень ради богатой вдовы, которая вдвое старше его и страшна как визит демонов с королевскими мытарями, и отряда пьяных паладинов. Но она унаследовала два корабля и склад от мужа. А она — третья дочь у лавочника, и ей достанется только «отрез ткани да сломанная метла». Так ей ее бывший жених сказал. Мы все принялись ее утешать, приняв по бокальчику. Девочки перешли на красное вино, я же продолжила пить сливуху, и тут ее вторая соседка, немного печальная рыжуля, выдала, что влюблена в обоих парней, при том оба — близнецы.

От чего мы все немного… сильно удивились, но Фелисида, глотнув из своего бокала, выдала: «Признайся обоим, и будет тебе счастье». И вот на эти круглые глаза и открытый рот мы любовались секунд десять, а потом та махнула рукой и выдала: что если «оценят, будет хорошо, а если нет, то и Шем (бог злых шуток) с ними», а потом предложила: «девочки, а пошли танцевать», и мы пошли, и вот уже Фригга скинула свой балахон и подала руку Ветте, милой коротышке-оборотню, с второй эпостасью выдры, которая цапает за руку Донсию. Которая тащит уже меня, а я цапаю Фелисиду, которая подхватывает рыжулю, имя которой было таким зубодробительным, что и трезвой его не выговорю.

И вот ночь, луна, и мы девченоки пляшем в свете костра, над нами летают светлячки, в траве звенят местные насекомые, а нас переполняет счастье.

А утром Тония со мной не разговаривала, но мне было всё равно, не было ни похмелья, ни плохого настроения, а на завтраке мы с соседкой были утащены за столик, где сидели мои вчерашние товарки по шабошу. И завалили меня вопросами, на которые я принелась отвечать. Четверть дворфийка принелась спрашивать про обещанное зелье, потянет ли цена или нет. И да, она была не ведьмой, а магбардом, которая училась на музыкальной кафедре. Я всё обсказала, чем вызвала уважительный взгляд своей соседки. Донсия беззлобно подшучивала рыжую ведьму на тему, не передумала ли она? Но та лишь мечтательно улыбалась. Сама же блондинка была спокойна и в основном расспрашивала про ритуал. Ну я и всё обсказала. Что его проходят на втором курсе, что принцип его – отпустить то, что гнет твою душу. Все слушали внимательно мой рассказ о том, как я сама проходила его первый раз соплюшкой, из-за появления монстров из блуждающей червоточены в городе, и как мне подарили моего кроля.

Поев, мы вернулись в мою комнату, и я отдала мазь, которую делала по заказу алхимика, получила ползолотого и глянула на соседку. У которой обида сменилась раскаянием. После чего меня обняли и извинились. Она подумала, что я решила примкнуть к их компании, а эти «Ведьмы» – довольно хулиганистые девицы, по этому она на меня и обиделась. Я же лишь улыбнулась, погладила ткнувшуюся мне в ноги Фави, сказала, что не злюсь, просто снимала амулет, делилась своим счастьем. Которое продлилось недолго. Ибо меня вызвали к декану, где спросили: «так, какого художника я поперлась на «шабаш» этих укушенных под хвост идиоток, и что мы там творили? И сколько ей придется разгребать последствия?» На что я с милой улыбкой, светясь счастьем, поведала о том, что мы там проводили, после чего успокоенная деканша лишь махнула рукой, отпуская меня готовиться к балу.

Так что душ, прическа, винно-красный корсет и панталоны, золотистые чулки и перчатки вместе с платьем и нижней юбкой были уложены на кровать. У соседки было довольно скромное платье белого цвета с черным кружевом под горло и парой нижних юбок. Она посетовала, что парням легче, они и в форме могут прийти, а для девушки это позор: «Заклюют нищенкой», – вздохнула она.

Сам же бал здесь тоже происходил в отдельном здании, из ракушечника с панорамными окнами, возле входа в который меня ждал мой спутник. За что был заклеван местным женским обсчеством.

Так что весь прохд он смотрел в пол, а потом грянула музыка, и мы про все забыли, во время танца он долго извенялся, я же лиш улыбалсь и повторяла что все хорошо. А после танца я увидела нашу рыжулю, которая мило общалась с парой парней, Донсию которую вел техномант семикурстник с имплантом глаза. Фриггу которая зарозительно смеялась над шуткой своего спутника полудворфа, с которым мы танцивали третий танец, довольно быстрый, и он ни разу не неступил на мои ножки. И все это под злобные взгляды девиц, которые входили в компанию, некромантки. Ведь после того как они попытались меня ославить, да и вскрывшейся истории с проклятьями той дуры, о которых они знали но не донесли, боясь «угроз», папочки девицы, который мог уничтожить бизнасы их родов. С ними никто нихотел имет дела. Помолвки расторгались. Зделки, на поставки, или производства их отцов отзывались. И пусть им выплотили неустойки, но репутация… Все это я узнала просто прогулявшись по городу. И они обвенили в этом меня. Вот смотрю я на таких кур и думаю «логика, ты где?»

После бала уроки пошли своим чередом, новые темы, акты и законы, ритуалы магии крови, и наши вдьменские которые были сложнее и интересней. На проклятьях мы продолжили разберать самозараждающиеся тема была объемной из-за всевозможныхвидов плетений которое создают различные комбинации «грязной» манны. Тониа записалась на факультотив для первокурстников по варки зелей. Так что девочка начала пропадать в зельеварне. Я же начала составлять ей компанию, на «прогулках» Снежинки А за день до «зимнего» солнцеворота, в нашей комнате для рукоделья случился фуроро. И устроила его Фригга, она стоила мне только появится, со слеами на глазах принялась меня обнимать, и целуя в щеки, говорила слова благодарности, ибо все к кому она обращалась, что бы свести ненависный ожог, ломили дикие цены. Остольные девченки о чем то задумались смотря на нас.

Зима прошла буднично уроки, рукоделья, письма из дома и от друзей. Дедушка рассказывал, небольшие случаи с блезняшками «Эх надо будет съездить и познакомится с племянницами», подумала. Ри писала о своих спехах на ниве цилительства, у травницы, из деревне, одну ее стораются к ней не отпускать. Так же она писала что ей исполнилось четырнадцать, еще год и она поступит в академию, чего ждет с нетерпением, «наверное большим чем мои шалопаи отправки на дорогу прилючений». Эмили рассказывала что недавно в порт вошли два коробля под черными парусами с серебрянной медузой, чем перепугали и удивили местных обывателей.

Беттани цвела, в своем провинциальном городке, хотя мать по прежниму с ней не общается считая ее предательницей. Но девушка уже дорасла до начальницы смены, и была довольна, считая дни когда ее друид закончит обучение.

Вайана жаловалась на скуку, ибо в восточной академии, ее не трогают, а нашу хоть и восстановили, но она подумывает податьпрошение остатся на востоке, слишком страшные воспоминаниясвязанны с этим островом. Я тоже задумалась о прошении, да и скакать не хотелось, и у меня здесь появились неплохии приятели, «благородные куры», и здесь присутствуют, но они все какието мелкие, нету той спеси «мол у меня предки все блоародные, а ы пыль под моими ногтями», да здесь есть спесь другого рода. Но их куда проще ставить на место, потому что бъют не по кошельку, а по морде. Хотя в случае с Тер и Франсиски, били именно по кошельку, ибо за то что эти девицы покрывали издевательствасвоей подруги над младшекурстницами, и приютскими их родители попали в «воронку», ибо Барбаро не разбирала кто из них клиент ее родителей кто родителей ее прехлебательниц. А вот бывший староста филиала гильдии караванщиков, который был отцом сей надменной девицы, и кичился тем что он может снимать и назначать мера своего города, по щелчку пальцев. Лишился почти всего. Ибо к нему пришли пара пеСцОВ, и спрасили о многом. А началось все с малого, кто-то пожаловался на качество товара, что его корабли превезли из Антарана. Кто-то задал главе их гильдии один простой вопрос что «Насколько этично держать данного человека на должности старосты, если он воспитал доч не уважающей законы», ну а кто то пересказал мэру Слава что данный «боров не кастрированный» орал по пъяне в своем особнячке.

И вот уже к нему мчатся стражники во главе с проверяющими от гильдии, а там контрабанда запрещенных трав нашлась. Еще вчера ты был богатым человеком, по щелчку пальцев мог сместить мэра, занимал высокую должность и добывал деньги всеми известными способами. Была у тебя жена и четверо детей. А сегодня ты, выбритый на полголовы, с кайлом в руках добываешь руду, аккомпанируя себе звоном кандалов. Жена с тобой развелась, так как вскрылись твои измены, а дети тебя ненавидят, ибо еще вчера они были детьми богатого и успешного человека, и на их шалости закрывали глаза, а сегодня они съехали на несколько ступеней вниз. Дети злы и будут припоминать им все. Да и когда этот Ален выйдет из рудника, вряд ли у него останется много денег и имущества. Штрафы, компенсация пострадавшим от его действий, компенсация пострадавшим от действий его драгоценной дочурки, от которой семья матери отреклась, оставив ее папаше. Да и руководство того города, где он действовал, припомнит ему слова про «сменю мэра по щелчку пальцев». А все это я услышала из обсуждений в нашей комнате для рукоделий. Среди девиц учатся дети тех, кто живет в этом славном портовом городке. И мне на душе было гадко из-за всей этой ситуации. Поэтому я извинилась и направилась в свою комнату, где провела ночь, думая о людской нравственности.

А потом началась подготовка к экзаменам. Для меня она была не особо сложной. Хотя с магией смерти и чувств тут были проблемы. Новые темы по проклятьям были интересными, нам показывали те проклятья, за которые можно отправиться на плаху. И проклятье гнилой крови было самым невинным. После этих уроков хотелось вымыться не только снаружи, но и изнутри, а пища не лезла в рот.

Ночные шабаши девчат стали поспокойнее, да и присматривали за ними опытные ведьмы. А то мало ли что.

В нашей комнатке для рукоделия тоже стало поспокойнее, так как история с хитрым купцом себя исчерпала, и сплетни перенеслись обратно на местные, так сказать, события. О том, что пару девчонок застукали после отбоя в комнате одного парня, при чем этот парень был обручен, и ни одна из тех двоих не была его невестой. Теперь парень ходит и изъясняется только мычанием и блеяньем. «Явно кто-то из наших постарался», — подумала я. О том, что бывших потпевал переселили в одну комнату, ибо их соседки отказались даже жить с ними в одной комнате. Сами Тер и Франсиско ходят злые и при виде меня фонтанируют ненавистью.

Последняя декада перед экзаменами вновь пролетела под девизом «Доучим всё, что не начинали». Библиотека стала одним из самых популярных мест, но не для меня. Я же, подумав, всё же подала прошение о переводе в данную академию. Благо, теперь в библиотеке были книги и по магии ведьм, и деканша мне нравилась, так что в один солнечный день я направилась в кабинет ректора. Правда, лифт отказался пускать ради меня одной, поэтому до секретарши я добралась взмыленная и злая. Мою «цедулю» приняли и обещали дать ответ до общегодних экзаменов, но заверили, что надежда есть. «Её не может не быть», — всплыло в моих мыслях, дурацкое выражение.

Сами экзамены прошли сложно. Если бытие тифлингов, магию крови и историю я сдала на отлично. Магию чувств, каллиграфию, магию духа сдала на выше ожидаемого. То проклятья с магией смерти чуть не провалила. Остальные предметы были не шатко не валко: что-то отлично, как географию и законы, что-то чуть не завалила, как основы обращения со сложными техномагическими артефактами, подав большее количество маны в управляющий контур кристалла «магарбалета».

И вот мои законные десять дней отдыха начались.

Глава 35

Шестой курс часть третья

Каникулы промелькнули, рыжем беличьим хвостом.

В первый день весны мы с Тониа затеяли «гениальную» уборку. Идея состояла в том, чтобы научить её заклинанию для изгнания пыли… Ну, новый коврик всё же пришлось приобрести, а дыру в паркете под кроватью и вовсе не видать.

