Дневник попаданца

Пролог

Возраст -1

Темно, тихо, спокойно. Я плыву по странной реке. Вокруг меня сонмы огоньков, отчего-то я знаю, что я тоже огонек, и я понимаю, что это нормально.

Я не знаю, сколько плыву, на меня накатывает волна, и часть воспоминаний прошлой жизни тускнеет. Так было уже много раз, сначала исчез момент смерти. Я знаю, что мертв, и все эти «огоньки» - это души мертвых разумных. Затем потускнели лица друзей и коллег по работе, потом и они исчезли, следом - информация о самой работе. Сейчас волны добрались до службы в армии. Где я был? А, впрочем, уже неважно. Очередная волна, и вот бледно-розовый огонек впереди мигнул и погас, скрывшись в водовороте, который открылся под ним.

Вот и очередная волна, но вместо тихого забвения я вижу, как трехпалые когти из света смыкаются вокруг меня.

Миг, и я стою в странном помещении, круглом. Стены и потолок источают мягкий голубоватый свет, пол же чуть светится холодным жёлтым светом. В центре стоит трон, ибо креслом его назвать нельзя. Оно поглощает, а не испускает свет.

О, я смотрю, ты пришел в себя? - донеслось от трона холодным насмешливым голосом. И на троне материализовалась фигура, которая источала холодный белый свет.

Где я? - был мой первый вопрос.

Это не важно, - ответила фигура холодным мужским голосом.

Кто ты? - спросил я.

-Это тоже не важно, - последовал ответ. А я начал злиться. Ибо апатия, которая одолевала меня в водах неведомой реки, отступила.

-Тогда что важно? - с вызовом спросил я. И тут фигура шевельнула пальцем, и на мои плечи опустилась тяжесть. Она росла, заставляя опуститься на колено. В ответ я начал напрягать мышцы, вкладывая в противоборство давлению появившую злость.

-А ты силен, смертный, - рассмеялся этот неведомый «демон»? «бог»? Разницы нет, если он меня выдернул, то значит, я ему для чего-то нужен.

-И для чего я Вам понадобился? - вновь спросил я.

-Для дела, - тон собеседника изменился. - Тело хочешь?

«Тело? Снова дышать, двигаться, общаться с девушками…»

-Вижу, хочешь, - в голосе было довольство. - Я могу его тебе дать, правда, не твое, и даже не в том мире, где ты жил раньше.

- И чем придется расплачиваться? - спросил я, вспоминая сюжеты прочитанных книг о попаданцах, где некое «божество», предлагало «помощь», а в конце пыталось захомутать тело, а душу пустить на «закуску».

Не равняй меня с демонами, - злобно прошипел собеседник. - Я демиург, мне это не нужно.

А что нужно? - спросил я, уставившись в то место, где должны быть глаза.

В мире, куда я тебя пошлю, ты должен будешь решить для меня одну проблему. И нет, сам я ее решить не могу, договор. По этому и понадобился Ты.

Именно я? - поднял бровь.

Не льсти себе, подойди ближе. Ты просто первым попался.

- А что в награду?- спросил я.

-Жизнь, - сложил он руки на груди. – И по-моему, этого достаточно. Ну, еще я буду тебе иногда помогать… неявно… - Он задумался, или советовался с кем-то.

-Я буду помнить свою прошлую жизнь? - задал я вопрос, который меня тревожил. Да, с одной стороны, хочется помнить, но с другой - это дает больше проблем.

-И да, и нет. Мне не нужно слепое оружие. Ты будешь помнить, что ты прожил жизнь в другом мире, но саму жизнь помнить не будешь… почти.

-Э..Это как?

-Ну, сны, обрывки воспоминаний и прочее. Ты думаешь, для чего нужны эти воды, в которых ты плыл, как щепочка? – «Ну, хоть не оно», - подумал я. – Ну, оно тоже плавает. И вот тут я могу помочь, первое…- Я подлетел к трону, а его палец с длинным когтем коснулся моей головы. Вспышка, и я вновь стою на прежнем месте. - Твой разум будет защищен от всяких любящих шататься по чужим головам. И еще одно, есть те правила, которые даже я не могу нарушить.

-Это какие? - спросил я.

-Ты все сам увидишь, - А голос веселый.

Еще одно легкое касание, и вылетаю за пределы светящейся «комнаты».

-Думаешь, он справится? - От трона отделилась еще одна фигура, она была соткана из тьмы и звезд.

-Непременно. Ведь развлечь бога не так уж и сложно…

Глава 1

Возраст: 0 лет.

Первое моё ощущение в новом мире была боль в лёгких, как после утопления. Следом пришло ощущение холода, а потом меня вздергивают в небо и шлёпают по… ну, в общем, по ниже спины, от чего я издаю писк. Слышу женский голос на непонятном языке, а потом мир перевернулся вверх тормашками, и я увидел гигантское лицо женщины с бледно-розовыми волосами и длинными острыми ушами. Её миндалевидные глаза были того же цвета, что и волосы. Нос был аккуратным, губы тонкие, но не отталкивающие, грудь под тонкой «рубашечкой» небольшая, скорее первого размера, и вот она открывает её, и подносит меня к розовому…

«Да не может быть!» – думаю я, а из моего горла доносится лишь писк.

Первые три дня я ел, спал, а в перерывах мысленно бесился. Почему? Да потому что меня бесило всё! Бесило бессилие от младенческого тела, да ещё и укутанного в непонятные то ли тряпки, то ли листы, но тёплые. Бесила невозможность сходить в туалет, благо «пелёнки» впитывали довольно много. Бесили взгляды людей и эльфов, особенно эльфов, их презрение я чувствовал на физическом уровне. Besilo долбанные каменные стены, бесило непонимание, что говорят местные. Бесила тяжесть в груди, хотя, когда «мама» меня кормила, тяжесть на пару часов пропадала. Хотя, когда мама перебирала круглые камни на верёвочке, я чувствовал покой. Ещё я чувствовал покой в присутствии рыжей женщины в лимонном одеянии. Её черты лица были очень грубыми, но в её присутствии я быстро успокаивался. Бесил целый калейдоскоп чувств, давивший со всех сторон. Бесили различные звуки, доносящиеся со всех сторон. Бесило видеть мир в перевёрнутом виде, благо зрение было почти чётким и трёхмерным.

Бесила система освещения долбанными жаровнями, которые зажигались вечером. Бесила едва тёплая вода, которой меня дважды в день мыли, бесил сам процесс мытья, а уж как меня взбесило отсутствие кое-чего важного для любого мужчины, не сказать словами, а страницы, на которых я мог бы написать это, сгорели бы в пламени цвета ярко-алого от смущения.

Благо на четвёртый день от части бешенства меня освободили. Мама, уже без кавычек, ибо раз эта женщина родила мою новую тушку, то пора привыкать называть её мамой даже мысленно, положила моё плотно укутанное тело в корзинку и куда-то понесла. Путь я не запомнил(а), вот пока не могу привыкнууть говорить о себе в другом поле. В общем, меня вынесли на свет, ослепили, после блуждания по тёмным коридорам, оглушили звуками толпы, долбанули по чувствам… За что и получили мой разъярённый мявк. На что я услышал смех подошедшего мужчины в кожаной броне с мечом у пояса. Он обнял маму, и его бородатая рожа заглядывает в корзинку.

«О, а вот и папа», – подумал(а) я, смотря в счастливые карие глаза. Он попытался вынуть меня из моего переносного «домика», но получил по хваталкам от мамы. Он её обнял и что-то проговорил, опять непонятно, бесит.

Меня понесли по ступенькам вниз, какие-то чувства приближались, какие-то отдалялись, и тут я вижу, как на ручки корзинки смыкаются грязные пальцы, рывок, и вот я уже отдаляюсь от родителей. А в душе – паника, смешанная с азартом. А в ноздри бьёт запах нечистот. Над моей головой мелькает что-то размытое, в затылке вспыхивает боль, и вот я лечу, а по ушам бьёт женский крик. Мой переносной «домик» падает на ступени, а копчик простреливает болью, от чего на глаза наворачиваются слёзы, а я издаю привычный мявк. Потом слышится шум юбок, и тонкие пальцы мамы подхватывают меня, она что-то произносит, какую-то певучую тарабарщину, и меня окутывает сияние, боль тут же проходит, а к завозившемуся парню подходит, судя по скрипу и лязгу, отец. Он что-то говорит моему похитителю, мама кладёт меня в корзинку на место, а следом ещё одна вспышка, уже жёлтого света. Я слышу ещё несколько людей, судя по скрипу и лязгу, тоже в броне и при оружии, несколько слов отца, и стража уходит.

Дальше меня несут вниз по лестнице, а к чувствам облегчения и беспокойства примешивается страх и обречённость. Но и облегчение.

Спустившись по лестнице, я увидела голову животного, шкура была тёмно-коричневого цвета, тёмно-красные глаза, маленькие рожки и носовые щели на верху морды. Оно поднесло свою голову к корзинке, явно обнюхивая меня, но рука в перчатке оттолкнула её. Мы обошли животное, и я увидел(а) обычную телегу, на которую меня и поставили.

Поездка была не слишком долгой, сначала по брусчатке до ворот, потом по укатанной дороге, и вот мы остановились. Как же бесит, что кроме неба и ручек ничего не видно… «Ну что ж, как там говорил Демиург, нужно что-то, что бы держать мысли в напряжении, значит, буду вести дневник».

Отступление Ноль.

Ну и зачем? – спросила женская фигура у сидящего на троне мужчины.

– Прости, перестарался, – потупился он. – Я хотел только закрыть его разум, а получается, дал еще и эмпатию.

– Это не ты, а я! – раздался еще один женский голос, и от трона отделилась еще одна тень, сотканная из голубоватого света. У той фигуры были острые и длинные уши.

– И я повторюсь: зачем? – вновь спросила темная фигура.

– Ну, так будет интересней, – хихикнула остроухая.

– Как была дитём, так им и осталось. И пять сотен лет не повлияли на тебя, – проговорил мужчина.

– А сами? – надулась та, кого назвали дитём. – А вы уже придумали, какое задание дать вашему чемпиону?

– А какие предложения? – спросил мужчина.

– Я предлагаю… – Та посмотрела в лица своим собратьям по божественности…

– Что, ты с ума сошла?! – взревели хором ее собеседники. На что та снова посмотрела на них.

– А это может сработать? – подумав, проговорил мужчина. – Вот только план придётся исполнять уже тебе, моя дорогая. – Темная фигура вздохнула и кивнула.

Возраст 1 год

Вот и прошел первый год моей тушки в этом мире. Он был наполнен тренировками. И это было кабздец как сложно, каждый день я брала свое немощное тельце под контроль, и к четырем с половиной месяцам я уже сидела, правда с помощью Алехандро, мамы или папы. В пять я уже самостоятельно сидела, а к шести с половиной уже вовсю ползала. Все свои «успехи» я старалась показывать родителям.

Моего незадачливого похитителя звали Алехандро, когда его отмыли, это оказался пацан двенадцати лет, с гривой светлых волос. Правда, выглядел он как скелет, обтянутый кожей, и именно из-за него я чувствовала первый месяц почти постоянный голод. А первые пару дней еще и боль. Особенно сильно было в первую ночь, там еще и крики были, и суровые крики мамы, что доносились из сада.

Выяснила, что могу не только принимать чужие чувства, но и транслировать свои. Это выяснилось, когда у меня начали резаться зубы, в общем, в тот день десны ныли у всех домашних, включая «лошадь» и папиного сокола. Благо мама поняла, что это все из-за меня, и сначала последовала песенка на эльфийском, унимающая боль, а потом мне на шею был надет амулетик в форме деревянного листика. Из-за чего я потеряла возможность слышать чужие чувства, и запаниковала. Почему? Ну это как для обычного человека ослепнуть и оглохнуть в одночасье. Первым побуждением было желание снять это… Но потом я подумала, что родным и так не просто с моей тушкой, и потому только погладила амулетик и улыбнулась, глядя в розоватые глаза мамы. Родители у меня хорошие, мама служит в том самом каменном здании, наверно, храме. Выяснила как работает «Защита», когда на осмотре в храме суровый мужик в голубом балахоне положил свои грабли мне на лоб. В общем, я тут же уснула, что было не очень хорошо. А если кто-то попробует влезть ко мне в голову посреди улицы?

Живем мы небедно, судя по дому – добротный двухэтажный, на первом этаже шесть комнат, включая кухню и оружейную, гардероб, мою комнату, каморку Алехандро, и еще одну, в которой живет пожилая женщина со строгим лицом. А еще сад, маленький домик охранника, тренировочную площадку, на которой папа гоняет Алехандро каждый день. Кстати, кем работает папа, я так и не поняла. То, что он воин – это понятно, но стражник или солдат – не понятно? Еще возле площадки с тренажерами была баня. Живем мы на отшибе, до ближайшей деревеньки, куда один раз меня взяли, пришлось ехать через поле и маленький мостик. Деревня ничего особенного: шесть дворов, кузница, два сарая-овина и трактир, стоящий на перекрестке. Все это я осмотрела, вися на папиной спине в системе типа рюкзак.

День рождения выдался скромным, помимо нас пятерых были еще «Бабушка и дедушка», сурового вида старики, причем дед был тем самым «любителем гулять по чужим головам», бабушка же была высокой подтянутой женщиной лет шестидесяти, в ярких одеждах, с волосами цвета меди. Они о чем-то говорили с родителями, хотя я языки уже начала понимать, но лишь отдельные часто повторяемые фразы, и да, языки, ибо папа говорит в моем присутствии на одном, он немного грубоват и в нем много шипящих, как и пожилая женщина, то ли кухарка, то ли экономка. Мама говорит на другом, певучем, с несколькими долготами, видимо, эльфийский. Алехандро, этот шалопай, мешает язык папы с какими-то гортанными словами, часто возникает чувство, что он проглатывает окончания. Правда, когда мама услышала тот его спич, парень получил пару подзатыльников, и певуче шипящую отповедь. Видимо, так звучит местный мат.

Так вот о празднике, все прошло мирно, мы поели, и да, мне на праздники полагалась лишь жидкая каша да пюре из местных фруктов, гадость несусветная, но капризничать я не стала, ибо пока это теплое, оно еще хоть как-то съедобное, а пока капризничаешь, вертишь головой, машишь руками, оно может и остыть. К тому же это в тебя запихнут в любом случае.

Мне надарили кучу подарков, новый амулет блокировки моей приемо-передающей способности. В этот раз листик был из зеленого камушка и не на шнурке, а на цепочке. Это от мамы. А я и не обижаюсь, родителям тоже надо отдохнуть, а не ловить мои детские ощущения. Алехандро подарил деревянную птичку, парень неплохо режет по дереву. От папы был большой тряпичный зверь, а от бабушки с дедушкой красивая и дорогая одежда, судя по ощущению от ткани эльфийская, ибо мама как-то заворачивала меня в свой плащ, когда на обратном пути из деревни мы попали под дождь. В общем, первый год моей жизни выдался продуктивным.

Возраст 2 года

Вот и второй год прошел, и ознаменовался он переездом. Мы теперь живем в городе. Оказалось, что там есть эльфийский квартал, маленький, всего на десять выращенных домов, но все же есть. Эльфы не терпят скученности, как люди, и дома свои не строят, а выращивают…

Но давайте по порядку. Спустя неделю после моего дня рождения на соседнюю деревню напали орки. Об этом нам сообщил паренек из деревни. Вернее, когда он убегал из своего дома, то "орки" были только замечены, и староста деревни отправил своего сынишку предупредить нас. Благо дома была мама, и, быстро поняв, они с Алехо… А именно так я звала моего "няню", ибо когда он не тренировался и не помогал по хозяйству, то присматривал за мной, чтобы я не опрокинула на себя чего или не полезла в ульи, которые были за баней.

Мама схватила меня в охапку, а Алехандро и Триша, наша экономка, помчались запрегать "лошодь". Ибо как зовут эту помесь лошади и лося, я так и не поняла.

Двадцать минут на трясущейся телеге – и вот мы у стен города. По пути нам попался разъезд орков на волках, но сначала мама что-то певучее начала шептать, отчего нас не было видно, слышно и чуйно, а потом на разъезд вышел отряд воинов, ведомый папой. Битву я не видела, ибо Алехо просто положил свою мозолистую ладошку мне на глаза. Ох, как я хотела скинуть ее, но понимала, что нельзя. Поэтому просто прижалась к Алехо спиной и затихла.

В городе мы сразу поехали в храм, где маме выделили небольшую комнатку, разделенную ширмой.

Два дня, два долбанных дня я сидела в ней, чувствуя давление стен, боль от пациентов храмового лазарета, даже амулет не спасал.

Но под конец я порадовала маму своим "первым словом", хотя и не первым. Первые три слова были, когда Алехандро отлучился, и были они исключительно непечатными. Думаю, маму хватил бы удар, услышь она то, что я произнесла. А узнала я эти слова от папы, когда ему на ногу упал башенный щит, стоявший в оружейной нашего дома.

Но все проходит, прошло и наше сидение в храме. На утро четвертого дня мы услышали жуткий грохот, а следом в окно комнаты, где мы с мамой и Алехо сидели, стало видно зарево, казалось, что зажглось второе солнце. Мама даже не проснулась, ибо всю ночь лечила раненых. Шаманы орков пустили на стражей города какую-то ядовитую дрянь, вот мама и снимала ее последствия с тел пострадавших. Правда, когда она пришла, мы с моим нянем сидели в уголке и мирно завтракали. Так что, порадовав маму первым словом, я продолжила кушать ту бурду из ячменя и перетертых бобов, которую монастырские называли кашей. Но опять же, есть что-то надо.

А следом в нашу комнату замолотили. Парень аккуратно поставил мою миску на тумбочку и открыл дверь. За ней оказался папа вместе с еще одним мужчиной в латном доспехе с гербом в виде солнца, лежащего на наковальне. Я показала на спящую маму и приложила палец к губам, он кивнул и тихо удалился, прихватив приятеля.

Вернулись они через несколько часов в изрядном подпитии. Мама уже проснулась и, уже вымытая, промакивала волосы. Увидев отца в ТАКОМ состоянии, она просто скрутила полотенце и, сузив свои глаза, погналась за папой, награждая его шлепками пониже спины.

Пару дней мы прожили в храме, а потом к маме пришел человек в ливрее с гербом города. Он протянул маме письмо, которое мама тут же прочитала.

Потом задумалась и кивнула. А еще через пару дней на центральной площади состоялось чествование героев обороны города, на котором нам втюхали участок земли на стыке людского и эльфийского квартала, а так же горшок с каким-то цветком. Цветочек оказался зачатком эльфийского дома, который эти остроухие любители природы просто выращивают. Сама в шоке.

И вот мы с мамой целый месяц занимались тем, что выращивали домик. И нет, не в смысле поливали, удобряли, проползали, а подключали "Цветочек" к маноканалам, задавали внешний вид, количество этажей и комнат, будет ли подвал? Все это мама делала сама, я же просто наблюдала. А на последней неделе роста дома я заболела. Нет ничего страшного, обычная простуда… Но вот в этом и была проблема. Что посерьезней мама могла вылечить быстро и просто, а простуда, как, кстати, и отравления немагическими ядами, и еще десяток заболеваний, лечатся травами. Так что неделю я лежала в постели, глотала горькие зелья и ловила обеспокоенность и заботу всей семьи. Дом вырос аккурат к моему выздоровлению и наступлению нового года, который здесь осенью. Крестьяне называют его праздником урожая, а горожане и благородные празднуют новый год. Да, вместо "царя снопа", который крестьяне украшают лентами, горожане наряжают дерево, в каждом регионе свое. Эльфы в этот день же отмечают день умерших, они не празднуют, а навещают могилы усопших, что мы с мамой и делали.

Оказалось, что на монастырском кладбище похоронена наставница мамы, ее могилу мы и привели в порядок. Вернее, приводила в порядок мама, я же просто сидела, укутанная в одеяло, под присмотром мамы. Папа в очередной раз был назначен на охрану рынка во время праздника.

Вещи из нашего старого дома, который почти не пострадал, перенесли, пока я болела. Орки, конечно, пытались, но дедушка в свое время наложил на него такие чары… В общем, обошлось только разрушенной баней да слегка попорченным садиком.

Оставшаяся часть года прошла без происшествий: тренировки тела в виде игр и словарного запаса, и не только матов. Особенно эльфийских. Это я про нашего соседа, высокомерного остроухого сноба, который при виде меня только не плюется, что верблюд.

День рожденья прошел весело. Помимо семьи были еще мамины и папины коллеги, те у кого были дети, решили меня социализировать, так что др прошел шумно, весело, мне даже дали съесть кусок торта, морковного… изверги, так и хотелось начать пересказывать слова остроухого соседа.

Глава 2

Возраст 3 года

Ну вот еще один год пролетел. Трудилась в этот год я как помесь пчелки с ленивцем.

Все началось с того, что Алехандро исполнилось пятнадцать, и именно этот возраст считается совершеннолетним. Папа предложил ему вступить в стражу, на что мой нянь с легкостью согласился. Мама подошла к нему, коснувшись пальцем лба, что-то пропела. Вспышка, и я вижу, как мой нянь улыбается, а в чувствах творилось что-то невероятное: облегчение, радость, благодарность, признательность.

А вечером мы сидели под небольшой яблоней, и он рассказывал о том, как попал на улицу. История была стандартной: отец Алехо был караванщиком, который пропил деньги, предварительно взяв в рост на закупку товара, и пропал вместе с караваном и охраной. В общем, их с матерью и маленькой сестренкой просто выкинули из дома. Им пришлось перебраться в «нижний город», мать устроилась работать прачкой в бане, одного из бывших кредиторов семьи. Парень пытался найти работу, но не состоя в гильдии, найти работу очень трудно. В общем, брать его не хотели. Подавальщиком в трактире парней брали редко, ибо девушка подавальщица это не только разносчица, но еще и… Дальше он говорить не стал, но мне было понятно. В лавки парня не брали, ибо слухи в среде торговцев распространяются довольно быстро. По этому парня никуда не хотели брать. В грузчики парнишка сам не пошел, телосложение у него больно субтильное. Так что, помыкавшись пару недель, он решил попробовать на пути криминала. Про то, чем он на нем занимался, он не стал рассказывать, но его путь в «ночное братство» оборвала одна корзинка с полуэльфийкой, у которой была самая обаятельная улыбка. И кстати хорошо, это потом ему мама объяснила, что если бы не его внешность живого скелетика, ждал бы его визит в стражу и путь на рудники. А так она своей волей повесила на него «рабочий контракт» и отправила присматривать за мной. На мой же вопрос: «А как же Хльам?», (да я пока плохо выговариваю), парень смутился и буркнул, что не подумал.

Дальше мы просто сидели, обнявшись, он гладил меня по моей детской эльфийской прическе и молчал. Я же была в шоке: в нашем государстве есть рабство? Это меня шокировало до глубины души. Нет, умом я понимала, что мама все сделала правильно, но сердцем… сердцем принять это было сложно, а потом нас позвали ужинать.

Вечером же укладывать мое тельце спать досталось папе, так как мама ушла в храм. Расплетя мою прическу и пару раз помянув мамину повернутость на традициях, меня переодели в пижаму и уложили в кровать. Кстати о прическах: у людей обычные горожанки заплетают косички, а дальше укладывают их в зависимости от региона, где-то заплетают бубликами, где-то корзиночкой, где-то еще как-то. Прически знати, или тех, кто может безнаказанно бросить вызов устоям - магички, воительницы, барды и девицы легкого поведения, извращаются настолько, насколько хватает фантазии и денег.

Эльфы же эстеты, они плетут на головах произведения искусства. Нет, обычные эльфийки плетут достаточно простые прически… А вот статусные аристократки… Кстати, ни те, ни другие коротко не стригутся, даже воительницы предпочитают носить косы. Хотя дворфийки стригут волосы и даже бреют на лысо. Видела одну такую, в храме, когда мы там жили во время нападения. Так вот, у эльфов короткая стрижка означает или скорбь, или нарушение клятвы (в том числе и брачной). Весело, изменил муж жене, или наоборот, и в парикмахерскую. Но благо эльфы отращивают свои волосы только до середины спины, дальше в дело идет отвар из одной травки, и вуаля, пока им моешь волосы, они перестают расти.

У людей же девушку могут остричь за преступление и запретить использовать отвары, ускоряющие рост волос.

Все это я узнала, когда мы с родителями возвращались со встречи с ее подругами, где присутствовали и их дети моего возраста, с которыми мне приходилось играть. Я вообще-то не домосед, да и садик у нас есть, по которому я каждый день бегаю. Папа опять же со мной занимается, на что мама бурчит, что девочке большие мышцы не нужны. На что папа с улыбкой поминает какую-то Альгенару, а мама на него за это дуется. Так вот, не смотря на то, что я довольно развита физически, но все равно мои погодки из числа людей в подвижных играх меня уделывают как стоячую. Игры здесь простые: змейка, прятки, салки. Хотя прятки я не люблю совсем, ибо с моей способностью читать чувства это совсем скучно. И да, даже с амулетом скучно. Так же мама не оставляет желания, чтобы я завела приятелей по играм. Я же стараюсь, но мне с ними немного скучно. Все же я знаю, что была старше, когда перенеслась в этот мир. Но я отвлеклась, тогда, возвращаясь мы от ее подруги, и на рыночной площади возле храма, я увидела коротко стриженную девицу с метлой, и спросила у взрослых, вот мне лекцию и прочитали.

Так же меня начали потихоньку учить, этим занимаются бабушка и мама, когда дома. Бабушка учит меня человеческому или общему письму и счету.

В «общем» языке, ибо он здесь един для всех стран на континенте, аж сорок букв, а букво-цифровая система? Это ж убиться можно!!! В эльфийском букв всего двадцать, семь интонационных апострофов, и если применить не ту черточку наклон, но вот цифры у них это вообще руны, так что я себе периодически выламываю мозг… Благо до мер длинны, веса и объема не добрались, там наверно вообще изврат. Денежная система здесь тоже веселая. Самая мелкая монетка - это сталь, и да, делают ее из стали. Три стали - медяк, семь медяков - серебряный, пятнадцать медяков - золотой. Тридцать семь золотых - рубиновый, нет, его не делают из рубина, просто в центре вплавлен рубин, маленький такой… в пол монеты. Ну, семьдесят девять рубиновых - это элементарный. Монетка примерно с мой кулак, с пятью драгоценными камнями в форме звезды, при том льют эту монетку из какого-то фиолетового сплава, который добывают только на землях принадлежащих Мировому совету магов. Да… я тоже присвистнула, когда это мне папа объяснил, когда я его спросила про де́ньги, какие они бывают. И да, эта система распространена во всех людских королевствах, у эльфов, гномов и др. Различаются только вес и «картинки» на деньгах. Покупательная способность: ну, кусок хлеба, примерно грамм триста, стоит две железных; на медяк и железную можно купить шесть яиц. Лошадь стоит три серебряных, если брать под телегу или плуг, корова — золотой. Дом — от трех золотых. Это мне объяснила бабушка.

А еще меня начали учить магии… Да, моя тушка, или «душка», оказалась промагичена. Этим со мной занимаются попеременно мама и дедушка.

