Дневник Попаданца Книга третья Работа для Ведьмы

Глава 1

Прибытие на новое место службы

Две декады, подернутые домашним уютом, пронеслись, оставив в душе сладкое послевкусие. Я увлеченно возилась в саду, когда мои растения вдруг привлекли внимание Ванди. И тогда я, словно раскрывая детям тайны мира, начала объяснять, как «дружат» эти цветы. Малыш, наморщив лоб, задумался, а после предложил свою помощь. Я ласково погладила его по голове, а затем вручила ему крохотную лейку. Наполнив ее из бочки, я передала ее малышу, наставляя, как поливать. Он кивнул, и с видом юного садовода, ответственного за жизнь каждого лепестка, принялся «поить цветочки».

Вечера же я проводила вместе с Лотсальвассе , Урбано и так же наставницей, готовя их к предстоящим соревнованиям. «Как жаль, что не удастся увидеть их выступление», – с легкой грустью думала я, наблюдая за прилежными стараниями малышей. Ринги и Рагнеда отправились в очередной поход, хотя я успела перемолвиться парой слов с их командой. Ребята они, конечно, отличные, но если бы только монах не злоупотреблял элем, а их целительница-четвертьдворфийка поумерила бы свой пыл в словесном «оружии».

Дважды я навещала Изангу. У нее снова проснулся ее, «характер», но ей это можно. Гарон же отнесся к этому с удивительным спокойствием. Правда, он нанял строителей, и те почти завершили возведение двухэтажного домика с панорамными окнами неподалеку от будущей башни гильдии магов.

За пару дней до моего отъезда нас неожиданно навестила бабушка. Оставив племянниц на попечение мужа, она решила проведать любимых внуков. Так мы втроем я мама и бабушка оккупировали гостиную, и под аромат эльфийского чая и мерное поскрипывание спиц предались обмену «новостей».

Дома я сотворила небольшой иллюзорный лес, правда, его пришлось «развернуть» на улице, так как стены нашего домика, словно капризные стражи, «ругались» на такое волшебство. Дети же были в восторге: они резвились в сказочном лесу, мчались верхом на единорогах, плескались в озере и совершенно не хотели покидать это чудо.

А спустя еще несколько дней, собрав небольшую сумку, запихнув Счастливчика в переноску и облачившись в мантию из тончайшего эльфийского льна, повесив на шею амулет с изображением герба совета, я, попрощавшись с родными, отправилась к башне магов. На этот раз меня провожали папа, Рин и Лотси. Мама осталась с Ванди, который немного простудился. Город встретил меня дождем. Да, с момента появления леса ливни участились, ведь погодники, словно дирижеры грозовых туч, призывали их, и хотя в основном дождь шел над новыми баронствами, но и до нас его капли долетали. И вот, когда мы почти достигли башни магов, двери гильдии героев распахнулись, и на пороге появились они – мои любимые близнецы вместе со своим отрядом. Они тут же кинулись ко мне, и брат, подхватив меня, закружил в вихре смеха и прошептал: «Сестренка, ты думала, мы тебя отпустим, не попрощавшись». Рагнеда лишь кивнула мне, подхватила Лотси и мою ученицу и увлекла их в сторону башни магов, на ходу обещая, что потом отведет их в небольшую, но весьма приличную таверну. «Эй, я надеюсь, вы их в свой вертеп не заманиваете?» – промелькнула мысль.

Затем я, разняв объятья, подняла упавшую сумку, поправила переноску с моей любимой вредной «заготовкой» на меховую шапку и направилась к залу телепортации.

Миг – и я снова стою в знакомом зале башни Инсалии. И нет, в отличие от Ракушечника, это не единственная площадка телепортации. В столице данного баронства возведено целых пять. Просто для магов эта самая удобная, а так у гильдии героев есть своя, еще одна в порту у морской стражи. А две оставшиеся расположены на площади купцов и возле храма. Инсалия – город поистине обширный, и в случае экстренной эвакуации одна площадка просто не справилась бы.

Мрачные мысли рассеялись с приходом запаха моря и звуков колдовства волн. Знакомые коридоры привели меня к солнечному свету. Повернув налево, к внутренним стенам замка, я вызвала недоуменные взгляды стражников. Подойдя ближе, я попросила позвать начальника караула. Седой стражник, чья аура указывала что он оборотень-косатка, смерил меня взглядом и спросил, зачем это нужно "волшебнице". Я предъявила документы, подтверждающие мой статус наставницы для юной ведьмы. Мужчина лишь скривился и скрылся в арке ворот. Через несколько минут он вернулся с двумя спутниками: молодым человеком с седыми висками, облаченным в богатое одеяние, и юным блондином с прической "под горшок", в мантии менталиста.

Молодой человек принял бумаги, проверил подлинность магической печати и передал их капралу. Прочитав, тот кивнул и приказал пожилому стражнику по имени Балдуир проводить меня к кастеляну. Балдуир, коротко кивнув в знак согласия, произнес: "Следуй за мной" и исчез в арке.

Внутренний двор замка был застроен несколькими постройками. Среди них выделялась кузница, где трудился молодой дворф. Это было редкостью: хоть горцы и покидают свои пещеры, чтобы избежать перенаселения, они предпочитают работать на себя, открывая собственные мастерские – кузницы, стеклодувные или алхимические. Часто нанимаются ксоклановцам уже открывшим свое дело. Героическая стезя тоже привлекает многих, но служить другим, особенно "косоруким", они соглашаются лишь в крайних случаях: будучи изгнанниками за лень – тягчайшее преступление среди подгорных мастеров, или если проведут отбряд побратимства, что чаще случается с героями. Впрочем, дворфийки-алхимики или стеклодувы, редко ювелиры, нередко выходят замуж за мужчин, превосходящих их в ремесле.

За кузницей, с небольшой плавильней, располагалась конюшня. Несмотря на внушительное расстояние в двадцать локтей (около 7 метра) и каменное исполнение, я бы не стала держать здесь ни лошадь, ни Лимма. Далее следовал сенник. Напротив, у другой стены, разделявшей площадь шириной около девяноста локтей(30 метров), приютилась караулка стражников и еще одно длинное кирпичное строение. Обогнув здание, похожее на темницу, и пройдя еще сорок локтей, мы оказались перед небольшой дверью. Из нее вышел мальчишка в костюме пажа. Увидев стражника, он склонился. Мужчина кивнул и спросил, на месте ли "Дядька Джуниперо". Паж кивнул и помчался в сторону моста.

Внутри замок поражал великолепием. Вместо картинных галерей, как в Форейтене, стены украшали фрески. Пол главного холла, который я разглядела с галереи третьего этажа, представлял собой мозаичное панно со сложными геометрическими узорами. Комната кастеляна, высокого сухопарого мужчины с суровым лицом, "украшенным" техномагическим имплантом глаза и левой рукой, встретила меня недоумением. Прочитав мои документы, он скривился и выдал ключ от комнаты в крыле слуг, предупредив, что пока я буду жить одна, но, возможно, к декаде, когда состоится новый набор слуг, мне подселят соседку.

Я вздохнула: "Кто еще появится?" В обеих академиях мне везло на соседок, но здесь…

Мысли прервал паж – одиннадцатилетний мальчишка. Он был одет в цвета Баронства. Робко улыбнувшись, он попросил следовать за ним. По пути по переходам замка меня засыпали вопросами, на большинство из которых я отвечала с улыбкой. Аура парнишки светилась, предвещая ему магическое будущее, и он уже предвкушал учебу через три с половиной года. Я посоветовала ему заняться этикетом и танцами. В ответ он одарил меня взглядом, в котором читалось: "Тетя-ведьма, вы дура". Пришлось пояснить, что раз в год в стенах академии проводится бал, и многие пары после него продолжают общение. Паренек кивнул и продолжил путь, но в ауре у него царило недоумение.

Мы продолжали свой путь. Потолок и стены замка украшали великолепные фрески, изображающие морские сцены. От захватывающей охоты на акул, где отважный мужчина в утлой лодчонке противостоял морскому хищнику, до умиротворяющих пейзажей оживленных портов. Однако, по мере приближения к крылу слуг, живопись становилась всё проще и скромнее.

На мой вопрос о создателе этих росписей, паж пояснил, что это было давнее желание основателя династии. По крайней мере, так ему рассказывала его мать, старшая повариха «белой» кухни. Меня же определили питаться на «черной» кухне, но я не возражала. Еда есть еда, да и не пристало мне, судя по всему, есть с «господами».

Массивные дубовые двери распахнулись, пропуская нас в крыло слуг. Здесь царили иные порядки: стены были лишены фресок, покрытые лишь простой штукатуркой. Окна, в отличие от огромных панорамных в других частях замка, были узкими, стрельчатыми. К счастью, они выходили на залив, а не на шумный город или порт.

Моя комната оказалась самой дальней. Она была крошечной, с двумя кроватями, одним двустворчатым шкафом и небольшим сундучком у изголовья. Вместо стекла оконное проем было затянуто прозрачной слюдой – более дешевой альтернативой. В деревнях, как я знала, окна до сих пор затягивали не только слюдой, но и бычьими пузырями, а в самых бедных селениях и вовсе обходились лишь подволоками.

Сама комната была покрыта толстым слоем пыли, создавая впечатление, что здесь давно никто не жил. Воздух был тяжелым и пыльным.

Проводивший меня пареньшка тут же исчез. Я принялась за уборку, которая заняла немало времени. Закончив, я перекусила парой яиц и зеленым луком и принялась менять постельное белье. «Неплохо бы обзавестись покрывалом», – подумала я, разглядывая кровать. Затем я решила поискать соседок, чтобы расспросить о замковом автоматиконе.

Но меня ждало разочарование. Рабочий день был в самом разгаре, и почти все обитатели комнаты оказались на работе. Лишь в у самых дверей мне открыла пожилая женщина. От нее исходила какая-то болезненная аура. На вид ей было около восьмидесяти. Ее некогда черные, а теперь седые волосы были заплетены в две косы. Простое платье со шнуровкой спереди было слегка выцветшим.

«Кто ты такая?» – спросила она. «Новая ведьма», – ответила я, слегка поклонившись. Старушка улыбнулась и пригласила меня войти.

Ее комната напомнила мне обитель тети Триши. Она была рассчитана на одного человека: вместо второй кровати стояло жесткое кресло и небольшой столик, на котором лежали пяльца с вышивкой. Я поставила на столик коробочку печенья, а затем, сходив на кухню для слуг в конце коридора, набрала воды в чайник.

За ароматным чаем с печеньем я узнала, что почтенная Агота – бывшая кормилица нынешнего Барона. Он выделил ей эту комнатку и даже платит небольшое денежное содержание. Я спросила о ее детях. Оказалось, что их осталось двое: старший сын служит кастеляном, а младшая дочь держит заведение в квартале «красных фонарей». Внуки у нее хорошие, оба молодые, служат в морской страже. А внучка родилась с даром и уже учится на третьем курсе академии. О ней женщина говорила с особой радостью.

Я рассказала о своей семье: родителях, брате и сестре, которые стали героями. Упоминание младшей сестры, обучающейся на волшебницу под присмотром тётушки, и её увлечения танцами, вызвало у собеседницы лёгкую грусть. Старушка кивнула с улыбкой.

Мой вопрос об автоматроне принёс разочарование: они доступны лишь господам и страже. Остальные – повара, младшие маги и прислуга – раз в месяц пользуются услугами местной гильдии прачек.

Я поблагодарила Аготу за беседу и за угощение, пообещав заглянуть еще. Выйдя из ее комнаты, я почувствовала себя немного лучше. Хоть и была в новой, незнакомой обстановке, но встреча с доброжелательной старушкой немного развеяла мою тревогу.

«Да уж, рожей не вышла, пользоватся автоматрононом!» - подумала я. Ловя мимо пробегающего пажа, что бы он отвел менястаршему дворцовому магу. Им оказался давнишний мальчонка, который и проводил меня в алхимическую лабораторию, где в окружении котлов трудились выпускники-алхимики, над которыми шевствовал немолодой тифлинг с синей кожей, белыми рогами и седой гривой. Смерив меня суровым взглядом, он спросил, что привело меня в его обитель котлов и ножей. Я протянула бумаги, тот проглядел и, скривившись, поставил свою магическую печать, сказав, что пока я не занята обучением, буду помогать ему. Я лишь кивнула, ибо оценки в табели по зельеварению и «средней» алхимии видел.

А дальше я пошла искать старшую гувернантку. Ей оказалась молодая полудворфийка в синем платье с белым передником. Еёблондинистые косы были закручены в бублики, а серые глаза смотрели на меня с суровостью. Она обнаружилась в кабинете на втором этаже. Подойдя к ней, я положила на стол из полированного дерева свои документы, которые она наскоро просмотрела, вздохнула и объявила, что мои уроки будут после обеда, после спросила, что я ещё хочу. Я попросила, чтобы их начали со следующего дня, так как мне нужно отправиться в город, дабы закупить материалы. Та кивнула и сказала, что: «Раз у Вас, юная леди, всё, то не соблаговолите отправиться по своим делам». Я кивнула и пошла на выход.

После зашла к полудворфу-казначею. Низенький, мускулистый мужчина с бритой головой и аккуратной бородкой и нафабренными усами, в довольно дорогом камзоле с нарукавниками, принял документы, поставил пару закорючек в своей ведомости и отпустил меня с миром.

Я же решила прогуляться по городу и закупиться необходимым.

Выйдя в город, я наняла коляску и отправилась за покупками. Сначала в гильдию аранжировщиков, где купила северного бисера и красивое покрывало с лесным озером и взлетающими в ночное небо фенексами. Потом к шорникам за кожаными обрезками, в квартале магов были куплены несколько кусков тиктита и фульгурита, а у ювелиров была куплена проволока. Потом я отправилась в знакомое ателье, где пополнила запас туник, бридж и белья — и нательного, и постельного, ну и нитки, куда же без них. А на выходе меня обворовала какая-то девица в грязном платье. Она врезалась в меня и, цапнув обманку, попыталась скрыться. Капля крови на застежке активировала ловушку. Ворюга взвыла и рухнула на землю. Я кликнула стражу, хотя ближайший патруль уже спешил на помощь. Окинув взглядом мускулистого блондина в кожаной броне и предъявив знак совета, я кратко описала произошедшее. Девчонка, захлебываясь от боли, проклинала все на свете. Я же лишь скрутила пальцы, защищаясь от сглаза.

«Проклятие не наложит, аура у нее слабая, тусклая, — прокомментировал отрядный маг, коснувшись головы пленницы. — Но для сглаза и этого достаточно, главное — эмоции». Он скривился, затем кивнул стражникам, уводя «заморозку». Мне же посоветовали быть осторожнее: «Она работала не одна».

Я лишь кивнула и направилась к стоянке карет. В театральном районе я заглянула в уютное кафе, которое советовала Эмили. Пару часов я бродила по улочкам, наслаждаясь уличными музыкантами и разглядывая афиши нового спектакля в величественном театре «Масок». Зашла в кондитерскую пожилого эльфа. Он смотрел на меня с жалостью, но все же продал дюжину восхитительных пирожных. Затем я вернулась в замок.

Скинув покупки, я принялась перестилать постель. Но меня прервал осторожный стук в дверь. На пороге стояли две любопытные девушки: высокая черноволосая, сероглазая, с резкими чертами лица, и белокожая тифленгесса с черными рожками. Их звали Марты (тифленгесса) и Корезон. Они оказались моими ближайшими соседками. Вообще, по пути в свою комнату я чувствовала на себе немало любопытных взглядов, но только эти двое решились подойти. Я улыбнулась и впустила их. Мой «пожиратель бамбука» тут же применил маскировку и скрылся под диваном. Марты заметила движение, но лишь подняла бровь, не крича, что видела крысу. Пришлось объяснить, что я ведьма, а мой фамильяр — кролик. Девушки кивнули и принялись расспрашивать: кто я, зачем здесь, я же тоже принялась выспрашивать, как «пустынную фиалку занесло на морское побережье».

Выяснилось, что девушки — потомственные служанки, их предки служили еще отцу нынешнего барона. Марты — потомственная повариха, недавно получившая назначение на черную кухню в статусе подмастерья. «Так что завтра буду кормить тебя», — улыбнулась рогатая, отпивая из кружки. Ее соседка оказалась местной смотрительницей библиотеки. Ее отец служит в конюшнях, мать — младшая гувернантка при старших детях барона, а ей доверили следить за книгами в замковой библиотеке, чем она очень гордилась. Так мы и болтали за чаем и невероятно вкусными пирожными, пока в дверь не забарабанили. «Вы людям спать мешаете!» — раздался девичий рык.

«Кто это?» — прошептала я. «Дочь местного кузнеца», — пояснила Корезон. «Отцу в кузне помогает, — добавила ее товарка, — добрая, но может и приложить». Взглянув в окно на луну, мы поняли, что пора расходиться. Быстро ополоснувшись, я юркнула под одеяло, гадая, что принесет новый день.

Глава 2

Первые проблемы, знакомство с подопечной.

Утро началось со звона будильника — техномагического будильник, который мне подарила Рагнеда, на прошлый день рожденья, за что я была ей очень благодарна. Прихватив мыльнорыльные, я высунула свою моську в коридор. Там было пара девушек, которые уже закончили утренние омовения и отправились на кухню, где трудилась Марта, которая поставила передо мной тарелку каши, кружку с местным травяным отваром и пару кусков зеленоватого хлеба. Помимо меня на кухне завтракало еще несколько парней и девиц в мантиях, в основном преобладал коричневый цвет алхимиков; была одна лимонная целительница, судя по лицу полудворфийка, хотя рост был почти шесть локтей (2 метра, локоть здесь — это 34 см, рост ГГ — 147 см или 4,25 локтя, прим. автора). Работники ножа и поварешки были разномастные. Кухарь, высокий мужчина с льдистыми глазами и рыжими волосами, командовал своими подчиненными словно боцман нерадивыми мотросами. У него в подчинении состояла еще пара подмастерий, парень блондин, с эльфийскими корнями и рыжая девица неуловимо похожая на кухаря, а так же десяток поворят. Все они были заняты работой, что-тожарили, варили нарезали, мы же сидели в дальнем углу, запятью длинными столами.

Наскоро поев, отправилась на выход, где меня уже поджидали мои коллеги, пара из которых, как я узнала, были из родной академии. Они начали расспрашивать, куда я пропала после нападения. Остальные прислушивались с интересом. Так что я рассказала о моем обучении в островной академии, о том, что решила не возвращаться из-за одного года, да и начальница кафедры перебралась вместе с нами и стала деканом. Ребята покивали, когда мы пришли в алхимическую лабораторию на цокольном этаже. Тифлинг смерил нас недовольным взглядом и начал раздавать задания. Мне поручили сварить универсальный растворитель. Я же спросила про стеклянный котел, на что меня смерили надменным взглядом, и заявили, что алхимики должны работать со своим инструментом. Я пожала плечами и пошла на выход. На его недоуменный возглас: «Куда это ты, остроухая, собралась?», я сказала, что в башню гильдии за покупками "А за одно писать жалобу", подумала я. Тот лишь зло выдохнул, затем велел ждать здесь и через минут десять вернулся со стеклянным котлом, алхимическими весами, деревянными ступкой и пестиком, а также набором ножей из различных материалов. После чего сунул это все мне и велел к вечеру позаботиться о полном наборе зельевара.

«Знала бы — привезла свое», — подумала я, вспоминая тот роскошный набор, что я оставила дома. Посчитав, что жалко будет гробить его на отработках «долга». Его мне подарил наш бывший ректор в качестве благодарности за спасение жизни.

А то, что мне дал этот скряга, было… Ну, нормальным был только набор ножей, хотя костяного и золотого не было. Но, благо, сейчас они были и не нужны. У весов было треснуто коромысло, котел был грязным до изумления, пестик и ступка, которые обнаружились в котле, были в трещинах, и там уже начала проступать плесень. Вот честно, мне захотелось нахлобучить данный агрегат этому рогатому гаду на его рогатый череп, и отдуши постучать. Благо сдержалась и пошла к раковинам отмывать эту пакость. На тифленга смотрели неодобрительно, но тому было все равно. Хорошо отмыв котел и наложив заклинание против плесени, и укрепление на пестик и ступку: «Спасибо дедушка, что заставлял развивать и человечискую магию и показал данное заклинание» . Потом я начала варить основу, чем и занималась до самого обеда; хвала всем богам, что этот жмот ингредиенты за свой счет покупает.

Но ничего, я справилась. А на пути к столовой остальные работники были раздрожены, ибо такое отношение было неприемлемо. Я лишь пожала плечами: я ругаться не буду, но припомню. За обедом царила непринужденная атмосфера. Ребята делились всем, что произошло после налета: как их допрашивали следователи из корпуса, как им жилось в Северной академии, о новых друзьях, о возвращении и о том, как востановили разрушенные здания. О том, что в зале славы появилась табличка с моим именем, на что, удивляясь, посмотрели разумные, учившиеся в других академиях. Ребята хотели продолжить рассказ, но повар своим рыком намекнул, что мы пришли, чтобы кушать, а не болтать. Так что, наскоро поев и распрощавшись с ними до следующего дня, я направилась к себе.

«Благо, основу я поместила под стазис», — думала я, заходя в комнату и доставая свои конспекты, лекций тети Эли, которые я переписывала несколько раз. Потом я извлекла из бокового кармашка мешочек с эльфийскими гадательными «костями», подумала и убрала назад. Все же не все такие одаренные, как Мартин, тот сразу сумел разобраться, Рин смогла нормально гадать на них только через полгода, а Тония и до экзаменов не смогла. Так же я достала астрономический атлас за первый курс, ибо Тония сумела с первого раза получить правильный расклад по звездам, правда, не мне, а Тер, которой та напророчила что девушка покинет стены академии . Затем я заглянула к придворному магу. Им а вернее ею оказалась чистокровная эльфийка с косой темно зеленого цвета, и зелеными же глазами в мантии корпуса СОВ. Она смотрела на меня с любопытством, но без тени презрения. На ее вопрос, что привело «Ведущую» в ее обитель, я ответила, что мне нужны карты звездного неба, желательно самые последние. Магина кивнула и достала два тубуса. Поблагодарив ее, я получила приглашение на чай, но лишь после того, как будут набраны слуги, ведь у Элулиатеси (Звездного паука) сейчас много дел. Я снова поблагодарила, пообещав обязательно заглянуть, ведь аура этой женщины говорила о недавно перенесенной болезни или неудачно снятом проклятье.

И вот я подошла к учебному зальчику, где должны были проходить мои занятия. Из-за дубовой двери доносилось раздражение и скука. Открыв ее, я увидела пухленькую восьмилетнюю девочку в кремовом платье, которая сидела перед мольбертом и с отстраненным выражением на лице пыталась нарисовать натюрморт. Позади нее стоял высокий худой мужчина в ливрее с цветами баронства и накрахмаленном парике. «Гадость, как можно это носить?» — подумала я, наблюдая, как он склонился над девочкой, втолковывая ей про положение теней и цветов на холсте. У стены сидела женщина в черном платье с белым передником и белым жабо. Ее волосы были убраны под белый барбет, а взгляд темно-карих глаз смотрел с легкой надменностью. Она сидела на стуле у окна с пяльцами на коленях и наблюдала за юной художницей. Ее эмоции были слегка приглушены, но это, скорее всего, из-за амулета, ведь я «наслушалась» подобных ощущений от Виолет, которая уехала в новое баронство вместе со своим старшим писарем. На вид женщине было чуть за двадцать.

Выждав еще пару минут, я решила напомнить о своем присутствии. Мужчина неодобрительно взглянул на меня и спросил, почему я прерываю их урок.

«Я новая наставница в магии почтенной Бернардиты, и мне было назначено это время для занятий», — спокойно ответила я. Девочка, услышав, кто я, вспыхнула раздражением, но отложила кисть и посмотрела на меня своими голубыми глазами. Мужчина окинул взглядом мою мантию цвета летней листвы, затем поклонился девочке и сказал, что они продолжат завтра.

Я же подошла, присела так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и представилась. Девочка окинула меня задумчивым взглядом и спросила: «А вы маг чего?» На мой недоумевающий взгляд Бернардита пояснила, что есть тетя Элулит, она маг мысли, и дядя Бог —он алхимик. «Я предсказательница, немного алхимик и немного амулетчица», — пояснила я. «Ведьма», — послышался фырк от черноглазой девы. Я кивнула, добавив, что городская, а не сельская травница. Та снова фыркнула, но вернулась к своему вышиванию. Я же вновь возвращая свое внимание к девочке спросила, что она уже умеет. Малышка, немного смущаясь, сказала, что ее учили немного медитировать, а также нарезать ингредиенты. Я вздохнула и попросила показать, отчего в эмоциях Бернардиты поднялась волна паники и смущения, и она начала кричать, что не будет показывать, крича, что ей будет плохо. Я обняла ребенка и, купая её в волнах спокойствия, зашипела на ушко, что всё хорошо, что никто её не обидит.

А потом, добавив немного "жажды откровенности" в эмоциях, начала выспрашивать, что случилось. Та стрельнула глазами на свою гувернантку, продолжая смущаться; я подумала и навесила полог тишины. Не ментальный, который воздействует на разум, а ведьминский, который отсекает все звуки за пределы определенной области. Обяснив все это я продолжила выспрашивать а та, жутко смущаясь, начала рассказывать, что она несколько раз пыталась медитировать, но ее начинает постоянно тянуть в туалет, а один раз она… Дальше она стала пунцовой и замолчала. А мне после ее рассказа захотелось побиться головой об стену. «Это какой альтернативно одаренный так обучил бедную девушку, и как она от такой «медитации» не отправилась на свидание к менталисту или вообще к предкам». Я вздохнула и спросила, кто ее обучал. Она, немного помявшись, сказала, что дядя Бога. Вот серьезно, я хоть и довольно мирная ведьма, но мне захотелось проклясть этого потомка козлов, да так, чтобы прожил он недолго. Но мечты мечтами, а учить ребенка надо. Поэтому я максимально мягко начала объяснять, что ее обучали неправильно, и что я предлагаю показать, как это делать надо так что бы с ней ничего не «случалось». Ребенок же снова попытался удариться в истерику, поэтому пришлось ее успокаивать и говорить, что «все будет хорошо», так что еще через минут пять я уболтала девочку. И вот мы сели на пол, и я, взяв ее ручки, которые были слегка потными, в свои ладони, принялась наблюдать за тем, как Бернадит начинает собирать ману. Когда она сосредоточилась в районе головы и почек, я аккуратными движениями начала расплетать эти узелки. Да, сложно, да муторно, попутно объясняя, что она делает не так и как правильно. Девочка старалась, и поначалу у нее ничего не получалось, и мне приходилось помогать ей, но потом — сначала раз, потом второй, и вот она уже сама начала аккуратно напитывать ауру маной. Я улыбнулась и открыла глаза. А девочка сияла от радости и даже обняла меня. На что ее гувернантка лишь неодобрительно хмыкнула и покосилась на большие часы, стоящие в углу комнаты.

А следом я начала показывать, как правильно растягивать пальцы, объясняя, для чего это надо и как важны жесты в заклинаниях. Моя новая ученица начала пробовать и почти сразу остановилась, жалуясь на боль. Я же начала пояснять, что так и должно быть и что я попозже помогу ее унять. Отчего ребенок начал конючить: «Сейчас!», но я была неприклонна, а эта стерлядь черноперая начала ругаться, что пожалуется «госпоже Элулиатеси, что я «мучаю» ребенка». Я уже разозлилась и сказала, что, пожалуйста, пусть идет, и мы посмотрим, по какому адресу ее пошлет член совета. Ибо она, как эльфийка и волшебница, знает, что это необходимо. Все это я высказала с ледяным выражением лица и направленной жаждой крови, отчего та поежилась. Попутно не прекращая заниматься с малюткой. Та скоренько заткнулась, при этом став бледной как полотно. Мы промчались четверть часа (примерно 22 минуты. В часе 90 минут по пятьдесят две секунды — прим. автора), после чего я достала из поясной сумки склянку успокаивающего зелья с маслом обидистых роз и выжимкой перца и начала делать массаж, разбирая каждую ноющую мышцу, отчего девочка сначала морщилась, а потом в ауре появились следы удовольствия. А после она начала конючить, требуя у меня «скляночку», ибо малютке понравился запах. Я же не стала ее отдавать, ибо ни она, ни ее «гувернерка» массаж делать не умели. Но девочка не отставала, вынося мне мозг большим половником. Но я была хорошо знакома с этим приемом, правда, Близнецы перестали этим заниматься годам к шести, ибо мы с Акирой и тетушкой, быстро отучили . Поняв, что это на меня не действует, она попробовала крик и слезы. Но тут уже я не стерпела и хотела «долбануть» страхом, но сдержалась и пообещала, что к концу декады сделаю ей шампунь и мыло с таким запахом, если она будет хорошо себя вести и будет прилежной ученицей. Слезы тут же пропали, а Бернадит закивала. Я лишь улыбнулась и направилась на гудящих ногах из зала. Возвращаясь в свою комнату, я мысленно перебирала образы своих учениц. Мартина была моей самой простой подопечной: я обучала ее лишь искусству гадания, не утруждая себя сложными растяжками и прочими тонкостями. Тониа же, уже взрослая девушка, прекрасно понимала, для чего нужны эти занятия. Ри, которая была вдвое моложе моей нынешней ученицы, никогда не жаловалась, стоически выполняя все упражнения. А эта будущая «салонная фиалка» со своей квочкой… «И ведь пожалуется», — подумала я с легкой усмешкой, сворачивая в наш коридор.

Пройдя мимо комнаты Аготы, из-за двери доносились тихие напевы. Я знала, что женщина так считает петли, погруженная в свой мир. Рядом располагалась комнатка сестричек, которые трудились в маленьком саду, приютившемся на одной из террас. Этот сад был разбит матерью нынешнего барона, которая сама искала редкие растения и приглашала эльфийских магов, чтобы они смогли их приживить. Об этом мне поведала старушка за чаем, объясняя свое особое отношение к ведьмам.

Напротив них обитала Инг, дочь дворфа-кузнеца, но ее сейчас не было дома, ибо она помогала отцу в кузне. Это было большой редкостью среди подгорного народа. Дворфы считали, что женщине нечего делать в кузне, поскольку дух кузни — «Женщина», и она может прервать другую женщину, что приведет к тому, что изделие будет хуже служить своему владельцу. Следующая комната была отдана девушкам, работавшим в «детском крыле». Правда, их контракт почти закончился, и скоро они отправятся в свои деревни, так как работали они в замке лишь для того, чтобы накопить на приданое. Еще две комнаты из четырех занимали девицы с нашей черной кухни, но все они сейчас были на работе. А следом шла комнатка моих вчерашних собеседниц. Напротив них начинался коридор, ведущий в другую часть крыла. Замок был огромен, и слуг, чтобы содержать эту махину, требовалось несколько сотен. Следом же шла моя комната, а за ней — душевая, совмещенная с туалетами. Интересно, что отходы замка не смывались в канализацию или в море, а уничтожались с помощью заклинания.

Придя к себе и выдав своему фамильяру порцию сена, я направилась в город. Наняв извозчика, я поехала в дворфийский банк, где, взяв пару золотых, сначала направилась в банный комплекс. Там мое тело привел в порядок дворф-массажист, и местная комната релоксации, успокоили мою душу . После, пробежавшись по лавкам, я собрала маленький алхимический набор, заскочила в книжный магазин, порадовав себя парой новых книг. Поужинав в недорогом кафе, я вернулась в замок, где меня встретила Корезон с подбитым глазом. На вопрос, что случилось, я услышала историю о вредном духе, который нападает на служителей библиотеки и портит книги. Главный смотритель не хотел писать в совет по поводу вызова некроманта, считая, что «не следует осквернять обитель знаний поганым колдовством». Я же возмутилась с его заявления. На мой закономерный вопрос, с чего это данный индивид так относится к данному разделу искусства, я выяснила, что он — бывший герой, который сильно пострадал от представителей данной школы. Задумавшись, я предложила провести один ведьминский ритуал. Корезон начала выспрашивать, но я лишь загадочно улыбнулась и сказала, что мне нужно сначала все обдумать и посоветоваться с придворным магом.

А потом я, наскоро ополоснувшись, направилась в свою комнату, предварительно отдав пострадавшей девушке склянку с заживляющим зельем.

И вот, забравшись под одеяло, я мирно уснула под шепот волн, доносящийся из открытого окна.

Глава 3

Проблемная луна

Время тянулось медленно, словно пьяный удав. Я работала в алхимической лабаратории под началом Бога — тифленга, который, несмотря на звание, вел себя как последний козел. Он попытался вменить мне долг за пропавшие ножи. Но я не стерпела такого хамства и пообещала проклясть его так, что он замучается снимать. А еще пригрозила жалобой в совет из-за его методов обучения маленькой баронессы. Бога скривился и отступил. Однако заказы он стал выдавать все более сложные.

После универсального растворителя, на который я убила три дня, меня отправили разбирать склад медицинских зелий вместе с парнем из академии. Тот ворчал, что я «порчу ему репутацию, как уважаемому алхимику», но я посоветовала ему заткнуться — ведь этот самовлюбленный баран чуть не погубил мою ученицу. Он хотел спросить, каким образом, но промолчал. Так что первую декаду мы провели, проверяя зелья: что-то выбросили, что-то оставили.

Работа — дело такое, что невозможно не разговориться с напарником. Мой помощник, Васко, сын кожевников, окончил академию три года назад и с тех пор работал в зельеварне под началом «мастера». Ему еще семь лет до окончания срока, и он не хочет злить этого индивидуума: «А то переведут еще в пыльный оазис или на острова близ полюса». Я лишь пожала плечами и продолжила перебирать медикаменты.

С подопечной дела начали налаживаться, хотя эта ворона по имени Кейнд все же нажаловалась придворной магине. Случилось это на третий день наших занятий. Утром меня разбудил паж с просьбой — вернее, приказом — явиться в кабинет госпожи Элулиатеси. Я наскоро оделась и отправилась с девочкой: рыжеволосой, веснушчатой, с пронзительно синими глазами. Ее звали Кэндилярия, и она служила в замке, чтобы скопить денег на обучение игре на лютне. Только она сильно переживала, что к пятнадцати годам это уже поздно. Я успокоила ее, рассказав про Неоюэ, которая стала придворным шутом в свои пятнадцать, но предупредила, что это не так просто. Девочка кивнула и задумалась. Остаток пути мы прошли в молчании.

Перед дверью кабинета уже стояла черноволосая стерва, периодически бросая на меня злорадные взгляды. «Ну, голубушка, посмотрим, кто кого», — подумала я, смотря ей в глаза: «Пусть видит, что в моем взгляде нет ни страха, ни злобы».

Дверь открылась, и мы вошли в обитель магички. Та выглядела усталой и спросила, в чем дело. Имакулэда тут же начала говорить, что я «колечу пальцы бедной девочки». Я спокойно пояснила, что занимаюсь растяжкой, а не мучениями. Магиня расспросила, чем я пользуюсь для снятия боли и сколько времени это занимает. Я объяснила. Тогда она перевела взгляд на гувернантку и вежливо объяснила, что я не мучаю девочку, а обучаю ее. Магесса, выслушав меня, кивнула, а затем спросила, чему я учу ребенка. Я ответила, что пока медитируем и развиваем гибкость рук. «Пытками!» — взвизгнула Имакулэда. Наставница шевельнула пальцами, и девица умолкла — рот открывается, но звуков нет. Затем в жесткой форме объяснила, что никто девочку не мучает, а боль скоро пройдет. К тому же «наставница» использует массаж для успокоения мышц и суставов». Ей посоветовали унять пыл и сменить амулет, который, по всей видимости, влиял на ее раздражительность. Негодующая Кейнд вылетела из комнаты, оставив после себя лишь неловкое молчание молчание.

Элулиатеси лишь вздохнула, проворчав что-то о неугомонности "этой дуры", и вопросительно посмотрела на меня. Я рассказала ей о призраке. В ответ она заявила, что в городе всего два некроманта, и оба перегружены работой: один в госпитале, другой на кладбище. "Так что..." – начала она, но я перебила, поведав о ритуале "Суд в дверях". Удивленная, Элулиатеси расспросила о нем. Я, в свою очередь, поделилась тем, что прочитала. Ритуал оказался довольно простым: ведьме нужно было призвать неупокоенного, а дальше уже дело судьи и десяти "отважных" – будь то воины, маги или "невинные" девы. При этих словах магиана хихикнула, словно юная девчонка. Затем проходил суд, и если десятеро выносили вердикт "уходи", призрак был вынужден отправиться в серые пределы.

Женщина кивнула и призналась: "Призрака мне судить еще ни разу не доводилось". После чего отправила меня работать, а сама пообещала, как только соберет все доказательства и найдет "смелых", попросить меня "призвать злобную нежить". Я согласилась и отправилась варить целебные зелья взамен списанных. Пообедав, я направилась в ученическую, где Бернадит мучилась над холстом. На этот раз метр Жакомо, едва увидев меня, поспешил собрать свои принадлежности.

Уроки шли своим чередом. Девочка уже начала уверенно напитывать свою ауру манной, хотя плотность пока оставляла желать лучшего. Тем не менее, я решила поделиться с ней новыми знаниями – гаданиями. Услышав об этом, Бернадит помрачнела, но выслушала мою лекцию о важности и способах. В ее глазах мелькнуло удивление, и она спросила: "И ты все это умеешь?". Я с улыбкой кивнула, ответив, что меня учили с пяти лет. Весь наш разговор проходил на эльфийском, поскольку ее произношение было ужасным, а так как она владела этой магией, я решила заняться и ее языком. Девочка не отлынивала, помня о подарке, который я ей обещала и который вручила в последний учебный день декады. Бернадит была рада и красивому флакончику, и коробочке из зеленого хрусталя, хоть и не природного. Стеклодувы заломили высокую цену за работу со свинцом, но видя радость девочки, оно того стоило.

Выходной я провела в компании Эмили. Девушка очень удивилась, увидев меня на пороге своей комнатки, где она отдыхала после дежурства. Но она обрадовалась моему появлению, крепко обняла и засыпала вопросами. Я рассказала, что отрабатываю обучение в замке. За это меня немного пожурили, что я не навестила ее раньше. Я извинилась и предложила прогуляться по городу и сходить на пляж. Эмили с энтузиазмом поддержала мою идею.

Мы гуляли по небольшим паркам, заглянули в знакомые магазины и кафе с видом на море, а затем отправились в наше любимое место, где, к сожалению, уже не было старой разрушенной башни. На пляже мы провели целый день, купаясь и загорая под лучами солнца. К счастью, у меня был крем, предохраняющий от ожогов и дающий ровный загар. Благородные, правда, не оценили мою разработку – сейчас в моде вампирская бледность. На обратном пути на нас попытались напасть какие-то оборванцы. Но кольцо-шокер и липучки сделали свое дело, и трое любителей чужого имущества отправились в местное отделение стражи.

После выходных Маг отправил меня помогать готовить илюзии в честь пятнадцатого дня рождения второй дочери барона. Вообще, у нашего Барона девять детей от трех жен. Старшему наследнику Алехандро двадцать, и он служит в морской страже. Старшая дочь уже четыре года служит в храме как целительница, и, по слухам, ей прочат большое будущее на этом поприще. Тройняшки постигают науку магии в островной академии, и я даже была знакома с этими третьекурсниками-некромантами. Вторая дочь – старший ребенок во втором браке – оказалась бесталанной. Она не имела склонностей ни к магии, ни к жреческому искусству. Воинская стезя вызывала у нее ужас, в отличие от ее тринадцатилетней сестры, которая часами пропадала на тренировочной площадке. Младшие – одиннадцатилетний мальчик и моя подопечная – обладают магическим даром. Но этот баран с подпиленными рогами наплел, что малышка слабосильна и с ней бесполезно заниматься, что она не сможет освоить даже простейшие заклинания. Я же видела в ней потенциал, и мне было обидно за ее упущенные возможности. Поэтому я и взялась за ее обучение, несмотря на мнение этого "знатока". Который просто ленился заниматся с двумя учениками.

Что касается баронесс, то их судьбы сложились по-разному. Первая красавица из «Вольных крон», Мартита, с волосами цвета воронова крыла, после рождения близнецов ушла в монастырь. Вторая, Нохеми, была казнена бароном за попытку отравить детей от предыдущей жены. Эта амбициозная особа решила, что именно её отпрыски должны унаследовать баронский титул. Однако заговор был раскрыт, и эиту блондинку отправили на эшафот под злобный скрежет зубов бывшего капитана баронской гвардии, ее папаши. Сейчас барон в третий раз вступил в брак – его избранницей стала полуэльфийка с мелодичным именем Улюсвеом, (Ольха).

Время шло, но не стремительно. Оно ползло, словно пьяная улитка, подстреленная на дороге приключений. До обеда мы с младшими дворцовыми магами разрабатывали сюжет для иллюзий. Моя помощь была невелика: я не владела ментальной магией, а мои методы казались господам магам странными. Пришлось довольствоваться ролью «батарейки» для кристаллов с заготовками. Было обидно, но ничего я справилась.

Тем временем моя ученица начала донимать слуг гаданиями. Одни с улыбкой показывали ей ладошки, другие, ссылаясь на неотложные дела, спешили уйти. «Я хочу стать хорошим магом», – объяснила она мне с такой очаровательной мордашкой, что невозможно было заподозрить её в простом развлечении. И, что примечательно, в своих предсказаниях она немало ошибалась. Я посчитала ее ауру давольной для второго способа гадания и выбрала воск и свечу. На вопрос «А можно самой так гдать без тебя?», я кивнула только попросила чтобы свечу зажигал кто-то взрослый. Ученица кивнула, но вскоре курица Кэйнда устроила мне скандал, обвинив в том, что из-за меня чуть не сгорела комната девочки. Удивленная, я расспросила ученицу. Оказалось всё банально: девочка забыла налить воду в мисочку, а потом, вспомнив, взяла кружку и случайно задела свечу. Та упала, и пламя перекинулось на салфетку. К счастью, ребёнок не растерялся и потушил начинающийся пожар. Но эта ворона чернявая посчитала виноватой меня. Я лишь потрепала девочку по светлым волосам и сказала, что горжусь ею за хладнокровие. Та фыркнула, но в эмоции её светилась радость. Я продолжила объяснять знаки на руке и значение фигурок из оплавленного воска.

Как и говорил Кастелян, произошел очередной набор в служанки. И мне подселили соседку. Низенькую, пухленькую, черноглазую девицу представившеюся Пилар. На вопрос «не страшно жить в одной комнате с ведьмой?» она лишь пожала плечами, заметив, что «я с ней в одном доме шестнадцать лет жила». На мой недоуменный взгляд, она пояснила: её бабушка – одна из девяти городских ведьм, и если бы у неё «прорезался» дар, то ей бы пришлось идти на этот факультет. «Но мне и без магии хорошо живётся», – закончила она, вешая форменное платье в шкаф.

К нам заглянули и сестрички из сада вместе с Марты, и мы устроили чаепитие. Девушки сами позаботились о сладостях, а я выставила свой техномагический чайник и заначку дешёвого эльфийского сбора. За чашкой которого мы провели вечер, болтая о пустяках. Когда на небе зажглись первые звёзды, я заметила на костяшках пальцев тифлингессы старый ожог. На мой вопрос она отмахнулась, сказав, что обожглась горячим маслом, когда училась. Я, велев ей подождать, достала из сундука аптечку и протянула склянку с мазью, объяснив, как ею пользоваться. Тифлингесса кивнула и убежала.

Через несколько дней слуги и служанки потянулись ко мне вереницей. Некоторые заказы я брала, другие отклоняла. Девушки иногда обижались, пытались отвадить моих клиенток, но, несмотря на это, появились и новые. Пилар оказалась отличной девчонкой с весьма специфичным чувством юмора. Она умела находить общий язык с самыми разными людьми, и её рекомендации часто приводили ко мне новых заказчиков.

Второй выходной прошел безмятежно. Я съездила домой, потратив на дорогу десяток золотых, но это того стоило. До самого вечера я провела время в саду с младшим братом, а затем слушала восторженные рассказы Лотси. Она, наконец, одержала победу над своей соперницей в танцах, и ее радость была сравнима с ликованием белки, обнаружившей запас орехов.

Следующая декада была посвящена работе с Бернадетт. Мы вместе разбирали ее предсказания, анализируя, где она оказалась права, а где ошиблась. Конец этой декады ознаменовался получением первой зарплаты. Всего семь золотых, но еще два я получила за выполненные заказы. Вечером мы с девушками устроили настоящий праздник живота в одном из недорогих ресторанчиков, обсуждая предстоящие торжества.

Для меня эти праздники означали небольшой отпуск. Вся семья Боронских отправилась в "Охотничий домик" – скорее, небольшой замок в горах, где и должно было проходить торжество. Бога, вместе с двумя иллюзионистами, уехал, а я осталась в замке.

Эти три дня я посвятила отдыху: гуляла по городу, наслаждалась теплым морем, тренировалась на площадке паладинов и в храме. Параллельно я выполняла заказы, создавая как зелья, так и амулеты. Элулиатеси, которая тоже не поехала на праздник из-за простуды, вызвала меня к себе. Она поручила мне заказ на "залог здоровья", объяснив, что ее сын родился болезненным и слабым магом. После недолгих раздумий я согласилась. Второй день моего внезапного отпуска я провела в стеклодувной мастерской, где три дворфийки споро изготовили для меня кувшин и пять высоких стаканов. Магиана, получив деревянный ящичек, была вне себя от радости и щедро наградила меня половиной рубиновой, а в ее глазах появилось явное облегчение.

После возвращения Бернадетт принесла мне целую кипу пергамента с записями предсказаний. Мы договорились, что она будет фиксировать положение линий, "бугорков" и шрамов на ладони, а также тексты предсказаний, а мы затем будем их разбирать. Два дня мы с ней были поглощены этим занятием, а затем меня призвал барон.

Высокий зал на втором этаже сиял чистотой. Стены украшали гобелены с батальными сценами. Возле огромного панорамного окна во всю стену, на небольшом возвышении, стоял деревянный трон. На нем восседал его милость Барон Инсалии Жерардо, окруженный двумя гвардейцами с алебардами. За его плечом стояла придворная магиня. Меня вызвали последней, после того как "цвет рыцарства", капитаны морской стражи баронства и несколько магов, включая Бога, покинули зал. Все это время я смиренно ждала в приемной под пристальным взглядом секретаря – пожилого мужчины в накрахмаленной ливрее. Его техномагические протезы глаз внимательно изучали меня. Аура этого человека излучала непоколебимую честь, и я понимала: если замок будут штурмовать, противники пройдут к дверям кабинета только через его труп.

Войдя в зал, я, как того требовал этикет, поклонилась. Это немало удивило барона, ведь маги редко прибегают к подобным жестам. Но сейчас я была не магом, а наемным работником, и потому...

Когда я выпрямилась, барон лишь приподнял бровь и спросил о ритуале, который мы собирались провести. Я начала объяснять, что его придумали эльфы, поскольку у них нет некромантов, но бывают буйные призраки. Я описала ход проведения ритуала, на что его милость лишь заметил, что ему еще не доводилось судить призрака. Я снова поклонилась и добавила, что когда все будет готово, я призову этот "зловредный дух", уточнив, что он должен находиться "на пороге" дома, где обитает. Меня заверили, что так и будет, и спросили, не будет ли мне плохо в присутствии этого порождения "той стороны". Я ответила, что немного. Барон кивнул и предложил вызвать кого-то из городских, но я попросила разрешения провести ритуал самой. Он не стал возражать и переключился на другие темы.

Сначала он расспросил, как мне живется в этом славном городе. Я с улыбкой поблагодарила, сказав, что хорошо. Затем меня начали расспрашивать об успехах маленькой Бернадетт. Я рассказала, что девочка старается, хотя не все у нее получается. Также он спросил про жалобу гувернантки Кейнд. Вздохнув, я вспомнила, что при нашей первой встрече уважаемый Жерардо имел при себе шпагу. Тот спросил с легким недоумением, почему я это вспомнила.

Я продолжила объяснять, что у девочки сильный дар, и в эльфийской, и в человеческой магии жест играет ключевую роль. Мужчина кивнул, отпустил нас с миром, и время уроков уже подходило.

Третья декада была насыщена делами. В алхимической лаборатории я варила зелья, объясняла ученице значения причудливых восковых капель и добивалась правильного произношения на эльфийском. Кенд больше не жаловалась, но с неодобрением наблюдала за нашими упражнениями: за растяжкой пальцев последовала растяжка запястий. Малышка также выразила недовольство тем, что ее начали учить владению шпагой. «Я же не сестрица Перлита!» — воскликнула она. Я лишь улыбнулась и ответила, что владение оружием это «правильно», добавив, что сама владею кинжалом, хотя пока этот навык мне не пригодился так сильно, как умение драться. Девочка кивнула и продолжила расспрашивать о виденных ею восковых фигурках.

Третий выходной я провела на слете ведьм, куда меня затащила наша придворная магиня. «Негоже не пообщаться с коллегами», — убеждала она. «Коллегами» оказались четыре старые ведьмы, из которых уже сыпался графит вперемешку с алмазами, пара тифлингес и две молоденькие выпускницы академии Ясневого града. Бабушка моей соседки, спокойная, низенькая дама с хитринкой в глазах как и я, специализировалась на амулетах. Она расспрашивала, для чего мне серьги, ведь такие носят только ночные рабыни. Я принялась объяснять про ментальный щит.

День прошел весело. Я узнала много нового: Билги, тифлингесса с кроваво-красной кожей, оказалась ведьмой чувств и ментала. Она закончила бакалавриат и помогает разумным с «делами сердечными», помимо гаданий. Эльфийки, также бакалавры, смотрели на меня с жалостью, но попытки выяснить причину натыкались на глухую стену — обе были ведьмами-целительницами. Остальные присутствующие были мастерицами в духовной магии и магии проклятий.

Я также рассказала о своем намерении провести «суд в дверях». Старушки оживились, ведь эта процедура проводится довольно редко. Последний раз он состоялся лет десять назад, когда пекарь отравил тещу. Та, отказавшись уходить в Серые земли, начала мстить бывшему зятю, его работникам и любовнице, с которой он устраивал романтические встречи в пекарне. Старая Нив хихикнула, вспоминая, как из здания выбегала голая девица, вся перемазанная в муке, а в нее прицельно летели яйца и сковородки. «И чем все закончилось?» — спросила я. «Чем, чем? Мужика на рудники сбагрили», — небрежно махнула рукой старушка.

Нив — бойкая четвертьдворфийка, ей сто пятьдесят лет. Ее волосы, некогда рыжие, как огонь, сейчас почти розовые из-за обилия седины. Она посоветовала мне поставить два защитных контура вместо одного. Я заверила их, что не владею некромантией. На дружный вопрос «Как ты, дева-ива, будешь призрака звать?» я, смущаясь, пояснила, что магией духа и природы. Эльфийки были немало удивлены и принялись выяснять, откуда я знаю такие ритуалы. «От наставницы и из академии», — ответила я. Эти две блондиночки переглянулись и начали объяснять, как поставить защиту от призрака на эльфийской природной магии, предупредив, что она требует много сил. Они снова переглянулись. Но меня это не пугало, ведь мой «резерв» был хорошо раскачан.

Следующая неделя была посвящена подготовке. Я взяла у костеляна большой лист бумаги, на котором рисуют карты и принялась вычерчивать сложную магическую конструкцию для призыва и удержания призрака, который, по словам Корезон, совсем распоясался. Я же просто достала из загашника березовый медальон со сложной фигурой, к которому были привязаны две бумажки, а в центре чурбочка горел маленький рубин-накопитель. После чего передала его девушке, сказав, что пока он на ее шейке, призрак будет бегать от нее как от огня. Та поблагодарила и ушла.

Через три дня я закончила печать. Подойдя к Элулиатеси, я сообщила о своей готовности. Она кивнула, пообещав объявить решение барона завтра.

Следующий день прошел в нервном ожидании. Все валилось из рук, я боялась, что что-то может пойти не так. Даже урок с баронессой получился скомканным. Сразу после него меня вызвали к главным воротам замка, где нас ждало…

У входа, на возвышении, установленном на шестах, стояло кресло с высокой спинкой. На нем восседал барон. Рядом с ним, вместо стражи, стояли два оперативника СОВ с мечами, зачарованными против призраков. Слева от них расположились трое бойцов морской стражи, четверо магов и трое смущенных девиц с опущенными обнаженными мечами. (Неужели проверяли, остались ли они девушками?) С другой стороны стояли писарь за конторкой и слуга в ливрее. Там же находились несколько библиотекарш и главный смотритель.

Барон кивнул мне. Я расстелила бумагу и влила в нее [манну – предполагается, что это магическая энергия]. Когда символы засветились, придворная магиня произнесла имя зловредного духа. Он тут же появился в центре рисунка. Увидев дверной проем и десяток вооруженных людей, он побледнел. Да, он действительно побледнел. А увидев барона, сидящего напротив, икнул.

Начался суд. Магиня зачитала обвинения: порча имущества, нападения на служительниц (да, этот гад нападал только на девушек) и прижизненная растрата. Этот непочтеннейший представитель «альтернативно живущих» попытался что-то сказать, но барон велел ему молчать, обещая дать слово позже.

Затем начали опрашивать девушек. Их истории были схожи: призрак оскорблял их, говоря: «Бабам не место в хранилище знаний». Порча книг касалась только развлекательной литературы с женскими персонажами.

Я ощущала эмоции присутствующих, борясь с собственным раздражением, вызванным чувствами призрака. Все были возмущены, но по разным причинам. Воины негодовали из-за неуважения к женщинам. Маги – из-за порчи книг. Девицы – из-за содержания этих книг.

Начался допрос смотрителя. Он сообщил, что дух буянит около года. Барон помрачнел. Он спросил, почему не был вызван некромант, чтобы отправить призрака в серые земли. Смотритель попытался отговориться, назвав некромантию «поганой магией». Но я видела, что он лжет. Впрочем, не только я – придворная магичка тоже. И тогда из уст смотрителя полилось…

Он поведал, что призрак – его сводный брат, который в детстве защищал его и заботился о нем. Повзрослев, Белтрэн устроил его в библиотеку, где сам работал. Такое отношение к женщинам и книгам объяснялось неразделенной любовью к одной героине – наглой магине. При жизни он не проявлял таких наклонностей, боясь потерять должность. «А после смерти чего стесняться?» – подумала я. Книги он подменял, а с девушками проводил «беседы», запугивая их, чтобы молчали. Историю про некроманта и свое прошлое в гильдии героя он выдумал сам.

Барон побагровел еще сильнее. Затем он обратился к призраку, спросив, правда ли это. Тот лишь понуро кивнул. Тогда наш владетель поднялся и объявил: главный смотритель будет уволен, а каждой пострадавшей будет выплачено по два золотых из его средств, плюс возмещение стоимости испорченных книг или их реставрации. Смотритель вскричал, что у него нет таких денег.

На что его милость Жерардо лишь пожал плечами и сказал, что если за луну деньги не будут выплачены, то его ждут рудники. Тот сник. А потом он обратился к присяжным и задал всего один вопрос: «Кто считает, что данный гражданин невиновен? Поднемите меч», ибо эта фраза была прописана в ритуале в качестве вопроса. И ни один меч не был поднят в защиту, а потом хор из десяти голосов громко и четко проговорил: «Покинь сие место, дух, и больше не возвращайся». И непочтеннейший Белтрэн начал истаивать. А к Пласидо, бывшему старшему смотрителю библиотеки, подошли двое стражников и увели внутрь замка. Я же чуть не рухнула на камни брусчатки, но меня поддержали, и, подхватив на руки, унесли в лазарет гвардии.