Я бродила по аллейам академии. С алхимиками и техномантами мы устроили ещё один пикник. К счастью, спиртное никто не протащил, так что веселье обошлось без приключений. Мы с девочками отдельно выбрались на пляж. Глядя на безупречную кожу Фригги, счастливо улыбавшуюся в открытом купальнике, я чувствовала, как радость наполняет мою душу. По вечерам я мастерила амулеты и варила простые зелья, попутно обучая этому мою соседку. Заказы поступали самые разные: от незамысловатых оберегов на удачу и защиты от всякой ползучей гадости до залога здоровья. Последнее мне заказала четверть эльфийки с факультета водных магов. Ещё одна девица-геомантка, грезившая о стройной фигуре, принесла пыталась заказать зелья для похудения, но была вежливо послана. Обидевшись, она направилась прямиком к моей сокурснице из восточной академии, которая, будучи менее щепетильной, с готовностью согласилась.

В последний день каникул мы с подругами отправились в город, прогулялись по его оживлённым лавкам. Я обнаружила там прекрасные цветы нежно-розового оттенка и купила несколько семян, чтобы летом порадовать маму. Заскочив в книжный, я прихватила пару «дамских» романов, дабы почитать перед сном. Девочки разбежались по своим делам, а я, перекинув Тонии пару золотых, попросила её прикупить эльфийского чая и чего-нибудь к нему. Сама же предалась блужданиям по пыльным улочкам маленького городка, вглядываясь в облик местных жителей. И да, они все здесь отличались чуть смуглой кожей и тёмными волосами — от жгучих брюнетов до оттенков меди и мёда. Блондина или светло-рыжего встретить было настоящей редкостью. Иное дело — потомки эльфов, щеголявшие всеми цветами радуги. И нет, в лесу нас почти невозможно заметить. Взгляд скользит по розоволосой голове, притаившейся в кустах, а разум думает о цветах или чём-то ещё. Эта природная особенность была поистине волшебной. Тётушка пыталась это объяснить, но она ведьма, а не менталист. Кстати, и дворфов в их пещерах тоже трудно разглядеть. Я шла мимо пальм, усыпанных бананами и финиками, мимо порта, где, под охраной могучих фортов из песчаника, разгружались пузатые корабли. Вот только строить эти форты всегда нанимали дворфов, так что даже самый «мягкий» камень под их руками превращался в непробиваемую скалу. И вот я уже почти добралась до «дикого» пляжа, где в песке резвились дети, даря миру свою безмятежную радость. Один мальчишка лет пяти толкнул другого, скорее по случайности, чем из злого умысла. Тот схватил его за руку, и вот уже оба, хохоча, кувыркались в песке. Пятилетняя девчушка с заливистым смехом вбегала в набегающие волны.

По наблюдав несколько минут, наслаждаясь простыми детскими эмоциями, я развернулась и отправилась обратно в академию.

Вечером же мы с девочками устроили чаепитие. Рыжая сообщила, что оба парня ответили ей взаимностью, от чего глаза Тониа расширились от изумления. Ну да, я ей не рассказывала про нашу рыжулю и её маленькую проблему. Донсия, с которой моя соседка сблизилась благодаря общей любви к романтическим книгам, начала жаловаться, что парни как-то не особо стремятся к общению, а ей до конца обучения как воздух необходимо найти себе жениха.

Луиз тифлингесса с кожей цвета утреннего песка и серебристыми волосами, украшенными рожками, чвета зари с кафедры целителей, наоборот желалала разорвать цепи предначертанного брака. Ее, как пятую жену, хотели «пристегнуть» к старому богачу, выбранному родителями, но она мечтала о свободе. Меня тоже вопросили о моих сердечных делах, но я лишь пожала плечами, ответив, что «пока мое сердце свободно». Девицы сочувственно кивнули, но тут явилась «злая медведица» – в миру костелянша – и разом разогнала наш «филиал ведьминского сборища» ибо отбой уже был.

Ночью сон не шел. Мысли о девичьих разговорах, об их запутанных отношениях, о том, нужно ли мне такое, кружили голову. Поняв, что не уснуть, я, прихватив купальник, бесшумно выскользнула в окно. К счастью, комната была на первом этаже, а эльфы, как известно, могут без вреда для себя падать с небольшой высоты – до десяти локтей (чуть меньше трех с половиной метров). Выше – это удел лишь тренированных воинов, способных совершать прыжки с двадцати локтей.

Переодевшись в тени кустов, я спустилась к морю. Там, у самой кромки воды, усевшись на песок, начала перебирать его золотистые крупинки, слушая мерный шепот волн. Мысли мои текли вместе с прибоем: о жизни, о том, что такое отношения, нужно ли мне это, и о черных водах сулящих забвение, из которых меня вырвали светящиеся трехпалые лапы. «Да, это страшно, до седых волос, до колик в животе и кошмаров, но это необходимо, Хвала всем богам, что, отправляясь на перерождение, душа теряет всю память». Так я и сидела, погруженная в свои размышления, слушая океан и глядя на звезды, чья россыпь здесь была поистине невиданной яркости. И вот, над горизонтом забрезжил алый свет зари. Вскочив, я понеслась легкой ланью к нашей комнатке, где меня уже поджидал осуждающий взгляд моей «муфточки». Чмокнув кролика в нос, я забралась на постель, ожидая будильника, тщетно пытаясь не отдаться сну, но он, увы, взял свое. Затем был душ, не менее осуждающий взгляд Тонии и спасительное зелье бодрости из моего боевого арсенала.

К счастью, первый учебный день выдался на удивление спокойным: ни сложных проклятий, ни зубодробительных расчетов, ни витиеватых заклинательных фигур, ни премудростей магии чувств. Мы изучали законы, оттачивали каллиграфию и погружались в быт и уклад орков. Первые четыре урока были вводных. Но, как известно, все проходит, и по окончании занятий меня ждал крепкий послеобеденный сон. Попросив соседку разбудить меня через пару часов, если ей не трудно, я получила лишь кивок в ответ и вопрос о ночных моих приключениях. Я лишь промолчала, укрываясь покрывалом, пока соседка, подхватив свою Снежинку, отправилась на тренировку.

Вечером, расправившись с домашними заданиями, я взяла приготовленные для девушек заказы и направилась в комнатку для рукоделия, где меня ожидали две неожиданности. Звались они Тер и Франсиска. Обе выглядели как побитые собачонки, сидели неестественно прямо, стараясь не шевелить головами. «Видать, родня хорошенько устроила девицам головомойку с помощью розг», – подумала я, раздавая заказы.

Дальше последовала учеба, снова быт орков. Нам поведали, что орки делятся на кочевых – степных и тундровых – и оседлых – горных и три племени-хранителя. Одно в самом сердце степи, другое – в Северном океане, близ полюса, третье на восточном побережье Антаранга. Тундровые орки оказались самыми мирными. «Еще бы, – усмехнулась я про себя, – когда не знаешь, кто страшнее – орки или варвары с оборотнями». Они пасут своих северных оленей, ловят рыбу в суровых водах океана. Степные орки, как и северные, – кочевники. Они гонят свои стада по степям под охраной всадников на волках. Правда, на Антаранге их почти истребили, оставив лишь дом-хранитель и крохотную полоску земли вдоль Западного побережья, которую периодически обновляют маги природы. И то оставили только под угрозой полного уничтожения континента шаманами зеленошкурых. Так что Император, подумав, согласился.

А вот Поднебесная империя просто выселила всех своих орков на наш континент и забыла про них. Оседлые или горные орки — разговор другой. Они охотники и ремесленники, в отличие от степных. Умеют добывать руду, знают кузнечное дело, нередко нанимаются в качестве охранников или идут в гильдию героев. Живут все орки недолго, в среднем от двенадцати «кочевые» до семнадцати «оседлые» лет. И у тех, и у других практикуется рабство. «Но оно и у людей практикуется, только называется «контракт», — думала я, ловя шок в эмоциях одногруппников. Так же многоженство, как и у тифлингов. Только, в отличие от рогатых, многоженство — это «статусная вещь», и, несмотря на то, что девочек тоже рождается больше, многие из них рискуют умереть, не родив потомства. А взять вторую, третью и так далее жену дозволяется за отличие в военном походе или охоте. У «оседлых» — ещё за создание шедевра. Ну, ещё по «Велению предков». «То есть заплатил шаману — и бери вторую жену». Женщины у орков занимаются собирательством, приглядом за скотиной во время перегонов, сборкой и расстановкой их «походных домов». У замужних это ещё и присмотр за детьми. Готовка же у зеленокожих на плечах мужчин, считается, что женская рука может испортить правильную пищу.

На проклятьях мы закончили тему с уголовными и перешли к последней теме — целительные… Тут уже в осадок выпала я. Нет, я слышала, что в сказках есть проклятье бессмертием или самовосстановления организма. Вот только оно и впрямь существует, правда, как и «вор удачи», тянет у окружающих, и за наложение такого проклятья дают десять лет в антимагическом ошейнике. Но это если никто не умер по твоей вине, а если умер то там вплоть до казни может дойти. Медицина с помощью проклятий встречается нечасто, принцип «встречный пал»: некоторые проклятья распространяются по всей ауре, и, чтобы его остановить и снять, посылают примерно такое же, которое пожирает наложенное, и потом проклятье уже снимается. Да, сложно, да, опасно, но иногда иного выбора нет.

Луна пролетела под звук урагана, который «напал» на наш архипелаг, и вновь погодники, с кафедрами гидро- и аэромантов, направились усмирять воющий ветер и волны. Урооки тянулись своим чередом, мы разбирали орочий шаманизм, мерзость… Новые законы и акты Совета. Скука смертна, да еще вел ее пожилой человек, от бубнежа которого хотелось или уснуть или побиться головой о парту.

А с Тэр и Франсиской творилось страшное. Девчонки стали невидимы на своих факультетах, перестали бывать в комнатке для рукоделий, хотя раньше могли засидеться до отбоя, вышивая и рассказывая сплетни, иногда тихонько шпыняя первокурсниц. Их столик в столовой обходили десятой дорогой, а в эмоциях творилось ТАКОЕ, что мне захотелось срочно закрыться. Там было и раскаяние, и обида на себя, и отчаяние, и страх. Вот только ненависть ко мне исчезла. И я поняла, что девчонок надо спасать.

Да, конечно, я могла «не заметить», пройти мимо, сказать себе, что это не моё дело, и «они сами виноваты». Но если и возможно, когда они попробуют что-то с собой сделать, и не важно, успеют их спасти или нет, то я уже никогда не смогу смотреться в зеркало, зная, что могла помочь и не сделала.

Но я не знала, как им помочь. Провести для них обряд, можно, но когда я заикнулась об этом перед Донсии, меня послали такдалеко что я побоялась переспрашивать адрес. Да и рассказали одну историю, как они втроём довели одну приютскую девчонку до того, что её соседка её из петли вытащила. «Так что не жалей их, может, они и не понимали, что делали, но они должны столкнуться с последствиями». После я кинулась к ректорше, та меня выслушала и спросила: «А что я могу сделать?» На что я, подумав, предложила отправить их в другую академию. Мне же было заявлено, что до практики осталось две с половиной луны, и никто не возьмет аэромантку и темную волшебницу к себе на такой мизерный срок. Так что я ушла слегка разбитой, и даже положительный ответ на мою заявку о седьмом курсе не принес мне счастья.