А все началось в одну неочень приятную ночь: мне снился кошмар, я уже его не помню, только было ощущение, что я с кем-то сражалась и от чего-то или кого-то удирала, и в процессе я подпалила одеяло. Но благо, у нас дом «эльфийский», а он не только может вырастить комнатку, но и разум имеет, правда, немного. По разуму он сопоставим с собакой: воров не пропустит, да предупредит, если что. Вот он маму и разбудил, пожар потушили довольно быстро, а утром меня ждал допрос от родителей, но я сама не понимала, что я такого учудила. Мама как-то странно на меня посмотрела, а потом улыбнулась и сказала, что у меня магия проснулась. «У-у-у, вредная магия, не могла до утра подремать», — тогда подумала я.

С того дня меня начали учить еще и магии; мама знала только упражнения для малышей, ибо в девять лет она стала жрицей. А у них свои принципы построения «фокусов». Дедушка тоже попробовал учить. Но вот человеческая магия для меня более сложная — нет, магичить я могу, но мана людских потоков для меня как густой сок, который тянешь через соломинку. Что я и сказала дедушке; тот не опечалился, а сказал, что учить он меня все равно будет, «мол, в жизни может что угодно пригодиться», так что я сейчас учусь медитировать, «растягивать» пальцы, так как в магии жест тоже важен — что у людей, что у эльфов, у этих эстетов в особенности…

А на Новый год я получила неожиданный подарок… Сосед, который смотрел на меня как гоблин на книгу, съехал. Уехал он тихо, мы даже почти и не заметили: просто в один прекрасный прохладный день я не заметила дома, что виднелся неподалеку. Эльфы если переезжают, дом обратно в семечко не закукливают — это невозможно. Просто поют «песенку», и жилище просто превращается в удобрение, на котором в будущем можно что-то вырастить.

Сам День мертвых мы провели как и в прошлом году, ухаживая за могилой наставницы. Только я не просто сидела на одеялке, укутанная в ворох одежды. Я помогала.

День рождения прошел как всегда, шумно, с кучей ребятишек и мамиными, и папиными коллегами по работе; я даже начала получать удовольствие от игр с ребятней.

Возраст 4 года

Год начался с неприятностей.

После моего дня рождения у нас завелись короеды. Домик умеет сам такую пакость вытравить, и довольно быстро, вот только находиться в это время там не желательно. Так что меня ради разнообразия взял на свою работу папа. Работал он десятником патруля. Алехандро же пока выполнял бумажную работу и прием «населения». Обычно на такую работу ставят провинившихся, но Алехо сам вызвался. «Да, платят меньше, чем патрульным, но зато спокойно». И вот я сижу на стуле и зверею, ибо попала в загребущие хваталки Карины, штатного мага-телепата. Амулет я сняла, чтобы обучиться не фонить во все стороны. Но эта двадцатипятилетняя стажерка то ли дубовая, то ли просто не обращает внимания на мое раздражение и продолжает меня тискать. И тут по эмоциям долбануло так, что я чуть сознание не лишилась: страх, непонимание, боль и какая-то мрачная веселость и предвкушение. И тут в кабинет заходит высокий полноватый мужчина, который тащил за руку худенькую полуэльфийку лет семи, в залатанном платьице мышиного цвета. Золотистые волосы были растрепаны, а в глазах плескалась боль.

И этот боров засаленный начал вещать, что эта «мерзавка» украла у него с прилавка два пирожка. А я чувствую, что он врет.

Что и сказала Карине со всей детской непосредственностью. Иногда детское тело — это большой плюс. На что женщина пересадила меня на соседний стул и встала. Миг — и мужчина застывает, а девочке на виски ложатся ее нагретые моим тисканьем пальчики. Секунда — и вот девушка встает и, поправляя свою голубую мантию, подходит к «борову», а от нее пышет такой злобой, что не передать словами; я даже пытаюсь надеть амулет, но потом смотрю на потерпевшую, да уже потерпевшую, и начинаю транслировать волны покоя. А Кристи кладет ладонь на лоб мужчины. Поморщилась и полезла под рубашку грязно-серого цвета, откуда достала маленький амулетик, который полетел на стол к брату. А потом ладошка Кристи легла на его голову. Пара минут — и по кабинету разносится звук пощечины, а следом — просьба к парню увести детей и вызвать сюда дознавателей из «Сов», про последнее я не поняла, но, цапнув руку пострадавшей, я сказала, что мы пойдем к маме. Тот кивнул и нажал на кристалл, вызывая провожатого.

Девочку звали Эмилией, она была сиротой из храма, так что мы и пошли туда, провожаемые высоким, немного нескладным брюнетом семнадцати лет, который вызвался проводить нас таких умных девочек. «Гнили» я от него не чувствовала, поэтому согласилась, да и идти всего метров сорок.

Эмили трещала без остановки, рассказывая, что весь месяц копила деньги, работая в прачечной храма. Да, официально обучать начинали в двенадцать, но она сама попросила, хотела купить себе «красивую» ленту для волос, поэтому упросила тетушку Амаринди, одну из трех дворфиек, дать ей Возможность заработать. Та, поколебавшись, направила ее в прачечную, где она умудрилась скопить целый серебряный. Но евочка забыла позавтракать, а время уже к «дневной четверти», так что она решила заскочить к этому булочнику, и вот эта скотина не только оболгала ее, но еще и шесть медяков отобрал. Я лишь сильнее вцепилась в ее руку и начала транслировать покой.

На ступенях нас уже встречала мама. Она была не в привычной эльфийской одежде, а в лимонной хламиде, подпоясанной ремнем, на котором висело несколько сумочек. Взяв нас у провожатого, и спросила, что случилось. Ну, я ей все и пересказала. Та лишь кивнула, отвела нас в библиотеку и, достав с полки атлас земель на общем, удалилась, кипя негодованием. Эмили предложила мне его почитать, я согласилась.

Элсангир, наша страна, довольно маленькая, находится на самом краю обжитых Людских земель и диких степей. В степях есть несколько рощ «диких» эльфов. А также дальше на юго-восток находится вольный порт Семиранг. Его когда-то построили гномы и эльфы, но он относится к тем землям, принадлежащим Мировому совету магов. Согласно атласу, совет не имеет собственного государства, ибо в нем заседают самые сильные маги, ректоры магических школ, но не придворные, они в совет не входят. По словам моей новой знакомой, Совет был основан четыреста лет назад, когда король одной из северных стран умудрился призвать повелителя демонов. Душа этого королька и большей части его подданных отправились на закуску архидемону и его армии. Тогда короли объединили свои армии и выступили в поход во главево главу всей этой армии поставили, могущественного магаи по совместительству младшего принца той страны, войска столкнулись в «ущелье призраков», и сразу начался бой. Он длился несколько часов, предварительно принц сумел добыть какой-то артефакт который унечтожит демона но заберет жизнь того кто его активирует и вместе со своей невестой и еще тремя соратниками активировал его. А после был организован совет магов. Изначально его функция была только следить и пресекать прорывы из других планов. Но дело в том, что тот артефакт как-то повлиял на сам мир, из-за чего в нем начали открываться каверны в различные планы, где обитали монстры… И потому в помощь совету были организованы «гильдии Героев», которые и взялся курировать совет. И он не только курирует, но и содержит их, выпуская в мир, помимо элементьевых монет, которые признают все государства, но и мощные артефакты. А большая часть денег идет на помощь гильдиям «укушенных в одно место». Но как говорится, есть ложь, есть большая ложь, есть статистика, а есть официальная версия. Так вот, башня совета находится на острове, который стоит посреди «центрального» моря. И попасть туда можно только через порталы на местах силы, вокруг которых и построены такие «Вольные порты».

Наше же королевство состоит из трех графств, в состав этих графств входят семь баронств. А также, помимо них, у нас два вольных города. Один на северо-востоке, второй на юге, закрывает перевал, который отделяет нас от вольного Герцогства Зампир. На севере нас подпирает империя Солгкан. С запада мы граничим с островными баронствами. Лет двести назад эта часть империи отделилась от нее, провозгласив свободное герцогство, но только просуществовало оно недолго. Аккурат до того, как одна из «червоточин» выплюнула в наш мир пару тварюшек эпической силы. Такой, что совет прибыл в полном составе, чтобы их запинать. Центральный остров, он же столица, в результате боевых действий отправился на морское дно. А младшие дети последнего герцога, которых он назначил баронами, начали грызню за титул нового герцогства, и вот до сих пор спорят, правда, уже не они, а их внуки. Так что там бардак и пираты. Так что морская стража у нас довольно сильна. А потом пришла Мама, отдала Эмили ее деньги и золотистую ленту для волос из эльфийского шелка, сказала, что это подарок на ее день рожденья. Девочка смотрела на ленту большими глазами, потом порывисто обняла маму. Мы еще поужинали в столовой кашей!!! А когда меня повели домой, то Эмили спросила, приду ли я еще? Я лишь кивнула, после чего получила костедробительные объятья.

И да, мама теперь брала меня с собой пару раз в неделю. Оставляла нас с подругой в библиотеке с какой-нибудь интересной книгой или выводила гулять в храмовый парк, в город ее больше не отпускали. И да, со временем эта спокойная девочка с чуть грустными глазами стала моей подругой. Она рассказывала о быте в приюте, о своих мечтах найти родителей, которые ее подкинули на порог обители. После этого признания я её час утешала. Она боялась, что после этого признания я ее начну презирать. Но я рассказала историю моего брата Алеандро, и она успокоилась. Время здесь такое долбанутое, как и деньги, в сутках всего восемнадцать часов по девяносто минут. В минуте пятьдесят две секунды. Но ничего, привыкнуть можно ко всему.

А где-то через месяц мама привела в дом высокую короткостриженную эльфийку, которую звали Элисиэль. Это оказался мой новый учитель по эльфийской магии. К сожаленью данная эльфийская дева… ВСЕГО 173 Года. От чего папа подавился супом, да и я припухла, переводя взгляд на маму. Та смутилась. Кстати, эльфы не краснеют, смущение у них выдает положение ушей. Мама сказала, что ей всего девяносто два. Но потом заявила, что при пересчете на человеческий это где-то восемнадцать. Мы с папой зависли окончательно. И если я молчала, то папа тупо повторял девяносто два. Благо мама быстро его перезагрузила при помощи скрутки полотенца по «процессору». «Чувствую, остаток года будет веселый», в тот день подумала я.

Так вот, Лири, которая жутко злилась, когда ее имя пытались сократить, оказалась ВЕДЬМОЙ. Да, ведьм, у эльфов это вполне легальное направление магии. Дело в том, что в отличие от людей, которые могут адаптировать себе любую магию, к примеру, они подрезали шаманство орков, менталистику эльфов, магию смерти Темных эльфов, переделав ее в некромантию. И именно по этому меня и на выстрел баллисты к «Ясневому граду» не подпустят, чтобы не воровала для «круглоухих» перспективные разработки. Эльфы работают только с природой и менталом. И ведьмавство - это их исконная магия, как и друидизм. Нет, термины были другие, но по описанию это именно были друиды и ведьмы.

Быстренько, разобравшись, чему меня уже успели научить. Она покивала и добавила еще и гадание. «Магии требуется совсем крохи, а ауру развивает очень хорошо». Бабушка с дедушкой долго смеялись, когда узнали, чему меня учат. Да и среди людей ведьмачество было известно. Но вот шли туда в основном слабосилки, которые после выпуска становились деревенскими ведьмами, или аристократки вообще покупали диплом, изучив несколько приемов гадания. И совет на это смотрел сквозь пальцы, не воспринимая данное направление за серьезную магию. На что Элисиэль только поднимала одно ухо торчком, а второе прижимала к голове (аналог среднего пальца, прим. автора). Так что остаток года прошел бурно. В учебе, общении с подругой. Пару раз мы вместе сходили на «Посиделки», как называл это папа, но я чувствовала, что ей это не очень нравится. Ну, оно и понятно, десятилетке довольно скучно с малолетками, хотя когда на второй раз мама разрешила одолжить сборник сказок из храмовой библиотеки, и она нам их читала, но все равно ей было откровенно скучно. Правда, мама сказала, что и это тоже часть обучения. На Жрицу. Ибо магии у нее мало, это человеческой, а эльфийской так вообще нет. А быть обычной горожанкой… ну, это такое себе. Да и получались у нее приемы, что показывала ей мама, так что советовала подумать о карьере в храме. И да, книгопечатание здесь известно, так что книги не находятся на цепи за семью дверями… Хотя есть и такие, но это либо фолианты, имеющие историческую ценность, либо особо мощные заклинания, переданные на хранение как последний козырь.

С «боровым» ситуация разрешилась за пару недель до зимнего солнцеворота. Ему дали год рудников, и на этом успокоились. А вот стражник, который оформил двух таких же «воров» без штатного менталиста, отправился рубить руду уже на пять лет.

Так же после солнцеворота меня начали учить тем ритуалам, в которых может принимать участие ведьма моего возраста. В первый из них, как и у людей, это ритуал очищения, самый простой: убраться в доме и саде. Мне доверили протереть пыль да перебрать мою старую одежду. Люди отливают свечу, но эльфы нет. На день середины весны мы заговаривали землю на рост растений, да скотину на здоровье. Папа повез нас в деревню, моей подруге тоже было интересно, так что пришлось уговаривать маму. Деревенские смотрели… Да никак. Ну, бродят по полю три эльфийки, и пусть себе. Знахарка, суровая бабушка, ровесница мамы, если не Элисиэль, сказала, что вреда не будет, и пусть ходят.

День начала лета отмечался ночью, эльфы в эту ночь призывают добрых лесных духов, оставляют им подношения, чтобы они целый год оберегали их. Опять поехали в деревню, взяли с собой корзинку фруктов, набрали большую флягу воды из храмового ключа, после чего встали с краю поля и принялись читать заговор на эльфийском, я себе весь язык отболтала, пока выучила все заговоры. И да, духи пришли, выглядели они как рой синих светляков, которые принялись кружиться вокруг нас. Наставница еще пошептала и махнула в сторону деревни, после чего огоньки исчезли, унося с собой содержимое корзинки. Зачем? А я не знаю, наставница тоже.

В самый длинный день в году проводят день летнего солнцеворота. У эльфов этот праздник связан с семьей. В эту неделю принято играть свадьбы, заботиться о старших. Эльфы в этот день отливают солнечную свечу, которая вместо «отпугивания» злых духов, оберегает род, мы с наставницей целые сутки заговаривали воск для свечей. И да, их было две. А следом идет день мертвых. В этот день к нам присоединилась и Эмили, только она вычистила старое эльфийское надгробие.

До дня рождения время пролетело незаметно, я училась, гадала уже тремя разными способами, начала практиковать простенькие заговоры. Дедушка начал обучать меня каллиграфии и давал простенькие расчеты для начертательных фигур, используемых в ритуалах.

А на день рожденья бабушка подарила мне остроконечную шляпу и метлу… Я отомщу!

Глава 3

Возраст: пять лет

Первый маленький юбилей. Новые заботы робко стучатся в дверь, новые друзья тянут руки навстречу. Но обо всём по порядку.

После дня рождения тетушка Триша начала посвящать меня в таинства "женских" обязанностей. Пока, правда, доверяла лишь самые простые вещи, вроде нарезки овощей для салата. Поначалу я пару раз несильно резала пальцы, но вскоре освоилась. Затем наставница приступила к обучению плетению ведьминских амулетов. Однажды она исчезла на некоторое время, а вернулась с огромной коробкой, полной сокровищ: цветные нити всех оттенков радуги, мерцающий стеклянный бисер, мелкий речной жемчуг причудливых форм, осколки черного стекла и несколько странных, шершавых на ощупь трубочек, будто бы оплавленных грозой. Наставница нарекла их "грозовыми камнями" – тиктит (лавовое стекло) и фульгурит (стекло, рожденное ударом молнии в песок).

Трубочки эти действительно ощущались по-разному. На мой вопрос ведьма объяснила, что более гладкий камень – искусственный, дедушка самолично "ковал" его, направив шаровую молнию в корыто с песком. А ноздреватый, пористый – дар самой природы. Но к нему меня пока не подпустят, пока не освою азы плетения. И тут же она начала показывать простую косичку из двух нитей разных цветов, вплетая в начало и конец по паре стеклянных бусин. Затем последовала песенка на эльфийском, которую я старательно записала в свой блокнот. А после – предложение повторить увиденное. Ну, я и повторила, напевая эльфийскую мелодию, пока плела косичку. Ведьма лишь одобрительно кивнула. К концу луны я уже знала три заговора: на удачу, на защиту дома от грызунов и на защиту от "дурных разумных". Последний следовало наговаривать на гвоздик или булавку. Для нашего дома он был не нужен, ибо наш дом и сам "плохих людей" не пустит на порог. А вот комнату Эмили я с удовольствием зачаровала, и на её тоненьком запястье красовался теперь простенький браслетик на удачу. Это стало толчком к переменам. Приютские заметили новое украшение, а пара хулиганов, прежде повадившихся портить вещи Эмили, просто не смогли войти в её комнату. Остальные сиротки тут же устроили мне допрос, и Эмили, не став скрывать правду, призналась, что дружит с юной ведьмочкой. С этого момента я начала получать заказы. Ребята благодарили по-разному: кто-то приносил пару мелких яблок, кто-то дарил свои рукодельные вещицы – вышитые платки или вырезанные из дерева фигурки. Сначала я не хотела брать плату, ведь ребята и девчата и так живут не слишком богато. Но потом Эмили объяснила, что они дарят от чистого сердца, и отказ может их обидеть. Да и я сама чувствовала, что они хотят отблагодарить меня не из чувства долга, а по велению души, поэтому принимала подарки с благодарностью. А уж когда одна из наставниц, та самая бритая гномка в татуировках по имени Торунн, узнала, что я могу делать обереги от мышей, то расплакалась и тут же отвела меня сначала на склад с едой – огромный подвал с потолками метров шесть, – а потом попросила зачаровать её библиотеку и книгохранилище. Мне не было страшно, так как я выяснила, что жрицы и маги не конфликтуют между собой, да и в пантеонах, что в гномьем, что в людском, есть боги, отвечающие за магию. Я провозилась целую луну, ибо календарь здесь лунный, и "лишний" день выпадает как раз на праздник урожая.

Итак, пока я копалась в библиотечных архивах, выяснилось презабавное. Троица сорванцов, которым учение явно было не по душе, вздумала проучить нашу тихоню Эмили за то, что, видите ли, она портит "людям праздник". Судьба распорядилась так, что Эмили угодила на ту же "отработку", правда, не за хулиганство, а за нечаянно испорченную книгу. Дело было так: сидела она себе тихонько, молитвенник зубрила. Мама говорит, у нашей молчуньи талант прорезался, правда, не к целительству, а к чему – выяснится примерно через год, когда она… Тут мама обычно осекается, но мне и так все понятно. И этих перемен я жду с каким-то внутренним содроганием. Ну, да не суть. Сидит она, значит, читает, как вдруг самый мелкий из этих "героев" подлетает и пытается вырвать книгу из рук. Эмили, конечно, вцепилась, и началась у них этакая перетяжка каната… В общем, две страницы помяты, одна – в клочья. А два других остолопа решили поживиться чем-нибудь с приютской кухни. Что им там понадобилось? Одним темным богам известно, потому что светлому в голову не придет, что в сиротской кухне можно найти что-то ценнее бобовой крупы, овощей да самого дешевого мяса. Да, сироты у нас едят так же, как и храмовые служители. Нет такого, чтобы настоятель уплетал рябчиков, а дети сидели на жиденькой похлебке. Не знаю, как у других, а наш настоятель такого не допустит. И да, у нас смешанный храм, люди живут в разных крыльях. Но я опять отвлеклась. В общем, старый ворчун Хрори, который и кашеварит для сирот, поймал их с поличным, и все четверо оказались на отработке в храмовом огороде. Эли, как девочке и полукровке, поручили прополоть несколько грядок с репой, а парней заставили ворочать мешки с удобрением. И вот эти трое, пока надзиратели отвернулись, решили отомстить мне. Но наставников рядом нет, зато Эмили есть, и слух у нашей полуэльфийки просто феноменальный. Она их коварный план подслушала, и ей плевать, что они стояли шагах в пятидесяти и шептали вполголоса. Но моя умница не побежала жаловаться наставникам, а направилась к тем, кто мне был искренне благодарен – и за амулеты, и за гадания, и даже за обучение. И Акира предложила проследить за мной, сделать так, чтобы мой сопровождающий якобы отвлекся, и потом хорошенько их отмутузить. Ребята и так периодически эту троицу недотеп воспитывали – то больше достанется, то меньше. То с лестницы "случайно" свалятся, то тяпку "не заметят". К тому же, они ведь не сироты, а дети небогатых торговцев, караванщиков, чьи семьи то и дело отправляются за товаром. И чтобы дети дома одни не сидели, и чтобы нянек не нанимать, приют брал их на содержание за определенную плату. Родители оплачивали и их содержание, и их шалости. Иначе пороли бы всю эту троицу нещадно и к делу приставили. А так, папаша шестилетнего сорванца просто оплатит новый молитвенник, и дело с концом.

В общем, как предложила старшая девочка, серьезная кареглазая блондинка, живущая в храме последние месяцы (на летний солнцеворот ей исполняется пятнадцать, и тогда сироту либо переводят в послушники, если есть желание и хоть какой-то талант, либо храм дает рекомендательное письмо и три луны на поиски работы), в тот день я как раз пришла к Мартину. Веселому пареньку, который как-то раз увидел, как я гадаю на эльфийских костях, и вдруг замер, уставившись на выпавшие символы, Пятилетней блондинки, и побелел. Я тоже глянула. А потом еще и ауру, и в общем, мы эту Исангу в четыре руки дотащили до больничного крыла храма. А потом я взялась его учить. Так вот, иду я, значит, из комнатки, где он обитал ещё с четырьмя парнями, но уже постарше. Меня сопровождает Кейран, и тут к нему подходит Линда, брюнетка, примерно его возраста, говоря, что я сама дойду, а он мог бы провести время в ее обществе, она даже знает одно недорогое кафе, и что она даже готова оплатить небольшой перекус на двоих. А в чувствах - омерзение и алчность. «Дура», - подумала я. Кивая парню, мол, действительно, тут до выхода «два шага, а там коморка дяди Реджи». Тот понимающе подмигивает мне и цапает ее под ручку, идёт до её комнаты в женском крыле. Мол, «ей надо переодеться, не в этом же сером платьице идти гулять». Ее чувства полыхали предвкушением. «Ню-ню, будет тебе не обещанная плата, а рекомендаловка такая, что тебя разве что в бордель возьмут», - подумала я, делая шаг, в сторону выхода из здания. Но пока в коридоре были мои знакомые, эти идиоты нападать не будут, скорее всего, они караулят под лестницей на второй этаж, где была «классная», и комнаты персонала приюта. Вот только в комнате возле лестницы сейчас сидели четверо старших детей, которые делали вид, что режутся в кости. Там и одного было бы достаточно, чтобы отпинать эту малышню. Трое других были как свидетели.

Ну, в общем, так и вышло, когда я подошла к лестнице, за которой был поворот к выходу, и тамбуру, в котором была коморка охранника, на меня вылетели эти придурки. И вот затаскивают они меня под лестницу, и начинают вещать, что «общество» мной не довольно, и чтобы духу моего тут не было. Я лезу на рожон, говоря, что «Они здесь гости, а не хозяева», за что получаю пощечину. А вот дальше вместо слез на мои губы наползает улыбка, а рука срывает с шеи амулет, и да, сегодня я одела не мамин подарок на первый год, а ещё тот старый, деревянный, на уже порядком истрепавшейся верёвке. А дальше я просто отпускаю свой дар, и все. Я слышу, как дверь хлопает, и вижу, как занесенную для второго удара руку перехватывает более взрослая.

Дальше всю четверку конвоируют в храм, где их уже ждал Настоятель, мама, тетя Торунн и отец Элисар, казначей храма, вместе с тремя пожилыми мужчинами и одной женщиной в годах, а также в уголке скромно сидела моя подруга. Дальше начался допрос. Сначала выслушали Эми. Ребятишки начали вещать, что все это поклёп, и их оговаривают из зависти. Но по кислым лицам представителей ушастого «племени» было видно, что такую детскую ложь никто всерьез не поверит. Когда начали опрос с девицы, та попыталась отговориться тем, что просто парень понравился, а меня в их домике вообще не трогают и не обижают, так что она подумала, что ничего страшного…

И тут нас удивила моя подруга, она звонким, хорошо поставленным голосом начала читать молитву хранителю справедливости Форсетелю, и тут случилось… Девица враз заткнулась, силясь что-то сказать, но казалось, что слова застревают у нее в горле. «Скажи правду», - сказал настоятель. Она ещё пару секунд боролась со своим непослушным языком, но потом сдалась и начала рассказывать: что Глис (т - мысленно добавила я) пообещал ей два золотых за то, что та отвлечёт моего провожатого, ребятишки пытались ее заткнуть, но их языки тоже «примёрзли».Потом начали расспрашивать эту троицу. Сила молитвы Эмили уже начала слабеть, но она снова произнесла молитву, и ребята принялись рассказывать, что я мешала им «развлекаться». Они хотели припугнуть мелкую «остроухую заразу», и только. Настоятель вздохнул и, повернувшись к пожилым людям, сказал: «Я долго терпел выходки ваших отпрысков, но это переходит все барьеры. Когда они портили вещи сирот, я просто направлял их родителям уведомление о штрафах и направлял виновных на общественные работы. Когда они порезали мешок с песком в спортивном зале, я заказал новый. В общем, у меня за два года собралось три десятка жалоб, включая разорванный молитвенник, сломанный замок на коморке для хранения метел, и в довесок ко всему - нападение на дочь одной из наших лучших "утешающих". Так что забирайте своих отпрысков и убирайтесь из сей обители».

Реакция на его слова была разная. Пожилой мужчина, в котором была видна армейская выправка, а на поясе висел длинный кинжал, на гарде которого красовался красно-желтый щиток, помрачнел лицом. Подошел к младшему из этой троицы и, просто взяв за ухо, пошел к выходу. Пожилая пара начала вещать, что это дети, и так нельзя, дети должны играть, немного шалить… Но под суровым взглядом ректора осеклись, а «казначей», гаденько ухмыляясь, с легким азартом в глазах, будто задумал милую пакость, спросил: «Тогда, может, мне направить вам счет за разгромленную кухню?» И показал что-то в своей папке. Эти старики сразу заткнулись, подхватили свое «дитятко» и молча убрались.

Последний, грузный мужчина с цепью цехового старшины кожевников, начал плеваться и говорить, что не гоже его внуку отвечать перед всяким остроухим сбродом, что он давно предлагал сыну найти для них хорошую няню. Но невестка все утверждала, что их сыночку нужны друзья, и он согласился. А теперь он видит, что из-за какой-то безродной полукровки, мать которой изгнали из ее леса, их втаптывают в грязь. Этого мама уже не стерпела и долбанула этого пузанчика чем-то боевым, от чего его проволокло аж до стены зала. А затем в зал вошли двое воинов в латных доспехах с изображением двух лун на кирасах. Они подхватили пузанчика и его внучка и отправились на выход.