Следующие несколько дней все пересуды слуг были только о «суде над призраком». Девушки, что работали в библиотеке, же вздохнули с облегчением. А на меня обиделась маленькая Бернадит, два дня со мной не разговаривала из-за того, что ее не позвали на такое «занимательное мероприятие». Ну, ничего, главное, занятия проходят, а что не задает вопросы, значит, ей все понятно.

Глава 4

Визит к родственникам, и Морское приключение

Берюзовая луна подобралась к зениту, слухи в замке поутихли, и ко мне перестали лезть с вопросами всякие идиоты вроде: «А правда, вы уничтожили призраков щелчком пальцев?» Это меня спросила Кэндилярия, когда мы ужинали на чёрной кухне. Если честно мне захотелось побится головой об столешницу, ибо этим вопросом меня уже замечали. Я же начала ужинать на кухне ибо и денег жалко, и получила выволочку от кухаря за то, что не питаюсь: «…И вообще у хорошей женщины должно быть за что подержаться», — сказал он, но тут же понял, что и кому ляпнул. Его эмоции — лёгкая забота, смешанная с раздражением, — сменились испугом, и он заквохтал: «Не надо превращать меня в жабу или козла!» Я прыснула со смеху: «Не буду, ибо жабьими лапками или копытами готовить будет неудобно». Все, кто слышал наш разговор, расхохотались, а я направилась к себе — собираться. Ведь следующий день был выходным, и я решила провести его с дедушкой и бабушкой. К тому же я сильно скучала по племянницам.

Туман телепорта расступился, выпуская меня на пустую портальную площадку. Быстро сойдя с неё, я направилась к выходу. Карета отвезла меня к знакомому дому, где я столкнулась с выходящими девочками, которых сопровождал дедушка. Обняв их и ответив на его поднятую бровь Агрипето (имя дедушки ГГ, прим. автора): «На выходной», — я вошла в дом. Там бабушка уже поливала маленькую каменную клумбу, в которую я в прошлом году посадила эльфийские антирринумы. Улыбнувшись, она отставила лейку и увела меня завтракать.

До обеда и возвращения родственников с уроков я помогала бабушке. Она решила устроить большую клумбу на заднем дворе. Дедушка уже установил основу из нескольких больших каменных вазонов пирамидкой и насыпал туда земли. «Телекинез — великая сила», — подумала я, глядя на эту конструкцию и легонько завидуя, что сама имею отрицательный талант в менталике. Мы с бабушкой также помнили про обед, так что вернувшихся голодных «дракончиков» ждали разносолы, которые мы приготовили вдвоём, под мои рассказы о жизне в замке. Бывшая кастелянша лиш кивала слушая мои рассказы.

Время в компании семьи пролетело незаметно. Девочки хвастались успехами в обучении. Анборг гордо поведала, что под руководством наставника сумела составить первое песенное заклинание. Малышка сияла, а Аннализ немного расстроилась — у неё не было столь громких результатов. Я просто обняла девочку, купая её в волнах своей любви, и сказала, что они с сестрёнкой обе молодцы: пусть на её пути нет таких ярких успехов, но спасённые жизни важны не меньше магических талантов сестры. Та улыбнулась, прижимаясь ко мне, и её беспокойство растаяло. Мы ещё пообщались, я договорилась, что в следующий выходной сходим с дедушкой порыбачить, и, распрощавшись, направилась к выходу.

Вот только с каретами мне не везло — их не было во всём квартале. Пришлось идти в театральный в надежде поймать там карету или пролетку. Но перед самой стеной меня окликнули. Повернув голову на звук, я увидела маленькую презентабельную таверну, на веранде которой сидела Алька с большой кружкой. Она призывно махала мне рукой. На ней была синяя распахнутая леврея, из-под которой выглядывала грудь, перевязанная парусиной, — сверху виднелся край оружейной перевязи. Я подумала пару секунд и подошла. Она предложила мне сесть под неодобрительные взгляды посетителей. Заказав бокал эльфийского, я услышала её насмешливый вопрос: «Ты уже не опасаешься?» На что лишь мило улыбнулась и сказала, что не чувствую в ней гнили. Та поблагодарила меня и за амулет, и за добрые слова. Он ей служил целый год, а потом истёрся. «А к другим ведьмам я опасаюсь идти», — закончила она, делая очередной глоток из кружки и закусывая свежей рыбкой. Девушка попросила у меня новый амулет, похваставшись, что она теперь аж целый капитан, пусть и шлюпа: «Но мне больше и не надо», — сказала эта шатенка. Потом уже она стала расспрашивать меня о моей жизни. И я почувствовала, что хочу всё рассказать. Ну, и начала свой рассказ о том, что закончила магическую академию, что получила направление на отработку в Инсалию, что недавно провела «суд над призраком», что изрядно удивило девушку, ибо как можно судить мертвого она не понимала. А потом Алька предложила подбросить меня до Инсалии. Я уже хотела отказаться, но осеклась почувствовав, что если откажусь, то потом будет много проблем. И я согласилась. «Не волнуйся, у меня хороший магический движитель, ещё до заката будем на месте», — улыбнулась она, допивая пиво и беря треуголку.

Путь до порта мы проделали быстро. Я изрядно удивилась, что её барка стоит у причала рядом с другими купеческими кораблями, что и высказала. «А ты думала, что будет тайная гавань со шлюпкой и гнилыми мостками?» — я смутилась, ибо так и думала. Та прыснула и пояснила: «Нет, на островах такое и бывает, но здесь-то зачем? Патент вольного торговца у меня настоящий». А потом шепнула: «А то, что я помимо официального груза прихватываю ещё и неофициальный, об этом начальству порта знать не обязательно». А так же пояснила, что за откровенную пакость не берётся, ибо у неё совесть, хоть и дремлет вполглаза, но за такое её съест. И именно по этому она и решила пойти в капитаны. Ибо её старый начальница решила озолотиться, взяв откровенно «поганый» груз, а она в таком участвовать не захотела. Благо её сбережений хватило на выкуп и восстановление флейта. «Ну, почти, пришлось взять кредит у дворфов», — увидев мой скептический взгляд. Нет, я видела, что она сильно приверает, и скорее всего, флейт куплен на кредит, и раньше это была развалина, которая даже могла утонуть в сухом доке. Но я решила не вмешиваться. Когда мы подошли к небольшому кораблю с одной мачтой, на его бортах горело гордое название «Тулелиндо» (Ласточка). На сходнях дежурила босая девица в оборванной рубахе, портах по колено, её чёрные косы выбивались из-под замызганной банданы. Она сжимала древко алебарды. При виде капитана она отступила. Та кликнула боцманшу — высокую женщину лет под сорок с бритой головой, хотя дворфийской крови я в ней не заметила. На ней были только порты до колен и паpусина, которая туго прижимала объёмистую грудь. Та подняла взгляд от деревянного планшета и хриплым голосом сказала, что груз получен полностью. Кинув взгляд на меня, она спросила: «Пополнение?» Та ответила, что нет, «ценный груз до Инсалии», и погладила новый браслетик. Та кивнула и направилась на мостик, отдавая приказы. От чего девицы забегали, ставя паруса, поднимая якоря. Девица в потрепанной оранжевой мантии подошла к установленной возле мачты консоли маг-артиллерии, предварительно бросив на меня печальный и завистливый взгляд.

Я, конечно же, распросила о ней. Звали девицу Долорес, и отчислили ее на шестом курсе за неуспеваемость. Вообще на корабле было всего каких-то десяток магпушек, а на носу возвышалась монструозная бронзовая конструкция с шестью стволами, чьи бока украшал витиеватый узор из рун. Что за "карамультук", я спрашивать не стала, но любопытство прямо-таки распирало.

Тем временем мы уже бороздили просторы моря. Слева виднелся берег, увенчанный военным портом, где раскинулись белые корабли под такими же белыми парусами, украшенными гербом — "штормовой чайкой", внушавшей ужас всяческим пиратам. За портом начинался дремучий лес, а в нем — тихое озерцо, где мы с дедушкой так любили рыбачить. Я повернула голову и встретилась взглядом с одиноким маяком, а дальше — лишь синяя гладь воды, уходящая за горизонт. Пока мы шли под парусами, "Одинокий страж" остался позади. Алька, стоя у штурвала, отдала команду в переговорную трубу, и наша ласточка, словно почувствовав свободу, начала стремительно набирать ход.

Мы плыли вдоль пологого берега, лавируя между лесистыми склонами и живописными рыбацкими деревушками. В открытом море я заметила на самом горизонте сгущающиеся тучи и поспешила доложить о них боцману. Та лишь отмахнулась: "Не беспокойся, успеем", — и я, расслабившись, достала из поясной сумки книгу. Хоть чтение и поглощало меня с головой, отвлекать Альку, стоявшую у штурвала, мне было немного боязно. Но девушка, почувствовав мое ненасытное любопытство, тут же принялась травить морские байки. Книга отправилась обратно в сумочку, а я с головой погрузилась в ее рассказы.

Инсалия — это довольно обширное Баронство, разделенное на три города: Южный Ракушечник, центральная Сама Инсалия и самый маленький, северный город-крепость, граничащий с империей Сталкан, Форленор. Помимо этих трех, на территории баронства раскинулось еще около двух десятков рыбацких и охотничьих поселений. В горах бьют ключи, два медных рудника: один разрабатывают дворфы, другой — катаржане. Конечно, бородачи не раз облизывались на второй рудник, но Совет ловко щелкнул их по носу. Да и с ним — сорица, у коротышек кишка тонка. К тому же, там работают в основном те, кто решил покинуть родные подгорные владения.

Помимо "вольных Баронств" и Сталкона, соседями Инсалии являются баронство Кеук, прославленное своими искусными охотниками, и вольный город Араготт. Если бы не "глубокая тяга" деда нынешнего барона к прекрасному полу, еще сто лет назад эти два образования слились бы в единое целое, образовав на карте королевства новое графство. Но дочь барона Кеукского, мягко говоря, не обрадовалась украшению в виде ветвистых рогов от своего жениха. Разорвав помолвку, она вернулась в родной замок, что чуть было не привело к междоусобице. Однако тогдашний король подобного не терпел и, послав гвардию вместе с боевыми магами, доходчиво объяснил двум баронам, что так поступать не стоит. А наследником баронства был объявлен старший из незаконнорожденных детей Видэла Кейукского, ибо законный брак приносил ему лишь девочек, что, конечно, печалило бедного мужика. Правда, сейчас Барон решил сделать обратный финт ушками и выдать Инез, свою первую дочь от второго брака, за сына тамошнего барона. Но пока все еще замерло на этапе обмена партнерами. Все эти перипетии я узнала, просто внимательно слушая разговоры среди прислуги.

Тучи остались позади, и мы приближались к очередной охотничьей деревне, когда я заметила на горизонте едва различимые паруса. Я тут же сообщила об этом. Боцман поинтересовался цветом, но я ответила, что еще слишком далеко. "Ну, может, патруль или купцы?" — пожала плечами Алька и предложила перекусить, ведь дело уже шло к вечеру. Я с радостью согласилась. Алька кликнула ближайшую юнгу, облаченную в парусиновые штаны и, по случаю отсутствия верхних девяносто, о младсти. Ибо на виддевчушки было лет десять - одиннадцать, щеголявшую с голым торсом. Позвав ее, Алька велела метнуться на камбуз и передать "Саре Дейе", чтобы нам организовали легкий перекус.

Спустя несколько минут к нам подплыли две девочки, на вид лет десяти. Одна несла тарелки с кашей, другая – внушительный поднос с эльфийским вином, кувшином воды и глиняными кубками. Мы устроились за крошечным столиком на корме. Боцман, вернувшаяся из трюма, заняла место у штурвала, видимо, тоже решив подкрепиться.

Весь этот скромный перекус прошел под аккомпанемент ее рассказов о дальних странствиях. Боцман побывала почти во всех уголках внутреннего моря и даже заглянула в Западную марку – земли, раскинувшиеся к западу от империи Сталкан. Там, за ядовитыми болотами и "полями земляного масла", обитают люди и дварфы. Империя не стремится расширять свои владения в ту сторону, хотя горы на севере и скрывают дварфские крепости. Их обитатели не горят желанием подчиняться "косоруким гололицым обезьянам". А с юга эти земли прикрывает пиратская вольница, делая путь для империи закрытым и пока не столь уж важным. Сейчас Сталкан, при поддержке нашего королевства, обращает свой взор на степь.

Сами обитатели Западной марки – народ суровый. Магов среди них почти нет, лишь изредка рождаются шаманы или ведьмы. Они занимаются сбором трав и добычей "земляного масла". В богатых железом, свинцом и хрусталём горах трудятся дварфы. Леса там скудны, древесина низкого качества, так что мореходов из местных жителей не получается. Ситуация улучшается лишь к северу, ближе к горной цепи, но там иная беда – монстры. Конечно, местные маги и герои стараются проредить их поголовье, но червоточины открываются в этих местах с пугающей регулярностью.

Во время нашего перекуса корабли на горизонте начали менять курс, поворачивая в нашу сторону. Я разглядела, что их паруса черные. Сзади виднелись два белых кораблика, но они держались поодаль. О чем я и сообщила Альке. Та, пропустив пару крепких ругательств, прокричала в трубу, чтобы прибавили скорости. Затем она обратилась ко мне: "Не напортачила ли ты с амулетом?". Я заверила ее, что нет, и напомнила, что амулету нужно пару дней, чтобы выйти на "полную мощь", как тогда, когда Альке пришлось удрать от стражи. Та кивнула и извинилась. я же решила спросить из-за чего ее ловила стража. "А одному криволапому барану по морде съездила, тот нажаловался страже", отмахнулась она. А потом меня подхватили на плечо, и боцманша уволокла меня под палубу. "И чтобы на палубе я тебя не видела, до конца боя" – промолвила она, захлопывая люк.

Одна из юнг, черноволосая малышка, поинтересовалась, почему мой "орёл" такого цвета. Я улыбнулась и начала рассказывать о значении различных орлов. Расспросила ее, давно ли она видит этих "орлов". Остальные девочки, которым было по двенадцать-тринадцать лет, смотрели на нас с недоумением и пониманием. "Видимо, из-за ее аурного зрения к Кэзилде относились не очень хорошо," – подумала я. Юнга ответила, что видит их с восьми лет, и через год Тётушка обещала отправить ее в академию. Настроение у девочек было сумбурное, ведь отовсюду доносился звук боцманской дудки. Чтобы разрядить обстановку, я принялась рассказывать истории из своего обучения. Что-то их позабавило, особенно эпизод с поисками воровки. Что-то вызвало возмущение, например, как старшекурсницы издевались над первокурсницами. Матросы, которым не нашлось места на палубе, тоже подтянулись послушать. И в этот самый момент я почувствовала, как поднялся магический щит, а корпус содрогнулся от первого залпа.

Настоящий ужас охватил меня внезапно. Да, морское сражение, наблюдаемое со стороны, может показаться захватывающим зрелищем. Но совсем другое дело – сидеть под обстрелом, слышать глухие проклятия техномага, когда его демонические пушки не могут пробить усиленные щиты «морских каракатиц». Или чувствовать, как каждый удар сотрясает корабль, заставляя его вздрагивать. Скрип досок при резком вираже, мысль о том, сколько воды под этой утлой скорлупкой – вот что по-настоящему пугает.

Чтобы не пугать окружающих, я «закрылась», прислушиваясь к крикам на палубе и невпопад отвечая на вопросы девушек. К счастью, кто-то понял мое состояние и увел юнг в другое помещение. Мне в руку вложили кружку грога.

Подняв глаза, я увидела полуэльфийку. Высокая, с голубыми волосами, она смотрела на меня с явным сочувствием. «Пей, не бойся, я мешала его для себя», – с шальной улыбкой произнесла она, скрывая за внешней беззаботностью нечто более глубокое, что я уловила в ее ауре. Я поделилась своими ощущениями.

«Что ты имеешь в виду?» – спросила девушка. Я лишь пожала плечами, растопырив ушки. «Скорую смерть», – ответила я. Сделав глоток разбавленного грога, я предложила погадать. Она согласилась. Достав из бездонной сумки комплект костей, я попросила больше света и начала расклад. Вокруг свистели магические снаряды, корабль маневрировал, уворачиваясь от огня, в ожидании помощи морской стражи. А я, ведьма в трюме, за кружкой грога предсказывала контрабандистке, что ей осталось жить полгода. Ирония судьбы. Мэрикруз не расстроилась, лишь пожала плечами: «Если у нас есть эти полгода, значит, мы прорвемся». И мне стало легче.

«Вот она, суть морского братства, а точнее, сестринства. ‘Пусть меня завтра повесят, но если я точно знаю, что меня завтра повесят, то сегодня можно и погулять’.» Из соседнего помещения доносились девичьи голоса, поющие старую пиратскую песню. Вскоре подошла товарка Мэрикруз и начала браниться: «Не стоит дразнить судьбу, гадя в море». Но остроухая послала ее куда подальше. Та обиделась и ушла, может и по направлению. Я же заметила, что повороты стали плавнее, а сотрясения корабля – реже.

«Кажется, отбились», – сказала Мэрикруз, поднимаясь и отряхивая бриджи. Действительно, через пару минут люк открылся, и вниз спустились девушки из абордажной команды. Допив грог и немного посидев, я выбралась на палубу. Позади догорали пиратские корабли, стража уже отошла. На мой недоуменный вопрос: «А досматривать не будут?» – Алька лишь пожала плечом: «Зачем? Мы, шли спокойно – значит, ничего не скрывали. Они видели, что на нас напали, вооружение у нас почти стандартное». Я снова растопырила ушки в недоумении и начала осматривать корабль И что значит «Почти стандартное?!» хотела спросить я. Но понимала что мне не ответят, по этому засунула свое любопытство подальше.

Видимых повреждений не было, хотя руны на пушках светились тусклее. Что творилось в эмоциях команды, я не знала – боялась снять свой щит. А с правого борта разгорался закат.

Путь до Инсалии прошел без происшествий. Корабль стражи, держался параллельным курсом, словно решил нас сопровождать, и это внушало спокойствие.

От предложения перекусить я отказалась, а вот Алька с аппетитом уплетала похлебку, слушая мои впечатления от пребывания в трюме. Я, конечно, не стала вдаваться в подробности – иначе пришлось бы использовать исключительно нецензурную лексику. Тем не менее, я рассказала кое-что о "белой маске" и странной девушке. Алька лишь отмахнулась, сказав: "Суеверия островитян, не обращай внимания" а вот при известии о «маски», посмурнела. Я кивнула, пообещав себе разобраться, покопаться в библиотеке и выяснить истину. Ведь у каждого суеверия есть причина.

И вот, когда на небе зажглись первые звезды, мы вошли в порт. Еще через несколько минут подали сходни, и на борт поднялся молодой писарь. Худощавый парнишка с пергаментом и чернильницей, прикрепленными к деревянной табличке. Его темные волосы были коротко подстрижены, а глаза смотрели устало. Рядом с ним стояли два стражника; один держал магический светильник, который, впрочем, справлялся со своей задачей слабо.

Далее капитан передала писарю список груза, а я показала жетон гильдии. После этого я ступила на брусчатку пирса. Лишь взглянув на яркие звезды, пробивающиеся сквозь городское освещение, я убрала эмпатический щит. Вдыхая прохладный ночной воздух, я подумала, что это приключение того стоило.

Глава 5

Ритуалы, Слухи лютня и ошибка ведьмы

За две декады, проведенные в замке, я уже освоилась. Бернардит тоже привыкла к гаданию по пламени свечи, хотя пока и не могла делать это по одной. Вспомнив, что в академии практикуют гадание по двум свечам, я предложила ей попробовать. И, о чудо, девочка смогла предсказать своему наставнику по танцам скорое пополнение в семье, хотя ни ладонь, ни воск об этом не говорили. Я была рада за нее и начала обучать ритуалам.

День середины лета уже прошел, так что свечникам не пришлось работать, а до Дня Мертвых было еще далеко. Впрочем, когда я начала объяснять про этот день, ребенок устроил мне настоящую истерику с криками и соплями. Оказалось, она родилась именно в этот день. "Странно, почему мама не объяснила барону, что праздновать день рождения в такой день не принято?" – подумала я. На секунду я отступила, сказав, что это традиция, и ей необязательно ей следовать. Но тут же поймала на себе презрительный взгляд Кейнд, которая явно была недовольна тем, что я "расстроила ее девочку". Мне, честно говоря, было плевать на эту дамочку. Тем не менее, я добавила к нашим занятиям еще десять минут, рассказывая о быте и традициях остроухих.

Но к ритуалам мы все же приступили. Я начала с ритуала укрепления, который используют сельские ведьмы для улучшения роста растений, обильного цветения и повышения урожайности. Мне он был нужен как корове седло, ведь мы, потомки дивного народа, способны добиться того же, просто "поговорив" с растением.

Мы отправились в Сад Боронессы, и он был великолепен. Небольшая терраса на третьем этаже донжона превратилась в настоящее произведение искусства: между клумбами и вазонами пролегали дорожки из золотистого гранита. Над цветами невиданной красоты, привезенными со всего света, порхали бабочки и жужжали пчелы. На скамейках, возле решеток, увитых ложным огнецветом, дочки местных рыцарей во главе с Инез вышивали, а вид на порт и город отсюда открывался просто шикарный.

Пройдя мимо них, мы получили очередную порцию презрения в сторону моей ученицы от ее старшей сестры. В ее глазах я видела зависть, видимо, к магическим способностям. У каменного вазона, который нам любезно предоставили сестрички и другие труженики лопаты и тачки, я посадила семена льдистых роз. Затем малышка под моим руководством начала вычерчивать вокруг них небольшой круг с тремя пересекающимися треугольниками. В промежутках были вписаны обращения к солнцу, луне и воде, а затем – песенка на эльфийском.

Конечно, произношение у нее хромало на обе ноги, да еще и левые. Но в ведьминских заговорах слова – лишь настройка, главное – намерение. Можно шептать хоть матом, хоть похабные песни, лишь бы настрой был правильным. Я, правда, ей этого не объясняла, давая стандартные эльфийские тексты, вписанные в фигуру. После произнесения заговора следовало "подношение" – полить землю, и ритуал считался завершенным.

Правда, на саму подготовку мы потратили целую декаду. "Как человек, которого учат рисовать, мог так напортачить в такой простой схеме?" – недоумевала я. Но ребенок умудрился. Первый вариант представлял собой овал с кривыми и косыми фигурами, и я не смогла разобрать, что там было начертано, даже при всей своей фантазии. Но, как говорится, терпение и труд. Спустя десяток загубленных листков и убитых нервов, у девочки получился почти идеальный рисунок.

"Я начала показывать Бернардит, как гадать с помощью кристалла и зеркала. С каждой декадой она становилась всё лучше. Всего за две луны исчезли последние узелки на её ауре, и девочка заметно расслабилась. Напряжение ушло, и она всё чаще медитировала вместе со мной. Я видела, что это не страх, а скорее милый каприз. Мне было совсем не трудно посидеть с ней, собирая ману, держа её ладошки в своих. В такие моменты я словно купалась в её спокойствии. Неодобряющие взгляды Кейнд, которая успокоилась после выволочки барона, лишь нарушали эту гармонию. Правда, её молчание было скорее затишьем хищника перед смертельным прыжком. «Чего этой стерве неймётся?» — думала я, глядя на поджатые губы этой вороны.

Вторым ритуалом, которому меня научили местные эльфийки-ведьмы, был вызов дождя. Как и «укоренение», он относился к «Сельским» практикам, но я решила попробовать его вместе с ученицей. И да, часть выходных я проводила с местными ведьмами. Мы собирались раз в декаду у кого-нибудь из старших, все они жили в разных районах. Эльфийки, как это ни банально, обитали в своём собственном квартале, в небольшом двухэтажном домике. Клиентов они принимали в беседке возле дома, увитой ложным огнецветом. Через них я заказала семена эльфийских цветов, ожидая середины зимы, когда у меня будет первый небольшой отпуск. Тогда мы с Ванди их посадим. Кстати, о младшем брате: у него пробудилась эльфийская магия природы, так что в нашей семье появился настоящий друид. Тётя Эля была просто на седьмом небе от счастья. Несмотря на все заверения и принятие в семью, она в глубине души опасалась, что ей укажут на дверь. Хоть мама и работает с ней, объясняя, что так с семьёй не поступают, перед глазами тёти всё равно стояла властная мать…

Сегодня мы собрались у Эсмиральды. Эта седая старушка ниже меня на голову, с хитрым прищуром глаз и аурой ведьмы-«духовницы». Эта бойкая старушка, ровесница моей мамы, обитала в театральном квартале в небольшом семейном домике. В маленьком дворике резвились три фамильяра: мой ушастый, гроза огородов, который засиделся в комнате, и пара котов местных старушек. Вообще, городских ведьм, в отличие от сельских, берут фамильяров редко. И обычно это коты, реже змеи или ящерицы. Наблюдая за весёлой вознёй зверей, я расспрашивала коллег о простеньких ведьминских ритуалах. Они накидали мне целую кучу: от поисковых по предмету до довольно редких, вроде укрепления вещей, но для последнего нужны ингредиенты. А вообще, они советовали заняться с девочкой амулетами, раз уж меня учили их создавать. Но я чувствовала, что моя схема обучения ей не совсем подходит, что-то шептало: «Подожди, ещё рано». А своему вместилищу, интуиции, я верю.

За прошедшее время у меня появилось много новых знакомых и друзей. Я общалась со многими, но в основном по поводу гаданий и заказчиков. Всё изменилось, когда меня пригласили на праздник. Кэнделярии исполнилось двенадцать, и эта бойкая рыжуля пригласила меня. Мы с этой малышкой довольно часто общались, как и с её папой, который служил на конюшне. Он искал хорошего учителя для дочери, но либо цены были заоблачными, либо учителя жили в квартале красных фонарей, куда честному человеку лучше не соваться. Я спросила про храм. Мужчина удивился и я рассказала, что в Форситейне музыкой детей обучает один такой. Он задумался и ушёл. А через пару дней меня чуть не сбили с ног: визжащий от радости рыжий ураганчик принялся целовать в щёки и кричать слова благодарности. Действительно, в храме нашёлся неплохой наставник. Он мог обучить и игре на музыкальных инструментах, так что теперь, как только Кэнделярия «добудет» себе инструмент, её начнут учить."

«Месье Исмаэл сказал, что у меня есть потенциал», — закончила девочка. Родители же планировали подарить на ее тринадцатилетие инструмент. Но тут я их опередила. Два часа мы с подругой убили, торча в лавке музыкальных инструментов, пробуя различные лютни. И хоть меня никогда не учили полноценной игре на музыкальных инструментах, но слух и умение было у Эмили, которую как раз учили на них играть в академии: «Ибо паладин должен не только управляться с оружием и верховой ездой, но и владеть иными добродетелями». Переоценила она своего наставника. Так что Эмили тестировала инструменты, я же составляла ей компанию. Сначала местный торговец подсунул нам разукрашенное нечто. Видимо, принял нас за аристократку со служанкой, ибо я, хоть и надела тунику с бриджами, но из эльфийского льна, и для разбирающегося человека это значило многое. Моя подруга же надела легкий сарафан поверх сорочки, да еще и косы переплела простым кожаным шнурком, что на моем фоне делало ее похожей на небогатую служанку. Так вот этот последователь Ньерда (бог торговли) подсунул нам украшенное золотом с серебряными эльфийскими струнами, нечто из пересушенной древесины, выкрашенное в винно-красный цвет. Но стоило паладинке взять пару аккордов, как стало понятно: висеть на стене может, а быть инструментом барда – нет. Что моя подруга и высказала, используя лексикон портовых работников. Тот попытался возмутиться, но морок растаял, и мой ласковый взгляд, в котором читалось обещание прорастить на месте элюзии настоящие рога. Тот все понял и убрал это разукрашенное нечто, велев подождать, а сам скрылся в подсобке, откуда через некоторое время вернулся с инструментом светлого дерева, единственным украшением которого были кожаные колпачки на колках. Когда моя подруга взяла в руки этот инструмент и взяла первый аккорд, я поняла, что это то самое. К лютне мы купили футляр и два комплекта травяных эльфийских струн.

И нет, эльфы не считают прикосновение к коже мертвых животных позорным или «грязным». Да, остроухие не любят охоту, почти не едят мяса. Но это не значит, что они не носят кожаную одежду или не используют жилы для тетив луков. Просто кожа и жилы – это прерогатива воинов, а мирные обыватели предпочитают растительные компоненты. Хотя лично мне нравятся дворфийские изделия из кожи. И рост тут не при чем.

А потом мы с подругой побродили по городу, послушали уличных музыкантов, посидели на веранде эльфийской кондитерской возле театра струн, перед главным входом которого был очень красивый фонтан в форме двух арф.

Я узнала много нового. В храме болтали, что на островах идет гражданская война. Часть потомков старого графа не пожелала идти под руку нового правителя, по этому пять южных островов объединились – «Союз вольных баронств», объявили новоявленного графа самозванцем, ибо Элой де лас Медусе (Эллой – реальное мужское имя, означает «выбор», прим. автора) – выродком и узурпатором. Ибо он бастард, и всех родственников порешил. О методах «решения» версии разнились: от того, что он спалил особняк, где они собрались на праздник, а верные ему люди отстреливали пытавшихся выбраться из горящего здания, до черного проклятия, которое навели «колдуны-отступники». Также за союз с нашей стороной его прозвали «Элсангирской марионеткой». Так же он обратился в Совет, и тот прислал ему несколько отрядов магов. И не только боевых, но и целителей, и некромантов с шаманами, и друидов. А так же из одной из сталканских рощ прибыл отряд рейнджеров. Империя, конечно, хотела «поглубже запустить лапу в горшок с медом», но Элой послал их хитроухих послов в такие дали. Ну, тут понятно, ибо не для того тогдашний граф поднимал мятеж, добиваясь выхода своего графства из состава империи. Мы еще посидели, обсуждая возможности нового Союза противостоять объединенным войскам. И пришли к выводу, что у них мало что выйдет.

А по возвращении в замок я отдала инструмент отцу Кенди. Он хотел вернуть деньги. Я же сначала хотела отказаться, но потом я подумала и согласилась принять деньги за футляр и струны. На том и порешили.

Время до назначенного дня тянулось медленно и печально. Я зачаровывала склады провизии от насекомых и грызунов по приказу Боги, увидела старшего брата моей ученицы. Невысокий одиннадцатилетний парень с короткостриженными светлыми волосами, как и я по вечерам, трудился в зельеварне. Нет, этого тихого паренька, похожего на Бернардит, я заметила давно, но подходить к столь занятому юноше я посчитала неприличным. Узнала, что он сын барона и братик Бернардит, в тот момент, когда к нам в зельеварню вошла тифлинга с оливковой кожей и сказала, что баронета ждут в покоях его матери. Я лишь пожала плечами, смотря, как парень с раздражением гасит горелку под котлом и активирует стазис-круг вокруг своего котла.

А мы занимались ритуалами с моей ученицей. Если ритуал укрепления был довольно простой, правда, брал довольно много маны, то ритуал восстановления требовал вещь примерно из одного материала. То есть, заменить шелк льном не получится, а волчий мех — бараньим тоже. В общем, как и мой колдовской болтик, просто ритуал для тренировки. Но я своему рукомеслу придумала, хотя все и обзывали его «анахронизмом», но он мне спас жизнь. А здесь… нет, я даже не представляю, для чего нужен такой ритуал.

Еще мы вызвали дождь. Фигуру чертила я, ибо малышка бы не смогла начертить столь объемную фигуру, а вот сами слова ритуала вызова духа стихии и просьбу удобрить «Поля» произносила сама, и корзинку с «дарами» тоже. Хотя и бурчала мол, «не баронское это дело», но я лишь строго на нее посмотрела, и та притихла. Да, можно было спуститься на кухню и приказать, но если ребенок не додумался, то сам себе враг.

Так вот, дождь после нашего ритуала шел целый день и захватил не только полоску пляжа и небольшой лес за ним, но и часть города.

А в выходной состоялся праздник — день рождения нашей рыже-голубоглазки.

Сам праздник прошел весело. Мы вместе со слугами скинулись на аренду небольшого кабачка в храмовом квартале и после работы отправились туда. Само убранство «Кружки Корсндарна» было довольно спокойным: два огромнейших стола и лавки для посетителей. На стенах, обшитых деревянными панелями, висели связки глиняных кружек. Хозяин — высокий полудворф с объемным пузом, и две его дочки-подавальщицы. На небольшой сцене в углу сидел парень-бард и наигрывал на лире что-то деревенское. Но все мы не обращали внимания на это, ибо очень малое количество слуг бывает на приемах владельца. Так что для них и такое празднество — предел мечтаний. Хотя несколько разумных своими кислыми физиономиями и брезгливостью в чувствах и портили праздник, но на них мало обращали внимание.

А вот именинница светилась счастьем, словно магический осветительный шар. Ей надарили много всего. Была и красивая одежда, даже из эльфийского шелка, но там мелочи типа шарфика с чарами сохранения и перчатки. Несколько недорогих украшений. Постельное белье; я самолично вышила наволочки с беспокойными в эльфийском стиле. Но самый главный подарок — лютня, которую подарили девочке ее родители. Когда эта голубоглазая рыжуля была невероятно счастлива.

День прошел замечательно, я даже смогла потанцевать с каким-то младшим писарем. А на следующий день, когда я пришла на занятия, меня огорошили: девочка начала слышать шум в ушах при приближении любого разумного. Я удивилась и начала сканировать ауру девочки, где увидела алые нити. После чего мы, под неодобрительным и взволнованным взглядом Кейнд, пошли в покои Элулиатесы. Благо, женщина была в своем кабинете, и после моего рассказа и пристального взгляда на ауру ребенка был вынесен вердикт: «У уважаемой Бернадит пробудился второй магический источник», — сказал он. Я удивилась, нет, я сильно удивилась. Мы, ведьмы, проводим ритуал поклонения стихиям. Маги света иногда идут по пути «святой магии», посвящая себя какому-нибудь божеству. Чаще всего это Корсндан, ибо молиться ему проще всего: выпил пару кружек чего покрепче и все. Маги смерти и некроманты погружают себя в серые пределы, получая канал силы, как и маги бездны. А вот как так получилось, что моя ученица получила магию крови, мне было абсолютно непонятно.

«А Шем, его знает», — пожала та плечами и послала нас в башню. Там пожилой полуэльф-целитель разнёс нас с Магианой в пух и прах. Оказалось, у девочки не «магия крови», а магия жизни, которая появляется после «аурной травмы». Я спросила, потому что у меня их было предостаточно, а магии жизни ни на грош.

Тот принялся расспрашивать про мои травмы, а потом посоветовал перепройти ведьминский ритуал: «Дорогуша, узнаете много нового о себе. А то, что вы, юная ведьма, приняли за магию крови, есть чувство жизни — довольно редкая магическая способность», — продолжал разглагольствовать магистр Дамиан. Но я перебила его, спросив, что делать ребёнку. Тот пожал плечами и сказал, что пока поможет амулет, пока девочка не научится контролировать свои способности.

Попросив Кейнд купить нужный амулет, я услышала её возмущение: «Служу маленькой госпоже, а не остроухой шарлатанке, которая только и может, что скотину пользовать!» Я тогда не сдержалась и приложила эту дуру жаждой крови. От чего эта стерва чернявая просто затряслась и стала бледнее мела. А маленькая Бернардит вообще хлопнулась в обморок.

Старик же просто махнул рукой, сложив сложный знак, и меня охватило ледяное спокойствие, а ещё — желание лечь здесь и уснуть. Я спросила про ментальную магию у старичка, на что тот лишь кивнул. А после сам послал эту встревоженную «наседку» в лавку за амулетом, приведя девочку в сознание. «Благо, очищающее заклятье не понадобилось», — правду сказал. Ребёнок же, при взгляде на меня, от чего-то побледнел и громко икнул. Пришлось заключить её в объятия и купать в волнах покоя. Заодно выслушивая, как я не права, применяя свой дар утешителя как оружие.

«А кулаком в зубы было бы гуманнее?» — спросила я, прищурившись, ибо меня уже отпускало. Тот пожал плечами, мол: «Я считаю, что ты, девочка, неправа, но спорить — не моего достоинства». Я же спросила про обучение, ну, меня и послали… в библиотеку, снабдив списком книг.

Идя назад в замок, я всё ещё держала за руку маленькую Бернардит, делясь своим спокойствием. Девочка игралась с маленьким амулетом из серебра с фигуркой розы из прозрачного альмандина с лепестками из уваровита. Рядом шла всё ещё бледная гувернантка с книгами, которые мы взяли в библиотеке.

А засыпая той ночью в своей кровати, под шум волн из открытого окна, я думала о том, что следовало послать её куда подальше, а не бить. Но сде́ланного не воротишь, и остаётся только ждать ответного удара от этой стервы.

Глава 6

Зелья, визит баронессы и наследство призрака Алая луна взошла под знаком знаний, и я, обдумав всё, решилась начать обучение девочки магии крови. Первым делом я обратилась к мастеру-целителю Дамиану, объяснив, что целительством не владею. Он задумчиво кивнул, затем связался с Магианой. Через пару минут она получил мои оценки по магии крови. Дамиан лишь написал разрешение на доступ к книгам из секции по основам этого направления. Элулиатесса же, выдав своё разрешение, добавила, что через декаду можно приступать к занятиям. "Бюрократия — зло", — пропечатала эльфийка. Я кивнула и направилась в комнату для занятий

За три луны мы добились приемлемой гибкости суставов, поэтому занятия свелись к пятиминутным сессиям для поддержания тонуса мышц. За месяц мы дважды провели ритуал роста на розах, и кустик уже показался из земли на добрую пару пальцев. Сама ученица была счастлива своим первым успехам в магии. Мы также занимались по книгам, осваивая довольно своенравную магическую способность. Выглядело это, признаться, странно.

Кенд, перед которой я извинилась за свою вспышку и попросила держать свои мысли при себе, особенно в районе копчика, лишь кивнула, глядя на меня сужасом, словно счастливчик на Элину Шипучку. А ещё через декаду мы приступили к изучению магии крови. И нет, Бернардит ничего себе не резала — она пыталась через медитацию договориться со своей кровью. Хотя это и не обязательно (я сама создавала шурупчики и боевые амулеты, полагаясь лишь на магию и силу воли и иголку), я была старше и опытнее. Малышке же нужно учиться. И тут она снова попыталась взбрыкнуть, заявив, что "медитировать — это так скучно, и вообще магия крови запрещена". В эмоциях Кенд читалось торжество.

Я принялась объяснять, что магия крови не запрещена, а лишь ограничена, и что в академии её преподают. Я была непреклонна. Разрешение было получено, и до выходных всё прошло спокойно. Девочка пыталась договориться с собственной кровью, но пока безрезультатно. Я видела, что она старается. Из-за неудач она нервничала и злилась, поэтому я успокаивала её своей эмпатией, создавая в комнате умиротворяющую атмосферу.

Параллельно я начала потихоньку давать ей рецепты ведьминских зелий и показывать рисунки их помешиваний. На что маленькая баронесса заявила, что знает их, ибо "дядя Бога ей их уже показал". Я налила ей воды в стакан, протянула кисть и попросила показать. И да, она знала четыре метода, а ещё четыре — нет. За это малышка получила "щелбан" и подробное объяснение каждого метода и его назначения.

Я также прочитала девочке правила техники безопасности при работе с котлом и пообещала, что если она правильно ответит на опрос, то после выходных мы отправимся в зельеварню, где под моим присмотром она сварит противопростудное зелье. Та лишь кивнула и продолжила попытки договориться с собственной кровью, желая выйти погулять.

Я наблюдала за ней, размышляя о том, как по-разному мы воспринимаем мир и свои возможности. Для меня магия крови была инструментом, который требовал дисциплины и понимания. Для Бернардит же это было нечто новое, пугающее и одновременно притягательное. Её сопротивление было не столько нежеланием учиться, сколько страхом перед неизвестным и, возможно, отголосками чужих мнений о запретности этой магии. Моя задача была не просто научить её техникам, но и помочь ей преодолеть эти внутренние барьеры, показать, что знание — это сила, а не проклятие.

Возвращаясь мыслями к занятиям, я вспомнила, как Бернардит, несмотря на свою юную натуру и склонность к капризам, проявляла удивительную настойчивость, когда дело касалось её интересов. Её попытки договориться с кровью, пусть и безуспешные пока, говорили о её внутренней силе и желании добиться цели. Моя эмпатия помогала ей справиться с фрустрацией, создавая безопасное пространство для экспериментов. Это было важно, ведь магия крови, как и ведьмавская, требует не только знаний, но и эмоциональной устойчивости.

А ведьминские зелья... Это было отдельное направление, которое, казалось, ей давалось легче. Возможно, потому, что это было более осязаемо, чем медитация. Рисунки помешиваний, запахи ингредиентов, сам процесс варки — всё это было более понятным для её юного ума.

Сам выходной я провела с Эмили, мы договаривались сходить на пляж. Правда, к нам присоединилась Марты, так что пришлось идти за купальниками. Я выбрала довольно открытый, тёмно-зелёный из эльфийского шёлка. Эмили осталась верна себе и выбрала закрытый, немного скромный, цвета морской волны. Наша работница ножа и поварёшки выбрала чёрный открытый купальник. После мы заскочили в небольшой ресторанчик и взяли корзинку на вынос. На что хвостатая бурчала, что перекус она могла бы организовать и сама. Но ничего, наше место встретило нас тишиной, а когда мы с Эмили пошли купаться, Марты села в тени маленького деревца и принялась смотреть на море. В её эмоциях был лёгкий страх. Меня поразило, как легко удалось разговорить ту, что сидела рядом. Присев ближе, я мягко спросила о причине ее страха. Сначала она пыталась уклониться, смущенная докрасна, но я, окутав ее спокойствием и дружеским теплом, сумела вытянуть историю. Оказалось, что белокожая девушка, еще совсем юной, выпала за борт корабля во время морской прогулки. Ее быстро спасли, но с тех пор она панически боялась открытой воды.

Нет, в храме ее страх почти утих. Главным было ее опасение, что мы осудим ее за эту слабость. Эмили, обняв ее с другой стороны, принялась утешать. "Нам не по семь лет, и мы не приютские мальчишки, которым лишь бы выстроить иерархию", – сказала она, бросив взгляд на свой кулак. Я же продолжила работать с ее чувствами: помогала избавиться от нерешительности, укрепляла уверенность в себе, а слова поддержки служили надежным якорем.

В итоге купаться мы пошли втроем. И хотя плескались мы на мелководье, меня охватила легкая зависть. Как может раса, выросшая в пустыне, плавать настолько хорошо? А от Марты исходил такой поток чистого счастья, которым она беззаботно делилась, кружа вокруг нас.

После купания мы расположились на пледе с корзинкой и кувшинчиком местного прохладительного напитка. Выслушивали слова благодарности и предложение сходить вечером в театр. Ох, если бы я знала, какую шутку уготовила нам эта рогатая…

В театральном квартале, как оказалось, представлены театры разных рас, за исключением орочьих. И вот, она выбрала билеты в дворфийский театр. Само здание напоминало огромный куб, украшенный замысловатыми шестернями. У входа собралась разношерстная публика: не только дворфы, но и люди, и даже эльфы. Мы отшили парочку назойливых перекупщиков и поймали одного карманника. На моем клатче была установлена болевая ловушка, так что этот негодяй, схватившись за застежку, получил ощутимый заряд боли. Его крик тут же привлек стражу. Я объяснила, что этот шестнадцатилетний полудворф попытался меня обокрасть, за что и понес наказание. Менталист быстро осмотрел парня, кивнул, и двое стражников, подхватив его, увели, видимо, осваивать профессию предков. Я же, расправив складки на новеньком сарафане, направилась к кассам.

Дворфийское искусство, признаться, не совсем плохое, но, на мой взгляд, оно слишком тяжеловесное. А уж их опера… Это отдельный вид головной боли, которую нам подарила Марта. В их оркестрах преобладают ударные и духовые инструменты. Сама опера же была чем-то невероятным: она повествовала о группе шахтеров, чудом выживших после обвала в штольне. Один из них сам устроил обвал, чтобы расквитаться с соперником из-за любви к одной ювелирше.

Мы еще посидели в маленьком кафе после представления, и рогатая призналась, что этот театр ей посоветовала знакомая. Мы с Эмили переглянулись и решили, что если эта знакомая не дворфийка, то у нее очень специфическое чувство прекрасного.

На следующий день, проверив, как малышка усвоила технику безопасности, и пару раз поправив ее, когда она запнулась, мы отправились в зельеварню. Там нас встретил недовольный взгляд Бога, но меня это ничуть не волновало. Я отдала девочке рецепт и велела принести ингредиенты из шкафа. Алхимик лишь злобно фыркнул, а ученица давольно быстро вернулась с коробочками и пучком трав.

Я же, тем временем, сосредоточилась на обучении. Бернардит, хоть и выглядела немного растерянной, старательно следовала моим инструкциям. Мы начали с простых реакций, постепенно переходя к более сложным. Я объясняла ей тонкости смешивания, важность точной дозировки и последовательности добавления компонентов. Бога, хоть и продолжал хмуриться, иногда бросал на нас заинтересованные взгляды, что я расценивала как маленький успех.

После двух часов кропотливой работы, когда первые пузырьки зелья начали медленно подниматься по стенкам колбы, я почувствовала удовлетворение. Бернардит, хоть и устала, светилась гордостью за проделанную работу. Я похвалила ее, отметив, что она быстро усваивает учится.

Вечерняя смена алхимиков, включая самого рогатого мастера котла, с нескрываемым интересом наблюдала за происходящим. В ауре мастера мелькнул оттенок стыда. "Интересно, не сдох ли дракон где-то неподалеку? Надо бы магиану спросить", — промелькнула мысль, пока я остужала котел и процеживала отвар. Затем я выдала ребенку список зелий, которые можно было приготовить из имеющихся ингредиентов. Я предложила заменить водную основу на жировую, или травы на минералы, а основу взять спиртовую, пообещав через пару дней проверить результат.

Так продолжалось всю декаду: раз в три дня я проводила занятия в зельеварне с ученицей, постепенно повышая сложность заданий. Однако основное время мы посвящали гаданию и магии крови. Новые ритуалы ждали своего часа, но пока я сосредоточилась на закреплении и отработке уже изученных. К моему удивлению, чернявая стерва Кейнд меня не трогала и в зельеварню не заглядывала, что уже было неплохо.

Перед выходным наши занятия посетила ее милость Улюсвеом. Высокая полуэльфийка с копной золотых волос и немного узкими, ярко-лиловыми глазами. Ее скулы были слегка низковаты, что придавало ей сходство с лошадью, а уши... Для чистокровного эльфа такая форма была бы позором. На шее изящно красовалось ожерелье из голубого жемчуга. Платье было "чайным" – с шнуровкой лишь у горла и без корсета, небесного цвета. Она окинула меня задумчивым взглядом, ведь я повернулась к гостье, лишь услышав злобное шипение Кейнд. Но я быстро пришла в себя и сделала положенный реверанс. Улюсвеом лишь кивнула и принялась расспрашивать нас об успехах и неудачах своей дочери, которые ее искренне интересовали. Я рассказала обо всем: и о завязях на ауре, и о ритуалах. Она поблагодарила нас, за прижившиеся льдистые розы, отругала за дождь и подбодрила, сказав, что все получится, главное – не спешить. В ее глазах читались гордость и любовь к этой маленькой блондинке.

Выходной я провела дома, в Форсейтене. Близнецы решили устроить себе небольшой отпуск. Они хотели встретить свой день рождения не под открытым небом или в обшарпанной таверне, а дома, в кругу семьи. К счастью, их отряд согласился с отпуском по столь уважительной причине, хотя паладинка и пыталась возражать, что две декады – это слишком долгий срок. На это старый Альварро лишь пожал плечами и заметил, что охранять склады – тоже подвиг. Алмуденна скривилась. Рин, перешедшая на второй курс, рассказывала о своей жизни в академии, о новых друзьях, о мальчике, который ей безумно нравится, о своем первом бале. Она упомянула попытки травли со стороны знати и о том, как она подкинула им кошмарников.

Затем мы решили прогуляться по городу, который активно перестраивался. Кузнечная и кожевенная гильдии были вынесены за городские стены, как и часть складов и конюшен. Районы эльфов и дварфов расширили, как и площадь перед гильдиями магов и героев. Сам магический квартал теперь охватывал эти две гильдии, а мелкие лавочки переместились на освободившиеся места. Замок тоже начали перестраивать, ведь главе целого графства негоже "ютиться" в столь скромном строении. Банный комплекс расширили и надстроили этаж, где устроили залы медитативной релаксации. Даже смешно, что когда-то я сетовала на их отсутствие. Вокруг этих трех зданий (гильдии героев, башни магов и банного комплекса) появилось множество кафе и лавочек с простыми амулетами.

Прогулявшись по городу и заглянув в знакомые лавочки, мы решили перекусить в кафе на новой магической площади. Оно носило вульгарное для такого места название – "Посох и искры". Маленькое кафе с большой террасой и плетеной мебелью, официанты и официантки были одеты в подобие мантий магов. В общем, весьма нишевое заведение. Мы расположились в углу, возле одной из стен, украшенной эльфийским виноградом, или "пустоцветом" – растением, цветущим красивыми фиолетовыми и розовыми цветами, но не дающим плодов. Да, остроухие тоже извращенцы.

И вот к нам подходит девушка в ярко-алой «мантии», на её голове «ушамао» (шапочка восьмиклинка. Прим. Автора), на которой красуется алый жезл, разбрасывающий искры.

Мы сделали заказ, и когда она прошла мимо меня к другому столику, меня охватило странное ощущение – будто рядом оказался незваный гость из Серых Пределов. Приглядевшись, я заметила за ее плечом призрак женщины в старинном платье. Связь была очевидна. Легкое движение пальцев – и призрак отлетел, а на бледном лице блондинки появилось облегчение. Но тут же эта эктоплазменная нахалка метнулась ко мне, пытаясь дать пощечину. Её ладонь, однако, прошла сквозь меня. Я же, шипя на призрака, достала нитки и бусины, угрожая "развоплотить к Шемовой бабушке". На нас уже начали оборачиваться, а официантка, бросила неодобрительный взгляд. Я пояснила, что ведьма, и указала на неупокоенного духа, присосавшегося к девушке. Блондинка округлила глаза, а Рин, подтвердил мои слова. Официантка побледнела. Я попросила бывшую ученицу, которая сегодня была в своей академической форме, сходить спросить есть ли в башне некромант. Та кивнула и тут же сорвалась с места в сторону искомогосооружения. Блондинка подошла и прошептала: "Это правда?". Я удивилась и кивнула. Помрачнев, девушка отошла к неприметной двери и вскоре вернулась с тележкой, нагруженной блюдами и парой чайников "эльфийского чая". По запаху я чувствовала, что чай едва ли тянет на третью категорию, и даже маскировка лепестками роз не спасала. Вздохнув, я приступила к еде. И тут снова почувствовала присутствие некромантии, лишь едва уловимый флёр. Подняв голову, я увидела полуэльфа лет сорока, в черной мантии, с посохом, на котором огромный искусственный кристалл горел фиолетовым светом, пронизанным желтыми искрами. Моя ученица указала на нашу официантку, и тот лишь кивнул. Затем я увидела, как от его ауры отделился жгутик силы и перетянул "пуповину". Призрак пытался кричать, но до нас не доносилось ни звука. Некромант хмурился, его черные волосы трепал несуществующий ветер. Между магом и призраком начался странный диалог: мужчина говорил, а призрак лишь беззвучно открывал рот. Но по словам Иофосса (Факела) стало ясно: призрак – дальний предок Каталины, и она хочет передать ей наследство, прося не развоплощать ее. Мужчина вздохнул и спросил у девушки, когда у нее заканчивается смена. Та, бледная, ответила, что через полчаса. Полуэльф кивнул и заказал плотный обед. Девушка кивнула и убежала на кухню. А Факел тем временем занялся мной, пытаясь понять, как я его заметила. Я рассказала о своей "аллергии" на некромантию. Он понимающе кивнул, сделал пару пассов, и его аура слегка погасла. И он, под аккомпанемент бараньей котлетки, начал рассказывать, что этого призрака зовут Фиделиа. Сто пятьдесят лет назад она владела одним из самых популярных борделей в городе. Но ей не повезло с мужем – пьяницей и игроком в кости, который проматывал деньги быстрее, чем они у них появлялись. Фиделиа, будучи неглупой женщиной (в таком бизнесе, как и в любом другом, дураки долго не живут), спрятала фамильные драгоценности и попыталась развестись с горе-супругом. В храме, вероятно, ее просьбу бы удовлетворили, если бы этот идиот не залез в долги к воровской гильдии, а затем не сбежал. Так что "кредиторы", не получив денег с "клиента", решили взять в оборот "женушку" и, немного перестаравшись, отправили дамочку на тот свет. Пряча драгоценности, она поклялась, что отдаст их только законному наследнику или наследнице. А поскольку ни ее дочь, ни старшие внуки не обладали магическим даром и не могли видеть призраков, Фиделиа была вынуждена скитаться, привязанная к их ауре, в надежде, что кто-то заметит и поможет, подпитывая свою нежизнь их слабой энергией. "Так что вот такие пироги с мышатами", – заключил Факел, – "как только отдадим потомку клад, так и уйдет призрак в мир за последним пламенем" так звучали слова клятвы. Я кивнула и задумалась, уплетая отбивную. Ведь призрак не только питается аурой, но и "гадит" в нее же, и от этого – депрессии и прочие неприятности. Нас, некромантов, боятся, а вас, ведьм, недолюбливают, считая никчемными слабачками», — я лишь кивнула в ответ. В моих руках были пирожное и чашка с чаем, который, хоть и считался по эльфийским меркам «опилками», но для людей был весьма неплох. Наконец, мы дождались нашу подопечную. Наняв экипаж, мы вчетвером отправились в старый квартал «Разных фонарей».

К несчастью, после смерти «госпожи Фиделиа» это заведение перешло в городское пользование. Гильдия выкупила его, и теперь, вместо респектабельного борделя, оно превратилось в довольно дешевое место. Да и сам квартал за сто пятьдесят лет изменился: теперь это заведение ютилось не на главной улице, а, на отшибе. Кучер, услышав пункт назначения, отказался везти нас в столь опасное место, ссылаясь на то, что там часто пропадают разумные. Мы понимающе кивнули.

Некромант попросил остановить экипаж у неприметного двухэтажного здания. Через пару минут он и моясестра вернулись. Теперь Рагнеда была облачена в костяные доспехи и сжимала в руках такой же меч.

Я присвистнула: для бакалавра, которым являлся этот полуэльф, такой фокус был нетривиален. Мне захотелось узнать о нем побольше.

Мужчина, слегка помрачнев, начал свой рассказ. Иофосс — сирота при живых родителях. Когда у него проявился первый магический выброс, родители пришли в ужас. Для жрицы Фейроха, бога плодородия, и эльфийской крестьянки некромантия казалась за гранью зла. Поэтому маленький Иофосс оказался в приюте, где и прожил до пятнадцати лет. Затем была островная академия, которую он закончил с отличием, что вызвало у меня зависть. После — бакалавриат, и распределение в Форсейтен на должность городского некроманта-универсала.