Моя соседка, видя мое состояние, пыталась помочь. Да, она этих стерв ненавидела, как и все, кто пострадал, и пару раз подкидывала им злые записки, но дальше не шла. А потом меня вызвал декан, ибо все преподаватели видели, что я становлюсь «тенью ведьмы». И вот я поднимаюсь на третий этаж общежития, где были комнаты преподавателей, захожу в покои деканши, которая сидела за столом с чашкой кофе и блюдом с яблочным пирогом. Кивнув мне на соседний стул, она принялась расспрашивать, что со мной происходит. Ну, я и вывалила ей все, что касается девчонок. На что та лишь пожала плечами, сказав, что я действительно ничего не могу сделать. Да, этих дурынд жалко, но они сами виноваты: «Надо было думать головами, а не седалищными нервами». Умом я это понимала, а вот сердцем нет. Еще пару дней я ходила тенью, а потом все решилось. Эти девицы просто забрали свои документы и ушли. Провожала их только я и пара паладинов, которые вели их к беседке телепорту. Да, они сами виноваты, что выбрали не того человека в подруги. Да, может, через год они перейдут в иную академию, или пойдут в гильдию героев, а может, будут учить детишек азам магии, готовя к академии, или выйдут замуж. Этого я уже не узнаю, но, смотря на их сгорбленные спины, я чувствовала покой. Дальше потянулись будни: учеба, амулеты и зелья на продажу. С девочками и парнями я продолжала общаться, правда, веселиться не хотелось, хотя посидеть в кафешке или пройтись по магазинам не отказывалась. Письма из дома лучились заботой. «Видимо, деканша или ректорша «настучали». Тетя Эля писала: «что я поступила правильно, выводя их шайку на чистую воду. А то дело могло кончиться не ошейником для лидера и отвержением для девчонок, а костром. Так как, почуяв безнаказанность за свои «игры», они могли полезть дальше». «Да и уже полезли», – подумала я, вспоминая рассказ Донсии. «…А там нарушение закона, неважно для чего, для «помощи семье», выгоды, а может, просто ради развлечения. Я в бытность следователя видела такое много раз. Да даже моя последняя цель начинала так же, издеваясь над простолюдинками или небогатыми селянами, а пришла к пыткам детей. Не печалься, моя дорогая племянница, ты все сделала правильно. С любовью и уважением, твоя тетя Эля». Мама писала, что мне не стоит жалеть их, ибо неизвестно, сколько зла они могли причинить простым людям. Что нельзя быть хорошим со всеми, это может, только юродивый, да даже святой не всегда может. Папа писал, что гордится мной, что воспитал правильную дочь, что даже они с мамой не могли всем помочь. Он это знает, так как пятнадцать лет бродил с командами героев и знает это как никто другой… Я улыбнулась. «Действительно знает». Лотси хихикая писала о забавных шепотках в голове Ванди: и что он так забавно пытается говорить.

А в ночь очередного «шабаша» нас позвала деканша. Нас — это меня и мою соседку. На мою попытку потянуться, чтобы сменить ночнушку, та, хихикая, сказала, что раз я ввела новую традицию шабаша в академии, то должна его соблюдать. Зараза рогатая! А когда Тония задала вопрос про традицию и услышала ответ, то меня попытались побить, но я вовремя сбежала через окно и ломанулась, сверкая голым филейчиком, мимо окон, которые, вот же, случайно были зажжены. У костра же сидели ведьмы. Правда, были это не куроведьмы, а старшие ученицы нашей академии, с комнат, что выходили на костер. «Вот же шутница!» Так же было пара девиц курса так третьего, и Фригга, меланхолично наигрывавшая что-то задумчиво-тягучее на своей лютне. Возле костра меня нагнала моя соседка, которая была пунцовой от смущения и тифленгесса, в льняном балахоне, который тут же полетел на траву. После мне высказали, какая я свинья, раз люблю так шутить. Но остальные лишь махнули рукой, ибо ведьмы иногда «чудят», и к этому те, кто с ними общается, должны привыкнуть.

А дальше мне налили довольно крепкого, для эльфов, вина, а на мое возмущение ответили: «Мне это нужно», и что пить всё залпом необязательно. А потом полился разговор, и крутился он вокруг меня и девиц. И мне поведали, что они творили, и, честно, волосы на голове становились дыбом, и не только там. Четвертьдворфка рассказала, как эти девицы подмешали какую-то пакость в шампунь одной сиротки за то, что та просто «посмела» учиться лучше Тер. В результате та щеголяла с шевелюрой цвета «детской неожиданности» и воняла тем же. Я вздрогнула. Как Барбаро целую луну насылал на дочку лавочника заклятье уныния за то, что та встречалась с парнем, чьи родители служили в морской страже. Как все втроем доводили Олалпу и Селию до попытки отправиться «погостить» в серые пределы из-за того, что их отцы не желают идти под руку «папочки» бывшей некромантки. Как они упивались своей властью.

А у меня в голове бились две мысли: первая — «Куда смотрела администрация?», и вторая — «Какой к тёмным богам честный мир?». Так что мне наглядно объяснили, что я неправа, даже шрам на предплечье показали. Я старалась выдать эмонацию спокойствия, вот только ничего у меня не вышло. А потом я плохо помню: мы пили, танцевали, потом говорили, только я уже почти не помню, о чем, и снова танцевали.

Утро встретило меня пульсирующей головной болью и скверным привкусом во рту. Соседка, закутанная в одеяло, сидела на своей постели, словно хрупкая статуэтка. На столе, стояли два бокала с нежно-голубым зельем и одна-единственная записка. Лаконичные слова, написанные знакомым почерком деканши, гласили: «Девочки, пить надо уметь». Мы по-сестренски осушили бокалы и почувствовали, как жизнь возвращается в наши жилы. «Хороше что девченки не решили пошалить сгрузив нас в одну постель», — промелькнула мысль, пока прохладные струи душа смывали остатки прошедшей ночи.

Затем был завтрак и вынужденный поход в город, куда меня буквально вытолкали. И вот, бредучи по залитым солнцем улицам этого южного городка, вдыхая пряный аромат моря и цветов, растворяясь в гомоне толпы и их неуловимых эмоциях, я вдруг осознала: мир «вольных городов» не так уж и страшен, как казался мне еще вчера. Да, здесь тоже есть своя грязь, свои «благородные» и простолюдины. Только «благородство» здесь — это не родовитые предки, а занимаемая должность или, порой, лишь вес семейного кошелька.

Мы прошвырнулись по магазинам, прикупив немного обновлений. Особое удовольствие я получила, подарив соседке платье из эльфийского льна глубокого темно-синего цвета. Она сперва отказывалась, но я настояла. Теперь на свой первый бал в роли настоящей ведьмы она пойдет, не сгибаясь под тяжестью осуждающих взглядов и шепотков «нищенка», а с гордо поднятой головой.

Вечером, попивая ароматный чай с фруктовым пирогом, мы наблюдали за уютно спящими фамильярами. Мой пожиратель бамбука, к моему удивлению, принял в свои объятия Снежинку — ласковую, но весьма резвую «кроху», которая уже доросла до моих локтей. (рост ГГ примерно 1метр 45 сантиметров, так что песель не гигант).

А потом началась череда будней. Учителя, заметив мой «живой вид», недоуменно гадали, как деканше это удалось, и не было ли это следствием ночных… завываний.

Уроки ползли медленно, словно заезженная пластинка, чередуя новые темы с долгим повторением старых. Мне, к примеру, пришлось сдавать деканше зачет по Гаданию. Параллельно я подала заявку на свой дипломный проект, что вызвало немало удивленных взглядов. Да, восточные амулеты считаются слабыми, но Найён и Лиу наглядно доказали, что это далеко не самая слабая магия. В местной часовенке я, к слову, заказала у главы кафедры «музыкантов» прекрасный инструмент для одной, а другой племяннице прикупила новенький молитвенник.

И вот, последняя ночь перед практикой, что пройдет в Ракушечнике, совпала с ночью лунного затмения. И снова я стою в таинственном зале, сплетенном из корней, а на троне восседает эльфийка, сотканная из янтарной энергии. Но на этот раз она сходит с трона, достает очередной шарик, в котором играет свет белого, черного и голубоватого оттенков, и, подойдя ко мне, вкладывает его в мою грудь. И в ушах моих разносится шепот: «Выбирать — только тебе». О чем она говорила, я так и не поняла. И именно с этим вопросом, не дающим покоя, мою дремоту разорвали птичьи трели назойливого будильника.

Глава 36

Практика перед седьмым курсом

Выйдя из портала, я направилась к главе местной гильдии, где отдала секретарше свои документы. Выйдя с телепортационного дворика, который был весьма оживленным — герои и торговцы отправлялись на подвиги, и неважно, бить монстров, спасать девиц, охранять монстров от студентов или наоборот, или закупать скоропортящийся товар.

А вот у ворот меня ждала первая неприятность: стоянки водителей кобыл не было, но, благо, возле соседнего ресторана, под бронзовой вывеской, скучала пара экипажей. По пути со мной попытался познакомиться молодой хлыщ в дублете, украшенном жемчужинами. Но парень был слегка лысоват, с брюшком, толстыми губами и скрипучим голосом, поэтому был послан. Я его предупредила, что я ведьма и могу устроить в жизни большие неприятности. Пузанчик проникся и отстал. Найдя пролетку, которую никто не ангажировал, с пожилым извозчиком, я, заплатив вперед, поехала в дом дедушки. По дороге я любовалась видами гавани и архитектурой города, ловя запахи соленого ветра и нечистот. И вот мы остановились перед знакомым особнячком. Поблагодарив возницу, я вошла в кованую калитку, прошла мимо каменной клумбы, в которой росли мелкие розы, и толкнула дверь, входя в полутемный коридор.

Дом был почти пуст, лишь на кухне над плитой «колдовала» бабушка. Которая при виде меня тепло улыбнулась и усадила за стол. Мы с моим кролем были накормлены: я — вкусными пирожками, а ушастик получил большой пучок укропа и аппетитную кочерыжку. Дальше меня начали расспрашивать о моей жизни в академии и удивились, почему я не написала, — меня бы встретили. Я, потупившись, сказала, что не хотела их тревожить. В ответ меня обняли и немного поругали. Так же сказали, что мою комнату отдали девочкам, и мне придется пожить в той маленькой, в которой обитала Лотси, когда мы с ней тут гостили. Но я не была в претензиях, о чем и сообщила, и пошла устраиваться. А еще через пару часов, под шум дождя, в дом вошел дедушка в недорогой городской одежде, ведя за руки двух восьмилетних блондинок в коричневых платьицах. У старшей наливался шикарный синяк под глазом, а младшая щеголяла порванным воротником. Спросив, откуда они такие красивые, дедушка лишь махнул рукой и сказал, что младших плохо приняли в «школе», вот они и разбирались с хулиганами. А девочки, хоть и отошли за дедушку, посматривали любопытными глазенками. И тут нас позвали обедать. За едой я и познакомилась. Свести синяк - дело двух минут, а потомя отдала девочкам подарки. Младшая лютнею очень обрадовалась, а вот Аннализ молитвеннику не шибко, и это было видно. Дети редко умеют врать и притворяться, так что бы им верили. Так что, вздохнув, я пошла к себе. Упав на кровать, я достала недочитанный роман и принялась размышлять о том, что не всегда можно угадать с подарками.

Утром же я пробежалась до башни, благо кольцо-шокер и магическая татуировка, предупреждающая об опасности, всегда со мной. «Ох, как извинялась мама, когда я ей рассказала, что во время нашего подвига она мне минимум дважды спасала жизнь!»

Войдя в здание гильдии, я отправилась прямиком к стойке заказов, где увидела заказ от местной бани на шампуни, масла для массажей и заготовки эфирных масел для комнатки медитаций. Спешно схватив его, я направилась в подвал. Так что пару дней я сидела над котелками, готовя настои, отжимая лепестки цветов и давя масло. После отправила котелки с подготовленными отварами и вставлеными в них самопомешивающим артефактам в укромный угол. «Благо это не зелья, тут при помешивании не надо подавать ману». Отправилась делать крема на продажу. Благо чистотела («бюсторос», как его окрестили в академии) разбирали как горячие пирожки. Да и духи сделать для меня никогда проблемой не было.

А еще я заколдовывала склады, снимала проклятья. И вместе с Мартирайё охотилась на гремлина. Гремлин — это дух-вредитель, зарождающийся возле лесопилок, мельниц, верфей, лабораторий техномантов. Гремлин стремится разрушать технические устройства. Ловят его двумя способами.