Мы постояли. А потом отец настоятель сказал, что у мамы пара дней выходных. Та кивнула, а в душе царил такой коктейль эмоций, что я просто подошла, обняла и попробовала ее успокоить, но ничего не получалось. Тогда я почувствовала еще одни руки на моих плечах, а в ушко зашептали что-то успокаивающее…

А дома был скандал, ну не совсем скандал, просто папа собирался пойти к этому «кожемяке» и засунуть его цепь туда, куда даже темные боги не заглядывают. А Лири просто попросила показать ей этого любителя рассуждать об ушах, она ему ослиные вырастит.

А на следующий день организм Эмили сказал ей, что пора взрослеть. Да, она осталась ночевать у меня, мама поставила походную кровать в моей комнате для девочки. В общем, я спросила наставницу, можно ли помочь как-то облегчить. Та, подумав, предложила один ведьминский оберег: «Но он довольно сложный», – почесав мочку уха, сказала она. Я уперлась,она вздохнула и показала схемку, которую я на свою беду и запомнила, и начала потихому делать в своей мастерской. И на его изготовления я потратила луну работая с леской и бисером. Первую неделю возилась с заговором лески, благо заговор «обезманивания» я знала. Еще две убила на заговор каждого ряда. Последнюю неделю готовилась к закрепляющему ритуалу.

Вычерчивала фигуру, сначала на песке, потом на пергаменте, и вот все готово… А потом пришла мама, и мы с наставницей получили по ушам. После чего был вызван дедушка, который констатировал микротрещины в ауре, и вызвал целителя из Совета. Целителем оказался парень, который был очень похож на папу, а когда тот пришел, то оказалось, что это его старший брат. Так что дядя Джастин нацепил на меня антимагические оковы на две недели и приходил поить зельями восстановления ауры. А Элесиэль все это время на меня дулась и бурчала: «Что надо было самой сделать этот браслет, а не показывать схему с заговорами. Да и контролировать, чего я там в мастерской своей вожусь». Я долго извинялась, говорила, что думала, что ничего страшного, клятвенно пообещала, что буду слушаться и не лезть в магию самостоятельно. Браслетик был осмотрен, ощупан и даже обнюхан, и признан рабочим. А мне было сказано, что такие сложные вещи можно делать только после представления стихиям. И что раз уж я балбеска сопливая балуюсь магическими манипуляциями, то на летний солнцеворот меня представят стихиям. Мама, когда услышала, попыталась потянуться за скруткой, чтобы еще раз надавать ей нам по «межушным костям», как она выразилась. Но получила уверения, что это не опасно и даже полезно.

Для самого ритуала мы поехали к маленькому лесному озеру, что располагалось в соседних землях, развели костер. Да, эльфы не очень любят огонь, но пользуются им как частью природы. На земле между озером и костром была начерчена сложная фигура с десятью гранями. Помимо четырех обычных стихий: огонь, вода, земля и воздух, эльфы относят еще шесть: жизнь и смерть, свет и тьму, дерево и железо. На углах декаэдрической фигуры лежали их материальные символы: огонь – горящий костер, железо – слиток, смерть – волчий череп, земля – камень, тьма – черная жемчужина, вода – озеро, воздух – птичье перо, жизнь – семечко, дерево – ветка, свет – бриллиант.

Я стояла обнаженной в центре фигуры. На наставнице тоже не было одежды.

Она подняла голову к небу и начала читать заговор: «Пламя рождает железо, железо приносит смерть, смерть земля запирает и порождает тьму, во тьму смывают воды, гонимые свежим ветром, вслед за ветром приходит жизнь, жизнь порождает ясень, ясень тянется к свету, и свет возжигает пламя. Духи стихий, взгляните на сию деву и укажите, где ее место в круге». В костер ложится хлеб и льется тонкой струйкой масло. «Духи, примите подношение и ответьте той, кто вопрошает». Миг, и огонь превращается в юркую ящерку, из слитка встает маленький бычок, над черепом начинает виться туман, сплетаясь в ворона, из камня поднимается большая шипастая ящерка. Над озером появляется туман, и из него появляется лошадь, сотканная из воды, перо превращается в сокола, семечко раскрывается, и я вижу величественного оленя, шкура которого была соткана из мха. Ветка превращается в деревянную сову. А вот из алмаза и жемчужины соткалось… Это была обнаженная эльфийка с короной из то ли рогов, то ли ветвей, она окинула меня взглядом и демонстративно отвернулась. Ворон распался брызгами. Мелкая ящерка вернулась на свой насест, олень жизни растекся зеленоватым маревом, лошадь рассыпается брызгами. Бычок просто смотрит на меня задумчиво, а потом просто взлетает в высь облаком ржавчины, а вот ящерица увеличивается в размерах и бодает меня в грудь. А сова просто влетает мне в лицо.

Хлопок, и на поляне появляется мужчина в белой мантии с черным изображением совы на груди. Мазнув по мне взглядом, он останавливает взор на наставнице, а в его чувствах царит смесь интереса и вожделения. Его взгляд задерживается на обнаженной груди эльфийки. Маленькой, но очень красивой, на которой в свете костра горит маленькая огненная ящерка. Сглатывая комок и отводя взгляд, он спрашивает, что здесь происходит. Наставница, молча скрывая брезгливость, подходит к аккуратно сложенной одежде и молча протягивает ему лист пергамента. Тот его читает, протягивает лист обратно, бросает последний взгляд на обнаженное тело и исчезает.

Одевшись, мы достали еду и принялись ждать утра, чтобы выйти к ближайшей деревне, которая и отвезет нас обратно в город, откуда мы уже порталом вернемся домой. Элисиэль заметила, как я кошусь на ее «глаза» первого номера и вздыхаю. Та хихикнула и сказала, что в следующем году мы начнем варить зелья, она мне рецептик и даст, хоть десятый размер «вылупи». К тому же будет что моим знакомым девочкам продавать или дарить. Ингредиенты на ведьмовскую алхимию дешевые. Во всяком случае, на то, что она доверит мне варить.

После возвращения домой мы провели ритуал солнцеворота и день рождения Эми, которую взял под свое покровительство Справедливый, и теперь эта мелкая девица тренируется как будущий паладин. Я представила эту стройную и даже хрупкую девушку в латном доспехе и чуть под стол не сползла. Представляя, как она падает под весом доспеха. Но потом устыдилась, обняла и протянула ей мой подарок, который занял почти все предплечье. Она меня сначала обняла, а потом спросила, не с ним ли связана моя болезнь. И так как все эльфы и полуэльфы чувствуют ложь, то призналась, и кончик моего уха сцапали в захват, а потом высказали все, что думают о наглых соплюшках, лезущих непонятно куда, а лучшая подруга, да и остальные друзья, место себе не находят. Потом была обнята и даже расцелована в обе щеки.

Девочки, как узнали, что за браслет я подарила подруге, сначала захотели и себе фенечку, но когда, во-первых, услышали сумму материалов (сказанную шепотом и подальше от подруги), примерно золотой. А потом узнали, что я чуть не потеряла свои способности, вообще отступились, но не преминули высказаться на тему мелкой самоубийцы. Но я их обнадежила, что в следующем году я займусь варкой ведьминских зелий, и результаты уже пойдут и им.

День мертвых прошел почти так же, только мама еще вызвала каменотеса, чтобы он убрал трещины в надгробном памятнике.

День рожденья я отмечала в кругу появившихся настоящих друзей, да, приютские, но ребята были рады. Столы вынесли на улицу, был и большой фруктовый торт, и подарки от родных, и музыка. Пара старших решили уйти в барды. В общем, я была счастлива. А бабушке за шляпу я обязательно отомщу. Ведь я ведьма, а мы ничего не забываем.

Глава 4

Возраст: Шесть лет.

Шестой год моей жизни расцвел знаниями. Наставница, сдержав обещание, допустила меня к священному котлу. Нет, я не творила зелья, лишь прислуживала: нарезала травы, перетирала коренья, выжимала сок из плодов, постигая тайное ремесло. Восемнадцать способов нарезки теперь – мои верные слуги. Искусство помешивания оттачивала в маленьком котелке, наполненном обычной водой, удивляясь, что существует целых семь танцев круговых движений.

Тетушка Триша, словно неутомимый садовник, продолжала взращивать во мне «леди». Углубленные занятия этикетом… Ха! Ведьме шесть лет, и сердце мое бунтует против условностей. Пара недель показала: дикая роза не станет салонной фиалкой. Когда мне открывали язык цветов, я сплетала букет, чей тайный смысл «эльфы» перевели бы как: «Чтоб ты жил на одну зарплату». В танце вееров мои движения были чересчур размашисты, полны ярости, а не кокетства. «Наставница» вздохнула и отступила: дело безнадежное. Но «женское» рукоделие оказалось по душе, да и ведьме полезно. Шитье, вышивание, вязание я изучала прилежно, и частенько вечерами мы с экономкой, тихие и сосредоточенные, сидели в гостиной, окруженные клубками пряжи и мерцанием спиц.

Ритуалы в этом году плели вокруг меня все более сложные узоры. Мне доверили вычерчивать знаки на земле, вплетать в них эльфийскую вязь и руны. Да, не всегда линии ложились идеально с первого раза, но я упорно добивалась совершенства.

В приюте тоже воцарилась благодать. После того как зачинщики всех бед были изгнаны с грохотом, воздух словно очистился. Ребята, если и шалили или обижали младших, то делали это втайне от меня. Линде все-таки выдали рекомендательное письмо, не такое уж и ужасное, как я опасалась. Она смогла устроиться в Гильдию Героев на должность младшего регистратора. И да, в нашем городе есть филиал этой конторы, а еще – постоянно действующая червоточина, притаившаяся где-то в зловонных недрах канализации.

А после зимнего солнцеворота у нас появились новые соседи… Молодая эльфийская пара, бывшие герои, уставшие от подвигов и решившие обрести покой. Парень – высокий, златокудрый, голубоглазый, облаченный в броню эльфийских рейнджеров, записался в городскую стражу. По словам папы, он виртуозно владеет короткими кинжалами, всегда спокоен и сдержан, как и положено остроухим. Мама в прошлом году не в счет. Тогда этот пузанчик имел неосторожность назвать ее изгнанницей. На самом деле она спокойно может вернуться в родную «рощу», где ее примут как родную, ну, за исключением снобов, свято чтущих «старые традиции». Лирилиель – действительно изгнанница, но изгнали ее не из Леса, а отвернулась от нее семья, разгневанная ее отказом выйти замуж за «сноба», которого ей подобрала властная мать. Ее даже «похоронили» на семейном кладбище. Да, по факту «гроб» был пуст. Но силы Леса по-прежнему ей доступны. Помимо изгнанников, есть еще и отверженные. Это, по сути, преступники. И им обрезают уже не волосы, а уши. И мама, рассказывая мне обо всем этом на уроках традиции, поведала, что изгнанием наказывают всего за четыре преступления. Это трусость во времена войны даже легкое касание до «священного» древа или осквернение вод озера эхом отзывается по всему лесу. И нет, ни древо, ни озеро — не боги, но полуразумные стражи магии. Злодеяние отзывается леденящим душу проклятием «Увядания»: листва пожухнет, скот зачахнет, а разум объят необъяснимым ужасом. Если вовремя не изгнать заразу, отсекая от живительной силы Леса, она способна перекинуться на весь род. Предание гласит об одном таком прецеденте, отголоски которого до сих пор витают в воздухе. И изгнание – единственное спасение, жестокий ритуал очищения, дабы отвратить неминуемую гибель.

Третье преступление – поклонение скверне, темным богам. Не всем, конечно. Диритиэль, предводитель Дикой Охоты, благосклонен к своим почитателям. Но владычица гнилостной смерти Тапиотте — табу. И, наконец, четвертая причина для изгнания – увлечение «запретными» школами магии. И здесь речь идет не о банальной некромантии, демонологии или магии крови – за баловство без лицензии всего лишь бросят в темницу. Но магия Бездны… За одно лишь прикосновение к этой мерзости сперва лишат слуха, а затем объединенные силы корпуса «Сов», паладинов и жрецов отправят грешника на «милостивую казнь без пролития крови». Так что матушка, прибей она того кожевника, никто и слова не сказал бы.

Вот, разговорилась о соседях, а скатилась во всякую мерзость… Так вот, в выражениях лица они более спокойны, даже дружелюбны. Соседка, юная голубоглазая и голубоволосая особа, оказалась магом, да не простым, а техномагом.

Что не так? Эльфы почитают природу, а техномаги грубо вторгаются в ее святая святых уродливыми протезами, чудовищными техн-артефактами и бездушными автоматонами. В общем, вид этой молоденькой (всего восемьдесят четыре года!) «девчушки» с протезами рук и пульсирующей кровью странной линзой в груди заставил меня остолбенеть, а мои уши нервно прижались к голове. Но потом выяснилось, что девочка — дочь эльфийского купца, прибывшего за товаром в одну из дварфских крепостей. Пока отец заключал сделки, его партнер предложил провести юную особу на экскурсию в шахты, где добывались драгоценные камни.

И вот они бредут по пещере: Тильтта, так зовут нашу соседку, Азаран, сын Киртака, отпрыск того самого партнера, и пара охранников, готовых отразить случайные порывы червоточин. И тут случается непоправимое. Девочка успела оттолкнуть своего провожатого, но сама получила тяжелейшие травмы: раздробленные кости рук, перелом позвоночника и механический разрыв сердца. Так что «девочку» в срочном порядке доставили на ближайший пост, где местный эскулап имплантировал ей механическое сердце, протезы рук и имитатор спинного мозга от автоматона. Ей еще повезло, что один из охранников оказался некромантом и не дал бедняжке отправиться к праотцам. Когда отец узнал о случившемся, то чуть сам не последовал за дочерью. Но эльфы, если нужно, живучее тараканов. Так вот, после возвращения помыкалась она пару лет в своем лесочке. Эльфы, конечно, могли все исправить: и сердце заново вырастить, и руки, и даже позвоночник, но только подобные операции без Некроманта хрен выучишь. И нет, некроманты могут не только пакостью разной заниматься в виде оживших зомби, проклятьями, да резать на алтарях «неповинных» ради силы, попутно насылая сонмы различных болезней, если им не платят за «крышевание». Некрос — это ещё и чёрный целитель, который может в экстренных случаях «подключить» орган от одного разумного к другому. И Хрорри, именно так звали того гнома-охранника, просто «передал» функцию своего сердца Тильтте. Так что без грамотно обученного некроманта-целителя хрен чего сделаешь. А эти снобы бегают от данной школы магии, как демон от демонолога. Мол, это против природы… И всё прочее. А ни «светлый», ни «серый» целитель с такой задачей не справится. Серые — это маги крови, которые могут напитывать через кровь своей силой «жизни», перекинуть на себя функции органа не могут. Да и сердце для мага крови — это основной орган, если кровь не течет по венам, то хоть обкомкайся, хоть обдолбайся, ничего не получится. Так что осталась наша бедняжка со всеми своими протезами. Ибо без замены сердца их «рощевой» целитель (чтоб он фиалками пророс!) делать отказался. Так вот, её все эти взгляды и эмоции задолбали, что она сбежала в академию, где десять лет училась на техномага: семь лет базового и три бакалавриата. Правда, на направление автоматики её не взяли. Так что девочка — спец в техномагических артефактах. И да, их великое множество, от банального холодильника до редких артефактных стволов, с которыми она десять лет и геройствовала, чтобы расквитаться с долгами за обучение. Нет, отец оплатил ей базовые семь лет, а вот бакалавриат отказался, почему — не знаю, Тиль не говорит. В общем, в гильдии она и познакомилась с Тайки, и да, полное имя нашего рейнджера я и на трезвую голову не выговорю, язык узлом завяжется. Так что последние полтора года она геройствовала в его отряде. А после того, как они в одну из ночей неплохо так «побродили», то решили остепениться, и их направили в наш славный городок. Кстати, мама с папой тоже неплохо ночью потрудились, и в нашем семействе ждут пополнения. Так что соседка бегает к маме на осмотры да и поболтать. И нет, эльфийки не вынашивают потомство по десять лет — это спьяну сочинения бардов. Так что уже на Золотую Луну, что начинается сразу после Дня Мёртвых, у нас в семье будет прибавление. Календарь у нас такой: год начинается в Золотую Луну, переходит в Железную, потом в Серебряную, и на этом осень заканчивается. Зимние луны — это Чёрная, в конце которой празднуется зимний солнцеворот, Фиолетовая и Белая. Весенние луны — это Голубая, Салатовая и Сиреневая. А вот летом аж 4 луны: это Розовая, Бирюзовая, Оранжевая и Алая, которая заканчивается праздником урожая.На День Обновления из степи пришли орки. Так что мы с мамой временно переселились в храм. Элисиэль вместе с местными зельеварами оккупировалась в гильдии магов, старой башне на севере города. А герои, что нынешние, что бывшие (кроме тех, что не в храме, в мастерских и в страже), резко получили заказы на охоту на зеленокожих.

Благо теперь я не сидела в комнате. Да, именно комнате. Кельи тоже были, только они находились в подвале, это были каменные «мешки», на полу была грубая циновка, а внизу двери было окошко, которое использовалось для подачи еды. Да, в дальнем углу зияла дыра в полу — скромный портал для отправления естественных нужд. Эти аскетичные удобства обслуживал древний дворф-монах, чья поступь, обычно громогласная в лесах, здесь, в каменных коридорах, была практически не слышна. В лесу дворфы шумят, как стадо мамонтов в брачный период, а тут скользил тенью. Эти кельи, словно высеченные из самой тишины, служили жрецам, монахам и паладинам убежищем для размышлений. Сидишь в непроглядной темноте, лишь робкий огонек свечи пляшет на стенах, разгоняя мрак и помогая мыслям обрести ясность. Раз в день монах приносил скудную трапезу, а ты предавался созерцанию. И выйти можно было в любой момент. Вон, один остроухий затворник уже полгода медитировал над миской с водой. Жив, здоров, как поведал нам "охранник", когда мы с Эмили поинтересовались. И надо сказать, Эмили негласно взяла на себя роль моей телохранительницы, сопровождая меня в лабиринтах храма и по территории монастыря. Даже рыночная площадь, обычно бурлившая жизнью, превратилась во временный лазарет для ополчения. Орки на этот раз пришли не разрозненной толпой, а организованной ордой, ведомой четырьмя степными великанами, словно живые тараны. Шептали, будто видели в их рядах эльфов-отступников, но это казалось бредом. Ни один из отверженных не опустится до службы оркам. Они и с людьми-то едва уживаются, а уж этих степных варваров презирают всей душой. В переговорах с ними у отступников один аргумент – стрела, пущенная точно между глаз. И да, губернатор уже отправил вестников во главе с замковым магом. Оставалось лишь продержаться.

Три долгих дня мы провели в стенах храма. Папа и сосед нет-нет да и заглядывали, чтобы проведать своих половинок. К счастью, великанов маги усмирили еще в первый день, обрушив на них всю мощь небесного гнева. Вражеские шаманы пытались колдовать в ответ, но наше волшебство оказалось куда сильнее их дикарских заклинаний. На утро третьего дня осаду сняли войска королевства и Совета, прорвавшиеся сквозь кольцо врагов. Показали зеленокожим, кто в доме хозяин.

Выяснилось, что орки напали не только на наше баронство, но и на соседнее. А островные пираты, учуяв запах крови, решили попытать счастья у нашего побережья. Но флот быстро осадил их пыл, отправив восвояси, в их морские баронства. В степь же решено было отправить "делегацию" с ответным визитом – показать верховному кагалу, кто здесь самая большая жаба в болоте.

Все эти новости я узнала от дедушки, который заявился на ужин сразу после снятия осады. Папа, увидев его, было заикнулся об участии стражи, но, встретив добрый, но предостерегающий взгляд мамочки с полотенцем, и ушей готовых извергнуть пламя, быстро замолчал. У мамы начались гормональные бури, и мы все ходили на цыпочках. Мне же приходилось особенно тяжело из-за моей эмпатической способности, и, как назло, даже амулет не спасал.

А спустя две недели в город триумфально вернулась армия. Я, как и многие горожане, вышла, чтобы встретить героев. Помимо головы предводителя орков, выставленной на площади (огромная, почти с меня размером, с вытатуированными узорами), и его ятагана, были и двое пленников в цепях и антимагических оковах. К моему изумлению, ими оказались эльфы-отступники. Казнь этой парочки назначили через неделю во дворе баронского замка. Чтобы не видеть и не слышать ту бурю эмоций, что захлестнула город, я на целую неделю затворилась в келье для размышлений. И таки выпросила у деда более мощный амулет, объяснив, что старый не справляется. Он поворчал, но все же вручил мне заветный талисман, а заодно и книгу о том, как подавлять эмпатию. Правда, предупредил, что после таких манипуляций моя чувствительность на какое-то время усилится.

А потом я все же подумала и забурилась в келью, для размышления. Мама поохала но сказала, что это правильно. Так что я две декады тихо медитировала в каменном мешке, тихо спокойно, никто не мешает, от дворфа задеревянной стеной веет спокойствием. Если бы еще стены не сильно давили, и не бобовая каша, и черствый хлеб. То вообще красота.

Выбравшись из подвалов храма, я тут же угодила в объятия Эмили, что вихрем закружила меня на кухню, где вмиг оказалась окружена домашними разносолами. Чего там только не было! И хоть вредно, зато как вкусно – особенно сочное мясо. А вот то, что эльфы его почти не едят, – чистая правда. И дело тут не в жалости к хрюшкам, а в особенностях пищеварения, о которых мне поведала бабушка.

До дня летнего солнцестояния царила относительная тишь да гладь. Разве что мы с папой узнали, что в эльфийском полку ожидается пополнение – да не одно, а сразу двое! Недолго думая, мы рванули в наш старый дом, чтобы привезти мою кроватку. Я сама напросилась, уж очень хотелось взглянуть на место, где прошли первые два года моей жизни. И… на сердце стало тоскливо. Арендаторов всё не было, последние съехали за неделю до нашествия орков. Я вволю набродилась по знакомым дорожкам, заглянула в баньку и посидела в своей бывшей комнатке, где меня и застал отец. Он молча обнял меня, делясь своим теплом, и тихая грусть разлилась в воздухе.

День рождения Эмили прошёл на славу, и я преподнесла ей самый настоящий ведьминский набор – небольшой кофр, доверху набитый зельями, в том числе и боевыми. Например, отвар разрыв-травы, который взрывался при контакте с железом. Но были там и косметические, и лечебные снадобья. И да, во всём этом зельеделии я принимала посильное участие. К котлу меня, конечно, не подпускали, а вот нарезать, выдавить сок, отжать, растереть – милости прошу. Когда спустя неделю девицы прочли описание каждого зелья, я думала, меня разорвут на сотню маленьких Розочек. Да, Розой, а вернее Элуйнониссой звездной розой, называли меня на одном из древних эльфийских диалектов. Но я держала оборону и отправляла всех не в троллью пустошь шашлыки жарить, а поближе и позлобней, прямиком к наставнице. А уж та решала, помочь девице или вежливо отказать. Чаще помогала. Сварить отвар для волос, чистотел от веснушек, да даже средство для увеличения бюста – это пустяки, сил много не требует, цены не задирает, и все довольны. Но были и те, кого наставница отправляла восвояси. Средства для похудения она не варила наотрез, как и приворотное зелье, а за отворотное можно было и метлой по голове получить. Что она и продемонстрировала на одной черноволосой пройдохе, которая пообещала целый золотой за приворот. А потом мне был устроен разнос, дабы я никогда впредь не вмешивалась в любовные дела. Во-первых, за это можно и на рудники угодить, а во-вторых, неэтично совать свои «кривые ручонки» в чужие чувства. И вот пойми этих эльфов, вмешательство в личное для них страшнее рудников.

А в день мёртвых мама подарила миру двух крошечных малюток. Мальчик получил имя Рингихансси, а девочку я назвала Рагнедой. Вернее, её так звала я, ибо имя, которое придумала мама… да чтоб её саму так звали! Двенадцать слогов, три апострофа. Что б ее родители так назвли а не Лисцессой (Осокой). И да, у эльфов окончание имени имеет значение. Эль – это благородные эльфы, те, что ведут свой род от одного из сорока первых прародителей, что пять тысяч лет назад остановили вторжение орков. Так что моя наставница – особа благородных кровей. Дальше идёт Та – потомки купцов, Ном – магов, Си – воинов, Ор – ремесленников, а Сса – крестьян. Так что мы с мамой – потомственные крестьянки.

После семейного совета мои родители решили, что отмечать день рождения близнецов мы будем в первый день золотой луны. У эльфов принято переносить дату, если ребёнок родился в день мёртвых.

Встречали маму мы с отцом и Алехандро с Кристиной. И между этими двумя явно пробежала искра.

С появлением в нашей жизни новых членов семьи дом наполнился шумом и гамом. Но мы с мамой всегда знали, когда у детей что-то болит, когда они голодны, когда чем-то напуганы или просто хотят внимания.

Так что время до дня рождения пролетело быстро и незаметно.

Глава 5

Возраст семь

Воистину, семь — роковое число. Но позвольте рассказать по порядку.

Этот год начался с трагедии. Не прошло и двух декад после моего седьмого дня рождения, как Триши не стало. Наша старая экономка просто угасла во сне. Еще вечером мы, сидя у камина, вязали крошечные носочки для будущих малышей, а наутро ее душа отлетела в мир иной.

Тишина опустилась на дом, словно саван. Даже близнецы притихли. Спустя два дня на городском кладбище появилась новая урна, отмеченная табличкой с именем. Ибо тела предают земле лишь эльфы, остальные же предпочитают огненное прощание, дабы их останки не достались некромантам.

Несколько дней я бродила по дому, словно неприкаянный дух, окутанная облаком тоски и вины за то, что, возможно, огорчила добрую женщину. Но однажды мама подошла ко мне, обняла и начала рассказывать историю их знакомства. Десять лет назад, они с папой, едва отдохнув от подвигов, решили осесть в этом городе. Наставница мамы, утешительница душ, попросила их принять Тришу на службу, ибо прежний хозяин, разорившись, распустил всю прислугу. С тех пор Триша верой и правдой служила нашей семье: сначала в съемном домике, пока папа возводил наше загородное поместье, а затем и здесь. Мама тихонько сказала, что скорбеть нужно, но и о живых забывать нельзя, и что мои брат с сестрой увядают, глядя на мое безутешное горе. Я же, затаив дыхание, слушала историю о том, как эта хрупкая эльфийка с волосами цвета утренней зари когда-то искала приключения на свою голову. Хотя после окончания обучения мне предстояло как минимум пять лет отработать на Совет…

Спустя пару недель в наши двери постучалась Акира, прося принять ее на должность экономки. А дело было так…

В один из погожих дней золотой луны мы всей семьей, вместе с нашей соседкой, доживающей свои последние дни, расположились в саду. Ее супруг, вместе с папой и Алехандро, возводили беседку. Мама предлагала добыть через эльфийских друзей еще один росток и вырастить беседку садово-магическим способом, но папа настоял на том, что хочет поработать руками. А если мама так жаждет садоводства, он готов обвить ее декоративным плющом. Так что все выходные багряной и часть золотой луны он провел в столярной мастерской, вырезая столбы, решетку и крышу.

Мы же, девочки, устроились на лавках, которые планировалось перенести в беседку, и вязали, обсуждая последние новости. Младшие же члены семьи сладко посапывали в своих корзинках, умильно подергивая ушками во сне.