Карета остановилась. Дальше мы шли по улочкам квартала. Призрак вертела головой, пытаясь найти знакомые ориентиры, а мой амулет предупреждал о нездоровом интересе в нашу сторону. Мы миновали пару игральных домов, большой, богато украшенный гадальный салон, несколько небольших массажных. Возле одного заведения призрак свернул в проулок, а мужчина наложил на нее заклятье, сделав ее видимой. Из подворотни пахнуло ужасом, и раздался топот ног. В конце прохода оказался маленький сквер с часовой башней. Дверь в нее была заложена кирпичом, а облезлый черный циферблат вместо привычных букв и цифр украшали потускневшие созвездия.

Призрак начала рассказывать, что в молодости этот сквер был ее любимым местом. Именно здесь она познакомилась со своим будущим мужем, и именно здесь он сделал ей предложение. Конечно, мы не слышали ее беззвучный монолог, но некромант слышал и транслировал нам его своим голосом. Закончив говорить, она повернула на восток и поплыла в сторону массивного черного здания с горгульями. Это оказался банк, правда, не дворфийский, а людской. Именно здесь она когда-то хранила свои накопления, пока муж не начал играть.

«А потом?» — спросила Рагнеда.

«А потом хранить стало нечего», — вздохнул призрак.

Дальше, поплутав по узким переулкам, застроенным небольшими, выглядевшими довольно ветхо двухэтажными домами, мы остановились перед зданием из красного кирпича со стрельчатыми окнами. Перед крыльцом стоял столб, на котором красовалась медная табличка с вычеканенной на ней русалкой с пышной грудью, держащей в руках жезл.

Женщина, погруженная в свои мысли, смотрела на это место, словно вспоминая его прежний облик. Но ничто не вечно, даже страх перед некромантом. Из здания вышел мужчина с звероватой внешностью. Если бы я не знала, что тролли и огры – существа неразумные, а не гибриды, то решила бы, что у него один из родителей был из этих монстров. Увидев нас, он оскалил кривые зубы. Однако, заметив ласковый взгляд полуэльфа, по пальцам которого пробегали бледно-зеленые молнии, мою улыбку с призрачным светом в глазах и мирно парящего рядом призрака, он лишь икнул, развернулся и поспешил прочь.

Мы обошли здание и остановились у стены, густо увитой плющом. Женщина подплыла к одному из участков, пересчитала кирпичи, указала на небольшую выбоину и кивнула. Затем, повернувшись к нам, что-то проговорила. Некромант пояснил, что нужны лишь несколько капель крови. От этих слов Каталина побледнела. Я взяла ее за руку и подвела к отмеченному месту. По пути я пыталась успокоить ее кровь и расспросить о случившемся и причине ее страха. Немного поколебавшись, она призналась, что панически боится крови. В детстве она сильно упала и поранилась, а дома никого не было, что и вызвало этот ужас. Я кивнула и все же уговорила ее. Легкий мазок по отмеченному кирпичу – и открылась небольшая ниша. В ней лежала маленькая шкатулка, которую женщина и достала. Внутри оказались золотые кольца, пара с изображением камышей, несколько кулонов от серебряных до золотых, четыре броши в эльфийском стиле с бирюзой и роскошная тиара, украшенная аквамаринами.

Женщина подлетела, указала сначала на брошь в форме двух дельфинов, а затем на меня. Я приняла ее с поклоном. Затем она указала на маленькое кольцо и что-то сказала. Это оказалось изящное серебряное колечко, посыпанное мелкой пылью солнечного камня. "Явно работа дворфов", – прошептала она. "Мы должны передать его Ри". Я кивнула. После этого женщина повернулась к Иофоссу, поклонилась и начала медленно таять. Каталина, закрыв шкатулку, передала ее мне на хранение. И вот, она исчезла в моей бездонной сумочке.

Внезапно острое чувство опасности взвыло. Я достала из сумки пару липучек, а некромант откупорил крохотную склянку. Из нее вырвался белый туман и затанцевал вокруг кристалла. Рагни положила руку на рукоять меча. В этот момент в переулок с разных сторон вошли шестеро, одетые в лохмотья и поигрывающие оружием. Когда их лидер попытался что-то сказать, я метнула липучку в тех, кто стоял с того конца, откуда мы пришли. Противоположный конец взял на себя некромант. Дымка вокруг кристалла превратилась в три костяные иглы и вонзилась в глаза троих нападавших, отчего одна из них осела на землю в обмороке. Рагнеда подхватила ее, и мы направились к выходу. Больше до конца квартала нас никто не беспокоил. Видимо, демонстрация силы возымела действие.

Когда мы вышли в основную часть города, уже сгущались сумерки. Я поймала карету, привела девушку в чувство, отдала ей шкатулочку и спросила, где она живет. Та быстро назвала адрес. Подумав, я отправила ее

с некромантом на транспорте, а мы с Рагнедой, чей доспех рассыпался прахом, пошли домой. Нет, я могла бы и сейчас отправиться в Инсалию, но мне просто захотелось провести эту ночь дома. Мы шли по засыпающему городу и тихо болтали обо всем: о парнях, о магах, о бытности героем. И она попросила меня погадать.

"Вернувшись домой, мы столкнулись с двумя грозными драконессами, которые, однако, встретили нас с притворной лаской, вопрошая: «Куда же вы запропастились?» Мы, недолго думая, поведали им о своих похождениях, за что получили заслуженную взбучку – мол, нечего было соваться в столь сомнительные места. Затем нас уволокли на кухню, где мы продолжили свой рассказ. Родители и тетушка, выслушав нашу историю, прониклись сочувствием к несчастной женщине и с сожалением покачали головами над моим подарком, на который было наложено одноразовое заклятие магического щита. После этого мы с сестрой отправились в нашу баню, а затем разошлись по комнатам. Я же, вспомнив о своем обещании погадать, достала из школьного сундука набор костей и поднялась на второй этаж. Там мы с сестрой расположились на ее кровати, и я раскинула кости. Да уж, выпало сестренке: дела сердечные, но проблемные. Тяжкий бой и смерть, что пройдет стороной, и богатство. Все это я ей и сообщила. Сестра лишь улыбнулась, переоделась в пижаму с парящими дракончиками – приобретение с рынка в новых владениях, купленное у какой-то торговки – и, пожав плечами на мой недоуменный взгляд, заметила, что она теплая и в ней снятся хорошие сны. Я же, присмотревшись, разглядела на пижаме плетение беспокойника и замерла в изумлении. Вскоре меня выставили из комнаты, и я отправилась к себе, размышляя о завтрашнем дне и о том, какое задание я дам своей ученице, когда она справится с текущим."

Глава 7

Извинения Бога день мертвых

На следующий день после нашего возвращения в замок Бернардит совершила прорыв: она смогла договориться со своей кровью. Следуя моим советам, она собрала капельку в шарик, покатала по ладони и вернула обратно. Я поняла, что на этом урок окончен: аура девочки поблекла, и чернявая ворона увела ребенка, злобно на меня глянув. "Ну гляди, голубушка, все равно ты мне ничего не сделаешь", – подумала я, провожая ее взглядом.

Я дала Бернардит день отдохнуть. В зельеварне мы готовили зелье для пищеварения. В процессе беседы Бернардит похвасталась: "Папа начал учить меня фехтованию. Представляешь, он даже сестрицу Перлиту не учит, говорит, что шпага – это не ее". Я, улыбаясь, наблюдала, как она перетирает яичную скорлупу в порошок, слушая ее щебет, пока сама нарезала травы. Бога же смотрел на нас как-то странно, в его эмоциях проскальзывали сожаление и зависть.

Время до выходного тянулось неспешно, но и не стояло на месте. Мы повторяли и закрепляли пройденный материал, справлялись с капризами Бернардит и едкими комментариями Кейнд, на которые я отвечала. Работа в саду тоже шла своим чередом: мы ускорили рост ложного огнецвета, обнеся льдистые розы решеткой. Малышка уже действовала на автомате, проводя укрепление и восстановление на низких вазонах. Она сама выбирала те растения, которые нуждались в помощи. А еще эта маленькая хулиганка умудрилась вызвать дождь прямо над замком! Нас с целителем, к которому ее и оттащили, она, конечно, разозлила. Так что следующая декада прошла для нее в антимагических кандалах и за алхимическим столом, где она перетирала различные ингредиенты, ведь нож я ей пока не давала.

Когда же я пожаловалась Эмили на вечерней тренировке (да, по вечерам я тренируюсь с пятеркой этой тихой полуэльфийки, ибо с ролью десятника ее прокатили), она, смеясь, заявила: "Каков учитель, такова и ученица", намекая на мое детское колдовство. Я лишь немного смутилась.

И спросила, почему Эмили не дали десяток, ведь я чувствовала, что это ее угнетает. Она лишь отмахнулась, сказав, что на эту должность прислали человека с острова – бывшего героя, которому уже за шестьдесят. Его, видимо, определили на тихую должность. Я обняла ее и начала делиться своим спокойствием.

В выходной Бога решил поговорить со мной. Он застал меня в зельеварне, где я готовила заказ от болей в коленях для почтеннейшей Аготы. Дождавшись, когда я поставлю котелок с зельем на охлаждающую печать, он отвел меня в свой кабинет. Это оказалось небольшое помещение под зельеварней, заставленное различными шкафами и конторками. В углу стояло пыльное чучело медведя, на лапах которого он повесил свою мантию. На столе, помимо бумаг, стоял старый чайник с магическим подогревом и пара чашек. Возле стола располагались три кресла. Я видела, что этот представитель рогатого народа сильно смущен. Тифлинг не стал садиться в свое кресло, а сел в одно из двух кресел для посетителей. Подождав, пока я усядусь, он начал говорить.

Сначала он извинился за то, что втянул меня в ситуацию с Бернардит. Он видел потенциал девочки. "И, светлые боги, я пытался его огранить..." – замялся он. Я спросила, почему он так поступил, чуть не искалечив малышку. Он сильно удивился. Я пояснила про завязи на ауре. Услышав это

это, рогатый побледнел, ибо основы целительства дают всем, а алхимикам – больше остальных, ведь всегда может произойти что-то: от банального ожога и пореза до отравления парами неизвестного зелья.

"Я не знал, что это так серьезно", – прошептал он, его голос дрожал. "Я думал, что это просто... необычная реакция. Я хотел помочь ей раскрыть свой дар, а не навредить".

Я кивнула, понимая его растерянность. "Я знаю. Но иногда благие намерения могут привести к неожиданным последствиям, если не учитывать все нюансы".

Он вздохнул и начал свой рассказ. Когда к нему в ученики попал старший брат той девчушки – юноша, несомненно, одаренный, несмотря на строгое воспитание, – он не мог нарадоваться. И, несмотря на кажущуюся слабость дара, взялся за его обучение. Успехи парня его радовали, а редкие неудачи лишь подтверждали его талант. Он поддерживал ученика, делился рецептами, учил медитации, показывал, как собирать травы и ингредиенты.

«А потом?» — спросила я, делая глоток тифлингского кофе. Хотя я его и не особо любила, разве что в выпечке.

«А потом… потом меня призвал барон и вручил мне эту Бернардит, вместе с этой, чтоб её демоны побрали», — сказал мужчина. И я начала понимать, что он, в сущности, неплохой разумный, но, видимо, терпения на столь сложную ученицу с «довеском» в виде скандальной «вороны» ему не хватило. Это я, закаленная войнами с «благородными курами». Да и, судя по всему… судя по всему, Изандро был его первым учеником, что я, не удержавшись, и спросила.

Тот кивнул и продолжил. Нет, поначалу всё шло хорошо. Он начал показывать приемы медитации, но девочка занималась лишь бы отвязались. Тогда он решил перейти к алхимии. Показал таблицу совместимости, и та её даже выучила. По крайней мере, «низшую часть». Но когда он подпустил её к нарезке ингредиентов, то опять схватился за голову.

«Знаешь, мне захотелось испробовать методы обучения моего наставника», — он отпил из кружки и задумался. «Мне порой хотелось применить методы обучения моего наставника», — повторил он. Я спросила о методах, и он, пожав плечами, ответил: «Розги». На мой вопрос, за что его наказывали, он снова пожал плечами «Зап порчу ингридиентов, иногда зелей, но там могли заставить выпить ту бурду что сварили». «А как же эксперименты?» — спросила я. Он пожал плечами. «За эксперименты… не наказывали. Но если эксперимент не удался, а я пытался применить его на обычное зелье, то…» — он замолчал.

Затем он продолжил, что не выдержал и, просто сказав, что девочка слабосильна, скинул её на ведьму. Он думал, что пришлют какую-нибудь даму в годах, которая покажет девочке несколько способов гадания, ну, может, пару амулетов. «А прислали меня», — я улыбнулась. Тот кивнул и продолжил. Когда я начала учить девочку всерьез, он удивился. А уж когда за жалобу этой овцы плюшевой отчитали саму Кейнд, а не меня, он начал задумываться, не стоило ли ему самому пожаловаться барону. Но потом решил, что это просто случайность. Да и завидовал он мне. Ибо я в свои двадцать один сумела подготовить двух учениц, а он в свои шестьдесят сподобился только первым. «По этому и давал тебе такие неприятные задания», я улыбнулась, и заверела мужчину что задания были нормальнывыми.

Выйдя из кабинета, я направилась на кухню. Время близилось к обеду, а в животе не было ни травинки. Там меня ждала Марты, и эта рогатая предложила на закате сходить поплавать. Я спросила, умеет ли она драться. Увидев её недоуменный взгляд, я рассказала о нашем с Эмили опыте ночного купания. Та подумала и согласилась, что да, купаться на закате — это красиво, но немного опасно. А с другой стороны, без опасности жизнь скучна, так что… В общем, эта рогатая уболтала меня сходить в магическую лавку за лепучками и кольечком шокером. Я вздохнула. И пока эта рогатая бегала по лавкам, я заглянула в храм и предложила Эмили устроить ночное купание. Та подумала и согласилась. А потому, помимо купальника, прихватила небольшой кистень.

«Ну что, готова к приключениям?» — спросила я, когда мы с Марты встретились у стен храма.

«Всегда!» — сверкнула глазами рогатая, поправляя на плече сумку с новоприобретенными «защитными» средствами. «Только вот, насчет драться… Ты же не думаешь, что нам придется?»

А потом мне на глаза легли чьи-то ладони, забавно было ощущать чьё-то прикосновение, но при этом видеть всё вокруг. В ухо раздался знакомый голос: «Угадай кто?» Я улыбнулась и попросила Вайяну отпустить меня. Она рассмеялась, а затем я почувствовала, как мне в ухо шепчут, что нельзя забывать старых друзей. И тут же спросили, куда это я собралась так поздно. Я объяснила, что мы с подругами решили устроить ночное купание. Вайяна снова рассмеялась, хотя на нас уже начали коситься.

В этот момент Эмили произнесла заклинание рассеивания магии, и рядом со мной появилась моя подруга. Она была в белой мантии с шевронами в виде шестерёнок на плечах. Эмили поинтересовалась, как её занесло в наши края. Подруга начала рассказывать: после академии её направили в графский замок в империи Антаранга. «Зачем там техномант, я не понимаю, ни тогда, ни сейчас, и не только я, но и сам граф», — прошипела она. Поскитавшись пару лун, работая в часовой башне и торгуя техномагическими артефактами, она задумалась о переводе. Да, каждое перенаправление увеличивало долг перед Советом, но не критично. За разговором мы дошли до каменистого пляжа, и девочки принялись переодиватся, ну кроме техномантши, которая стеснительностью никогда не страдала.

«И тут, в самый разгар размышлений, пришло письмо от Изанги, которая и выдала Твое местоположение», скозала она скидывя на камни тунику. Так что подруга пошла к придворному магу, написала прошение на перевод в Инсалию, и его быстро одобрили. Мы вчетвером расположились у кромки воды, тихо беседуя. Я узнала, что Изанга пишет не только мне, но и остальным нашим подругам. Я спросила, приедет ли она на мой день рождения в Форсейтен. Подруга улыбнулась и ответила, что, конечно, ведь «когда ещё они соберутся всем кагалом». Это правда, ведь где и кем работает Кира, она не писала, но обещала приехать. Да и Беттани наконец помирилась с матерью. Не знаю, что именно послужило причиной: рождение внука, или личное дворянство Ёрмса или обещание Ёрмса «сделать из тёщи миленького зайчика», но факт остаётся фактом: леди попросила прощения у дочери.

За разговором мы и не заметили, как стемнело, и отправились по домам. Было желание остаться у Эмили, но нет, я попёрлась в замок, где уже действовал комендантский час. Он начинался в полночь и длился до пяти утра, без специального пропуска попасть было невозможно. Так что ночь я провела в караулке стражи, в одиночестве. Эта хвостатая поганка, конечно, имела ночной пропуск и её спокойно пропустили, а мне пришлось сидеть на жёсткой лавке в окружении десятка мужчин. Правда, в первую половину ночи мы с отдыхающей сменой резались в кости на раздевание. Парни решили, что быстро получат эстетическое удовольствие, созерцая эльфийские «прелести». Наивные! Я ведь тоже умею мухлевать, притом делаю это лучше за счёт ловкости остроухих, да так, что меня не поймали, ведь я подкручивала не только на выигрыш, но и на проигрыш, и знаю когда это делать.

Когда командир пришёл объявить смену караула, он застал пятерых мужиков в одних панталонах и меня в бриджах и корсете. После этого досталось всем: парням — за «неуважение» к даме, мне — за то, что повелась на непристойное предложение. Хотя что тут непристойного, непонятно. Командир ещё пытался выяснить, кто был инициатором этого «непотребства», чтобы «утопить столь наглого юношу в нужнике», но никто не признался. Как и я, ведь этот молодой кот-оборотень мне и самой понравился своим нахальством. Остаток ночи я провела в помещении для задержанных, ибо командир Доротео решил, что мне нужно выспаться, а не сбивать его стражников с «Истинного пути».

Утром за мной пришла Магиана Элулиатесса. Марты потом извинилась, что не составила мне компанию. Я не обиделась, ведь сама виновата, но так обрадовалась встрече с подругами, что обо всём забыла, что и сказала ей, предварительно полюбовавшись её смущённой рожицей. За это я получила нагоняй и от Марты, и от её соседки, которую послеистории с призраком повысили. Правда, вскоре появилась «медведица» — в смысле дворфийка, и разогнала наш «филиал шабаша».

На второй день последней декады Алой луны я получила приглашение на детский бал, посвященный девятому дню рождения маленькой Бернардит. После работы в зельеварне, где мне поручили готовить боевые зелья (стихия земли, конечно, не самая сильная в атаке, но что есть, то есть), я, словно лань, метнулась в кабинет магианы. Там меня ждала целая лекция о том, что в нашем королевстве балы делятся на два типа: большой «Взрослый» и малый «Детский». Это сделано для того, чтобы дети до двенадцати лет не мешали отдыхать взрослым.

Поскольку среди гувернантов и учителей существует традиция присматривать за малышами, мне не придется наряжаться или танцевать. «Хотя некоторые, не слишком ответственные личности, рассматривают это мероприятие как возможность для развлечения», – добавила Элулитесса с явным намеком. Я лишь кивнула. На мою кислую физиономию она заметила, что мне, как новенькой, просто не повезло, ведь обычно эльфов и полуэльфов в Новый год стараются не беспокоить, так как гувернеров и учителей у нас достаточно. Я снова кивнула. Эльфийка же добавила, что ей придется присутствовать на взрослом балу, где ей придется следить не за толпой малышни, а за «толпой расфуфыренных сволочей». Я вздрогнула и мысленно поблагодарила светлых богов и одного демиурга за мою ментальную защиту.

После этого разговора я отправилась в комнату для занятий. Там мы с Бернардит два часа разбирали гадание по эльфийским костям. Все это время мне приходилось любоваться довольной мордой этой чернявой стервы. В голове же настойчиво зрело желание проклясть эту ворону, ибо я «интуицией чуяла», что именно она подговорила старшего гувернера назначить меня ответственной за детский бал.

До Дня Мертвых время тянулось медленно и уныло. Я продолжала работать в зельеварне, объясняла Бернардит значения рисунков на костях и «мучила» ее магией крови. И да, у нее случился прорыв: за декаду она смогла взять под контроль целых три капли крови, причем раздельно. Это фокус, который даже в академии не каждый студент мог повторить. «Ну да, двоечники, забивавшие на учебу, не могли, а остальные – вполне», – подумала я, но малышке ничего не сказала, чтобы она могла гордиться.

Я также сшила себе новую мантию из дорогого эльфийского шелка, посчитав это уместным. Заказала белые шаровары из кожи и сапожки на платформе. По вечерам мы с Эмили продолжали тренироваться. К нам присоединилась Воянна, которую перевели обслуживать портовые краны. Она ворчала, что сменила шило на мыло, и даже хуже, ведь вместо одной часовой башни ей «доверили» целых три крана. Но мы с Эмили видели, что она говорит это не всерьез. А вот Счастливчик обрадовался Лапке. Эти два пожирателя бамбука сидели на лавке, хрустя сеном из корзинки, пока Эмили гоняла нас по полигону, сетуя, что ей достались такие слабые подруги. Я же понимала, что она шутит и таким образом мотивирует нас.

И вот настал тот самый день – выходной, что логично, ведь нужно было подготовиться к балу. Для поваров обеих замковых кухонь, напротив, начался настоящий аврал.

Мы же с магианой с утра наняли экипаж и отправились к храму, за которым располагалось довольно обширное старое кладбище. Новое кладбище раскинулось за городскими стенами, но нам туда не нужно было, так как мать почтенной Элулитессы была похоронена именно здесь. До обеда мы работали, а после зашли в небольшую ресторацию возле кладбища под названием «Приют Рунгара», где неплохо пообедали.

По возвращении я принялась собираться. Правда, сначала заскочила к замковому парикмахеру, где подстриглась довольно коротко. Да, своей гривы мне было жалко, но пусть эта чернявая дура считает, что победила. К тому же, на следующем занятии по традициям эльфов я объясню малышке значение причесок. На секунду меня охватила некоторая брезгливость и даже стыд, но потом совесть посчитала это достаточной местью за те луны, что эта чернявая трепала мне нервы. Поэтому я отвернулась на другой бок, выставила табличку «Не будитьдо лета» и захрапела.

День бала начался с суматохи. Меня, как и полагается, отправили в комнату для переодевания, где уже толпились другие гувернантки и учителя. Воздух был наполнен ароматами духов и шелестом тканей. Я же, облаченная в новую мантию и шаровары, чувствовала себя немного не в своей тарелке. Все вокруг были так торжественны, а я лишь должна была следить за детьми.

Когда я вошла в зал, где уже собрались малыши, меня встретил шум и гам. Дети, одетые в свои лучшие наряды, носились по залу, смеялись и играли. Бернардит, сияющая в своем новом платье, тут же подбежала ко мне. Ее глаза горели восторгом, и я не могла не улыбнуться.

«Смотри, какая я красивая!» – воскликнула она, кружась на месте.

«Ты выглядишь чудесно, Бернардит», – ответила я, стараясь скрыть свое раздражение.

Бал проходил в обычном для детских мероприятий режиме: игры, танцы под присмотром взрослых, угощения. Я старалась выполнять свои обязанности как можно лучше, но мысли мои постоянно возвращались к Элулитессе и ее «расфуфыренным сволочам». Надеюсь, у нее там все пройдет гладко…

Праздник завершился с заходом солнца, а затем небо над замком озарил магический фейерверк. Детей начали увадить, а слуги принялись убирать посуду. Мы же разошлись по комнатам, где меня уже ждали Марты, Корезон и Пилар с бутылочкой эльфийского вина и коробкой конфет. Увидев мою коротко стриженую макушку, девочки удивленно спросили хором, не задушила ли я Кейнд. Я лишь рассмеялась, налила себе кружку и начала рассказывать об эльфийских традициях. Наша библиотекарша, казалось, лишь слегка удивилась, словно что-то подобное уже читала. Служительница поварёшки же, напротив, смотрела на меня с широко распахнутыми глазами.

"Но почему именно Новый год?" – спросила она. – "У остроухих ведь это День мертвых, а не зимнее солнцестояние." Мы были озадачены, ведь логика подсказывала иное: зимнее солнцестояние – это ночь, когда "тьма" начинает отступать, так почему бы не связать праздник с летним солнцестоянием, когда свет отступает? Мы высказали это вслух.

Тут я вспомнила легенду, или, возможно, балладу, которую эльфы привезли из своего мира. Позже её переделали в колыбельную. Тётя Эля однажды пела её Лотси, и я запомнила слова. Тихим голосом я затянула:

Тише, дитя, закрой ты глазки, Лес шепчет сказки, дарит ласки. Земля уходит в зимний сон, Но вот весной очнётся он.

Увидит солнце первый луч, Средь туч развеет мглу, и пусть Откроет взор, зажжёт огни, Для всех он праздник принесёт, приди!

Продлится лето, пышный пир В его чертогах, в дивный мир. Там эхо птичьих голосов Наполнит душу из основ.

Плоды созрели, злато льётся, Дождём изобилия всё льётся. Народ ликует, пьёт и ест, Король их любит, честь по чести.

Но вот багрянцем вспыхнет лист, Осенний ветер пронесётся, быстрый. Король наш дремлет до поры, До новой сказки, до весны.

Спи, мой малыш, спи крепким сном, Волшебный мир спит вместе с ним. И ждёт, когда заря взойдёт, Когда весна к нам вновь придёт.

Король лесной, хранитель древний, Весны зовут его напев, От спячки пробуждается, Мир дивный его дожидается.

Допев, я взглянула на подруг. Они сидели, улыбаясь. Мы допили напиток и разошлись по своим постелям.

Глава 8

Тусклый блеск золотой луны

Первый осенний день начался с настоящего шторма. Меня разбудили яростные завывания ветра, грохот волн и пронизывающий холод. Открыв глаза, я увидела лишь серое, свинцовое небо и сплошную стену дождя. Закрыв окно, принялась собратся.

Лёгкий завтрак, выпрошенный у Марты, — и я уже направлялась в зельеварню. Однако Бога без церемоний выставил меня за дверь: у них сегодня шла работа с Высшей трансмутацией. До вечера я оказалась совершенно свободна.

Что ж, свобода так свобода. Я отправилась в библиотеку.

Она здесь была поистине великолепна — отдельное круглое здание с огромным куполом. Правда, сегодня панорамную крышу из-за непогоды закрыли. В зале работало около двух десятков разумных, которые встретили меня вполне дружелюбно. Ещё бы — я ведь зачаровывала стеллажи от сырости и грызунов, да и суд в дверях еще помнили.

Взяв с полки роман, который особенно не жаловал призрак, я с головой погрузилась в приключения дерзкой и довольно наглой молодой авантюристки, решившей ограбить дворфийский банк.

Время до обеда пролетело незаметно. История оказалась неплохой, но для баронской библиотеки — откровенно слабоватой, думала я, направляясь в учебную комнату.

Бернардит сразу заметила изменения в моей внешности и тут же принялась выпытывать, за что меня остригли. Пришлось объяснять, что это не наказание. Я просто нарушила одну из эльфийских «традиций», и потому решила остричься.

Чернявая ворона фыркнула и тут же принялась едко высказываться о моей лени. «Ох, и недолго же хватило моего прошлого урока, твердолобая ты моя», — подумала я, обнимая ученицу и успокаивая, что всё хорошо, волосы отрастут. «Когда это ещё будет?»- сказала она. На что я тепло улыбнулась и сказала, что есть специальный шампунь, который мы с ней сможет сварить, и волосы за пару декад отрастут до прежней длины. А ещё я пообещала сделать другие зелья для волос.

От моих слов малышка буквально «загорелась» и тут же принялась рассказывать, что у её сестрицы Перлиты волосы почти не растут и выглядят довольно слабыми, по словам целителя. Я улыбнулась и предложила, если она так хочет, приготовить для Перлиты зелье завтра. На вопрос «Почему завтра?» я пояснила, что зельеварня сегодня занята.

После этого мы с ней помедитировали, а затем я показала ей первое «настоящее заклинание» — всего лишь простой поисковичок, но малышка сияла от радости, делясь ею со мной. Затем мы занялись «скучными картинками», как выразилась Бернардит.

А после уроков и ужена, в нашей с соседкой комнате меня ждали девочки. Марты не было, так как сегодня ей поставили выпекать хлеб, и она будет трудиться всю ночь. Но и Пилар с Корезон мне хватило. А уж новости, которые они принесли в «Клювиках», меня просто огорошили.

Дело было в фестивале, который каждую первую и вторую декаду железной луны устраивает местная гильдия бардов. Это феерическое мероприятие с выступлениями артистов на площадях, магическими иллюзиями, концертами бардов и профессиональных танцоров. А ещё там проходили конкурсы, где соревновались маги-иллюзионисты, певцы, музыканты, любительские труппы и танцоры. А танцевать я очень любила.

Вот только меня снедал один маленький вопрос: «Что за аттракцион невиданной щедрости?» — который я и задала. На что мне объяснили, что никакого аттракциона нет. Сам фестиваль проходил под эгидой гильдии бардов, но деньги на него частично выделял Храм, ибо вторая декада железной луны посвящена Эалкэнелю, богу, покровителю музыки и театра. У нас в Форсейтене его жрецов не было — слишком маленькое баронство. Да и способы молитв ему были специфичны, впрочем, как и Корсндарну, с Джевиаэль, богиней снов. Помимо храма и гильдии бардов, ещё и сам город оплачивал часть фестиваля.

Я же снова повторила свой вопрос: «Зачем?» На что мне просто пояснили: деньги, всё это не бесплатно. «Нет, можно смотреть и из окон домов, и с крыш зданий, но там тоже не бесплатно…» «Угу, только платишь не городу, а владельцу квартиры или патрульным стражам», — добавила я. Девочки согласились и продолжили свой рассказ..

«А ещё там есть специальные места для зрителей, — продолжила Пилар, — с лучшим обзором и даже небольшими столиками, где подают напитки и закуски. Но это, конечно, стоит ещё дороже».

«И самое интересное, — подхватила Корезон, — в этом году на фестивале будет проходить конкурс талантов, где главный приз — возможность выступить на главной сцене вместе с известными артистами. И, кажется, там есть отдельная категория для танцоров».

Я задумалась: да, мне хотелось потанцевать, но искать партнера, да еще и платить за это семь золотых… Я уточнила, нужна ли регистрация, если я просто хочу потанцевать. Мне с улыбкой ответили, что нет. Оказывается, на небольших площадках и в скверах выступают музыканты-любители, а жители окрестных домов с удовольствием танцуют под их музыку. Я кивнула, а затем задумалась о наряде. "А еще центральный день фестиваля — это маскарад", — промелькнула мысль, и я улыбнулась. Достав копию расчетов своей дипломной работы, на следующий день после завтрака я отправилась к магиане.

Мой визит ее удивил, но потом она обрадовалась. Обычно иллюзионисты на ночь маскарада требуют слишком высокую плату, которую по традиции оплачивает казна. А тут я! Правда, мне заплатят: если моя иллюзия окажется столь же хороша, как я обещаю, то я получу одну рубиновую монету, что составляло треть от обычной стоимости. Мы начали обсуждать тематику иллюзий и так увлеклись, что я чуть не опоздала на урок.

Малышка, жаждавшая новых косметических рецептов для своей сестрицы, немного расстроилась, что мы займемся другим. Но я объяснила, что зелья мы будем изучать, когда она выучит основы и запомнит нужные ингредиенты. В ответ снова послышалось нетерпеливое "лучше учить рецепты, а не это вот все". К счастью, слез и соплей не было, но я уловила легкую злость, которую быстро развеяла, переключив ее внимание на магию крови. Я дала ей новое заклинание, предварительно проверив, как она усвоила маячок. Она почти идеально справилась с заданием. Я разрешила ей тренироваться под присмотром взрослого и велела звать меня или магиану в случае необходимости.

Вторым заклинанием был артефакт "светлячок". Да, довольно бесполезный, но для обучения — самое то. Почему бесполезный? Для любого мага, владеющего обычным заклинанием, он нужен как Счастливчику указы имперской канцелярии об ограничении скорости передвижения… Продавать такие артефакты опасно. Их плюс в том, что их может активировать даже не маг. Но есть и минус: любой маг крови может воздействовать на такую кровь, а через нее — и на создателя. Ритуал отсечения плоти, конечно, может помочь, но затраты энергии будут больше, чем на сам амулет… Так что это просто учебная поделка, больше ни на что не годная. Бернардит, конечно, была рада новому заклинанию, к тому же столь полезному, но в ее эмоциях промелькнула легкая обида.

Позже, на тренировке, я спросила у своих подруг про фестиваль, поддразнив одну из них, что я о нем ничего не знаю. В ответ получила недоуменное почесывания лохматости нашей паладинкой. Подруга и звенилась и добавила, что ее пятерку отправляют в караул на все время проведения.

Я спросила, что она такого натворила, ведь в такие дни ставят либо новичков, либо провинившихся. Хотя, конечно, бывает и так, что просто так судьба сложилась... Но, как оказалось, это был как раз случай с неудачей.

А потом меня попросили посмотреть одного новенького малыша в приюте. Мол, есть что-то странное в его ауре, ведьмовское. Так что мы отправились туда. Ваянна же пошла в свой снятый домик, заверив, что на фестивале непременно будет.

Прибыв в приют, я сразу почувствовала напряжение. Жрицы суетились, шептались, а в воздухе витал едва уловимый запах страха. Меня провели в небольшую комнату, где на кроватке сидел мальчик лет пяти. Его глаза, огромные и темные, смотрели на меня с какой-то недетской мудростью. Аура вокруг него действительно была необычной – словно сплетенной из тончайших нитей темной энергии, но при этом не злой, а скорее… потерянной.

Я расспросила парня о его ощущениях и видениях. Он рассказал, что иногда, находясь неподалеку от кладбищ, видит странные картины и слышит голоса. Попросив его описать подробнее, я услышала: «Они обрывочны. Иногда это крики, иногда я вижу огонь и чувствую жар, порой мне кажется, что я тону в море, и слышу разные голоса».

Я задумалась, посылая ему волну спокойствия. Страх, который он испытывал, начал отступать. Сняв с шеи свой амулет, я надела его на мальчика. В тот же миг ощущение страха исчезло, словно его отрезало. Затем я начала объяснять, что у Лино пробудилась магия.

«Значит, маги, когда чувствуют силу, поджигают или заставляют предметы летать?» — прошамкала старая дворфийка. Я пояснила, что проявления магии бывают разными: кто-то поджигает, кто-то управляет водой, а кто-то видит последние мгновения жизни.

«Некомат!» — с ужасом прошептала Кирана, так звали эту почтенную представительницу подгорного народа. От ее слов глаза ее соседа расширились, и он вмиг превратился в хомячка, пытаясь сбежать. К счастью, Эмили быстро завернула его в одеяло, создав подобие кокона, и забрала его себе на колени.

Тем временем я объясняла, что это не некромант, а маг природы, способный общаться с духами. Поскольку в храме духов нет, он улавливает лишь отголоски умерших. Не понимая, что с ним происходит, он пугается, к тому же он очень сильный эмпат. На этих словах женщина просияла. Я посоветовала ей найти для мальчика учителя. В ответ на меня посмотрели с надеждой.

«И как они это представляют?» — спросила я. Пришлось объяснить, что я сама обучаю дочь барона, и если придворный магистр даст разрешение, да и его светлость…

На это старая Кирана что-то проворчала вроде «куда он денется» и удалилась успокаивать младших. А мы принялись «выкуривать» оборотня из его «норки» и успокаивать Лино."

После, меня отвели на кухню. Там добрый мужчина в поварском колпаке угостил нас остывшей, но вполне съедобной бобовой кашей и отваром из местных водорослей. Затем меня отправили в душ – к счастью, горячая вода поступала от какого-то артефакта. Потом теплая одеяло, и наконец, уснула.

Время полетело незаметно. Дни были наполнены работой в личной лаборатории Магианы и обучением Бернардит. Последняя с необычайным интересом погрузилась в изучение алхимических зелий, направленных на улучшение красоты. Даже Бога удивляло, насколько сильно я ее заинтересовала. Я же лишь улыбалась, понимая, что этот энтузиазм может так же быстро угаснуть, как и возник. Вечера проходили в тренировках и встречах с подругами.

А в третий выходной мне довелось стать свидетельницей экзикуции.

Все началось так. В тот день я проходила мимо Площади Справедливости, где жила старая Нурай. Это место, как и вся площадь, вызывало у меня и эльфиек неприятные ощущения. Пожилая ведьма с темно-синей кожей, казалось, наслаждалась реакцией остальных ведьм на происходящее.

Я шла по улице, когда увидела, что в центре площади, на помосте, четверо стражников выводят женщину лет сорока, одетую в белое подобие савана. Рядом стояло кресло для порки, у которого прохаживалась высокая, мускулистая женщина в кожаных штанах и куртке. На ее одежде я заметила слегка потемневшую нашивку в форме ножниц и петли – знак гильдии палачей. Возле нее стоял молодой человек в дублете и чулках, с кюлотами в цветах баронства, держа в руках развернутый свиток. Вокруг помоста собралась толпа. Я уже направлялась к воротам дома нашей «хозяйки шабаша», когда услышала слова глашатая:

«Внимание, люди! Сегодня, семнадцатого дня Золотой Луны, оглашается приговор и приводится его в исполнение. Горожанке Ксимене, владелице пекарни, обвиняемой в причинении увечья своей работнице. По версии следствия, Ксимена, обвинив девушку в краже денег из кассы, отрубила ей кисть руки в качестве наказания за воровство. Суд квалифицировал это деяние как самосуд. Учитывая смягчающие обстоятельства – оплату пострадавшей услуг целителя и менталиста, – суд постановил: остричь обвиняемую по линии шеи, присудить двенадцать ударов плетью и три года рудников. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит».

С последними словами женщину усадили в кресло. Она не сопротивлялась. Я наблюдала, как палач ловко орудует ножницами, затем голову осужденной наклонили, и воздух прорезал свист розг. Перед моими глазами встал залитый солнцем двор нашего дома и слова отца о том, что нас с Нэобе могли постигнуть те же беды… Я содрогнулась, по-настоящему осознав, что нас пощадили, ограничившись лишь дисциплинарным взысканием.

Подавленная увиденным, я развернулась и пошла в храм. Мне больше ничего не хотелось. К счастью, площадь и храм находились рядом, разделенные лишь небольшим бульваром с эльфийскими каштанами. Там один из стражников, увидев мое состояние, позвал Эмили. Она провела полдня, утешая меня, отпаивая успокаивающим отваром и выслушивая мои рыдания. К счастью, среди жриц оказался мой коллега-эмпат, который и усыпил меня. Эмили пришлось послать послушника за ним. Проснувшись после обеда, я направилась в замок. Несколько раз мой амулет вяло сигнализировал об опасности, но без особой тревоги.

За последнюю декаду я наконец закончила первый из четырех иллюзорных контуров. Мы с Элулитессой гуляли по залам эльфийского дворца и по заросшему парку, полному светлячков. Над головой сияли звезды, а дивные ароматы цветов, которые Магиана добавила в мою работу, щекотали ноздри.

Бернардит же освоила свое первое серьезное заклинание – щит крови. Пока он был слаб и не выдерживал даже легких тычков пальцев, но это только начало. А в середине декады меня ждал сюрприз: тетя Эля и Лотси решили отдохнуть у моря. Они сняли небольшую комнатку возле порта и в первый же вечер подкараулили меня в храме после тренировки. Весь вечер мы гуляли по городу: посетили театральный квартал, послушали местных уличных музыкантов, полюбовались работами художников и даже купили небольшой лесной пейзаж для комнатки моей сестры. Затем наставница взяла кувшинчик сливовицы и несколько фруктов, сказав, что хочет кое-что обсудить со мной. «Наверное, Эмили написала, и семья прислала моральную поддержку», — с легкой горечью подумала я.

Когда все обитатели нашего небольшого «полутораэтажного домика» разошлись по комнатам, мы устроились на кухне. Наставница повесила в помещении полог тишины и откупорила кувшин с напитком от торговой компании «Светлый лес». Я занялась нарезкой фруктов, после чего мы расселись, и наставница налила нам по первому стакану. «Прямо как тогда, только теперь я буду изливать душу, и мама не придет с полотенцем», — вновь пронеслась грустная мысль.

Наставница начала спрашивать, что случилось. Я не сдерживала слез и рассказала о Кейнд, которая портит мне жизнь — упрямая и непоколебимая, а иногда так хочется просто проклясть её. О Боге, который хоть и извинился, но нервов мне попортил немало. О жизни в замке, которая далека от сладкой, и о страхе сказать лишнее, чтобы меня не выставили. О ученице, которая всеми силами пытается от меня отвязаться, и о том случае на площади справедливости — если бы не добросердечие настоятеля или ректора... Наставница подняла бровь, и я рассказала, как мы ловили воровку. У Эли на лице заиграла улыбка. Потом меня обняли и тихо шептали утешительные слова, словно маленькой.

Мы выпили еще по кружке, после чего меня проводили в их комнату. Уложили на двуспальную кровать рядом с сестрой Еленой, а сама наставница расположилась на походной кровати рядом.

Утро началось с головной боли и крепкого напитка, заботливо поданного тетушкой, а также легкого завтрака под неодобрительным взглядом пожилой леди. По дороге в замок мне начали давать советы. По поводу проблемы на площади наказаний наставница посоветовала либо вовсе не связываться с той рогатой, либо поговорить с мамой. С Богом — просто помириться. А с вороной — «просто повыдергивать перья», если понадобится, с помощью барона или Совета.

Наконец мы добрались до башни магов. Я обняла тетушку и юркнула во двор баронского замка, чувствуя, что сегодня сотворю что-то по-настоящему магическое.

Глава 9

Осенний фестиваль часть первая

Утро дня фестиваля началось не с трелей будильника, а с настойчивого стука в дверь. Открыв её, я увидела служанку в строгом синем платье и белом передничке. Она окинула меня брезгливым взглядом и протянула пакет из вощёной бумаги, перевязанный бечёвкой. Развернув его, я обнаружила:

Сверху лежала записка на превосходной эльфийской бумаге. В ней меня благодарили за неплохие косметические средства и в качестве благодарности просили принять небольшой подарок. Также выражали надежду, что я появлюсь в нём на маскараде, который состоится через десять дней. Следом шли две коробки. Первая, маленькая, из белого тисса, содержала анатомическую маску из серебра. Её украшала тончайшая золотая чеканка в форме листьев рябины. Во второй, более крупной коробке, лежал охотничий костюм из эльфийского льна серо-серебристого оттенка, украшенный вышивкой золотой нитью в виде побегов плюща. На обратной стороне крышки была вызвана древняя эльфийская баллада о короле осени:

Из серебра и злата соткан, С небесной чистотой во взоре, По осенним дорогам бодро Скакал он на олене, словно море Серебряных рогов мерцало, Белее снега, ярче звёзд. Душа его, что миру дала, Земных не ведала угроз.

Шёл путников уставших стая, Три души, в пыли дорог, Закат ласкал поля, играя, А он, как будто вещий бог, Пред ними вдруг явился резко, И свет из глаз его струился., Из чистоты огонь искрился.

Красавицу, что шли вперёд, Он красотой земной одарил. В глазах её теперь восход И нежность, что в ней Бог хранил. Её брату даровал он дар — Говорить с животными, слышать их разговор. Ибо души их были чисты и светлы, Их сердца открыты, как весенние поля.

Но третий, что был молчалив, В нём злого уголька мерцанье, Зависть и злоба, словно взрыв, Таились в нём, как наказанье. Он в лиса превратил того, Кто жаждал всё, но ничего не дал. И вскоре, роком своего, Его преследовал смертельный шквал.

Но младшего брата в лису превратил, Потому что зависть и злоба в нём жили. Охотники князя лису загнали в лес, Где правит тьма, и нет ни света, ни чудес

Так мудрость эльфа нам урок даёт: Чистота души — вот истинный полёт. Красота и дар — лишь плод сердца светлого, А злоба и зависть — путь к паденью вечному.

Береги в себе любовь и доброту, И светлый путь откроется в судьбу. Пусть эльфийская баллада звучит в веках, Как память о душе и её огнях.

«Сколько же такая красота стоит?» – думала я, разглядывая полный костюм с поясом, сапогами и перчатками из змеиной кожи. «Да уж, получить такой подарок всего лишь за набор не самых дорогих косметических зелий… Хотя я, когда собирала для баронессы, тайком подложила и средство для роста груди, и ведьминский амулет флера из серебра. Но всё равно слишком дорогой подарочек вышел». Убрав всё обратно в коробки, я наложила на них самые мощные заклинания от воров, какие знала, и убрала на самое дно шкафа.

После был завтрак. Марта уже ушла после ночной смены, и нас обслужила Хильдур, довольно высокая дворфийка, которой я недавно сводила сглазы. После чего она хотела найти того, кто её «глазит», и подбить эту наглую гляделку родовым молотом. Меня сильно подмывало спросить об поисках недоброжелательницы, но я сдержалась.

А до вечера я забурилась в местный банный комплекс, хотя в городе их аж четыре. Но мой самый любимый был храмовый, с его флейтами ветров в медитативном зале.

После, пообедав в кафе, я наняла экипаж и отправилась в знакомую портняжную лавку за своим заказом: невероятно красивое летнее платье без корсета, цвета молодой травы, белая сорочка и сетка для волос. Потом зашла к целителю, который перекрасил мою отросшую гриву в тёмно-каштановый, почти чёрный цвет. В сочетании с белой сеткой для волос с золотистыми жемчужинами, это выглядело очень красиво.

А потом я пошла к срезу воды, где были построены несколько деревянных платформ, а перед ними – деревянный амфитеатр со столиками. Показав охраннику свой пропуск, я прошла, ведь проход был не бесплатным. До заката я гуляла по берегу вместе с Марты, которая накопила за год сумму для покупки билета. Я смотрела на пары, которые кружились под лёгкую музыку на одном из помостов, и на стройку гигантских воздушных платформ. Сами платформы были из дерева, а стенки из бумаги; сверху на них был установлен лёгкий тубус со стенками из бумаги, на которых были изображены различные картины. Когда начнётся закат и прозвучат приветственные речи барона и настоятеля, эти платформы примут своих пассажиров, которые взмоют в вечернее небо. Также я видела несколько знакомых лиц, которые фланировали по набережной, созданной искусственно. Несколько рыцарей уже немного выпили и пытались приставать к дамам, и не только одиноким, из-за чего случились несколько драк, которые разнимали гвардейцы. Также были вызовы на дуэль и пара проклятий, которые накидывали эльфийки. Меня тоже смачно шлёпнули по «корме», да ещё сально подметили, что я себе филей откормила. Обернувшись, я увидела пару молодых оруженосцев. Мило улыбнувшись, я выдала направленную жажду крови, и когда они застыли, я кинула на них расслаблялку первого уровня.

После, цапнув за руку хвостатую, мы пошли в сторону нашего столика ожидать речи.

Ждать пришлось недолго, и вот на помост поднялась баронская семья: сам барон в форме морской стражи, баронесса в винно-красном платье. «Вульгарщина», – подумала я. Первый наследник, Боливер, как и отец, в форме морской стражи. Также на помост поднялся настоятель храма – пожилой дворф в лимонном одеянии, и мужчина в довольно дорогой ливрее, правда, она смотрелась на нем, как на моем любителе бамбука седло. Я тут же помотала головой, отгоняя видения ездового кролика.

Праздничный вечер начался с торжественных речей. Посол островного графства выразил искреннюю благодарность за помощь в восстановлении порядка на его родине. Настоятель произнес краткую, но емкую речь о значении этого праздника, а барон тепло поприветствовал всех собравшихся на фестивале. Затем состоялся первый танец, который исполнили баронская чета и наследник со своей невестой из вольного Графства.

После официальной части гости начали занимать места на парящих платформах. А так же в небо взлетели первые платформы, которые летели в сторону залива Марты, моя подруга, предложила присоединиться к этому необычному развлечению, и я, недолго думая, согласилась. Вместе с ней и еще дюжиной разумных существ мы взмыли в воздух. Платформа медленно набирала высоту, открывая захватывающий вид на залив и раскинувшийся у его берегов город. Легкий импульс от молодого техномага – и нас понесло в сторону залива, где мерцали огни лодок. Перед нами предстала панорама: сначала величественный замок, затем оживленный порт с белоснежными кораблями стражи, пузатыми торговыми фрегатами, похожими на бочонки, и разношерстными судами под флагами королевства, империи и вольных торговцев. Мое сердце забилось от радости, когда я увидела у пирса знакомую "Ласточку" – корабль моей знакомой вернулся домой.

Мы облетели замок по дуге и начали загибать к порту, когда что-то пошло не так. Наша платформа начала стремительно терять высоту. Молодой техномаг, блондин в белой мантии с вышитыми шестернями, казалось, потерял контроль. Я старалась сохранять спокойствие, но это давалось с трудом. Тогда я решила сменить тактику: отошла в угол и попыталась сосредоточиться, начав легкую медитацию. Но не успела. Резкий удар по ногам выбил из меня воздух, и мы покатились к краю платформы, которая начала погружаться в волны. В последний момент мне удалось поймать девушку в роскошном бальном платье. Она вскрикнула, но, увидев, что я ее держу, лишь широко распахнула глаза. Платформа еще пару раз качнулась, а затем выровнялась.

Мы поднялись на ноги и увидели, как к нам спешат лодки. Они отбуксировали нас к причалу, где уже ждали сходни и целители, готовые оказать помощь. Пара эмпатов из храма развеяла нашу нервозность, подарив покой и желание смыть остатки страха новым весельем. Затем к причалу пришвартовалась третья лодка, из которой выгрузили завернутую в одеяло девушку. Целители тут же окружили ее.

А мы с Марты, обменявшись взглядами, решили поддаться эмпатическому посылу и вернуться на праздник. Пара монет – и вот мы уже плывем по ночному заливу. Мы любовались отражением звезд и полной луны в воде, светом, льющимся из замка, далекими огнями кораблей, ощущая полное спокойствие. Я повернулась к подруге с озорной улыбкой и спросила: "Может, еще кружочек?" Марта вздрогнула и ответила, что предпочтет потанцевать. Я кивнула и продолжила наслаждаться видом.

Среди мерцающих огней, под звуки музыки, рука молодого стражника лежала в моей. Его вторая рука скользила чуть ниже приличий, но сегодня я решила не обращать на это внимания. Бокал подогретого эльфийского вина с травами и веселая улыбка моего собеседника. Алехандро, так он представился, был всего лишь оруженосцем, который уже в третий раз провалил экзамен на рыцаря, что его немного расстраивало. Я же лишь улыбалась, наблюдая за танцующими парами и слушая музыку. Затем предложила ему погадать. Он удивился, но согласился, упомянув, что его сестра училась на ведовском факультете, и посетовал на кредит в дворфском банке, который им с отцом пришлось взять. Я попросила его показать ладонь и, вглядевшись в линии судьбы, увидела развилку: один путь вел к жене и детям, другой – к славе и богатству, но недолгому, ибо он погибнет в бою. Алехандро задумался. В этот момент меня позвал танцевать один из магов. Я с готовностью подскочила, протянула руку партнеру и направилась на танцпол. К счастью, заиграла довольно быстрая композиция, а мне так хотелось танцевать под звездами. Пусть пьяные барды врут, что эльфы не спят, а поют и танцуют всю ночь. Сегодня моя ночь, и сегодня я хочу побыть эльфийкой из баллад, ведь я ведьма, а ведьмам позволено все…

Глава 10

Осенний фестиваль часть вторая

На следующий день меня ждал сюрприз: оказалось, что во время фестиваля баронские дети уходят на "каникулы". Узнала я об этом, придя к запертой двери. Пожав плечами, я отправилась к старшей гувернантке. Там мне всё объяснили, изрядно удивившись моему появлению, и угостили дворфским чаем. Гадость редкая – делают его из сушеных грибов.

Впрочем, работы в алхимической лаборатории всегда хватало. А за два часа до заката начинался фестиваль. Маленькие скверы и площади наполнялись весельем обитателей окрестных домов: танцы, музыка, смех и неповторимая атмосфера, которую я впитывала.

И на больших площадях царило оживление. Один только турнир по игре в кости, или «Табул» (древнеримский аналог современных нард прим Автора), чего стоил! Правда, к первому меня не допустили: «Остроухие всегда мухлюют, так что фиг заметишь», – объяснил один из судей. Во второй же я не полезла сама – игра была мне незнакома.

Конечно, любой фестиваль – это раздолье для карманников, шушеры и прочей братии, не дружащей ни с законом, ни иногда с собственной головой. Меня трижды пытались ограбить, дважды – побить, ведь одиночки работают редко. В первом случае я просто приморозила дуболомов, которых тут же забрала стража. А во втором…

Все началось с того, что кошелек у меня срезали зачарованной бритвой. Да, как я узнала в академии, среди преступников встречаются маги. И не всегда это недоучившиеся студенты. Есть и те, кто после обучения сознательно уходит в криминал. Кого-то обучают такие «гаврики», а некоторых, не слишком умных, но жадных, «вербуют» воровские гильдии и гильдии убийц. Но их немного, ведь корпус СОВ не дремлет. И если такого поймают, всё зависит от того, что совершил волшебник на своей кривой дорожке.

Итак, срезают у меня кошелек. А я ведь еще на веревочке вспышку поставила! Так что сначала – вспышка, затем вокруг меня распространяется жажда крови, и следом вспыхивает ведьмин щит, потому что кто-то попытался приголубить меня кистенем с явно магической составляющей. Мой амулет не предупредил – видимо, у него что-то есть, что его обходит. Разворачиваюсь на пятках и вижу пару: парень и девчушка лет двенадцати, оба в обносках. Я же улыбнулась и кликнула стражу. Ведь мой кошелечек они прихватили, а там – заклятье прилипания и следилка. Прибывшему патрулю я всё объяснила, и мы решили пройти по следу. На вопрос мага: «Не скинут ли они его?» – я пояснила про приклеивание, следилку и артефакты. Тот кивнул и достал амулет вызова, вызывая группу оперативников. Через пару минут появились трое мужчин в мантиях корпуса. Наскоро опросив меня и «перекинув» на себя «поводок» заклинания, они отправились на поиски злоумышленников. Я сначала предложила проводить, но оперативник заявил: «Я только гражданских на боевые операции не таскал».

А утром поступил вызов в башню магов. Там мне вручили мой кошелек, в котором оказалось на пару золотых больше, чем было. Подняв глаза на писаря, я услышала: «Это премия за колдуна-ренегата».

Подумав, я наняла экипаж и отправилась в квартал магов. Там мне сделали магическую татуировку с чарами пространственного кармана. Да, пришлось выложить аж четыре золотых, и вмещает он всего один предмет, да еще и питается моей магией, но зато вытащить что-либо из него сможет только я. Теперь можно не бояться, что кошелек или другие ценные вещи снова украдут — даже если кто-то и попробует, без моей воли ничего не выйдет.

С этим новым артефактом я почувствовала себя гораздо увереннее. Фестиваль продолжался, и несмотря на все происшествия, атмосфера праздника не покидала меня. Музыка, смех, танцы — всё это наполняло город живой энергией, и я впитывала её, словно губка. Впереди меня ждали новые приключения, а пока я могла позволить себе немного расслабиться и насладиться моментом.

По возвращении я направилась в зельеварню, где продолжила работу над целебными зельями.

Вечером мы с Марты и Корезоном отправились на прогулку. Я узнала, что у библиотекарши был день рождения, и мы решили посетить фестиваль, купив билеты. Сначала она отнекивалась — мол, дорого, да и на маленьких скверах уютнее.