Первый — это приманка техномантов. Она представляет собой простенькое устройство из пары шестеренок, вала и маленького кристалла с запасом энергии, находящегося в корпусе, с защитой от призраков. Как только сущность проникает под корпус, защита активируется, и дух не может покинуть колбу. А дальше её относят в храм, где происходит обряд развоплощения. Только это стоит дорого, почти четыре золотого. Ведьма возьмет два серебряных, но и помучится придется. Тут нужен ритуал ловушки душ: нарисовать на земле фигуру, дальше поставить емкость — флакон, колбу или бутылку. После провести ритуал вызова и поджечь специальные травы, дым которых успокоит вредителя, а дальше запихнуть его в зачарованную тару и нести в храм, или провести ритуал изгнания за отдельную плату.

Это согбенная старушенция, которую в серых землях с прожекторами ищут, заставила все проделать меня, а сама устроилась в уголке со спицами да посматривала через полусомкнутые веки, как я прыгаю вокруг лесопилки, на которой и завелось данное непотребство. Мол: «У тебя косточки молодые, ду… Ой, прости, силы много, хотя и её не меренно, так что ты трудись, а я, если что, подстрахую». Ну я и трудилась, все проверила по два раза, и пучок трав приготовила, и колбачку заколдовала под чутким руководством этой старой ведьмы. Вот только все пошло не по плану.

Когда в центре рисунка появился злой призрак быка, старушка побледнела, а я начала уворачиваться от его попыток насадить меня на призрачные рога, держа в руке горящий пучок трав. Старушка же начала плести какое-то заклинание. А через десяток секунд призрак влетел во флакон, а мы пошли к владельцу лесопилки, который вместо нескольких серебряных монет выплатил нам аж пять золотых. Два из которых «почтеннейшая» Мартирайё уступила мне, при этом ругаясь, как извозчица. Ибо этот «думающий задницей индивид купил участок леса, не проверив у прошлого владельца, есть ли на территории защитник, и если есть, то прошлому хозяину надо было самому его упокоить», а теперь владелец заплатил кучу денег, а предыдущий владелец получит огроменный штраф.

После приключения с бычком я вернулась к колбам и ретортам в подвале башни магов, а еще через два дня косметика была готова, и я понесла ее сдавать заказчице. Банный комплекс в этом достославном городе был возле храма. А администраторша, улыбчивая тифлингесса с черным цветом кожи, серебряными рожками и платиновыми волосами, приняв заказ, начала расспрашивать меня о других моих успехах на ниве алхимической косметиологии. Так что я еще получила два золотых, сбагрив ей и другие свои зелья, в том числе и эльфийский шампунь на природной манне.

А еще я опробовала местную комнату релаксации и познакомилась с местным массажистом — чистокровным дварфом с лопатообразными ладонями, который за четверть часа привел мое тело в состояние расслабленной медузы.

А по возвращении в дом бабушки меня ждал бардак. Дело в том, что девочки в виду выходного решили поиграть в охоту. Предмет охоты играть не захотел, и потому пользовался телепортами, ибо маскировку младшенькая видела на раз.

«Талантливая девочка», — меланхолично подумала я, наблюдая за последствиями их маленькой охоты. Честно говоря, мне захотелось сбежать оттуда, пока бабушка не пришла. Но, вздохнув, я принялась помогать малышне убираться. Благо, они только перевернули несколько стульев, уронили с подоконника горшок да скинули пару книг с полки в моей комнате, так что ничего критичного не случилось. Попутно объяснила этим двум хулиганкам, что так с Счастливчиком играть не нужно. Близняшки прониклись и ушли к себе.

И да, бабушка пришла в самый разгар уборки. Так что ближайшие три дня эти «варварки» будут сидеть без сладкого. Дедушка же лишь посмеивался над ситуацией, но воспитательную беседу провел.

А в свой законный выходной я отправились на рыбалку с дедушкой к лесному озеру. Там я и рассказала ему о своих душевных метаниях. Он меня выслушал, улыбнулся и сказал, что я слишком добрая и импульсивная: «Сначала бью дубинкой по голове, а потом начинаю жалеть». И он прав: что тогда с нашей «Игрой в сыщиков», что сейчас — я сначала делаю, а потом жалею…

А после выходного я занималась зачаровыванием местного храма от насекомых. И да, настоятельница официально оформила заказ. Хотя она мне и не особо понравилась, впрочем, как и все служители бога виноделия, которого злые языки зовут богом алкоголизма. Хотя и шепотом и подальше от храма, ибо Корсндарн — довольно мстительный божок. Так что эта пышка с прилипчивой улыбкой в фиолетовом одеянии вызывала у меня желание помыться. В отличие от нашего отца-настоятеля, который был посвящен Форсэйтелю и в бытность своей молодости служил в корпусе Звёзд.

Также мы с бабушкой и девочками устроили набег на местные лавки. Я подарила Аннализ несколько комплектов одежды, так же обе малышки получили от меня по простенькому колечку. Анборг заинтересовалась моими серьгами, пришлось пояснить, что чтобы их носить, нужно посетить городского палача, но ее это не остановила, и мы заглянули еще к ювелиру который за пару дней изготовил пару простых колечик из золота с алхимической шпинелью, а потом малышке прокололи ушки и я сама надела этой маленькой волшебницы ее новое укрошение. Аннализ же на отрез отказалась «уродовать себя».

А спустя еще пару дней я узнала, что в городе будет праздник. Мэр города праздновал рождение первого внука и выздоровление третьей дочери. Хотя я вот не понимаю, зачем устраивать праздник. Зашел бы в храм, помолился, сделал крупное пожертвование. Ведь мэр — не барон, чья власть наследственна. Должность мэра назначается, он курирует городскую стражу и ополчение, собирает налоги с гильдий, разрешает мелкие гражданские тяжбы. Крупные же дела и уголовные преступления в ведении барона. Мэр также занимается развитием города: планирует прокладку новых дорог, перенос стен, иногда даже изгоняет из города нищих. Последнее редко, хотя здесь это сделать и не помешало бы. Также управляет городским собранием. То есть фигура, конечно, важная, но стоит провалить сбор налогов, или пролюбить состояние убежищ, которые входят в его епархию, или провороваться на строительстве, как тебя тут же снимут, и на твоё место назначат другого. Я за пятнадцать лет жизни в Форсейтене мэра видела два десятка раз, и то трижды это было на награждении отличившихся в отражении набегов орков, один раз, когда зачаровывала казармы стражи, ибо задание надо было сдавать этому старичку, а остальные — это случайные встречи на улице, когда тот посещал объекты, мимо которых я пробегала. И я уверена, что девять десятых обывателей видели градоправителя не чаще… Хотя пираты нападают на побережье не в пример оркам, не когда у тех в степи скот кормить нечем, или когда очередной идиот, объявив себя воплощением тьмы, набирает зеленошкурых на завоевание окрестных земель. Мол, «Сегодня захватим курятник деда Жовгана, а завтра — весь мир», а просто ради наживы, и иногда от скуки. «Так что, может, я неправа, и такие мелкие праздники — это способ отвлечь простой народ от нападений?» — подумала я, вспоминая, как мы всей семьёй прятались в убежище, а ведь тогда я слышала и молитвы справедливому, и Этрирту, повелителю морей.

Сам же праздник… Ну что сказать: «скромненько, но с размахом». На площадях были выставлены столы с едой и бочонки с пивом для «бедняцких» и вином для «чистых» районов города. На улицах выступали труппы заезжих артистов. Маги-иллюзионисты демонстрировали своё искусство, показывая картины других стран и причудливые погодные явления. Вот дворец Подлунный: по легенде, первый император при помощи своих соратников пленил великого морида. «Уже смешно, ибо джинны воды крайне осторожны, и призвать действительно мощного гения этой стихии невероятно трудно. В отличие от Сильфидов, которые воспринимают попытки их пленения как игру, или Ифритов, для которых любой призыв — это вызов на бой, и чтобы данный джинн выполнил твои желания, его ещё нужно победить в честной схватке. И Кутрубов, для которых мы просто двуногие скоты… Мориды будут десять раз проверять место вызова, и их придётся обхитрить». Так вот, первому императору удалось пленить великого марида, и за свою свободу он пожелал, чтобы его дворец стал целиком из нефрита. Ну, джинн и сделал, и дворец, и слуг, и тестя с тещей, и подушки, и еду — всё во дворце стало из нефрита. Кроме супруги и сына, которые гуляли в этот момент в саду. Вторым желанием было желание защитить свой дворец, и повелел император создать двух львов из золота, которые будут оживать и нападать на тех, кто задумает недоброе. Ну, львы появились, золотые, только это был морид, так что и львы были морские. А третье желание — долгая молодость для себя и своей жены, и джинн и это исполнил, но что там за подвох, история умалчивает, а жаль. Хотя, может, это и сказка.

Вот эльф показывает улочки Ясеневограда с Великим Древом, безумно красивый, только это можно назвать формой тонкой издевки, ибо, в отличие от нефритового дворца, увидеть вживую великую столицу светлых эльфов почти невозможно. Вот величественный ночной лес, который превращается в ревущий северный океан, который расцветает северным сиянием.

Мы с девочками, которых мне доверили как «взрослой и опытной ведьме», гуляли по улицам, я ловила эмоции толпы, ища опасные настроения, но выловила только парочку воров, один из которых стянул у меня обманку.

После чего его быстренько приняла стража, которую я и кликнула. И мужики на меня смотрели с осуждением. Ну, естественно, лишай, почесуха, ватные ноги, а ещё слепота и заикание с поносом — не самые приятные эффекты. Особенно последнее. Так что засранца волокли в околоток, дружно матерясь. Правда, маг отряда остался проконтролировать, чтобы с нами ничего не случилось.

До вечера мы чинно гуляли по городу, наслаждались представлениями, обедали за бесплатными столами. Я, как и девочки, пила соки, ибо дала зарок, что минимум до экзаменов спиртное не употреблять, за исключением зелий.

А на следующее утро меня разбудил стук в дверь моей комнатки. Высунувшись из-под одеяла, я спросила: «Кто там?», ибо у бабушки есть ключ, близняшки не стучатся — они барабанят, а дедушка собирался на рыбалку. На мой вопрос я услышала маты, произнесённые грудным женским голосом с явными пришепётываниями. В ответ сосредоточилась на ауре стоящей девицы и выдала проклятье «Звериного гласа». Шуточное проклятье, в отличие от немоты, изменяет голос говорившего на кошачье мяуканье, или собачий лай, или коровье мычание — в общем, кому какое животное подходит по «духу», тем зверем ты и «заговоришь». А через секунду из-за двери донеслось злобное мяуканье.

«И что это за кошка драная тут воет?» — подумала я, открывая дверь, и увидела Одноглазую Сливу, которая мяукала. И нет, не в смысле фрукт, а тивленгессу с синей кожей, коричневыми рожками и зелёными волосами. Её левый глаз прикрывала повязка, аура же говорила, что передо мной ведьма — бакалавр проклятий, которая уже скручивала моё детское проклятье.

«В канализации "стихийное" проклятье, поможешь снять. А то тащить этих старых перечниц — не вариант», — быстро ответила та. Я же быстренько оделась в старые залатанные бриджи и тунику, и взяла высокие сапожки на магической застёжке. Всё равно после визита в канализацию всё это придётся выкидывать. Также цапнула походный набор с боевыми зельями и амулетами и повела гостью к выходу. На первом этаже на меня неодобрительно посмотрели две пары глаз, но в эмоциях царила тревога.

И вот мы прошли по улице до канализационного люка, где нас ждали четверо парней: два воина в кольчужной броне, один мужчина в лимонном одеянии со знаком Эйгритани на груди (его короткая борода и виски каштановых волос были посеребрены сединой, а серые глаза источали уверенность), и последним — парень в алой мантии с аурой пироманта, молодой, с парой шрамов на лице и неопрятной копной рыжих волос, с улыбкой, которую тот дарил миру.