От обсуждения цен на молоко с различных ферм нас отвлек голос Эмили, донесшийся из-за живой изгороди. Да, эльфийская изгородь действительно живая и даже полуразумная. Вместе с домом и растениями на участке она образует единую сеть. Этот вечнозеленый кустарник может, в случае опасности или визита незваных гостей, одарить их облаком пыльцы, настройки которого варьируются от легкого покраснения и раздражения глаз до смертельного исхода. Хотя последнее, надо сказать, ушастые гуманисты используют крайне редко.

Так вот, Эмили тащила за собой новоиспеченную рыжую бестию, Акиру, хотя еще недавно она щеголяла белокурыми локонами. Местные краски пользовались слабым спросом. Гораздо проще было заглянуть в квартал магов к практикующему целителю, и за пару монет он сотворит любой оттенок волос, который останется с тобой ровно столько, сколько пожелаешь.

Акира, приблизившись к маме, робко попросила принять ее в качестве экономки. На вполне логичный вопрос о том, что же ее не устроило в Баронском замке, где ее взяли на должность старшей служанки, девушка, зардевшись, ответила, что младший сын барона…

Я поморщилась. В отличие от Дезире, старшего сына, который в свои двадцать пять командовал гвардией баронства и лично повел отряд, осиливший великана и спасший предводительницу отряда героев, пленившуюся гордым профилем барончика, младший же отпрыск, Илберт, двадцати лет от роду, закончил «Королевскую» академию по специальности «казначей» и проходил практику под руководством Клода, старого казначея баронства. И по молодости лет, позабыв о куртуазности, пытался развлечься с местными служаночками. Он попытался приударить и за нашей рыжулей, но та не стала мириться с таким обращением, а отправилась к костелянше и попросила рассчет. Мама задумалась на несколько минут, а затем кивнула, и вот у нас новая экономка. Уже к вечеру она обжилась в старой комнате Триши, которую мы в шесть рук вычистили до блеска. Третьей в нашей команде добровольцев была Эмили, с радостью предложившая свою помощь.

В преддверии Железной луны, когда семья Тилей принимала поздравления с рождением крепкого мальчугана, наши тихие посиделки оживлялись редкими визитами остроухих соседей. И вот уже три корзинки скромно выстроились у порога. Визиты их были нечасты: Ороткавсс, возвысившись до десятника стражи, неустанно патрулировал магический квартал, приютивший гильдию героев. Место, прямо скажем, умиротворяющее. У новоиспеченной мамы тоже дела шли в гору: город охватила лихорадка техномагических артефактов. Порой и я помогала ей, вливая искры своей манны в хрупкие кристаллы-накопители. За что получала скромное вознаграждение – целых пять медяков! Для такой крохи, чьих запасов едва хватит, чтобы вымыть и пол кошкой, это было целое состояние! Да и финансовая грамотность не дремала: мне стали выделять карманные деньги – пара медяков в декаду, при условии безупречного поведения. Эти сокровища я бережно копила, мечтая о новом наборе пряжи из эльфийского шелкопрядника. Волшебники селекции умудрились сотворить диво – нежнейший шелк, идеально подходящий для вязания. Правда, моточек этого чуда стоил целых полтора золотых, так что копить предстояло долго.

И вот, наконец, меня допустили к святая святых – котлу! Причем как к кухонному, так и к новому, что занял почетное место в моей мастерской. Первый эксперимент, конечно же, испытала на домашних. К счастью, никто не отравился, и рога ни у кого не выросли, как ехидно пошутил Алехандро, когда я забежала, к нему в кабинет похвастаться.

Но в середине Серебряной луны небеса разверзлись над нами черной завесой горя: папу изувечил Кутруб. А началось все так…

В городе стали бесследно исчезать люди. И не бродяги с темных улиц, не любители ночных приключений, а уважаемые горожане, пропадавшие прямо из собственных домов, будто сквозь землю проваливались. Даже следователя из "Сов" прислали. Несколько дней тянулись в томительном молчании, а потом по городу пронеслась буря, вырвавшись песчаным вихрем на рыночной площади. И несчастье случилось, что на пути этой твари оказался десяток моего отца… Нет, чудовище, конечно, успели уничтожить, благодаря бдительности паладинов-стражников. Но папа пострадал ужасно: Кутруб успел вырвать клочья ауры и сожрать кожу на лице.

Кутруб – не демон, а Гений, из рода джиннов. Но в отличие от ифритов, повелителей огня, силаттов, владык ветра, и моридов, джиннов воды, черпающих манну из стихий, Кутрубы и ламии перерабатывают прану, жизненную энергию (в том числе и разумных существ), в манну. Они высасывают ее не только из ауры, но и растворяют плоть, превращая все в энергию. И вот такую мерзость призвал один горе-волшебник. Этот гений мысли умудрился договориться с тварью, чтобы та не трогала его, а взамен он поставлял ей жертв, продавая им зачарованные вещицы. Артефакты, пока были заряжены, работали, как часы, но стоило заряду амулета, сумки без дна или колечка с личным щитом истощиться, как срабатывал портал, впуская джинна в дом жертвы. Там он и устраивал пиршество. Но маг оказался не промах: взял с монстра клятву, что тот будет питаться только теми, на ком стоит метка, которую он ставил на покупателей. А после трапезы джин возвращался в подвал своего благодетеля. Десять процентов полученной манны шло магу, девяносто – джинну. Все довольны. Поймали его… скорее случайно. Альгенара – да, да, та самая, о которой папа упоминал, говоря о девушке с могучими мускулами, хотя я, честно говоря, не заметила у нее особой мощи – учуяла странный запах от артефакта. Потом был допрос с пристрастием, и выяснилось, что злополучное колечко было куплено в лавке нового мага, обосновавшегося на самом краю магического и дворфийского кварталов. Опрос семей других постродавших, подтвердил подозрения, и вот уже местные герои штурмуют его обитель. Но маг выпустил джинна на волю. Отожрался тот знатно. Изрядно потрепав два отряда героев, его погнали к храму, посчитав демоном. Там он и напал на моего отца.

Все это поведала нам сама виновница переполоха: высокая чернокожая девица с красными, без зрачков и радужки, глазами, алыми, как кровь, волосами, собранными в конский хвост, маленькими золотыми рожками и длинным хвостом, увенчанным костяным шипом. Рога и когти на руках поблескивали золотом. Мама сказала, что это всего лишь лак. Наряжена гостья была в черную тунику без рукавов и шортики, на ногах – ботфорты до колена, а предплечья украшали кожаные… нечто среднее между перчатками без пальцев и наручами, обвитыми цепями. В руках она держала пару ятаганов. Как она умудряется ими орудовать с такой выдающейся "душой" – уму непостижимо. И первое, что вырвалось у меня при виде этой дивы: "Мам, зачем ты демона вызвала?". За что тут же была справедливо наказана подзатыльником.

Следующую луну мы нянчились с папой, с благодарностью приняв помощь Храма в лице эльфийки-целительницы. Инниэль – звали эту черноволосую змею. Мастером она, может, и была отменным, но смотрела на папу, маму и меня так, словно мы грязью из-под ногтей ее светлости вымазались. У меня от одного ее взгляда кулаки чесались – так и хотелось начистить ее аристократическую мордашку сапогом, латным. Мама только вздыхала, обнимая меня за плечи. А потом приключилась казнь этого дурака. Нет, мы с мамой не ходили. Мама всегда избегала подобных зрелищ, а я была слишком мала для таких «развлечений», да и не тянуло меня туда нисколечко. А вот после я пожалела, что не заперлась на пару дней в келье подальше от мира. Тогда я наивно полагала, что амулета и эмоционального щита будет достаточно. Как же я ошиблась! Щит продержался всего шесть часов, а потом меня накрыло такой волной чужой боли, что двое суток провалялась в коме. И эта надменная дура еще и латала мою расшатанную нервную систему. Да еще и содрала втридорога! Ничего, вырасту, найду ее, и либо отполирую ей лицо, либо расспрошу наставницу о самых изощренных проклятиях, и отомщу по всем ведьминским правилам!

Папу выписали через пять дней после ранения. Новая кожа, неестественно белая, словно сметана, резко контрастировала с хагаром, плотно облегавшим шею и линию роста волос. Он потихоньку начал тренироваться, а в страже его перевели на бумажную работу. Сначала он поворчал, повозмущался, но быстро затих, увидев любящий, поддерживающий взгляд мамы, сжимавшей в руках полотенце.

Праздник Зимнего Солнцеворота… как же меня угораздило нарваться на неприятности именно в этот день? А случилось все так: у мамы как раз был день рождения. Я заказала у знакомой, наставницы саженцы эльфийских серебряных роз. Пять серебряных монет за крошечный мешочек с пятью семенами, помещенными под стазис. Пришлось отдать все свои сбережения, не только карманные деньги, но и честно заработанные за варку зелий, которые приютские разбирали как горячие пирожки. И зарядку артефактов.

И вот иду я счастливая, с ладанкой на шее, подаренной проходившим караванщиком, и вдруг на меня налетает компания из пяти отморозков, во главе с приснопамятным Глистом. Завидев меня, этот недомерок сначала опешил, а потом перешел к оскорблениям. Я лишь молчу и улыбаюсь в ответ. Знаю, что это бесит таких, как он. Его подпевалы тоже пытаются меня задеть. И тут самый мелкий из них, подкравшись сзади, пытается ущипнуть меня за ухо. Я резко разворачиваюсь и вкладываю всю свою злость в удар, целясь точно в печень. Остальные тоже кинулись на меня, но я просто сняла амулет и обрушила на них волну страха. Благо, парни были не старше их заводилы. На взрослых такой фокус действует слабо, но на девятилетних – вполне себе. Глиссу, кажется, десять, и почему он якшается с такой мелюзгой, а не начинает обучение у отца или деда? Мне было непонятно. И да, официально учить начинают с двенадцати, но в семейном бизнесе могут и восьмилетку запрячь. Конечно, ничего сложного ему не доверят, как, например, внучке нашей соседки с человеческой стороны. Она занимается выращиванием цветов и позволяет своей восьмилетней внучке поливать и слегка пропалывать небольшую полоску земли, которую они у нас арендуют.

В общем, приморозила я их страхом, а потом дала деру в сторону дома, со всех ног. По пути мне попалась наша экономка, возвращавшаяся с маленького рынка, расположенного на границе эльфийского и дварфийского кварталов. Она меня окликнула, и мы вместе пошли в сторону дома. По дороге я ей все рассказала. Акира переложила корзинку в другую руку, поправила выбившуюся прядь и предложила сопровождать меня всякий раз, когда я куда-то собираюсь. Я отказалась, зная, что у нее и без того хватает забот. Та лишь тепло улыбнулась и сказала, что домик у нас маленький, уборка не занимает много времени, ведь оружейная, самое большое помещение, для нее закрыта – там папа сам поддерживает порядок. Еда готовится быстро, а если нужен мелкий ремонт, она знает, кого вызвать, чтобы было недорого и качественно. Борьбу с вредителями и вовсе осуществляет сам домик – не служба, а счастье, по ее меркам.

Я все равно отказалась, наивно полагая, что эти остолопы от меня отстанут. Как бы не так! Они, словно гончие, учуяли мой след и стали дежурить у дома пару раз в неделю, видимо,их родители их чемуто начали обучать, иначи бы они короулили чаще. Ошивались они, правда, за пределами ограды. Однажды Глисс попытался проскользнуть, когда я набирала воду, отвернувшись от входа. Что он задумал, не знаю, но оградка тут же окатила его снопом "пыльцы", отчего бедняга разразился оглушительным чиханием, а кожа, на которую попали эти споры, вспыхнула ядовито-розовым цветом. И эта мерзость сходит крайне неохотно, если не использовать эльфийские снадобья, которые те продают с превеликим удовольствием, заодно отправляя отчет стражи, которая выясняя, чья оградка так "приласкала" бедолагу. Так что, либо щеголяй разукрашенной рожей целую неделю, либо объясняй страже, зачем тебе понадобилась консультация эльфийского фармацевта. После этого случая на нашу территорию они больше не совались. Да и Эмили пару раз отлупила этих балбесов. Теперь, завидев ее, они мигом давали деру, а если мимо проходил кто-то из взрослых, прикидывались невинно прогуливающимися мальчиками. Возникла патовая ситуация: я, пока они ошиваются поблизости, одна не хожу, а они на территорию зайти не могут, ибо им популярно объяснили, что "пыльца" – это лишь превентивная мера, и в случае чего охрана их просто парализует, и вызовет когото из обитателей который сдаст их страже как воров. Это Глиссу папа разъяснил, когда увидел парня, стоящего у ворот и безудержно чихающего.

А потом все случилось. Погожий весенний день, родителей нет дома. Компания Глисса, к счастью, от меня отстала, видимо, поняв, что ничего им не обломится. И вдруг мы услышали сначала взрыв, а потом истошный вопль ограды. Подбежав, увидели паренька, распростертого на траве, в руке он судорожно сжимал амулет, а в ограде зияла дыра, словно проеденная кислотой. Отец, все еще двигавшийся с трудом после ранения, но продолжавший дежурить в участке храмового района, отправился в дом. Дядя говорил, что отец быстро восстанавливается. Вернулся он довольно скоро, с амулетом связи в руке. Глисс уже пришел в себя и попытался подняться, но мама, у которой сегодня был выходной, сковала его обездвиживающим заклятием. Отец тем временем вызвал и штатную десятку, и дежурного мага, которые примчались к нам со скоростью света. Маг, юноша с острым лицом, длинным носом, выходец из южных провинций нашего герцогства, облаченный в темно-оранжевую мантию артефактора, наспех зафиксировал следы взрыва на кристалл, пока двое парней удерживали Глиса, от которого исходила неприкрытая волна ненависти, смешанной со страхом.

А через два дня состоялся "баронский" суд.

Я впервые оказалась внутри замка. Зрелище, нужно сказать, впечатляющее: центральный холл с монументальными колоннами и гобеленами, слуги в ливреях изумрудно-черных тонов, безмолвные служанки в черных платьях до щиколоток, с зелеными барбеттами, скрывающими подбородок, и зелеными передниками. Одна из них и проводила нас наверх по парадной лестнице. Я представила себе Аиру в таком наряде и содрогнулась. Стражники в кожано-кольчужной броне, причем кожа была черной, а кольчуга выкрашена в густой зеленый цвет.

Мы – это мама, папа и я. Близнецы остались под присмотром нашей экономки и Элисиэль, которая обожала этих двух шумных и непоседливых сорванцов. Иногда, глядя на них, я улавливала в ее взгляде отблески светлой грусти и тихой зависти…

Но вернемся к суду. Мы с семьей поднялись на второй этаж замка и прошли по небольшому светлому коридору до высоких двустворчатых дверей. Здесь уже стены украшали картины – идиллические пейзажи с домиками в горах и цветущими лугами. Между картинами возвышались бронзовые статуи животных и людей, а в углах стояли вазоны из темного стекла. В конце коридора виднелись темные стрельчатые двери, перед которыми топталась Эмилия в компании Амаринди, пухленькой дворфийки с черными косами и в строгом сером одеянии, которая неодобрительно поглядывала на виновника переполоха, пригвожденного к стене двумя стражниками. Возле них стояли двое: дородный мужчина, облаченный в чулки, поверх которых красовались короткие брэ, переходящие в синий колет. На поясе виднелись пустые ножны от кинжала. Мужчина смахивал на пузанчика, которого мама приласкала в храме. Голову украшал берет с павлиньим пером. Рядом с ним стояла молодая женщина в простом коричневом платье, на поясе которого болтались пара сумочек и походная чернильница. Когда мы подошли, все взгляды устремились на нас. Женщина смотрела с тревогой, мужчина – с виноватой улыбкой. В глазах Эмили читалось сочувствие, а во взгляде "воспитательницы" – лишь усталость. Я же, в свою очередь, нацепила оба амулета, предварительно объединив их силы с помощью наставницы, дабы не дай боги светлые или темные, не поймать чужие эмоции или не выдать чего-нибудь своего. Мужчина шагнул к отцу, собираясь что-то сказать, но в этот момент двери распахнулись, и высокий сухопарый старик с огромным посохом в руке пригласил всех в зал.

Он оказался на удивление небольшим. Вдоль стен, облицованных светлым деревом, стояли кресла, а на возвышении стояли два деревянных трона, за которыми сияли панорамные окна. На первом, более высоком троне, хранящем следы времени, восседал пожилой мужчина в черной накидке с зеленой опушкой, из-под которой выглядывал белый камзол. На его шее поблескивала серебряная цепь с гербом города. Обветренное лицо пересекал шрам, змеящийся от правого виска к подбородку, тонкие губы были плотно сжаты. Нос носил следы нескольких переломов, а серые глаза взирали на мир с суровой беспристрастностью. Его голова была выбрита до блеска. Мгновенно промелькнула мысль: маскирует надвигающуюся лысину. Рядом угрюмо восседал юный черноволосый отпрыск, одетый скромнее отца, но в тех же цветах баронства. На груди его покоилась цепь с малым щитком, увенчанным гербом. Черные волосы были подстрижены небрежно, "под горшок", а серые, как у отца, глаза глядели на нас с ледяным равнодушием, сквозь пелену презрения. За спинками тронов застыли, словно каменные изваяния, двое стражников… И дедушка, в мантии нежнейшего небесного оттенка, одарил нас теплой улыбкой и приветственным кивком.

Когда мы вошли в зал, барон приступил к допросу. Сначала он обратился к Эмили. Подруга, ничуть не смущаясь, поведала, как избалованный Глисс и его прихвостни терроризировали слабых и беззащитных в приюте, тех, кто боялся дать отпор или пожаловаться старшим. Наставница подтвердила ее слова, передав барону ведомость, до мельчайших подробностей описывающую их злодеяния. Затем Эмили рассказала, как с моим появлением в приюте, когда комнаты вдруг заискрились от моих "ведьминских" заговоров, Глисс и компания решили свести со мной счеты. При словах "ведьма" интерес промелькнул в глазах баронэта, но тут же погас под строгим взглядом отца. Далее последовал рассказ о неудачной попытке проучить меня и о том, чем все это закончилось. За этим последовала история о засаде, которую они устроили возле моего дома, о почти лунном ожидании, прерванном старшими ребятами, которые и преподали им урок, поймав караульщиков и без лишних церемоний отколотив. Наконец, настала моя очередь. По просьбе Дезире, мне пришлось рассказать о своих знаниях и умениях, затем я пересказала историю с попыткой "проучить". Потом последовала вторая встреча, когда я несла подарок маме. Здесь я немного схитрила, списав их испуг на ведьминский заговор, который якобы активировала. И ведь не совсем солгала: и заговор я знала, и амулет при себе имела. Затем я пересказала события с попыткой проникновения на нашу территорию и о том, как ограда "оплевала" незваных гостей. Мама подтвердила мои слова и рассказала об особенностях защитного барьера. В финале повествования я рассказала о событиях того злополучного дня и о том, что в доме, кроме меня, находились близнецы, отчего лица родителей Глисса побледнели, а взгляд барона стал жестче.

Затем начался настоящий фарс. Барон потребовал объяснений от Глисса. Тот, дрожащим голосом, начал лепетать, что он лишь "немного забавлялся", "шутил" над сиротами, что в этом такого, ведь он внук старосты кожевнического цеха. А я, дескать, "остроухая тварь", посмела ему помешать. Дезире презрительно скривился, родители парня стали бледнее полотна. Глисс запнулся, пытаясь замолчать, но не смог. На прямой вопрос барона, кто внушил ему, что сироты хуже детей, имеющих родителей, тот без обиняков ответил: "Дедушка". Затем речь зашла о слежке и попытке проникнуть в мой дом. Мотив был прост: месть. Далее всплыл инцидент с амулетом, который этот юный негодяй стащил у отца и решил испытать на нашей ограде.

Сначала я не понимала, почему он так откровенен, но затем заметила хитрый блеск в глазах дедушки.

Приговор последовал незамедлительно: десять ударов розгами. Родителей обязали выплатить нам двенадцать золотых. И, обращаясь к родителям провинившегося отрока, барон назидательно заключил: "Если он у вас такой дурной, то следите за ним лучше". Приговор был приведен в исполнение немедленно, прямо во дворе. Уже была установлена скамья, возле которой прохаживался угрюмый дварф в кожаном фартуке и полосатом кожаном капюшоне. Стражники быстро освободили Глисса от штанов, и дварф приступил к делу. Первый звук удара, болезненный шлепок, разнесся над площадью. Во всяком случае, мне так показалось, когда я наблюдала за этой сценой. К нам, с лицами, полными мольбы и раскаяния, подошли родители юного злодея, пытаясь объяснить, что он попал под дурное влияние властного деда, но они непременно возьмутся за его перевоспитание. Отец кивнул и продолжал наблюдать, как Глисс получает заслуженное наказание. После чего родители подхватили свое измученное "дитятко" и спешно покинули площадь, пообещав прислать деньги с курьером. Глисс, прежде чем его унесли, бросил на меня полный слез и ненависти взгляд, который я почувствовала, не прибегая к своим способностям.

А еще через неделю папа вернулся к патрулированию. Мы с мамой вздохнули, провожая его, но понимали, что бумажная работа для него – мучительное заключение.

Весна пролетела вихрем. Наставница поделилась новыми рецептами зелий и схемами артефактов. Родители, не скупясь, выделили средства, и я смогла приобрести целых три мотка эльфийской "шелковой" шерсти, из которой связала два восхитительных платка. Один достался маме, а второй я оставила себе, искусно вплетя в структуру не одно, а два заклинания: чары тепла и защиту от сглаза.

Близнецы уже ползали, так что за ними приходилось доглядывать очень пристально. Да, дом всегда мог сказать, где они, но постоянно спрашивать было неудобно.

Начало лета ознаменовалось тем, что родители мстюна недоделанного отправились с очередным караваном, притом взяли и своё дитятко. Я же вздохнула с облегчением, ибо меня теперь при выходе за пределы территории всегда сопровождал кто-то из взрослых. И даже если я собиралась к соседям – неважно, к бабушке Магде или к эльфам повозиться с их малышом, – рядом были либо Акира, либо наставница.

Праздник Эмили прошёл весело и печально одновременно. Весело, потому что был и стол, и собрались все, и её, и мои знакомые, которые остались в городе. Менестрель после получения диплома прибился к бродячим артистам, несколько девиц перебрались в деревни баронства, мой ученик прислал письмо, что учится в академии. Было много подарков, я подарила сетку для волос, которая немного увеличивала привлекательность.

А грустно, потому что Эмили уже на следующий день должна отправиться на \"Одинокую скалу\", замок, где проходят обучение паладинов, и проведёт там три ближайших года. Она обещала писать, но я понимала, что свободного времени будет мало.

У меня тоже свободное время резко сократилось. Дедушка принёс для меня заказ от наследника: парные амулеты и маленький мешочек с золотом. Мы с наставницей посовещались, я решила делать из драгоценного, а не стеклянного бисера. Такое производили только дворфы из некондиционных драгоценных камней, и стоили такие наборы ДОФИГА. В общем, самый маленький набор обошёлся аж в половину РУБИНОВОЙ. Но оно того стоило, ибо заклинания ложились на него намного проще, чем на стеклянные.

Так что через декаду два браслета и остатки денег, за исключением двух золотых, отправились обратно в замок. Так же в кошеле была магическая расписка торговца, в которой была указана цена материалов, и моя магическая расписка с указанием получения гонорара, а также мешочек с остатками камней. Нет, я могла бы оставить себе и деньги, и материалы, и мне бы слова не сказали. Но вот только заказы от окружения барона я впредь бы не получала.

День рождения близнецов прошёл шумно. Им, как и мне в первый год, надарили одежды, я сшила лоскутное одеяло, заговорив его на хорошие сны. Убила кучу времени, нервов и магии, пока сама пыталась. А потом ко мне заявились два эльфодракона, розовенький с полотенцем и зелёненький с метлой. И я получила по меж ушной кости от обеих. Но потом мама и Элисиэль долго извинялись, когда я показала, что именно я пытаюсь сделать и что там нет ничего энергоёмкого, просто чары слишком тонкие, а они у меня срываются. Наставница тут же в качестве извинений показала технику совместного плетения чар, и мы в четыре руки быстренько свояли данную конструкцию.

Так же близнецы радовали нас своими первыми шагами. День мёртвых был для меня в этом году особенно тяжёлым, но я справилась. А на следующий день меня догнало письмо Эмилии, которая рассказывала, как устроилась, что её определили в дом Луны, а не Солнца, так что посмеяться над её видом в тяжёлых доспехах мне не судьба. Да и обучение у них короче на полгода, ибо им не надо ни обращение с конём, ни изучать бестиарии. И в отличие от дома Звёзд, личной стражи «Вольных портов», этикет там почти не учат. Хотя лунатики тоже иногда и бродят с отрядами героев, и сторожат порталы. Но надеюсь, мою тихоню не потянет на большак в компании придурков гонять очумелых гоблинов или помогать драконам отбиваться от похищенных принцесс?

День рождения выдался немного грустным, был и торт, были мои друзья из приюта, и куча подарков. Вот только было грустно, потому что действительно дорогих мне лиц становится всё меньше. И КАКАЯ СВОЛОЧЬ ПОДАРИЛА МНЕ КУКЛУ???!!!

Глава 6

Восемь лет

Год расцвел под знаком стройки. Вернее, преображения нашего уютного гнездышка. Для близнецов решено было возвести чертог на втором этаже, прямо над входом. Мама, движимая любовью, вымолила у начальства два дня свободы, договорилась с ребятами из приюта о переносе тяжестей, а с девушками – о наведении лоска. Мы же с близнецами перекочевали в храм. Папа и экономка разделили с нами это временное изгнание.

Когда же мы вернулись, дом предстал перед нами в новом обличье. Он будто потянулся ввысь и вширь. Комната над крыльцом, словно ласточкино гнездо, слегка выдавалась вперед, укрывая козырек. С боков же прильнули две новоиспеченные комнаты, а почти плоская крыша вдруг взметнулась стрельчатым сводом. На пороге нас встречали мама, лучезарная Лирилиэль и незнакомая выпускница из приюта. Высокая, черноволосая, с копной непокорных кудрей и спокойным серым глазом. Второго она лишилась шесть лет назад. Увы, даже процветающий храм не мог позволить себе эльфийского целителя или Мастера из Совета ради сироты. Будь она постарше, возможно, оформили бы кредит, но время ушло. Магия всесильна лишь в сказках, где могучие архимаги в мгновение ока отращивают ноги воинам, лишившимся их восемьдесят лет назад. А затем те, стряхнув пыль с древнего меча, бросаются в бой с Черным колдуном. В реальности же, на восстановление глаза уходит от двух дней, а на отращивание ног – до трех месяцев. И то, если успеть, пока аура не закостенела. Виолет – так звали нашу новую няню. Мама специально выхлопотала ее из храма, где та помогала Карлотт, старой дворфийке, присматривающей за младенцами. Виолет подумывала остаться и помогать в приюте, но мама уговорила ее присмотреть за близнецами. Карлотт, хоть и стара по дворфийским меркам – двести семьдесят лет все-таки – еще крепка. Для людей двести семьдесят лет – несбыточная мечта, даже маги столько не живут. Для дворфов и тифлингов – это осень жизни, для эльфов – лишь середина пути. А уж для драконов – и вовсе юность. Хотя эти крылатые ящеры – разговор особый. Но есть и обратные примеры. Моему папе в этом году исполнится тридцать пять. А орк в тридцать пять уже лет двадцать как беседует с предками, но они растут с головокружительной скоростью. За первый год зеленокожий проходит путь, который человек преодолевает за пять лет, в два года они уже скачут на своих первых конях, сжимая в руках ятаган, выточенный из костей местных ездовых животных. К четырем годам это уже матерый воин, если, конечно, не отправился в мир иной раньше. И да, орка поднять с некроманту невозможно, как и великана. Странно: зверя, человека, тифлинга, даже эльфа и каменного тролля – можно, а этих двоих – ни в какую. Опять я о каких-то мрачностях…

Итак, в нашем доме поселилась новая жительница, чьей заботой стали исключительно близнецы. Папу и Алехандро она побаивалась, меня же сторонилась. И я заметила на ее шее амулет, блокирующий эмпатию. Зачем он ей? Или она тоже…? С этим вопросом я и обратилась к маме.