Но вскоре сама не заметила, как завороженно смотрела на танец эльфиек, отражавшийся в воде фонтана-арфы, и на выступление, где, возможно, улечных актеров, и музыканьтов из окрестных театров. Я тоже не отставала. Однако потом мы снова столкнулись с пьяными дворянами, которые перепутали нас с продажными девками. Когда мы их послали, они еще и обозвали нас нетрадиционными. За что наша рогатая пообещала наказать их своим хвостом. После этого эти расфуфыренные быстро извинились и куда-то поспешно скрылись. Мне даже показалось, что у них был телепорт.

Чтобы успокоиться, мы отправились на площадку с воздушными платформами. Рогатая не испытывала страха перед высотой, и на этот раз всё прошло спокойно. Во время полёта мы познакомились с замечательным старичком — смотрителем местного музея, который выгуливал свою очаровательную пятилетнюю правнучку с рыжими волосами. Он с увлечением рассказывал о новой коллекции, и я решила обязательно посетить музей на следующий день — что и сделала.

Мне повезло: при моём визите бодрый голос Бога прогнал всех, объявив, что у него эксперимент.

Сам музей располагался в театральном квартале, что неудивительно. Добротное здание из белого кирпича насчитывало пять этажей и украшено колоннами на крыльце. Наполнение музея было скромным. У входа стоял макет старого деревянного замка, сожжённого при набеге орков, после чего был построен новый. После вхождения поселения в состав Элсангира этот небольшой город стал торговыми воротами между ней и империей.

Дальше располагался холл с портретами всех баронов — от первого до нынешнего. В следующем зале был выставлен текст договора и три знамени: наше с грифоном на алом фоне, старый стяг баронства без ракушки, но с жемчужиной, и герб империи Сталкон — меч, пронзающий небеса. На стенах висела огромная фреска, изображающая заключение договора: плеск волн о прибрежные скалы, вдали видны руины древней крепости, а перед столом с тремя креслами застыли трое — двое мужчин в роскошных мантиях у своих знамен и первый барон в простой куртке наемника.

Осмотрев её, я перешла в следующий зал, посвящённый строительству новой цитадели. Там были инструменты, портрет архитектора и макет замка. Я рассматривала залы в которых были выставлены выставлялись трофеи войны с орками и чудовищами, портреты знаменитых личностей, легендарное оружие, с помощью которого добывали эти трофеи. Отдельная экспозиция была посвящена корпусу морской стражи: корабли с белыми парусами, портреты и батальные полотна с сражениями с пиратами. Покидала я музей под большим впечатлением.

Выйдя на улицу, я окунулась в атмосферу музыки и танцев. Я решила отправиться в эльфийский театр, где шла новая драма от известного маэстро. Билеты стоили пол-золотого, но я решила, что жизнь одна и стоит себя побаловать. К тому же, на входе я заметила знакомую каштановую шевелюру одного вольного торговца и подошла поздороваться. Её стройная фигура была облачена в черное платье с белым внешним корсетом, а пальцы украшали массивные кольца, которые, при необходимости, могли служить кастетом. Поэтому я подошла осторожно, держась на некотором расстоянии.

На следующий день, проснувшись с легкой головной болью, я отправилась на поиски того самого "Бога", который так грубо отшил меня в зельеварне. Мне было любопытно узнать, что же за эксперимент он проводил. Оказалось, что он был алхимиком, работающим над новым зельем, способным изменять погоду. Его лаборатория была полна странных колб, бурлящих жидкостей и дымящихся реторт. Он был рад моему визиту и даже предложил попробовать его новое творение, но я вежливо отказалась, опасаясь неизвестных последствий.

Затем я решила прогуляться по городским рынкам, где царила оживленная атмосфера. Торговцы наперебой расхваливали свой товар, а покупатели с азартом торговались. Я купила несколько экзотических фруктов и специй, а также красивый шелковый шарф, который мне очень понравился.

И вот, второй день Второй декады черной луны, мой день рождения. Я отправилась в родной Форсейтен. Весь путь от площади магов, где теперь располагались телепорты (а не в самой башне), до родного дома, где меня уже ждали все мои подруги и друзья, включая Беттани с мужем, и Киру в мантии оперативника СОВ – что меня весьма удивило. Она о чем-то беседовала с тетей Элисиэль, окруженная пологом тишины. Хади порывисто обняла меня, а Красотка начала тыкаться мне в щеку. Я улыбнулась и вытащила из переноски своего поедателя бамбука, отчего эта змейка быстро скрылась под воротом куртки моей подруги. После чего меня затискала наша зеленокожая целительница. В ее темных глазах плескались смешинки, а в эмоциях царило счастье.

А потом мы, девочки, ушли гулять, давая возможность старшему поколению и нашим мужчинам готовить мне сюрприз. Правда, на пути к новому театральному кварталу мы встретили еще одну парочку: Варик в ливрее спешил к нам, но был один. На мой вопрос: «ФА, свою пантеру ты куда дел?» – молодой мужчина зарделся и ответил, что ей нельзя телепортироваться. Я кивнула и поздравила парня. В ответ Изанга начала словестно «пинать» этого кошака за то, что он оставил жену дома, а сам… На что Варик лишь улыбнулся и заключил ее в объятья, говоря, как он соскучился по этой зеленой поборнице справедливости. Затем он бросил масляный взгляд на мое сокровище, за что чуть не получил по лицу от шипящей Хадиджы. Я же со смехом попросила отпустить этого кота, и мы пошли гулять, любуясь новыми зданиями. Варик рассказывал о своей жизни в форте, о том, что Инесс беременна вторым ребенком, и что, судя по ауре, это будет «котик а не пантерочка». Изанга попеняла ему, что он не дает девушке восстановиться. На что Варик заверил, что он целитель и, в отличие от кое-кого, сдал алхимию на отлично. От этих слов наша Зелененькая густо почернела.

Так мы и гуляли, общаясь, делясь сплетнями, ну, кроме Киры, которая была особенно молчалива. Все же ей нельзя разглашать место службы. На что я спросила, не танцевала ли она с местным парнем или не убила ли горного тролля. Та улыбнулась и ответила, что целитель ей не советовал делать наоборот.

А потом был вечер и торт – тыквенно-лимонный. Гадость еще хуже морковного. Но, глядя на шкодливые мордашки близнецов, я поняла, что моя месть будет страшна, я пока не знаю как но отомщю. Бокал дорогого игристого, которое достала тетя Эля через бывших учениц, куча подарков. Музыка и приглашение на танец от Варика, потом от папы, затем Гаррон пригласил. А потом настало время открытие подарков, была довольно дорогая одежда, в том числе комплект белья из эльфийского шелка с дворфийскими стальными кружевами.

«Издевательство, отморозь, самое сокровенное называется!» — эти слова, вырвавшиеся из моих уст, вызвали у близнецов лишь ошарашенное недоумение. Похоже, идея была не их. Зато оборотень и Хадижа, прикрыв рты ладонями, подозрительно булькали. «Интересно, а гномы шьют кольчужные трусы с бронелифчиком? И сколько будет стоить такой эксклюзивный заказ? Есть ли мужские модели?» — размышляла я, растягивая губы в пакостливой улыбке.

Среди прочих подарков был и полный алхимический набор: всевозможные котлы, включая даже деревянный. Тётя пояснила, что эльфы иногда используют его для приготовления особых снадобий. Создан он был из эльфийского каменного дерева, которому не страшен огонь. Рядом обнаружились книги на эльфийском, полные рецептов зелий – от косметических до боевых.

Меня встретили с радостью, и, купив билеты, мы направились к зданию театра. Его архитектура завораживала, напоминая «Застывшую музыку». В ожидании представления я расспросила подругу о её недавнем исчезновении. Она рассказала удивительную историю: они плавали на крайний запад внутреннего моря, к древней дворфийской крепости, которую предприимчивые бородачи решили восстановить. Две луны подряд она и другие вольные торговцы, а также гильдейцы, метались туда и обратно, словно ошпаренные, доставляя припасы и стройматериалы.

Она также поведала, что часть пиратов переместилась на запад, к болотистому побережью. Так что, даже если в Вольных Баронствах наступит затишье, пиратская угроза никуда не денется. Ещё она упомянула, что к ним на камбуз устроился чистокровный дворф, чьи кулинарные таланты были просто восхитительны – «пальчики оближешь». А ещё она стала тётей: её сестра, выйдя замуж и переехав в Сталкон, прислала весть о рождении тройни племянников. Я искренне порадовалась за неё, а затем нас пригласили в зал. Там мы погрузились в чарующий мир музыки, искусно дополненный игрой актёров.

После спектакля, посидев в уютном кабачке, мы отправились бродить по вечерним улочкам квартала. Страх перед ворами или нападениями отсутствовал: у меня был шокер, а у моей спутницы-контрабандистки, помимо её магических колец, имелся нож с такой же татуировкой, как у меня. Она даже продемонстрировала фокус: клинок мгновенно появлялся в её ладони и тут же исчезал. Я поинтересовалась, как ей удаётся так ловко управлять печатью. «Практика», — с улыбкой ответила она. Я лишь кивнула, и мы продолжили путь под аккомпанемент музыки, танца и смеха.

На одной из площадей играла уличная труппа: девушка с бубном и два парня-флейтиста. Я улыбнулась и, подхватив спутницу, потянула её к источнику музыки. Она не сопротивлялась, но когда мы пустились в пляс, причём вдвоём, и никто не обратил на нас внимания, я сначала увидела в её глазах удивление, а затем ощутила боль от того, что она наступила мне на ногу. Но после танца Алька была счастлива. Я спросила о её настроении, и она призналась, что танцует впервые в жизни. В детстве её никто не учил, ведь приходилось помогать на рыбацком хуторе. Позже к ним пришли «вербовщики», и отец продал её им юнгой. На мой недоуменный взгляд, она пояснила, что заключил вербовочный контракт от её имени. «Среди хуторских это обычное дело», — добавила она, увлекая меня к ближайшему трактиру и заказывая кувшин эльфийского вина.

Я спросила о юнгах на её корабле. Она ответила, что да, в основном это дети с островов, но для них это единственная защита. «А храм?» — спросила я. Она фыркнула и пояснила, что «пиратам всё равно, храм или нет: они грабят всех, , убивают самых малых, стариков, слабых телом тоже, девушек…» Она замялась, но мне было ясно: после насилия их либо убивают, либо забирают на свои базы на небольших островах. А на корабле у них есть кров, еда и какая-никакая профессия. И есть шанс подняться. И я видела, что она не лжёт. После окончания контракта Алька прибилась к команде контрабандистов и через семь лет получила свой корабль, «Чайку».

После окончания её рассказа я увидела в её глазах страх, что я могу отвернуться от неё, но я лишь обняла её, даря спокойствие. Затем мы пили, я рассказывала о своей жизни, о забавных случаях в академии, а потом я вырубилась. Звон корабельного колокола и пульсирующая головная боль – так началось мое утро. Открыв глаза, я увидела наклонные деревянные стены каюты. Снаружи доносились крики чаек, плеск волн и шум порта. Скинув одеяло, я обнаружила себя совершенно обнаженной. Постель источала аромат дорогих эльфийских духов моей знакомой контрабандистки. На стуле лежала моя одежда и записка. В ней она просила подняться на мостик, как только я проснусь. Если ее там не окажется, велела ждать. Также она извинялась за то, что пришлось меня раздеть, чтобы не испачкать постель. Я добавила мысленно: «А еще, чтобы полапать столь аппетитное «бревнышко».

Подниматься на мостик не пришлось. Едва я вышла за дверь, как тут же столкнулась нос к носу с автором письма. При виде меня она слегка зарумянилась. Шутя, она посетовала, что с таким сонным матросом они бы и от причала не отошли. Быстро оглядевшись, она с легкой завистью заметила, что у меня шикарные формы, особенно «глаза» третьего размера. Я улыбнулась и пообещала отплатить средством для роста. Она смущенно поблагодарила, проводила меня до трапа и направилась к боцманше.

Еще два дня Бог продолжал свой эксперимент, отправляя всех подальше от зельеварни. Я же, прихватив конспекты полезных для морского дела рецептов, отправилась в город. Там, за пару серебряных монет, арендовала зельеварню в башне магов. Время до вечера пролетело в трудах. Я успела создать три зелья и одну мазь. Последняя, в отличие от зелий, потребовала немало усилий.

Итак, зелье подводного дыхания позволяло находиться под водой целый час. Светляк в бутылке – особое зелье, светящееся только под водой. Третьим было довольно банальное зелье схождения по воде.

Вечером я осталась в замковой библиотеке. Я погрузилась в чтение о приключениях авантюристки, которая в компании двух дворфов-техномантов и тифлингссы-воровки решила ограбить казино, принадлежащее полуорку. Эта серия, кстати, любимая у старшей дочери барона. А ведь скоро прибудет посольство с портретами и невестой… Ох, чувствую, будут проблемы…

Середина осени – не самое приятное время для подводных погружений, даже в этом теплом климате. Но Алька загорелась идеей, и ее энтузиазм заразил и меня.

Я купила зелье сохранения тепла – редкое зелье, которое охотники в северных краях используют, чтобы переждать метель. После этого мы отправились в баню. Я и не подозревала, сколько у моей подруги шрамов. А татуировки на плечах, предплечьях и лодыжках оказались весьма милыми и, что самое интересное, артефактными, как мой предупредитель и кармашек. Я не удержалась и начала расспрашивать о них. Алька, немного смутившись, пообещала рассказать позже. Я не стала настаивать, понимая, что нас могут подслушать, а иногда полезно иметь козырь. Я улыбнулась и поделилась историей своей попытки похищения, упомянув, что тоже спаслась благодаря артефакту, но без лишних подробностей. Алька обаятельно улыбнулась и кивнула.

Затем, выпив первое зелье, мы отправились в порт. На шлюпке с ее «ласточки» мы отошли от берега. После второго зелья подводный мир распахнул перед нами свои объятья… Подводный мир оказался удивительно, красив: стаи юрких рыбешек мелькали среди разноцветных водорослей, а по дну бродили крупные крабы, замирая при нашем приближении. Мы даже заплыли в старый пиратский корабль. Вскрыв сейф в капитанской каюте, мы стали богаче на десяток золотых и сотню стальных монет. Я также прихватила кувшинчик вина в подарок. Если оно окажется хорошим, то будет выпито по назначению, если нет – пригодится для алхимии. Черная печать на крышке с оттиском лилии говорила о том, что вино очень дорогое, темноэльфийское. Эти эльфы, в отличие от моих сородичей, редко продают свою продукцию другим расам.

Моя подруга планировала осмотреть затонувший купеческий корабль, но я напомнила ей о том что действие зелья не бесконечно. Она кивнула, согласившись, и оставшееся время мы провели, играя в салочки вокруг коралловых рифов, наслаждаясь красотой подводного царства и предвкушая новые приключения.

Оставшееся время мы провели в веселой игре в салочки вокруг шлюпки. Я, конечно, позаботилась о нашем комфорте, предварительно закинув туда кувшин с вином и мешочек с собранными ракушками.

Когда действие зелий закончилось, мы вернулись на корабль. Закутавшись в одеяла, мы делились впечатлениями от нашей авантюры. Я предостерегла ее: некоторые затонувшие корабли несут на себе отпечаток древних проклятий, порой даже божественных. И тут я вспомнила историю, вычитанную в книге из храмовой библиотеки, которую мне дала мама. Книга была посвящена запретному пантеону.

Это случилось лет триста назад. Тогда Совет решил исследовать магию бездны. На Антаранге были захвачены две жрицы. Одна была всего лишь последовательницей Грохта, а вторая – авешей Тапиоты. Как им удалось взять такую тварь живой, я до сих пор не представляю. Но продержались они меньше суток. Сначала весь корабль окутало проклятие, а затем на него обрушился шторм, отправивший его на дно.

Позже маги отправились к затонувшему кораблю за телами и артефактами. Но тут произошло нечто такое, что едва не привело к войне между Советом и Храмом. Когда маги подняли все необходимое, проклятие перекинулось на новые корабли, а затем и на их экипажи. Оно вызывало страшные болезни, и оба судна были вынуждены вывесить флаги опасности. Маги запросили помощи у церковного флота.

Когда жрицы и паладины прибыли и узнали о случившемся, эти корабли были сожжены к демонам. Инициаторов исследования магии бездны и жречество запретного культа выдали на суд церкви. Иначе остров Совета могли взять штурмом, что стало бы началом войны между магами и жрецами. А такой масштабный конфликт мог погубить весь мир.

Моя собеседница прониклась моими словами и пообещала быть осторожнее. Затем Юнга принесла нам подогретого "эльфийского" вина и мяса, и мы переключились на более приятные темы, чем старые проклятья затонувших кораблей. Я узнала, что помимо таких же амулетов, как у меня, у нее есть еще два: «Водный компас», помогающий ориентироваться в воде, и «Тихий шаг», заглушающий шаги. «Надо будет и себе такие сделать», – подумала я, чувствуя, как подступает опьянение.

Внезапно небо над бухтой озарилось взрывами, а затем расцвело фейерверком. И тут мне так захотелось кого-нибудь поцеловать! Ведь целоваться под салют – это так романтично. К тому же, моя собеседница явно проявляла ко мне интерес, и я решила, что это отличная идея. Она была совсем рядом. Я попыталась встать, но ноги подкосились, а сознание сказало: «До свидания». Последнее, что я увидела, – это обеспокоенное лицо Альки…

Глава 11

Осенний фестиваль часть третья

Утро началось с головной боли и неприятного привкуса во рту. Увидев Альку, сидящую за своим столом, я невольно покраснела. Она лишь подняла бровь, а я, промолчав, принялась одеваться. Алька проводила меня, сообщив, что на следующий день отплывает на юг (или запад?), чтобы переждать осенние штормы в крепости до середины зимы. Я кивнула, улыбнувшись её гордому профилю.

Время до маскарада пролетело незаметно, наполненное трудами: работа в зельеварне, зачарование замковых пристроек и предкарнавальная встреча с коллегами.

Тем временем в замок прибыло посольство из Баронства Кеук. Четыре кареты, окруженные полусотней стражников, торжественно въехали в ворота. Баронская семья, в сопровождении придворной магини, дюжины стражников и верных слуг, вышла встречать гостей.

Всё это я узнала от старшей костелянши, когда вечером заглянула в её комнатку по вызову пажа. Она рассказала, что та чернявая ворона хотела поручить мне присмотр за «детским» балом. Однако полудворфийка не выдержала и высказала этой дуре всё, что думает о её предложении заставить меня нянчиться с детьми в «день мертвых». В итоге Кейнд отправили в малый бальный зал, а мне дали заслуженный день отдыха.

Тем же вечером «Ласточка» отошла от причала. Я наблюдала за этим с пирса, провожая взглядом корабль, покидающий нашу гавань. Затем я вернулась в замок. Под недоуменным взглядом соседки, собиравшейся в театр, я улеглась на кровать и погрузилась в чтение любовного романа, взятого из замковой библиотеки.

И вот настал день маскарада. Все обитатели замка предвкушали его, ведь в этот день можно было «распустить волосы»: никто не знал, кто скрывается под маской, и никто не осуждал…

Сколько романтических историй начиналось на маскараде, и не сосчитать! Об этом мне поведала Агота, когда я занесла ей мазь для коленей. Не все могли позволить себе роскошные костюмы; некоторые ограничивались лишь маской, поверх которой надевали изящную шляпку с вуалью. Шляпки принято было украшать цветами, чучелами животных, рукодельными украшениями – всё зависело от фантазии. Даже проводился парад шляп, за участие в котором вручались призы.

Пилар именно так и поступила: она нарядилась ведьмой, выбрав платье небогатой горожанки. Её шляпка представляла собой миниатюрную инсталляцию с чёрным котом под луной. Марты же выбрала винно-красное платье с тяжёлым золотым корсетом, винно-красную полумаску и шляпку-тулью с чёрной вуалью. Юбка состояла из множества лент, которые при каждом движении открывали вид на нижнюю юбку из полупрозрачного шёлка, сквозь которую просвечивали золотистые чулки и сандалии на трёхпалых каблуках-гвоздиках. «Ох, словами не передать, сколько времени я потратила, уча рогатую грациозно двигаться на них. Вернее, можно, но слова были бы исключительно матерными. А уж когда она захотела посмотреть, как будет выглядеть танец на них…» Впрочем, я справилась. Природная грация хвостатых меня поражает. Я потратила две декады на это (или для этого?), а эта хвостатая справилась вдвое быстрее. Как обитателям пустынь это удаётся – завидую белой завистью.

Когда я достала свой костюм со дна шкафа, моя соседка спросила:

Откуда такая красота?» – спросила она. Я молча показала записку, но в её глазах мелькнула зависть. Я лишь пожала плечами, решив быть с ней осторожнее. Опасности не чувствовала, но всё же…

Мы отправились к выходу, где нас ждали Маты и Корэзон, выбравшая наряд эльфийского рейнджера.

Нанятый экипаж, обошедшийся в целый золотой, доставил нас на старую площадь квартала бардов. Здесь уже собрались все участники маскарада. Еще сто лет назад, здесь был первый театр, дом главы района и дворфийский банк., но потом город сильно разросся, и его решили перестроить После перестройки же их снесли или передвинули, а площадь отдали под фестивали. Меня удивило, почему открытие проходит на побережье, а не здесь. Корэзон объяснила: это связано с рождением божества Эалкэнеля из морской пены, сына бога моря Эгиранда и богини неба Антиа. Поэтому первый день – на побережье, а карнавал – на главной площади. Раньше его проводили на храмовой, ну и на других тоже но основное действие было именно на храмовой.А после создание центральной в квартале бардов то перенесли туда так как она просто больше.

Корэзон рассказывала это, пока мы шли к помосту, где собралась семья Барона в роскошных одеяниях. Барон – король осени: алая мантия с золотой подкладкой, серебряный камзол, алая с золотом полумаска и корона из бронзовых оленьих рогов. «Вульгарщина», – подумала я. Баронесса – в золотом платье с ветками рябины и ягодами из шпинели, золотая маска со шпинелью.

Наряды графских детей были проще, изображали младших эльфийских божеств. Исключение – наследник в чёрном костюме, имитирующем пластинчатый доспех, в образе Диритиэля, Предводителя Дикой Охоты.

Барон произнёс речь, взмахнул рукой – и площадь превратилась в эльфийский лес. Я увидела арку с клубящимся туманом – дверь в иной мир, которую мы с магианной создали. Зазвучала музыка, и мой сосед подхватил меня. Мы кружились под звёздным небом, вокруг порхали светлячки и бродили единороги. На ветку спархнул филин с янтарными глазами. Вот и пегас. Как же я намучилась, объясняя, что это за конь с крыльями! И как ругалась магианна, говоря, что за такую идею создателя утопят в нужнике. Но я их всё же добавила.

Танец закончился. Мы подошли к стене со скамейками. Тут же подскочили латочники с напитками и закусками. Это было сделано, чтобы не портить атмосферу эльфийских руин, где шатры с едой выглядели бы неуместно. В отличие от площади фонтанов, превращённой в оазис, где палатки стояли, как и в дворфийском городе, в который преобразилась площадь перед их театром. Последняя, четвёртая площадь, была площадкой посреди звёзд, где среди пустоты бродили животные-созвездия.

Сначала я сомневалась, когда предложила эту идею. Но потом, когда мы с Элулиатессой создали небольшую модель, мы были просто очарованы. Решили разместить её перед кварталом магов, граничащим с небольшой площадью, украшенной часовой башенкой. Были и другие площади, но там трудились обычные маги иллюзий. Эти же четыре были моим детищем, за которое мне обещали щедрое вознаграждение.

Мой партнер, облаченный в форму морской стражи и полумаску, угостил нас по стакану местного прохладительного напитка и горячей булочкой. Улыбнувшись, он заметил, что знает о проблемах эльфов с алкоголем, а сам он не так богат. В его глазах читалось смущение. Я улыбнулась в ответ и заверила, что всё прекрасно, разделяя с этим немолодым мужчиной тепло и покой.

На следующий танец меня выдернула Марты. Ей было совершенно безразлично, что мелодия была медленной. Я высказала ей это, но она лишь рассмеялась и прошептала на ушко, что просто хочет похулиганить. Я вздохнула, но тоже прошептала: «Вести буду я». «Это потому, что на тебе штаны?» – с долей ехидства спросила моя партнерша. Кончики моих ушей предательски заалели, вызвав новую порцию задорного смеха этой хвостатой.

После этого меня пригласил на танец офицер морской стражи. Музыка, мерцание светлячков и плавные движения в танце, дополненные приятной беседой, – я буквально светилась от счастья. По окончании танца ко мне подошла Магиана с парой бокалов эльфийского вина. Протянув мне один, она завела разговор о том, как всё прошло замечательно. Я поблагодарила её за доброту, но, присмотревшись, заметила, что её что-то тревожит, и стала расспрашивать. Магиана замялась, хотя я ясно видела, что у неё на душе камень. Когда я спросила напрямую, она рассказала банальную, но печальную историю: её племянница разбила «залог удачи» – семейную реликвию, передававшуюся из поколения в поколение. Теперь Магиана опасалась, что девочка могла попасть под влияние какого-нибудь ведьминского проклятия, и боялась, что удача покинет их род. Да и древнюю хрустальную шкатулку для драгоценностей было искренне жаль.

Я, немного подумав, успокоила женщину, которая так мне помогла. Объяснила, что проклятие могло быть следствием срабатывания древней защитной магии, обычно активирующейся против воров. Такие обереги были распространены в старину, и девочке стоило бы показаться любой городской ведьме. Удача, конечно, не исчезнет совсем, но её уровень снизится до обычного, доступного любому разумному существу в этом мире. Можно создать новый «залог», но его настройка займёт время, и первые пару лет он будет работать не в полную силу. Лицо Магианы прояснилось, и она попросила меня сделать новый оберег. Я, оценив ситуацию, взяла с неё один золотой и согласилась.

Следующий танец был с одним из гостей, прибывших из соседнего баронства. Хотя дворфы и полудворфы обычно предпочитают свои карнавалы, этот танец оказался на удивление комфортным для нас обоих. Во время танца мы разговорились о магии. Выяснилось, что мой партнёр – полудворф, шаман, и один из прибывших гостей. После танца мы купили у коробейника по стакану сока, отошли к оркестру и продолжили беседу. Затем наступил момент выбора короля и королевы маскарада – ими стали наследник и его невеста. После этого иллюзия была снята, и гости начали расходиться.

Свой костюм я аккуратно убрала и наложила несколько мощных заклятий из тетради, оставленной мне старой тифлингессой. Я помнила зависть, витавшую в ауре Пилар.

Весь следующий день я, как и полгорода, отсыпалась. Вечер прошёл за чтением книги о приключениях юной ведьмы, влюбившейся в проклятого оборотня. «И как её милость может читать такой бред», – думала я, глядя на залив, над которым по ночному небу плыли светящиеся платформы-фонарики. Моя рука нежно гладила шелковую спинку Счастливчика, уютно устроившегося у меня на коленях.

Ночью мне снова приснилась та эльфийка, окутанная золотисто-коричневым светом. Она смотрела на меня, играя шариком звездного света, затем спрятала его и призвала золотистых бабочек. Они закружились вокруг меня, осыпая пыльцой с крыльев. Под ногами расцветал сад из этой пыльцы, по помещению полилась чарующая музыка, и воздух наполнился сладкими ароматами цветов. Я отправилась бродить по этому волшебному саду под насмешливым взглядом эльфийки, восседающей на троне. А когда проснулась, почувствовала невероятную легкость, казалось, подпрыгни и взлетишь. Я даже попыталась, под недоумевающим взглядом моей соседки, но сила тяготения «сказала», что эльфы не летают.

А потом я провела весь день в стеклодувной, где мне сделали большую шкатулку с двумя отделениями. Потом ее обили бархатом, я же все это время зачаровывала шкатулку. Потом я отвезла шкатулку магианне и получила свою рубиновую, которую свезла в дворфийский банк, положив ее на счет.

А потом мы собрались у эльфийских подружек. Где меня начали спрашивать, почему я не захожу к Нурай. Я лишь сказала, что не хожу мимо площади Справедливости. Эльфийки покивали, а тифлинг надулась. Я же начала спрашивать, как продвигается обучение юного друида. Тут старушка просияла и принялась рассказывать об успехах Лино. Паренек впитывал знания и не капризничал, научился отсекать «шепот», притом сам разработал схемку, а потом уже получил плетение, ибо простенькие амулеты его дар забивали, а от дорогого отбрыкивался всеми четырьмя копытами. Я же, покивав, направилась в храм, где поговорила с воспитателями и узнала, что у парня через три дня день рождения. Так что мне пришлось побегать, да и не только мне, из комнаты был вытащен заспанный хомячок по имени Эмили, которая после моего объяснения включилась в работу.

Время до дня рождения пролетело быстро, и не только взрослые, но и старшие дети включились в работу, да и на подарок скинулись. Сам же праздник прошел весело, дети развлекались, ели вкусный торт, которых было аж три двухъярусных, старшие танцевали под лютню и свирель учеников барда. Сам старый мастер о чем-то беседовал с именинником. А потом ему были вручены подарки — одежда. Я подарила набор семян, объяснив, как с ними работать. Наставница, тоже присутствующая здесь, улыбнувшись, сказала, что ритуалами они займутся в первую очередь. А я задумалась, не подкинуть ли идею барону объединить на занятиях мою ученицу и этого будущего друида. Хотя, взвесив все за и против, отложила ее на потом, да и не факт, что позволят. А вечером состоялись скачки с факелами. Невероятно красивое зрелище.

Да, его проводят на пятый день фестиваля. И в середине второй декады фестиваля действительно устраиваются скачки, правда, ночные. В них участвуют юноши и девушки, которые получили статус оруженосца, тоже религиозная традиция, но в истории именно этого бога я слаба.

Сами скачки невероятно красивы: ночь, факелы, размечающие путь от ворот замка до северного окончания бухты. Я же наблюдала за ними из окна своей комнаты.

Также я все десять дней сидела в зельеварне, выбирая зелья для Бернардит. Так же библиотека гильдии стала моим уютным вторым домиком, а именно разделы с ритуалистикой и магией крови.

А последний выходной я провела в Ракушечнике. Город изменился, по улицам бродили какие-то странные люди в броне, маги различных типов, от стандартных стихийников до шаманов и медиумов.

Извозчики стали брать в разы больше. Да и пару раз мой амулет предупреждал об опасности.

Дом встретил меня спокойствием, вся семья была дома. Мне обрадовались и отчитали за то, что приехала без предупреждения. Я же пояснила, что у меня есть тату-амулет, предупреждающий об опасности, за что дедушка прочитал мне коротенькую такую лекцию о том, что существует десяток артефактов от невинного пояска добрых намерений до «спокойствия мертвеца». Я же, с улыбкой проведя пальцами по гребню дракоши, напомнила, что еще и эмпат. Родственники покивали, а потом принялись расспрашивать меня о фестивале. Я рассказала и про небольшие приключения, и про маскарад со своими иллюзиями. Близнецы попросили показать, и потом час гуляли по эльфийскому лесу под улыбки бабушки и дедушки. А потом мои амажки просто рассыпались в прах, ибо заряд в них закончился. Но я пообещала, что за время отпуска сделаю новый. Так же попросила дедушку отправить в Форсейтен мой карнавальный костюм. Тот покивал, с улыбкой, принимая две коробочки.

До вечера я возилась в саду под мелодичный перебор струн. Анборг, Аннализ же весь день была задумчивой, смотря на сестру. На мой вопрос дедушка махнул рукой: «А все думает, какого покровителя выбрать и не переквалифицироваться в паладины». Я лишь покачала головой: «Это лишь ее выбор, я тут даже думать не хочу».

А вечером был вкусный ужин и сон в постели. Но я не спала, ведь уже завтра я увижу свою маленькую ученицу, буду показывать ей приемы гадания, выслушивать ее жалобы на скуку и требования новых ритуалов и зелий. Получать тонны презрения от ее гувернантки, но мне там действительно нравится. «И может, действительно, по окончании моей отработки пойти учиться дальше, или пойти по пути Элисиэль, в смысле обучать детей основам…» Утро встретило меня невыспавшейся, сонно моргающей, словно пьяный совенок, над чашкой тифленгского кофе. Бабушкины нравоучения сыпались на меня, как град: в моем возрасте, мол, нужно спать, а не ерундой страдать. "Разве что эта ерунда происходит с законным супругом", – добавила она с ехидной улыбкой. Я кивала, как болванчик, а мысли в голове были тягучими и пустыми, не хотелось ничего.

Обратный путь обернулся неожиданным испытанием. Меня пытались… даже не знаю, похитить или ограбить. Мою карету остановили несколько небритых рож в офицерских камзолах. Дверь распахнулась, и один из них, протягивая ко мне свои цепкие руки, заявил: "Мы с приятелями позаботимся о столь юном создании". От одного их дыхания меня охватило похмельное смятение. Я активировала шокер и каблуком врезала по роже этого блондина, чтобы он отстал. Но тут подскочили его приятели. Получив разряд, они тут же оказались под действием "липучки". Я кликнула стражу, и незадачливых налетчиков уволокли в участок. А я продолжила свой путь к Башне Магов, стремясь вернуться в такую знакомую и мирную Исалию…

Глава 12

Время тишины

После фестиваля время полетело спущенной стрелой. Может, я втянулась окончательно, может, Бернардит, но факт есть факт. Хотя первое занятие заставило меня побиться головой об стену. Ибо я решила провести контрольный опрос по младшим кругам для ритуалистики. Да уж, девиз «Забудем все, что изучали» должен быть выгравирован на ее шпаге, которую ей подарил отец.

Ладно, не все так плохо: зелья она мне сдала на ура. Но как можно путать трехлучевую звезду и квадрат? Весь день ушел на эти фигуры. Она, конечно, обиделась, но я ей объяснила, что магия ошибок не прощает.

Время в предвкушении дня рождения пролетело незаметно. Ритуалы стали любимой школой магии Бернардит, и малышка буквально требовала новых знаний. Кейнд же по-прежнему смотрела на меня с раздражением и пыталась вставлять свои колкие замечания, но грань дозволенного не переходила, помнила чем это в прошлый раз закончилось.

За полторы декады мы с Элулитессой домучали еще два образа, и остался лишь один. Магиана была довольна. К тому же, мы сумели разработать «дверцу», благодаря которой не приходилось снимать контур, чтобы выпустить желающих.

Но настоящим сюрпризом стал подарок Тильты. Она протянула мне двуствольный магический арбалет из тёмной бронзы и плоскую кобуру с рунами незаметности и кровной привязки. Я тут же активировала их, несмотря на неодобрительные взгляды родителей. От Ванди я получила Ловец снов, сделанный им собственноручно. Этот малыш был тут же крепко обнят и немного потискан.

Когда солнце скрылось за городскими воротами, Ри устроила настоящий алхимический фейерверк. А затем мы стали расходиться.

Сон в моей маленькой комнатке той ночью был особенно сладок. Возможно, дело в ловце, а может, в Хади, которая мирно сопела на походной кровати. Под ней уютно устроились наши фамильяры, не отходившие друг от друга весь день. Даже Шипучка, попытавшийся подружиться с Красоткой, получил по своей треугольной мордочке, хотя кроль всё ещё побаивался эту мелкую змейку.

По возвращении дела захлестнули меня. Вместе с малышкой мы разбирали рецепты из книг: простые зелья, магия крови, отработка ритуалов, традиции эльфов, новые способы гадания. Девочка немного капризничала, утверждая, что её голова не вместит столько знаний. Но я лишь улыбалась и шутливо отвечала: «А ты встань и попрыгай».

С магианой мы закончили возведение иллюзорных барьеров, и я вернулась в зельеварню.

Вечера же были посвящены встречам с подругами. Я узнала, что Лино взяла в обучение Нурая. Мысленно я выдохнула и пожелала мальцу удачи.

Следующие дни мы посвятили зельям. Малышка под моим чутким руководством сварила свое первое зелье, и была довольна как слон, ну или как белочка, нашедшая кокос. Я, конечно, рисковала и переживала: вдруг ошпарится или ингредиенты перепутает и сварит что-то неведомое науке. Но обошлось! Теперь она три раза в неделю варила зелья под моим присмотром. А Бога ходил сам не свой, задумчивый и хмурый.

Выходные я проводила у дедушки. Они теперь жили не в Ракушечнике, а в Инсалии. «Пока эти варвары под видом наемников оттуда не уберутся», — заявила бабушка. Это случилось после уроков, когда ко мне подошел паж и сказал, что меня ждет пожилой маг. Им оказался дедушка. Они сняли маленький домик в одном из бывших купеческих кварталов. Город разросся, и владельцы сменились. Вместо складов, лавок и небольших особнячков появились уютные домики богатых рыцарей и бывших героев. Большие парки со скамейками и местами для игр в кости и Табул, правилам которой дедушка обещал научить меня на досуге. Близняшки тоже были счастливы и уже успели подружиться с соседскими детьми. Аннализ даже успела подраться с ними, за что сидела без сладкого. Бабушка тоже была довольна: их новый дом имел шикарный двор, а керамические вазоны удалось купить у горшечника.

В храме тоже все было в порядке. Эмили пару дней отсыпалась, а потом я ее затащила помогать бабушке с дедушкой. Та была не против.

А потом малышка принесла тетрадку. Сама, без напоминаний, где расписала все девять низших фигур для ритуалов. Две последние я ей и не давала, ибо там использовалась в ритуалах магия крови, а она пока и с базовыми заклинаньями не особо справлялась. На мой вопрос «где она их взяла?» та бесхитростно ответила: «в библиотеке гильдии, попросила мага». Так что пришлось прорабатывать и эти два ритуала. Да, они не сложные: это старые ритуаыл поиска «родной крови», а второй ритуал считался боевым — единение сил. Придуман дворфами в качестве последнего шанса. Мы провели, в поиск родной крови, которая показала аж двенадцать линий.

Другие выходные я проводила либо в Форсейтене, наслаждаясь возней с Ванди в нашем маленьком садике, либо с Лотси в приюте, уча ее новым движениям танца. Они с Урбано отлично ладили. Если девочка в будущем будет неплохим менталистом, то парень имел все шансы стать жрецом, правда, не обязательно Эалкэнела, но способности были. Это мне сказала новенькая дворфийка с именем Гедрун — улыбчивая дворфийка, ниже своих сородичей, но она очень любила детей и потому работала в приюте, заботясь о них.

Обучение продолжалось. Я начала поручать девочке приготовление основ для сложных магических составов, которые армия поглощала с невероятной скоростью. На островах тем временем происходили какие-то события, но они не вызывали особого интереса. К тому же, осенне-зимние штормы значительно осложняли доставку припасов и подкреплений. Поэтому всех специалистов по погоде – аэро- и гидромантов – призвали на флот.

Параллельно я стала давать ей простенькие задачи по основам магометрии, те самые, что дедушка преподавал мне в пять лет. Тут-то Бернардит и попыталась "взбрыкнуть". Она не видела смысла в этих упражнениях, ведь существовали стандартные круги и фигуры. В итоге она закатила настоящую истерику. Мы с ее гувернанткой терпеливо выслушивали ее претензии, но когда в пылу эмоций девочка попыталась запустить в меня подушкой, я не выдержала. Ледяным страхом я сковала ее и гувернантку, а затем прочитала короткую лекцию о недопустимости метания предметов в людей. К моему удивлению, эта чернявая ворона впервые меня поддержала. Успокоив ее и вытерев сопельки, я принялась объяснять, что стандартные круги не всегда подходят. На ее вопрос о таких случаях я начала рассказывать, иллюстрируя свои слова призрачными примерами фигур.

Когда я показала трехмерную двойную сферу, в центр которой был вписан звездчатый октаэдр, и объяснила, что такая фигура используется для ритуала сбора воды в пустыне, требующего точных расчетов мощности, опираясь на магические источники огня, земли и воздуха, а также на жертвенное животное, девочка испуганно смотрела на эту сложную конструкцию. Затем я продемонстрировала одну из простеньких диагностических печатей с семью пересекающимися квадратами и вписанными расчетами больного. Эти расчеты включали в себя все – от банального роста и веса до точного дня и часа рождения, вплоть до трех минут. Вот тут-то девочка слегка оживилась, пристально рассматривая иллюзорную фигуру. После этого ее снова усадили за парту, и мы принялись разбирать задачи. Я призналась, что в детстве тоже не любила их, из-за чего в академии получала лишь "удовлетворительно". На вопрос о моих любимых предметах я задумалась, не в силах дать однозначный ответ. Так я и поведала ребенку, показывая методы решения задач и самые простые уравнения.

Вечером меня ждали Маты, Корэзон и Пилар с кувшином эльфийского вина и фруктами. Это была идея моей соседки, которая таким образом извинялась за свою зависть к моему праздничному костюму. Да, это было глупо и по-детски, но зависть есть зависть. Я чувствовала ее искреннее раскаяние, поэтому просто обняла ее, делясь своим теплом.

Уроки шли своим чередом. Девочка продолжала "грызть гранит науки", пусть и "с плевками и жалобами, что невкусно" – это я про магию крови. Ведьминские амулеты я решила не давать. Посоветовавшись с магианой и старым целителем, мы пришли к выводу, что "путь ведьмы" ей не подходит. Мы пока размышляли, чему ее обучать, ведь из-за открывшегося дара она могла стать как целительницей, так и магом крови. Когда я заметила, что сама почти не обладаю способностями, магиана лиш ответила: "А кому легко?". В общем, по вечерам я составляла план ее обучения.

Однажды в выходной, возвращаясь от близняшек, я почувствовала легкий флер некроники. Оглядев улицу, застроенную высокими мрачными особняками – некоторые были куплены, другие сдавались, а третьи "приговорены к сносу" – я заметила призрака молодого человека с бородкой клинышком. В ливрее он сидел на ступенях одного из особняков, украшенных мелкими гаргульями, и держал в руках призрачный обломок шпаги. Присев рядом, я спросила, что его гнетет. Он вздохнул и поведал свою историю. Молодой купец погиб двадцать лет назад во время нападения пиратского флота на город. Он хорошо помнил тот день, когда возвращался с караваном и невдалеке от дома на него вышел отряд пиратов, которые обходили отряд ополчения. Они увидели его с двумя стражами и тут же кинулись в бой. Оба стражника бросились в бой, давая Пабло (а именно так его звали) возможность уйти, но тут же пали под ударами метательных топоров. Он успел выхватить шпагу и кинуться в проулок, ибо до дома было как раз пара проулков, через которые пеший мог пройти, а телеги нет.

Я слушала его, чувствуя, как холодный ветер пронизывает меня насквозь, несмотря на теплую одежду. Призраки всегда несли с собой ощущение холода, но этот был особенно пронзительным. Пабло говорил о страхе, о беспомощности, о том, как он видел смерть своих стражников, и о том, как он сам, получил смертельный удар. Его история была полна горечи и несправедливости. Он не мог найти покоя, потому что его смерть была не просто несчастным случаем, а результатом жестокого нападения, которое оставило его семью в нищете и горе.

"И ты здесь остался?" – спросила я, когда он закончил.

"Где мне еще быть?" – прошептал он, его призрачные глаза смотрели куда-то вдаль. "Мой дом здесь. Моя семья здесь Моя жизнь оборвалась здесь» и он начал рассказывать о том как вновь осознал себя призраком через луну после своей смерти как бродил по особняку который стал более темным «Не было Смеха сестры, и напевов мамы. Маленький сад за котором она ухаживала, был заброшен, их поддерживал только Семон жених моей сестры… А еще через луну они поженились, парень оказался хороший и заботливый он взял на себя всю работу семейного дела». Он наблюдал за жизнью за их жизнью. "Я наблюдала, как постаревшая матушка сново хлопочет в саду. Видела свадьбу сестры и Семона, рождение первенца, а затем и двух дочерей. Шурин успешно вел дела компании. «И довольно неплохо справляется», — сказал он, глядя на меня с печалью.

Судьбы его племянников сложились по-разному, хотя и схоже: все трое были одарены магией. Старший уже три года учился на целителя, а близнецы выбрали стезю магов-бардов. Я чувствовала его гордость за них.

Однажды он подслушал разговор слуг: их особняк собирались снести ради сквера. Он боялся остаться привязанным не к семье, а к этому месту, бродить по скверу и гадать, как там его родные. Но он был мертв и должен был находиться в Серых землях, а уйти сам не мог. Выслушав несчастного призрака, я решила помочь. Попросив его никуда не уходить, я получила в ответ лишь нечитаемый взгляд. Я поймала пролетку и отправилась в храм, в «Залы прощания», где покоились жрецы богини смерти. Одна из них, пожилая женщина в серой мантии с вышитыми черными тюльпанами по подолу, спросила, что привело ведьму в эту обитель. Я начала рассказывать историю парня. Старушка слушала задумчиво, глядя на меня своими спокойными серыми глазами. Закончив, она обратилась к одному из молодых жрецов с просьбой поговорить с призраком. Парень с темно-карими волосами кивнул, и мы отправились обратно.

Призрак сидел на прежнем месте, держа на коленях шпагу. Жрец сел рядом и начал говорить с духом о том, что мертвым не место среди живых, что нужно отпустить прошлое и не бояться Серых пределов, ведь за ними ждет новое рождение. Он объяснил, что беспокойство о родных важно, но не должно становиться грузом, удерживающим душу на материальном плане. Пабло кивал, и с каждым словом жреца его силуэт становился все прозрачнее, пока не растворился в воздухе. Жрец поблагодарил меня и направился к ближайшему трактиру. Я же вернулась в замок и под бокал сока рассказала подругам о случившемся. Девочки задумались, и в воздухе повисло ощущение светлой грусти.

На следующий день я снова погрузилась в работу. Бога дал мне задание по варке лака, так что пара дней прошла в заботах, и алхимические занятия с Бернардит пришлось отложить. Она обиделась. Однако мы вместе создали зачарованный артефакт – простой осветительный шар. После этого ребенок перестал дуться. Я не могу сказать, что полюбила магоматику, но Бернардит стала заниматься с гораздо большим усердием.

Ри написала из академии, рассказывая о своей жизни. «Оказывается, меня еще помнят», — подумала я, вчитываясь в аккуратные строчки.

На самом деле, ничего особенного не произошло. Пара благородных шестикурсниц решили «подшутить над новенькой». «Угу, прикольнулся удав над дикобразом, потом замучился иголки выдергивать», — подумала я. Ее кошмарники, ее фамильяр и соседка, оказавшаяся отличной девушкой, помогли ей. Утром соседка убрала улики и подкинула записку, которая после прочтения вспыхнула синим пламенем. В остальном ее не обижали, она нашла друзей на других факультетах. Ее первый бал прошел замечательно, хотя и не так, как мой. Фурор каблучки уже не произвели, да и рост ученицы не особо позволял красоваться на пятипальцевых, но «гвоздики» пришлись ей по душе. Мой подарок на поступление произвел впечатление, правда, на ее партнера – студента по обмену из Восточной академии… «Ну, если у них все сложится, то счастья ей», — подумала я, откладывая письмо."

Время до отпуска летело стрелой. Мы варили зелья, разбирали старинные рецепты из книг тети Эли. Бернардит оттачивала ритуалы под недобрыми взглядами Кейд. Впрочем, кроме взглядов, эта ворона чернявая, ничего себе не позволяла, хотя я все еще ломала голову над причиной ее неприязни к ведьмам. Магия крови становилась все сложнее, и я показывала Бернардит, как можно усилить действие зелий и эликсиров с ее помощью. Дедушка вновь начал брать заказы в гильдии магов. Близняшки посещали храм: одна – музыкальные занятия для сирот, другая – библиотеку. Я все чаще замечала, как вторая из них оживленно болтает с парнями в розоватых мантиях Эалкэнел. Вскоре она попросила лютню, заявив, что тоже хочет научиться играть. Вот только у Аннализ, в отличие от сестры, обнаружился полный музыкальный антиталант: она не смогла сыграть даже простейший ритм на барабане, не говоря уже о лютне. Пришлось успокаивать расстроенную племянницу, которая чуть не расплакалась от обиды.

С бабушкой мы завершали работу над будущим садиком, и обе были горды проделанным трудом.

У ведьм тоже все было в порядке, хотя эльфийки выглядели немного изможденными. Было видно, что они недавно болели или оправились от последствий сложного проклятья. Выяснилось, что второе. Им попался самозарождающийся особняк с проклятьем, где какой-то старый маразматик творил невесть что. Там само собой возникло смертельное проклятье «вампир» с отложенной смертью. Поэтому декаду они провели в храме на исцелении и теперь радовались солнышку, играя с моим счастливчиком и котом Нив. Остальные ведьмы обсуждали недавно проведенный ритуал усмирения моря. Я присоединилась к ним, так как тема меня очень заинтересовала. Ритуал оказался довольно сложным: он использовал тессеракт (четырехмерный куб, а не камень бесконечности) в качестве фигуры, а в качестве жертв – минералогические, растительные и животные компоненты. В основном, правда, жертвовали рыбу. Я удивилась, почему море усмиряли ведьмы, а не гидроманты или погодники. Мне пояснили, что большая часть сил была направлена в Ракушечник для сопровождения конвоев. Боевые действия на островах постепенно набирали обороты.

Совет баронов «Вольного края» подписал договор с вольными городами Юга о создании торговой англомерации. Я до сих пор не совсем понимаю, как этим шести островам удалось это провернуть и зачем это понадобилось южанам. Но факт остается фактом.

Настал последний день моего пребывания в замке. Я собрала подарки для родных: мешочек с семенами для нашего садика, друзу хрусталя, облепленную ракушками, которую мы нашли в раскрытом сундуке, когда с Алькой тестировали зелье дыхания под водой, пару новых мечей для Рагнеды и набор зелий, сваренных для Ринги.

Перед отъездом домой я заглянула в комнатку Аготы, чтобы отдать ей лекарство для больных коленей. Так и осталась там до вечера: мы болтали за ароматным чаем, пока мелькали спицы. Я рассказала ей историю о призраке, на что она помрачнела, сетуя, что набеги случаются редко. Лишь когда какой-нибудь «Адмирал вольного братства» решит, что набрал достаточно сил, чтобы попытаться ограбить «зажравшихся богатеев». Иногда им это удается, но чаще всего все заканчивается еще на подходе к городу – боем с морской стражей и попытками сбежать.

Я поделилась впечатлениями о фестивале и особенно о завораживающих меня скачках с факелами. В ответ мне рассказали удивительную историю из юности бывшей кормилицы. Когда ей было всего пятнадцать, она, переодевшись в костюм пажа и надев деревянную маску, решилась на дерзкий поступок: украла коня из конюшни, чтобы под видом «оруженосца Эалкэнела» принять участие в гонках.

«Существовала такая традиция, — пояснила она, — любой, кто имел лима или лошадь и пять золотых, мог выступить. В случае победы его принимали в гвардию барона». Ради этой мечты она три года копила, работая постельничьей в гостевых комнатах. В день скачек она пробралась в графские конюшни и выбрала старого лима, стоявшего в самом дальнем углу загона. На мой недоуменный взгляд она ответила: «Я боялась брать молодого, за него могли и высечь. А Искарка был никому не нужен, его использовали для обучения молодых пажей, так что, думала, сильно ругать не будут». Скрыв особые приметы животного, она выехала на дистанцию. Её папа и дедушка служили конюхами у барона, поэтому она умела ездить, хоть и не как профессиональная наездница.

«И как все прошло?» — спросила я пожилую женщину. Она мечтательно улыбнулась. «Ну, я пришла последней, а на следующее утро отец меня выпорол». «Ты думаешь, — прозвучал ее голос, ставший вдруг более грубым, — если ты замазала бабки и звездочку, а сама надела костюм пажа, я не узнаю ни лима по походке, ни тебя по манере держаться?» А потом ее выдали замуж за повара с белой кухни. Когда же у нее родился первенец, выяснилось, что прежнюю девушку, выбранную в кормилицы третьего сына барона барона, накануне прокляли каким-то хитрым заклятием, и срочно пришлось искать новую…

Так мы и беседовали почти до заката. Затем я собрала вещи и переноску со спящим фамильяром и направилась к башне магов, размышляя о том, как пройдет мой первый отпуск.

Глава 13

Первый отпуск

Портал «высадил» меня в родном городе, который за время моего отсутствия разросся ещё больше. Наш бывший домик теперь оказался в городской черте, хоть и у самой границы, которую пока не обнесли новой стеной, хотя кое-где уже начали. Я увидела достроенное здание театра. Замок, правда, пока не трогали, хотя планы были. Об этом мне писала Необэ. «Надо будет их навестить, когда отдохну от прошлого», — подумала я, идя по бульвару, в который превратилась улица, ведущая от центральной площади в эльфийский квартал. По нему бегали дети, играя в героев, фланировали мужчины и женщины молодый курьеры с кульками заказов из новых магазинов, открытых эльфами из расширившегося квартала.

Осматриваясь по сторонам я заметила на крылечке Тильту, о чём-то беседующей с новоприбывшим эльфом, нашим новым соседом. Он выкупил бывшую лавку цветочницы и ещё пару домов, разбил на их месте садик и «построил» эльийский дом. Тоже артефактор, и, судя по всему, неплохой разумный, во всяком случае, смотрит на маму не как на предательницу всего Великого народа остроухих. Да и Лотси говорит, что он хороший. А своей сестре я доверяю. Несколько знакомых магов раскланиваются со мной, они помнят ту «наглую соплюшку», которая бегала в гильдию за заказами или сидела в библиотеке над пыльным фолиантом.

Проходя мимо одной из эльфийских кондитерских, ставших очень популярными среди молодёжи среднего достатка, меня окликнули. Повернув голову, я с трудом узнала Аниру. Она была всё такая же пухленькая, только вместо пальмы на голове носила две косы, уложенные в виде короны, а её шевелюра была золотистого цвета. Она удивилась, увидев меня, ибо в гильдии знали, что я отказалась от должности замковой ведьмы здесь ради такой же, но в Инсалии. За что на меня обиделась Линда, но мне было всё равно. Ибо «маг не боится гнева владык».

Немного пообщавшись и дождавшись нашей техномантши, мы с ней пошли уже вместе, беседуя о пустяках и раскланиваясь со знакомыми.

Дом встретил меня гомоном, отчего моя пушистая сигнализация пробурчала, что мы мешаем ей спать. За что она была вытащена из переноски, обозвана «Наглой муфтой обыкновенной» и отправлена во двор пастись. Ванди хотел сразу утянуть меня в наш сад, дабы похвастаться своими успехами на ниве магии природы, но папа его слегка отчитал за то, что не даёт сестре отдохнуть с дороги. Близнецы же уже декаду бродили по дорогам, нарываясь на приключения. К сожалению для них, и счастью для себя приключения нарываться не собирались. Мама в этот день была в храме вместе с тётей Эли и Ветерком.

Так что, скинув вещи и отправившись на кухню, где Акира накормила меня обедом, я направилась в вотчину брата, прихватив с собой и мешочек с семенами. Мне было интересно, да и льдистые розы требовали ухода.

До прихода домашних мы возились в саду. Братик поражал своими успехами, ибо сам освоил ритуал роста растений. Правда, вписывать символы ему пока не доверяют, «ибо пишет с ошибками» но фигуру он нарисовал за несколько секунд. Чем и похвастался, когда его руки наскоро вырезали нужные круги вокруг ямки с семенами. Я же спросила в недоумении: «А без ритуала?» Мальчик потупился и буркнул, что пока не получается, при этом в эмоциях полыхнул стыд и обида. Я же обняла его и начала купать в своей любви и гордости. А в его остренькое ухо я начала шептать, что он молодец и как я горжусь им. «И что сама в его возрасте на такое была не способна, ибо да в его возросте я смогла сплести амулет для Эмили за что и получила на четырнадцать дней антимагические кандалы, и зелье которое варили из папиных портянок, после трехдневного марша по болоту, судя по вкусу. А ритуал я бы провести не смогла это факт, ибо меня ему не учили».