Перед спуском нам раздали специальные маски, которые фильтровали воздух. Они напоминали вороньи клювы, сделанные из кожи, глаза защищали окуляры. Надев маски, мы принялись спускаться вниз по ржавым скобам. Спуск окончился плюхом в зловонную жижу и писком крыс, в которых полетел огненный шар. После чего в канализации случился взрыв, благо небольшой, после которого раздались маты жреца, прикрывшего нас молитвенным куполом, и смущенные бормотания мага. А мне захотелось побиться головой о стену. Но ничего, мы приспособились: парень имел несколько воздушных заклинаний, которыми и принялся резать пробегающих серых тварей. Да, не получится пойти в герои и не изучить новые заклинания, приемы, молитвы. Ибо если и первые пару приключений ты вывезешь на том, что «принес» из дома, то дальше уже шиш. В червоточине могут появиться бронированные монстры, иммунные к огню, но уязвимые к земле, или темный шаман орков может наложить проклятие «взрыва»…

Первых проклятых крыс мы встретили за поворотом. Они были больше обычных, и от их почти черных шкур исходила алая дымка. И они сражались друг с другом. Весь пол был усеян дерущимися крысами, и от них шла жажда крови и ненависть. Ларт, не выдержав давления, пустил на них пылающий уголь. Увидев это, мы быстро укрылись за поворотом. Жахнуло знатно, я даже испугалась, что кладка труб обрушится. Анбесса, жрец, показал магу кулак и пригрозил, что в следующий раз того не будет прикрывать, пусть его зажарит к темным богам. Да и наша лидерша уже поняла свою ошибку и потому пригрозила, что если тот после этого выживет, лично наложит проклятье «смены пола». «Да такого проклятья не существует, если что, только главное молчать», — подумала я, смотря на закопченный кирпич.

Мы двигались по колено в отходах жизнедеятельности, изредка расстреливая крыс стрелами и воздушными серпами. По мере нашего продвижения крысы менялись: сначала это были крысы-берсерки, которые кидались на все вокруг, потом стали появляться чумные крысы. Они были еще больше, аура от них поднималась желто-коричневая и шла от гниющих ран. Эти уже не кидались на все подряд, а жрали своих сородичей, которые ослабели. Меня чуть не стошнило, удержалась я только благодаря пониманию: придётся разрешить магу поиграть с его любимым огненным шаром. Но тут Туана подняла руки, и её аура вскипела — да, без всяких кавычек, действительно вскипела! — и крысы начали умирать, а мы — шагать за ней. «Сильна, накрыть пологом мгновенной смерти такое пространство!» Да это проклятье является боевым, и оно просто заставляет ауру возле сердца мгновенно сжаться, останавливая его.

«Не спим, — глухо донеслось впереди. — Должен быть третий контур». «И, кажется, я знаю, что за третий контур», — подумала я, готовя себя к страшному. «И лучше бы я оказалась неправа», — думала я. Но на костях Анхиэль выпали глаза змеи, и в последнем зале оказались дохлые крысы, которые при нашем приближении повернули к нам свои мёртвые головы. А от каждой крысы к потолку уходил чёрный жгут. Кинув мимолетный взгляд туда, куда тянулись нити, я увидела ЕГО: здоровенное плетение аурных нитей, свитых в уродливую конструкцию.

«Лард, скорее пали! Тут всё!» — выкрикнул жрец, смотря, как ближние к нам начинают двигаться в нашу сторону, мерзко цокая по каменному полу костяными лапками. Тот кивнул и активировал огненный вихрь. Нас накрыл щит. Я кинула на пол три заготовленных листка с начертанными рунными кругами защиты от огня, и тут долбануло так, что я потеряла слух, а перед глазами потемнело. Но, благо, жрец меня поймал и быстренько привёл в чувства. А дальше мы вошли в зал, усеянный пеплом. Глянув на потолок, я увидела пробоину по центру, через которую было видно небо. Вот честно, мне захотелось выматериться, ибо хоть центр проклятья и был уничтожен, но оставшиеся нити спешно начали зарастать. По этому тифлингесса жестами показал, где мне встать и за какую «нить» дёргать, а сама она встала у двух других. Из её ауры выросли две «руки», которые ухватили свешивающиеся «жгутики». Я проделала то же самое. Потом вся эта конструкция начала распадаться, высвобождая колоссальное количество «грязной манны», которое накрыло нас, и я лишилась чувств.

Глава 37

Окончание практики, и каникулы перед седьмым курсом

В себя я пришла в местном храме. Пожилой, грузный жрец с добрыми глазами, от которого пахло «возлияниями», сообщил, что у меня был приступ магической аллергии, и что я уже двадцатая, кто поступил с площади в квартале магов. «Кажется, меры будут менять», — меланхолично подумала я, откидываясь на подушку в зале исцеления.

А посреди ночи я проснулась от собственного крика. Мне снилось, что меня заживо жрут крысы, правда, почему-то не в подземелье, а во дворе академии. Ко мне тут же подбежал дежурный целитель — пожилой дворф с добрыми глазами. Пощупал мой липкий от холодного пота лоб, просмотрел ауру и, кивнув сам себе, набулькал «зелье сна без сновидений».

А следующее утро встретило меня солнцем, пением местных птичек и высокой женщиной в мантии Дознавателя корпуса СОВ. Она начала опрос, подсунув мне сферу истины, ибо сначала она попыталась пробиться в мой разум, но я мгновенно вырубалась. Она плюнула куда-то, ушла, а потом вернулась со сферой. После чего начался допрос. Я пересказала все события дня: от того, как меня разбудил стук в дверь, и до того, как на меня накрыл поток «грязной маны». Та кивнула, попросила не покидать город. Я же сказала, что через пять дней у меня экзамены в академии. Мне сказали, что меня сопроводят. После этих слов меня осмотрел целитель и признал меня здоровой. А потому я покинула сию обитель.

Весь следующий день я отговаривала Анборг от желания завести себе фамильяра — павлина. Да, для мага-барда это идеальный вариант, он усиливает магию иллюзий. И да, эта мелкая, шилопопая певунья упросила дедушку принести ей книгу о фамильярах, там она и нашла описание павлина. Но дело в том, что птиц не рекомендуется заводить в качестве компаньона. Да, те же вороны, с магией ветра, совы, усиливающие ментальную магию, ласточки, способные замедлять время вокруг себя, но есть проблема: в том, что птицы гадят, и им не объяснить. Так что именно для этого и построены птичники. Так что я объяснила малышке всё это, а еще павлины довольно противно орут. Так что мелкая покапризничала, но сменила на «младшего родственника дракона», а потом уговаривали дедушку с бабушкой на животинку. Хотя процесс занял всего несколько минут, ибо родственники видели и моего счастливого, и шипучку Эли, и черного наглого кота Изанги, когда та приезжала на мой день рождения. Так что, выбрав небольшую травоядную ящерку с длинным местным названием, а так же купили аквариум, мини-латок, бабушка прокалила песок с берега того самого озера, а вечером дедушка оформил персональный заказ для меня на проведение ритуала привязки. И вот эти два пожирателя бамбука мирно хрумкают его из большой корзиночки. А маленькая Анборг довольна, словно белка, нашедшая стратегический запас орехов.

А в последний день моего пребывания вызвали в городское собрание не только меня, но и всю нашу шестерку героев. Где в центральном зале на стуле с высокой спинкой восседал мужчина лет пятидесяти, в простой кожаной куртке, простых штанах и батфортах. На его коленях — тяжелая шпага в простых ножнах из дерева и акульей кожи. Рукоять оружия украшали пять черных бриллиантов. В вырезе куртки, на черной рубашке, покоился медальон на массивной цепи в форме щита с гербом баронства. Его лицо было обветрено, нос явно несколько раз ломали, левое веко пересекал шрам. Возле импровизированного баронского «трона» стоят трое мужчин в доспехах корпуса морской стражи, а перед ним стоит сухопарый мужчина, опирающийся на клюку, в бледно-розовой ливрее. Его поддерживают двое в мантиях корпуса СОВ. В углу же застыла давешняя дама, что несколько дней назад меня опрашивала.

Нас проводили в другую часть зала, а потом начали опрос, на шаре истены. Барон Жерардо начал допрос с тифленгессы. Он расспросил, как она обнаружила проклятие. Та поведала, что, исследуя места с высокой концентрацией магической энергии – площадь гильдии, квартал магов и порт – она заметила следы проклятия, пробивающиеся сквозь мостовую. Далее, отправившись в гильдию магов, она обнаружила в библиотеке карту канализации. Вычислив ближайший спуск, она выяснила, что, помимо двух старых ведьм, в городе есть ученица. Тут же, после визита в гильдию героев и найма свободного отряда (лидер которого, «звезда», определяла его статус – отряд делился на «звезду» (пятерка), «гекс» (шесть членов) и «октаэдр» (восемь). Редко встречались «тетра» (четверо) и «додекаэдр» (двенадцать). Прим. Автора), эта «паладинка» отказалась осквернять свои святые латы в зловонной клоаке. К счастью, остальные члены отряда согласились наняться.

«Ох, чую, девчонку скинут с лидерского поста, да как бы и из отряда не вышвырнут», – думала я, вполуха внимая перепетиям нашего похода. Барон задал пару вопросов и передал слово даме из Совета. Та осведомилась о защитных рунах, но ведьма лишь развела руками.

Остальные члены отряда изложили схожие сведения, хотя вопросы отличались. Воинов отпустили сразу, а вот жреца спрашивали, можно ли было было нейтрализовать зомби-крыс, не сжигая их. Тот предположил, что, возможно, Сора обладала подобным паладинским воззванием, но не был в себе уверен. Барон кивнул и обратился к «вобле». Та вновь спросила о рунах, но получила тот же ответ. Маг же подвергся длительному допросу: почему он применял те или иные заклятья, и почему в конце использовал вихрь. Тот откровенно поведал, что пошел в герои, дабы расплатиться с семейными долгами, что вызвало у барона одобрительный взгляд. Тот приступил к дальнейшим расспросам. Парень рассказал, что это был его первый отряд и первый поход, а «Огненный вихрь» он освоил сам в библиотеке академии, что вызвало искреннее уважение дознавательницы. Он также признался, что применил его от испуга. На что барон лишь улыбнулся. После стандартного вопроса о рунах, маг сообщил, что видел их, но они были выжжены. Барон кивнул и перешел к моему допросу. Сначала меня расспросили об учебе и моей компетентности как ведьмы. Я рассказала, что учусь неплохо. Упомянула, что это не первое мое приключение. Барон поинтересовался предыдущими, и я поведала о «Заблудившейся группе», утаив факт нападения на академию. За это я удостоилась уважительного взгляда «сухой стервы». Барон улыбнулся и начал расспрашивать о походе в подземелье. Я подтвердила слова моей «кураторши», не вдаваясь в детали, но упомянув, что заметила одну выгоревшую печать. После чего нас отпустили. Когда двери зала уже закрывались, я услышала звук удара и рык барона: «На каторге сгною!»

Следующий день я встретила в академии. Сдав отчет, я следующие три дня трудилась без устали, подобно бобру, строящему плотину из баобабов. Только вместо гигантского дерева я грызла «гранит науки», готовясь к экзаменам.

Сам процесс сдачи оказался довольно легким, за исключением магии смерти. Из-за моей аллергии практику я провалила. Как пошутил экзаменатор: «Милочка, да Вас как детектор некромантии использовать можно!» – и, сжалившись, поставил удовлетворительно.

Собрав вещи и прихватив свою ворчащую муфточку, а заодно пожелав Тониа удачи на экзамене, который состоится в конце следующей луны, я отбыла порталом. «Нет, что ни говори, а я люблю море», — пела душа, вдыхая солёный ветер, перед тем как пелена портала поглотила меня.