И она поведала мне историю этой тихой девушки.

Родилась она в графстве Фераве, западном герцогстве, соседствующем с островными «вольными баронствами». В нем есть маленькое баронство Инсалья, крупный прибрежный клочок земли, где разбросано два десятка рыбацких деревушек и целых три города. В южном, с гордым названием Ркаушечник, и жила наша новая обитательница. Ее отец, на четверть дворф Дитфрид, был вольным морским торговцем, а мать – простой горожанкой, умершей от неведомой хвори, когда малышке было семь лет. Отец не спешил связывать себя узами брака повторно, а о существовании местного приюта, возможно, и не подозревал. Об этом не трубят на каждом углу, но любой служитель храма с радостью разъяснит расценки и программу обучения. В общем, отец не обращался в храм и брал дочь в морские путешествия с собой. И вот однажды на их корабль, шедший в одиночестве, что было редкостью в этих краях, словно снег в пустыне, напали пираты. Хотя, возможно, и не напали, а «почтенный торговец» сам вел с ними грязные делишки, и те решили присвоить товар, не платя. История мутная, но, опуская подробности, которыми мама не стала меня утруждать, Виолет лишилась сначала глаза, а затем и отца. К счастью, мимо проходил корабль морской стражи и, увидев сцепленные суда, вмешался.

На мой вопрос о баронстве, расположенном на самом западе, в то время как мы находились на востоке, мама объяснила, что купец взял товар под расписку на "реализацию" у своих коллег. Увы, в результате пиратских набегов и действий стражи часть груза была "повреждена". Обокраденные купцы обратились к местному барону, который, проведя незамысловатое расследование, вынес решение в их пользу. Им отошел изрядно потрепанный корабль и остатки товаров со склада, а остальное имущество… До замужества девочки все доходы от склада и дома должны были поступать на счет в банке Совета, за вычетом налогов на содержание морской стражи и жалования управляющего.

Позже выяснилось, что у сиротки имелась двоюродная тетка, жена старосты из дальней деревни нашего баронства, которая и вызвалась поручиться за девочку. Видимо, надеялась поправить свое пошатнувшееся финансовое положение за чужой счет… Но спустя три луны, осознав, что ей ничего не светит, да и сирота не годится для тяжелого сельского труда, она избавилась от нее, отправив в приют. Там ее и пригрела та рыжая дворфийка, что когда-то помогала маме ухаживать за мной.

А амулет… что ж, дар эмпата не такая уж и редкость, он встречается у многих, правда, у меня он, возможно, несколько сильнее, вот и все. Носит его девушка, чтобы любопытные не совались в ее чувства.

Мама попросила не лезть к ней, ибо я с легкостью могу преодолеть действие этой простенькой деревяшки. А я что? Попросили – не лезу. Тем более, у меня появился стабильный источник дохода.

После бала, на котором "Благородному обществу" была представлена невеста наследника, я обратила внимание на ее простое платье… Вернее, простым оно казалось лишь на первый взгляд. На самом же деле скромный крой не умалял его стоимости, любой местной моднице оставалось лишь лопнуть от зависти. Эльфийский шелк, кружево из зачарованного дворфийского серебра. Платье шили аж в столице нашего благословенного королевства! А еще мой подарок, накинутый Линдой поверх платья. Бабушка, оказавшаяся ключницей в замке, шепнула, что все внимание гостей было приковано к этому браслету, и многие тут же захотели себе нечто подобное. Так ко мне и посыпались заказы. А когда до господ дошло, что "браслетик" – не просто украшение, а еще и ведьминский амулет, пошли и другие просьбы. Дочери местных рыцарей и прочих богачей просили погадать или избавить от прыщей. Нашлась пара дурочек, которые требовали приворот, но тут я, разумеется, отказала, сославшись на закон. Затаив злобу, они попытались очернить меня на своих посиделках. Но тут в дело вступила Элисиэль, и у одной выросли роскошные ветвистые рога, а вторая покрылась такими ужасными прыщами, что никакие зелья и заклинания обычных магов не помогали. Дедушка тоже пару раз беседовал с родителями этих девиц. В итоге мне выплатили по рубиновой монете за беспокойство и чтобы я "простила двух молоденьких и глупеньких девочек, которые не понимали, что злить ведьму нельзя. Теперь-то они навсегда это осознали…" Монету мы с наставницей "честно" поделили: ей – одна рубиновая и восемнадцать золотых, мне – все остальное. Я и не в обиде, рожки и змеиный язык не слишком сочетаются с моей милой мордашкой, хотя если добавить глазки как у кошки… В общем, прыщи и рога быстро отвалились. Хотя девицы затаили обиду и продолжили гадить, но уже осторожнее. Просто направили письмо в совет с просьбой: "Оценить юное дарование от магии".

Угу, там эту писульку прочитали, поржали и, видимо, использовали по назначению. Бумага, видимо, оказалась слишком мягкой. На бересте надо было писать, тогда, может, и прониклись бы.

Зимний солнцеворот принес много интересного. Алехандро с Кариной "нагулялись", так что пришлось в срочном порядке оформлять брак. Свадьбу проводила мама, не в храме а в лесу, ибо так хотела невеста.

Мы с папой сколотили детскую площадку за домом. Качели, песочница и горка. С ней мы с дедом намучились больше всего. Есть такое простенькое заклинание «скользкий пол», но беда в том, что держится оно всего несколько минут да и слабовато, не получалось придать хорошую скорость скольжения. Но выход нашелся, и им оказалось начертательство. Так что декаду я сидела над расчетами, еще декаду мучилась с клюкарзой, сил-то у меня мало, а каждую буквенную, рунную конструкцию пришлось резать. Мама уже начала ну ОЧЕНЬ ласково на меня посматривать, а в руках сжимала новое полотенце, которое я ей вышила ко дню рождения. К счастью, дедушка все ей объяснил. А мама, пару раз стукнув меня по «нижнему бюсту», "когда ж верхний вырастет...", отнесла мои доски и расчеты хорошему столяру, который за три дня и один золотой вырезал требуемое. Помимо этого, были заказаны совочки-формочки и новая добротная скамейка. А также посажено прекрасное деревце, которое будет давать тень. Ринги и Рагни оценили новинку. Да что там говорить, мне и самой понравилось. И горка, и качели, и даже стенка с "паутинкой", которую папе сплел от скуки один бывший сослуживец, переведенный сюда с запада.

"Дети оценят," — обронил он, и в голосе прозвучала озорная грусть, словно эхо давно ушедшего детства. Я оценила, да только лестницу он смастерил простую, веревочную, а мне грезилась паутина из канатов. Не поскупилась, отсчитала половину золотого. "Вот и настигло меня детство, которое я так рьяно пыталась игнорировать," — подумала я.

История с куклой по-прежнему висела в воздухе, как непрочитанное письмо. И вот, наконец, я узнала, кто ее подарил, и меня пронзило чувство неловкости. Помню, в один из ясных зимних дней, когда родители были на службе, наставница в гильдии магов, а Виолет увела близнецов к Тильте, ко мне заглянула девушка. В тот день я была одна. Как-то незаметно наша няня сблизилась с соседкой, часто видела, как они о чем-то шепчутся в укромном уголке сада. В тот день я сидела в мастерской, безуспешно пытаясь разобраться в новой схеме, которую дала Элисиэль, когда ограда сообщила о незнакомце у ворот. Отложив рукопись и спрятав пергамент в ящик, я вышла во двор. Обогнув детскую и тренировочную площадки, я увидела Линду.Золотые волосы, фиалковые глаза… Добротный камзол, простые брюки, деревянные башмаки и скромный коричневый берет. Увидев меня, она одарила меня лучезарной улыбкой и попросила погадать. В нашем городе мы с наставницей не единственные ведьмы, есть еще три. Но проще обратится к знакомой, чем бегать и искать других.

Я провела ее на кухню, достала из своей комнаты старый набор гадальных камней. Интуиция подсказала, что именно они, а не роскошный набор в расшитом мешочке, предназначенный для богатых дур, подойдут для этого случая. Вернувшись, я предложила гостье чай со свежим печеньем. За непринужденной беседой она и поведала, что кукла — подарок от них с наследником. Я поблагодарила ее и заверила, что непременно начну собирать коллекцию. И это было искренне. Далее последовал простой расклад, предсказавший короткую жизнь, если она не оставит свой меч. Лицо Линды помрачнело, но она поблагодарила меня и заказала пару амулетов для спокойного сна. Я улыбнулась и согласилась. На выходе ее уже ждали стражники из замка, которые под руки проводили ее в крепость.

Зима пролетела в заботах. Эмили писала раз в луну, описывая быт в академии, новых подруг, преподавателя верховой езды, "такого красавчика," новый доспех и выговор за утерю шлема. Рассказывала о своей первой учебной дуэли, проигранной, но обещала в следующий раз скрутить этого Мишеля в бараний рог. Кто бы мог подумать, что в нашей тихоне кипят такие страсти!

Ритуал обновления прошел шумно, весело. Вся семья, кроме самых маленьких, приводила в порядок дом и сад. После уборки пап достал из сарая старую жаровню, и они с Алехандро и соседом с труднопроизносимым именем занялись приготовлением мяса. Дедушка телекинезом переместил из кухни в сад огромный стол, а мы его сервировали, расставляя посуду. Из погреба достали ингредиенты для салатов и вино для взрослых. Сок — для меня, мамы, Тапиотты с мужем, Карины и наставницы, и пюре — для брата с сестрой. Эльфы пьянеют быстро, так что тролль в скабрезной песенке был прав насчет эльфийки. А мифы об их якобы бездонных глотках — всего лишь миф, они просто пьют очень слабый алкоголь.

Праздник выдался на славу, набедокурили больше, чем убирались. За что наши мужчины на следующее утро были встречены розоволосым драконом с полотенцем. И уже они приводили все в порядок. А я передала дедушке две подушки с вышивкой, набитые травами, навевающими сладкие сны. В награду получила очередную куклу, на этот раз в костюме ведьмы и золотую монетой в придачу.

До середины весны я училась. Решила освоить дварфийский. Дважды в неделю бегала в храм к приютским. Ух, и язык! Грубый, конечно, не как у орков, но письменность… просто кошмар, не руны, а иероглифы какие-то. Но вот странно: когда мне показали "беспокойника" от их ведьмы, манны на него требовалось меньше, да и выглядел он изящнее. Решила попробовать. Получилось…странно. Ничего не сгорело, не взорвалось. Он работал, но когда я его зачаровывала, почувствовала не прохладу лесного ручья, а шелест песка, скатывающегося по обрыву.

И с этой проблемой я и поплелась к наставнице. Она объяснила, что ведьмы, познавшие стихии, остро чувствуют разницу, когда черпают силу не из разитых в воздухе потоков, "Сырой" манны, а напрямую из первоисточника. Амулет она осмотрела и признала годным. Меня тоже осмотрела и признала годной – чтобы получить метлой по месту, жаждущему приключений, и была отправлена готовиться к ритуалу середины весны.

Его я провела почти самостоятельно, наставница лишь слегка подправила в одном месте.

А потом я снова слегла с простудой. Досадно! Но на этот раз меня навещали ребята из храма, да и выпускники, заглядывали, кто был в городе. Мама увезла близнецов в храм, чтобы я их не заразила. Я, конечно, просила сделать наоборот. Но вышло как вышло.

А после выздоровления мы с мамой и Элисиэль рванули в городскую БАНЮ. Вот где было настоящее счастье! Карина тоже хотела, но мама побоялась рисковать. А Тапи смотрела на нас с грустью – с ее имплантами в парную не походишь. Можно, конечно, но удовольствия мало, так что соседка явно тосковала. Но ничего, мама пообещала придумать, чем ее порадовать.

До солнцеворота все было спокойно. Я получила еще несколько писем от Эмили. Она рассказывала, как проходит ее практика в Ракушечнике. Она, конечно, мечтала проходить стажировку у нас, но ей объяснили, что орки сюда забредают «раз в несколько лет, и то, когда в степи есть совсем нечего». Обычно они пасут свои стада, объедают окрестные деревеньки и покусывают пограничные крепостицы, если удается. А ей нужно набираться опыта и увидеть нападение своими глазами. И вот она две недели служила в храмовой страже этого городка. И да, нападение было, правда, не очень серьезное. «Джентльмены удачи» даже до порта не добрались – их на подходе потопила маг-артиллерия фортов. Так что Эмили просто стояла на посту и парилась на жаре. Но все же выкроила время и насобирала на берегу маленький мешочек ракушек, которые и передала мне вместе с письмом. Наставница теперь кружит вокруг меня, как кошка вокруг крынки со сметаной, облизывается. Говорит, знает пару рецептиков. Ага, ЩАЗЗ! Ей надо – пусть сама и добывает. Я на нее за метлу обижена.

Не, ну все же она меня уговорила, на мою голову. «Шампунь для мамы, на стихийной мане, для блеска и укрепления волос». Ну, я и дала ей одну ракушку. И варили мы его на пару, вот только и она, и я забыли, что у нее чистый огонь в стихиях…

Ну, в общем, когда мама вышла из парной с прической…В общем волосы во все стороны и в кудряшках.

У меня тогда была одна мысль «Бежим, пока мама в зеркало не глянула».

В общем, не успели. Гоняла она нас долго, со вкусом. Мама даже забыла, что из одежды на ней только полотенце. Но на третьем круге злая драконесса была похищена «принцем» и утащена в пещеру. В общем, папа перехватил маму и унес в дом успокаивать. А мы на пару оккупировали лабораторию наставницы и сделали «противоядие» на моей растительной мане. Заодно я быстренько научилась выделять правильную. А пузырек я припрятала, я его бабушке подарю… Хе-хе, я же обещала отомстить.

День рождения близнецов прошел шумно, с кучей подарков и кучей ребятни их возраста, оккупировавших нашу площадку. Бабушка на меня немного обижена, ибо ее спрашивают, как она добилась такой прически. Извращенки!

День мертвых я провела, приводя в порядок стелу с прахом Триши. А вместо дня рождения я получила набатный колокол и щиты, поднятые над городом…

Отступление второе

В комнате с троном вновь собрались три сияющие фигуры, они следили за своим посланником с легкой улыбкой. Остроухая что-то бормотала и потирала ручки. Она и в бытность смертной была натурой увлекающейся, а уж после, когда стала молодой богиней, а потом и частью Демиурга, эта ее черта только усилилась. Женщина из тьмы и звезд стояла немного грустная. Мужчина же лишь загадочно улыбался, смотря на стену.

– И как твой проект? – спросил он, переводя взгляд на свою когда-то невесту.

– Мрут, – мрачно выдохнула она.

– А не надо было всех троих к зеленокожим пихать, – укоризненно посмотрела на нее бывшая эльфийка.

– А куда? – огрызнулась она.

– О, а если подумать? – ехидно спросила Младшая, ибо та роща, что когда-то ее почитала, сгинула, и уже их бывшему товарищу по геройским путешествиям пришлось ее спасать таким способом.

Зиргата, богиня звезд, лишь кивнула и уставилась на стену. А младшая пробормотала:

– Верхний бьют я тебе устрою, и еще кое-что. Будет весело…

Глава 7

Возраст девять

Тот год врезался в память зазубренным осколком боли, затмив все, что было прежде. События развернулись с пугающей стремительностью, словно злой рок решил разом обрушить на нас всю свою ярость.

Набат разорвал ткань привычной жизни, словно взбесившийся зверь, а над городом взметнулся зловещий магический щит. При виде этого зрелища родители побледнели, как полотно, и, схватив меня, Ринги и Рагнеду, бросились в храм. Сердце колотилось в груди, словно пойманная птица. Возле неприметной каменной двери уже образовалась встревоженная толпа, и нас затолкали внутрь, а родители, с лицами, искаженными тревогой, исчезли в надвигающемся хаосе.

Внутри простиралось огромное помещение, сложенное из серого гранита, вдоль стен вились печати, среди которых я распознала лишь печать обновления воздуха. Пол украшала конструкция чудовищных размеров, столь сложная, что я даже не пыталась ее запомнить. Вдоль стен тянулись ряды походных кроватей, отделенных тонкими ширмами, а по залу сновали встревоженные воспитатели. Здесь уже были дети из приюта, от крошечных младенцев до десятилетних ребят. Ко мне подошла Коуртт и, забрав близнецов, отнесла их в уголок, где собрались дети помлдше.

Это огромное подземелье оказалось городским убежищем, одним из трех, построенных в нашем городе на случай катастрофы. В случае прорыва щита чудовищная конструкция на полу должна была активировать портал, переносящий нас в безопасное место. Я кивнула, чувствуя, как ком подкатывает к горлу, и поспешила к близнецам. Эти убежища построили после трагического случая с островом, столицей вольного герцогства, когда чудовища, словно играючи, разрушили их защиту.

Пять "дней" мы провели в этом каменном мешке, питаясь лишь безвкусной бобовой кашей, порой едва отличимой от жижи. К счастью, младенцев с матерями успели эвакуировать в столичное герцогство. А мы остались здесь, томимые неизвестностью, которая грызла изнутри. Для эмпатов это было настоящим кошмаром. А для меня, полуэльфа, и нашего юного соседа Эльсси (как я про себя окрестила его, не в силах выносить вычурное имя, данное ему отцом, так и хотелось схватить мамино освященное полотенце и отхлестать этого чудака. "Эх, мечты, мечты…"), так вот, Эльсси было еще хуже, чем мне. Пусть он и не эмпат, но мы, дети лесов, чахнем в подземельях, словно цветы без солнца. Страх и ожидание, витавшие в воздухе, давили невыносимо, и казалось, что портал вот-вот откроется, затягивая нас в бездну.

К счастью, наставники не теряли бдительности, и время от времени по залу разносились молитвы утешения. На второй "день", ибо мы потеряли счет времени и не знали, что творится снаружи, наставники решили собрать всех эмпатов, а их набралось около трех десятков, чтобы усилить эффект молитвы успокоения. "Кто бы нас самих успокоил", – промелькнуло в голове. И, как ни странно, успокоили. Старая Карлотт, собрав нас, велела снять амулеты, затем сняла свой и начала перебирать четки, источая волны благодатного спокойствия. "Вот бы и мне так", – подумала я, глядя на то, как она легко управляется со своей силой.

Неизвестность и томительное ожидание – вот что хуже всего для разумного существа. Сидишь и гадаешь: пронесет или «пронесёт». После третьей "ночи" наставники решили нас обучать. Да, не было ни пергамента, ни перьев, но были наставники, готовые делиться знаниями.

Так и прозябали мы в убежище. После подъема наставники возносили тягучую молитву утешения, чью силу три десятка эмпатов разливали по помещению. Завтрак — неизменная бобовая каша, после которойстаршие скребли миски под струей ледяной воды, собранной печатью из неведомых источников. Днем нас делили на группы, в которых нудно вещали о чем-то важном. Потом — хозяйственные работы: перетряхнуть жесткие постели, присмотреть за вечно ноющими младшими, приготовить ту же кашу на всю ораву обитателей. Если кто захнычет от нездоровья — тащи к старшим. К счастью, случалось такое нечасто. Вечером — снова молитва, чье благотворное влияние мы растягивали на весь зал, скудный ужин, и сон, полный кошмаров. Там скреблись когти в непроглядной тьме, портал злобно разверзался, грозя поглотить нас… В общем, было жутко. Но среди этого мрака сверкнул луч надежды — близнецы произнесли свои первые слова, причем в один день. И если Рингихансси выдал болезненное «мама», то Рагнеда отчетливо пролепетала «Гхоса». «Будет чем маму поддразнить», — подумала я с кривой усмешкой, но тут же испугалась. «Только бы все обошлось», — прошептала я, трижды сплюнула через левое плечо и постучала по своей голове. Будто в ответ, по ней постучала еще и эльфийка-наставница и, окинув меня надменным взглядом, отправила мыть пол… ЛЕДЯНОЙ водой!!! Изуверша. Но ничто не вечно. На пятый «день» двери убежища распахнулись, и нас стали разбирать осунувшиеся, бледные родители, или же отпускали на все четыре стороны тех, кого не встретили, тех, кто был постарше. Меня, с братом и сестрой, забрали поздно вечером. Приехала вся наша семья, включая Алехандро и Виолет — да, эта тихая девушка за прошедший год стала полноценным членом семьи. Отец даже запряг своего старого скакуна, чтобы довезти нас до домика. И меня снова накрыло дежавю. Как и в первый выход из Храма, меня ослепил яркий свет, оглушил шум, и пронзил до костей эмофон города. Только в этот раз он был скорее однородным, сотканным из облегчения и грусти.

Вернувшись домой, я набросилась на еду, словно зверь, а после залезла в баню, где отмокала, кажется, целую вечность. Не только мылась, но и отстирывала свои пропыленные тряпки. Хотелось все выкинуть к емным богам, но одежда — это большая ценность в наше-то время… Хотя у меня еще осталось двадцать пять золотых. До вечера просидела под старым дубом на детской площадке, пока мама не загнала меня спать. А ночью опять пришли кошмары… Проснулась в объятиях мамы, которая сказала, что ночью почувствовала мой страх. И я разрыдалась, рассказывая ей о своих чувствах, о том, как волновалась, как боялась, что больше никогда их не увижу, что портал сработает, и по прибытии на новое место я узнаю, что на месте нашего города — лишь зияющая воронка. Или, наоборот, портал не сработает, и мы навсегда застрянем в убежище, или печати выгорят, и мы задохнемся в душном подземелье или умрем от жажды. Меня просто слушали, прижимая к себе и гладя по волосам, которые я отрастила почти до крестца. Да, порой так неудобно с ними, да и мыла уходит целая куча, но мне нравится. После этого потока слов я почувствовала, как теряю сознание. Последнее, что я увидела, — встревоженное лицо мамы…

Очнулась я только на третий день в храмовом лазарете, вся в липком поту. Я почти не помню событий того беспамятного бреда, лишь какую-то невысокую эльфийку, которая кинула в меня странный шарик, пушистый и поросячье-розовый. Когда я попыталась сесть, то обнаружила на ночнушке предательское розовое пятно. Мои мысли в тот момент были полны отборных тролльих ругательств, и даже предлоги были непечатными. Но, слава светлым богам, амулет был на месте, и одна из целительниц тоже. Меня напоили отвратительным горьким зельем, переодели и прочитали короткую нотацию… которую я и так знала наизусть от мамы. В общем, меня признали почти здоровой, и до вечера я проторчала в приюте, общаясь со знакомыми.

Апатия сковала меня, словно ледяная цепь. Мир утратил краски, и ничто не манило: ни новые знания, ни искусные рукоделия, ни даже манящая площадка за домом, ни жаркая баня. Даже поход по магазинам, устроенный Акирой, чтобы вырвать меня из этого оцепенения, не принес радости. Я выполняла заказы, варила зелья, изучала новые схемы и рецепты, но делала это машинально, без искры и энтузиазма, которые раньше вспыхивали во мне, когда я колдовала над котлом или плела обереги. А для ведьмы, как известно, эмоции — живительный источник силы.

К счастью, Лириэль, опытная наставница, не дала мне погрязнуть в унынии. Она увлекла меня на ритуал, в котором участвовали еще три сестры по магии. На этот раз мы отправились на крайний запад. Отец молча передал рубиновую монету наставнице для оплаты услуг телепорта, и как он выразился"погулять". Она кивнула, принимая дар, и повела к порталу. По пути к нам присоединились и остальные. Первая, пожилая женщина, ровесница моей мамы, двигалась на удивление проворно. На ней была надета зеленая юбка, черная блуза, а плечи укрывал темно-зеленый платок. Седые волосы были собраны в аккуратный пучок, а лицо изрезано морщинами, словно карта прожитых лет. Две другие спутницы оказались дворфийками: одна, бритая на лысо, с вызывающей татуировкой пересекающихся треугольников на правой скуле, облаченная в кожаные штаны, свитер грубой вязки и кожаную жилетку на шнуровке, с множеством мешочков на поясе. Третья то же дворфийка, напротив, выглядела как типичная горожанка в строгом платье, с аккуратной копной мелких кудряшек, изумрудными глазами и большой плетеной корзинкой в руках.

Мы достигли гильдии магов, где располагался общественный портал. Миг — и мы на другом конце королевства, где в воздухе ощущался пьянящий запах соли и трав. Архитектура поражала воображение: "Итальянский стиль!" - пронеслось у меня в голове. Двух- и трехэтажные дома из розового кирпича под алыми черепичными крышами, величественный замок с башней магов. Город, раскинувшийся вдоль бухты, был великолепен. Несколько рыночных площадей, огромный порт, где покачивались на волнах парусные корабли. Мой взгляд привлекли десять белоснежных красавцев под белыми парусами, украшенными гербом с птицей, держащей в лапах меч и жезл. «Это корабли морской стражи», — пояснила Тингана, та самая лысая дворфийка. Мы пересекли мост из розоватого камня и вошли в город, где на площади стояли кареты, запряженные лошадьми. Лиса, самая старшая из нашей компании, подошла к одной из них, назвала адрес, и молодой кучер, одетый в простую одежду, повез нас за серебряный довесок. Дорога оказалась неблизкой, на другой конец города. Все это время я не отрывалась от окна, любуясь диковинными пейзажами. Карета остановилась перед двухэтажным зданием с панорамными окнами, защищенными деревянными решетками. Над дверью нежно-голубого цвета висели портняжные ножницы и складной метр. Войдя внутрь, мы увидели молодую девушку в синем сарафане и чепце. Она поклонилась и тут же скрылась в задней комнате, откуда через несколько секунд вышла пожилая женщина и тепло улыбнулась нам. Пожилая ведьма объяснила ей, что мне требуется одеться "по первому разряду". Хозяйка ателье ответила, что у нее уже шесть лет пылится невыкупленный заказ, примерно моего размера, и назвала сумму — целых пять золотых! Лириэль попросила показать. И вот, передо мной предстало… платье моей мечты. Блуза из серого эльфийского шелка с фиолетовыми жемчужинами вместо пуговиц на вороте и манжетах, темно-фиолетовый желет с серебряным шнуром, серый кожаный пояс и серые ботинки с серебряной пряжкой, украшенной черненым гербом города. Юбка в тон камзолу и тончайшие фиолетовые шелковые носки с рунами подгонки завершали наряд. Когда я примерила его, то поняла, что он создан для меня. Наставница заплатила. А я купила два мотка ниток: один в тон костюму, второй в тон маминых волос. На вопрос Адды, нашей третьей спутницы, "Зачем?", я ответила, что сплету сетки для волос с зачарованием. Она предложила купить готовые, но я хотела смастерить их сама. Тогда хозяйка лавки посоветовала мне заглянуть к ювелиру через два дома и приобрести жемчуг. Так я и сделала. Сорок жемчужин, семнадцать фиолетовых и двадцать три ярко-алые, обошлись мне в семь золотых. Я была довольна, как белка, нашедшая клад орехов. Мы перекусили местными деликатесами в кафе. Рыбные блюда преобладали, взвар из местных водорослей и трав имел своеобразный, чуть солоноватый вкус, но хорошо утолял жажду. Затем мы посетили местную травницу, правда, Адель куда-то убежала и вернулась с двумя корзинками. В одной были бутылки и фляги, а также пакеты из вощеной бумаги, а во второй — большой черный мешок с вышитыми эльфийскими заклинаниями стазиса. Купив хворост для костра, мы наняли еще одну карету и отправились на галечный пляж возле полуразрушенной крепостицы.