А вечером меня захватил маленький розововолосый ураган по имени Лотсальвасси, которая хвасталась своими успехами, жаловалась на местных хулиганов и была просто рада меня видеть. А потом были объятия от мамы и тёти Эли, баня, горячий ужин, а после — посиделки за кувшинчиком вина.

Пять дней я наслаждалась умиротворяющей тишиной нашего домика. Для эльфов, потомков дивного народа, камень мертв, в отличие от подгорных мастеров, для которых каждый булыжник уникален. Дворфы могут забраковать целую подводу камней, если те «не хотят лежать вместе». Зато дерево эльфам понятно: живое может стать домом или помочь добыть пищу, а мертвое превратится в оружие или посуду. Поэтому в нашем домике я чувствовала себя превосходно.

Затем я решила навестить Изангу и Беттани, которая недавно перебралась с мужем в наше графство. Маги земли, воды и друиды прекрасно поработали, создавая новые уголки природы. После теплых объятий с зеленокожей подругой и умиления их старшим сыном, я проверила ауру полуорки и подтвердила, что младшим у них будет девочка, хотя та и сама могла это почувствовать. Весь день мы провели за рукоделием, вспоминая студенческие годы в академии и строя планы на будущее. Засиделись мы до поздна, и сердобольная целительница уложила меня в гостевой спальне.

Утром следующего дня я отправилась к озеру, где плескалась рыба. С удивлением я узнала, что в гильдии героев есть магазин, где можно купить все для выживания: от спальников и удочек с охотничьими стрелами до амулетов от комаров, «зажигалок» и вязанок хвороста. Так что следующий день я провела с удочкой, мечтая, как мы с дедушкой будем здесь рыбачить. Улов был небольшой: мелочь я отпускала обратно в озеро, оставив лишь пару рыбин для Черныша. Большую часть крупной рыбы я тоже отпустила, посчитав неправильным нарушать только что созданную экосистему.

Слет ведьм оказался довольно грустным: из старого состава осталась только Лаарда, тифлигесса. Зато ведьма-полуорчанка-целительница удивила меня своим фамильяром – вуаляхвостом, единственным навыком которого было заклинание подводного дыхания. Были там и пара некроманток, одна ритуалистка и, на закуску, дварфийка-гадательница. После слета я впервые заглянула в свою лавку, которую рогатая продолжала снимать, исправно платя аренду.

Вечером меня утянули в приют, где я занималась танцами с малышней. Моим партнером был тринадцатилетний мальчик, чуть ниже меня ростом, так что я обошлась без каблуков.

До конца декады время пролетело незаметно. Мы с мамой, папой и близнецами, которые находились на излечении в храме после, того как нашли таки приключения в виде близкого знакомства с когтями призрачной пантеры, сходили в театр на премьеру. Линда выписала тифлингского режиссера, и мы наслаждались их своеобразным искусством. История повествовала о любви трех рогатых женщин к одному мужчине, споривших, кто станет первой женой. Правда, закончилось все банально: родители парня выкупили для него младшую дочь мага из соседнего оазиса, которая и стала его первой женой. А те троя сговорившись отравили и невесту и жениха. Что ж, я плохо понимаю искусство иных рас, да и людская живопись порой ставит меня в тупик, но я привыкла.

Следующий день после похода в театр начался с воя сирены. Вскочив с кровати, натянув юбки и мантию ведьмы, я выскочила в окно и побежала в гильдию. Заняв свое штатное место в зельеварне, я узнала, от колеги что на этот раз виновата не залетная червоточина, а наше «стационарное» отверстие, к которому подобралось зарождающееся стихийное проклятье. Гильдия героев и городские ведьмы были отправлены в подземелье, чтобы закрыть червоточину и ликвидировать проклятье. Конечно, жаль, ведь она служила не только любителям приключений, но и магам-исследователям, искавшим способ навсегда решить проблему таких провалов. Но правила, написанные «кровью», нельзя игнорировать.

До вечера мы были заняты работой, варя зелья и тихо общаясь. Затем прозвенел колокол, возвещая о снятии щита. Доварив последнюю порцию зелья, я зашла в кассу, получила свои пол золотого и отправилась домой.

Меня ждали: напуганные Лотси и Ванди, недовольные Рин с Рагни, и раздраженные взрослые – мама, папа, тетя. Я быстро сбегала за тортиком и соком для младших, а для старших – за кувшинчиком вина. Мама, конечно, бурчала, что не стоит, но я чувствовала: им всем, включая близняцов, это было необходимо.

Вечер удался. Дети успокоились, уплетая лимонный торт, а взрослые расслабились за бокалом. Я же, как и близняшки, решила присоединиться к детскому столу. Нет, они хотели выпить, но мама напомнила о зельях, плохо совместимых с алкоголем. Затем была баня, где мы с Рагнедой и младшими просто отдыхали душой. А потом – моя комната, куда робко постучались и протиснулись две остроухие моськи. Я хотела разложить походную кровать, но, вспомнив, как сама просыпалась в маминых объятиях, просто усадила их рядом. Счастливчик запрыгнул на кровать, подставляя бока для поглаживаний. Я, надев новую сорочку, легла так, чтобы малышам было удобнее меня обнимать, и запела очередную древнюю эльфийскую колыбельную:

Спи, мой малыш, в объятьях тишины, Застыли в сумерках лучи, Сегодня ночь тебя уносит в сны, Где шепчут травы, гаснут блики.

Там, где росою блещет каждый лепесток, Цветет Долина, дивна и стройна, И водопад прозрачный, словно исток, Спускает к зелени свои волна.

Вот одинокий скачет единорог,

Он бел как снег, Пленяя блеском рога своего. Мечту живую, легкий, как и бег, Он мчится в сумраке, не зная злой метели.

Там, где росою блещет каждый лепесток, Цветет Долина, дивна и стройна, И водопад прозрачный, словно исток, Спускает к зелени свои волна.

Закат пылает, золотом маня, И феи в танце, легки, как пух. На радужных крылах, играя, Рассыпят блеск, стирая боль и грусть.

Там, где росою блещет каждый лепесток, Цветет Долина, дивна и стройна, И водопад прозрачный, словно исток, Спускает к зелени свои волна.

А у подножий, в зелени густой, Хранят сокровища, в горшочках злато, Леприконы, невидимой рукой, Охраняют сонмы, словно свято.

И в этой сказке, спящий дивный край, Откроется тебе, когда уснёшь. Забудь тревоги, сладко засыпай, И мир волшебный ты с любовью найдешь.

Спи, дитя мое, усни, усни, Лучи рассвета засияют в дни. В Долине цветов, в тени реки, Навеки сон храни.

Дети быстро уснули, прижавшись ко мне. Я же гадала: получу ли метлой по вместилищу женской интуиции или нет? И как там моя подруга? Сидит ли она ещё в дворфской крепости, или уже плывёт обратно в Инсалию на своей «Ласточке»? Попытка уснуть увенчалась успехом, но снов не было – ни поляны с единорогами, ни палубы корабля. Утром меня разбудили попытки выбраться из-за спины. Это оказалась смущённая сестрёнка, спешащая по делам. Глянув на часы, я решила, что пора вставать, и, оставив братца досыпать, направилась к выходу.

Оставшиеся дни я посвятила младшим, наводя «порядок» в их эмоциях после пребывания в убежище. Мы гуляли по городу, слушали бардов, сходили в гости к Изанге, а потом отправились на рыбалку. Рыбу мы отпускали, но ребятам всё равно нравилось сидеть с удочкой у озера. Местное зверьё нас не беспокоило, а от комаров защищали амулеты.

Ещё я посетила «шабаш», где и узнала подробности нашего приключения. Оказалось, город разросся, превращаясь из маленького городка что был столицей крохотного баронства в столицу графства. Из-за этого магическая энергия стала плотнее, и червоточина начала меняться. Вместо простеньких монстров, сдерживаемых кристаллами, к нам полезли куда более опасные твари. К тому же, проклятье из слитых в канализацию зелий сформировалось слишком близко к червоточине, а сдерживающие кристаллы стали его приманивать. Пока герои крошили монстров, а ведьмы распутывали жуткую смесь проклятий (неудачи, безумного смеха, упадка сил, слепоты и непонятной аморфной кляксы, которую просто выжгли аурным пламенем), маги запечатывали разрыв в реальности. Меня же не покидало беспокойство: если такое случилось здесь, не может ли это произойти и в Инсалии, где я провожу большую часть года? Я озвучила свои опасения, но девы лишь пожали плечами.

Дома всё шло своим чередом: папа гонял Рагнеду, восстанавливая её навыки после ранения; Рин пропадал в храме, штудируя молитвы против невидимок (да, и такие есть). Младшие периодически вытаскивали меня то в сад, повозиться с цветами, то в приют, показать новое танцевальное движение. За пару дней до моего возвращения на службу нас навестил Алехандро с семьёй. Ванди прятался весь день, а вот Лотсальвассе принялась спорить с Эрсель о том, какая магия лучше. Обе получили лёгкие шлепки от матерей и были отправлены подумать о своём поведении на детскую площадку. «А если это не поможет, то останетесь без сладкого», — припечатал Алихи. Вообще, присмотр за одной маленькой полуэльфийкой с самой обаятельной улыбкой многому научил братца. «Ну эта самая остроухая надеятся».

Я тоже уволокла брата только в наш садик, где на небольшой скамеечке принялась расспрашивать о его жизни. Он рассказал, что у него всё хорошо: старшая дочь вышла замуж за младшего регистратора. На работе тоже всё в порядке, ведь должность старшего регистратора гильдии оплачивается неплохо. Карина решила вернуться к работе штатным менталистом, потому что дома скучно. Также он сообщил, что родители Карини перебрались в Сень, новый городок на юге. Телепорт стоит несколько серебряных, а цены в столице стали выше. Хотя доход от их фермы, которую они сдают, и позволяет проживать в городе, им не нравится эта суета.

В последний день меня навестили Кира и Хадиджа. Её свёкор прибыл в наши края с караваном за травами, и она упросила его навестить подругу.

Хотя это и не моя заслуга, а Изанги, она сдала что у меня отпуск. Девочки тут же решили, что ведьме негоже сидеть дома одной, и что ей положено летать на метле. Так мы и отправились в путь.

Первым делом мы посетили баню, где в парной за душевными беседами я узнала от подруг много нового. Киру назначили секретарём в нашу бывшую академию. "Ведь секретари там долго не задерживаются, может, на должности проклятье?" – предположила она. Я лишь пожала плечами. Хади же разоткровенничалась о своём первенце, оставшемся с её "сёстрами по браку". Ведь старшая жена имеет привилегии, за что, она и получила за это заслуженный щелчок по носу от нашей зеленокожей подруги. Бетани же просто наслаждалась нашим щебетанием.

Затем все принялись расспрашивать меня, где я была. Я начала рассказывать о жизни в замке. Девушки похихикали, вспомнив мою давнюю нелюбовь к подобным строениям. Немного обидевшись, я показала иллюзию себя в образе местной служанки. Все, кроме Изанги, оценили шутку. Та же заявила, что если бы платье было чёрным, оно бы ей пошло. Кира тут же предложила укоротить подол до... В общем, когда она показала, до какого уровня, полуорчиха сменила свой природный зеленоватый оттенок на угольный и попыталась ударить нахалку. К счастью, провокаторша напомнила, что здесь драться запрещено, иначе нас выгонят, да и сама она теперь сотрудник Корпуса. Наша зелененькая успокоилась, а я продолжила рассказ об ученице и её вредной гувернантке. Подруги немного умилились, вспомнив наши похождения в академии, и надавали советов по усмирению. Ох, как же они подняли мне настроение! Хотя, если эта ворона не отстанет, кое-что можно и провернуть...

После бани мы отправились к массажистам. И да, наконец-то наняли настоящих «профессионалов». По словам Изанги, это были дворфы, но, видимо, очень умелые.

В небольшом кафе я поделилась впечатлениями о фестивале, морских и подводных приключениях, а также о призраках, что весьма удивило девушек. Я также рассказала о фестивале и своём маскарадном костюме, который теперь хранится в моей комнате. Пришлось создать иллюзию, и подруги были впечатлены. Затем мы сходили в театр, и меня проводили до самых ворот дома, где меня ждали поздний ужин и постель.

Глава 14

Снова работа остаток зимы. Котлы ритуалы и фамильяры.

Возвращение в замок выдалось на удивление спокойным. Лишь Марты возвращалась с ночной смены на кухне, да несколько девушек спешили на работу.

Закинув вещи и переодевшись в мантию, я направилась в алхимическую лабораторию. Там меня уже ждал Бога – синекожий громила, который был" рад" меня видеть. Он дал мне пару заданий, а затем мы отправились в хранилище. По пути маг рассказал, как пытался подменить меня, объясняя Бернардит рецепты простеньких зелий, и скривился словно луну питался одними кислыми лимонами. Я сразу поняла, что с ученицей предстоит отдельный разговор.

До обеда я корпела над котлом. После, пообедав на чёрной кухне, где меня буквально завалили заказами (кто-то просил амулет на удачу, кто-то – зелья от прыщей или мазь для увеличения груди), я записала всё в блокнот. Благо, он как и карандаш у меня всегда с собой.

Затем меня ждала комната для учёбы и маленькая блондинка, от которой так и веяло радостью и предвкушением. Я присела на низкую скамеечку и заглянула ребёнку в глаза. После этого мы провели парную медитацию и приступили к изучению эльфийских гадательных рун. Ученица была ошарашена, ведь в последнее время я сосредоточивалась на ритуалах и зельях, а тут – гадание. "Ничего, голубушка, учись", – подумала я. За отведённое время мы разобрали лишь первые десять рун, ведь гадание на рунах довольно сложное: значение зависит от того, как руна ляжет – прямо или перевёрнуто. Да, это непросто, но это мой любимый способ гадания, один из самых точных. А вот тётя Эля им почти не пользуется. Впрочем, это и понятно: для любого мастера гаданий "костылики" уже не нужны, им достаточно и простого взгляда в ауру.

После этого я серьёзно посмотрела на неё и начала читать лекцию о том, что от магии нельзя брать только то, что нравится, игнорируя остальное, и что старших нужно слушать. Я объясняла на простых примерах, что в зельеварении и алхимии любая ошибка может стоить жизни. Затем я выдала ей копию «Наставления начинающего алхимика» и сказала, что пока она не выучит эту книгу, в лабораторию я её не пущу. Ученица обиделась и, кажется, попробует отомстить. "Ну что ж, пусть пробует", – подумала я.

Затем меня ждала встреча с соседками, которые жаждали узнать, как прошёл мой отпуск. Вечер прошёл хорошо: я рассказывала о своей семье, хвалилась талантами младшего брата и сестры. Пиллар удивилась тому, что пятилетний малыш смог так чётко вычертить фигуры и правильно распределить ману для ритуала. Я искренне гордилась и им, и тётей.

Время полетело вскачь. Спустя декаду Бога сообщил, что к нему приходила наша "бароночка" и извинилась за своё поведение. Я лишь пожала плечами и продолжила готовить зелье. За луну малышка закончила учить руны. Хотя некоторые "извращенцы" учат ещё и то, как руны лежат рядом, толкуя расклад, и даже выпускают монографии с таблицами на две с половиной тысячи значений, привязывая это к фазам луны. Жуть!

Книгу она выучила и даже сдала тест. Так что мы вернулись в зельеварню. Но теперь, помимо простеньких лекарственных ведьмовских зелий, девочка учила и иные. Её очень удивило, что некоторые магические предметы имеют свои аналоги как в заклинаниях, так и в зельях. И они даже полезнее: к примеру, зелье «Светляк» в разы эффективнее заклинания или артефакта, если речь идёт о подводном плавании. Ведь под водой и заклятье, и "камушек" довольно быстро разряжают свой запас маны и гаснут, либо привлекают морских чудовищ. Всё это я рассказывала, когда мы делали это зелье. Или пропитку от морских паразитов, очищающую дно корабля. Зелье оказалось довольно простым, и я сварила пару котелков для своей подруги, а также заготовила ещё котелок зелья подводного дыхания. Вообще, зелий для «моря» оказалось целое море. А время до первого выходного пролетело незаметно: девочка училась, Кэйнд молчала в тряпочку, мы ещё раз посетили сад, провели ритуалы, а потом неожиданно наступил выходной. Я занесла на «Ласточку» оба зелья, правда, отдала боцманше, ибо Алька ушла в город договариваться с клиентом. Потом навестила дедушку и направилась в храм к Эмили, с которой мы провели время. Она гоняла свою пятерку, и меня заодно, а вечером провожали посольство из соседнего боронства. Это я узнала, видя, как по главной улице города проезжают три кареты с гербами в окружении гвардейцев. А на следующий день я продолжила заниматься со своей ученицей в алхимической лаборатории. И вот малышка режет травы для укрепляющего «правда, не отрезвляющего» зелья. И тут моё шестое чувство взвыло. Развернувшись, я увидела, как из котла моего соседа лезет серая пена. Так что я, подхватив на руки Бернардит, попыталась отступить, но пена попала мне на ноги, отчего их пронзила жуткая боль, а ещё я почувствовала, что они стали как желе. И если бы не тифлинг, то рухнула бы, а так только опёрлась на его грудь, и его сильные руки, приподняв нас, осторожно отдаляясь. Шепотом матерясь на косорукого парня, который уже выл, катаясь по полу в пене. Благо, в помещение быстро ворвались целители и, усыпив меня и пострадавшего идиота, доставили в гильдейский лазарет. А после два дня из нас выводили пакость, которая была основой для противоожогового зелья, в которой этот Блас перепутал порядок закладки ингредиентов, в результате получил жутко токсичную пакость, которая ещё и размягчала кости. Так что парень за свой идиотизм отправился на рудники, и пусть благодарит Форсоэля и его младшую дочь Фрейриэсаль, богиню удачи, что маленькая баронесса не пострадала, а то и на плаху мог загреметь. Всё это время подруги навещали меня. Один раз заглянула Бернардит в сопровождении старшей сестры Ареселис, старшей дочери барона, которая прочитала надо мной молитву укрепления костей и зов покоя. А я объяснила ученице, почему так случилось, и немного припугнула, что ошибки в магии могут привести и к смерти. Девочка хотела заплакать, но ей на колени запрыгнул мой кроль и принялся тыкаться мордочкой, напрашиваясь на ласку. Дальше ребёнок был потерян для нас, ибо гладил и тискал это серое чудо. А жрица принялась выспрашивать, чьё это животное и почему оно находится в залах исцеления. Я пояснила, что это не животное, а фамильяр, и что здесь он сидит, ибо моей соседке физически некогда о нем заботиться. Обе сестрички покивали, а потом оставили меня восстанавливаться. «Ох, чую, малышка будет меня тиранить по поводу «пуфыстика». А через три дня меня выпустили. День я провела вместе с дедушкой, бабушкой и близнецами. Мы вместе готовили, гуляли, договорились с дедушкой сходить на рыбалку. Правда, ближайшие пару декад он был занят. А потом я принесла бароночки большую книгу с описанием различных фамильяров, и мы весь урок после медитации разбирали описание всех пушистиков. Кейнд смотрела на меня волком весь вечер, но молчала. А в эмоциях её царило презрение. До выходного время пролетело незаметно. Бога извинился передо мной за своего подмастерья, который оказался аналогом Магдары, только не бароном, а сыном довольно почтенного члена Совета Магов, который упросил направить этого нерадивого алхимика в замок. «Так что теперь у нас будет на одного зельевара меньше, а в совете освободится одно вакантное место». Закончил он свой рассказ, а я принялась готовить травы для занятия с малышкой, ибо пока не доверяла ей самой отбирать ингредиенты. Но вместо занятий с ученицей я получила вызов в баронский кабинет, который меня пригласил паж. В кабинете барона царила привычная атмосфера: у входа стояли два гвардейца, а секретарь вежливо просил подождать. Но сегодня я была не одна. В углу, с вязанием в руках, мирно сидела баронесса. Она окинула меня быстрым оценивающим взглядом, но тут же вернулась к своим петлям. Когда "министры" барона покинули кабинет, секретарь пригласил нас. Улюсвеом, убрав рукоделие в бездонный кошель на поясе, прошла в кабинет, а я последовала за ней.

Меня расспросили о моем здоровье, об успехах девочки в освоении магии, а затем долго – о фамильярах. Я, кажется, чуть язык себе не отболтала! Поблагодарила за костюм для маскарада и за визит жрицы, которая помогла мне быстро восстановиться. В ответ на меня лишь махнули рукой: "Не переживай о пустяках". О магии я рассказала, что мы занимаемся, и девочка учится усердно. О фамильярах же говорила долго, описывая их разнообразие и способности.

В итоге решили, что на первый день весны малышка получит котёнка – ведь у него есть зрение и когти. А у кролика, хоть и есть невидимость и телепорт, это касается только самого кролика, а не человека. Я, правда, заметила, что собаки обладают отличным нюхом и способностью удерживать добычу. Но на это мне ответили, что превращать комнату дочери в филиал псарни они не желают.

Мы проговорили до самого ужина. Затем меня отправили отдыхать, а в комнате ждало письмо от Тониа. Она уже перешла на третий курс, и ее белоснежный Малыш передавал привет. Тониа рассказывала о жизни в академии. По ее словам, местные студенты из семей бакатеев, как только я выпустилась, пытались задирать ведьм, особенно тех, кто учился на платной основе. Но мои рецепты и схемы, оставленные бывшей соседке, а также пара ведьм под "колпаком" невидимости, творили чудеса. Она также писала, что сама провела обряд "лечения разбитого сердца", и это было непросто. Тониа выбрала факультет сельских ведьм, так как целительство у нее получалось лучше, чем создание амулетов. Хотя после получения диплома, до которого еще четыре года обучения, она подумывает податься в гильдию героев. "Ох, у всех это шило в одном месте", – подумала я, принимаясь за ответ.

Белая луна встретила меня на борту "Ласточки". Первый день был выходным, и мы с Алькой решили исследовать дно залива. Приключения не заставили себя ждать. В одном из затонувших кораблей, далеко от действия сигнальных заклинаний появилась червоточина. Из нее вырвалось около дюжины монстров-мурен, которые тут же устремились к нам. Пришлось поиграть с ними в "салочки". После этого мы рванули в администрацию порта. Человек в форме капитана морской стражи, выслушав нас, коснулся кристалла, и над городом разнесся сигнал тревоги, а затем поднялся барьер. С нас стрясли остатки зелья для подводного дыхания, а затем выдали заказ на еще один котелок. Так что я отправилась в башню магов готовить.

Затем последовали заказы на целебные зелья, а алхимики занялись смесями кислот и молниями в бутылках. До вечера я работала в мастерской, пока не прозвучал сигнал отмены. Доварив последнюю порцию укрепляющего зелья, я выпрямилась и, на негнущихся ногах, побрела в сторону лазарета. Несмотря на переполненность, койку для одной уставшей ведьмы там всё же нашли.

На следующий день все судачили только об атаке монстров. Выяснилось, что на том корабле находились кристаллы для магоартиллерии, какие-то артефакты на трупе капитана пиратов, а также пара проклятых артефактов в трюме. Именно благодаря им червоточина начала стремительно разрастаться, и оттуда полезли довольно мощные твари. Теперь залив предстояло чистить от затонувших судов. Алька была расстроена, ведь она собиралась немного подзаработать, грабя их.

В алхимической было пусто, лишь Бог раскладывал тигли и реторты. Меня же послали в алхимическую лабораторию башни магов, ибо в замковой планировался какой-то эксперимент. Запасы зелий в арсенале после боя с кракеном, который, по слухам, выбрался из червоточины, в очередной раз показали дно.

Так что на ближайшие две декады котелок стал моим лучшим другом. И да, к работе я припрягла ученицу. Также магиана предупредила, что осенью у малышки будет первый экзамен, "А мой был в девять лет", с грустью подумала я. «Нужно будет договориться с бароном, чтобы он разрешил девочке брать заказы. А для этого весна и лето пройдут под знаком Эквантемии»(Звезды магии прим. Автора), — мысленно вздохнула я, наблюдая, как блондинка толчет панцирь местных жуков. Мне также предстояло подготовить отчет о том, чему я успела обучить ребенка за год. «Интересно, а тетя Элисиэль тоже писала такие?»

Вечером мы с Алькой и Эмили решили сходить в театр. На этот раз выбрали эльфийский, где давали максимально классическую оперу — ту, что первородные привезли со своей исторической родины. Ведь в этом мире нет ни великанов, ни зверолюдов, которые с ними воевали. К счастью, пели не на эльфийском, иначе наша контрабандистка понимала бы слова с пятого на десятое.

После спектакля мы заглянули в одно неплохое заведение, где к нам привязались подвыпившие сынки богатых рыцарей. Когда мы их проигнорировали, они попытались вытащить нас силой, за что и получили по лицу. Правда, когда они потянулись к своими «шампурами», я просто закинула в них пару «липучек». Затем пришла стража, и эти дебилы решили заявить, что это мы на них напали. Но ментальная магия рулит, да и свидетели были, так что аристократов увела стража, а нам принесли бутылочку эльфийского за счет заведения.

Со следующего дня я начала давать Бернардит расчеты на простенькие амулеты, которые та с писком, но все же делала. Да, были ошибки и «сопли» девочки, что это слишком сложно. И шипение от гувернантки, что я опять издеваюсь над ребенком. «Ну, если ты в магии даже не ноль, а дура несоленая, то куда лезешь?» — со злостью подумала я, вешая ей в ауру прыщи и немоту на пару часов. Да, непедагогично. Да, меня потом вызвала к себе магиана и полчаса отчитывала на тему, что проклинать не понравившегося тебе человека нельзя. На что я объяснила, что девочку надо готовить к экзаменам, а эта чернявая дура лезет своими куриными мозгами туда, куда ей не надо. Почтеннейшая Элулиатеси покивала, но попросила воздержаться от столь радикальных методов.

Еще через декаду девочка под моим присмотром смогла создать колечко-светлячок, которое меняет цвет в зависимости от подачи маны, и пару крохотных накопителей. Бернардит, конечно, была рада, но не так, как первому косметическому зелью. Я же решила рассказать о своих брате с сестрой, которые подались в герои, и о том, что я помогала зачаровывать им оружие и доспехи. А также обещала показать книгу с зачарованиями, откуда я это все брала. «Ведь ты хочешь сделать хороший подарок сестрице Перлитт?» Та закивала; все же малышка любит свою семью.

В выходной меня собрали на очередной шабаш в бывшем торговом квартале. Я узнала, что Лино сумел вызвать своего первого духа самостоятельно. Так что сегодня мы празднуем, а та как — в домик возле площади Справедливости ни я не эльфийки не ходим собрались у старой Доминги. Остальные ведьмы рассказали, что произошло во время прорыва. И да, это был не кракен, а здоровенная тварь в виде краба с четырьмя клещами, способностью бегать по воде и плеваться кислотой, которая выбралась из червоточены с группой поддержки в виде «демонических мурен». Тварь дюже кусачая и ядовитая, а также некро-медузы… Что это такое, я даже смотреть не стала, хотя в справочнике героя они были. Так что крабика пинали аж две гильдии, но, благо, запинали, и теперь его панцирь висит в музее. «Сходить полюбоваться?»— лениво подумала моя голова.

Последние восемь дней зимы прошли без особых происшествий. Разве что Ласточка снова отправилась в путь: сначала с грузом в Ракушечник, а оттуда — к дворфийскому форпосту с припасами. Я обновила ей амулет удачи, собрала целую коллекцию разномастных зелий и пару зачарованных вещиц, что немного успокоило мою подругу.

Обучение шло своим чередом. Девочка освоила два новых заклинания крови: целительский «Кровавый взгляд», позволяющий заглянуть внутрь разумного, и «Перенос боли». Я долго сомневалась, стоит ли давать малышке столь специфическое заклинание, но, посоветовавшись с целителями из башни, всё же решилась. Правда, эта мелкая неженка боится боли, так что, хоть она его и выучила, чувствую, применять будет крайне редко. В ритуалах я требовала от неё чёткости движений, а в зельеварении — строгого следования рецепту. Малышка хоть и пищала, но усердно грызла гранит науки. Так незаметно и наступил первый день весны.

Глава 15

Весна в замке

Первый день весны принес с собой запах пыли. Мы с ученицей убрались в ученической комнате, заодно я показала ей мелкие бытовые заклинания, под фырканье Кейнд и тихое бурчание, что «Баронесса, это не служанка и не должна самолично вытирать пыль». Ну я не представляю, насколько надо быть тупой, чтобы не понимать, что у эльфов и полуэльфов слух отменный, ведь твоя госпожа как раз полуэльф. В общем, Ворона получила отлуп, а малышке были объяснены правила академии: на территории академии нет слуг, ни личных, ни «общественных», свое жилище надо поддерживать в порядке, или лишатся стипендии или платить штрафы. Также мы помедитировали и немного поразбирали рецепты, что я ей приготовила.

А потом я переместилась в Форсейтен, ибо на следующий день был праздник у моего самого любимого Ветерка в нашей семье. Так что день прошел весело, благо этот день был выходным. Мы поздравили нашу маленькую менталистку, которой исполнилось девять лет.

Подарки были разными: я подарила ажурную сетку для волос с защитой от проклятий и сглазов. Нет, от чего-то сильного она не защитит, но ослабит. Ринги с Рагнедой прислали свой подарок через гильдию караванщиков, это была очень красивая шкура северного волка. Мама с папой надарили немного новой одежды. Дедушка с бабушкой прислали дополненный экземпляр «Пособия юной леди» и большой кофр с предметами для рукоделия. А вечером был праздник: ореховый торт, музыка, которую организовал Урбано, пригласив ученика-менестреля из приюта. Были танцы, смех и абсолютное счастье в эмоциях девочки.

А утром я, не выспавшаяся, бежала к башне магов, дабы переместиться в Инсалию.

Декада прошла спокойно, я больше сосредоточилась на изученном, хотя одна тема заставила меня схватиться за голову — и это астрономия. Дело в том, что для ритуалиста астрономия важна. А учителя девчушки этой науке не уделяли внимания, поэтому всю декаду мы изучали ближайшие космические тела и самые важные созвездия, и как они влияют на ритуалы. Я даже договорилась с почтеннейшей Консепсьон, дамой лет сорока с седыми волосами, в строгом платье, на носу красовались очки. Я пообещала варить для нее зелья, а она займется с девочкой астрономией. Та поворчала, что ее урок важен, но согласилась. Я же выдохнула и по вечерам оккупировала зельеварню, варя зелья для укрепления волос, восстановления зрения. Там, правда, ингредиенты были дороговаты, да и основы трансмутации пришлось применить, но у меня все получилось. «И почему тетушка эля мне до академии эти книги не отдала?» — с грустью думала я, смотря на котелок с темно-зеленым варевом, которому нужно минимум декаду настояться.

А на следующий день я вместо алхимической, вместе с Эмили, Марты и Карезок, пошли в мои любимые бани в храмовом квартале. Девочки были рады, что я не чахну над котлами. После мы посидели в знакомой «Кружке». Местные посетители, конечно, заметили «цветник» в лице нас и даже попытались познакомиться, а когда мы отказались общаться, прошелся по нам, что эльфы все поголовно предпочитают «свой пол». За что Эмили, перейдя на язык, которым объясняла своей пятерке, где та неправа, когда отказывалась бежать вторую сотню локтей. Этот потомственный рыцарь плюнул и ушел, а все «обитатели» таверны смотрели на мою бравую паладинку с уважением.

А на выходе нас уже ждал этот «рыцаренок», видимо, со своими попивалами хотел показать «нелюдям их место». Он даже принялся нас оскорблять, высказывая что-то про то, если мы… Дальше уже его хотелки мы не стали слушать, а я долбанула молнией из шокера. Вот только у этого парня были амулеты, защищающие его. Так что этого придурка молния из кольца даже не задела. Правда, часть его дружков получили заряд, а он пьяно ухмыльнулся, видимо, считая, что у меня в запасе только амулеты. Ню-ню! И тут ему в ухо прилетает усиленный кулак Эмили, отправляя парня в нокаут. Все же моя подруга была прилежной ученицей. И тут к нам подбежал патруль, так что мне пришлось давать показания, ибо и сам парень, и его дружки были в отключке. Но выбежавший из дверей седоусый мужчина с гербом потомственного рыцаря подтвердил мои слова.

И да, иерархическая пирамида у нас такая: сверху сидит император, под ним — короли. Под королями — герцоги, чуть ниже — графы, следом — бароны, и на самом дне «благородной» пирамиды — рыцари. И нет никакого «кормления» у рыцарей, нет. Они получают триста золотых в год в качестве жалования, и все. При том оружие, доспех и коня рыцарь покупает на свои деньги. Так что многие рыцари, когда не на службе, работают в лавках и мастерских. При том, если рыцарь не может обеспечить снаряжение, его могут лишить титула.

Последний день перед выходным малышка у меня решала тест, и вот что странно: девочка, почти безразлично относящаяся к математике и основам магоматики, влюбилась именно в астрономию. А когда я показала, как рассчитывать движение звезд, она начала подтягивать и эту «скучную» науку. В общем, тест она сдала, и мы отправились в башню магов, где слуги уже держали маленького дымчатого котенка. Сложная фигура уже была расчерчена, и Бернардит заняла свое место в центре.

Я же начала сам ритуал, который вышел довольно просто, так что девочка унесла котенка в свои покои, а я направилась в дом дедушки с бабушкой, чтобы провести выходной. Где меня ждал… В общем, ничего хорошего. Дело в том, что Аннализ где-то умудрилась подцепить аурного паразита. Дедушка, хвала светлым богам, сумел защититься. Так что теперь в их доме жил молодой эльф, целитель, всего восемьдесят пять лет, который и выводил эту пакость из племянницы. Все это мне рассказал дедушка, когда я пришла их навестить. Девочка выглядела довольно бледной, а аура выглядела… Да никак она не выглядела, ибо девочка носила антимагические наручи, из-за чего сильно страдала. Так что весь день я провела с ними, развлекая племянниц.

А после снова работа. Только теперь я после занятий с малышкой отправлялась в дом к Анборг, где помогала целителю и поддерживала саму малышку, ибо помнила это чувство беспомощности. Так продолжалось три дня, а потом все закончилось, и меня встретило улыбающееся личико близнецов. В эмоциях царило облегчение. Также я познакомилась с кухаркой — темноволосой четвертьдворфийкой с волосами цвета темной бронзы и серыми спокойными глазами. Ее звали Летисия, и, по ее словам, она работала кухаркой у семьи богатого караванщика, а в эмоциях было спокойнее.

В заботах промелькнула Голубая луна. Бернардит грызла «гранитный кактус» науки. Иногда с скрипом, иногда с удовольствием. Я периодически устраивала опросы по пройденным темам, девочка пищала, но справлялась.

Котенок получил имя Туман и не отходил от своего человека. И да, пришлось объяснять, перекармливать это милое существо нельзя. Нет, фамильяр, конечно, может как брать, так и отдавать ресурсы, но зачем? Да и связь начнет формироваться лишь через луну. Так что, несмотря на эти голодные глазки, малышка говорила ему «нет».

Бог подкидывал все более сложные заказы, по которым я могла судить о войне на островах. Ну, помимо Эмили, которая приносила в клювике свежие вести. И да, Сталкон все же влез в войну, правда, только на уровне торговли. Их конвои поставляли товары в союз вольных городов, а уже они отправляли их повстанцам на четыре оставшихся острова. Из-за чего морская стража и бывшие пираты нового Графства объединились и объявили охоту за конвоями.

«Ласточка» же благополучно вернулась из своего опасного плаванья и, пополнив припасы, отправилась к дворфийской крепости.

Мы еще несколько раз с Алькой исследовали дно залива, но нас гоняли. Хотя пару интересных шкатулок, обросших ракушками, я добыла – пойдут в коллекцию.

В начале Салатовой луны меня навестили мама с Лотси и Ванди. Дело в том, что в нашем городе будет проходить танцевальный конкурс среди младших возрастов, который выбрала Линда. Ее поддержали остальные жены баронов, герцогинь и графов и направили запрос на имя Его Величества провести мероприятие. На что наш король лишь махнул рукой и написал резолюцию в духе: «Делайте что хотите, но за свой счет».

Дальше они начали искать место проведения, и тут чуть не началась драка. Нет, они хотели столицу. Вот только когда мужья инициаторов увидели сумму, которую запросил губернатор столичного острова, они чуть не слегли с «воспаленьем жабы» и сразу сказали: «Нет». А вот Жерардо подсуетился и отдал один не снесенный склад в бывшем квартале Караванщиков им на «разграбление и поругание». Все это я узнала из разговоров слуг, которые обсуждали новость на черной кухне. Так что последняя декада Салатовой луны будет занята.

А еще я получила письма от подруг из академий. И если Кира просто жаловалась на современное поколение учеников: «То же мне старушка. А вот в наше время ученики из девичьего общежития в одних панталонах, причем женских, из окна не выпрыгивали». «Угу, они гнали самогон в подвале общежития, женились, не окончив ее же, и жили в разных общежитиях», — с горечью подумала я, вспоминая беззаботные деньки.

Так же было много забавных моментов: один некромант доколдовался, умудрившись вселить духа в сапоги, после чего те принялись летать по комнате, отвешивая удары своему «благодетелю», причем целились пониже спины. Рин получила выговор за кошмарники. И нет, доказать ничего не смогли, но Кира-то знает, что это она, поэтому потихоньку пожурила девочку. И хотя она была в своем праве, но ее попросили больше так не делать. А дело было в том, что мою ученицу попытались оговорить, что ее зелья не просто не избавляют от прыщей, а еще и портят волосы, кожу, заставляют выпадать зубы и отваливаться ногти. При том официально заявлять никто не хотел, а вот шепотки в комнате для рукоделья, да и в столовой… Рин же, заручившись поддержкой одной потомственной менталистки, чей отец служил в страже Ракушечника, они вместе вычислили этих кур. С помощью Нурмайдиномо, этого вислоухого шоколадного милахи, она скрыла хозяйку своей невидимостью, а дальше та походила, послушала, вычислила всех причастных. А дальше она настроила «беспокойник» на общий кошмар, объединив их в сеть. Я вгляделась в ее схемку и обомлела: «А что, так можно было?» — подумала я. А потом вспомнила, как сама настраивала «мир снов», когда Лотси начала «гулять» по чужим снам. А девочка далеко пойдет.

Также к ним прислали ведьму по обмену из островной академии, и она попыталась подбить наших «нашабашить», при том не предупредив ни декана, которой так и была Риаксистаннията, так что все участницы получили нехилые такие штрафы за нарушение комендантского часа.

Тоня просто радовалась, что может познавать магию. Ее Снежинка вымахал тоже передавал привет. Так же у нее открылся талант к менталистике, так что она была просто счастлива. Ученики уже привыкли к ведьмам, которые не «дуры», и если что, могут и проклясть так, что мало не покажется, особо не. Со своим кавалером с алхимического они обручились, но ей учиться еще несколько лет, у парня это последний год. Правда, ему предложили место в бакалавриате, и он даже не против…

Время до конкурса пролетело незаметно. Мы с ученицей занимались расчетом ритуала против вредителей. Да, такой был в библиотеке, но девочка сама решила составить. Я же следила, чтобы она сильно не ошиблась, создав неизвестный науке магический конструкт. Подумав, я все же обучила ее кровавой пуле, правда, долго объясняла, что это боевое заклинание и что его стоит применять только в экстренных случаях. Та серьезно кивнула, и целую декаду она тренировалась, и наконец мне продемонстрировали исполнение заклинания. Так что в отчет пошли и сам ритуал, который не сильно отличался от того, что из учебника, и владение боевым заклинанием Бернардит. Выходные я проводила с семьей. Мама поселилась в местном храме, от чего Эмили была рада видеть ее.

Также я выбрала разрешения для своего брата посетить сад баронессы. Малыш был счастлив, а вот эта ворона чернявая — нет. Я же прошипела, что если та распустит свой язык, то будет только каркать. Та прониклась и заткнулась, а вот Бернардит с моим братом сошлись на почве растений. Да, было видно, что им обоим было неловко поначалу, но это быстро прошло, так что эти двое болтали о растениях и ритуалах. Также мой брат понравился Туман.

А потом начался праздник. Здание бывшего склада, огромного каменного здания, было украшено иллюзиями. Из открытых окон, которые были пробиты в стенах, доносились звуки музыки. Сам конкурс должен был идти аж пять дней, но выступление Лотси будет лишь на третий. Но билеты продавались сразу на все дни мероприятия. И многие родители решили: «Чего добру пропадать», впрочем, как и я. Благо, все это проходило по вечерам, так что сами танцы были довольно изящными, хотя было много и ошибок в танце. Одна пара шестилеток вообще упала и покатилась, так что их номер закончился довольно быстро, а следом вышла пара четырнадцатилеток, и их танец довольно взрослый, с элюзорным залом в виде ночного леса, в котором парят сияющие цветы. Было довольно красиво, да и мелодия, подобранная в такт, прошла. И нет, в одной группе не было разновозрастных пар, просто в этот день сначала выступали крайние возрасты.

Сами танцы были разными: старшие стремились показать свою «взрослость», младшие же скорее просто веселились, а не участвовали в «серьезном» конкурсе.

Два дня пролетели незаметно. Бог направил меня в конюшню, зачаровывать лимфов и лошадей на здоровье, мол: «Ты ведьма, вот и трудись как ведьма». Ну ничего, правда, это у меня заняло декаду.

С ученицей мы отрабатывали новые простые ритуалы, правда, я давала ей рассчитывать фигуры для них, а не давала готовые. Да, малышка пищала, что у нее голова кипит, но справлялась. Кейнд бурчала, но я не обращала внимания, а Туман сладко спал на своей подушке в углу, делясь уютом.

И вот настал вечер выступления. Моя малышка в своем новом платье, которое мы с ней подбирали к выступлению. И да, эта хитрюга попыталась развести меня на косметику, но мы с тетей резко сказали «нет». На что этот мышонок на нас дулся, пока я не свозила ее в тот магазин, где мне купили то бирюзовое платье, которое и малышка очень любила. И благо, там нашлось нечто похожее и не только для нее, но и Урбано получил свой наряд, хотя все еще и стесняется, считая, что они для него слишком дорогие.

Так что они смотрелись крайне эффектно. Заиграла музыка, и они начали свой танец. Да, были и огрехи, но малые, так что сестренка получила свои восьмерки, но все равно сияла, словно маленькое розовое солнце. Сиреневая луна прошла спокойно. Девочки открыли купальный сезон. Правда, когда я рассказала, что мы с Алькой зимой исследовали дно залива, нас назвали извращенками. Хотя Эмили с Мартой и заинтересовались, так что я пообещала, что когда ласточка вернется, мы все вчетвером сплаваем.

Малышка продолжала учить ритуалы, хотя и капризничала, спрашивая: «Когда мы вернемся в зельеварню?» Но я пока решила подналечь на эту часть магической науки, намекнув, что при помощи ритуалов можно усилить зелья.

Выходные я проводила или с подругами, посещая банные комплексы, театры и рестораны, либо дома в Форсейтене, куда пару раз приезжали и племянники. И вот последний день весны промелькнул хвостом рыжей белки, ибо он выпал на выходной, да и мои братик с сестричкой вернулись из очередного похода. А еще к нам в гости заглянули Изанга с Бетани, оставив своих благоверных на хозяйстве. Так что весь день мы гуляли, разговаривали о пустяках, а у меня все больше нарастало нехорошее предчувствие…

Глава 16

Лето Инсалии часть первая

Лето началось с громкого события: был задержан целый караван контрабандистов. Местные кумушки, , судачили: «Эти идиоты светились, как царь-древо на праздники у короля!» Неудивительно, что стража быстро их поймала.

Тем временем семья барона отправилась в летнюю резиденцию, но не в полном составе – младшие члены остались в городе. Так, Бернардит продолжала усердно грызть гранит науки. Мы с ней разобрали несколько важных ритуалов, включая призыв добрых духов. Девочка загорелась желанием увидеть это, но я объяснила, что это возможно только в следующем году, так как духов призывают в ночь «перелома». Бернардит расстроилась, но быстро утешилась походом в алхимическую мастерскую, где под моим присмотром начала варить зелье ночного видения.

На островах война близилась к завершению. По словам Эмили, один из островных баронов попытался провернуть хитрый ход, отправив своего сына в вольные города юга, но корабль был перехвачен. «Когда ты уверен в своей победе, – рассуждала Эмили, – не станешь рисковать жизнью единственного наследника, особенно во время войны».

Наши доблестные войска также сумели взять в плен одного из мятежных баронов и нескольких магов, служивших ему и практиковавших запретную магию. Теперь город ждет их доставки в Инсалию, куда уже прибыли члены Корпуса СОВ для суда над ренегатами. Я же подумывала запереться в келье для медитаций и переждать и суд, и казнь, и еще пару лун. Но, к сожалению, это было невозможно.

Девочки, заметив мое состояние, попытались выяснить, что со мной. Я им все рассказала. Они, посочувствовав, предложили на выходные отправиться в мой родной город. Я так и сделала.

Но до выходных я трудилась как пчелка: новые зелья, заклинания и ритуалы постепенно выстраивались в стройную систему для будущего мага крови и, возможно, темного целителя. Впрочем, это решать самой девочке. И да, чтобы мотивировать эту вредину, я пообещала ей мантию после прохождения экзамена. Я даже заказала ее: для ритуалистов – темно-лиловую, а для магов крови – алую.

Бога тоже не оставлял меня без своего чуткого руководства и послал зачаровывать подвальные помещения замка от вредителей.

Итак, вечером перед выходными, переодевшись в бриджи и тунику и подхватив переноску со своей «муфточкой», я отправилась в Форсейтен. Небольшой забег по вечерним улицам – и вот он, любимый дом, где меня всегда ждут.

Родители были удивлены моим визитом, но что-то поняли. Меня усадили между тетей и мамой, в руки втиснули чашку с довольно неплохим чаем и предложили рассказать. Я все и рассказала. Родители слушали молча, а после, посочувствовав моей проблеме, уволокли меня в баню. Затем Акира позвала нас ужинать, где меня встретили все члены семьи, кроме близнецов, которые все еще были в приключениях. Младшие были рады меня видеть, а уж от новости, что следующий день я проведу с ними, они чуть не поругались, кому из этих двух поросят я буду помогать. Но победила Лотси, ибо она запросила не новые танцы, а фамильяра. Я, подумав, согласилась и спросила, кого она хочет. Та, задумавшись, сказала, что либо змейку, либо кота. Я улыбнулась и отправилась в свою комнату, пообещав младшему, что с удовольствием повожусь с ним в саду. А время до сна я провела за чтением о приключениях одного хитрого вора – довольно интересная серия, если бы не обилие откровенных сцен…

Утро началось с семейного завтрака, после которого мы отправились в гильдию караванов в поисках нового питомца для сестренки. К сожалению, змей нам найти не удалось. Были котята, и мы уже были готовы выбрать одного, но тут малышка заметила крупного, ярко-рыжего щенка с гладкой шерстью. Недолго думая, она выбрала его. Тетя Эля, как я заметила, переживала за своего Шипучку, но в итоге дала согласие. Так что мы купили этого очаровательного малыша.

Затем мы отправились в башню, где под присмотром моей наставницы я провела ритуал привязки щенка к девочке. Вечер прошел насыщенно: мы с Ванди возились с цветами, а Лотси терпеливо объясняла щенку, что ее шнурок и мои кролики – это не еда и не игрушки, а члены его новой «Стаи». По словам малышки, «он пока плохо понимает».

Вечером я отправилась в Инсалию. Мама пообещала, что через пару декад они с папой приедут навестить дедушку с бабушкой. Я лишь кивнула, обняла их, провожавших меня до портальных кругов, и отправилась в путь.

Остаток Розовой луны прошел спокойно. Я провела время в алхимической лаборатории, готовя зелье. Мне помогала ученица, справляясь с простыми рецептами. Я также показала ей несколько новых зачарований и ритуалов. Один из них, охранный, но не ведьминский, был довольно сложным. Он включал в себя создание драгоценного камня из кристаллической пыли, получаемой при шлифовке и огранке. Этот метод давно вышел из моды, уступив место обычным гвоздикам. Однако, можно было использовать и бусы из самого дешевого жемчуга, который, согласно книгам, также мог служить «телом» защитного амулета. Бернарди, работая зачарованным пестиком, перетерла перламутр в пыль. Затем, с помощью нитки и узелков, она выверяла длину линий ромба, а по карте звездного неба выставляла круги, в которые были вписаны букво-цифровые схемы. После этого все покрывалось перламутром, и мы получали огромную, размером с голову ребенка, жемчужину, в которой, словно муха в янтаре, была заключена наша схема. В общем, еще один вид «извращения и анахронизма», как сказала бы моя тетя. Кстати, я показала ей смысл своего гвоздика и сам гвоздик. Да, толку от него уже лет восемь нет, так как он разрядился, а менять… Конечно, можно, и разрешение есть. «Но вот только кому отдавать баночку?» Ребенок пришел в ужас, представляя себя с таким «украшением», а Кейнд ехидно прошлась по теме злобных орков-варваров. На что я поведала, как это варварство спасло мне жизнь и свободу. Только на ушко, этой чернявой статуе, чтобы ребенок не слышал. А статуей она стала… Ну да, проклятье. Постояла пару часов, подумала о своем поведении и устояла в туалет. Я не злопамятная, я ведьма. Мы просто злые, и память у нас короткая, поэтому всегда записываем.

Наступил долгожданный выходной, и я получила отличные новости. Вернулась Ласточка, и, что самое главное, с прибытком. А у Альки появился почтовый паук. Это удивительные существа, представители довольно крупного паучьего племени. Изначально они были мелкими паразитами, питавшимися объедками после более сильных хищников, таких как кроты, гигантские черви и даже дворфы. Но около тысячи лет назад один из химерологов обнаружил, что эти паучки каким-то образом всегда находили путь к «своему» кормильцу. Проведя тщательное исследование, он выяснил, что они обладают способностью чувствовать ауру. Благодаря этому они могли следовать по следу за червями или ящерами во время их миграции. Так, в течение нескольких сотен лет, химерологи целенаправленно развивали эту способность у этих существ, одновременно лишая их агрессии и яда, а также увеличивая их размеры для удобства переноски писем. Теперь, если паучок запомнит ауру отправителя и получателя, получается надежная и эффективная система связи.

Отправлять такого малыша на сверхдальние расстояния или в соседний подземный город невозможно. Для этого существуют «почтовые» станции, где бродягу примут, прочитают послание, узнают адресата и просто заменят почтальона, предварительно накормив и дав отдохнуть.

Алька купила такого красавца на ферме, потому что он альбинос. К тому же, его аура крайне слаба, ощущается лишь в пределах одного подземного города. Из-за этого его даже хотели усыпить, но Алька просто влюбилась в этого серебряного мальчика. Теперь в её каюте стоит здоровенный аквариум. Она решила настроить его на меня. Я согласилась, но предупредила, что замок может иметь защиту от таких животных. Алька кивнула и всё равно согласилась. Я отдала ей наволочку с беспокоинником, который делала для парного сна. Она приняла её, выслушала объяснения и заключила меня в объятия.

Затем мы отправились в наш любимый банный комплекс. Там на Альку слегка косились «почтенные матроны» и их «правильные доченьки», но ей было на всё это наплевать. Она не обращала на них внимания, хвастаясь, что нашла пару орочьих галер, и обещала отдать мне один из найденных костяных ятаганов. «Не бойся, я не дура, всё проверено. Ни проклятий, ни заклятий там нет, я же не одна плавала, а с корабельным гидромантом». День прошёл хорошо. Мы ещё посидели в «Кружке Корсдарна» и разошлись по своим делам. Остаток выходного я провела, гуляя по городу, заглядывая в знакомые лавки и тренируясь с Эмили.

Настали первые выходные Бирюзовой луны, и пришло время явления папы с Ванди. Мама, к сожалению, не смогла приехать: дела в храме, где её повысили до главной целительницы, отнимали много времени, и дома она стала появляться реже. Это расстраивало младших членов семьи. «А мне она не сказала», — подумала я, обнимая папу.

Дальше был визит к «Тетушкам-племянницам», как их окрестила Лотси и долгий разговор за чашкой чая. Моих домашних удивил мой усталый вид. Дело в том, что малышка Бернардит попыталась взбрыкнуть. Видите ли, она уже достаточно сильная магичка, чтобы не маяться «глупостями», и хочет полезные ритуалы, а не эти «бесполезные игрушки». «И какая сволочь ей подсунула книги по ритуалистике за первый курс?» — думала я, отбирая их у неё и сдавая в библиотеку гильдии. В общем, всё закончилось хорошо… ну, почти. Малявка пожаловалась Магиане, и та отчитала нас обеих: её — за то, что лезет без наставника, меня — что не уследила. Я рассказала историю, как сама нарвалась с амулетом, и что мне пришлось пить противные зелья и носить антимагические оковы. На последнем девочка вздрогнула: «Неужели был опыт?»

По возвращении в свою комнату меня ждал вызов на магическую дуэль. Это было странно, поэтому я отправилась в башню магов, в библиотеку, где прочитала правила дуэлинга. Они оказались довольно простыми: дуэли до смерти запрещены. Любой случай смертельного исхода будет разбирать комиссия Совета. В дуэли запрещено использование зелий или амулетов, только голая сила и знание. Дуэль проходит исключительно на специальном полигоне под присмотром одного из глав отделений и в присутствии целителя.

Также я выяснила по гербу на печати, что данная магичка является родственницей того пьяного рыцаря, что попытался «познакомиться» с нами, а потом оскорбил и получил по лицу от Эмили, и отправился в участок.

Заскочив к Магиане и показав ей письмо, я увидела искреннее удивление на её лице. Она расспросила, по какой причине меня вызывают, и я поведала ей историю нашей встречи с отпрыском их семейства. Подумав, Магиана предложила лично присутствовать на дуэли. Сначала я хотела отказаться, ведь у Элулиатеси и без того много дел. Но она лишь пожала плечами, объяснив, что, хотя дел действительно немало – в день летнего солнцестояния прибудет жених для «обряда обещания», – это в основном работа по части Бога, да и выходные у неё тоже бывают. Взамен она попросила для своего первого внука беспокойник. Я улыбнулась, кивнула и села писать ответ:

«Благочестивая леди, я, Элунанисс из дома Мерцающего Лотоса, принимаю брошенный Вами вызов. Будучи вызываемой стороной, назначаю дуэль на пятнадцатый день Бирюзовой Луны пять тысяч двести восемьдесят третьего года от пришествия под небо этого прекрасного мира.

Писано собственноручно в одиннадцатый день Бирюзовой Луны пять тысяч двести восемьдесят третьего года».

Вместо подписи я сосредоточилась, выпуская собственную магию, и на эльфийской бумаге проявился мой личный герб – цветок льна.

Запечатав конверт, я передала его одной из пробегающих пажей, которой оказалась Кэнделярия. Эта двенадцатилетняя хитрюга стрясла с меня за услугу бутылёк шампуня, выпрямляющего волосы. Пришлось платить.