Дом встретил меня тихой грустью и звоном стали с заднего двора. Пройдя туда, я увидела Рагнеду, оттачивающую удары на манекене. Рядом, на резной скамье, сидел Рин и склонился над молитвенником. Детскую площадку неподалёку оккупировали Лотси с младшим братишкой. Сестрёнка, в бриджах и тунике, ловко взбиралась по паутинке, а малыш, припеваючи, ковырялся в песочнице под присмотром Тёти Эли, которая первой и услышала меня. Легко взмахнув рукой, она подозвала меня. Я, конечно, повиновалась, села рядом, выпуская из переноски своё ворчливое сокровище. Оно с любопытством взглянуло на меня, словно вопрошая: «Куда ты, мелочь шилопопая, влезла на этот раз? Или тебе приключений не хватает на седалищный нерв?» Ну, и я начала свой рассказ о том, что на практике случилось. Твоя слушала с неподдельным интересом, но без лишних деталей, ибо, привлечённая шуршанием в траве, Лотси перестала уже проверять канаты на отрываемость, а с оси руки на отвинчивость, и, подхватив Счастливчика, подсела к нам. Любимая наставница сказала, что я всё сделала правильно, в бой не лезла, проклятье в одиночку снимать не пыталась, так что я поступила как большая умничка. И с этими словами нас позвали ужинать.

А утром следующего дня началось… В общем, моя милая сестрёнка решила позвать меня на тренировку, да-да, с помощью кружечки. Вот только если бы не мой ушастый гроза огорода, может, что-то у неё и получилось бы. Но «пуфыстик» меня по связи разбудил, и в сестрёнку полетела подушка, от которой она не успела увернуться. Так что я, хохоча, выпрыгнула в окно и принялась убегать под тихий смех папы.

Первые три дня я отъедалась, оккупировала баню, возилась с цветами, в маленьком садике, и возилась с малышнёй. Ванди сначала немного дичился, но за три дня привык. К тому же, его слабенькая эмпатия не чувствовала от меня угрозы, и потому меня стали заваливать вопросами. Да, малыш ещё плохо говорил, слегка картавя, но это было невероятно мило. Ветерок уговорила меня показать новые танцевальные движения, а я и не сопротивлялась. Даже Рин не сопротивлялся когда я просила помочьмне собучением танцами, чувствуя, что скоро уйдёт на подвиги, и я видела, как он стремится эту минуту провести с семьёй. Так что братишке был устроен допрос с пристрастием, и я выяснила, что ему действительно понравилось в храме, но он не может отправить сестру на подвиги одну. Я вздохнула и спросила, говорил ли он с ней. Тот ответил, что пытался, но на его робкий вопрос: «Может, не надо?» — получил матерную отповедь и пожелание убираться к Грохту, если он не хочет поддержать сестрёнку, то она «отправится на подвиги со случайной командой». В тот момент мне захотелось обездвижить дорогую сестрёнку и всыпать ей по первое число. Но, быстро остыв, я поняла, что переубедить её будет невозможно, поэтому я пошла к родителям, и мы втроём начали обговаривать план, как помочь близнецам сложить сви буйные головы, на первом же задании.

Отец раздобыл пару новых комплектов кольчужной брони. Мы с тетей Элей собрали для ребят похожую обтечку, а также малый кофр с боевыми зельями. Мама же скопировала свой молитвенник и добыла два мешка с расширением пространства и облегчением веса. Они стоят целое состояние, но для начинающих героев — настоящее сокровище. Отец проинспектировал свой арсенал и нашел отличный моргенштерн, ибо, в отличие от мамы, которая в свою бытность героиней орудовала кистенем, Рин почти не владела таким оружием. Также он добыл: щит, копье и прекрасный лук эльфийской работы с тремя колчанами стрел. Дальше я собрала все это барахло и помчалась к Тильте, где мы в четыре руки зачаровывали броню и оружие.

Луна пролетела, словно миг. Маленькая Рин отправилась сдавать экзамены. Вернее, мы, ибо я являлась ее наставницей по документам. Так что уже я, в своей мантии, прибыла вместе с Рин в знакомую академию. Взгляд паладинов при виде меня в мантии, сопровождающей девчушку помладше меня в ученической форме, был неописуем. Выражение лица администратора, особенно когда я заявила старичку, что являюсь наставницей этой девочки, и даже пришлось показать предписание — предписание гильдии магов, — это было нечто.

Сами экзамены прошли блестяще, хотя моя бывшая деканша смотрела на меня с нескрываемым недоумением.

После чего Рин была увлечена в лучшую одежную лавку нашего герцогства. И да, нам подтвердили звание графства, так же выдали предписание «высохнуть» в лесу. Так что теперь Дезире носится по гильдии магов с заказом, сгоняя всех свободных друидов и водяников.

А к гномам в графство перебрались несколько новых мастеров. Среди них были как молодые «безприданники», так и действительно искусные. Вот к такому я и повела. И наплевать, что дядя-эльф, этот записной расист, смотрел на нас с ученицей, словно на свежую кучку грязи на своем любимом ковре, но работу выполнил: и форму, и платье, и бельишко. Так что моя милая Рин не осталась без подарка, на который скидывались все старшие ученики.

А в конце декады ко мне прилетела Изанга со своим Гароном. Моя зеленокожая подруга просто светилась изнутри, словно маленькое солнышко. А уж как радовались малыши, когда «Зеленая тетя» предложила их немного прокатить. Благо, катали их по двору, ибо мы объяснили, что если «тетя» выйдет за ворота, ее лишат «сладкого». Дети прониклись, и даже не стали просить, хотя в чувствах их читался некий азарт и предвкушение. На мой вопрос, что привело их в степь, которую эта полуорчиха так ненавидела, получила ответ, что они направлены советом в новое герцогство. Пару дней мы гуляли по городу, заходили в лавочки, где покупали различные вещи для их будущего быта. Покупок набралось, благо Гарон сбегал до ближайшей стражи и, вернувшись с разрешением от стражи, заскочил к шорнику и купил пару здоровенных сумок. «Чего только мужчины не сделают, чтобы не сопровождать своих дам в одежную лавку!» — хихикала Изанга, оставляя здоровенного черного медведя перед лавкой. Правда, после вечерней тренировки, где нам помогали мои друзья, Ветерок узнала от своих приятелей из приюта о нашем походе по магазинам и после целый день дулась на мою знакомую, пока этот медвежуть, перекинувшись, не предложил прокатиться по кварталу. Да уж, глаза соседей надо было видеть. А еще через два дня чета оборотней отправилась к своему новому месту службы.

До дня рождения близнецов время пролетело незаметно. Я трудилась, успокаивала родителей, а иногда и будущих героев, а в один прекрасный вечер собрала нашу компанию. И, достав кувшинчик сливухи, сделала последнюю попытку отговорить Рагнеду от пути Героя, прямо спросив, чего ей не хватает. Та сначала «встопорщила иголки», но под моим суровым взглядом и вышитым полотенцем с надписью «Не злите ведьму» начала жаловаться, что хочет посмотреть мир, что тут её всё достало, и степь давит. Я предложила поступить в охрану каравана, после чего получила возмущённое фырканье и отстала. Только попросила отправиться на свои «подвиги» после моего дня рождения. Сестрёнка покапризничала, но согласилась.

А утром я лицезрела «зелёного человечка», и мои ушки уловили гневный рык папы, а потом я принялась удирать от двух разъярённых дракониц. Правда, не особо помогло, ибо «прекрасный принц» не стал утаскивать драконицу с розовой гривой, а с тренировочным мечом гонял вместе с ними одну «наглую ведьму».

Сам праздник близнецов прошёл весело. Я успокоила домашних, что «вот прямо сейчас эти два сокола не покинут родное «гнездо». Именинники были рады и новым доспехам, и зельям, и книгам.

В День мёртвых близнецы помогали маме, а мы с Лотси приводили в порядок стеллу Триши.

А Золотую луну я провела, мотаясь между Форсейтеном и Аэкарном — маленьким городком, куда отправили служить мою подругу. Благо, портал был провешен. Рагнеда с Рином же решили подзаработать и нанялись охранять караваны со стройматериалами. Как сказал папа: «Охрана — это тоже подвиг». Вокруг бывшего форпоста, а ныне маленького городка нового баронства, уже рос лес, даже появился маленький ручеёк, который геоманты вывели на поверхность, и готовились даже создать небольшое озёрцо, в котором будут разводить рыб и водоросли.

Оборотни пока ютились в гарнизоне — будущем «оплоте города», но они уже сводили меня на экскурсию к месту будущего дома. Я поговорила с мамой по поводу эльфийского дома, но шиш там. И дело не в том, что эти снобы «Саженцы» направо продают очень неохотно, а всё дело в том, что для его настройки нужна именно эльфийка или полуэльфийка, которая сможет «договориться» с домиком. В общем, не прокатило. Ну ничего, две артели дворфов, работавшие в городке, справятся не хуже, пусть и медленней.

А ещё через луну наступил мой день рождения. Он прошёл грустно, ибо все мы понимали, что уже скоро близнецы отправятся в свой поход. Мне подарили несколько кукол, пару книг, при том одну по этикету, несколько комплектов одежды, а также мешочек семян эльфийского снежноцвета, который моя тётя убрала в кофр со стазисом.

А ещё через два дня мы провожали новых героев в их путь до гильдии. Шли медленно, нога за ногу, наслаждаясь запахом и звуками городка. А на пороге дома я повесила обоим обереги на удачу из дворфийского бисера, за что меня затискали и расцеловали, а также обещали писать. И близнецы нырнули внутрь трёхэтажного здания с гербом пылающего меча.

Дом с уходом моих брата с сестрой как-то притих, казалось, что само строение грустит о покинувших его чертог детях. Впрочем, так оно и было, ибо дом живой, и он умеет и радоваться, и грустить, и сказать, что у него не так, просто эльфам этого не понять и не услышать.

Последнюю луну я провела с семьёй: и не важно, тренировалась с папой, который выкупил пару площадок в новых баронствах и обещал построить там маленькие домики с лавками для сдачи прибывшим торговцам, ибо ему очень понравился пригляд за моей «лавочкой ведьмы»; помогала ли маме в храме или по дому у котла, где мы втроём готовили что-нибудь вкусненькое; ходила ли с тётей Элисиэль на её задание, снимая проклятья, или в приюте, показывая малышам, как надо разминать пальчики и медитировать; учила новым элементам танцев от её Урбано или возилась с Ванди.

А потом каникулы закончились, и я снова плетусь с чемоданами и переноской с моим любимым пожирателем капусты в сторону башни гильдии.

Глава 38

Седьмой курс

Вот и закончился последний год моего обучения, и я могу сказать, что это был самый спокойный год.

Тониа после сдачи экзаменов осталась в островной академии, хотя родители девушки настаивали на переводе в имперскую, ибо там более перспективное обучение. Смотри: «Есть хороший шанс удачно выйти замуж», но брюнетка решила продолжить обучение в знакомой академии, благо и декан у нас отличный, и ректор. Заказы я в этот год не брала, ибо всё моё время отнимал дипломный проект. Было довольно сложно, но я справилась, разработав поведенческую модель элюзорных животных, без ментального воздействия, плюс изменение пространства, так что маленькая комнатка кажется огромным лесом, и всё это на восточных амулетах. Да, корпела я долго, смешивая илюзорный контур, магию пространства, основы техномагического «программирования» и начертательства, так что год прошёл продуктивно, хотя пару раз я напугала соседку, когда амулет сработал в комнате, и по нашей комнате запрыгал фантом единорога. А второй раз, когда она не смогла меня добудиться.

Но помимо диплома были и уроки. Некромантия: от практики по которой меня освободили после первого занятия. Ага, она закончилась для меня на койке на факультете целителей. Магия пространства меня не сильно увлекла, но она была необходима для проекта, так что пришлось разбираться в зубодробительных формулах. На бал меня позвал обаятельный четвертьдворф с кафедры магоматики. Чуть выше меня, по этому каблуки я снова решила не надевать, а платье выбрала зелёное, с вырезом «лодочкой», очень скромное, но подчёркивающее фигуру за счёт золотого шнура.