До вечера мы купались. Я надела свой новый темно-зеленый купальный костюм из шерсти, а остальные ведьмы решили не стеснять себя одеждой. Кстати, у меня начала расти грудь, пока еще только намек, но про рецептик от наставницы я не забыла.

Вечером мы разожгли костер, облачились в белые рубахи и танцевали вокруг огня. Затем последовало подношение стихиям, и мне подарили фамильяра… КРОЛИКА. Смотря на эту трогательную мордашку, сердце наполнялось нежностью. Фамильяр — это не просто питомец, а верный помощник и даже защитник, хотя что этот поедатель капусты сможет противопоставить серьезной опасности, оставалось загадкой. Кошки обретают призрачные когти, способные наносить рваные раны ауре, вороны повелевают магией ветра, ящеры плетут сети иллюзий, а вот о милых ушастиках в древних трактатах наставницы не было ни слова. Вероятно, еще не находилось настолько долбанутой, готовой избрать этот пушистый комочек в качестве фамильяра. Впрочем, нас никто и не тревожил. Патрули стражи лишь изредка бросали взгляд на четверых дам, безмятежно нежащихся на нагретых солнцем камнях. А то, что на большей части из нас не было одежды… что ж, может, им так нравится. Да и кто сюда заглянет?

А утром, позавтракав в уютном уличном кафе, мы вернулись домой. И, признаться, на душе стало легче. Остаток осени пролетел в вихре дел: я варила зелья, создавала артефакты. Адде я прислала в подарок шампунь для взрывного роста волос… в отместку за кролика.

Родители не возражали против моего питомца. Более того, с идеей о кролике выступила мама. Угу, ничего, я отыгралась, упросив Лириэль сварить шампунь «Одуванчик» и украдкой подменила его, когда мама собралась мыть голову. После чего, была сама поймана хищным розовым растением у тащена в баню по сле чего моя голова тоже стала кудрявая и пушистая. И противоядие я выдала только в тот день, когда ей нужно было идти в храм. И нет, Счастливчик (да, знаю, имя не блещет оригинальностью, но за десять минут лучше не придумаешь) дом не грыз. Во-первых, фамильяр — это не просто животное, он достаточно умен, чтобы понять, что порча имущества — это плохо. Во-вторых, я сварила зелье, которое замедляло рост зубов. А в-третьих, помимо сена, которое уплетал и наш копытный транспорт, я купила замечательное бревнышко за четыре медяка, которого Счастливчику хватало на целый месяц. Еще в моей комнате появилась крохотная дверца, служившая зверьку для справления естественных надобностей. Близнецы души не чаяли в Счастливчике и почти поселились в моей комнате. Выяснился забавный факт о магических способностях кроликов: они окутывают ауру незаметностью, правда, ненадолго, а также обладают телепортацией, хоть и всего на пару шагов. Обнаружилось это случайно, когда Рин и Рагнеда довели моего кролика, он сначала телепортировался, а потом активировал маскировку. Причем эффект распространялся на всех в радиусе трех шагов. Ох, и набегались же мы тогда, разыскивая близнецов, которые преспокойно сидели на моей кровати и недоумевали, почему их ищут.

На день рождения маме я сплела ажурную сеточку для волос и подарила ей. Сначала она посмотрела на меня с подозрением: вдруг я задумала ее облысить или спровоцировать безудержный рост волос. Но я показала свою и привела наставницу, которая объяснила принцип действия и развеяла все опасения.

В конце весны папа выхлопотал целых три дня отпуска, и мы рванули к морю. "Мы" — это я, близнецы и папа. Виолетт предпочла остаться дома: слишком тяжелые воспоминания связывали ее с родным герцогством. Солнце, теплые волны, диковинные фрукты… Папа учил малышню плавать. Он хотел научить и меня, но я уже умела — «память» прошлой жизни подсказывала, что и как нужно делать. Да и плескалась я на мелководье.

Весной прибавилось хлопот: мы с наставницей колдовали над эльфийскими укрепляющими зельями для Линды. Хотя свадьба была назначена на летнее солнцестояние, то ли мои гадания, то ли просто нетерпение сыграли свою роль, но факт остается фактом. За что, правда, на нее волком смотрели все придворные. Вот только видела она их притензии в викенгской лодье, с горящей стрелой на луке.

А в остальном все шло своим чередом: я училась, возилась с близнецами, которым нравилось, как я читаю им вслух. Грешна, немного усиливала эффект от прочитанного эмпатией. И да, ко мне нагрянула ведьма из совета. Высокая сухопарая дама лет сорока, с гладко зачесанными волосами и в строгом темно-коричневом платье с чепцом в тон. Уй ЁЁЁ, эта вобла сушеная всю душу из меня вытрясла, допытываясь, как я в столь юном возрасте достигла уровня студента первого курса академии. Да и наставницу мою расспрашивала без умолку. Но чиновница мигом осеклась, едва узрев диплом с отличием из эльфийской магической академии. Выплюнув в мою сторону никому не нужную писульку о праве на магическую деятельность, стрясла два золотых монеты – годовой налог для гильдии – и растворилась в портале, словно её и не было. Теперь, значит, придётся отстегивать гильдии, зато и заказы брать позволят, и, о чудо, материалы – правда пока из нижнего ценового списка! Да мне и не надо больше, там и так почти всё необходимое, даже толчёный речной жемчуг, не говоря уже о книгах. Правда, есть и ложка дёгтя в этой бочке мёда: со следующего года предстоит сдавать экзамен в гильдии, но зато никуда ехать не придётся, ведь в городе целых три представителя "Выбранной Мною Школы" обретаются. Ах да, перед Аддей я, конечно, извинилась. Она лишь звонко рассмеялась над моей незадачливой шуткой, да и контррецепт она знала наизусть. Весёлая оказалась дворфийка! И меня без внимания не оставила: вручила забавный шампуньчик, после которого волосы стали шелковистыми и послушными… ярко-зелёного цвета. Мама, увидев моё преображение, лишь кивнула, когда я вышла из парной: "Смотри, не облысей". А то да, эльфы лысыми, и даже бритыми, выглядят, прямо скажем, не комильфо.

Праздник середины лета ознаменовался свадебным бумом. Не только Дезире и Линда решили связать себя узами брака, но и ещё два десятка пар засобирались вить "гнёзда". А рождение малышки Карины и вовсе совпало с нападением на город. Так что крепенькая девочка с золотистыми волосами явилась миру прямо в столичном храме. К нам она пока не заглядывала, родители задержали её неподалёку от столицы. Благо, декретный отпуск ей полагался на полкруга, а потом и вовсе родители отдали им на откуп дом охранника нашего старого поместья. Старый оборотень, который раньше там жил упокоился в "полях вечной охоты".

В начале лета появился и первый заказ – от городской гильдии кожевников на защиту складов от грызунов. Я попросила Алехандро сопроводить меня. Лицо того мужика, что увидел, кто будет его склады зачаровывать, было поистине бесценным. Сам заказ отнял декаду, пришлось побегать и полазать. Местные работники помогали, лестницу держали. Но я справилась. День рождения близнецов прошёл шумно и весело. День мёртвых я в этом году провела с мамой, близнецами и эльфятами из приюта. Да, после нападения в приюте прибавилось постояльцев. Город, к счастью, почти не пострадал, щит выдержал, но вот окрестные деревни оказались опустошены. И да, я выяснила, кто устроил мне "весёлые деньки" в начале года. Оказалось, вовсе не орки, а блуждающая червоточина, из которой полезла всякая гадость: от мух размером с мышь, до каких-то бронированных чудовищ.

До дня рождения всё текло спокойно: пара заказов на несложные артефакты, зелья. Однажды пришлось снимать сглаз, ничего особенно сложного, хотя Лириэль и присматривал за мной. Побывала и в гильдии магов. Библиотека поразила воображение – целых четыре верхних этажа!

В этот раз день рождения прошёл тихо. Слишком много плохих вестей…

Глава 8

Возраст десять

Год начался суматошно. Я навестила Карину, вернувшуюся к своим обязанностям штатного менталиста, и узнала пренеприятнейшую новость: в городе объявился вор, обладающий магическим даром. Странно, ведь у волшебника уйма способов заработать. Даже бездарный выпускник, отчисленный из академии за тупость или лень, мог найти легальный доход: от зарядки амулетов и варки простеньких зелий в лавке, с чем справится любой третьекурсник, до вступления в гильдию героев. Туда берут всех, кто владеет хотя бы парой заклинаний, а там либо поумнеешь, либо будешь сожран монстрами. Да что там, даже круглый идиот, не проучившийся и года, мог устроиться учителем для сельских детишек. Это всяко лучше, чем махать кайлом в антимагических оковах. От этой мысли меня передёрнуло. Правда, если вор – женщина, ей будет чуть легче. В шахту девушку не загонят. Собирательство трав с ошейником, вырубающим тебя, стоит отойти от управляющего амулета на сотню метров, тоже не сахар. Мы еще поболтали, и на прощание мне вручили пачку писем. По почерку я узнала Эмили. Я писала ей и о своём заточении, и об отдыхе, но ответы догнали меня только сейчас.

Вернувшись домой, я устроилась на лавочке во дворе и принялась читать. Подруга рассказывала о своей жизни.

Она всё-таки уложила на лопатки своего первого противника! "Вот же неугомонная", – подумала я, гладя Счастливчика, запрыгнувшего ко мне на колени. Дальше шло описание того, как она помогала новичку освоить верховую езду. Саму Эмили учил папа, используя в качестве транспорта нашего Лима. Парень же оказался городским, скакунов видел только у гвардии, да у всадников, проезжавших мимо их домика у ворот. Неудивительно, что он трусил, а зверь это чувствует. Но парень справился и сдал зачёт. Еще писала о новом преподавателе по бою на мечах – дворфе. Кое-кто начал посмеиваться над «коротышкой», пока тот играючи не раскидал их всех деревянным мечом. Среди новостей было и попадание Эмили в лазарет после осенней практики. Их отправили в степь, где девушка подхватила неизвестную лихорадку. Практика на этом для неё и закончилась. Ещё Эмили сообщила, что не сможет вернуться в наш чудесный Форсэнд. Её отправляют отрабатывать обучение в славную Инсалью. Я улыбнулась. Наше королевство не такое уж большое, и пять золотых за телепорт для меня хоть и деньги, но подъёмные. Так что раз в год, на её день рождения, смогу навестить.

Следующие три дня я училась, готовила эликсиры и выполняла заказы. Один из них меня удивил: шампунь «Одуванчик». Мы с наставницей быстро его сварганили, и я отнесла заказчице. Ею оказалась Анира, пухленькая геомантка, румяная, как булочка, одна из сотен библиотекарей нашей гильдии магов. Внешность мага зависит от его школы. Маги земли (геоманты, флористы, друиды) обычно крепкие люди, не всегда полные, но именно крепкие. Аэроманты (маги воздуха) и спириты (гадатели, медиумы, шаманы), а также маги-менталисты, часто кажутся страдающими анорексией. Пироманты – сухопарые. Водники, на мой взгляд, выглядят малость непривлекательно, с их вечно вьющимися волосами и водянистыми глазами. Анимаги несут в себе отпечаток внутреннего зверя, метаморфы в своей естественной форме серые и невзрачные, но застать их в таком виде сложно. Многие настолько контролируют себя, что не теряют созданный облик даже в порыве страсти или безумия. Алхимики, артефакторы, начертатели и техномаги – почти всегда растрёпанные, в них царит хаос. Маги Света (к ним почему-то причисляют и магов-бардов) излучают редкую красоту. Маги Тьмы (некроманты и маги смерти, маги крови, маги Бездны, демонологи) красивы хищной красотой. Мы же, ведьмы, всегда прекрасны и обворожительны, будь нам пять лет или пятьсот. Мы всегда можем вызвать к себе чувство, просто правильно подав себя. ак вот. Анира размечталась, как новая прическа подчеркнет её черты, но перспектива пыхтеть над щипцами и восковыми бигудями энтузиазма не вызывала. Куда проще воспользоватся шампунем «Жаль, другие прически так просто не делаются», – как-то обронила вертлявая девчонка из приюта. Она грезила о карьере шута и частенько упражнялась в остроумии на ком попало. Увы, юмор её не всегда был безобидным, за что и огребала от воспитанников тумаки, а от наставниц – внеочередные работы и даже пару раз чувствительное шлепков "священным" полотенцем по шее. Впрочем, шлепки эти её не особо вразумляли.

В ответ на её вздохи я предложила зелье депиляции. Глаза хулиганки вспыхнули, но тут же потухли, уступив место сомнению: «А волосы потом нормально расти будут?» Вопрос был резонным, и я, заручившись поддержкой сначала наставницы, а затем и Тинганы, получив заверения в безопасности эксперимента, провела испытания на добровольце. Полудворф, мечтавший о службе в страже, считал, что выбритая голова добавит ему мужественности. Приютские посмеивались, но спорить не лезли. Лысина красовалась ровно луну, и я приобрела нового клиента. Затем пришла очередь проверить на себе сочетание депилятора и зелья для роста волос. Нет, не на голове, а на ногах. Пару дней распевала хоббитскую песенку про потерянные носки и с досадой почесывала затылок, куда отвесила звонкую оплеуху "священное" полотенце возмездия. Но результат того стоил: кожа осталась нежной, зато просыпался зверский аппетит и непреодолимая сонливость.

И да, меня настиг этот странный «пубертат» — слово из сна. Тело начало робко покрываться пушком, а лицо расцвело россыпью предательских прыщей. Ничего, подумала я, чистотел и колдовское зелье мигом сотрут эти отметины, вернув мне прежнюю гладкость и нежность. Ниобе было велено не паниковать: дескать, после «облысителя» достаточно вымыть голову зельем для роста волос, и все вернется на круги своя.

Но на следующий день пятеро несчастных, три парня, сама зачинщица и одна наглая выскочка, – все они ослепительно сверкали лысинами, напоминая тех, кто "не там, не по тому месту" повстречал Глиста. Наставники сперва переполошились, но потом выудили из толпы нашу будущую звезду сцены и учинили допрос. Та, рыдая, призналась во всем, выдав и причины своей мести "бедной" девочке. А меня под конвоем дракона с розовой гривой препроводили к настоятелю, где допрос продолжился, уже с пристрастием. Но я и тут вывернулась, уверяя, что зелье абсолютно безобидно, а волосы отрастут максимум за пару декад. Настоятель возвел очи к потолку и пробормотал с укоризной: "В кого ты только выросла, дитя, ведь была такой милой девочкой с добрыми глазами". На что я, ничуть не смущаясь, ответила: "В ведьму". В качестве наказания мне назначили три удара розгой и повелели сварить чудодейственное зелье для роста волос. Необэ же получила предписание целый год щеголять лысиной. Она согласилась, но в ее глазах я заметила искорки хитрого замысла.

Мама отвела меня в соседнюю комнатку и протянула грубую льняную рубаху до пят с огромными вырезами спереди и сзади, приказав переодеться. Едва я облачилась в это подобие савана, меня вывели на задний двор. Там, в центре двора, стояло кресло с оковами-наручниками, в котором уже восседал Отец-настоятель. Вокруг столпились все обитатели приюта, а рядом с ним возвышался тот самый старик, что сплел для меня паутинку, держа под руку семилетнюю лысую девицу в черном платьице. И все они смотрели на меня с осуждением. Когда мы все собрались, настоятель начал говорить, сначала был расспрос младших, о том, правда ли данная особа их задирала. Те подтвердили. Они рассказали о том, что хоть и в их комнаты она войти и не могла, но были и щипки, и дерганье за косички, и якобы «случайно» пролитый сок на их платья. От чего почтенный Жозе уже посмотрел на внучку с брезгливостью. Потом был учинен допрос самой девчонки, которую звали Кирана, и та поведала, что ей посоветовал так развлечься их сосед, и внимание, это был Матис, младший брат Глисс. «Опять этот паразит гадит», подумала я. Она рассказала все без утайки, что сначала ей было не очень приятно, но потом почувствовала удовольствие. За что получила уже от деда подзатыльник, и обещание вколотить ей разум через спинной мозг. На нас со старшей девицей смотрели уже чуть более дружелюбно, но все равно не очень приязненно.

Далее уже начался наш расспрос. Необэ заметила ее развлечения, и решила вступиться, она хоть и «дурная», но малышню не обижает, а подшучивает, почти никогда не переходя границу. Потом допросили меня. И я рассказала о своих экспериментах, о том, что никаких последствий усиленного роста волос нет, и что просто хочется больше кушать. Дедушка Жозе показал мне кулак, но уже улыбался.

Дальше настоятель встает с кресла, а я вижу, что не только на поручнях, но и к ножкам приделаны «кандалы», я сажусь, но ручки слишком высоки, и мне заботливо под попу подкладывают досточку. После чего и руки и ноги были зафиксированы, а мою голову нагнули. А дальше свист рассекаемого воздуха, и мою шею обожгла боль. Потом еще, и еще. А потом меня освободили, и заботливые руки подхватили мое тельце, и заглянули в глаза. А вот фиг, не заплачу. В эмоциях мамы царил такой котел, что я постаралась закрыться. Там сплелись обида, беспокойство и леденящий страх. Потом, без единого слова, меня взяли за руку и увели домой, словно провинившегося щенка.

И начался мой личный пятидневный ад. Домашние хранили тягостное молчание, общаясь со мной лишь по необходимости, за исключением наставницы и Акиры. Из дома я выходила только в гильдию и обратно, под бдительным конвоем. Даже в эмофоне витала какая-то отчужденность, словно я стала прокаженной. Счастливчик, мой верный фамильяр, и тот прятался, не подпуская меня к себе. Я продержалась три дня, прежде чем кошмары накрыли меня с головой… Лишь обрывки снов, ускользающие тени, но я просыпалась в липком поту, с дрожащими руками и колотящимся сердцем. А на пятое утро дрожь сменилась теплом материнских объятий. Попытавшись высвободиться, я разбудила ее, но мама лишь крепче прижала меня к себе, уткнувшись лицом в мои волосы. Последовало долгое извинение, признание, что все были перепуганы до смерти за меня, но решили немного проучить. «Лучше бы высекли», – пробурчала я, но все же обняла маму в ответ. После завтрака папа повел меня на тренировочную площадку, где мне объяснили, какую глупость я совершила. Стража могла расценить нашу выходку как самосуд и отправить нас с моей «подельницей» собирать целебные травы. Да, всего на пару месяцев, но все равно было бы крайне неприятно. Но, ввиду моего сопляческого возраста, минимальности последствий и моего искреннего раскаяния, настоятель ограничился лишь дисциплинарным взысканием. Однако в Совет была направлена характеристика о моем прегрешении, что неминуемо повлечет за собой снижение стипендии на первые два года обучения. К слову, стипендию платят всем в эти первые два года. Она рассчитывается, исходя из характеристики, данной учителем, наличия или отсутствия взысканий, а также семейного положения: полная семья, неполная или сирота. Например, сирота с безупречной репутацией и кристально чистым послужным списком получает три золотых в луну, в то время как сын аристократа из полной семьи, с сомнительной репутацией, – всего лишь восемь серебряных. На третьем курсе стипендия полагается только отличникам, остальным приходится либо тратить накопления, сделанные за первые два года, либо зарабатывать на жизнь, создавая и заряжая артефакты, или же подрабатывать в местных кафешках. Некоторые пишут эссе и курсовые для богатых, но бестолковых студентов. Правда, за это могут исключить как заказчика, так и исполнителя. Папа, хоть и одобрил наше стремление «дать по рукам» нахалке, при этом осудил методы самосуда, коими могли быть квалифицированы наши действия. На вопрос о дворфийках мне, почесав за ушком, сообщили, что это связано с их религиозными верованиями, и посоветовали обратиться за разъяснениями к маме или знакомым «лысикам». А потом я, сломя голову, понеслась в баню, прихватив с собой ножницы. Вышла я оттуда с обкорнанными волосами, на что мама лишь скорбно вздохнула и сказала, что не стоило этого делать, тем более в преддверии бала. На мой закономерный вопрос я получила свиток пергамента с предписанием явиться через пятнадцать дней в замок на бал по случаю рождения третьего наследника. Ну ничего, «можно и так пойти», – сказала я себе. Затем Лириэль отвела меня к знакомому… палачу. Да, здесь прическами занимались именно представители этой профессии. Впрочем, в этом была своя логика. И мою головку привели в порядок, даже можно сказать, получилось миленько. Заметив иглу для пирсинга, лежащую на столе, я вспомнила об еще одном украшении из прошлой жизни, – серьгах. И, расспросив служителя ножниц и розг, которого звали Теодором, узнала, что серьги используют орки, таким образом метя своих рабов. А потом я вспомнила один из снов, где одна моя знакомая из прошлой жизни, помимо бритой головы, носила шикарные серьги, и парни обращали на нее внимание.

После парикмахерских процедур я косулей метнулась в храм, где и нашла нашу шутницу, усердно орудующую метлой в парке. После короткой беседы я вытянула из нее информацию о бале. Она подтвердила, что в храм тоже пришло письмо с приглашением для всех отличников, достигших десяти лет, и что самое забавное – волосы она попросту не успеет отрастить к этому торжеству, ведь до него осталось всего пятнадцать дней… Тогда я поведала ей свою идею. Она немного подумала и согласилась. Нарин был отловлен, и, о чудо, он тоже оказался в списках приглашенных. Так что на бал они пойдут вместе. Затем все вместе мы заскочили к ювелиру и заказали три комплекта: один бронзовый в виде птицы на цепи и два простых колечка. На вопрос о назначении украшений я отбоярилась, сказав, что это части амулетов. В итоге, на все про все ушел один золотой.

Вечером ко мне на кровать запрыгнула эта пушистая услада для лис. «Это я про Счастливчика». На мой вопросительный взгляд в ответ обрушилась целая лавина образов: Счастливчик был с близнецами, Ринги и Рагни приболели, и этот маленький комок шерсти счел, что его присутствие им важнее. Пришлось признать – да, в его поддержке они сейчас нуждались больше. А вот за то, что родители не обмолвились о недуге близнецов, я им еще отомщу. Как только соберу волю в кулак…

Два дня спустя мой заказ был готов. Стремглав помчалась к храму, чтобы забрать труженицу-метлу, и уволокла ее прямиком к Тедди, палачу, где нам предстояло проколоть уши. Себе я, правда, упросила сделать прокол на полтора пальца ниже края. Тедди, конечно, удивился, но просьбу выполнил. Затем мы с моей знакомой распрощались: она отправилась дальше усердно мести храмовый двор, а я умчалась в гильдию магов, где меня уже ждал, отобранный специально для меня, увесистый справочник по травам, грибам и минералам этого мира. Двадцать томов, чтоб их! Но прочесть необходимо, чтобы хоть какое-то представление иметь о внешнем виде ингредиентов и их применении в зельях. И слава всем богам, светлым и темным, что я не алхимик-зельевар, им ведь эту энциклопедию, да еще парочку подобных, наизусть учить приходится. Ведьме проще – сидим в одном регионе, довольствуемся эндемиками. В общем, до ужина я осилила только половину первого тома, ибо там не только внешний вид травок-муравок описан, но и способы сбора, и рецепты зелий.

Дома меня ждал скандал, и да, виной всему серьги. Мама не ругалась, она увещевала, и все на тролльем. Папа лишь посмеивался, мол, девочки всегда что-то выдумывают, чтобы казаться краше, и тут же вспомнил тифлингессу Альгинару, которая после визита к северным варварам… Но быстро осекся под суровым взглядом розоволосого дракона. Наставница пошла за метлой, намереваясь, как она выразилась, "выбить дурь" из моей головы. На что Акира резонно заметила, что если дурь выбить, то одна вредность и останется.

Но тут пришел дедушка и меня спас. Он просто поинтересовался, для чего я это сделала и что планирую на них вешать. Я и поведала ему о своем сне, где увидела девушку с таким украшением, и мне показалось это невероятно красивым. Мама молча потянулась за полотенцем. Тогда я добавила, что вычитала будто артефакты для защиты разума лучше всего располагать вблизи головы. Дедушка кивнул, а мама прошипела, что у меня и так защита есть. Ей тут же напомнили, как эта защита работает, и что если кто-то полезет ко мне в голову прямо на проезжей части, то они запросто могут лишиться старшей дочери. На меня лишь махнули рукой. А дедушку я обняла и утащила в свою мастерскую.

Вскоре близнецы попытались открутить мне уши. В "научных целях", разумеется – выяснить, как металл держится на ухе. Нет, я все понимаю, но просто спросить – это же "не интересно". Время понеслось галопом. Я почти все дни проводила в библиотеке, корпя над фолиантом, а раз в три дня наведывалась к портнихе за новым платьем. Выбрала цвет молодой травы – все же я еще подросток, а в качестве инкрустации – серебро. Заскочила и к ювелиру, заказала серьги из серебра с мелкими хризолитами, на которые, помимо защиты разума (которую, кстати, ставил мне дедушка), вплела легкий заговор флёра. Заказала и колечко в тон к серьгам, встроив туда малый шокер.

Через пять дней случилось сразу две вещи. Во-первых, мама вышла к завтраку с маленькими колечками в ушах. На мой удивленный взгляд она просто обняла меня и шепнула в макушку, что хочет меня поддержать, даже в этой моей выходке. Я обняла маму в ответ и прошептала слова благодарности. Во-вторых, мое платье наконец-то доделали, и оно было неописуемой красоты! Я была так счастлива, что, по словам Лириэль, просто светилась. Она предрекла, что на ночь меня придется скормить лимон вместе с кожурой. Потом я упросила маму выделить мне пару серебрух на целителя, который слегка осветлит мой тон волос. Мама лишь вздохнула, но деньги дала. И нет, мои запасы еще не иссякли, но после моего визита к палачу было введено простое правило: любые вмешательства во внешность подлежат обсуждению, и если мне удастся убедить маму, она выделит деньги. К счастью, я всего лишь немного осветлила тон.