После этого я отправилась в алхимическую лабораторию, где вместе с Бернардит мы готовили зелье ментального щита. Довольно простое, но бесполезное, ибо даёт эффект всего на восемнадцать часов, а затем требует ещё тридцать шесть для выведения из организма. Впрочем, специалисты «плаща и кинжала» им пользуются.

Также меня направили в помощь магам, зачаровывающим зал для будущего бала.

И вот настал день дуэли. Я перенеслась из башни магов на один из островов севернее Инсалии, где меня уже ждали: седой старик в мантии целителей, Магиана в своей официальной белой мантии с совой на груди, ещё один пожилой мужчина в орехово-коричневой мантии и молодая девица в такой же. Её золотистые локоны спадали на плечи, а тёмно-карие глаза смотрели на меня с презрением. На утоптанной земляной площадке, на расстоянии 50 локтей (примерно 17 метров), были начертаны два круга.

Я сразу заняла своё место. Та же, Леокадия, как было указано в вызове, тоже встала в круг, шепотом обозвав меня «остроухой выскочкой». Я лишь улыбнулась.

Магиана, на правах члена совета, спросила, не угодно ли нам примириться. Я пожала плечами, ответив, что не знаю причины дуэли и потому не вижу смысла в примирении. На это блондинистая мымра начала нести чушь, будто я «оскорбила» её брата, прилюдно побила, чем нанесла урон чести роду «благородных» рыцарей. Я же с улыбкой спросила: «В чём благородство? Не в том ли, чтобы гулять по кабакам и приставать к девушкам? Не в томли, чтобы звать на помощь приятелей, дабы «наказать» обидевших данного «благородного», когда истинные рыцари отправились выполнять союзнический долг?» В ответ она взвизгнула, заявив, что я лгу. Я снова пожала плечами и сказала, что у меня в свидетелях целый трактир, да и воспоминания «дружков» тоже имеются. Намекнула я и на взятку, чтобы эти доказательства куда-нибудь исчезли.

Её терпение лопнуло. Она пригрозила, что я отвечу за свои слова. Магиня лишь покачала головой и возвела барьер.

Эта глупышка тут же бросилась в атаку, метнув банальный комок грязи – "прыгущий камень", который безвредно растекся по моему щиту крови. Я же ответила двумя пулями, которые она приняла на свой щит. Пока она пыталась пробить мою защиту, я начала плести заклятье стана, лишь изредка отвечая кровавыми снарядами. Наконец, заклятье было готово. Моя противница явно устала от того, что её атаки – будь то "камни", пылевой бич или каменные копья, от которых я легко увернулась (боевая магия земли, в отличие от огня и воздуха, довольно прямолинейна и не изобилует "цеплялками" за ауру, требуя лишь щита) – не приносили результата. Вложив пятую часть своих сил, я сплела кровавый серп. О чудо! Её щит не выдержал. Следом я прикрепила к её ауре стан, добавив к нему расслабляющее заклятье первого уровня и немоту. Последнее далось труднее всего, но оно продержится целый месяц. Девица застыла в позе уклонения. Я же повернулась к трибуне, поклонилась и, шатаясь, направилась к телепорту. В своей комнате, выпив кровеостанавливающее зелье, я закрыла глаза и провалилась в сон.

Слухи о дуэли быстро разнеслись по замку. Одни поддерживали меня, другие – мою противницу, особенно когда узнали о моих "подарках", сочтя их излишне жестокими. Глаза ученицы сияли, и она завалила меня просьбами научить её так же сражаться. Кейнд же смотрела на меня с опаской. Я пообещала обучить её не раньше, чем через четыре года, а пока ей и моих пули хватит. Я также нашла зачарование, позволяющее преобразовывать магию крови в стихийную. Это несложная техника, и я обещала научить девочку ей. Она просияла и продолжила рассчитывать фигуру для ритуала усиления зелья для старшей сестры.

Через два дня я получила письмо от отца моих обидчиков. Он извинялся за их поведение, присылал откупные в семнадцать золотых и обещал их наказать.

Отец лишь обнял меня, а дедушка посоветовал быть осторожнее, ведь отец отцом, но эти могут и нанять кого-то. Я лишь кивнула, чувствуя, что он прав.

Время до помолвки пролетело незаметно. Я учила малышку новым приёмам зачарования, готовя её к более сложным техникам. Мы с дедушкой и близнецами ходили на рыбалку, я учила младшего брата плавать. И провела восхитительный выходной с Алькой.

За три дня до дня летнего равноденствия в город прибыл мой "нареченный". Он приехал в сопровождении трёх карет и полусотни стражников. Об этом я узнала позже от конюха, который, матерясь, рассказывал, как пытался разместить весь этот "табун".

Ещё два дня я не покладала "лапок", трудясь в алхимической лаборатории, пока барон не устроил малышке внеплановые каникулы.

В день помолвки всех обитателей замка, от мала до велика, погнали на бульвар, где должно было состояться шествие обрученных к храму для первых клятв. Этот обряд необязателен, но знать любит символизм. Мы заняли места на бульваре, разделяющем храмовый квартал и площадь справедливости, оказавшись в первых рядах. За нами выстроилась толпа обывателей. Я стояла впереди, наблюдая, как мимо проезжает белоснежный возок, запряженный четверкой белых лошадей. Внезапно я почувствовала привкус тлена и успела крикнуть, что в толпе отступники. В тот же миг одно из соседних зданий вспыхнуло воронкойтьмы, а в мою голову понёсся шар из темно-фиолетовой энергии с черными прожилками. Браслет ведьминого щита на моей руке вспыхнул, поглотив большую часть энергии, но шар всё равно ударил меня в поднятые руки. Я отлетела назад, на людей, и волна боли сменилась блаженным забвением…

Глава 17

Лето в Инсалии часть Вторая

Сознание вернулось рывком. Первое, что я увидела, открыв глаза, — сводчатый потолок храма и пару целителей в лимонных одеяниях. Оказалось, меня привели в чувство лишь для того, чтобы допросил оперативник СОВ. Молодой парень приятной наружности, от которого… не исходило ровным счетом ничего. Я не чувствовала его ауры. Да и вообще никакой магии.

Скосив глаза на запястья, я заметила знакомые антимагические браслеты. Целитель, перехватив мой взгляд, пояснил: снаряд, которым в меня попали, перегрузил ауру, и любая попытка колдовать просто разорвет её в клочья. Так что, пока всё не придет в норму, эта «пакость» — мой единственный шанс на выживание.

Следователь терпеливо ждал окончания нашего диалога. Лишь когда целитель отошел, он приступил к допросу. Его интересовало, откуда я узнала о магах Бездны. Пришлось выложить всё: и про эмпатию, и про прошлые столкновения, и про нападение на академию. Он аккуратно всё записал, а напоследок попросил никуда не уезжать из города. Я лишь усмехнулась, приподняв верхние хватальца. Парень клятвенно заверил, что всё понял, и, улыбнувшись в ответ, удалился.

В храме под присмотром целителей и заботливой Эмили я провела еще пару дней, после чего меня выписали в замок. Правда, кандалы не сняли: вердикт был суров — носить их еще декаду, если не хочу лишиться магии навсегда.

Бернардит сначала обрадовалась моему возвращению — и не только мне, хотя искренне поблагодарила за спасение сестры. А потом намекнула: раз я «болею», значит, у неё каникулы. Угу, как же. Ребенок получил легкий щелчок по носу и напоминание, что рецепты и расчеты сами себя не выучат. Та обиженно надулась, но, тяжело вздохнув, всё же поплелась к письменному столу.

Пока я мучилась в антимагических кандалах, по городу прокатилась волна облав. Совет, Храм и барон мобилизовали всех эмпатов и паладинов. Улицы заполнили патрули, выискивающие «оскверненных», и город мгновенно стал неуютным. Спасали только встречи с близкими. Алька, например, вывезла меня на морскую рыбалку. Я подумывала позвать дедушку, но вовремя одернула себя: он менталист и бывший агент корпуса, а на роль придворных магов берут исключительно таких, как он. Лишние вопросы нам ни к чему.

Рыбалка прошла великолепно, а обед из свежего улова мы дополнили бокалом настоящего эльфийского вина, которое я купила сама — чтобы не рисковать с местными напитками.

Уроки шли своим чередом. Ученица, конечно, скучала без практики, но понимала: через две луны, сразу после её дня рождения, первые экзамены. Я подбадривала её историями о своем первом испытании и забавными случаями из жизни. В моем исполнении экзамен казался сущим пустяком.

Вечера были посвящены семье. После работы я спешила в домик бабушки и дедушки, где меня уже ждали родные. Мама с Лотси, узнав о моем очередном приключении, тут же примчались в Инсалию. Мама лично проверила мою ауру и подтвердила: напряжение всё еще сохраняется. Дедушка предложил позвать дядю Джастина, но я отказалась — у него и так дел невпроворот. Бабушка просто молча обняла меня. А Усве, (Восход), питомец моей сестрёнки, сдружился с Элиным шнурком, да и Дракошу не обошёл вниманием.

Настал день, когда с меня сняли оковы. С самого утра всё вокруг шептало: «Сегодня», — и на душе было по-праздничному светло. Я едва дождалась обеда. Нанятый экипаж, и приказ ехать самым коротким путем до храма, осмотр у эльфийского целителя (оплаченный семьей барона) — и вот, наконец, щелчок ключа. Ощущение вернувшейся силы нахлынуло внезапно, захлестнуло с головой. Как объяснить слепому от рождения красоту радуги? Слова здесь бессильны. Мне хотелось одновременно плакать и смеяться от переполнявшего меня восторга.

Вернувшись, я первым делом повела ученицу в алхимическую мастерскую. Мы с головой ушли в практику, закрепляя теорию, которую зубрили всю прошлую декаду. Вечер я провела в компании старой Аготы: за чашкой ароматного чая она вывалила на меня ворох сплетен. Оказалось, недавний оруженосец — известный любитель дам — умудрился назначить свидание двум служанкам на одно и то же время. Девушки, встретившись, сначала вцепились друг другу в волосы, а когда парень попытался их разнять, обе дружно отходили его тумаками. Теперь с ним никто не желает иметь дела, а рыцарь и вовсе отказался от его услуг — формально из-за позорной драки с девицами, а на деле из-за его распутства.

В нашем мире гаремы не запрещены, но и не в почете. Если владелец способен обеспечить благосостояние своих пассий и сумеет их уговорить, храм богини любви Айнэн открыт для них. Но здесь, видимо, договориться не вышло. А еще одну служанку поймали на краже: она пыталась стащить у соседки кошель с наследным серебром. Теперь она щеголяет с короткой стрижкой, спит на животе и присматривает платья с открытой спиной. Пороли её не розгами, как неразумную воровку яблок, а плетью, как настоящую преступницу. «Сурово», — подумала я, вспоминая, почему у меня последние пару дней побаливала спина при визитах на черную кухню.

Агота также сообщила, что через декаду состоится помолвка старшей дочери барона и наследника баронства Кеук, а на следующий день — казнь отступников. Я подумывала взять отпуск и запереться в келье для размышлений, желательно где-нибудь в Форсейтене, но кто ж меня отпустит? Были и другие новости: Перлита разругалась с отцом из-за желания вступить в гильдию героев, а нынешняя баронесса «непраздна», но об этом — ни слова.

Вернувшись в свою комнату, я обнаружила приглашение на бал в честь помолвки. Не в городское собрание, куда звали «лучших людей», а прямо в замок. Пелар, заметив мое задумчивое лицо, начала расспрашивать, но я поспешила спрятать приглашение в корзину для вязания — с меня хватило её прошлых приступов зависти. Отговорилась тем, что просто обдумываю конструкцию нового амулета.

Ночью мы с Алькой опробовали мое «изобретение» — парное сновидение. Это было прекрасно. Мы гуляли по пустынным улочкам маленького города-крепости, любовались созданными мной фонтанами и особняками, болтали, дурачились и танцевали. На нас были бледно-золотистые платья и белые туфли на каблуках — я сделала Альке небольшие «гвоздики», чтобы мы были одного роста. Подруга просто лучилась счастьем, даже несмотря на то, что терпеть не могла косы и обычно носила волосы распущенными. А потом вдалеке пробил колокол, и сон растаял.

Следующие десять дней пролетели спокойно. Я работала в зельеварне, обучала «помощницу» новым ритуальным фигурам, а по вечерам тренировалась с пятеркой Эмили. Остальные командиры поначалу дразнили нашу команду «пять паладинов и хвостик», но быстро прикусили языки, стоило им увидеть нас в деле. Теперь они лишь блеют: «Смииилуйтесь, гооспоожа ведьма».

Мы с Алькой устроили ночное купание нагишом — правда, для этого пришлось отплыть на самую середину залива. В лунном свете подруга была поистине прекрасна. Кстати, я поделилась с ней своим секретным составом: один крем убирал загар, а другой обеспечивал идеальный тон, так что теперь эта шатенка щеголяла аристократической бледностью.

Впрочем, без приключений не обошлось. Какой-то не слишком умный гидромант, заметив нас, решил «пошутить» и дернул меня за ногу. В итоге он получил пяткой по голове и такое проклятие, с которым даже весь Инсалийский ковен ведьм не смог разобраться. Теперь бедолага сидит в башне, в стеклянной колбе с морской водой. Хорошо, что он не видел моего лица, иначе мне бы не поздоровилось за этого «Булька» — парень лишился дара речи, обзавелся жабрами, сине-зеленой кожей и… кое-чем еще, и кое что отвалилось само собой (я не специально!). Ведьмы, конечно, вычислили меня по ауре и устроили допрос с пристрастием, но я держалась: «Как? Что? Сама ни сном ни духом».

Для бала я заказала платье — почти точную копию из моего сна, только декольте украсила белым кружевом. Бедный обувщик матерился безбожно, пока возился с моими туфельками.

И вот настал день торжества. Я в золотом платье, на каблуках, вхожу в зал, утопающий в цветах. Стены, оклеенные голубоватыми обоями, украшали деревянные панели с картинами морских пейзажей. У огромного панорамного окна играл оркестр под управлением мага-барда, а на помосте справа от них выстроилась вся баронская семья. Мажордом указал посохом на место рядом с подиумом, где уже собрались приглашенные: трое морских стражников, дворф в расшитом золотом камзоле с изумрудными запонками и пряжкой пояса размером с два моих кулака. Пряжка была выполнена в форме зеленого кузнечного молота с двумя бойками. «Интересно, как таким гантелей ковать?» — подумала я.

Там же стояла пара тифлингов-стражников и моя Вайяна, которая, наплевав на этикет, призывно замахала мне рукой. Я подошла и вполголоса отчитала ее за нарушение правил, на что получила ответ: «В задницу западным демонам правила!». Фраза прозвучала достаточно громко, чтобы шокировать женскую половину баронской семьи и рассмешить младшего баронета. А вот Бернардит, стоявшая неподалеку в розовом платье, выглядела жалко. «Надо бы познакомить ее с моей сестрой, вот кто действительно разбирается в моде», — мелькнуло в голове.

Пока я предавалась размышлениям о пакостях, барон поднялся на помост. Он вещал о новой эре, о создании графства и о том, что после свадьбы столица баронства переедет в Ракушечник. От этой новости мне захотелось биться головой о ближайшую колонну. «Пять лет, не меньше, пока построят замок и вычистят район "Лочуг"», — прикинула я.

Затем Жерардо начал вызывать нас по одному, расписывая подвиги. Дворф сделал крупное пожертвование армии и заключил договор на поставки оружия по себестоимости — действительно подвиг. В награду его внучка-целительница получила выкуп контракта у Совета, — случай редкий, но не уникальный, ведь родственникам это обычно запрещено. Подозреваю, что хитроумный оружейник просто договорился с бароном о взаимозачете.

Следом вызвали Вайяну, которая отличилась в битве с кракеном. Трое стражников тоже получили награды: беловолосая полуэльфийка — крылатый доспех и копье с молниями, четвертьдворф — «бездонную» сумку, а третья участница команды — вексель на магическую татуировку. Супруги-тифлинги, нашедшие стоянку пиратов, получили право на беспошлинную торговлю на двадцать пять лет.

Наконец, вызвали меня. Было жутко неловко: мое участие в поиске отступников свелось к одному-единственному выкрику, да и щит я подняла лишь для самозащиты. Но бароны решили иначе и «прорекламировали» меня чуть ли не как спасительницу графства. В награду мне выделили земельный участок в эльфийском квартале и семечко домика.

"От нашего барона пришло скромное подношение. А вот Его Благородие Лукас Кеукский превзошел всех, пожертвовав целых десять рубиновых монет! Я, конечно, поблагодарила, но тут же подумала: надо бы попросить тетю Элю, чтобы она помогла мне с этим домиком.

После этого меня отпустили, и начался первый танец. Круг замкнулся: барон с баронессой и наследники нового графства. Это была символическая традиция передачи власти от старого к новому.

И символично было всё в этом танце: старая пара – в цветах баронства, а молодая – уже в цветах графства. Синий и серебряный, с легкими изумрудными вкраплениями.

Когда танец закончился, барон махнул рукой, и пары закружились в вихре. Мы, получившие награды из рук барона, оказались в центре внимания. Все, кроме тифлингов, конечно. Они были семейной парой, а я, из вредности, попросила Якуба на один танец у его Сабрии. Та лишь улыбнулась и кивнула. Следом меня пригласил уважаемый Готард. Этот пожилой гном был мне по плечо, даже на каблуках, так что пришлось их снять. Почтенный оружейник от удивления буквально "сломался". А потом он донимал меня расспросами, как я так сменила рост. Пришлось показать. Он снова "сломался". Потом меня подхватила одна эльфийка для быстрого танца, так что каблуки я уже не надевала. И было еще несколько приглашений. Во время танцев я, конечно, следила за происходящим. Барон и наследник иногда танцевали, а вот тройня "оккупировала" мою подругу. До полуночи я отрывалась: танцы, пара бокалов легкого эльфийского вина. И даже второй танец с тем самым дворфом, который довольно быстро "починился" и уже не смотрел на меня с выпученными глазами. Наконец, поблагодарив барона за подарки и передав семечко магиане с просьбой придержать его до вечера, я отправилась спать. Там меня уже ждала Алька, замучившая меня вопросами, почему я еще не сплю. Пришлось всё рассказывать и получать волну радости за меня.

Следующий день пролетел как в тумане: я зачаровывала библиотеку, опрашивала Бернардит, но помнила себя с трудом. Потом забрала семечко и поехала к дедушке. Мы с мамой долго разговаривали. Они с папой, дедушкой и бабушкой были безмерно рады за меня. Правда, мама, у которой на следующий день начинался первый рабочий день, не сможет "вырастить" домик сама. Но она предложила обратиться к тете Эле. И я, как дурочка, согласилась.

Так что Алая луна прошла под знаком стройки. Причем мне было строжайше запрещено приближаться к ней. Вот тогда бы мне и стоило задуматься, но нет, я доверилась тете. Ведь она – настоящая эльфийская княжна! Но меня можно понять: я была занята подготовкой к первому экзамену моей ученицы, до которого оставалось меньше луны.

А еще меня атаковали девочки с предложением отметить мое "приобретение". Так что во второй выходной Алой луны мы всей шумной стайкой отправились сначала в банный комплекс. Правда, не в мой любимый, а в тот, что у дворца, с морской комнатой для медитаций. Я считала это место невероятно пафосным и неоправданно дорогим. Да и массажистками там были эльфийки, которые смотрели на меня, как на кучку навоза на своем любимом коврике. Но раз девушки решили идти сюда, значит, так тому и быть. Местные аристократочки, отдыхавшие в том же бассейне, окинули нас ледяным презрением. Хотя пара девиц, которых я мельком видела на балу, смотрели на меня с легкой примесью уважения. Марта и Пеллар расспрашивали меня о бале, о подарках. Я пообещала пригласить их на новоселье. Все три девушки просияли. А потом мы продолжили нашу "прогулку" в одном маленьком ресторанчике для богатых."

Ресторан был уникален: столики располагались на парящих платформах, зависших над городом. Обед здесь стоил втрое дороже, чем в «Улыбке баронессы» — самом пафосном заведении Инсалии. Девочки в шутку назвали это моей «платой за скрытность», и я не возражала: фантастический вид того стоил. Пока экипаж вез нас к холму, где находилась стоянка платформ, мы любовались панорамой города и гавани. Впрочем, не видами едиными: кухня оказалась выше всяких похвал, а эльфийское вино в изящном бокале — просто божественным. Никакой «сливухи» или рябиновки, так что вечер удался. Алька, конечно, ворчала, что можно было выбрать место попроще, но моя эмпатия безошибочно считывала её состояние: она была довольна, словно кит, наконец избавившийся от назойливых паразитов.

Последние декады тянулись буднично. Бернардит постоянно жаловалась, что ей «надоело повторять одно и то же» и хочется перемен, но я оставалась непреклонна. Магианна же, выторговав у Боги разрешение, отправила меня с инспекцией в башню — разбираться с новыми книжными поступлениями. Работа в подземном хранилище была тяжелой и нудной, но я справилась.

Время летело быстро. За два дня до конца лета, накануне праздника близнецов, меня позвали принимать работу. Дом оказался настоящим эльфийским охотничьим особняком, напоминающим жилище, выдолбленное в пне исполинского дерева. Двухэтажное строение с опоясывающим балкончиком, круглыми окнами и куполообразной крышей, поросшей буроватым мхом, выглядело экзотично. Стены, украшенные корой и живыми цветами, разительно отличались от нашего привычного дома в Форсейтене.

Внутри дом впечатлял не меньше. В подвале нашлись складские помещения и небольшая магическая лаборатория. Первый этаж вмещал пять комнат: хозяйскую спальню, кухню, санузел, маленькую каморку и помещение, которое мне предстояло определить как библиотеку или оружейную. Второй этаж, скорее напоминавший мансарду, состоял из шести крошечных спален и еще одного санузла. На заднем дворе обнаружилась баня, беседка и маленький водопад — точь-в-точь как у нас, только в воде уже пробивались ростки звездного лотоса, невероятно красивого и вкусного растения.

Мои спутницы застыли в немом изумлении — даже эльфийские ведьмы, привыкшие к домам, которые отличались от обычных лишь цветом стен, были поражены. Тетя Элисиель, заметив мою задумчивость, предложила всё переделать, если мне не по душе, но я видела, как она старалась и как сама мечтала о таком жилище. В бытность оперативником ей вечно не хватало уюта, в академическом общежитии было комфортно, но казенно, а работа репетитором и вовсе притупила вкус к жизни. Я задумалась: «А подходит ли мне такой дом?» Поразмыслив пару минут, я молча обняла Элисиель, делясь с ней теплом, и сказала, что всё просто прекрасно.

Мебель мы заказали частично: шкафы и кровати дом «вырастил» сам, что спасло меня от разорения на нестандартных заказах. А вот столы, стулья, матрасы и постельное белье пришлось покупать в спешном порядке. Вечером прибыли именинники. У них случился настоящий шок. Мама порывалась устроить Эличке взбучку, но я её отговорила. Впрочем, младшее поколение нашей семьи было в полном восторге.

«Праздник прошел бурно и весело! Были даже музыканты — правда, из приюта, где учились Анборг и Аннализ. Стол был полон разносолов, а кофейный торт оказался просто божественным. Ну и подарков — целая гора!

Родные познакомились с Алькой, и всё прошло совсем не страшно. Даже когда узнали, что она не совсем «вольный купец», дедушка лишь отмахнулся: не его, мол, дело. Мы с ней тут же отправились снимать стресс кувшинчиком эльфийского. Я еще раз поздравила именинников, улыбнулась смущающейся тете и пообещала Вандиэлу, что садиком мы займемся вместе. А потом подумала: а ведь это будет отличная практика для моей ученицы… Хе-хе. Злая я всё-таки».

Глава 18

Экзамены и прочие (не)приятности

Первые десять дней золотой луны промелькнули хвостом белочки, делающей запасы к зиме, и, да, парочка этих прохвосток поселилась в моем новом саду. Их приманили ко мне эти две хитроухие ведьмы, но я не против. И сегодня у малышки Бернардит ее первый экзамен…

Впрочем, обо всем по порядку. А именно: День мертвых начался с похмелья и ощущения чужого взгляда, испытывающего ко мне нежность и смущение. Открыв глаза, я не узнала помещение, а только потом вспомнила, что это мой новый дом, а не дупло огромного дерева. А смотрела на меня Алька, с нежностью. Я откинула одеяло и увидела, что мы обе в пижамах. Что говорило о том, что, хоть идея и принадлежала тетушке, но в ней принимала участие и матушка. Так что, приняв душ по отдельности… Да, тетушка озаботилась о душе, а воду собирал дом из воздуха, ибо близость моря прекрасно подходила для такого способа. Мы спустились вниз, где нас ждал накрытый стол на двоих и записка о том, чтобы мы поели. От чего на душе было тепло. А потом в дверь заколотили, ибо охранная изгородь только создавалась, и активной она станет еще луны через две. Я пошла открывать и увидела самую колоритную парочку: девицу лет четырнадцати в одних обкорнанных по самую попу бриджах и тканевой повязке на груди, стриженную под парня, и мужчину в белоснежной мантии с амулетом Совета. Они смотрели друг на друга… В общем, смесь страха, неодобрения и робкого любопытства. Девица передала Капитанше записочку и шустро скрылась в толпе. Мужчина же отдал мне тубус с печатью Совета, который я принялась вскрывать под удивленным взглядом моей подруги. Я же лишь глянула на нее, и она, немного смутившись, сказала, что груз погружен и корабль готов к отправлению, но в этот раз она идет в Сталкон, так что до фестиваля вернется, а там еще один рейс в Союз Вольных городов, и будет устраиваться на время осенних штормов в Инсалии.

А я же узнала, что через девять дней состоится экзамен моей ученицы, и он будет не столько экзаменом для самой девочки, сколько для меня..

Так что повторение, повторение и еще раз повторение для ученицы и испытание для моих нервов. И не только ожиданием самой проверки, но и капризами этой мелкой заразы, которая мне выедала мозг десертной ложкой с вопросами, когда закончится эта нудятина. Эта ворона чернявая молчаливо радовалась в уголке моему состоянию. Но вечера были моим отдыхом. Я помогала дедушке и бабушке с переездом в мой новый дом, близняшкам он понравился. Экономку, правда, пришлось сменить, ибо она ни в какую не хотела переезжать из своего квартала, так как у нее больная матушка, которая требует ухода, а денег, чтобы нанять эльфийского целителя, который поправил бы ей зрение, у них с мужем нет. Так что мы лишь махнули рукой и наняли местную выпускницу приюта, которую мне порекомендовала Эмили. Плюсом было то, что Женевра была полуэльфийкой и могла немного слышать дом. Правда, только слышать: все «команды» могла отдавать только я, пришлось пожертвовать дому немного крови, и теперь только я смогу вырастить комнатку или что-то перестроить. Но делать я этого не хочу, к удивлению, удобным оказалось строение. В середине декады к нам в дом пришли ведьмочки, принесли раскидистую елку и пару наглых рыжих обитателей, сказав, что «им будет тут хорошо».

Ночи же мы с Алькой проводили в мире снов, который стал потихоньку наполняться пока птицами и котиками. Алька рассказывала, что ее паучок отлично прижился на корабле, что она вызвала фурор у местных мальчишек-ловцов жемчуга и что насобирала и мне немного…

И вот настало утро экзамена, малышка в темно-коричневом платье в моем сопровождении, с чемоданчиком с предметами для ритуалистов и сваренными заранее зельями, пришли в башню магов. Меня внутрь не пустили, оставив ждать снаружи. И я целый час переживала, ибо из-за дубовых дверей не могла даже почувствовать настроение ученицы. А потом двери открылись, и молодой парень в мантии корпуса и шапочке-восьмиклинке пригласил меня войти; его очки с толстыми стеклами пускали зайчиков.

Внутри за столом сидели четыре мага из академии. Моя бывшая деканша от ведьм, при виде меня скривившаяся; молодой мужчина с аурой мага крови; гномка-алхимик, которая мне приветливо улыбнулась; и последний мужчина — тифлинг в мантии целителя. Мне сказали, что вполне довольны моей работой в плане наставничества, хотя от магессы, которая, еще не начав обучение в гильдии, сумела подготовить двух студентов, ожидали большего. Я заверила, что буду впредь стараться, и глянула на мелкую, которая вздрогнула и потерла шею. «Эй, мелочь, ты на что намекаешь?»

А еще через два дня меня вызвали в кабинет барона. Там он был один, и у нас состоялся разговор. Мужчина был горд, но моя идея, которую я подала через его секретариат, о том, чтобы Бернардит ходила на задания даже с сопровождением, была услышана, но не вызвала энтузиазма. На что я напомнила, что сам барон в двенадцать поступил в корпус стражи. «Папенька настоял, чтобы его сын не вырос изнеженным комнатным цветком», — с грустью сказал он. На что я с улыбкой ответила, что у него получилось. И так же сказала, что и ей это нужно: «Чтобы не стать курицей академической. Или сволочью, считающей, что ей все должны, а она может творить что хочет, и ей ничего за это не будет». После чего принялась рассказывать, как баронессы и герцогини развлекались. Также поведала, чем это закончилось, включая и историю Барбаро. От чего мужчина проникся и разрешил по утрам вместо работы у Бога брать заказы. К тому же я договорилась, что первый заказ будет от моего дедушки и он будет до карнавала проходить в моем домике, где они с моим братом будут разбивать небольшой садик и растить магическую охрану. «К тому же там будут два бывших члена совета», — добила я мужчину. Тот просиял и вызвал дочь. После чего прочитал ей речь, что она уже большая, стала членом гильдии магов и пора ей начать учиться зарабатывать. На что мы получили истерику, «что она, дескать, дочь барона и не пристало ей, будущей аристократке…», на что получила от отца подзатыльник и краткую отповедь, что он с двенадцати лет служил в морской страже и жил на жалованье. Ибо ее дедушка приучал детей не быть «комнатными собачками, проматывающими состояние, которое собирали предки, собирая его с местного населения». Так что девочка получила отцовское напутствие и тихое обещание разобраться, «кто там засерает мозги его дочери» (напомню, что в данном мире обучение семейному делу начинается с десяти лет, но могут и раньше, вспомните историю с Глисом и амулетом, там героиня рассказывает о внучке, что помогала бабушке выращивать цветы в свои восемь). А на меня обиделись и два дня не разговаривали, даже медитировала эта мелкая сама. Но ничего: «Если вопросы не задает, то все понятно, а навредить себе я ей не позволю». И вот на третий день после завтрака мы встретились возле башни магов, куда ее привел стражник. Она зыркнула на меня из-под белобрысой челки, но внутрь вошла сама. Дальше мы прошли в зал, и я взяла уже заготовленный заказ, который оплатил барон, да и награду положил сам, только она об этом не узнает. Девочка фонтанировала злобой. Ну еще бы: вместо тихого донимания учителей она идет неизвестно куда делать непонятно что. Но когда она увидела мой домик и тетю, которая по задумке и будет заказчиком, девочка сменила гнев на милость, на время. Когда узнала объем работы и что ей будет помогать мой братик, парень на три года младше нее, она снова обиделась, а узнав, что домик принадлежит мне, принялась бурчать: «Что я сама не смогу сделать все, что нужно?». На что я щелкнула мелочь по носу и сказала, что, помимо работы, мы будем в конце дня еще и варить новые зелья под присмотром наставницы, и кивнула на Элю, которая принялась стричь своими милыми ушками. И да, тетя наконец-то отрастила волосы до середины спины, правда, на людях она их подворачивает.

Но для эльфа прическа значит много.

И началось: девочка поначалу не слишком усердно работала и специально слегка изменяла контур, пытаясь замаскировать это под небрежность или ошибку. Но мы-то с братиком эмпаты, и я уговорила его не надевать амулет, и он принялся ее поправлять, притом подшучивая в стиле тетушки, на что та дулась, ревела, но переделывала. Ей было обидно, что тут никто с ней не носится, не называет маленькой госпожой, да еще и поправляет, и обидно дразнит «косорукой тупоумицей», и все это проделывает «простолюдин», да еще и младше нее. На третий день она попыталась затеять драку.

Наивная, она взяла в руки шпагу лишь прошлой осенью, да и то с ней занимаются для «здоровья», а не всерьез, а Ванди с четырех лет папа учит драться, да и, помимо этого, мой мелкий более «эльфячий», чем эта баронка. В результате девчонка получила фингал под глазом, испачканную мантию и удар по гордости, ибо все это проделал парнишка меньше ее. А я ее не пустила в лабораторию, в которой у меня все обустроено лучше, чем у Бога, ибо у него больше алхимическая мастерская, а не зельеварня, а там специфика разная. Ибо то, что алхимик делает трансмутацией и силой, зельевар будет нудно проводить перегонкой и другими действиями. И получит чуть более «чистое» зелье. Да, в обычных случаях это не критично, и какое-нибудь зелье невидимости будет работать и так, но вот целительские зелья, если их не настраивать с помощью крови пациента, будут лучше работать у зельевара. Так что последние полчаса умытая и напоенная чаем «работница» изучала на кухне способы гадания по внутренностям животных и была при этом слегка зелененькой.

А на следующий день вместе с ученицей приперлась эта ворона, которая начала на меня орать, что я «таскаю ребенка неизвестно где и она будет сопровождать…», на что я спокойно ответила, что она может засунуть свои претензии себе под свой пернатый хвост, что девочка получила в глаз заслуженно, ибо драться с заказчиком — последнее дело, и что отчет в гильдию я не направлю.

Во время моего монолога она только и делала, что ловила ртом воздух, потом зло бросила: «Посмотрим, кто и куда и что засунет», — и гордо удалилась. А под конец занятия к живой изгороди, которая уже протянула свою корневую систему к подъездной дорожке, так что о подъехавшей карете я узнала заранее. А из кареты вышел сам барон и магиана в сопровождении пары стражников. Я пригласила посетителей войти. После чего провела их по будущему саду и будущим площадкам с ульями, которыми дедушка решил заняться, потом были вызваны оба виновника, и был устроен небольшой баронский суд. Барон расспросил обоих сорванцов о причине драки, после чего обоим была прочитана лекция, и малышня была отправлена дальше возиться в саду, создавая растительные шедевры под чутким взглядом тети Эли и бабушки. Тетушка же выбила себе абонемент на телепорты, предпочитала являться в Форсейтен только после обеда. Да и вообще подумывала перейти в местный приют, что расстраивало маленькую Лотси, ибо та лишится своей наставницы. Хотя той тоже предстоит экзамен только уже перед ее девятым днем рождения. Да и наставница, хоть и обучала малышку, смогла хорошо прокачать ее по теории и основам, остальным с ней занимался в башне магов один из оперативников корпуса.

Я же, не подумав, предложила гостям чая, и если стражники, вернувшиеся к карете, отказались, то барон с магианой согласились. Отведя гостей на балкон, где под навесом был стол, я метнулась на кухню и принялась шуровать под удивленным взглядом нашей экономки. Активировав свой старый маг-чайник и достав пачку лучшего эльфийского чая, а также свиснув несколько колачиков, за что чуть не получила поварешкой и сообщение, что обед скоро, я сказала Женевре, что у нас гости. Та кивнула и, достав поднос, стала помогать мне сервировать его. Потом он был поставлен в небольшой лифт с ручным приводом и доставлен наверх.

А потом за ароматным чаем мне и поведали, что эта дура прибежала к барону, ибо баронесса отправилась телепортом в Кеук к будущей родственнице. И та нажаловалась, что девочку избили, что ее таскают по злачным местам. В общем, решила меня опорочить. Но барон знал, где девочка: никто же не отпустит без присмотра своего ребенка с учителем, будь он даже семижды проверен. Так что всё это время за нами присматривали младшие оперативники СОВ. Так что [барон знал] и об успехах своей доченьки на ниве «саботажа» (а именно так назвала тетушка те «ошибки», что малышка пыталась делать), и про драку. Просто он посчитал вопрос исчерпанным, но раз Кейнд решила нажаловаться, он попросил почтеннейшую магиану проверить эту ворону недощипанную и узнать, чего та добивается.

Так пролетело время до второго выходного. Малышка работала, постепенно привыкая к труду. Помимо Брато в дело социализации включились еще и племянницы, которые, как-то увидев ее возящейся с изгородью, подошли поболтать. Сначала девочка что-то бурчала, но Анборг сбегала за лютней, а Аннализ, заметив содранную коленку, быстренько залечила ее. Да, у нее целительные молитвы не особо сильные, да и определилась она, что пойдет учиться как паладин. Правда, она выбрала путь Солнца, что не радовало ни нас, ни ее родителей, хотя они и уважали выбор дочери, и даже гордились этим. А на севере шли какие-то разборки с тундровыми орками, которые решили пограбить северян. Что, на мой взгляд, дикость. Ибо те просто похватают свои топоры, кликнут соседей-оборотней и потом придут спросить: «А что это такое было?». Девочки все больше вытягивали малышку: разговоры о музыке, о магии... Ее заинтересовал дар Анборг, но я сказала, что без склонности заниматься опасно. Та покивала. С Ванди они помирились и теперь дружно работают, укрепляя первые нежные ростки живой изгороди, которая в будущем будет защитой этого дома. Также ученица выучила несколько ритуалов и пару заклятий магии крови. Правда, к боевым заклятиям я ее не особо хочу подпускать. Ее слабенькой пули хватит, чтобы себя защитить, а остальное пусть в академии изучает. Также ученица и моя сестренка познакомились и, о ужас, нашли общий язык на ниве моды и магии. Лотси даже попробовала показать моей ученице приемы менталистики, но, слава всем богам, и светлым и темным, у моей ученицы был антиталант к менталистике, как и к магии бардов.

Вечера же я проводила с Эмили, и уже надо мной не шутили, когда я занималась с ее пятеркой. А после вечерней тренировки мы шли в кафе, или театр, или просто гуляли по набережной, иногда к нам присоединялись и другие девочки. Марты и Вайяна все же уговорили нас на ночное купание; в этот раз обошлось без приключений, ради разнообразия.

А в двадцать шестой день Золотой луны после моего возвращения в замок меня заманила Агота на «чаек». Войдя, я увидела ее в черном платье гувернантки. Эта почтенная женщина огорошила меня тем, что до окончания фестиваля она будет гувернанткой у Бернардит. А там у ее старшей сестры освободится Джерлинд, которая и возьмет малышку в ежовые рукавицы. А Кейнд отстранили с поста гувернантки и отправили в зал трофеев, ибо эта Кейнд дула маленькой в уши о том, что она стоит выше простолюдинов. Да будь она как ее сестрица Перолита или Стелла — то да, хотя младшая, идущая по пути героя, через две с половиной декады отправится в гильдию героев, и на нее будут распространяться те же права и обязанности, что и на обычного искателя приключений. Ну, может, экипировка будет получше, да и все. А вот маги — это разговор особый. Ты можешь быть хоть десять раз бароном, но если у тебя дар, то ты становишься равным какому-нибудь сыну фермера или выпускнику приюта, и даже на ступеньку ниже, ибо твой статус в среде магов может быть доказан только силой и умением. И те, кто забывают об этом, кончают на площади с позором, на шее или спине, бритой головой и антимагическими кандалами лет на десять.

И да, Агота все же один раз сопроводила малышку до моего домика, где они с бабушкой на балконе обсуждали нынешнюю молодежь, при этом умалчивая, что они сами творили, будучи в нашем возрасте.

А на следующий день мне доставили два небольших деревянных ящичка. Открыв их, я увидела костюм шута из эльфийского шелка, украшенный золотыми бубенчиками, на трехрогой шапке, и брюки из «лепестков», а также золотую подвеску в виде птицы и надпись: «Любимой наставнице». «Ну, мелочь, я тебе припомню это», — пакостливо усмехнулась я.

Глава 19

Фестиваль часть первая

Утро первого дня фестиваля встретило меня запертой дверью алхимической мастерской и ласковым пожеланием «отправиться к тролльей бабушке». Вдобавок на двери красовалась записка: «Если еще какая-нибудь альтернативно одаренная остроухая ведьма побеспокоит бедного алхимика, этот замок взлетит к Шемовой заднице». Ну, я не гордая: развернулась и пошла на пристань встречать «Ласточку». Корабль пришел еще на рассвете, но пока оформили документы, разгрузились, загнали судно в док и раздали команде жалование — прошло добрых четыре часа.

Первым делом мы отправились в одежную лавку, куда Алька сдала свой неучтенный груз. Мы присмотрели себе по платью: я выбрала фиалковое с декольте, обшитое нежно-голубым кружевом, а Алька — темно-коричневое, с вырезом почти до пупка, золотистыми кружевными вставками и рукавами-воланами. Затем мы заглянули на площадь Справедливости, где местная служительница ножниц и плетей — высокая девица, бритая налысо, — сделала мне короткую стрижку. Алька была в шоке, но приняла мое желание «подготовиться» к фестивалю.

Дальше путь лежал в квартал магов к целителю: там мы обе превратили свои каштановые шевелюры в огненно-рыжие. Перекусив в ближайшей таверне, мы отправились гулять по магическому кварталу, любуясь дивными иллюзиями над лавками и раскланиваясь со знакомыми. Город преобразился: люди щеголяли в нарядных одеждах, отовсюду доносилась музыка, а кое-кто уже успел пропустить пару стаканчиков за «здоровье его милости», на что стража смотрела сквозь пальцы.

— Остроухая, да ты мухлюешь! — раздался гневный окрик из ближайшего сквера. — А только вам, не уважаемый, можно подкручивать кости в Табуле? — насмешливо отозвался знакомый голос.

Не поверив своим ушам, я поспешила на звук. И точно: Вайяна и Эмили обчищали местных жуликов. Техномантша принципиально отказалась от мантии, выбрав ливрею, бриджи и туфли, а моя скромная знакомая нарядилась в белое платье под горло с рукавами-воланами и черным кружевом по подолу. Правда, она зачем-то перекрасилась в черный, что, на мой взгляд, ей совершенно не шло.

Мужчина попытался ударить мою подругу в лицо — и это стало его фатальной ошибкой. Вайяна, одна из лучших в академии по рукопашному бою, мгновенно перехватила руку и впечатала колено ему в нос. Грязно ругаясь, мужчина начал угрожать, что «пустит девок по кругу», а пара его приятелей, до этого изображавших болельщиков, выхватили стилеты. Но техномантша лишь достала техномагический арбалет, навела его на главаря и мило улыбнулась. Те тут же выронили «заточки» и попятились. Я же, создав иллюзию молний, играющих на пальцах, скучающим тоном спросила: — Сестренка, тебе помочь?

Увидев меня, Вайяна просияла, сгребла выигрыш и направилась ко мне. Несостоявшийся обидчик продолжал сыпать проклятиями, пока Вайяна не посоветовала ему заткнуться, пообещав отстрелить «что-нибудь ненужное». Тот взглянул на оружие в ее руках, понял, что девушка абсолютно серьезна, и предпочел замолчать, давая нам уйти.

Мы продолжили прогулку, любуясь украшенными площадями.

«Так тебя не запрягли охранять «Веселье»? — поинтересовалась я, кивнув на праздничную суету вокруг.

Эмели хихикнула, поправляя выбившийся из прически черный локон. « Смены распределяли по жребию, но я решила, что воспитание зарвавшегося барончика куда важнее, чем патрулирование улиц. А в кости он играл так отвратительно, что я просто не могла оставить отдыхат».

Я расхохоталась, вспомнив, кто именно учил меня мухлевать в приюте. Под недоуменными взглядами Вайяна и Альки я в красках расписала, как эта «скромняшка» в детстве обирала всех местных мальчишек, используя лишь ловкость рук и невинный взгляд. Вайяна пыталась подбить нас на купание, и ее даже не смутило, что мы без купальников. И может, мы бы даже согласились на бесстыдство, но была одна важная проблема: нам не хотелось портить вещи. А потому мы отказались. Та, подумав, согласилась.

Время до начала фестиваля пролетело незаметно. Мы веселились, побывали на площади Фонтанов, понаблюдали за главной репетицией эльфийского танца. Я погадала эльфийкам, которые отдыхали перед своим выступлением. Выяснила, что парочке нужно срочно бежать в храм, другой — разбираться с мужем, ибо тот отрастил своей благоверной рога, как у легендарного скакуна «Короля осени». Та поблагодарила и бросила гневный взгляд на одного остроухого флейтиста. «Устроит она ему музыкальную пытку», — подумала я.

Также Альке удалось вычислить местного «Сейфа» — карманников, после чего она, купив плащик, наскоро его обчистила, пока мы его отвлекли простенькими иллюзиями и милыми улыбочками. Правда, сейфик оказался совсем бедным: всего три кошелька, один со сталью и два с медью. Но перекус мы себе обеспечили.

И вот наступил вечер. Мы спустились к морю, где уже соорудили помост и амфитеатр, так что, предъявив билеты, мы прошли к указанному столику. Всю дорогу нас сопровождал завистливый взгляд и волна ненависти. Вычислив, откуда он исходит, я увидела молодого парня в паладинском доспехе. А когда мы расселись, спросила, не тот ли это барончик, который проиграл моей подруге. Та окинула взглядом группу паладинов и подтвердила, что да, это он. Я предупредила быть осторожнее. На что получила недоумевающий взгляд, и я рассказала, что чувствую от него ненависть и зависть. А значит, будет мстить.

Подруга кивнула и пригубила из бокала эльфийского игристого.

А мы слушали выступление оркестра и смотрели на заполнение столиков. А я подспудно чувствовала откуда-то сзади волнение и предвкушение, и еще моя интуиция буквально вопила об опасности. По этому я потихому достала щит ведьмы и кольцо-шокер. На недоумевающие взгляды девочек я пояснила о предчувствии, и все отреагировали по-разному. Вайяна активировала свой встроенный в руку артефакт щита. Эмили начала оглядываться, ища, откуда может прийти угроза.

И тут на помост начинает подниматься семья барона, а также настоятель храма, и так же первый советник барона Кеукского. Все расселись, и тут барон встал, а мы услышали за спиной шум. К сожалению, мы видели только двух склоненных стражников, от которых тянуло паникой и хорошо сделанной работой. А после мы услышали новую речь барона, наследника, затем выступил настоятель. Их речи почти не отличались от прошлогодних, а вот речь Рыцаря Гито, высокого, поджарого мужчины с лысиной и перебитым носом, говорила о том, как нам всем будет хорошо в объединенном графстве. А потом был милостивый взмах рукой, и дан старт фестивалю. Мы решили для начала потанцевать, а потом уже посмотреть на другие развлечения.

Первый танец барона с баронессой был невероятно красив. Вода, подсвеченная заходящим солнцем, и белые одеяния были великолепны. А потом был дан старт танцам. Меня пригласил один невысокий, молодой четвертьдворф, судя по ауре — маг воды, и мы закружились в танце. Он был довольно умел, но насторожен. Я помнила, что он сидел выше, ибо когда осматривала ряды в поисках опасности, то видела его. И спросила: «Что там было?» Тот лишь поморщился и сказал, что нашего барона хотели убить. Был лучник, который забрался на парапет. Это на двадцати локотную (7 метров) высоту, и был под заклятьем невидимости. И все бы у него получилось, если бы не досадный случай — а именно, за столиком оказалась девочка лет восьми, внучка местного кукольных дел мастера. Она владеет даром мага, и в свои девять лет смогла освоить аурное зрение. Так она «мужчину с луком и заметила», а дальше дедушка позвал стражу, так его и взяли.

А я вспомнила, что когда-то давно подумывала о том, чтобы собрать коллекцию кукол. И решила, что на следующий день узнаю, где находится мастерская, чтобы заказать пару новых экземпляров.

А после Вайяна утащила нас в бывший квартал караванщиков, где раньше снимали жилье. Дедушка с бабушкой были организованы различные игровые «аттракционы», закусочные под открытым небом. В маленьких скверах были небольшие уютные танцевальные площадки и скамейки для одиноких, как и скамейки для поцелуев. Сами «аттракционы» были разными: можно было пострелять из арбалета по мишеням или покидать дротики. Старый склад превратился в огромный элюзорный мир. «Ох, так и знала, что найдутся умники, которые подглядят мою идею», — подумала я, гуляя по дворфийской пещере, полной прекрасных драгоценных камней.

Потом мы танцевали, и моей партнершей была Алька. Сначала я опасалась, что на нас будут смотреть осуждающе, но большинству было все равно. «Ну, танцуют две девушки, и что? Может, им так удобней?» Нет, были и пожилые матроны, в эмоциях которых царило неодобрение и желание посплетничать, но на них уж нам было все равно. Ибо им бы лишь пообсуждать падение нравов, и платья — «слишком открытое на той рогатой», и «музыка слишком громкая и какая-то развратная», и «В наше время парень приглашал на танец девушку после трех лет ухаживаний». «Угу, а детей на огороде находили. Но сейчас природа изменилась, и вообще время развратное», — подумала я, выгибаясь в руках моей подруги. «А я и не знала, что в Альки дремлет столь страстная танцовщица?» подумала я. Потом мы выпили по бокалу эльфийского, а от своей партнерши я почувствовала желание похулиганить и какой-то азарт. И меня потащили в «Аллею для поцелуев», а мне уже начало шибать в голову, и потому я не подумала сопротивляться. Но как и бывает, когда настроение максимально расслабленное, что-то пойдет не так, и мы услышали пьяный смех мужчин и протестующие крики женщины. Не сговариваясь, рванули в кусты, чтобы увидеть, как трое молодых парней окружили одну девушку, не давая ей вырваться, а четвертый, одетый богаче всех, пытался ее поймать; юбка, судя по остатку платья небогатой горожанки, была оторвана и валялась на земле. Мы лишь переглянулись: я выстрелила молнией в одного из «охранников», а контрабандистка нанесла удар ногой по самому «сокровенному» второму— на его болезненный крик все обернулись. И увидели нас. И пьяно ухмыляющийся рыцарек, судя по гербу с красной окантовкой — потомственный, сально осклабился и приказал своему подхалиму ловить еще и нас. Вот только тот не двинулся, ибо я прилепила к нему стазисный амулет, а потом мы очень весело пинали этого молодого «петушка». А вот девица стояла и смотрела, выпучив свои карие глаза и закусив кулак, по ее щекам текли слезы, а в эмоциях были страх и радость. На прощание я кинула на него проклятье «пол-пятого» (в сутках этого мира 18 часов по 90 минут, поэтому этот эвфемизм звучит немного по-другому, прим. автора).

А потом мы подобрали юбку девушки и выяснили, что она крепится к корсажу пуговицами, шесть из которых уцелели; правда, петли порвались, поэтому пришлось юбку надеть по-другому. А после мы разместились на одной из скамеек и выслушали историю, довольно банальную. Девушка, которую звали Октавия, — третий ребенок в семье техноманта, служившего в морской страже; в отличие от старших братьев, родилась бесталанной и, устроившись в пятнадцать младшей экономкой в дом одного рыцаря, три года честно трудилась, ей даже глянулся один из стражников. И все бы было хорошо, если бы не наследник данного рыцаря — «Кармело», — выплюнула она, словно ругательство. Так вот, этот молодой человек относится к служанкам как к служительницам квартала красных фонарей, притом за отказ грозит уволить и уговорить отца дать рекомендацию такую, что только «туда и примут». Пара девчонок пожаловались — и нанимателю, и в цех служанок. Да, у нас в городе есть и такой. Так вот, они пожаловались. И полгода данный особняк сидел без обслуги… А он большой. В общем, отец этого оболтуса выпорол, заплатил огромнейший штраф, и теперь цена найма для него выросла в два раза. А парень злой, вот и…

Мы переглянулись; я посоветовала заказать в гильдии магов простенькое кольцо-шокер, или носить с собой на такой случай смесь перцев. А после мы распрощались и на пролетках отправились по «домам», предупредив девочек, которые еще развлекались.

Я отправилась в свой дом и, наскоро ополоснувшись, заняла одну из комнаток на втором этаже. Ибо главную спальню пришлось отдать бабушке с дедушкой. А я и не против: мне такая большая кровать и не особо нужна.

А утром у меня были гости. Агота привезла недовольную на весь белый свет Бернардит.

И хотя контракт официально закончился и у малышки был «отпуск», старая женщина все равно привезла ее, шепнув мне, что я забыла закрыть контракт. Я хлопнула себя по лбу, ибо действительно должна была это сделать. Наскоро извинившись, я пошла готовить чай и сказать экономке, что у нас гости. Малышня же встретила гостью с распростертыми объятиями, я же вместо работы вынесла с помощью тетушки стол, и мы до обеда просто отдыхали: я развлекала ее простенькими иллюзиями, рассказывая и показывая, как их делать. Бернардит пыталась повторить, но пока, увы и ах, у нее ничего не получилось. Что невероятно огорчало девочку, ведь Анборг это уже умела. Но она быстро утешилась тем, что изучает «настоящую» магию, за что получила отповедь от Аготы на тему того, что любая магия важна и неважно, творишь ли ты ритуалы, повелеваешь стихиями или сидишь в избушке и варишь простенькие зелья и пользует скотину.

А потом баронесса пригласила моих брата с сестрой в замок на следующий день: ей не терпелось показать им сад Баронессы. Она даже сама выписала пропуск, приложив к бумаге собственное кольцо и напитав его маной, отчего на пергаменте проступил замысловатый узор. Я же, вернувшись из лаборатории, достала контракт, скрепила его своей печатью — также через кольцо и магию — и поставила размашистую подпись. Разумеется, я не упустила случая прочитать девочке лекцию о том, что любой труд должен быть оплачен. Та послушно покивала, получила свои первые деньги и по моему совету тут же отправилась в дворфийский банк, чтобы положить их на счет.

Затем я заглянула к кукольнику и выбрала пару экземпляров в свою коллекцию: рыцаря и пастушку. Так же я погадала его внучке, сказав что жизнь у нее будет непростой, но в конце вижу крепкую любящую семью, и много детишек. Девочка меня поблагодарила, хотя в ее эмоциях царило недоверие. А потом я зашла в одежную лавку, взяв готовое черное платье весьма скромное, и оно обошлось мне раза в два дороже если бы это было в обычный день, но идти на фестиваль в затрапезной туники и бриджах я посчитала плохой идеей, правдо я решила не надевать платье сразу.

После этого я отправилась к Эмили. Она уже ждала меня в своем простеньком белом платье, так что мне пришлось переодеться в ее каморке, чтобы соответствовать случаю. Мы направились на площадь Справедливости, где никогда не устраивали увеселений, чтобы поймать пролетку. Я вспомнила, что в Антаранге дела обстояли иначе, но тут же отогнала мысли об этой империи — предвзятость никуда не делась, ведь от ее жителей я видела мало хорошего.

Мы держали путь в квартал бардов: эта хитрюга умудрилась достать билеты в театр на новую трагедию. Судя по программке, сюжет повествовал об эльфийской принцессе, которая во время междоусобной войны пошла против воли отца и была изгнана из рода. Младший брат, обвинив её в смерти наследника, устроил на сестру настоящую охоту. Однако местный принц, охотившийся неподалеку, вмешался: он перебил отряд преследователей, спас беглянку, а затем, заручившись поддержкой гвардии и молчаливым одобрением самого короля, отправился объяснять отцу спасенной девицы, что тот крайне неудачно воспитал сына. В финале принц погиб вместе с жестоким правителем.

«Странные вкусы у моей подруги, — думала я, глядя на проплывающие мимо пейзажи столицы баронства. — Ну ладно, посмотрим, что это за работа маэстро Иргиса Декстура».