В этот раз я сама решила заказать к балу шампунь и косметику, ибо к нам по обмену попала восточная ведьма, которая за прошедшую луну успела прославиться как гений косметических зелий. Правда, на предложения купить у неё рецептик другой, просительницы посылались в тролью пустошь жарить шашлыки. Но вот сами зелья, мази и прочие «девичьи радости» она продавала вполне охотно. Так что я взяла большой набор косметики, потом выловила знакомую целительницу и упросила перекрасить меня в блондинку. Та, смерив объём работы, заломила цену в залог здоровья. Объяснив цену тем, что у ней старшая сестра беременна и она за неё переживает, по этому и хочет сделать ей такой подарок. «А твои амулеты действительно работают», — улыбнулась Теа, а именно так звали эту рыжеволосую девицу. Я подумала и согласилась.

Так что ближайшие выходные мне пришлось провести в гостях у местных стеклодувов, где пожилой дворф, под моими заклятьями, выдул кувшин и шесть стаканов, при этом ворча, что: «Девке в кузне нечего делать, дух обидится». Я лишь пожала плечами и объяснила, что некоторые заклятья надо вливать на этапах ковки или дутья.

А по возвращении в нашу с подругой комнату, меня ждала пачка писем из дома. Наши доморощенные герои жаловались на то, что их «запрягли» охранять караваны. Хотя их отряд довольно неплохой: два мага, один из которых целитель, лидером — старый монах. И еще в отряде девушка-паладин Гремящего Солнца. Пару раз на караваны нападали орки и бандиты, но у них ничего не получилось. Как признался Ринги, всё благодаря маминому молитвеннику.

Рагнеда получила своё первое серьёзное ранение, так что помимо лечения получила ещё и нахлобучку от мамы, ибо она её и латала в храме.

Мама беспокоилась, что мы совсем не бережем себя. Папа пока занят бумажной работой, но к лету планирует уйти в отставку. Как раз к этому времени должны достроить дома, с которых мы собираемся получать ренту. Тогда же завершится строительство домика для Изанги, которая писала, что не «праздна». Я искренне порадовалась за подругу и надеюсь, что малыш родится уже в новом, уютном доме, а не в тесной казарме. Эмили делилась слухами из «Вольного герцогства»: новый правитель устроил грандиозное морское сражение с пиратами и сумел захватить одно из оставшихся «Свободными» островных баронств.

Тетя Эля сообщила, что Ванди выучил свое первое бранное слово, за что был лишен сладкого на три дня. «Хорошо что они не знают что было моим первым словом», мысленно хихикнула я. Лотси хвасталась, что и в этом году состоится танцевальный конкурс, и она уж точно утрет нос этой задире Эрсель. «Моя младшая не любит проигрывать», — подумала я, откладывая письмо и возвращаясь к начертательным контурам дипломной работы.

Время до бала пролетело незаметно. Уроки каллиграфии и истории привели нас к изучению образования и гибели островного графства. Была освещена и война между Сталконом и Подлунной империей. «Надо же, прошло почти сто лет, а эти две державы до сих пор враждуют», — мелькнула мысль, когда я читала учебник.

Вторая практика по некромантии, а именно успокоение буйных духов, стала для меня настоящим испытанием. Да сдавать ее мне не пришлось, в смысле запинывать буйного духа обратно в серые пределы, за то мне пришлось писать длянный текст . А следующая ночь была ночью «шабаша», так что мы с девочками отлично провели время, а после нее состоялся бал. Тония в подаренном мною платье выглядела свежо, а косметика от Дзин — которую я, кстати, сумела-таки разобрать и составить рецепты, но об этом эта наглая чернокосая зазнайка НИКОГДА не узнает — делала ее еще более привлекательной для своего кавалера. Наши спутники ждали нас у входа, оба в темных комзолах, подчеркивающих их стать.

Сам бал прошел весело: много музыки, сока и оживленных разговоров среди семикурсников о том, куда нас направят отрабатывать долг за обучение. Одни считали это «несправедливым», другие — наоборот, правильным, ведь нас учат, кормят и предоставляют стипендию на первое время.

Я почти не участвовала в подобных дискуссиях. Ведь Совет таких бузотеров, которые хотят «счастье всем даром, и пусть никто не уйдет обиженным», отправляют работать в такие места, что потом они горько жалеют о своих словах. Об этом мне сказала ректорша, когда я отдыхала после очередного танца. А после нашего разговора я услышала быстрые переливы музыки и заметила Фриггу, чей наряд был довольно смелым. Ее платье от пояса до лифа было выполнено из белого кружева, сам лиф и юбка — нежно-персикового цвета. Она улыбалась, глядя на девушек, злобно шептавшихся о ее наряде. Хотя пара тифленгес смотрела с явным одобрением, а парни — с вожделением, как и несколько девушек. В эмоциях моей знакомой царила радость, ведь ей больше не нужно было стыдиться своего тела из-за уродливого ожога. Я, подхватив ее, пустилась в пляс по танцполу. Она пыталась возражать, но я лишь сказала, что этот танец можно танцевать и с партнером своего пола. Она поинтересовалась, откуда я это знаю, и я рассказала о своем втором бале. Фригга кивнула и предупредила, что если после этого к ней полезут всякие… то одними зельями я не отделаюсь.

После бала продолжилась учеба. Магия духа открылась нам с новой гранью: нас учили работать с одержимыми. Да, они бывают не только в некромантии, но и в магии духа. Также нам начали читать основы «божественной» магии. Она, как и магия брдов, относится к магии света, хотя почему? Ведь здесь есть и темные божества, и им молятся. А эта магия — смесь маны и веры. Да, она невероятно мощная, но получается не у всех. У меня не получилось, на что преподаватель, сухонький старичок с именем Вейдун, лишь покачал головой.

Новая тема некромантии начала знакомить нас с «пластикой смерти». Довольно интересный раздел, позволяющий создавать своего кадавра. Жаль, не для меня, ибо моя аллергия разыгралась не на шутку, и с практики меня просто вывели, хотя мы должны были переделать скелетик мышки во что-нибудь другое.

До первого дня весны время летело, спущенное с тетивы стрелою. Я училась, писала диплом, зачаровывала круги амулетов.

Сам день обновления прошел весело: мы всем кагалом, включая деканшу и двух начальниц кафедр, отмечали наше крыло. Костелянша посматривала на нас неодобрительно, и в ее эмоциях царило раздражение.

Да, у семикурсников не было промежуточных и годовых экзаменов, только защита, так что я корпела над проектом, вставляя поведенческие блоки для животных, птиц и присмыкающихся.

А вот на каникулы мои однокурсники вытаскивали меня, как репку в сказке.

Так что первый день каникул я провела на пляже. И да, ребята учли и для нас, девочек остроухих, заготовили неплохое рисовое эльфийское вино, так что нам троим не пришлось цедить сок, пока все культурно отдыхают. И да, третьим был парень-полуэльф с кафедры некромантии. Я удивилась, ибо это было не так, как с Тильтой. Ибо техномагия, хоть эльфами и презирается как противная природе, но хотя бы понимают. А вот работа с «мертвой плотью» для эльфов — табу. Да, темные используют магию смерти, это либо целители, либо стражи «Владыки». А тут полуэльф, да еще и некромант. В общем, парень меня заинтересовал. Я спросила, нет ли у него аллергии на некротику, ибо у нас с Зеленокосой Меамн-Тириоссса (Закатная крепость). На что парень посмотрел на нас, как на дур. Но развить тему нам не дали, ибо Фригга заиграла на своей лютне веселую мелодию, и меня утащил танцевать один из алхимиков по имени Бенигно. День пролетел незаметно: танцы под музыку, еда, легкое вино. Непринужденное общение, парочки, целующиеся у костра. Моя соседка в черно-белом купальнике, нежно державшаяся за руку техноманта, и от нее веяло таким счастьем, что я почувствовала легкую зависть.

А наутро, любуясь сморщенной «мордочкой» Тониа, которая постанывала «не стоило…», так и не пояснив, что именно, я села рядом, обняла эту скромницу и окунула в волны покоя. Тихо шепча: «К парню можно и присмотреться. Вот если бы там был не парень…», я не стала продолжать, позволяя ей самой домыслить. За это меня попытались огреть по руке, лежавшей у нее на талии. Но не тут-то было! Мама моя — эльфийка, так что я успела отдернуть свои «хваталки», и Тониа ударила сама себя по животу. Я же, с задорной улыбкой, схватила халат, полотенце с шампунем и убежала в сторону душевых.

Правда, далеко убежать не успела — мои ушки тут же попали в пальцевый захват, и полилась гневная тирада: не стоит ТАК шутить над подругой! Я повинилась, пообещав после уроков сбегать за извинительным тортиком и показать свое «рукомесло», когда доделаю. После чего меня соизволили простить.

Письма из дома догнали меня в середине весны, и их было довольно много. Лотси благодарила за нитку разноцветного жемчуга в шкатулке из раковины, которую я послала ей на день рождения. Также она писала о визите дедушки с «Тетями» — все равно что Аннализ и Анборг старшая младше этой малютки на полгода, но для нее они тети.

Близняшки же писали, что от моей младшей сестры у них такое чувство, будто они общаются с Дедушкой Виллом. К сожалению, патриарх мужа моей дражайшей троюродной сестрицы еще год назад «отправился на последней ладье» в серые земли. Но сто тридцать девять лет для человека с одной восьмушкой эльфийской крови — это очень много. Для четвертьэльфа, конечно, тоже много, но для мага — примерно восемьдесят человеческих лет. Для меня же сто тридцать лет — это как лет пятьдесят человеческой жизни. Также они писали о встрече с Дядей и Теткой, которые «всамделишные герои», отдыхали дома после своих подвигов. И да, они решили не платить за комнаты в гильдии, а остаться в своей.

Рин с Рагнедой писали о своих подвигах после сопровождения каравана: их монах выиграл у какого-то караванщика карту «сокровищ». Та привела к руинам храма в степи; как он там оказался, никто толком не знает. А вот то, что в руинах оказался лагерь эльфов-изгнанников, которые всех «залетных» пускали на удобрения для создания будущей рощи, оказалось фактом. Ребятки сначала попытались туда сунуться, но едва унесли ноги, пару дней играя в прятки с преследующими их изгнанниками и разъездами орков. Благо, Вольный Порт оказался не слишком далеко, и местные паладины, герои и маги сумели выручить непутевых искателей приключений на «вместилище интуиции», по которой и получили от папы. Ну, это Рин, а Рагнеда — по шее. Но, благо, все обошлось: изгнанников переселили в серые земли, а клад добыли. Им оказалось несколько храмовых реликвий, которые были выкуплены Советом для храмов новых баронств, входящих в новосозданное герцогство. И после проверки на божественные и прочие проклятья, а также очищения от эманаций смерти и боли, реликвии займут свои места в храмах.

После каникул, где меня раз в три дня мои знакомые вытаскивали то ли пройтись по городку, то ли посидеть в каком-нибудь уютном ресторанчике, или…

А вот, оказалось, проводился «Ритуал гармонии с миром». Меня попросила бывшая клиентка, некромантка. Так вот, ее соседка, «певунья», застала своего будущего мужа за «полым непотребством». Что это могло быть? От объятий двух, ну, трех девиц легкого поведения до… Я передернулась, даже думать о таком не хочу. Я подумала: предупредила насчет вина и того, что ритуал будет проходить без одежды. Та кивнула и сказала, что Сеци-армадир, Эстельом (Искательница надежды), сама из нашего племени, и потому ничего крепче эльфийских «компотиков» не пьет. «Да уж, имечком родители обблагодетельствовали», — думала я, бегая по нашему крылу, собирая ведьм на внеочередной шабаш. Но, благо, Тонию удалось уговорить. Пара восточных ведьм тоже не кочевряжились. Одна тифленгесса с платного отделения, что было странно, ибо эти на платное не идут. Если есть магическая сила, то обучаются; если нет — выходят замуж или служат в храме. Некоторые представительницы рогатого племени идут в герои, но на платное отделение… Она не высказала энтузиазма, хотя в ауре была грусть и что-то еще, так что лечить придется еще и ее. Потом был забег до декана, и под недоуменную бровь декана объяснила, что буду проводить внеочередной «шабаш». К одной недоумевающей брови присоединилась вторая, а чашка с чаем была отодвинута, и я все рассказала про двух девиц… Та подумала, кивнула, написала мне разрешение на практику по ведьминским ритуалам. Я поблагодарила, заскочила к секретарше, которая никогда таких бумаг не видела, но поставила визу. После чего в городе у знакомого трактирщика добыла кувшинчик сливухи, а в караванном магазине — фрукты. После чего и состоялся наш шабаш. Нет, Деканша могла нас послать в дали непроходимые, к Великому Облому. Но… я немного смухлевала, добавив эмпатического воздействия, хотя мне и было за это стыдно. Но моя чуйка подсказывала, что надо бы поскорее разобраться именно с этой тифлингессой, а не с этой Искательницей.