На следующий день я заглянула в храм. Малышня смотрела на меня настороженно, старшие, кто подходил с заказами, кто тихо высказывал свое "фи". Я поняла, что как раньше уже не будет. Да, двери окончательно не захлопнуты, но вот в какую сторону они качнутся, теперь зависело только от моего поведения. Перед уходом ко мне подошла маленькая четверть-эльфийка с ожогом на лице и попросила погадать. Я улыбнулась, вспоминая, как все начиналось: как я гадала детям, плела простенькие амулеты и заговаривала комнаты. Я просто кивнула, и мы пошли в ее комнатку…

А потом был бал. Нас проводили в тот самый зал, где состоялся суд над приснопамятным Глиссом. Только сейчас он был украшен цветами, вдоль стен стояли столы с закусками и напитками, а на возвышении стояли Дезире и Линда, одетые в цвета герцогства. Линда, правда, изображала из себя "лошадь", облачившись в белое платье, хотя сетка для волос была из зеленых нитей с черными жемчужинами. "Убожество, не с ее златокудрыми волосами такое носить", – подумала я, приближаясь к помосту и кладя на поднос запакованное лоскутное одеяльце, для новорожденного. Родители взяли меня под руки и повели, словно на смотрины. Это был мой «выход в свет» перед четой. В их глазах мелькнуло изумление, когда они увидели мою прическу. Перекинувшись парой слов, мы отошли к остальным гостям. Вскоре к нам подошли знакомые отца с детьми моего возраста, и тут же завязался разговор, главной темой которого стали моя экстравагантная прическа и мамины украшения. Обсудили, перемыли косточки. Заиграла музыка, наследник с женой открыли бал первым танцем, после чего пригласили всех. Меня пригласил сын главы городской гильдии бронников. Он был лишь немного выше меня, ведь я не отличаюсь высоким ростом – всего три с половиной локтя (сто тридцать один сантиметр). Танцевать, однако, было удобно: мы не оттаптывали друг другу ноги, и его рука не позволяла себе вольностей. Впрочем, он еще слишком юн, чтобы знать, как и зачем это делать. Когда танец закончился, и мы расстались, Линда жестом подозвала меня к себе.

«Куда делась твоя коса?» – тихо спросила она, – «И что ты сделала со своими ушами?»

Мне оставалось лишь вздохнуть и, кивнув в сторону мирно беседующих лысиков, рассказать ей всю историю. Сначала она хихикала, узнав о моих обросших шерстью ножках, затем нахмурилась, услышав о наказании, и, наконец, сочувственно посмотрела на меня, когда я поведала о своей способности. Линде было достаточно и тех крох, что она знала обо мне, чтобы бросить на моих родителей неодобрительный взгляд. Когда объявили новый танец, меня снова пригласили. На этот раз моим партнером оказался сын главы городской гильдии караванщиков. Моим бедным ножкам досталось сполна после благодатного спокойствия предыдущего танца. Мы пробыли в замке до полуночи. Я вдоволь натанцевалась и наболталась. После танца с неуклюжим юношей ко мне подошел маг из гильдии. Его заинтересовали мои украшения и ментальный щит, который их защищал. Благодарю светлых богов, что он не стал при всех ковыряться в моей защите. Пришлось отвечать на вопросы, но разговор продлился недолго. Вскоре я уже кружилась в танце с Нарином, а Необе пригласил на танец немолодой мужчина с печальными глазами. И знаете, то, что говорят о потомках дворфов, будто они ужасно танцуют – вранье.

После этого третьего танца я решила передохнуть и направилась к столам с закусками, где меня уже поджидали родители. Они отвели меня в укромный уголок, где мама привела в порядок мои оттоптанные ноги, а затем принялись расспрашивать, как мне мой первый «выход в свет». Я отшутилась, что охотнее провела бы вечер в темноте. До полуночи мы развлекались, а потом нас, младшее поколение, попросили освободить зал. Я отыскала родителей, и мы вместе с Линдой отправились к Дезере, чтобы еще раз засвидетельствовать свое почтение и попрощаться.

До зимнего солнцеворота все было тихо: я училась, отращивала волосы, возилась с близнецами, пропадала в библиотеке. Несколько раз забегала в приют. Сначала на меня смотрели косо, но мои зелья, артефакты и то, что я исцелила ужасный ожог малышки Рин, понемногу исправляли мою репутацию. Наставницы, которые поначалу сопровождали меня, со временем снова начали относиться ко мне с теплотой. Бывали и визиты бывших выпускников, которые вспоминали, как я в свое время зачаровала все комнаты, защитив их от «плохих людей».

На зимний солнцеворот был назначен мой первый экзамен в гильдии магов. Две декады я не вылезала из своей мастерской, плела амулеты, варила зелья и повторяла заговоры. Домашние обходили мою комнату чуть ли не на цыпочках. Но все оказалось довольно просто.

В назначенный день меня провели в небольшой светлый зал, где за столом, помимо моих знакомых, сидела еще одна улыбчивая низенькая женщина в цветастой юбке, вязаной кофте и с копной рыжих волос. Ее серые глаза смеялись. Я поставила большой кофр на стол и приготовилась отвечать на вопросы. Но нет, сначала меня попросили погадать каждой ведьме своим способом. Это оказалось легко. Лиссее я выбрала гадание по ладони и предсказала ей скорую смерть. Та не опечалилась, ведь сто два года – достойный срок. Адде раскинула кости, но там маячило лишь путешествие. А Тинганне я гадала на чаинках. И ей выпало… Я хихикнула, – скорый свадебный наряд и трое детей! Выражение лица этой дворфийки было неописуемым – настоящий шок. Она тут же заявила, что я путаю, но время покажет. А новой представительнице ведьминского племени я решила погадать по тени. Мне принесли шар из трав, а на окнах опустили защитные ставни, создавая темноту. В общем, я ей нагадала богатство, не огромное, скорее прибавку и связанные с этим хлопоты. Затем оценили качество амулетов и зелий. Тут все было отлично, ну, для «первокурсника». После мы немного побеседовали о ритуалах: какие я знаю, в каких принимала Участие, ничего сложного.

Остаток зимы прошел в тихой дрёме, лишь пару раз взметнулись белые хлопья, но тут же таяли, не успев задержаться на земле. Зима здесь сурова, но реки не скованы льдом, и снег – редкий гость. Весна ворвалась в город с похоронного звона: умер старейшина кожевников. Меня же не коснулось ни скорбь, ни злорадство. С этим странным чувством я подошла к маме, и та лишь обняла, словно понимая без слов.

Ритуалы в этом году казались непомерно сложными, но я справилась, пусть и не с первой попытки, но довольно быстро. А в преддверии лета храм огласился свадебными песнопениями: сочетались браком дворфийка и северный варвар. Богатырь ростом почти в пять с половиной локтей, с глазами цвета тающего льда, гривой пшеничных волос и усами, достающими до подбородка, и его избранница – чуть больше трех и трех четвертей локтя, с бритой наголо головой. Взгляд невесты обжигал злобой, а шипение напоминало змеиное. А я еще и осмелилась намекнуть о троих детишках, возможно, даже сразу. Ей бы благодарить судьбу, что Эдгар не вздумал взять ее в жены по своим диким традициям: замотать в шкуру и унести в степь.

А на праздник середины лета меня ждал сюрприз. Как-то раз я заметила объявление о продаже необработанных семян диких льдистых роз, росших где-то на дальнем севере. Они давали мелкие, бледно-голубоватые цветы, чей аромат так ценился парфюмерами. Масло из семян шло на целебные зелья и изысканные благовония. Здесь, на юге, этот капризный кустик плохо приживался, но я ведь ведьма, в конце концов, да еще и эльфийка по материнской линии. Вот и возилась с растительной манной, укрепляя и подкармливая слабый росток. Вдруг слышу визг, меня сбивают с ног – я как раз сидела на корточках, – и принимаются щекотать. Это Эмили вернулась! Вымахала, отъелась, наша тихая мышка. Вывернувшись из ее объятий, я схватила тряпку с садовыми инструментами и принялась гонять подругу по двору. Намотав круг вокруг дома, я сдалась и пошла обниматься. Потом был пир, собрались все домашние. Баня, куда я ее затащила, где увидела огромный, уродливый шрам на ее левой руке – память о схватке с орком. Я пообещала сделать мазь, которая сотрет этот след. Потом были рассказы о последних событиях и заслуженные подзатыльники от подруги.

Эмили пробыла у нас целую луну, а потом отправилась на службу. И всю эту луну я делила с ней комнату. Подруга сначала собиралась остановиться в храме, но я настояла, да и мама была только рада, говоря: «Ты, малышка, очень хорошо влияешь на эту ведьму». Ну ничего, погоди, я еще отомщу.

К середине оранжевой луны розы окончательно прижились, и я похвасталась своим достижением перед мамой и наставницей, за что была затискана этими драконессами. Началось обучение близнецов, и это оказалось непросто. Малыши ни в какую не хотели тянуться к знаниям, хоть тресни. Но терпение и труд все перетрут! В общем, усилиями всей нашей семьи, включая бабушку и дедушку, их удалось усадить за парты. Как ни странно, к середине алой луны проявились различия. Рингихансси хоть и ворчал, но учился, а вот эта мелкая бестия только и пыталась улизнуть и спрятаться. Даже моего фамильяра подкупала солью. Но потом, когда я узнала, эта будущая рукавица, пряталась от меня, и пообещала, что больше не будет прикрывать маленькую лентяйку. Мама даже умилялась, ставя меня в пример, мол, я «в их возрасте не ленилась». Их праздник прошел скромно. Раз дети не хотят учиться, решили мы, то и веселиться не будут. Ох, и визгу было! Но ничего, я подарила им Книгу этикета, дедушка – набор красивых перьев, а мама с папой – по комплекту нарядов от местных мастериц. Ну и по куску морковного торта… Гадость, конечно. Потом брат с сестрой декаду на нас дулись.

День мертвых прошел без особых происшествий. Мы с близнецами прибрались у стены с прахом Триши, а потом с мамой отмывали памятник ее наставнице.

А свой день рождения я отмечала в «Вольном порту», куда нас позвали на свадьбу старшей внучки папиной сестры.

Глава 9

Возраст – одиннадцать

Портал изверг нас в один из "Вольных Портов", затерянных на стыке двух северных королевств – сурового Аррикана и сумрачного Иорнга. Зала встретила нас высоким сводом, по которому плясали тени, отбрасываемые жаровнями, чье пламя расписывало стены причудливыми узорами. Напротив зияли двери из черненой бронзы, украшенные чеканной геометрией. В воздухе витал свежий, горьковатый аромат трав. За порогом нас ждала женщина с посеребренными висками, приветливо машущая рукой. Тетя Ирида. Объятия ее были крепки и пахли печеным хлебом. Под пушистым платком прятались тугие косы, а фигуру окутывало теплое платье, поверх которого красовалась жилетка. Джанетт, старшая из детей деда с бабкой. Пятеро их было, и трое – одаренные. Первенец, Дезирэ, имя которого совпало с именем наследника нашего Баронства, пал в схватке с орочьим вожаком. Вторая дочь, Инис, выбрала путь клинка и сгинула со своим отрядом в одной из червоточин. А третья, Ирида, окончила академию и осела в этом форту, где и провела последние сорок восемь лет. Джастин преуспел на стезе мага-целителя. Отец же, самый младший, пошел по стопам воина. Мы шли по пожухлой траве, усыпанной багряными листьями кленов. Я жадно вертела головой, впитывая каждую деталь этого странного поселения. Архитектура "Порта" являла собой круглую площадь, обнесенную древоземляным частоколом, над которым возвышались помосты с техномагическими "баллистами". В дальнем конце площади, словно страж, возвышалась круглая каменная "башенка" с покатой медной крышей и медными воротами, из чрева которой мы и появились. По бокам от нее, словно два крыла, раскинулись здания из белого мрамора – администрация и библиотека. Дальше тянулись длинные деревянные дома с узкими оконцами. Возле ворот чернела кузница и стойло, где томился в ожидании родственник отцовского скакуна. Близнецы жались к нам, их переполняло любопытство и радостная предвкушение нежданных каникул. Наивные души. Дедушка все взял в свои руки.

Меня сгребли в объятия, медвежьи по силе, и повели к длинному дому, что стоял в самом центре форта. Пройдя по сумрачному коридору, нас разместили в двух комнатах возле кухни. Справа – мужская обитель, слева – наша, девичья. Близнецы заныли, но в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Так что бабушка, мама, я и Рагнда обосновались в одной комнате. А дедушка, папа, дядя Джастин и Рингихансси – в другой.

Комнатка оказалась скромной, но уютной. У окна стояла широкая спальная лавка, укрытая шкурами. Слева – огромный, почти во всю стену, шкаф. Между лавкой и шкафом примостился макияжный столик с тусклым металлическим зеркалом. Противоположную стену занимала массивная скамья, возле которой стояла прялка. Тетушка Триша пыталась привить мне любовь к этому занятию, но прясть я не любила.

Вскоре нас позвали в противоположную часть дома, где располагался загон, правда, совершенно пустой. Под потолком виднелся сеновал. Меня охватило отчаяние. Хотелось биться головой о стену, особенно когда я заметила печь, которую топили по-черному, прямо возле сена… Слова закончились. Осторожно выспросив подробности, я получила заверения, что, во-первых, еще тепло и жара от кухонной печи хватит на всю ночь, а во-вторых, все здание зачаровано от пожара. Я выдохнула с облегчением, но тут же спросила про крыс, мышей, клопов и тараканов. В ответ меня одарили недоуменным взглядом. После чего я поспешила в свою комнату, чтобы заняться изготовлением оберегов. Благо, на прошлый день рождения мне подарили сумку с расширенным пространством и облегчением веса. Вещь стоила целое состояние. Но копии заметок, некоторые книги и набор нитей всегда были со мной. И да, бисер в работе ведьмы вовсе не обязателен. Сначала меня это расстроило, но потом я поняла: можно обойтись и без него, просто нужно завязать узелки, прямо на месте бисера. Конечно, магия будет хлипкой, и амулет прослужит недолго, но это возможно. Так что до ужина я, словно одержимая, заготавливала амулеты, шипя на всех, кто пытался меня отвлечь. А желающих хватало: кроме близнецов, ещё и мама с дедушкой. Но я была непреклонна. А потом, под удивленные взгляды разросшегося семейства, развешивала и вбивала амулеты от недобрых глаз. После, уставшая, но довольная, я познакомилась с новыми обитателями дома, которых, к слову, заметно прибавилось.

Первым был высокий седой мужчина в тяжелой мантии цвета старого вина — Кальбер, муж тёти Джеттан, известный демонолог. Следом шла их старшая чета: невзрачные, но с явственно ощутимой аурой магов, и притом сильных. Оказалось, это родители невесты. Алана и Альберох были магами-метаморфами и сейчас пребывали в своём природном обличье, так сказать. А вот их дочь, будущая невеста Агата, оказалась без дара: высокая, с копной русых волос, ярко-синими глазами и ямочками на щеках, когда улыбалась. На вид ей было лет шестнадцать. Она и выпалила первой: «Зачем ты лазила под потолком? И что это за верёвочки висят в каждой комнате?» Я объяснила, что ведьма, а это обереги от вредителей. И тут с улицы послышался визг, а на моё лицо наползла пакостливая улыбка.

Следом появилась женщина лет двадцати с младенцем на руках. Черноволосая и синеглазая красавица оказалась второй, младшей дочерью и магом-менталистом, заведующей местной библиотекой. Её муж сгинул в когтях нежити луну назад, и потому в празднествах она участвовать не будет. Я уловила её чувства: скорбь, тревогу о малыше и… скуку. Когда же она узнала, что я ведьма и умею прогонять грызунов, то попросила зайти в её обитель знаний и повесить амулеты и там. Я согласилась, но поинтересовалась, почему она не обратится к местной представительнице нашего "племени". На что мне ответили, что здесь таких нет, вернее, есть, но это надо побегать по деревням поискать, а в форте – ни одной.

После ужина кухарки забрали посуду, а меня попросили погадать. Хильда, однако, скептически отнеслась к гаданиям и предсказаниям, и потому, взяв ребёнка, удалилась в свою комнату.

Достав мешочек с костяными амулетами, я раскинула их для каждого. И да, я периодически меняю кости, потому что они пропитываются аурой не только гадающего, но и гадаемых. И могут врать, если использовать их не для тех. Именно поэтому я никогда не буду раскладывать сироте из приюта те кости, что использую для "аристо".

Агате я сказала, что всё у неё будет хорошо: счастливый брак и спокойная жизнь. Дедушке выпали проблемы со здоровьем. Бабушке – скорые хлопоты. Кальбер отказался от моих услуг, но продолжал сидеть, слушая мои предсказания. И правильно: гадать демонологам и некромантам сложно. Первые забьют кости своей аурой намертво, а вторым очень трудно гадать из-за близости к Серым Пределам, кости будут выдавать близкую смерть. И только очень опытный предсказатель сможет отринуть эту ауру и «развеять туман над их будущим» (и да, это отсылка, прим. автора). Чете метаморфов я предрекла дорогу дальнюю, да ночку лунную. В общем, скоро у них появятся ещё детки. Маме я гадала с особенным трепетом, и карты предрекли ей пополнение семейства. Она лишь зарделась, мило прижав ушки. Близнецам же я сурово напророчила: если не возьмутся за ум, жизнь их ничем хорошим не одарит. В ответ лишь вздох.

Ночь на новом месте выдалась странной. До этого мне не доводилось спать в общей комнате, если не считать кошмаров. Сны меня не посещали, и гадание не сбылось («Сплю на новом месте, приснись жених невесте»).

Счастливчика я побоялась брать с собой, наивно полагая, что мы лишь на пару дней навестим родственницу, вручим подарки, поздравим молодоженов, и домой. Как бы не так! Зря я тогда пошутила про свадебные обычаи северных варваров. Наутро явились родственники жениха, и я поняла, что попала в переплет. Два десятка дюжих мужиков, облаченных в лен и кожу. Патриарх семейства оказался высоким стариком с лицом, испещренным морщинами, словно боевыми шрамами. В белой мантии, с берестяной повязкой на челе, он смотрел на меня сурово слегка мутноватыми серыми глазами. Как только наши взгляды встретились, меня словно накрыла волна сонливости.

Проснулась я вечером в нашей комнате. Рядом сидела мама и, молча улыбаясь, протягивала мои серьги. Пока я умывалась из тазика, принесенного служанкой, и доставала из шкафа новые бриджи и рубаху, мама рассказывала: Саймар – один из старейших и сильнейших менталистов этого мира, ему почти сто тридцать лет, и последние лет десять он общается с миром исключительно посредством своей силы. Я присвистнула, дед был крут неимоверно. Так вот, когда он попытался пообщаться со мной, моя защита и сработала. Мама порывисто обняла меня, подтверждая мои опасения. Я улыбнулась, уткнувшись в плечо. "Эх, когда я уже рости начну?" – подумала я. А затем мы вышли во двор, где уже были накрыты столы. Обе семьи были в сборе… И, блин, помимо почтенного Саймара, там собралось еще семь представителей старшего поколения, четыре женщины и трое мужчин. Десять человек разного возраста, от молодого рыжего парня лет шестнадцати с пронзительно синими глазами и рыжей шевелюрой до высокого статного красавца со шрамами на лице, явно оставленными медведем. И пара ровесников моих брата и сестры. Когда я села, мне лишь кивнули. И во время трапезы меня не беспокоили. А вот потом старик встал и заговорил. Голос его был похож на воронье карканье, что вызвало шок у всех его домашних. Он извинился передо мной и в знак примирения преподнес мне в подарок кинжал, рукоять и ножны которого были украшены зеленым драгоценным камнем и жемчугом. Передавая мне этот "ножик", он промолвил: "У столь воинственных родителей не может родиться комнатная фиалка". Я же, смущенно зардевшись, начав стричь ушками, копируя моего фамильяра.

Тут меня дернули за подол платья. Скосив глаза вниз, я увидела маленькую девочку в синем сарафане. "Тетя Лоза, плавда ветьма?" – спросила она. Я кивнула. "А плавда, что ветьмы могут приманивать утьачу?" Я улыбнулась и снова кивнула, пообещав, что такой умной девочке обязательно сплету амулетик. Близнецы на меня надулись. Ну да ладно.

А потом десять дней длился нескончаемый праздник. С пирами, охотой, на которую мы не поехали, выступлениями скальдов и менестрелей. И кулачные бои… Отец жаждал в них поучаствовать, но материнская твердость пресекла порыв: синяки сводить она отказалась наотрез. Он лишь вздохнул, смиряясь с неизбежным. Но вот что примечательно, местные жители одаривали его взглядами, полными уважения.

Выкроив время, я отправилась в соседний город, где разыскала местного бисера, диковинного, словно осколки обожжённой глины, пучки трав, чьи рецепты хранились лишь в фолиантах библиотеки, и янтаря – здесь, в отличие от многих мест, он был доступен по цене. Дедушка тем временем преподнес мне куклу в национальном костюме. На мой немой вопрос он лишь усмехнулся: «Коллекцию пополнять будешь?» Я кивнула, пряча улыбку, и убрала подарок в сумку.

А затем грянуло великолепие церемонии! В самом центре реки, словно остров посреди водной глади, возвышался огромный плот, удерживаемый натянутыми канатами, соединяющими четыре столба. В сердце плота – возвышение, на котором пылала медная жаровня. К этому плавучему алтарю вел мост, и мы, родственники и гости, начали заполнять его еще с полудня, предвкушая церемонию, назначенную на закате. За полчаса до священного момента к возвышению прошествовали жених и невеста, облаченные в белоснежные одеяния. Голову невесты украшал кружевной платок в тон платью, не скрывающий лица, но нежно окутывающий пряди волос. Следом выступил черноволосый, статный мужчина в мантии цвета лимона, за которым шествовали дедушка и Саймар, несущие золотые подносы, скрытые под плотной белой тканью. За ними следовала чета родителей новобрачных. Метаморфы бережно несли серебряное блюдо, до краев наполненное зерном, а высокий седой мужчина с пышными усами и бородкой и немолодая женщина в платье, расшитом диковинными узорами, несли кувшины: серебряный – с веном, и медный – с маслом. Все это – дары духам и младшим богам. Далее тянулась вереница родственников, с подношениями молодым. Я в процессии участия не принимала, но подарок приготовила – подушки, зачарованные на сладкие сны. К тому же я выловила из толпы маленькую Айюру и надела ей на руку обещанный амулет удачи. Ее родители, перешептываясь, поймали за руку мальчишку примерно моего возраста, что-то нашептали ему на ухо, и, сунув в ладонь маленький мешочек, отправили в неизвестном направлении.

Церемония началась, и жрец возжег пламя. Первыми к помосту подошли родители жениха и начали тонкими струйками вливать в огонь смесь вена и масла. Жрец нараспев читал молитву, и, когда кувшины опустели, в пламя посыпалось зерно, щедро высыпаемое пригоршнями родителями невесты. Затем к помосту поднялись новобрачные, и жрец вознес хвалу Форетелию – божеству, хранящему не только справедливость, но и клятвы и законы. После этого прозвучали клятвы – о верности, уважении и вечной любви… Затем перед молодоженами появилась глиняная чаша и серебряный нож. Каждый из них надрезал свою ладонь, сцеживая несколько капель крови в «плошку». Кровь, словно живой рубин, полилась в огонь, а чаша полетела на помост, рассыпаясь на мелкие осколки. Пламя взметнулось к небесам, а на запястьях новобрачных засверкали парные золотые браслеты.

На пир мы не пошли, а отправились собираться в дорогу. В комнате меня ждал сюрприз – пушистая, искусно выделанная баранья шкура. На ней лежала записка, полная благодарности за амулет. Близнецы было потянулись к моей «добыче», но остановились под строгим взглядом матери. Я же пообещала, что, если они успешно сдадут годовой экзамен, то на день рождения получат точно такую же. Рингх тут же заявил, что хочет волчью шкуру, но я напомнила ему, что тогда Счастливчик будет обходить их комнату стороной. И мальчишка сник.

По возвращении меня ждала обида… и да, это был мой кроль. Пришлось пару дней плясать вокруг него с тросником, солью и молодой бамбуковой веткой, вымаливая прощение. Его Кролейшество все же смилостивились. Шкура заняла почетное место на моей кровати.

Три дня мы отдыхали, а потом ко мне пришел ЗАКАЗ. Местная гильдия бронников пожелала, чтобы я зачаровала их склады по максимуму, за что мне была обещана щедрая плата – целых пять золотых! Гордость пришлось задвинуть подальше, и я, со всем своим запасом золотую и почти всю железную луну, бегала по городу, развешивая свои амулеты. По окончании работы я получила обещанное вознаграждение и небольшую премию – изящный кофр из белой змеиной кожи.

Закончив с заказом, я просто лежала, отдыхала и готовила простенькие зелья для приютских детей, которые и отвезла с началом белой луны. А когда я приволокла ребятам их заказы и пересказала, КАК на самом деле празднуют свадьбу северные варвары, то получила неожиданную новость –Необэ получила не только рекомендацию, но и наставника. Им оказался тот самый печальный дядечка, танцевавший с ней на балу – главный шут нашего барона. Что ж, похоже, эта шутница теперь будет развлекать слуг в замке.

А по возвращении меня ждало письмо из совета со списком зелий и артефактов для экзамена. Пролистав его, я увидела один интересный, но, по мнению местных магов, совершенно бесполезный предмет – амулет поиска по крови. К письму прилагалась подробная инструкция по созданию подобного артефакта, ведь он создавался на основе магии крови. К счастью, основы данной магии преподавались и в нашей школе. Артефакт состоял из двух частей: крохотного фиала, в который набиралась кровь искомого, и предмета, который этот человек должен был постоянно носить на себе, предварительно смочив его той же кровью. Минус этого артефакта зиял, словно провал в ткани мироздания: связь – не с носителем, а с самой вещицей… Почему? Да потому что этот амулет, нелепая задумка для посвящения студиозусов в азы магии, считался бесполезной безделицей. Но не для меня. Вспомнив о пирсинге, я твердо направила стопы к ювелиру. Расставшись с двумя золотыми и кипой исчерканных эскизов, я стала обладательницей изящного золотого шурупчика, тонкого, с гайкой на полтора оборота, и простенького золотого колечка. Далее был визит к стеклодувам, где я заказала десяток крошечных фиалов из хрустального стекла с золотыми донцами, плотно закрывающимися. Затем пришел черед Теодора, мастера пирсинга. Дядька – кремень. Когда я задрала тунику, ни один мускул на его лице не дрогнул.

И вот, настал миг истины: я сцедила немного крови – и в фиал, и на шурупчик. Прошептав заклинание, я увидела, как шуруп и фиал вспыхнули, и на миг между ними пролегла нить пульсирующего алого света. Улыбка тронула мои губы. В ответ на вопросительный взгляд я протянула Теодору описание амулета и разрешение. Он кивнул, сказав лишь, чтобы я уходила, если не хочу изменить прическу. Я лишь помотала головой, ведь только-только отрастила свою любимую косу до нижнего бюста. Правда, что он, что верхний, не особо выделяются.

Первые три дня прошли в тишине и спокойствии, а потом мы с мамой решили попариться в бане, и… В общем, сначала я получила оплеуху по той самой точке, что вечно ищет приключения, а потом, когда я, тряся заданием от совета, объяснила, как можно применить столь неприметный артефакт на практике, мама меня поняла и долго извинялась. Наставница же словила «синий экран», а затем меня осыпали градом вопросов о том, как я до такого додумалась. Выслушав мой сбивчивый рассказ, она окрестила мое творение извращением и "анахренизмом", но, скрипя зубами, признала, что амулет рабочий. А после, с едва заметной ехидцей, спросила: «На экзамене хоть его показывать не будешь?» Ну и что, что покажу? Благо, мужиков там не будет, да даже если бы и были… Вспомнился поход к озеру с наставницей, за который мы получили полотенцем "возмездия" за утаенные детали. А потом была парная и восхитительные пирожные из любимой маминой кондитерской.