Глава 20

Утро началось с суматохи: Лотси решила красиво одеться, зарылась в свой сундук и принялась стенать, что ей нечего надеть. Пришлось нам с бабушкой вставать и помогать ей. В результате девочка надела тёмно-фиолетовое платье, вплела в косы такие же ленты и обула розовые сандалии с серебряными пряжками. Мы перетряхнули её шкатулочку с драгоценностями, выбрав простенький серебряный браслет с глазком-шпинелью и такое же колечко — получилось довольно мило.

Ванди, наоборот, ни в какую не хотел надевать новую красивую одежду, мотивируя это тем, что в ней неудобно работать в саду. Но я достала сшитую специально для него мантию мага и сказала, что в ней он не запачкается. Тот просиял и позволил нам с бабушкой его одеть. Близняшки выбрали традиционные северные одеяния: нижние рубахи до колен, верхние сарафаны из коричневой ткани с вышитыми охранными знаками и тёмно-синие жилетки с богатой вышивкой. Волосы они повязали тёмно-синими лентами, хотя я предлагала коричневые, которые им понравились больше; но кто я такая, чтобы спорить?

После мы наскоро позавтракали, и на улице нас уже ждала карета с гербом баронства.

Путь до замка не занял много времени. Бабушку, сопровождавшую ребят, проводили к парадному входу, я же пошла через служебный, поэтому встретила родственников уже в саду. Ждать, правда, пришлось долго: маленькая ученица решила устроить полноценную экскурсию, так что до сада они добрались лишь через пару часов. Сестрёнка была в восторге: её поразил не только сам замок с картинными галереями, статуями и видами, открывающимися с угловой башни, но и один слуга, у которого двоились мысли, что меня очень удивило. Здесь работали менталисты от Совета, способные быстро засечь носителя амулета, а душевнобольных на работу не брали: их лечили в храме бесплатно, и лишь после исцеления разумный мог претендовать на должность. Слова Лотси удивили Агату, сопровождавшую гостей. Вместо прогулки по саду мы отправились в кабинет магианы, у которой как раз шло совещание с младшими коллегами. Пришлось подождать, хотя Ванди начал ныть, что мы пришли смотреть на сад, а не сидеть в скучной приёмной. Благо, Анборг быстро его успокоила, начав жонглировать карандашами под неодобрительным взглядом секретаря.

Я же объяснила, что так вести себя не надо. А ещё через пятнадцать минут мы предстали перед хмурым взглядом придворного мага, которая выслушала нас и, опросив сестрёнку, выяснила, что эта мелкая поганка ещё года два назад научилась обходить амулеты. За это бабушка удостоила её сурового взгляда, но потом девочку похвалили, забрали воспоминания и отправили в сад.

Сам сад ребятам понравился: братик был впечатлён размерами террасы. До обеда мы гуляли, наблюдая за различными растениями, и только брат выглядел слегка разочарованным, хотя ложный огнецвет его удивил.

Потом нас покормили в малой столовой. К сожалению, сам обед выдался для детей довольно большой проблемой, ибо этикетом они не владели, и потому бабушка и я им подсказывали. Оттого ребята чувствовали себя очень неловко перед Бернардит, которая всё это впитывала с раннего детства.

Затем я, переодевшись в своей комнате в платье и туфли на каблуках, отправилась в театр, где давали классическую эльфийскую драму. А после мы направились в магический квартал, где проходил фестиваль иллюзий. Мы наслаждались зрелищем: в небе появлялся красивый замок, который распадался мириадами цветов; пламя превращалось в дракона, который уносился в море; мы танцевали в эльфийских лесах вместе с феями. Так мы и гуляли до глубокой ночи, пока не нарвались на группу молодых отпрысков богатых семейств, которые, подвыпив, решили пристать к нам, перепутав с весёлыми девками.

Когда Алька и Эмили объяснили, что они ошиблись — одна при помощи выражений морского сленга, вторая на командном языке, — ребятам это, естественно, не понравилось, и они попытались «проучить наглых девиц». В результате нас всех арестовал патруль стражи, так что ночь мы провели в камере. На утро нас опросили и обязали всех выплатить штрафы: нас — за драку, их — за оскорбление. Эмили было очень стыдно, а нам с Алькой и Мартой — ничуть. Ребята извинились и предложили отметить такое интересное знакомство, но у нас с контрабандисткой была работа.

Барон повелел моей ученице брать заказы в гильдии под моим присмотром. Так что по выходу и уплате штрафа я направилась в башню, где меня уже ждала недовольная ученица. Но мне было всё равно на её недовольство. Мы прошли к доске и взяли заказ от алхимиков, которым требовалось много чего. Поэтому мы спустились в зельеварню и приступили к работе.

Три дня я объясняла девочке новые зелья, показывала различные ритуалы усиления, а также учила правильно зачаровывать колбы. Это такой прием, в отличие от вплетения заклятий при создании. Но если нет другого выбора, то заколдовать мензурку можно и на коленке. Девочка старательно записывала. После работы мы шли в местную библиотеку, где я показывала новые плетения магии крови, в том числе защитные и сигнальные, после чего мы «отдыхали» в медитативном зале, и на этом наша работа заканчивалась. Я шла в город веселиться, а малышку забирала Агата, которая благодаря моим мазям стала намного бодрее.

Время полетело со скоростью призового рысака: утро — работа с малышкой, вдалбливание знаний в ее прелестную головку, а вечера наполнены общением с друзьями и подругами, танцами, походами в театры и на выставки.

Меня поразила картина местного художника размером семь на девять локтей. На ней была изображена бухта Инсалии, над которой в небе сражались две стаи драконов — оранжевые и зеленые. На переднем плане, в окружении стай, сошлись в битве два вожака. Их головы украшали «короны» из рогов: у зеленого два «зубца» были обломаны, а оранжевый уже лишился глаза. Но его пасть была готова выпустить струю пламени в морду противника, а лапы вцепились в грудь ненавистного врага.

Конец первой декады ознаменовался скачками с факелами. Я решила в этом году потратиться и смотрела на процессию не из собственного окна, насилуя эльфийское зрение.

И вот ночь. Дорожка от замка до вершины горы пылает. Мы, те, кто оплатил самый дорогой билет — аж три золотых, — стоим на вершине возле финиша и смотрим, как стартуют молодые пажи и будущие рыцари. Кому-то одному будет дан шанс вступить в гвардию, а остальные получат только утешительные призы. Кто-то уже достал флягу с чем-то спиртным, кто-то сделал ставочку у темной личности, шныряющей между зрителями. «Вот только как они собираются стрясти деньги?» — подумала я, глядя, как цепочка разноцветных факелов скачет вдоль берега. Это было красиво: луна, темная полоска берега (ибо ради этого мероприятия погасили огни вдоль маршрута следования), лишь луна да различные огоньки. Меня охватило ощущение азарта и предвкушения: «Кто же тот счастливчик, кто станет гвардейцем?» И тут я чувствую боль в ладони и слышу чей-то вскрик. Улыбнувшись, я просто хватаю темную личность. Сволочь! Эта мелкая зараза попыталась полоснуть меня по глазам отточенной монетой. Но шиш ей: я быстрее, да и мышцы с позвонками у эльфов более гибкие. А вот от моего удара фигура паренька увернуться не успела, а следом — крик стражи и эта мелочь, шипящая злобное: «Мол, я не знаю, с кем связалась» на что я просто прикладываю этого двенадцатилетку шокером и передаю охране. Стражник, выслушав, как тот шипел, кивает и обещает разобраться. Я же остаюсь досматривать гонку. Спустя еще минут двадцать, когда мы все еще наблюдали за состязанием, на площадку прибывает молодой лимм под седлом с гербом в виде утки на черном фоне. На его спине сидит улыбающийся пятнадцатилетний мальчуган с аурой оборотня, причем именно утки. Дальше шло награждение, и все.

А на обратном пути дружки пойманного мной вора попытались наказать «наглую ведьму». Вот только ни амулета «добрых намерений», ни защиты от эмпатии у этих идиотов не было, и я почувствовала жажду крови, еще когда этот индивид только попробовал приблизиться. Но, благо, я была не одна эмпатка в этой толпе, и мой сородич быстренько скрутил личность в плаще. Также этого типа узнали несколько тех, кто позарился на «легкие деньги», ибо он был одним из тех, кто принимал неофициальные ставки, а потом скрылся. В общем, слегка побитого полуэльфа сдали стражникам, которые смотрели на меня неодобрительно.

Еще три дня прошли относительно спокойно: обучение в зельеварне, потом работа в саду с малышней. И да, Лотси тоже приняла посильное участие, отжав у брата мантию, хотя я чувствовала, что ей приятнее общаться с ним, а не заниматься сельскохозяйственными работами. Вечера наполняли музыка и танцы; я даже поучаствовала в турнире по «эльфийским сражениям». Игра сложная: она представляет собой поле на триста тридцать шесть клеток, игроки ставят черные и белые камни, задача — захватить больше территории, чем противник, или окружить «войска» врага так, чтобы не осталось свободного места ни снаружи, ни внутри. Конечно, я выбыла задолго до финала, хотя мама меня этой игре учила, а тетушка Элисиэль ее терпеть не могла. Было обидно проиграть дворфу: этот шустрый старичок, староста стеклодувов, сделал меня как стоячую, с шутками и прибаутками. Но я видела и чувствовала, что он не со зла.

А потом до нас дошли слухи, что на Ракушечник совершили нападение три группы пиратов. Сначала на форты обрушилась ярость пары кракенов, которые разметали корабли и сильно повредили укрепления, но, благо, маги не дремали и устроили тварям теплый прием, а после войска и наемники отражали десант, так что вечер прошел в тишине. Настоятель храма лично перенес карнавал на три дня. Люди ходили подавленные, с тревогой посматривая на море. Да, про жертвы нам ничего не говорили, но они были: и среди команд кораблей гарнизона, и среди обслуги портов, и среди мирных обывателей, оказавшихся на пути сражающихся.

Правда, Церковь и Совет решили, что на островах процветает изучение запретных знаний, а не просто укрывательство беженцев. Поэтому на зачистку островов были направлены флоты во главе с магистрами и паладинами не ниже лейтенантов.

Иерархия у паладинов такова: в пятнадцать лет будущий паладин отправляется на остров и становится послушником. Обучение длится от трех до пяти лет, по окончании которого присваивается звание рыцаря Звезд. После, у «Гремящего солнца», идет ступень оруженосца: они странствуют, сражаясь с монстрами, и это длится еще как минимум два года. Луны получают титул рыцаря сразу и направляются в храм, где становятся младшими рыцарями; этот период длится от трех до пяти лет. А дальше — полноценный рыцарь, внутри которого выделяют три ступени: рядовой, капрал и десятник. Для многих эта ступень является последней, кто-то застревает на уровне рядового. Кто-то, как Эмили, уже третий год не может подняться до уровня десятника, ибо есть те, кто «умеет тщательно лизать зад начальству, преданно смотря ему в глаза», — это мне сама наша скромняшка сказала в крепком подпитии. Дальше идут лейтенанты, или рыцари-командующие, которые руководят от полусотни до четверти тысячи бойцов. Выше — генералы, командующие полутысячей, и в конце — магистр. Также, помимо подчиненных, каждая ступень дает доступ к своему разделу библиотеки ордена, а также к зельям и экипировке. В общем, капрал и десятник различаются не только богатством доспехов, но и уровнем подготовки и силы.

Также Союзу вольных городов было направлено послание: «Не стоит трогать то, что проклято и забыто». Нет, у тех же сельских ведьм есть ритуалы контроля животных, у некромантов — нежити, у магов крови и менталистов — людей, и эти заклятья и ритуалы не запрещены, но монстры…

В общем, к островам плывет флотилия под названием «Большой писец», и скоро там не останется никого, кто владеет магией Бездны.

И вот настал день карнавала; эти шесть последних дней были наполнены тишиной, службами в храмах и работой. Малышка закончила свою часть заказа перед карнавалом и решила потратить заработанные серебряные монеты на подарок для сестры Перлит, а именно — заказать новую шпагу. Притом она попросила меня составить заказ в гильдию, чтобы клинок «хорошо зачаровали». Пришлось согласиться, а заодно напроситься на визит к барону и рассказать об идее малышки. Мужчина, подумав, согласился, и в результате к нам была призвана Бернардит.

Мы решили, что девочка, помимо части заказа — ибо ее серебряных монет на хорошую шпагу не хватит, — сделает так: его милость возьмет на себя часть расходов, а та в ответ зачарует под моим присмотром боевые перчатки, чтобы они не пачкались и чтобы из рук сложнее было выбить оружие. Он даже готов сам разместить для малышки новый заказ в гильдии. Бернардит с достоинством кивнула и сказала, что пока не владеет данными чарами, но я положила руку на ее плечо и уверила, что после карнавала покажу и расскажу, как зачаровывать и какие ингредиенты применять. В общем, этот год мы посвятим артефакторике и ритуалам. «Но и алхимии», — поправила она меня с улыбкой. Я же вздохнула, но согласилась.

Сам же карнавал был… Ну, в этот раз мы встречали его на площади Муз — именно так называлась площадь перед эльфийским театром, где в фонтане-арфе мелодично журчали струи воды.

В отличие от главного помоста, здесь бал открывал танец двенадцати муз (автор знает, что у древних греков было всего девять, но у меня свой мир и своя теология, прим. автора). Каждая из двенадцати эльфиек была одета в платье, состоящее из двух кусков ткани, подколотых один к другому: внутренний, кипенно-белый, с парой золотистых пряжек у плеч, и цветной внешний из более плотной ткани, закрепленной узлом у шеи, с расшитым поясом. Их танец завораживал; по краю площади стояли столы с винами, соками и легкими закусками.

Здесь были все мои подруги, одетые в костюмы придворных менестрелей разных рас. Я была в костюме шута, Марта нарядилась Дмиттой: костюм темных тонов, на поясе — немного грубоватая марионетка, к руке которой был примотан топорик. Дворфы обожают театр марионеток. Эмили была в костюме тифлингской танцовщицы: белая полупрозрачная нижняя юбка, верхняя — из цветных лент, широкий пояс с бубенцами, грудь едва прикрыта полосками ткани. На голове была феска с прикрепленной к ней газовой тканью, аналогом вуали, ну и маска. Также на ногах были легкие сандалии, которые крепились к ножным браслетам, и ручные браслеты в виде змей. Ох, сколько было матов от нашей паладинки, но «проиграла — так не пищи», — это ей сказала Алька, которая примерила костюм мима. Да, остроухие очень ценят это искусство, считая, что петь может каждый дурак, а вот показать жестами и не послать — мало кто может. Это нам на культуре и языке дивного народа деканша объясняла.

И вот наш дивный танец заканчивается, над площадью разносятся звуки чарующей музыки. Меня подхватывают чьи-то руки, и я кружусь, не зная, кто скрывается под маской. Потом происходит смена партнера: вот меня ведет воин дивного народа в анатомической маске, вот снова смена, и я танцую с дворфом в костюме хирдмана. Его рука лежит ниже плеч, но я понимаю, что на шпильках я на две головы выше него, и ему неудобно держать меня там, где прилично.

Я чувствую в эмоциях окружающих радость и облегчение. Смотрю на звезды, которые здесь развесили мастера иллюзий, и ощущаю мягкость травы под ногами. Здесь нет проблем, нет печалей — только музыка и смех толпы. Никто не узнает, что вон за тем деревцем решили пошалить дочка караванщика и маг из гильдии. Да, я вижу, ибо этого мага я лично била по лицу, когда он попытался повторить фокус дворфа. А той блондинке я декаду назад продала шампунь на своей природной мане. Но меня это не касается.

Завтра будут проблемы: знакомство с новой гувернанткой, обучение ритуалам и выслушивание склочного бога, который любит только свою алхимию. Но это будет утром, а сейчас — волшебная ночь, и она полностью моя.

Глава 21

День рождение, и прочие неприятности

Последние десять дней мы с Бернардит зачаровывали склады гильдии караванщиков от крыс и воров. Девочка проводила ритуалы изгнания, а я ползала, как муха, под потолком, развешивая амулеты.

А ползала я, ибо мы нашли шуточный ритуал приклеивания и провели его над комплектом наколенников и налокотников. Правда, я в комплект добавила артефакт легкого падения, а еще мы переработали артефакт в импульсный: то есть подал ману — приклеился, мана закончилась — отклеился. Поначалу было довольно сложно подавать и прерывать ману, благо контроль у меня идеальный, и я не провешу трое суток вниз головой, как создатель сего непотребства. Правда, он не висел, а стоял.

Новые знания ребенок начал впитывать как маленькая губка, а все дело было в новой гувернантке — четвертьдворфийке, блондинке с лицом сердечком и суровым нравом. Она закончила платный курс академии, но, в отличие от той вороны, на меня смотрела с дружелюбием, несколько раз даже просила сделать кое-какие зелья. Я ей их быстренько приготовила и получила от нее благодарность и небольшую корзинку одуряюще вкусной выпечки из неплохой эльфийской кондитерской.

Агота вернулась в свою комнату, но из ее глаз ушла та усталость и чувство ненужности, ибо маленькая баронесса теперь приходит к ней через день, и та учит ее рукоделию. Пару раз я присоединялась к ним со спицами, вышивая «беспокойников». Я показала Бернардит схему, но у нее ничего не вышло.

Выходной я проводила дома, возясь в саду, когда к нам приехали гости — моя ученица вместе с Аготой. Благо малышки объяснили, что помимо работы с ней у учителей есть и свои дела, и потому мелкая скрылась в комнате моей сестренки со словами: «Ты же обещала показать свою коллекцию, да и на недавнем балу я такое платье видела!». А Агота приехала посплетничать, перемыть косточки, культурно провести время с моей бабушкой, ибо дедушка сегодня с утра сбежал на обещанную Рагнеде рыбалку, на их месте. Нет, я тоже хотела, только проспала, а бежать до телепортиста посчитала неудобным. Ванди же они прихватили с собой, а вот Рин в очередной раз отлеживался в лазарете под злобным рычанием мамы, ибо это он пропустил хамелеонного дикобраза — маленького такого монстрика, ящерку, полностью покрытую иглами, могущую сливаться с окружением. Так что его группа просмотрела, а он теперь лежит, страдает и пополняет свой словарный запас.

С учебой тоже все пошло нормально, я теперь работаю в алхимической по вечерам.

Дни до моего дня рождения пролетели спущенной стрелой. Мы закончили зачаровывать склады, и малышка сама закрыла заказ. Также она извинилась передо мной за костюм, на что я лишь мягко улыбнулась и искупала ребенка, хотя уже подростка, в спокойствии, а также показала нас четверых в костюмах на карнавале.

Также я получила от ученицы небольшой набор заколок в «эльфийском» стиле. Да ни один эльф эту вычурное убожество не наденет, даже если заплатить. Нет, я поблагодарила и даже помогла малышке превратить их в мощные накопители. А потом сводила ее в настоящую эльфийскую ювелирную мастерскую, где мы под неодобрительными взглядами продавщиц — молоденьких племянниц мастера, который ко мне отнесся вполне благожелательно, — вместе с дворфами-рабочими зачаровывали новые витрины. Хотя изначально стекло зачаровывали в стеклодувне, потом у столяров — стойки, а вот рунную вышивку делали эльфийки-ведьмы, а малышке доверили накладывать внешний контур. В качестве оплаты мы получили по небольшой подвеске из хрусталя с белым золотом, о чем я заранее договорилась с мастером и даже частично оплатила материалы, а вот работа пошла в счет нашей работы.

Кулоны у нас: у меня — белое золото и зеленоватый хрусталь в форме совы из веток ясеня, у малышки — дымчатый белый олень с золотистыми рогами. Артефакторы Ясного града умеют работать с камнем лучше дворфов, изменяя цвета или спаивая два разных камня в один, к примеру золотистый топаз и рубин, на что подгорные мастера матерятся на остроухих «обманщиков» так заковыристо, что аж заслушаешься.

Девочка же сравнила то, что продавалось там, и то, что она подарила мне, и чуть не плакала. Я же обняла ее и вновь купала в волнах спокойствия, сказав, что настоящие изделия мастера, как наши, она еще не скоро купит. И где я соврала? Пять лет обучения у меня на простеньких заказах плюс семь лет академии, но там как стараться будет. Возможно, еще отработка.

И вот настал день моего рождения. Накануне я уехала в Малос к Изанги, где меня ждала Беттани, да и мама с папой часто гостили там — они сделали один из купленных участков своим «летним домиком».

День проходил весело. Старшее поколение, а именно мои родители и родители Гарона, которые приехали навестить внуков, решили посплетничать отправив нас погулять, благо все для праздника было готово.

Городок рос: расширившийся особняк мэра замкнул новую центральную площадь, также дворфская улица, эльфийский квартал и улица караванщиков образовали торговую площадь, на которой мы и устроились в небольшом эльфийском кафе. Когда мимо нас пробежал мальчишка лет одиннадцати, за которым гнался стражник, в руке у молодого воришки был калач. Гарон, сидевший за соседним столом, просто выставил ногу на пути, отчего мальчик растянулся на земле а подбежавший стражник принялся вязать паренька, который горько рыдал над выпавшей едой. Спросив стражника, кто этот парнишка, тот пояснил, что один из обитателей сиротского приюта. Изанга, помня свою нелегкую жизнь в подобном заведении, решила разобраться, с чего это малец решил воровать. Нет, понятно, что жизнь в «домике» — не сахар, но все же. Так что и я поднялась, и пошла вместе с целительницей в местное отделение стражи, гдне уже сидел Тучный мужчина в пекарском фартуке и колпаке. Сначала Вито прочитали маленькую лекцию о вреде воровства и уже хотели назначить отработку в пекарне, но мужчина замотал головой, говоря, что от этого парня у него все тесто скиснет. Притом он верил в ту чушь, что произносил. Я спросила, с чего он взял: "Так сынок мой ходит в храм на занятия, он и рассказал, что это страшный "нехроман", а от их взгляда молоко киснет, мертвеки встают", — выдал мужчина. Я поняла, почему мне нехорошо: моя аллергия на некротику активировалась. А еще мне захотелось побиться головой об стол, да и последнее мне пришло от нашей клыкастенькой. Я перекинула мужчине медяк, тот забрал заявление, а мы повели кормить ребенка. Он немного дичился, но наша эмпатия творит чудеса. За столиком мы встретили Хади, Варик и Вайяну, которые о чем-то беседовали. Также мне передали маленькую коробочку от Киры, Бетани и Йормса. Внутри оказалась пара серебряных серег с хризолитом. Дальше котик стал выспрашивать, куда мы пропали, на что Изанга высказалась на тему деревенских идиотов. Дальше мы всей толпой начали выспрашивать паренька…

История получилась довольно грустная: пробуждение силы произошло всего год назад. За трапезой он увидел, как на лице его соученика проступили кости черепа, отчего закричал в ужасе, а тот подавился. Благо воспитатель был рядом и паренька спасли, но про Вито начали шептаться. Потом, когда выяснилось, что так проявилась магия, начались издевательства: порча одежды, плевки в суп, пока не видит воспитатель, залитые чернилами конспекты.

Мы все это слушали, а наша клыкастая все больше чернела. А потом мы услышали: «Кряяяк!» — и на земле сидела панда ростом пять локтей и три четверти, умильно моргая своими черными бусинами глаз. Я подошла и начала гладить ее плотную шерсть под очень удивленные взгляды посетителей. К нам подошел стражник и спросил, что здесь делает зверь, за что Гарон наорал на него, сказав, что это не зверь, а его жена. Тот смерил мужика скептическим взглядом, а Гарон просто превратил руку в звериную лапу, и стражник попросту ушел к своим напарникам.

Мы же направились к ней домой, прихватив паренька. Там, под удивленный взгляд старшего поколения и восторженные писки младшего, рассказали историю мальчишки. Мама попросила у нашей целительницы ненужное полотенце и куда-то ушла. А мальчишка был усажен за стол, и вернувшая себе прежний облик полуорчанка, пообещав покатать малышей, принялась под ароматный чаек выспрашивать, чему тот успел научиться. Когда выяснилось, что его не учат, та снова почернела и высказала пару фраз на тролльем. И нет, этих тварей тут нет, маты на этом языке принесли с собой люди, а сам язык называют так по привычке. Она предложила малышу стать ее учеником. Тот удивился, ибо она целительница, а он, вообще-то, наоборот. Но, Хади прочитала Вито коротенькую лекцию о том, что его сила — это не только гадости, но и целительство, тот согласился.

Дальше Кира с гаденькой улыбочкой записала показания. Хади взяла воспоминания, обокрав меня на заколку, а после мы всей дружной толпой пошли в местное отделение гильдии магов. Оно здесь располагалось не в башне, а в таком красивом трехэтажном особнячке, где остроухому индивиду с именем Ласланд (Листопад) был устроен огромнейший разнос. Потом я вместе с мальчишкой сходила в их домик, достав из заначки мантию мага, и вбила в косяк двери пару гвоздиков. Кстати, изгвазданную дверь отмывала одна из девиц, попутно вздрагивая при каждом шаге и косясь своими фингалами на лестницу второго этажа. И нет, она была не подопечной, а, судя по одеянию, одной из «наставниц», возможно, уже бывшей, ибо мама у меня милая и добрая, но терпеть не может несправедливости.

До тортика, подарков и танцев время пришло только после ужина. Мы до позднего вечера веселились: мне подарили и новую одежду, и несколько картин для моего домика, и новое постельное белье, и несколько амулетов.

Самым главным подарком было общение с друзьями.

А потом я вернулась в замок, где ночью мы с Алькой гуляли по городу в горах из желтого песчаника, который я продолжала дорабатывать. Появились картинная галерея и открытая бальная площадка, где звучала приятная музыка. Рыночная площадь наполнилась различными товарами, и казалось, что еще немного — и какой-нибудь торговец высунется из лавки, зазывая к себе посмотреть на товары из разных стран. Она поздравила меня с днем рождения, расспросила, как я провела этот день, а потом выслушала историю паренька и сказала, что парню следовало не терпеть, а отвечать ударом на удар. Я сказала, что не все это могут. Та лишь пожала плечами: «Мол, у меня есть мнение, я его высказала».

На следующий день мы с ученицей отправились в местный храм пополнять запасы. Такое бывает редко, ибо в храме полно алхимиков и зельеваров. Еще была одна большая проблема: работать приходилось на месте. Мне было все равно, а вот ученица раскапризничалась, мол, у нас отличная мастерская, которую периодически отжимает Бога для своих экспериментов, но можно же и в мастерской гильдии работать. На что я прочитала коротенькую лекцию о некоторых зельях, которые моментально портятся от попадания солнечного света или встряски. Те же обеззараживающие или зелья, в которые входят сок разрыв-травы или гремучие орехи. Девочка покивала, но не перестала дуться.

А в первый день выполнения заказа меня поймала в объятия Эмили и, раскрутив, зацеловала в обе щеки, попутно излучая такую радость, ибо в день моего двадцати четырёхлетия она сдавала экзамен на десятника и таки сдала. Так что меня пригласили вечером посидеть в таверне и отметить ее новый статус.

Бернардит глянула на нас неодобрительно и поторопила меня: «Скорее начнем, скорее будем изучать что-то новое». Она знала, что я ее после работы буду загружать знаниями, а она откопала старое наставление по целительным заклинаниям магии крови для «доакадемиков» — в общем, для учеников, которые еще не поступили в академию, — и хотела изучить его. А потом нас провели в мастерскую, которая находилась, естественно, в подвале. Стены были толстые, так что я вновь почувствовала себя неуютно, в отличие от ученицы, для которой эта лаборатория была «пещерой чудес». Дальше мы получили список зелий и рецептов, а также инструкции к некоторым автоматронам, после чего приступили к священнодействию.

Начали с тех зелий, которые малышка могла приготовить сама, я же принялась изучать «сложные» рецепты. Правда, сложными они были только для нее; для меня же, учившей зельеварение и низшую алхимию пять с половиной лет, здесь не было ничего сложного. Остальные члены гильдии и храма в количестве двадцати разумных разных рас смотрели на нас с недоумением. Я же, выбрав одно из целебных зелий и взяв терку, пару костяных ножей, пестик и ступку, принялась за работу, попутно объясняя толкущейся ученице принципы приготовления данного зелья. Та старательно слушала, наблюдая, как я натираю плод железного «морковного» дерева на крупной терке. Потом пришла очередь змеиных зубов, которые пришлось толочь по часовой стрелке. Малышка слушала, а от жуков она перешла к тростнику, стебли которого надо было нарезать соломкой. Пару раз меня поправляли из толпы, что более эффективно будет сделать так, а не как я привыкла. К примеру, мне посоветовали каждое четвертое помешивание делать восьмеркой. Я кивнула ухом, дескать, поняла.

Так мы и работали до обеда, забыв о времени. Я спохватилась, почувствовав сильный голод, и потому мы решили перекусить в довольно дорогом заведении. Я, как виновница торжества, предложила оплатить обед, на что маленькая баронесса милостиво кивнула.

По возвращении мы получили нагоняй от гувернантки за пропущенный семейный обед, но, кроме слов и приказа барона о работе в сопровождении охраны, последствий не было.

А утром я проснулась от топота ног и стука в мою дверь. Открыв ее, я увидела пажа, который передал мне вызов к Магиане. Там я и узнала, что вся баронская семья лежит с отравлением, кроме моей ученицы и Перлиты, которая вчера отправилась в гильдию героев.

Меня опросили на Сфере Истины, а Бернардит — с применением менталистики. Правда, на это пришлось брать разрешение у самого барона. После мы были отправлены по своим комнатам, а заказ нам посчитали закрытым. А к вечеру Магиана принесла мне официальные извинения Совета, ибо выяснилось, что отравление было случайным. На мой недоуменный взгляд Элулиатеси пояснила, что на обеде были грибы, которые в принципе безобидные и довольно вкусные, но баронесса решила похвастаться перед семьей покупкой новых ароматических свечей, которые изобрел один предприимчивый алхимик. И все бы ничего, если бы не состав зелья, которым пропитывался воск: один из компонентов вступил в реакцию с съеденными за обедом грибами, так что — случайность.

А на следующий день мы с ученицей принялись варить стандартный антидот для всей семьи, притом она сама упросила Бога, чтобы ей его доверили.

Мужчина долго кочевряжился, не доверяя столь ответственное зелье «Соплюшке», которая «нормально и зелье для снятия жара сварить не сможет», но малышка была настойчива, да и сказала, что я за ней присмотрю. Тот все же сдался, так что все время ее работы мы варили это зелье, а потом этот рогатый тщательно проверил наше «рукозадомесло», признал зелье годным и, отправив девочку отдыхать, припахал меня к готовке более сложных зелий: для восстановления кишечника, сердечных капель и еще уймы всякого. Так что три дня я пахала возле котла, а ученица — возле ножей, ступок, весов и прочего.

Перлита тоже вернулась в замок и помогала целителям ухаживать за отцом, который, по словам ученицы, выражал, где он видел эти грибы, эти свечи по семнадцать золотых за штучку и куда он их засунет этому неумехе-зельевару, при этом сама была красная как рак. На мой вопрос, откуда она узнала эти слова, ребенок ответил, что все это она услышала, когда относила зелья главному целителю, мэтру Ненуаксату (Лощина Лотосов). Я лишь кивнула: видела этого сурового эльфа в храме — высокий, статный, с ухом, кончик которого раздваивался. Как мне рассказала Эмили, мужчина был бывшим героем и свою травму получил оружием темных собратьев, смоченным зельем, «зарубцовывающим ауру», после чего, подумав, что подвигов ему хватит, осел в храме Инсалии, ибо городок ему понравился.

А еще мы с ученицей начали учить заклинания из той книги, которую малышка добыла, ибо из замка ее пока не выпускали.

И вот настал последний выходной Серебряной луны, который я решила провести в родном Форсейтене. Правда, пришлось сообщить магиане об этом, ибо замок все еще лихорадило, но та милостиво кивнула — и только. Так что я собралась и направилась к портальному залу, где за серым туманом меня ждал родной домик с любящими родителями…

Глава 22

Зима колоколов часть первая

Первый день Чёрной луны ознаменовался тем, что Алька подняла якорь и вышла в открытое море. В путь я её снарядила по полной, сварив пару десятков разномастных зелий, чем несказанно обрадовала свою подругу.

Вести с фронта, которые мне поставлял «Клуб старых песочниц», именуемый ковеном ведьм славного города Инсалия, были обнадеживающими. После вмешательства Совета, разрыва с Храмом и отказа в помощи со стороны Союза Южных городов, которым намекнули, что с Бездной лучше не связываться, у мятежников остался один остров. Правда, на нём, в бытность Свободным герцогством, был возведен огромный город-крепость, где и засели трое последних владетелей. Строили его в свое время дворфы, ибо Империя Сталкон на защите своих морских рубежей не экономила.

Первая декада прошла относительно спокойно. Его милость подумал и отменил указ о сопровождении на заданиях. Во-первых, посчитал, что малышка не отравилась волей богов, а во-вторых, согласился, что было бы странно, если бы начинающую магичку сопровождали стражники. Но он попросил меня следить за временем, чтобы ребенок не перегорел. Я согласилась, и теперь мы не перерабатывались, делая один заказ два или три дня. И вот тут малышку попытались обмануть.

Она взялась зачаровывать склад торговца шерстью от воров. Подумав, я объяснила ей принципы, как договариваться с чужой кровью, и купила у забойщика ведерко свиной. Дальше эта мелюзга, морщась, выписывала фигуры, попутно проговаривая шепотом заклинания. Да, пришлось ей помочь, ибо «печатей» было довольно много, да и после её возвращения в замок на уроки я продолжила доделывать план. Часть ритуалов на воротах и возле верхних окон мы активировали вместе, но ученица хотела еще и зачаровать склад от крыс и «дурного глаза». Правда, зачем зачаровывать от него склад, я не понимала, но, решив, что это просто блажь десятилетней девочки, сочла это дополнительной тренировкой.

Так что работали мы три дня, а после этот жирный боров, нехолощенный, заявил, что мы сделали только треть работы. В эмоциях — какое-то злое веселье и желание обмануть наивную девочку. Ибо меня он воспринимал кем-то вроде охраны: я была в тунике и бриджах, а не в мантии, да и длинный кинжал на боку мог ввести данного представителя хитрых караванщиков, вида редкого свинообразного, в заблуждение. Бернардит уже хотела спорить, но я лишь приложила палец к губам и сказала, что девочке пора к наставнику. На что эта туша лишь покивала и с надеждой высказалась, что мы явимся завтра, чтобы продолжить.

Дальше на пролетке (ибо маленькая магиана не хотела пользоваться официальной каретой) мы направились в гильдию магов, где сообщили одному из регистраторов, что нам отказались закрывать заказ по причине увеличения объема работы. Тот удивился, но претензию принял. После чего я взяла в библиотеке томик по магическому праву, и после обеда мы поехали уже на баронской карете в мой домик, где тетя Эля начала нам читать лекции по магическим законам. А на следующий день Бернардит вызвали к секретарю главы магической гильдии, где передали целый золотой и контракт, который был полностью закрыт. Я же спросила про судьбу «почтеннейшего» караванщика. На что мне сказали, что за систематические обманы его лицензию аннулировали.

Мы лишь кивнули и ушли. Первый выходной я провела в бане возле замка. Да, дорого и пафосно, но за коробочку моих эликсиров и малюсенький флакончик масла льдистых роз меня обслужили как принцессу эльфов. И распарили, и намяли, а тифлингесса-маникюрша (искусство стало входить в моду года полтора назад) пришла в ужас от моих ногтей. Правда, я от бальзамов и лаков отказалась, пояснив, что я ведьма и мало ли какой из моих отваров вступит в реакцию с лаком. Та убеждать меня не стала, а потом поинтересовалась, насколько хороша я в зельеварении. Я пожала плечами и сказала, что варю зелья с девяти лет. Та снова просияла и передала мне пачку рецептов, а также мы с ней прогулялись до башни, где та оформила несколько заказов. Я же мысленно хихикала, ибо маленькая баронесса очень любит подобные зелья, так что поможет мне «бодро и с песней».

Всю следующую декаду мы трудились в зельеварне, также беря заказы на гадания. Малышка начала канючить, мол, «зачем мне это?». Я же сказала, что деньги нужны всегда, а практика гаданий — самое то, хотя и призналась, что через пять лет вряд ли её форма будет лазурной. «Наставница, а какой?» — спросила девочка. Я задумалась, ибо ей подойдет и алый магии крови, и коричневый зельеваров, и даже желтый целителей.

А в середине второй декады мне пришло письмо от Изанги, и еще Кира с Хадии черканули пару строк.

Изанга таки оформила Вито как своего ученика, а Гарон подумывает усыновить паренька, правда, без ритуала принятия в род — решил не проводить, ибо неведомо, в кого перекинет парня. А у меня перед глазами появилась картинка: зомби-медведь, крошащий когтями гоблинов. Притом что гоблинские червоточины крайне редки.

Она уже начала учить его анатомии. «Извращенка», — подумала я, продолжая читать, как Гарон учит его, как и куда правильно бить. Хотя парню это не нравится, и если бы не его дар, то он остался бы в храме, а так он уже согласен на всё. Также Изанга пригласила из Форсейтена черного целителя — старого сильного некроманта, который учит мальчугана сдерживать свою силу.

Кира жаловалась на учеников и вопрошала: «Мы же были лучше?» Ну да, мы бродячую кошку не пытались протащить в академию под видом фамильяра или не устраивали эксперименты в собственных комнатах, отчего все общежитие получило безудержный рост зубов, волос по всему телу и ногтей. Хотя парни самогон в своем общежитии гнали. Девицы устроили очередной чемпионат по выдиранию косм друг другу из-за одного смазливого оборотня.

Я задумалась: успокоить или напомнить, как мы сами ловили воровку, мстили благородным курам и прочие милые развлечения?

Хади описывала, что у нее появились две младшие сестры по браку — тридцатипятилетние сестры-близняшки с черной как смоль кожей и молочно-белыми рожками. Сейчас она этих малявок периодически учит уму-разуму. Ибо они из кочевых и в первый день попытались показать Изе, что, хоть она и первая жена, но запросто может стать третьей. Но не на ту напали: она как боец довольно слаба, но менталист неплохой, да и выяснилось, что эти дуры боятся змей, а ее Красотка хоть и безобидная, но для защиты может вполне призвать хозяйку.

Ночами я связывалась с Алькой, гуляя по нашему городку, выслушивая ее истории о южных городах, о крепости эльфов, которую те начали выращивать напротив дворфийской скалы. Обещала привезти много интересных вещичек и бочонок эльфийского ягодного эля.

А выходной встретил звоном колоколов, знаменуя победу над доигравшимися владетелями, ибо эти идиоты додумались призвать архитварь в глубине, чтобы отбиться от нападения. Ну, маги и не стерпели, и крепость просто смыли, объединив мощь морского и грозового элементалей — теперь на месте того островка только обгорелые руины. И уже к началу белой луны в город доставят пленных, которых будет представлять Совет, храм и королевская власть. Я же начала подумывать о внеочередных выходных. «Хотя, может, пронесет и казней не будет?» — подумала я. Выходной же я провела вместе с братом, возясь с оградкой, которую надо было настраивать. Нам помогала тетя Эля, объясняя, как нужно завернуть то или иное плетение, чтобы получить сигнальную или боевую ограду, и как настроить, чтобы она всех впускала, никого не выпускала, и наоборот. Хотя первое эльфы используют или как ограду тюрьмы, или как ловушки, но там изгородь другая, иногда просто немного другая трава.

Последняя декада пролетела соколом. Лечебные заклинания магии крови мы отработали на животных, ибо к разумным я ее подпускать опасалась. Ребенок сначала немного дулся, но потом принял мою сторону.

Зелья, лаки малышка сделала, и притом весьма хорошего качества. Я добавила по капле масла льдистых роз в кремы и быстренько сдала зелья, деньги передала ученице — я же не зверь.

В пятый третий декады день черной луны нас разбудил набатный колокол, и был он особенный — пронзительный и тягучий. Наскоро одевшись, я рванула в сторону башни магов. Войдя в холл, я узнала, что к городу приближается бродячая пустыня. «Странно, что понадобилось этой туше так далеко от гор и пустынь южного континента», — подумала я, смотря на то, как в город прибывают демонологи и пироманты. Всех детей до двенадцати лет отправили в Кеук. Порталы работали целый день. Благо Ракушечник сумел выиграть нам время, сдерживая и ослабляя тварь. И вот вечер, над городом вознесся огромный купол, а южный форт и гавань под щитом были оккупированы магами. В храме собрались жрицы и паладины, готовые принимать раненых, я же заняла место в зельеварне, готовя целебные и успокаивающие эликсиры.

И вот настал вечер, я выбралась на верхнюю площадку башни где стояли маги пристольно всматриваясь в горный перешеек отделяющий долину в которой уютно расположилась столица пока еще баронства, ожилдая прихода этой твари, которая по словам менталиста не смогла пробить купол и двинулась дальше вдоль берега на север.

И я её увидела, к сожалению, не первой: первым её заметил старый эльф-друид, который, как и я, трудился в зельеварне. Этот замшелый шестисотдвадцатилетний мужчина с кожей, похожей на древесную кору, зелеными волосами и в темно-зеленой мантии, обладающий пронзительными серыми глазами, первым увидел крохотную песчаную дымку у самого среза воды.

— Странно, — сказал почтеннейший мастер Элунорнкалэль (Дуб Звездного Света).

«А дедушка непростой», — подумала я, глядя на него. Притом за весь день он ни разу не посмотрел на меня как на завшивевшую бродяжку, а спокойно работал за соседним столом, лишь пару раз буркнув, что для такого-то зелья я режу травы слишком большими кубиками или соломка должна быть толще, чтобы в отваре она дала больше сока. Я не спорила, а прислушивалась к его советам. В эмоциях тот был «прохладен», словно я пыталась прочитать горный ручей.

На вопросительный взгляд главного демонолога Совета, старого тифлинга, которому было почти двести лет, эльф пояснил: — Я лично знаю в горах пару магических источников, и если ему нужна магия, то почему он не забрался в них, а упорно прёт в города?

Но тут «старики» заметили одну ведьмочку, которая грела свои прелестные ушки, поэтому они замолчали и погнали меня вниз. Я вздохнула и пошла. Правда, не вниз, а в сад баронессы, ибо моя смена закончилась, а садовник — молодой дворф-друид — достал для меня семена огненного миндаля. Я решила высадить их в нашем саду в Форсейтене: мама очень любит эти красные цветы, да и масло из них очень полезное, а вот орешки довольно острые. Так что ладанку под стазисом я получила и, как в свои шесть, спрятала на груди.

И после этого меня настигли воспоминания о Глиссе и его компании, о которой мне рассказала тетя Эля. Ибо после того, как того казнили, я всё забыла, а недавно, гуляя с тетей по кварталу магов, увидела смутно знакомое лицо и задумалась. Тетя, увидев мой задумчивый взгляд, сказала, что это Альфонсо — тот самый мелкий, который порвал молитвенник, что читала Эмили… Его дедушка, старый воин, помогавший с тренировками стражников, взялся вколачивать в пустую голову малолетнего хулигана ум при помощи палки, но, благо, у мальчишки открылся дар телепата: он закончил нашу академию и после обучения получил направление в корпус.

Кайо, тот избалованный мальчишка, дед с бабкой которого говорили, что «детки должны слегка шалить», попал на рудники. Ибо после того, как их выперли из храмового детского дома, он продолжил якшаться с Глиссом. Потом они вместе учились на караванщиков у своих родителей, и когда началась эпопея с контрабандой, занялись ею оба. Правда, в историю с девицами для гаремов он не полез, хотя и знал, и не донёс, но сам влез в контрабанду полуразрешенными веществами, которые использовали некроманты, так что сидеть ему еще лет семь. Семья от него отреклась, даже на суд не пришла.

Линда же заплатила за свою глупость высокую цену. После той истории ей удалось устроиться экономкой к одному молодому целителю, и она была рада, что её взяли туда, ибо после случившегося репутация была, мягко говоря, не очень. А когда Глисс начал заниматься своим черным делом, она стала одной из тех, кто отправился в гарем к «уважаемым людям». Нет, её нашли, но… В общем, дело закончилось возвращением брюнетки в храм, правда, на правах пациентки, и не в Форсейтенский, а в ближайший на южном континенте.

Всё это я вспоминала, неся ладанку в свою комнату, где меня уже ждали подруги с бутылочкой эльфийского и фруктами. Мы тихо разговаривали до полуночи, слушая завывание ветра и шелест песка, а потом решили расползаться по кроватям.

А утром нас встретило яркое солнышко и тихий шум волн. Присмотревшись, я увидела небольшие разрушения в порту. А выловив магианну, выяснила, что эта сволочь грохнула щит. И если бы не водники, сумевшие вызвать шесть элементалей воды, которые чуть не запинали монстра, то пришлось бы в спешке эвакуировать город, но, хвала светлым богам, обошлось.

День прошел в безделье: я посмотрела, как геоманты восстанавливали порт и пирсы, а вечером состоялись похороны тех, кого тварь успела обглодать. Да хоронить было почти нечего — лишь невесомый прах…

Последние дни перед отпуском прошли в работе. Вернувшаяся из Кеука Бернардит включилась в дело: заказы были простенькие — зачаровать сад от паразитов, на плодородие, да несколько заказов на зелья.

За пару дней до моего отправления что-то меня дернуло посетить тренировочную площадку гвардии, где я увидела молодого парня лет шестнадцати, который в этом году выиграл скачку с факелами. Молодой, с довольно явными аристократическими чертами лица и блондинистой шевелюрой, он показался мне смутно знакомым. А еще мне бросились в глаза две странности: во-первых, он носил довольно мощный амулет для защиты от эмпатии, хотя сам эмпатом не был (я в свое время насмотрелась и на ауру Изанги, да и братишка с его принимающей стороной, да и в храме мне попадались утешающие с передающей… у парня ничего в ауре не было); во-вторых, он замолкал, стоило пройти мимо любому представителю «Дивного народа». Притом замолкал он не только если видел меня или магиану, но и полукровок с белой кухни, сестренок из сада или бывшую гувернантку Аэдары — ту, что выбрала для себя путь служения богам. А уж когда в сопровождении тетушки нас навестила Лотси по приглашению Бернардит, тот быстро смылся в караулку. Я же решила, что парень не любит эльфов, и отбросила эту странность куда подальше.

А еще моя любимая заготовка для шапки совсем обленилась. Когда я принялась собираться, этот кот в кроличьей шкурке приоткрыл один глаз и снова задрых. А на мою попытку посадить Счастливчика в переноску лишь сказал по связи: «Не надо никуда идти, здесь хорошо, тепло, и в саду такой вкусный миндаль». Я опешила и поняла, кто на самом деле обгрызает стволы трех деревьев: при этом гад хитрый телепортом прыгает к кроне, а химерологи грешат на новый вид летучих мышей в прямом смысле и долго гадали, кто эту пакость вывел. В общем, я пообещала сдать эту пушистую заразу Усве на перевоспитание — а что, он оказался серьезным псом, который души не чает в своей маленькой хозяйке. Так что пусть погоняет: и ему развлечение, и муфточка жирок скинет.

В мой последний вечер мы всей компанией сходили в театр, потом посидели в кафе, поболтали о пустяках. А вечером, подхватив переноску с кролем и погладив ладонку с подарком для мамы, я отправилась к семье: впереди ждали две декады блаженного ничегонеделанья.

Глава 23

Зима колоколов. Часть вторая. Деревянные колокола Форсейтена.

Портал выпустил меня из объятий серого тумана в моем родном городе. Все же как я люблю Инсалию. Но Форсейтен — это мой родной город, здесь прошло мое детство, здесь я стала тем, кем являюсь. На выходе меня встречали Давлин и Необэ, которые тоже вернулись из отпуска. Ездили в столицу на очередной турнир. Также я познакомилась с очаровательными трехлетками, которые внешностью пошли в дворфийскую родню папы, а вот характером явно в маму. Такие же смешливые и энергичные. Старшую звали Карла, а младшую Карменкита. Они меня совсем не стеснялись и не боялись и всю дорогу до храмовой площади трещали без умолку о турнире, на который они всей семьей ездили. На шум из переноски высунул свою недовольную мордочку его кролейшество и тут же, оценив две горящие интересом детские мордочки, убрался обратно, да еще попросил закрыть клапан. Я рассмеялась, а на непонимающие взгляды прохожих и моих провожатых пояснила, что эта невежливая муфточка — мой фамильяр, который стесняется. Девочки расстроились, что им не удалось поиграть с пушистиком. Я же пообещала сделать им еще один залог здоровья, а девочкам — амулеты на удачу. Те просияли и принялись расспрашивать, когда они будут. Я сказала, что скоро. Наша «шутиха» глянула на расшалившихся малышей строгим взглядом. Но я видела, что она не всерьез. А также поняла, что не вижу в ее глазах той усталости, которая была при нашей последней встрече три с половиной года назад.

А мой дом встретил меня шумом, гамом и ощущением тепла. Сам дом тоже был рад меня видеть. Но первая, в чьи объятья я попала, была наша экономка. Агота слегка раздобрела, но в свои тридцать два все так же гоняла мужиков, которые к ней сватались. А там были и весьма достойные кандидаты. Так что меня обняли, на что я получила жалобу от этого разъевшегося комка пуха с просьбой выпустить его. Так что Счастливчик принялся объедать газон, посматривая по сторонам, не притаился ли где Усве. «Ну это завтра, сестрица прибудет вечером вместе с тетями-племянницами», — подумала я. Ибо помнила, что у малышни посиделки в баронском замке. Конечно, дружбу маленькой баронессы и детей «простонародья» никто бы не одобрил. Но вот заковыка. Маги в табелях о рангах стоят отдельным классом. Это произошло с основания Совета. До него лица с даром автоматически получали дворянство. Но когда образовали Совет, маги не захотели быть под властью кого бы то ни было. Ибо это значило подчиняться приказам и делиться доходами. Поэтому маги отмежевались, создав свои правила. Конечно, не всем правителям это понравилось, но Совет продемонстрировал свое неудовольствие. Где-то мягко, всего лишь запретив своим подданным наниматься на службу к этим владыкам. Где-то грубо, с применением магических «спецэффектов» вплоть до метеорита по дворцу владыки. Храм поддержал решение Совета, ну а королям и с императорами и прочей аристократической сволочью осталось только умыться.

Мама была задумчива, но о чем, я не знала. Также я впервые познакомилась с дядей: он на семнадцать лет младше мамы и работал караванщиком. В Форсейтен он заехал после завершения сделки с тифлингами из пустыни «Сумеречных Врат». Дядя оказался веселым эльфом, розоволосым, как мама, с глазами густо фиолетового цвета. Он не смотрел на меня ни с жалостью, ни с презрением. А уж с Рагнедой они быстро нашли общий язык на почве различного оружия. Дядя Фенесс (Бук) оказался страстным любителем различного холодного оружия. Вообще у мамы три брата и три сестры, не считая Элисиель, с которой дядя познакомился на празднике. Старшая Мама пошла по пути жрицы. Следом был старший сын с непроизносимым именем, что в переводе означает «Вуаль спелых колосьев под звездным небом», убитый веником. Он в свои сорок два пошел в стражу и слышать ничего не хочет о ферме. Следом шел дядя. А потом младшая сестра мамы — вот она, судя по всему, и унаследует ферму, ибо это ее страсть. Младшие близнецы с магическим даром окончили академию Ясного града по курсу сельских ведьм и сейчас помогают тете Ванссе (Гусыне) и родителям. В качестве подарка дядя привез шикарные ковры, вытканные тифлингами.

А потом нас с мамой, папой и дядей наша экономка, и Элисиель с близнецами отправили погулять. Я хотела помочь с накрытием стола, который вынесли во двор, но Рагнеда сказала, что справятся сами. Я не стала спорить, и мы с мамой отправились в банный комплекс, где я и узнала, почему она была задумчивой. Выяснилось, что после истории с Вито настоятель вылетел с треском. Да еще и заработал какое-то божественное порицание. И теперь маме предложили должность настоятельницы. И она думает. Я ее обняла и сказала, что рада за нее. Та только обняла меня и уткнулась своим носом мне в макушку. После мы сходили на массаж, а потом, посидев в кафе, я рассказывала про успехи Бернардит, про жизнь в замке. Мама огорошила, что Лотси через два дня будет сдавать свой первый экзамен. Я удивилась, ибо до каникул, на которых и собирается комиссия, еще полторы луны. Но дедушка, которого мы встретили на площади приветствий, на мой невысказанный вопрос объяснил, что в отличие от остальных магов, менталистов экзаменует Корпус, а не Академия.

До вечера мы гуляли, папа зашел в местный ювелирный и забрал заказ, предварительно попросив меня отвлечь нашу именинницу. Я кивнула и увела маму к нашему новому театру, сказав, что хочу сходить с ней завтра. Она, конечно, тут же разгадала нашу уловку, но с улыбкой пошла к афише. А еще минут через десять папа принес шикарный гарнитур из золота с розовым хрусталем. Там были серьги, колье и браслет с парой колец. Мама обняла папу и поблагодарила. А в эмоциях… «Ох, чую, будет у меня очередной братик или сестричка», — подумала я.

До вечера мы гуляли, я встретила Эмили и Алихо, которых тоже пригласили. А вечером бабушка с тетей привели младших членов нашей большой и веселой семьи. Праздник прошел шумно, был и торт. Правда, моя ведьменская натура решила пошалить, и вокруг торта в четыре яруса появились иллюзии горящих свечей. Но Эмили, как в детстве, поймала мое остренькое ушко своими пальцами и попыталась проверить его на откручиваемость, высказав мне, что шутить сегодня не надо. Мы попили, поели, даже потанцевали. Так что праздник удался.

Два дня я возилась в саду и пыталась объяснить этой мелкой розоволосой моднице, что мантия ей пока не по чину и что надо надевать это роскошное платье. Но я понимала, что она просто волнуется, и в шесть рук мои тетушки и сестрицы сумели и подобрать наряд, и сделать легкую прическу. Сам экзамен прошел… Ну, малышка была слегка расстроена, но все же сдала, так что мы пошли к знакомой швее, да и в кондитерскую. А потом мы засели думать, какие заказы она будет брать. Ведь такой малышке работать с чужой памятью никак нельзя. Благо она неплохой онейромант и графомант. Так что тетя будет ее сопровождать.

Еще три дня я отдыхала, гуляла по городу, сходила на рыбалку на маленькое лесное озеро, понаблюдала, как геоманты и гидроманты тянут водяную жилу к Форсейтену. С Ванди мы возились в саду, прививая миндаль. Даже сходила с Лотси на ее первое задание в городской архив.

А утром четвертого дня проснулась от перезвона набатного колокола. Рванув в гильдию, узнала, что на нас движется орда. И в этот раз это были не молодые представители этой буйной расы, а матерые воины при поддержке шаманов-«пауков», и еще к ним в набег затесались несколько диких эльфов-друидов, ибо помимо великанов, которых вызвали шаманы-пауки, было еще шесть древостражей. А следом я узнала, что кто-то сумел обезманить портальную площадь. Но благо ни до щита, ни до старого портала, ни до экстренных порталов в храмовом и замковом убежище этот кто-то не добрался. Так что гонца в столицу все же удалось отправить. Да и эвакуировать женщин с детьми тоже.

Я работала в алхимической, чувствуя давление стен, эмоции боли от сжигаемых стражей леса, ибо эти растения такие же разумные, как и наш домик, только в отличие от него их вывели для охраны рощ. И эти идиоты додумались вывести их в «поле». При том они довольно мощные, ибо обладают не только зачатками разума, но и мощной магией природы. Так что биться с ними было довольно сложно. Хотя некроманты могут их довольно легко уничтожить. Но в городе всего трое, и если наш знакомый и ещё одна девица отправились на стены, то последний старик Жакомо обладал сугубо мирной специальностью. А некроалхимические бомбы помогали слабо.