Так что вечером мы, девочки, собрались возле костра и под бокальчик вина завели небрежную беседу. И даже без моих воздействий девочки стали рассказывать о своих парнях. Кто-то просто хотел замуж, у кого-то все было уже на пути к Форейтелю и Фриссетэль (брат и сестра главы местного мантеона, хранитель клятв и справедливости, и хранительница домашнего очага). А вот полуэльфийка застала своего возлюбленного со своей старшей сестрой, при том на горячем. Тут уж «случайностью» не отговоришься. «Так мало того, что она на двадцать лет меня старше, так еще и наследует дело отца, ибо у нее дар», — всхлипывая, вещала девушка. «Да еще и статью пошла в матушку», так цто парень получил по лицу, а сестренку послали лесом.. Я же ее просто обняла и стала шептать, что есть мазь, и стать будет хоть в матушку, хоть в «ее корову». На что получила возмущенный взгляд и попытку пхнуть меня локтем под мое «сокровище» третьего размера. Все же я решила добить до трёшки, а то два с половиной как-то, ну, не то. А потом на меня посмотрели с надеждой. Я же лишь кивнула, только просила не «переборщить». Та немного зарделась, но снова кивнула, и мне пришлось рассказывать, как одна дурында купила баночку не только у меня, но и у наставницы. В результате нам пришлось готовить антидот, а то десятый размер «глаз» слишком тяжек для спины. Рассказываю я это, а сама поглядываю на тифленгессу, которая слушает, но сама молчит. Я задумалась и начала рассказывать о своих брате с сестрой, которые подались в герои, и я за них переживаю. И тут ее прорвало. Она начала рассказывать, что очень беспокоится о сестре, которая не захотела возвращаться в свое кочевье и выходить замуж за погонщика верблюдов из соседнего племени, и сбежала, прибившись к группе героев. Родители пытались ее вернуть, но вот только ничего у них не вышло. Дамла поступила по хитрому: она пошла в храм и принесла клятву, что не вернется домой и не выйдет замуж, пока не совершит Великий подвиг, и ее клятву принял хранитель справедливости. После чего родителям осталось только отступить. Но не совсем, ибо родители переключились на младшую, и та под покровом ночи прихватила драгоценности, которые присылал сестра и дарил отец, и самого быстрого лимма, сбежала в порт, а там, добравшись до академии, поступила на платный факультет в надежде найти себе мужа. Да, родители нашли ее и даже подали жалобу в совет с требованием отчислить «воровку» и выдать ее на «суд племени», но та рассказала свою историю, сказала, что взяла только лимма, так же предъявила справку с места работы и табель, а так помолвочный браслет. И, выслушав жениха, учившегося на факультете погодников, принял решение в пользу девушки, обязав либо вернуть «скатину», либо выплатить полную стоимость. А так же прочел семье пастухов лекцию о том, что не гоже использовать суд как метод давления на родственников. Семья же жениха сначала не шибко обрадовалась бедной девушке из «грязиедов», ибо «оседлые» не слишком жалуют кочевых. Но, узнав, что она работает в кафе и, вдобавок, неплохо учится, пусть и на «денюжном» факультете, все же согласились принять девушку. Да и к тому же будущий свекр держал в оазисе постоялый двор, и навыки «невестки» ему не помешали. Да и все пять жен единственного сына очень любили, и потому махнули рукой. Да и если что, «воспитывать» будут.

А в недавнем письме Далма написала, что сильно пострадала. Жрецы местного храма ее, конечно, поставили на ноги, но Гьонюл за сестру переживает уж больно сильно, так что мы утешали девочку, как могли.

А утром, сдав отчет деканше, я отправилась отсыпаться.

Учеба не дремала, и после конца каникул нас ждали новые темы. К примеру, я узнала, что маги смерти тоже могут предсказывать будущее, но у меня ничего не получилось. Духовная магия порадовала новыми темами, к примеру, тот ритуал, который мы проводили в Ракушечнике – у меня тогда не мог получиться, сил на его активацию не хватило, а вот эльфийский вариант почему-то сработал. Некромантия порадовала боевыми заклинаниями. Да, в отличие от магов смерти с их сферами жажды, облаками чумы, конструктами из сырой некротики и прочими мощными заклинаниями, некромант в основном использует зеленый огонь, выбивающий душу из тела, оружием и броней, создаваемой из костяного порошка. Некоторые осваивают редкие заклинания вроде крика банши, черной молнии или льда души. Так же некроманты сильные прокленатели, но основное оружие некроманта – его армия нежити, и неважно, по какому из трех направлений он идет.

Время текло, словно вода из дырявого кувшина, приближая день защиты диплома, и я нервничала. Да, проверено не один раз, но все равно нервничаю. И даже не чуйка, а просто мандраж. Правда, сдаваться целителем я не хотела. Благо, моя соседка в первый же день вытащила меня к морю, так что весь день мы плавали, дурачились, даже развели костер, на котором жарили хлеб и запивали чаем. Я чувствовала, как мандраж уходит.

А на следующий день я выполнила свое обещание Тониа.

Проверка практической части проекта показала пару мелких огрехов, но когда наша комнатка превратилась в волшебный лес, по которому бродили единороги, порхали бабочки, в центре появилось озеро, по глади которого плавали утки, в траве забегали крупные зайцы, а в небе посреди голубого неба в радужном ореоле появилась луна, Тониа просто остолбенела. Такого удивления я не видела. Мы несколько часов бродили по лесу, любуясь водопадами, гладили оленей и даже прокатились на единорогах, представляя себя гордыми эльфийскими воительницами. А потом я сняла контур, и мы оказались сидящими на ее кровати, из-под которой выбрались Снежинка и Счастливчик, которые тоже побегали по волшебному миру иллюзий.

Так что очередной визит к главе кафедры иллюзий выдался интересным. Да, меня поругали за то, что если бы что-то пошло не так, я могла бы застрять в этой объемной иллюзии, как назвал мое маго-рукомесло пожилой пухлячок с именем Гуга. Но похвалили за некоторые идеи. Да, такие иллюзии довольно просто делать, если есть менталист, а вот так, как это сделала я, было «необычно».

И вот наступил тот день. День моей сдачи. Он наступил в самом конце розовой луны, когда сдавали ведьмы. И, несмотря на мои переживания, все прошло спокойно. Сама комиссия в лице ректорши, декана, ведьм трех глав кафедр: Тифлигесса с темнокоричневой кожей и зелеными глазами, рожками, с аурой, в которой поблескивали серые нити – моего начальника кафедры городских ведьм, ее звали Йилдиз, ее черные волосы были заплетены в две косы; молодая полуэльфийка с голубоватыми волосами и темно-шоколадными глазами, в которых плясали демонёнки, глава кафедры сельских ведьм с именем Ваэлла; Алессандра (неожиданная радость). И Вито – мужчина лет сорока со встрепанными каштановыми волосами и голубой мантией водников. Председательствовал же в комиссии пожилой мужчина в мантии менталиста, сухопарый, лысеющий, с заостренными ушами и глазами, но он не выглядел отталкивающе, от него исходил внутренний свет. «Если я так же буду смотреться в свои триста тридцать, то не страшно», – подумала я, глядя в эти добрые и слегка усталые глаза. Мужчина по-доброму улыбнулся и задал первый вопрос. Полчаса я болтала языком, отвечая на каверзные вопросы по моей дипломной работе. После чего меня отпустили с миром.

Ещё через три дня состоялось торжественное вручение дипломов. Оно проходило в бальном зале, и да, здесь помимо нас были приглашённые родственники. Меня прибыл поддержать папа, который с любопытством осматривал остров с причудливыми строениями, пообщался с другими родителями выпускников и осмотрел комнатку, в которой я жила эти два с четвертью года с подругой. Мы с ним даже спустились к морю, где он выкопал огромную витую раковину. Пообедали в довольно дорогом ресторане в городке, а по возвращении нас пригласили в зал, где мы, бывшие семикурсники, получали дипломы. Когда объявляли меня, ректорша сообщила о моих заслугах перед Советом, что вызвало удивлённые взгляды. Я же медленно поднялась, провела рукой по форменной юбке и пошла к сцене. Да, свой последний день я решила провести в форме, а не в бальном платье, которое шили остальные девушки. Я же решила, что форма «заслужила» стать моей одеждой на выпускной, и пусть злые языки шепчутся — я же ведьма! А после мы, выпускники, пошли в город, где для нас были забронированы рестораны, так что утро я встретила с похмельем…

Эпилоги

Эпилог первый

Последняя ночь в стенах академии, а мне не спится. Я вновь сижу на пляже, смотрю на звезды и думаю. Очередной этап моей жизни закончен. Что ждет меня дальше? Да, «черная стрела Рунгара, бога судьбы, пролетела мимо меня», ибо Форсейтей, с их форменным барбеттом…

А странность была в том, что Барон Инсарии Жерардо послал запрос на обучение своей младшей дочери ведьмовским «примудростям», и этот контракт достался мне. Да, странно, да нелогично. «Зачем ему дочь-ведьма? Если у девочки есть магический дар, то не проще дать общее обучение, в процессе выясняя ее склонность? Если же нет, то… то стандартная плата за обучение… Но ответы могу получить и на месте», — думала я, перебирая песок в ладони и глядя на звезды. И тут небо прочертила «падающая» звезда, и в моей памяти всплыл старческий голос: «Успей загадать желание, и оно обязательно сбудется». «Пусть у Рин и Рагни всё будет хорошо», — подумала я, ибо не помнила о таком обычае в этом мире. Потом встала и направилась к общежитию.

Эпилог второй

— Младшая! — Громел рык в пустоте. Его издал мужчина, сидящий на троне, который поглощал свет, льющийся отовсюду.

— Чего? — От трона отделилась остроухая фигурка, сплетенная из звезд.

— Дурочкой не прикидывайся, это твоя работа? — На нее уставился разъяренный взгляд мужчины. На месте белков были провалы во тьму, а сами зрачки и радужки представляли собой галактики.

— Но ведь хорошо же получилось! И «чемпиона» проверили, и этим скотам из бездны по носу щелкнули, и светлые боги нам теперь немного должны.

— Ты зачем девочке свободу души дала? — От трона отделилась темная фигура, чьи глаза пылали расплавленным золотом.

— Это вы должны были с ней сделать при рождении. Я просто исправила вашу ошибку.

— Должны, — кивнул мужчина, но теперь весь узор Триединого. — Ничего, этой зануде полезно побегать.

— Дитя, — Потер висок мужчина. — Но мне уже высказал ее отец свою неприязнь, а еще грозился, что нажалуется Арбитру.

— А ОНА здесь каким боком? Мы правил великой игры не нарушили?

— Ну, я ему и сказал примерно в том же духе, — кивнул демиург, смотря на своих подруг: ту, что не успела стать его женой, и ту, которую они смогли спасти от развоплощения в «шторме душ», пришедшем после того, как они активировали тот древний артефакт, положивший конец «Войне Архидемона». — Но ты в следующий раз будь осторожнее, а то визита Посланника мы можем и не пережить.

Эльфийка потупилась, а на ее мордашке застыла пакостливая улыбка.