После работы я падала на кровать в своей комнате и засыпала без сновидений. Остальным членам семьи было не лучше, ибо что в храме, где работала мама, что на стенах, где был папа, который достал из оружейной своё старое снаряжение, было несладко. Благо младших отправили в столицу. Тётушка, как и я, трудилась в зельеварне.

Так продолжалось ещё два дня, а потом в наш дом пришла беда: папу подстрелил какой-то дикий эльф, хвала всем светлым богам, только ранили. Так что мама ночевала в храме, попутно ругая папу. А на следующее утро к нам пришли королевские войска и обе ветви эльфов. Было очень интересно смотреть на знамёна ясеня и ели рядом, правда, «Цветок единства», который должен появиться на штандарте, не расцвёл, ну да ладно. Двух последних стражей и последнего великана закидали походя трое магов, по шаманам прошлись косами смерти маги тёмных эльфов, а после они отправились освобождать три других города, но там, по словам старого папиного знакомого паладина из «Гремящих солнц», просто подняли купол. У нас же этого делать не стали, дабы оттянуть большую часть осаждающих войск с других направлений. Ещё два дня я провела в нервозном ожидании за Бетани и Изангу и их малышей.

Но благо всё обошлось, мне пришли вести из столицы, куда Гарон силком отправил обеих дамочек, за что они грозились поколотить, Бетани, и «залюбить» насмерть, вторая. И только после этого письма от девочек моё напряжение схлынуло. Сам город пострадал не очень сильно, только те дома, которые примыкали к стене. А вот раненых и убитых было много, следующие четыре дня похоронные колокола гремели не переставая. Мама предложила мне вернуться в Инсалию. Но я отказалась, ибо Форсейтен мой родной город, и я буду чувствовать себя последней свиньёй, если покину его в такой момент. Правда, в келью для медитаций я всё же залезла.

А по выходе я попала на казнь. Дело в том, что «владыка» одной из диких рощ решил захватить этот лес и объявить его своей вотчиной, ради этого он заключил договор со стойбищем и Великим Ханом степи, обменяв свою рощу на помощь в захвате. И именно его агент под видом купца проник в город и устроил диверсию на площади приветствия, но только не рассчитал, что помимо неё в башне есть ещё минимум два портала, к тому же один из них связан с островом Совета, и обезманить его невозможно, ибо контур включается только когда глава установит пробойники и заряженные накопители. Так что ничего у него не вышло. Эльфы просили отдать им этого идиота на «Падающий лист», ибо если бы ему это удалось, то люди могли объявить войну обеим ветвям, и потому рощу штурмовали обе ветви. А вот пятерых шаманов стойбище выдало само, ибо когда к стенам подошли войска королевства, ведомые одним из мощнейших магов смерти, и ласково спросили: «Это как понимать, вашу зелёную бабушку?» — и намекнули, что если что, отправят всех орков к их зеленокожим богам. Те прикинулись ветошью и сказали, что «сильно извиняются и чтут договор». Да, после создания цепей крепостей наш король договорился с кругом шаманов, что люди не суются в степь дальше них и создают им одно большое озеро, а те не суются на новую территорию. Те покивали и «подписали» договор. А тут эти старые бараны клыкастые строили. В общем, их им передали только чтобы страшный некромант убрался из их владений. Нет, если что, эти твари могут устроить глобальные проблемы всему миру. Но это именно крайний случай.

Остаток отпуска я работала в алхимической мастерской, помогая пополнить запасы лекарств, беря заказы на зачаровывание складов. А по вечерам я возилась в саду с Ванди, привела в порядок стеллу с прахом тёти Триши, ходила в банный комплекс. Лотси хотела, чтобы я позанималась с ней танцами, но, подумав, отказалась от этой затеи сама, видя настроение в городе. Да, дара эмпатии у неё нет, но тут срабатывала её телепатия. Хотя малышка и уставала, работая в архиве, а заодно и жаловалась, что те, кто писал отчёты, иногда думал при написании не о написанном, а о том, что у него болит, или о красоте соседки, или о том, что начальник в очередной раз задерживает зарплату. Тётя тут же оживилась и сказала, что если кто-то такое думает или размышляет, как «отщепить» от бюджета в свой карман, то надо это записывать в отдельную тетрадочку. Девочка кивнула.

Также я навещала папу в лазарете, а потом, когда через два дня после казни шаманов и великого вождя его выписали, помогла устроить его в их с мамой комнате, ибо эти скоты из рощи мазали свои стрелы какой-то пакостью, влияющей на нервную систему, да ещё и, падая со стены, он сломал рёбра и руку. Так что он лежал и страдал. И если переломы ему залечили за несколько дней, то с ядом было сложно: стандартные зелья работали плохо, а отравления жрецы не лечили своей силой. Поэтому мы с тётей все два дня сидели в гильдийской алхимической, работая над противоядием. Но справились и даже получили благодарность от храма.

Также я полюбила сидеть с вязанием или вышивкой на скамейке старой детской площадки. Иногда ко мне присоединялись мама и Рагнеда, правда, она не вышивала, а полировала свой арсенал, смущая мой нос запахом масла для полировки.

А Счастливчика я всё же сдала на перевоспитание Усве, так что Лотсин щеночек с весёлым лаем гонялся за моей пуховкой, которая по связи обещала мне отомстить.

На четвёртый день второй декады нас посетили гости, а именно Бетани с Изангой, так что день мы провели с подругами, сидя в саду и за рукодельем вспоминая весёлые деньки академии. Правда, младшее поколение грело уши, а старшее готовило полотенце и метлу, готовясь воспитывать нас, ибо я же не всё рассказывала в письмах. До вечера мы сидели во дворе, ибо день выдался солнечным, в отличие от следующего, который ознаменовался противным дождём. И в этот день траур закончился, как и моя работа, ибо мама и тётя Эля спросили, сколько ещё я буду себя истязать, причём ласково сжимая полотенце и метлу. Так что последние пять дней прошли в блаженном ничегонеделании. Мы с подругами гуляли, общались со знакомыми, я навестила собрание ковена, где коллеги меня похвалили за ответственность и поругали за то, что я в свой отпуск работаю. Я ответила, что я ведьма с совестью и что Форсейтен — мой родной город. Ведьмы покивали, но посоветовали больше отдыхать. Я лишь кивнула.

Вот и настал последний день моего отпуска. Счастливчик за эти две декады легко похудел и даже сам запрыгнул в переноску, притом по связи говорил, что всё понял… Правда, чего эта пушистая ленивая попка понял, я сама не поняла.

А вечером мы с родителями сидели в беседке. На маленьком столике стояли крохотные чашечки, чайник эльфийского чая и крохотные пирожные. Мы молчали, каждый думал о своём. Мама — о том, как будет работать на новом месте, она всё же приняла предложение. О чём думал папа, я не знаю, ну а я — о том, как люблю этот город. Который за двадцать четыре года моей жизни стал для меня родным. Рагне с Ринги тоже думали о том, что их отряд распался, и теперь думали собрать новый, но уже в качестве командиров, или примкнуть к более опытному. И там и там есть как плюсы, так и минусы. Вот и гадают. Его королевское высочество покоилось у меня на коленях и ластилось, выпрашивая веточки бамбука. Я вздохнула и, сделав глоток чая, подумала: «Это мой дом»…

Глава 24

Зима колоколов часть третья.

Возвращение в Инсалию было одновременно радостным и озабоченным. Радостным — оттого, что «Ласточка» вернулась; это я узнала от капитана Альки,через нашу связь беспокойников, и она предложила отметить возвращение. Я была не против. А вот озабоченность мне обеспечили Марта с Корэзон, которые встретили меня по дороге в замок и удивились моему не слишком свежему виду. Пришлось рассказать, без подробностей. Девочки от моих новостей расстроились и решили, что вечером мы идем в баню, да и в ресторанчике посидеть будет неплохо.

Я кивнула и пошла в свою комнату. Пилар отсутствовала, хотя, судя по полке с книгами, она подсела на серию про приключения молодой эльфийки-авантюристки. И да, до пятого тома она мне тоже нравилась, а дальше сюжет скатился в откровенный ужас. Оставив Счастливчика на кровати, наполнив поилку и вынув пару брикетиков снека, я отправилась к Магианне узнать, чем занимается моя любимая ученица.

К сожалению, ее не было на месте. Она, по словам секретаря — молодого парня в очках (судя по стеклам, просто для солидности, а вот судя по ауре — довольно мощный артефакт), отправилась в «Ракушечник» обустраивать свое жилище в новом замке и принимать новых стажеров. И да, мне об этом знать было не положено, но Дези на своем посту было скучно, и ему хотелось поболтать. А там — легкое внушение на откровенность, и вот мне выбалтывают государственные секреты. Парень, судя по моей улыбке, понял, что сболтнул лишнего, и подсунул мне бланк о неразглашении, магический, в форме договора. Сволочь.

Но зато я узнала, что наш барон выдал Бернардит заказ на зачарование библиотеки от плесени, крыс и нежелательных элементов. И заказ был аж до середины весны, ибо помимо читальных залов, которые здесь огромные, со стеллажами до потолка, есть еще хранилище.

Я поблагодарила, подмахнула договор и убежала в указанное помещение. А там…

Читальных залов почти не было, ибо шкафы, которые и разделяли помещение на конторки, были раздвинуты — благо они на колесиках. Между ними стояла моя ученица в заляпанных свиной кровью бриджах и тунике, имеющей несколько прорех. Увидев меня, она заулыбалась и попыталась обнять — ага, испачканными кровью руками. Но я хоть и наполовину, но все же эльфийка, да и тренировки не забрасываю, так что ученица прошла мимо меня, а я лишь рассмеялась и помогла подняться. После чего она объяснила, что делает. Да, все ритуалы неопасные, да и увидела я подмастерье крови из башни; правда, он был не ритуалистом, а артефактором, но если что — поправил бы, да и до целителей донес. Увидев меня, он подошел познакомиться.

Артефактор, представившийся как Элиас, оказался на удивление спокойным молодым человеком с цепким, профессиональным взглядом. Он коротко кивнул мне, не выпуская из рук странного вида прибор, напоминающий медную сферу с множеством подвижных линз.

Я пояснила, что являюсь наставницей этой маленькой «свинки», на что на меня надулись, как мой счастливчик на Элину Шипучку. Но я пообещала, что немного помогу с залом. А шаркнув ножкой, намекнула: «А еще хранилище», но я лишь прижала свои милые ушки и вздохнула, ибо торчать там мне дольше необходимого не хотелось.

До вечера время пролетело весело: мы в четыре руки рисовали круги, девочка при помощи выданных накопителей вливала энергию. На что я лишь качала головой и смотрела, ибо этими амулетами не советовали пользоваться лицам с аурой после болезней или узлов. Но прошло уже два года, поэтому я лишь смотрела. А после мы пошли в её учебную комнату, где сначала помедитировали: я в это время проверяла своей аурой её, попутно распределяя излишки утолщённой ауры в руках, распределяя её по всей ауре девочки. А потом мы ещё полчаса под присмотром гувернантки изучали новые заклинания. Я признала её годной и потому начала показывать ей, как при помощи магии крови создавать големов. Довольно простой способ. Минус был простой: ничего, кроме глины или дерева, использовать нельзя. И то с деревом там такие заморочки… В общем, сначала это дерево надо вырастить, предварительно под корень положив амулет-накопитель, и периодически поливать собственной кровью. И тогда получим слабенький аналог Стража леса лет через шестьдесят. Этот способ лет сто назад придумал один поехавший друид. И я случайно нашла его манаграфию, когда на практике в библиотеке разбирала один стеллаж.

А вот с глиной проще: там есть аж три способа. Первый — классический: лепим человечка, вкладываем медную табличку с заклинанием, и всё, голем готов. Второй такой же, только вместо таблички идёт кровь, и маг держит конструкт своей волей. Третий — редкость: это некроголем, а вернее скелет, поверх которого налеплена глина, после некромант спаивает кости и глину своими заклятьями, пропитывает некроэнергией, и получается… Ну в общем, тварь довольно сильная и опасная, но хрупковатая: если до такого голема доберётся герой с молотом, то голем развалится за пару ударов. Всё это я и рассказывала ученице, которая с прилежанием и отвращением конспектировала. На мой вопрос про её чувства она пояснила, что некромантия ей не нравится — она тухлым пахнет. На вопрос, с чего она это взяла, она сказала, что от братьев, когда они магичат, запах идёт. Я задумалась, а потом призналась, что тоже не люблю некромагию, магию смерти, у меня на неё аллергия. И мне посочувствовали.

А вечером мы дружной девичьей компанией, и Варик, который подал прошение на службу в морской страже, и его удовлетворили, правда не судовым врачом, а в лазарете. Но он не парень, а подружка, ибо его пантерочка если что делает полевую операцию своему благоверному по смене пола. Так что баня, общий зал и нега, под щебет девушек и расслабленное созерцание нашего котика.

Сон, а утро началось с забега, ибо я совсем забыла, что меня Корезон пригласила на свою свадьбу с секретарём Магианы. При том, как они познакомились, я так и не поняла… Хотя, может, ночь, библиотека и две головы, склонённые над книгами. Ибо печати на новые поступления и проверку на заклинания на томе проверяются именно секретарём.

И то, что свадьбы играют только на летний солнцеворот, это традиция. Так что, надев своё старое тёмно-зелёное бальное платье и чёрные туфли на низком каблуке, и заплетя простую сельскую косу, я отправилась в храм. Сама церемония была простой: факел, кроме родственников новобрачных и нескольких друзей, которые были в городе, никого не было. Молитва жреца, вино и зерно, клятвы, и на запястьях молодожёнов появляются брачные браслеты. Всё простенько, хотя зерно в огонь сыпали не родители парня, ибо они не смогли приехать, а сёстры, да у него их аж три. После гости и новобрачные пригласили нас выпить по бокалу вина в ближайшем трактире, и возвращение на работу. Где я продолжила заниматься с ученицей принципами големостроения. Остаток белой луны прошёл в трудах и заботах: присмотр за малышкой в библиотеке, разглаживание ауры и попытки создать голема. Пока неудачные. Малышка расстраивалась, но дело не бросала. Я подбадривала и вместе с ней просчитывала заклинания. У Бога по вечерам тоже кипела работа: я варила зелья, зачаровывала конюшни. Вот во время зачарования заметила, что не только тот блондинчик резко заболел эльфофобией, но и ещё десяток новичков, которые прошли отбор в гвардию. Я подошла к магианне, которая вернулась, но та сказала, что она их проверила, и люди просто из родов, пострадавших от «диких». Я кивнула, но червячок сомнений начал потихоньку грызть моё вместилище интуиции. Я даже подговорила пажа проследить за этими боязненными, пообещав серебрушку за декаду. Но вот только ничего не вышло: парнишку заметили, и почти сразу, и при его приближении либо замолкали, либо ему находили дело. В первый выходной состоялся слёт ведьм, притом у меня в доме. Эти старые перечницы сразу заметили моё состояние и потащили меня на берег. Где мы провели ритуал «разбитого сердца». И там под убаюкивающий плеск волн и эльфийскую сливуху я рассказала о своём отпуске и про мою интуицию. На что ведьмы покивали и предложили простенький амулет. Парная связь — амулет не сложный, но не слишком любимый, да и полезность его в основном сомнительная. Ибо радиус действия в отличие от моего болтика мизерный, всего сотня локтей. Да и глушится он любым магическим всплеском. Но я решила всё же попробовать. Так что я принялась за магомесло, благо амулеты простенькие, всего лишь капелька крови, пара иголок и песенка-заговор. Так что пара часов подготовки, десяток загубленных образцов, но всё получилось. А дальше распинать один пушистый ленивый серенький хвостик — и можно идти на дело. И первая часть плана сработала безупречно: я быстренько воткнула иголку в ворот камзола, благо с помощью моего кроля проникнуть в казарму было делом пары минут, правда потом пришлось выбираться через окно, ибо дежурный что-то заметил. А вот вторая часть провалилась с треском и матами десятника, которые я выслушивала, зачаровывая гвардейскую конюшню. Время до первого выходного фиалетовой луны прошло буднично. Малышка всё же сумела заставить работать голема. И маленький бычок прошёлся от одного края ванночки с глиной до другого. Ох, сколько счастья было. Ещё мы перешли в хранилище, которое занимало аж целый подземный этаж, сопоставимый с самой библиотекой.

И там мне было некомфортно: и давление стен, и аллергия, ибо в библиотеке хранились свитки последнего шанса — не только с великими волнами, но и парочка фолиантов «Воющих душ». Да, всё опечатано, но при приближении к этим скоплениям некротической маны у меня начинала болеть голова, и становилось трудно дышать.

Сам выходной мы с Алькой провели почти вдвоём — почти, потому что на вечер Варик и его пантерочка пригласили нас с Вайяной и Волькой в театр, да в дворфийский. Но мне важно не то, что на сцене, а компания друзей.

Я зашла за подругой в порт, где шёл процесс загрузки, ибо уже на следующий день «Ласточка» должна была отправиться в поход к двум крепостям, так что этот день мы решили провести вместе.

И вот баня, потом небольшой ресторан, из которого я вышла чуть раньше и принялась прогуливаться по бульвару магического квартала, когда моих ушек достиг шум приближающейся телеги, а сзади полыхнуло чувством опасности. Я хотела ускориться, но оно взвыло сильней. Тогда я замерла, и меня толкнула в спину и обхамила рыжая девица, пошла дальше. Когда она проходила мимо проулка, оттуда вбежала свинья, которая с силой толкнула девицу, и та начала заваливаться на проезжую часть прямо под колёса телеги. Ускорившись, я подскочила, сумела подхватить её за ногу и оттащила из-под копыт. Разумные уже начали собираться. Телега остановилась, к нам подбежал мужичок в заштопанной рубахе, спрыгнул на мостовую и подбежал к нам. Тут же подошёл маг в лимонной мантии, склонился над пострадавшей, несколько слов заклинаний — и она открыла глаза. Алька подошла ко мне, спросила, что произошло, я рассказала. Та покивала и предложила продолжить прогулку. Я кивнула, и мы пошли дальше, а через пару минут меня накрыл отходняк. Благо подруга лишь увлекла меня к одной из скамеек, обняла и принялась шептать на ушко что-то ласковое. Конечно, на нас смотрели слегка неодобрительно, но и ей, и мне было всё равно.

До вечера мы гуляли, зашли в книжный, в мою любимую одежную лавку, где встретили Эмили, которая зависла над новым платьем, что-то подсчитывая. Тут уж я отомстила ей за новогодний ушной захват и объяснила подруге, что надо брать. Та попыталась отнекаться, что просто фасон интересный. У стандартного платья с завязками спереди и прямыми рукавами. А вот цвет глубокий насыщенный изумрудный, явно из эльфийского шёлка. В общем, «абсурд: фасон как у небогатой служанки, материал как у королевы». Подумала я, но платье всё же купила и отправила подругу в примерочную. Та вскоре явила нам свою недовольную мордочку, но по эмоциям было видно, что она довольная как стадо мамонтов, зашедших в эльфийский огород.

До вечера время пронеслось быстро, хотя подруга и выпытала у меня, что случилось, а после увлекла в эльфийскую чайную. Там под взглядом официантки, которая смотрела на нашу троицу как на предательниц эльфийского леса, я окончательно успокоилась. А потом мы пошли к зданию театра, Эмили же направилась в храм, прихватив наши покупки. Сама же я отправилась в театр, дабы насладиться музыкой, ибо смотреть очередную производственную драму мне не улыбалось. А производственные драмы — любимый жанр подгорных мастеров.

Вторая декада прошла под девизом «заставь голема сделать сальто», ну не сальто, а заставить голема замереть, наклонив голову, или сменить темп в процессе передвижения. Это необходимо любому голему. Ибо задать программу можно только для простой работы, типа носить грузы или охранные маршруты. А программа да используется. Вот на арене големов или в армии, где таких тварей используют в качестве стенобитных орудий, там идет прямое управление, и иногда секунда решает, победишь ты или проиграешь, и сможешь разнести ворота вражеского замка, или твой голем развалится под ударом вражеского мага. Так что мы убили декаду на этот прием, и Бернардитт освоила его. Так что в отчет пошла новая запись. Выходной мы провели в комнатке Аготы, под шум спиц и сопение фамильяров. Ну еще узнали много нового. Эта зима стала просто кладезем для храма: аж шесть свадеб, три служанки, два гвардейца, и одна «вечный паж» — девица, что рвалась в оруженосцы, и уже лет пять пытавшаяся сдать экзамен или выиграть скачку. Но ей не везет.

Сам экзамен довольно прост: нужно продемонстрировать шесть добродетелей рыцаря. То есть показать, что ты владеешь мечом и копьем, отлично держишься в седле, плаваешь, умеешь обращаться с охотничьим соколом, знаешь этикет и слагаешь стихи (7 добродетелей рыцаря: фехтование, владение копьем, плаванье, соколиная охота, сложение стихов, знание придворного этикета, игра в шахматы. Последнего в моем мире нет, поэтому их 6). И эта Зэрита каждый раз проваливала одно из испытаний, а в последний раз провалила аж два. Фехтование проводится поединками, нужно выиграть два из трех боев, владение копьем и верховая езда совмещены, нужно победить в конной схватке. Плаванье тоже довольно просто сдать, ибо стыдно жить у моря и не уметь плавать. Придворный этикет необходим, ибо рыцарь — это первая ступенька на лестнице «благородных сословий», правда для большинства и последняя. Но я не понимаю, зачем соколиная охота и сложение стихов?

А в этот раз она пошла в храм и дала клятву, что если провалит испытания, то выйдет за первого встречного и больше никогда не коснется боевого оружия. Боги клятву приняли. Девица провалила стихосложение и поединки на мечах. Ну тут понятно, ибо поединщиков отбирают по возрасту соискателя. И если для тринадцати-пятнадцатилетних парней и девиц бой сравнительно одинаков, ибо у пажей мало времени для тренировок. Хотя потомственные рыцари берут своих детей сначала пажами и гоняют их до седьмого пота, и такие мальчишки или девчонки рвут малоопытных противников на лоскуты. То для восемнадцатилетней девицы уже в противники ставят оруженосцев или вообще рыцарей. Так что летала девица по арене, да и ее ода, по словам экзаменатора, такого же пожилого мужчины, была посредственной. Так что на выходе с полигона она встретила молодого конюха, так что свадьбу пришлось играть.

Третья декада была скромной: я решила дать ученицам отдых от зубодробительных формул, и мы мирно провели её в алхимической лаборатории под шипение котла и брань Бога. Новые зелья, новые ингредиенты — девочка старалась, было видно, что она действительно полюбила зелья, что всё ещё злило этого рогатого алхимика. Ибо он не смог огранить эту жемчужину. (Автор знает, что жемчужины не гранят, но тут мой произвол. Прим. автора.) Также у Корезон наконец-то закончилась «медовая луна», и она снова вышла на работу в библиотеку, в которой мы её и встретили, когда зачаровывали хранилище. Я предложила в последний день луны посидеть в их с Марты бывшей комнатке, выпить и посплетничать. Что мы и сделали, а потом получили нагоняй от «кузнечихи», которая сумела стать мастером в своей гильдии, правда, нагоняй она высказывала «мануально». Да ещё и сама после этого транспортировала нас в лазарет, но это я узнала лишь на утро…

Глава 25

Беспокойная весна

Первый день весны встретил нас за работой, ибо учеба учебой, а ритуалы проводить надо: убраться в нашей с Пилар каморке, отлить громовую свечу с ученицей, начать ей объяснять ошибки в ритуалах. Да, знаю, тема не слишком аппетитная, но для будущего ритуалиста, мага крови, да и, положив сердце на руку (зачеркнуто), это не из той оперы. Рука на сердце возможной целительницы… Правда, этим я с ней не занимаюсь, да и, кроме зелий, не замечала я любви к этой магической школе. Вещь необходимая.

Да, тема не аппетитная, да и страшноватая. Но каждый год десятки юных естествоиспытателей пляшут на детских граблях собственной глупости, получая откаты от придуманных самими или вычитанных в прабабкиной книге ритуалов. К примеру, один молодой ритуалист решил, что было бы неплохо похудеть к лету. Вычитал где-то ритуал с использованием сомнительного зелья, ну и ошибся в расчетах. В общем, благо, ритуал проводился в собственном особняке, с довольно низенькими потолками и без окон, иначе бы он мог и улететь. Группа магов из башни долго ржала, пока выспрашивала, как он дожил до своих лет.

А ритуал превращения в волка, когда одного друида заклинило в промежуточной форме, и его заметила одна дура, пошедшая по грибы или ягоды и заблудившаяся… Благо, местная ведьма быстренько сумела сбить чары с недоумка.

А с тем же простым ритуалом сколько раз ножи из пней воровали, оставляя бедных идиотов на участь навсегда мотаться на четырех лапах… И ведь в учебнике ясным, общим языком написано, что такой ритуал нужно проводить на собственном подворье и пенек зачаровывать на кровь. Правда, если есть наследнички, жаждущие получить «свое», и это не спасет.

И это, так сказать, самые безобидные.

А еще есть откаты от ритуалов, от ведьмовских, типа «залома» и «венца безбрачия», когда мать-природа такой не шибко умной ведьмы мстит, насылая на нее тучи мошкары: от клопов и комаров, заканчивая клещами и слепнями, или «Обиду судьбы», если отворот был наложен на предназначенных, и тут уж так просто не отделаешься. Правда, если успеешь добежать до ритуалиста, а то удача – она дама капризная…

Девочка записывала и была слегка бледная, но понимала, что лучше знать, как не надо, на чужом примере, чем лезть своими кривыми ручками непонятно куда. Так же я рассказала про свой опыт, правда, не как ритуалист, а как артефактор, но, правда, не уточнила, что за амулет, хотя чую, он может скоро понадобиться.

А вечер мы с девочками и парнями из стражи провели в ближайшем кабачке, правда, эльфийского вина там не было, а молоко скисло еще в прошлом тысячелетии, но ничего, мы вполне мило пообщались.

А дальше время пошло, как вспугнутая белка. Я трудилась на ниве зельеварения в Мастерской, плела амулеты на продажу и работала в библиотеке. Мое вместилище интуиции кричало, что что-то грядет, при том что-то нехорошее, но что именно, я понять не могла. И оттого нервничала. Раскинув кости, я получила только три знака: ловушка, перепутье и старая вражда. Поэтому вновь нацепила на себя и ведьмин щит, и начала носить липучки, помимо шокера, да и заклинание на своих «шурупчиках» обновила. Отдав склянку с кровью магианне, но зуд не утихал, и тогда я вспомнила подарок от Тильты. Я стала носить магический арбалет под мантией. После этого зуд притих, но не отступил.

Выходной я провела на шабаше. Благ, располагался он у Сестричек. За время моего «отпуска» старая Айла решила перебраться к внучке в один из оазисов Южного континента, ибо она уже стара, а та обещала о ней позаботиться. Так что старушка собрала вещички и уехала. Правда, перед отъездом отдала каждой из ведьм маленькие памятные подарки. Мне достался гребень с заговором укрепления волос и маленький кулончик с кошачьим глазом. А на её место прислали молодую пельзимуху, которая только закончила восточную академию. Молоденькая, узкоглазая и чернокосая девица представилась Байлинь. Высокая, её рост составлял шесть локтей, что вызвало у меня зависть. Хотя, глядя на мои глаза третьего номера, эта дуреха сама испытала черную зависть. А в судя по ауре, городская ведьма: предсказательница, амулетчица, немного некромантка, немного менталистка, и… и всё. В фамильярах у неё был ворон. Девица оказалась немного надменной, но я быстренько сбила с неё спесь. А вот её Крылышко довольно быстро подружилось со Счастливчиком, и они играли в догонялки. Да, у ворона полёт и заклятья скорости, а у моей пуховочки — телепорт. Так что паритет был. Я рассказала девочкам о своих горении и предчувствиях. Мне посоветовали быть осторожными, а потом эта азиаточка предложила мне погадать. Я согласилась, но ничего большего, чем сумела разобрать, у неё не получилось.

Две декады Голубой луны прошли спокойно. Мы закончили с библиотекой и неопытными темами. И тут нас удивил Бог. Он дал личный заказ для Бернардит для изготовления лаков для нового замка. Так что я снова переключилась на различные зелья, объясняя ученице различные виды зелий в контексте ритуалистики. Правда, пришлось снова бежать в библиотеку. Девочки ворчали, что я пропадаю в библиотеке, но понимали.

Первый выходной Солатовой луны — меня встречали девочки и баня. Даже Эмили бросила тренировать своих подчинённых и составила нам компанию. День прошёл весело. Сначала мы посидели в парной, сплетничая и делясь забавными случаями с работы. Марты рассказала, что сначала на кухне завелся вредный дух, но та просто начала рассказывать, как «Ведьма» разобралась с библиотекарем, от чего непочтенный поварёнок, которому на момент смерти было аж семьдесят шесть лет, вылез из остатков супа, кастрюлю с которым тот перевернул, и принялся молить не прогонять его. Главный повар смерил это ничтожество, которое за свою жизнь не удосужилось даже получить статус младшего повара, лишь плюнул и велел ему не показываться ему на глаза. На мой недоуменный вопрос, почему человек столько лет числился поваренком, наша мастерица ножа и вилки пояснила, что Инго при жизни обладал тупостью и неспособностью запомнить даже самый простой рецепт, по этому его терпели, но держали на самой чёрной работе.

А дальше снова учёба маленькой ритуалисточки. Да, ребёнок всё же определился, и главным аргументом в её выборе был цвет с чёрными вставками. Я трижды спросила её о том, точно ли она хочет быть ритуалисткой. Та заверила, что да, и в её личном деле появилась отметка о выбранном факультете.

Так что весь остаток Солатовой луны я давала ей расчёты на ритуалы. Мы закончили с хранилищем и взяли длительный заказ на холодные амбары в порту. Да, есть и техномагические шкафы. Но большие площади — только через ритуальный круг, ибо это удобней для больших поверхностей. Так что мы сначала засели в зельеварне, готовя специальные зелья для начертания фигур, ибо не все фигуры надо рисовать кровью. Для данной субстанции хорошо подходят защитные и укрепляющие ритуалы. Для остальных применяются специальные зелья, а к примеру, для постройки портального круга нужны истальчённые в мелкий порошок драгоценные камни и специальный лак, который готовится из сорока ингредиентов. Но благоданная субстанция насчитывала всего десяток.

И вот после второго выходного Салотовой луны, который я провела в своем домике в компании Ванди, бабушки и дедушки, ибо племянницы в сопровождении тети Эллы отправились в столицу, где проходило соревнование Магбардов. Да, Анборг в нем не участвовала, но хотела посмотреть выступление и послушать истинных мастеров, а так же посетить «мастер-классы». «Хм… откуда это слово?» — у именитых магов, сами боги велели. И вот, на подходе к порту, когда карета остановилась, на нас попытались напасть. При том, судя по всему, они знали, на кого нападают, потому что карета влетела в «поле антимагии», а арбалетные болты приговорили конюха и пару лошадей. Дверь отворилась, и нас поприветствовала бородатая рожа, которая получила лезвием в лицо. А все почему? Барон высказал сомнение в том, что двум девушкам, одной из которых не исполнилось и одиннадцати, уместно появляться в таком месте без охраны, и выдал пару гвардейцев. Да и я захватила с собой пару кинжалов. Так что рожу бандитской наружности встретил гвардеец. Благо, я во время своего слежения за теми эльфо-ненавистниками их всех запомнила. Кинув взгляд на сжавшуюся в углу, я прикрыла ее своим телом, с кинжалами в руках.

Оба гвардейца рванули из кареты, и до нас донеслись звуки битвы. Высунув нос из кареты, я увидела десяток бородатых рож, которые с короткими клинками наседали на гвардейцев. И вот странно: стоило высунуть нос из кареты, как я снова почувствовала биение энергии и увидела ауры. Глянув под ноги, я увидела металлический лист, лежащий строго под колесами. Перехватив руку ученицы, я выволокла ее упирающуюся тушку из кареты и, включив ведьмин щит, побежала к ближайшему дому, ибо моя чуйка снова взвыла. Благо, мы успели, ибо какая-то сволочь запустила в карету банальным прыгающим камнем, судя по размеру, от требушета. «Умный сволочь», — подумала я, ловя очередной снаряд поменьше на щит, а от летящего болта уклонившись. Получив порез, в арбалетчика полетел серп крови. Не глядя, попала или нет, мы уже укрываемся в здании, явно заброшенном. Усадив девочку на стул, под ошалевший взгляд дедка, который явно не ожидал, что под его окнами будут биться маги с гвардейцами и разбойниками, я кинула ей на колени липучку, а после усилием воли не давала закрыться ране, принялась вырисовывать вокруг нее стандартный защитный круг. Дедок, уже пришедший в себя настолько, чтобы козлиным голосом спросить, что происходит, отмахнувшись от него и придавив за одно жаждой крови. «Ох, дедушка, не боец ты», — подумала я, глядя, как дед осел на пол. В дом попытался ворваться один из бородатых, но «ком крови», уплотненный в грудь. И да, помимо иглы и серпа, есть еще несколько боевых заклинаний, одно из которых и есть «ком». Следом «пучка» не дала злодею упасть.

Спустя еще десяток секунд с улицы донеслись крики, и в знакомую картину звуков боя вплелись новые звуки. Я же сидела на полу возле стула, сжимая кинжал и открытый фиал с кровотворным, и гадала, то ли нападавшим подоспела помощь, то ли стражники порта наконец проснулись. Спустя еще минуту в проеме окна появилось лицо одного из морских стражников, ибо я увидела белый шлем. Он окликнул меня, и я вылезла из окна, держа в руке бич крови. Да, я им владела уже плохо, ибо магия крови основана на силе воли, а я уже держалась на одной ведьминской вредности.

Но благо, все обошлось, и помимо гвардейцев тут были только стражники корпуса морской стражи, пять трупов и мой застрявший в двери.

А потом нас отвезли в замок, где барон устроил выволочку, что я таскаю его дочь по «злачным местам», а после сказал, что устроит Бернардит как младшего замкового мага. Я сказала: «Хорошо», и если такое возможно, пусть решает с магианой Элулиатесс. После чего меня послали заниматься своими делами, хотя тон был такой, словно меня послали под хвост восточному демону. А в комнате Пилар устроила мне допрос, ибо уже у нее был выходной, но я не могла говорить, а только нервно вздрагивала. В общем, меня отпаивали, сначала успокоительным зельем, а потом домашней тивиленгской наливочкой. «Извергиня! Я же могу отравиться насмерть!» Но благо, обошлось, так что утром я проснулась аж с двумя головными болями. И нет, вторая не выросла за ночь. И если первой было всего лишь похмелье, которое мне удалось побороть общеукрепляющим зельем и матами на тролльем в сторону Пилар и её наливочки от Марты. То второй, была ученица, а вернее, что стресс спровоцировал ее организм. Правда, это я узнала, когда после завтрака на черной кухне, где все обсуждали вчерашнее происшествие. «И откуда узнали?» — подумала я. А потом был визит к покоям маленькой ритуалистки, и хмурые лица стражников, да и гувернантки тоже. Расспросив ее, я и узнала о проблеме Бернардитт, так что пришлось срочно плести браслетик. Правда, у меня под рукой был только северный бисер, но ничего, поносит и так, пока.

Ну а потом был визит к Богу, где этот козел краснорожий послал нас зачаровывать ледники. Ибо Магиана ему уже сказала, что баронесса поступает в его полное распоряжение как младший ритуалист, начертатель и маг крови. И теперь он ломал себе голову, куда нас деть.

Ну, мы и пошли. Да, ледник находился глубоко под замком, а у меня настроение было не важным из-за давления стен. Работа шла не шатко не валко, мы потихоньку рисовали магоконструкции на стенах и потихоньку успокаивались. Я прочитала малышке лекцию, которую сама выслушивала дважды. Так же объяснила, что данное «убожество», из-за которого бесилась эта маленькая модница, временное, и что у меня просто закончился нормальный бисер, так как у меня было много заказов. Я обняла и пообещала, что сделаю для нее хороший амулет. Та важно кивнула. А после обеда меня вызвали в кабинет барона. Где тот поблагодарил меня за спасение дочери. Я кивнула, потом меня распросили про ее успехи, я рассказала. В чувствах же этого немолодого мужчины была благодарность и смущение за то, что вчера сорвался, но извиниться перед ведьмой для него было все же не правильно.

Последняя луна весны прошла спокойно. Бог гонял Бернардит и меня заодно. После нападения чувство опасности не пропало окончательно, но верные подруги не давали мне заскучать, да и новые материалы для ученицы, как описания ритуалов, которые уже вплотную подошли к учебникам первокурсников, так и зелья. Еще мы провели ритуал защиты от некротики, черной кухни, ибо призрак вновь начал буянить, а просить барона снова созвать «достойных» я постеснялась, так что мы потратили день, защищая кухню. Не эта сволочь попыталась нам помешать, но ничего у нее не вышло.

Правда, после того как ее черная кухня оказалась отрезана, он попытался сунуться на белую, но тут уж главный повар не стерпел и пошел к барону, который устроил суд, и призрака быстренько выгнали из замка.

А во второй выходной меня догнали письма от подруг. Бетани писала, что в их семье очередное прибавление, да и отец с братом и сестрой ее навестили, матушка же решила в этот раз остаться на хозяйстве. Тониа писала, что учеба идет хорошо, да на третьем курсе она идет по стопам сельской ведьмы. Что в академии случился переполох из-за ошибки одного алхимика, сумевшего сварить легкий возбудитель, пары которого накрыли всю аудиторию, так что все закончилось непотребством, а потом к ним приехали злые как драконы следователи корпуса, но, в отличие от приворота, данное зелье не запрещено. Хотя скандалы, расторгнутые помолвки… В общем, было весело. Так же Тониа стала проводить различные ведьминские ритуалы и заодно присматривать за этими курами.

Хади писала, что разобралась с этими мелкими сестричками, теперь они и дышать в ее сторону боятся. Изанга хвасталась успехами Вито.

Остаток весны прошел спокойно. Я узнала, что экзамен у Бернардит будет в день летнего солнцестояния. Так что я сосредоточилась на повторении, на что мелочь начала немного ныть. Хотя мы выполняли свою работу: после ледников зачаровывали дровники от пожара, потом проводили ритуалы в саду баронессы. Последний день весны встретил меня дома, в моей маленькой комнатке в Форсейтене, куда я прибыла прошлым вечером, ибо очень соскучилась по близнецам. Их пригласили на свадьбу их уже бывшие члены отряда, вернее, паладинша. Я скучала по Рагнеде и Ринги. Весь день мы провели в их обществе. Я помогала с украшениями для сестры. Ее строгое синее платье с белым внешним корсетом прекрасно подошло под серебряную брошь с белым и синим жемчугом. Ибо Рагни терпеть не могла драгоценные камни, но вот жемчуг она соглашалась носить. А всё из-за их прошлогоднего подвига. Прорыв случился, когда они остановились в одной милой деревне на склоне горы, и вот в эту пастораль вторглись кристаллические ежики размером… ну, мне по плечо, и их иголки — это драгоценные камни. Нет, получили они тогда денег… Но вот как сказала сестра: «Когда эта пакость режет своими острыми, как бритва, кристаллами, никакого ожерелья из рубинов не захочешь». А Ринги добавила, что теперь боится брать в руки рубиновые и элементальные монеты. Лотси же решила проколоть уши и после отжала таки у меня те серьги с аметистовыми розами, которые так шли к её платью, благо они на золоте. Маму же пришлось уламывать в четыре глаза, очень голодного Усве. И она сдалась, и даже пошла с нами, дабы обновить проколы. Да, лет семь как она последний раз носила серьги, а потом моя хитроглазая розововласка прекратила лазить по чужим головам. А вечером я снова сидела в нашей беседке вместе с папой и чашкой эльфийского чая, и чувствовала, как напряжение уходит.

Глава 26

Гадание на летних Луне.

Первая декада лета пролетела крылом сойки, в работе, да мы сидели в замке, правда после того как распотрошили захваченного мага, выяснили что нападение планировали на баронскую дочку. Им ее заказал человек, которого скрывал целый каскад иллюзий. Так что выудить почти ничего не удалось, только то, что заклинание авторское, но это корпус узнал не из памяти этого несчастного геоманта, а из памяти личного телохранителя главы наёмников.

Говорить малышке, что охота была на неё, я не стала, но и так было понятно, она слегка нервничала, и не только из-за нападения, но и из-за предстоящего экзамена. За десять дней она зарылась в свои конспекты как крот, благо темы для ритуалиста были известны, хотя теорию, начертательство и маго метрию пришлось подтягивать. И я решила, что в будущем надо больше налегать на теорию.

Сам экзамен проходил в башне, правда не в аудитории, а в зале ритуалистов, куда меня не пустили. Я же сбегала в лавку и заказала мантию для ученицы в цветах ее будущего факультета, а также комплект формы. Который представлял собой черную тунику с рукавами, белый пиджачок с черными вставками на плечах и черными рунами по подолу, белый галстук и белую юбку. Я специально заказала с рунами подгонки. А дальше, перекусив в местном кафе, вернулась в башню, где встретила свою ученицу. В ее эмоциях была усталость, но и гордость за прекрасно выполненную работу. Я обняла малышку и передала ей два пакета, после чего мы вернулись в ее комнату, где она принялась распаковывать подарки. Мантия отправилась в шкаф, а вот форму она решила примерить, и она ее не особо впечатлила, и даже заявила, что цвета магов крови ей нравились больше. Но я видела, что она немного кокетничает, ибо цвета были максимально схожи с формой ее папы, которую она видела висящей в его гардеробной.

Остаток выходного я провела в своей комнате, читая последний том приключений авантюристки. «Автору надо было закончить на шестом томе», — подумала я, закрывая обложку и перенося книгу на полку. Хотя Пилар наоборот больше понравилась вторая часть цикла.

Вторая декада началась со скандала: один из стражников покоев баронессы оказался с новой аллергией, ну да, на эльфов, так что барону пришлось срочно менять охранника, а магиана прочитала лекцию о терпимости. Это все я узнала позже, от Корезон, которая пришла поболтать к нам с Марты и Пилар. Хотя этот вечер и прошел без алкоголя, ибо нашей библиотекарше уже было нельзя, но все равно посидели хорошо.

Обучение шло своим чередом. Новые ритуалы. В порту мы провели обряд «Улова» для рыбаков, такие обряды — это скорее пожелание удачи, чем действительно что-то, что загоняет рыбу в сети. Барон все же выпустил нас, правда помимо двух охранников нас сопровождали еще и боевой маг, и менталист. Но благо никто не напал.

А на пятнадцатый день я решила провести гадание по луне, довольно сложная вещь. А как говорила наставница: чем сложнее гадание, тем туманнее результат. Но я решилась. В полночь я уже стояла на берегу, тщательно подготовившись, пришлось пять дней поститься и собирать травы. Шалфей, лаванда и эльфийский лавр были измельчены и ссыпаны в медную жаровню. На земле была вырисована сложная двенадцатилучевая звезда с обращением к духам ветра и воды. Огонь никогда не используется в таких ритуальных гаданиях, хотя это уже можно назвать ритуалом пророчества. Но в отличие от этих «чудиков», которые могут и не помнить, что видели, такой ритуал наоборот обострит память, гадатель помнит все. Дальше я принялась переодеваться в льняную рубаху до пят, попутно избавляясь от серег, и гвоздика, да и корсет тоже сняла, ибо не должно быть на теле ничего металлического.

А потом я подожгла травы и принялась медитировать, настраиваясь на мир и свои вопросы.

И я увидела. Видение пришло не так, как поют барды и пишут дешёвые романы: никакой чёткой сцены из будущего, только зыбкие, чёрно-белые образы, плывущие в густом тумане.

Передо мной раскинулся серо-белый лес — будто нарисованный углём на пепельной бумаге. По нему мчался кабан, стремительно приближаясь к матерому волку. А позади кабана, подстёгивая его бег, мелькал лис. Волк попытался уйти — резко прыгнул в сторону, но пространство вокруг дрогнуло, и видение раскололось надвое.

В первой ветке реальности кабан нанизал волка на свои клыки. Лис ворвался в волчье логово и принялся топтать волчат, но тут из тени выскочила молодая волчица — она прыгнула лису на спину и вцепилась в него зубами, загрызая насмерть.

Во второй ветке из-под корней старого дуба осторожно выглянул заяц. Он замер, уставившись на ветку, откуда вдруг сорвалась сова и камнем упала на кабана. В тот миг кабан рассыпался на десяток юрких крыс. Из-за спины волка взмыли соколы и ринулись на крыс. А волк тем временем сцепился с лисом в яростном поединке. Удар, ещё удар — и вот уже лис повержен. Волк встал над ним, гордо запрокинул голову и «пропел» свою победную песню — низкий, торжествующий вой, от которого стыла кровь.

«Да чтобы я ещё хоть раз воспользовалась этим ритуальчиком». С злобой подумала я, открывая глаза. Голова была тяжёлая, а тело казалось набитым ватой, как чучело. Льняная хламида была изгваздана потом и кровью, которая, судя по ощущениям, шла из носа. Кое-как встав, я направилась к ласковым волнам уже по-летнему тёплого моря.

А после, одевшись, правда, серьги и шурупчик с кольцом-шокером увели. Но вор попался с пониманием, одежду не тронул. Благо болезный недалеко ушёл, до ближайшего трактира. На свои амулетики я не могла навертеть то же, что и на кошель, не то этот любитель чужого имущества там бы и остался. Так что, зайдя в заведение, направилась к тощей фигурке в залатанном… Я не поняла, что это за одёжка, существу, судя по ауре, мальчишке было лет десять. Увидев меня, его чумазая физиономия посерела, я улыбнулась и молча протянула руку, приморозив жаждой крови ближайших грамил, правда, и чумазик обделался, но это не главное. Главное — я получила назад свои украшения. Ну я не изверг, поэтому пару серебрух он от меня получил. А после я вышла из этого притона и направилась по ночной улице, навстречу мне попадались стражники, которые интересовались, что я делаю в не самом благополучном районе города. Я отвечала. Второй патруль свистнул телегу от одного из местных трактиров, которая разгружала бочки. И когда к нам подошёл седой мужичок в тёмной рубахе и брюках, он с поклоном подошёл, и капитан патруля приказал отвезти меня в мой дом.

Поездка на трясущейся телеге, которая слегка поскрипывала на ухабах, напомнила мне детство. А потом был мой маленький домик, подъём на второй этаж и сон.

А утром, позавтракав с семьёй, я поймала первого извозчика и отправилась в замок. Где направилась в комнату Магианны. Где я рассказала ей о проведённом ритуале гадания. Меня выслушали. В эмоциях начальницы сквозило недоверие. На прямой вопрос я получила отповедь, что такие ритуалы проводят минимум бакалавры гадания. И что после я отправлюсь в башню магов, к целителям. Я кивнула, и моё вместилище интуиции начало шептать об антимагических браслетах.

Два часа меня опрашивали о том, что я видела и что я думаю о каждом образе. Подумав, я сказала, что волк — это барон, лиса — предатель, кабан — это опасность, волчата — это семья. Молодая волчица… Подумав, я решила, что это Перлита, до которой сложно дотянуться, так как она ушла с отрядом причинять добро. Но вот почему я — заяц, надеюсь, не из-за моих миленьких ушек. Нет, ну мироздание, пожалуйста Я ХОРОШАЯ.

А дальше Элулитесса самолично отвела меня в башню и сдала с лап на руки молодому эльфу, который до вечера меня пытал различными заклинательными контурами. И зараза остраухая нацепил на меня таки антимагические браслеты, и выдал флакон с зельем на три дня. После чего я пошла к себе в комнату, где забылась сном.

Бернардит дулась на меня три дня, ибо в эти дни я могла обучать ребенка теории. А теорию я выбрала из раздела магоматики первого курса ритуалистики. И он у них более объемный, чем был у меня. Хотя до техномантов, с их азами векторной магометрии, нам еще далеко. Так я доверила ей варить состав для начертания, сложный, из разряда «переложил на одну каплю — прощай лаборатория». Но девочка справилась.

А после с меня сняли оковы, и оставшиеся семь дней я провела в нашем ритуальном зале, как его в шутку окрестил Бога. Там я обучала малышку новым ритуалам, не забывая и о магии крови. Да большая часть ей теперь была не нужна, как Счастливчику теория стихосложения. Но во-первых, в магии крови, помимо артефактов, големов и боевой магии, была еще и ритуалистика, и мы сосредоточились на ней.

А вот в выходной я получила от тети Эли отповедь за то, что опять взялась за ритуал выше своего потолка. Но по эмпатии я чувствовала, что она гордится мной. От чего я чувствовала, как на мое лицо сама собой наползала улыбка. После я возилась в саду вместе с Ванди и Лотси: мы сажали семена черного лотоса, маленький прудик с водопадом-фонтаном сделали маги из гильдии. Тетя сама ходила в башню ради этого. А вечером я навестила Эмили. Моя бравая паладинша высказала мне все, что думает, о моей лени. Мне было немного стыдно, хотя у меня и были причины. Но подруга разбила их парой слов. Но, видя мою смущенную мордочку, та сменила гнев на милость. И, обняв меня, увела — нет, не на тренировку, а в эльфийский театр. В котором давали классическую оперу про зачарованный лес, в котором спал дракон. И про принца, который решил совершить подвиг и обокрасть дракона. Закончилось все печально… Дракон спалил и рыцаря, и принцессу, которая решила таким способом избавиться от нелюбимого принца.

А ночью мне пришла благая весть. Алька через три дня приведет свою Ласточку в родной порт. Я была рада и, не удержавшись, запустила над городом фейерверк. Да, в синем небе он был почти невидим, но все же мне захотелось попроказничать.

Бирюзовая луна началась с желания баронессы отправиться в охотничий домик. Так же с ним отправлялись все дети младше пятнадцати. Мне же был выдан внеочередной отпуск на все то время. Благо, переезд — дело не быстрое, и две декады до отъезда мы занимались по плану. Бернардит же источала странные эмоции. Это была одновременно радость о том, что полторы декады она будет проводить в блаженном ничегонеделании. Наивная девочка. Я как наставница с удовольствием подобрала ей несколько монографий для саморазвития. Ну и что, что ради одной из них придется брать телегу. А к ней четырех носильщиков — я же для дела. Заодно положила заготовки на ритуальное зачарование на увеличение физической силы. А также монографию Дана Вертара аус Каэр Флаэмментсейн — пришлось перерыть пол библиотеки, пока нашла цензурированный экземпляр. Там не было некоторых татуировок, о которых маленьким девочкам знать пока рано. Ну и что, что язык у него, как у всех дворфов, кондовый и канцеляристский, но малышку надо готовить, ибо это тоже ритуалы. Так же я сбегала в магический квартал и купила специальную тренировочную кожу, стоила она довольно дорого. Но я списала траты в счет обучения, так что казначей мне вернул все до последней железной. Правда, и крови из меня выпил пару ведер, пока я заполняла бумажки.

А по вечерам я ездила в храм тренироваться с десятком нашей паладинши. Вайяна, которая искала себе очередную «любовь всей жизни», тоже присоединялась к нам. Нас прозвали хвостиками. Видимо, забыли уже козлиное блеяние и перекос гульфика. Надо будет напомнить. И что-то мне подсказывает, что наша поборница справедливости не будет против такого наказания зубоскалов.

А еще через три дня я с малышкой начали изучать те книги, что я отобрала. И вот ее эмоции были великолепны, когда она увидела ту книжицу. А потом я узнала, что моя ученица в совершенстве владеет тролльим языком. «Где только выучила?» — тогда подумала я.

Вторым же была грусть от того, что я не еду с ними. Все же маленькая магичка привыкла ко мне, к моим едким комментариям и заботе. Она даже бегала к родителям с просьбой взять меня. Ибо я учительница, а ей нужно готовиться к следующим экзаменам.

На что Магиана Элулитесс улыбнулась и пообещала, что лично займётся просвещением девочки в ментальных практиках для ритуалистики. Это был тот раздел, в котором я плавала, будто щепка в океане.

А по поводу её просьбы барон пояснил, что мест нет, ибо Магиана настояла на дополнительной охране, а портальный камень «кушает» много энергии. Всё это она мне пояснила, когда мы ехали в мой дом. Её туда официально пригласила моя сестра — попить чаю. Нет, они вполне дружат, и если ничего не случится, то уже планируют жить в одной комнате. Они даже своих фамильяров познакомили. Знакомство было «официальным», правда я этого не видела, но Ванди рассказывал, как Усве и Туман знакомились. За год из лапоухого недоразумения вырос вполне мощный защитник, который ради своей хозяйки был готов на многое. Так вот, по словам моего братишки, знакомство происходило так:

Оба зверя стояли в присутствии своих хозяек на расстоянии трёх локтей (чуть больше метра), они поклонились друг другу, после Туман дал себя обнюхать, и они пошли по двору, о чём-то переговариваясь. Да, мой брат — принимающий эмпат, но слышит намного больше меня. И нет, я не завидую, ибо пусть он только слышит, но я ещё и передаю, и это намного полезней.

Само чаепитие прошло спокойно, звери дремали, девочки обсуждали предстоящий взрослый бал, на который моя сестрёнка тоже получила личное приглашение. Она украдкой посматривала на меня, намекая на бальное платье. А я и не против, и да, денег она уже на него скопила, просто хочет, чтобы я составила ей компанию. Так что в первый выходной мы с ней пойдём в мастерскую и закажем. Так как она не я, которая может купить что-то готовое. Этой маленькой моднице нужно именно сшить. Хотя моё первое платье тоже шили на заказ. Малышка прислала приглашение и мне, я спросила, когда состоится бал, она ответила, что во второй день золотой луны. Ибо всё надо подготовить. И это её сильно расстроило. Я лишь улыбнулась и обняла волной своей эмпатии, даря спокойствие, а вслух сказала, что в день рождения она может устроить праздник только для «своих». Та кивнула, и они продолжили пить чай. Я же подумала и решила тоже заказать себе бальное платье.

Последние шесть дней, ибо выходной я решила не брать, мы изучали магические татуировки, и да, мы нашли ритуал их убирающий. Правда, убирать их по регламенту нужно в присутствии члена корпуса СОВ, не ниже оперативника, и в присутствии целителя или ведьмы. Первое нужно, ибо помимо всяких магических улучшений, татуировки могут быть и уголовными клеймами. А ведьма или целитель нужны для того, чтобы убрать из ауры эффекты этих татуировок.

Первые экземпляры её руко-магомесла мне хотелось отдать в музей империи, как пример абстрактного искусства. Но я снимала аурное воздействие, а малышка убирала сами последствия своего художественного образования.

И вот настал день отправки баронской семьи в охотничий замок. Помимо барона с баронессой и их младших детей, к ним присоединились два десятка охраны и Магиана с парой оперативников. При том оба оборотни с весьма мощными боевыми эпостасями. Мужчина был «земляком» моей дорогой Изанги. Не в смысле полуорком, а в смысле медведем. А вот рыжая наглая девица была из петонов. «И кто говорил, что змеиные флегматики?» — подумала я, смотря на эту суетливую высокую веснушчатую особу, которая командовала десятком стражников.

Обняв ученицу и пожелав ей хорошо отдохнуть, я направилась в сторону извозчиков, которые увозили меня в сторону моего дома, обещая мне луну спокойствия и тишины. Как же я ошибалась.