Время до экзамена пролетело незаметно. Я ворожила, варила зелья и создавала артефакты. И не только на продажу, но и для себя. Мне удалось отыскать пару боевых зелий из арсенала северных ведьм. Первым оказалось банальное "Зелье бесстрашия", а вторым – "Сила сотни" – гадость несусветная, дарующая часовое усиление в сто крат. Вот только откат от него был таков, что если не доставить потребителя к целителю незамедлительно, он рисковал отправиться на чай к праотцам.

Сам экзамен прошел предсказуемо. Мы обсудили мои зелья, я представила на суд артефакты, немного запуталась в вопросах о ритуалах, за что и была отправлена в библиотеку. Ведь амулеты и зелья – это, конечно, хорошо, но ритуалы – это краеугольный камень ведьмовства. Амулет я, разумеется, тоже продемонстрировала, все подробно объяснила. Меня вновь окрестили извращенкой, но, как ни странно, признали его действенным. Почему извращенкой? Говорили, можно было сделать проще. Но я парировала, что исходила из имеющихся ресурсов, и что на другое мне никто дозволения не давал. Они покивали, похвалили мою законопослушность. «Буду тут законопослушной, когда на себе прочувствуешь действие антимагических оков», – промелькнуло у меня в голове, пока я опускала тунику с вышивкой тепла.

Весна обрушилась на меня погребальным звоном колоколов. Сбылось очередное мое предсказание. Лисса, старая ведьма, что стала для меня доброй подругой, упокоилась с миром… было горько и грустно. Ее прах, согласно завещанию, должен был упокоиться в родовом склепе в славном городе Иссалья. Да, старушка была из благородных. Дара у нее было немного, и потому она избрала путь ведьмы.

Итак, мы – я, Адда, Тингана и Лириель – отправились к морю. На месте нас уже ждал мужчина в ливрее с белой розой у сердца и жрец из местного храма. Мы передали урну с прахом почтенному мажордому, и… взрослые поспешили по домам, а я решила прогуляться по городу.

Чем этот город хуже других? Домой я вернулась только к вечеру, усталая и разбитая.

Весна пронеслась в вихре хлопот: заказы, варка зелий, и, конечно, чтение. После истории с амулетом кровного поиска эта тема завладела мной, и я с головой окунулась в поиски других заговоров. Их оказалось не просто много, а ОЧЕНЬ много! Моя "Поваренная книга ведьмы" пополнялась, словно старый сундук сокровищами.

А в конце весны Рин, пятилетняя звездочка из приюта, пробудилась к магии. И эта маленькая проказница попросила меня стать ее наставницей… Ну, не убиться же веником, в самом деле! Ладно еще Мартин, с которым я занималась как репетитор, ведь таких детей – сирот и тех, кто не может позволить себе личного учителя (как когда-то моя мама), – собирают трижды в неделю в классах на первом этаже гильдии магов. Я объяснила Рин, что сама еще не начала полноценное обучение, а значит, официально учить ее не могу. Личико малышки помрачнело, в чувствах плескалась обида и неуверенность. Я тут же обняла ее и прошептала на ушко: "Но вот показывать гадания, плетения, делиться секретными рецептиками мне никто не запретит". Рин засияла, словно маленькое солнышко, а я, легонько коснувшись ее носика, отпустила девочку. И да, сиротские меня "простили" – это ощущалось в эмофоне.

Лето промчалось, словно комета, занятия с Рин были увлекательными, девочка впитывала знания как губка. Близнецы, кстати, тоже грызли гранит науки, видимо, помнили мое обещание и прошлый день рождения. Кстати, о страусо-пингвинах. Мои гадания сбылись, вернее, оба, и если у Тинганы лишь отчасти (кажется, там пока только один в проекте), то у мамы – точно! Хотя я и не смотрела на "количество", вот и будет чем ее поддразнивать.

А потом меня вызвали в гильдию, прямиком в кабинет главы. И вручили мне предписание заниматься с Рин. На мой робкий вопрос о том, что я еще сама не приступила к обучению в академии, мне ответили, что моих знаний и умений вполне достаточно… А в голосе прозвучал отчетливый намек: «не будеш есть консервы, не получиш шоколадку» в смысле "Будешь выделываться – заказы не получишь". Так что теперь я официально натаскиваю эту мелкую, шилопопую очаровашку, которая не поленилась подойти к их наставнику и заявить, что хочет учиться магии у "Маленькой ведьмы". Наставник, видимо, парень с юмором, решил, что это будет отличная шутка. Правда, сначала он выяснил, состою ли я в гильдии, кто моя наставница, сколько заказов я выполнила и сколько провалила. В общем, просветили меня под "рентгеном" и признали достойной для наставлений юной ведьмочки.

Теперь трижды в неделю я бегаю в приют. Нам даже выделили отдельную комнату для занятий – видимо, надеются, что я и других юных магов на себя возьму. Хотя с Рин мы пока занимаемся только основами: медитируем, растягиваем пальчики, делаем простые упражнения на контроль. И при этом на моих губах играет ностальгическая улыбка. И да, за наставничество мне платят три серебряных в декаду.

За пять дней до дня рождения близнецов я устроила им опрос. Что сказать? Мелкотня справилась не на "ура", да даже Рин, наверное, лучше бы ответила. Но раз уж пообещала, то полетела я не на север, а в гильдию караванщиков поближе. Там и забрала две мягкие шкурки. Были и подарки, и вкуснейший торт, правда, не клубничный, а яблочный – за неидеальные оценки. И куча друзей, и их малышня, и Колин, бывший приютский паренек, подавшийся в менестрели, навестить с труппой наш Форсенде.

День Мертвых промелькнул и растворился в пучине работы. И, поразмыслив, я решила привлечь мою ученицу к делу воспитания этих оболтусов. Нет, младших членов своей семьи я очень люблю. Но учиться им надо, а значит, мне придется быть с ними построже.

До самого дня рождения мои руки не знали покоя в саду, где я бережно ухаживала за флоксами, семена которых привезла с далекого севера, из поездки за травами и старинным бисером.

День рождения вихрем ворвался в мою жизнь, а главным подарком стало долгожданное появление Эмилии. Она ослепительно улыбнулась и, лукаво стреляя глазами, протянула мне пару серег – изящные листики хризолита, словно сотканные из солнечного света. Я лишь крепко обняла подругу, которая за год еще больше вытянулась, и ее рост достиг пяти локтей (почти сто девяносто сантиметров!). Мой нос утыкался где-то в районе ее пупка. "Надо что-то с этим делать", – промелькнуло в голове. А следом всплыло старое, доброе эхо: «Я подумаю об этом завтра». Праздник искрился смехом и радостью, а на десерт был подан кофейный торт – утешение в мире, где шоколад оставался лишь далекой мечтой. Я не раз пыталась узнать о нем, но, видимо, до мест его произрастания еще никто не добрался: поговаривали, что в тех широтах, где должны расти какао-бобы, бродят весьма голодные твари, и не только чудовища, но и дикие эльфы. Эти угрюмые затворники настолько нетерпимы ко всему чужому, что даже аристократы эльфийского народа кажутся на их фоне образцом толерантности. Стоит лишь сунуться на их земли – и получишь стрелу в лоб. Но я отвлеклась… Праздник был в самом разгаре, хотя моя ученица и чувствовала себя немного не в своей тарелке в окружении такого количества незнакомых людей. Она, конечно, не эмпат, но шум и обилие чужих лиц действовали на нее угнетающе. Я старалась ее успокоить, но поначалу это мало помогало. К счастью, Эмилия и пара ребят из приюта, которых я пригласила, окружили девочку заботой и вниманием, а Счастливчик и вовсе весь день вился вокруг нее, заражая своим неуемным оптимизмом. И тут она огорошила меня вопросом: можно ли и ей завести такого же зверька?..

Но из всех подарков больше всего запала в душу кукла. Видимо, Линда и Необэ сговорились, потому что кукла была точной копией МЕНЯ – в том самом платье, что я надевала на бал, с серьгами и легкой, непринужденной прической. Я лишь тепло улыбнулась и бережно поставила этот бесценный подарок на полочку, рядом с другими, столь же дорогими моему сердцу.

Глава 10

Возраст двенадцать

Двенадцать лет – возраст, когда мир начинает играть новыми красками.

Минувший год прошел под негласным девизом: "Осторожнее со словами и желаниями".

Все началось с наивного девичьего открытия – моя грудь наконец-то дотянула до "единички". Мечта, казалось бы, осуществилась, но тут же за ней потянулась другая – обзавестись для этого богатства "домиком". А если быть честной – целой "многоэтажкой", то есть корсетом. Это желание невинно вырвалось наружу в нашем женском кругу, когда мы почти всем составом отдыхали в парной. В ответ я получила лишь семь недоуменных взглядов. Рагнеда вообще ничего не поняла, а Виолетта заявила, что фигура у меня и так прекрасна. "Ах, если бы они знали, чего мне стоит поддерживать ее в идеальном состоянии! Теперь я понимаю тех бедняжек, что бегали к Лири за зельем для похудения". Лишь Наставница меня поддержала, заметив, что я скоро испорчу осанку за своими книгами и готломом. "Хорошо, что мамы сейчас нет", – промелькнуло в голове, зная ее строгость. Мама ушла в квартал магов на осмотр. Акира лишь пожала плечами, мол, я и так красавица, и деньги выделит, только попросила не заказывать в столичных модных салонах. Но я упрямо отказалась: моя идея – мне и воплощать. Акира сдалась, вручив мне малый кошелек на расходы. И мы отправились в путь, в то время как Виолетта, взяв за руки близнецов, направилась в гости к Тапи и Элию. Младшего брата тоже начали обучать, и он, в отличие от этих двух лентяев, которых мы всей семьей "пинаем", жадно впитывал знания.

Итак, мы миновали магазинчик цветов и вышли на обходную дорогу, ведущую в магический квартал. Еще пара домов под синей черепицей, и вот она – одежная мастерская, где правила бал довольно милая девушка-человек. Я попросила каталог белья и, усевшись на неудобный табурет, погрузилась в изучение. Мой взгляд зацепился за три очаровательных комплекта. Пока я выбирала, Лириель получила свой заказ и объяснила Дайкале, чего мы хотим. Та лишь кивнула, заверив, что это не проблема. Акира купила пару дешевых отрезов и несколько мотков шерсти. Наконец, я подошла и указала на желаемые комплекты. Это роскошество обошлось мне в полтора золотых, и единственной моей просьбой были вырезы в районе пупка, чтобы показать, что у меня там. Дайкала, а именно так звали мастерицу, кивнула и скрылась в глубине магазина. Минут через пять она вернулась, держа в руках мои сокровища: три комплекта, каждый состоящий из корсета, чулок на подвязках и узких панталон. И да, трусов здесь не носят. Они, конечно, существуют, но как-то не прижились. "Может быть, я не первая, кто сюда провалился до меня?" – подумала я, принимая заветные обновки.

На обратном пути мы встретили маму, погруженную в свои мысли. А вечером на семейном совете, собравшемся из-за визита бабушки и дедушки, которого замучили боли в коленях, и дяди Джастина. Моя новость об обновлении гардероба не вызвала бурной реакции. А вот мама буркнула, что у нас снова будет девочка. Папа обнял ее и прошептал на ухо, что он счастлив.

В течение следующей луны я разрывалась между заказами от гильдии. После смерти Лиссы все ее заказы, а она, несмотря на возраст, работала не покладая рук, были распределены между тремя оставшимися ведьмами. Лириель предлагали стать одной из городских ведьм, но она отказалась, сказав, что "наелась этого" еще двадцать лет назад. К тому же, у нее контракт на мое обучение. Так что пока мы ждем кого-нибудь из Совета и выполняем заказы. Мне досталось самое легкое: гадания и зелья. У бабушки был небольшой салон в квартале магов, который по завещанию перешел ко мне. Но работать там я смогу, только если вернусь в Форсенд. Почему именно я? Ведь у нее есть родственники. Но никто из ее многочисленной родни не захотел пойти по нашему пути, а отдавать салон городу она не желала.

Параллельно я углубилась в изучение ведьмачьей ритуалистики. И в середине железной луны провела ритуал привязки фамильяра для Рин. Она выбрала кролика, несмотря на мои объяснения о том, что дает каждый тип фамильяра. В гильдии была целая книга с примерами, где упоминались не только популярные кошки, вороны и ящеры, но и довольно редкие экземпляры. Например, на севере некоторые ведьмы берут себе в спутники оленей, что обеспечивает более тесную связь с землей и способствует росту растений. Удивительно, олени в книге есть, а кроликов – нет.

Итак, у моей ученицы поселилось чудо с шоколадной шёрсткой и трогательными висячими ушками. Оббегала я все лавки в поисках подходящего подарка, но, как говорится, кто ищет, тот всегда найдёт. И выбрала она этого пушистика не только за умильную внешность или из-за того, что у её наставницы такой же. Вон у Лириэль вообще змея яичная, забавная такая малявка. Хотя Его Пушиство обходит эту шипучку за три метра. Так вот, решающим фактором в выборе кролика стала даже не его невидимость, а чистоплотность. Назвали сие очарование Нурмайдиномо. "Бормочущее ухо" – сильно сказано. Хотя можно и "бормочущий в ухо", тут уж как посмотреть.

В самом начале Серебряной Луны нам прислали новую ведьму. Дерзкую юную особу прямиком из империи Антаранга. Далеконько же её занесло, ведь Антаранг раскинулся на другом континенте и занимает немалую территорию. В составе – пять царств, два вольных герцогства и одно вольное баронство, которое по забавной иронии судьбы является столичным регионом. Вот такие пируэты выписывает история. Но не суть. Ведьмочка оказалась пятой дочерью в обедневшем баронстве, где моему Счастливчику и присесть негде. Там всего-то две полоски земли: одна под посевы, другая – лес да старый каменный дом, больше похожий на усадьбу, и три деревеньки. В общем, "голые пятки, а гонору…" Но это всё я потом узнала. А столкнулась я с ней совершенно случайно. Эта черноволосая фурия влетела в меня, когда я забирала задание в гильдии магов. На этот раз я выбрала небольшой заказик на зачарование от грызунов для местного книготорговца. У него четыре магазина по городу и склад. Задание простое, но из-за разбросанности точек платят целый золотой. И тут я слышу визг: "Что здесь делает ребёнок?!" Я от удивления чуть дар речи не потеряла, ведь в гильдии меня знали и даже немного уважали, потому что я никогда не брала заказы, которые мне не под силу. Наставница хорошо меня выдрессировала, объяснила, как выбирать заказы, и потому у меня был всего один провальный. Да и то потом выяснилось, что склад обнёс младший приказчик, использовавший зелье разрушения магии. Между прочим, его только для военных поставляют. Так вот, оборачиваюсь я и вижу эту мымру, чернявую… Брови – словно крылья ворона, а нос – как флюгер на ветру… Мама дорогая! И смотрит на меня своими водянистыми глазищами с явным осуждением. На что я невозмутимо процитировала статью закона о том, что ученик мага имеет право брать заказы, если сдаёт экзамены и платит взносы в гильдию. А также если процент успешно выполненных заказов не менее восьмидесяти пяти. Эта черноволосая стерва лишь скривила губы и бросила презрительно, что, мол, надо посмотреть, как я выполняю заказы. И увязалась за мной. Ню-ню, сопровождай, коли не лень. А в эмоциях… Эмоции бурлили, вскипая в котле из недоверия, настороженного предвкушения и алчной жажды. Меня словно зыбкой волной отхлынуло назад – захотелось «закрыться». Но нет, золотари же работают. И я не стану воротить нос. Целый день, да что там день – целую вечность я моталась по городу с этой чернявой змеей на хвосте, развешивая амулеты, сплетенные на скорую руку. Спасибо моей бездонной сумочке, в которой всегда найдется и моток проволоки, и горсть бисера. О предусмотрительности позаботилась еще после поездки на север. Но лучик надежды забрезжил, когда задание, наконец, было завершено. Вернувшись в гильдию и сдав подписанные бумаги, я получила в кассе не звонкую монету, а банковскую расписку о зачислении средств на мой счет в течение дня. И ведь действительно, после получения наследства я решила сдать магазинчик через гильдию магов, и арендатор уже нашелся – арендаторша, если быть точной, ибо я указала, что сдать его можно только ведьме. Да, официально владеть имуществом можно с пятнадцати лет, но я же не круглая сирота; когда такое наследство передается в управление "поселением", так что формально магазинчиком управляют родители. Так вот, мне завели отдельный счет в дворфийском банке, куда и стекаются доходы от аренды, а я еще перевела туда и оплату от заказов. Как чувствовала! И да, я могу снимать часть денег, но не больше трех золотых в месяц. Когда до этой Миранды дошло, что ничего ей не обломится, что мои кровно заработанные денежки ей не отжать, я сначала уловила в ее взгляде растерянный шок, а потом и неприкрытую злобу. "Кажется, я нажила себе очередного врага", – промелькнуло у меня в голове. И точно, она начала плести интриги исподтишка, распуская ядовитые слухи о том, что юные выскочки без должного образования не способны качественно выполнять заказы, и что клиентам лучше обращаться к опытным и проверенным мастерам магического искусства. Но этим она лишь доказала свою непроходимую глупость. Моя репутация безупречна, я четыре года работаю практически без нареканий, а эта выскочка, прости светлые боги, от силы неделю живет в нашем славном городе.

Когда же ее жалкие потуги вызвали у клиентов лишь снисходительные усмешки, эта имперская болонка решила подлизаться к оставшимся двум ведьмам, с тем чтобы самые "вкусные" и дорогостоящие заказы перепадали им, а мне доставался бы лишь мусор вроде гаданий на кофейной гуще, варки простеньких зелий да заказы из мелких лавок да домов небогатого населения. Девочки лишь загадочно улыбнулись, пообещав "подумать“… Угу, подумать, как проучить эту зарвавшуюся выскочку. К тому же, она уже провалила два из пяти заказов. Мне это Адда рассказала, когда нас с наставницей и ученицей пригласили на посиделки. Мы с Тинганой и Рин пили сок, а вот наставница с кудрявой дворфийкой откупорили бутылочку эльфийского вина. Лысая, конечно, смотрела на них волком, но понимала, что ей еще пару месяцев нельзя. Но не об этом речь. На посиделках мне был представлен очередной список с перечнем зелий и артефактов, которые надо было изготовить. Там был и тот самый злополучный браслетик, что я сплела Эмили. Наставница лишь махнула рукой, мол, все в порядке. На удивленные взгляды коллег ей была поведана душераздирающая история о моем величайшем провале. Меня хорошенько отругали, а в эмоциях окружающих читалось удивление, смешанное с неверием и гордостью. Потом спросили, кто проводил ритуал над Ворчушкой, который сейчас на пару с моим Счастливчиком весело трусил из большой миски сочные стебли бамбука. Я лишь гордо постучала себя по выдающимся формам, за что удостоилась одобрительного кивка. Дальше допросили мою маленькую помощницу. И да, она начала мне помогать, ибо я доверила ей толочь травы, коренья и панцири жуков. И никакой тут эксплуатации нет, просто девочка хотела быть полезной. Я, недолго думая, выдала ей пестик со ступкой, за что она получает десять процентов от проданных зелий. А там есть и косметика, которая стоит отнюдь не жалкие полсеребрушки.

А потом был предложен маленький, но коварный план, как нам эту комнатную тявкалку из империи проучить…

Луна до экзамена прочертила свой путь молниеносно, не успела я и глазом моргнуть. Зато Рин поднатаскала в гадании – теперь моя юная подруга владеет целым арсеналом, аж четырьмя способами! Зелья сварила – быстро, качественно, словно по мановению волшебной палочки. А амулет выковала всего за три дня, вложив в него всю мощь сплава земной и природной маны.

А потом был сам экзамен… Подготовка к нему обернулась форменным безумием. Началось все с визита к сапожнику, где я, вдохновенно, объясняла свое видение туфель на трехпальцевой шпильке. В ответ на меня смотрели так, словно рыбак выудил из тихой речки крокодила. Но мастер, кряхтя и отдуваясь, сделал. Затем, через дедушку, я вышла на Жако, шута местного барона, который и научил меня ковылять на этих орудиях пыток. И плевать, что эльфы, дескать, от природы грациозны! Декаду я мучилась, зато хоть с Линдой и Дезире поболтала, когда они явились поглазеть, чем это я таким эдаким занимаюсь. И да, я им за это сотворила залог здоровья. Мощный амулет, в виде… А вид может быть любым: хоть ваза, хоть мозаичное панно, хоть стеклянная шкатулка. И да, их можно использовать по прямому назначению. То есть, в вазу – цветы, в шкатулку – драгоценности. Я же выбрала стеклянный кувшин и к нему шесть стеклянных бокалов, и вазу – специально для экзамена. И если графин мы зачаровывали вместе с Элисиэль, то вазу я колдовала одна. Целый день провели в стеклодувной мастерской, вдыхая жар печей и аромат расплавленного стекла.

Мой подарок чете понравился, а когда я объяснила, что это не просто безделушка, а артефакт, полный живительной силы, Линда меня обняла. "Видимо, еще не обмякла в обществе", – подумала я. Дезире же лишь улыбнулся и пообещал найти способ отблагодарить. Мы еще обсудили с младшей баронессой тяготы воспитания младшего поколения, я пожаловалась на своих брата с сестрой, которые напрочь отказываются учиться. На что наследник посоветовал розги. Я ответила категорическим "нет", поскольку пороть будут их, а шея с попой болеть будут у меня. Да, они знают, что я эмпат – Линда проболталась. А потом мы продолжили мои пытки шпильками.

И вот настал день экзамена. Я – в строгом платье изумрудного цвета, с кофром, полным зелий и артефактов, в том числе вазы и браслета. Меня уже ждали. За столом восседали трое судей: две знакомые ведьмы и незнакомая черноволосая дама. Я поставила кофр, достала зелья и приложила к ним рецепты. Рядом – артефакты с подробным описанием. И последним положила лист с заданием, где все мои творения были помечены. Почти все соответствовало заданию. Кроме залога здоровья. Он там тоже был, но с пометкой: "или одно, или другое".

Дальше началась нудная проверка. Каждое мое зелье изучали чуть ли не под микроскопом. А вот когда дело дошло до артефактов, эта захухря карманная вдруг завопила, что я сама ни за что не смогла бы сотворить подобное. И тут дверь распахнулась, и в кабинет вошел глава нашего отделения гильдии и еще три особы. Первая – высокая седая женщина в сиреневой мантии с цепью, на которой сиял синим светом герб Совета. Щит, окруженный драконьими крыльями, увенчанный короной. На лазурном фоне – пять звезд в окружении лаврового венка и жезлов, окутанных молниями. Следом шли еще две женщины: одна – та, что принимала у меня экзамены в прошлом году. А вторая – чернокожая, с медными волосами, в чьей фигуре угадывались эльфийские корни. При виде последней черноволосая дама побледнела и попыталась вскочить. Но пожилая женщина лишь махнула рукой, и эту баронессочку (ну не могу запомнить ее имя – Магда, то ли Марта) – приморозило к стулу. А потом допрос начался заново. На зелья даже не взглянули, а вот артефакты вызвали неподдельный интерес. Затем меня попросили продемонстрировать мой шурупчик. Пришлось раздеться. Но пришельцы даже бровью не повели. Естественно, чего им стесняться – чего они там не видели? Потом вызвали мою ученицу, расспросили о том, чему я ее успела научить, а заодно оценили качество проведенного мной ритуала привязки фамильяра. Вынесли вердикт: не без огрехов, но работает, и кролик проживет раз в пять дольше положенного срока. Я прикинула – это от тридцати до пятидесяти лет. Девочка сначала расстроилась, а когда ей объяснили, сколько это, просияла. Мой "счастливчик" протянет лет восемьдесят. Потом ее попросили погадать людям, используя все известные ей способы. Она выбрала тех двоих: девушку с эльфийской кровью и черноволосую даму. Последнюю явно хотели утешить. Угу, и если эльфийке она погадала по ладони и предрекла долгую, но не совсем счастливую жизнь и возможную смену деятельности, та молча покивала и потрепала ее по макушке, то Магда/Марта узнала, что в скором будущем ее ждут "большие хлопоты и казенный дом". А потом нас отпустили…

И вот, спустя три дня, наши скромные посиделки наконец состоялись. Вчетвером, у меня дома, мне открыли тайну: Магдара, оказывается, купила себе место в нашем баронстве. Не трудом и усердием добыла она свой диплом, нет, сила ее была ничтожна. "Ума тоже немного", – заключили мои подруги. Она лишь сносно разбиралась в зельях и гадании, да могла излечить простые недуги у людей и скота. Стихии же ее отвергли, лишив возможности творить что-либо энергозатратное. Обычная ведьма, лишенная амбиций, пожала бы плечами и отправилась в ту глушь, куда ее направил Совет. Но Магдара, с возмущением вопрошала: "Как так? Я, дочь барона, и в деревню?!" И вот, смазав руку младшему регистратору парой золотых, да приправив взятку "натурой", она получила вожделенное место третьей городской ведьмы. На вопрос Рин: "Почему же стихии ее не приняли?" – Тингана объяснила, что существует ритуал, позволяющий ведьме черпать силу из определенной стихии. Я же добавила, что порой и не из одной. А случается, что стихия не видит достойного в своих рядах – либо он не соответствует требованиям сейчас, но может соответствовать в будущем. Я вспомнила, как металлический бычок, при первом знакомстве, окинул меня задумчивым взглядом. Подруги согласно закивали: "Вот оно что! Сталь не приняла тебя сразу, но если ты 'соответствуешь', то при повторном зове она может как стать третьей стихией, так и заменить одну из имеющихся". Вопрос, как "соответствовать", остался без ответа – ведьмы лишь пожали плечами: "Просто живи". Последовал неизбежный вопрос: когда же эта выскочка отправится на ритуал? "На весенние обновление", – ответили ей. Та кивнула, а я, с тревогой, спросила, грозит ли мне чем-нибудь эта история. Меня успокоили: мести от ее папаши ждать не стоит – во-первых, девица незаконнорожденная, а во-вторых, барон тот не настолько богат, чтобы нанимать головорезов. А девица… Ну, сложно организовать что-то дельное из места, где ей предстоит провести лет пять. На мой вопросительный взгляд последовало пояснение: дача взятки должностному лицу карается сроком от трех лет, но там, скорее всего, будет больше. "Хватит о мерзостях". Я лишь кивнула.

И вот, спустя три дня, к нам прибыла новая ведьма. Тифлингесса, высокая, статная, с косой густо-зеленого цвета, с кожей цвета полуночного неба, изумрудными глазами и маленькими, изящными черными рожками и когтями. Облачена она была в теплое платье глубокого коричневого оттенка. Об этом я узнала, столкнувшись с ними на храмовой площади по пути от Рин. Мы с ней перешли от гаданий к простеньким заговорам, хотя к ножу и котлу я ее пока не допускаю – опасаюсь. Зима началась с перезвона набатного колокола и распоряжения явиться в гильдию, которое мне вручил юный посыльный в ливрее.

Не теряя времени, я наскоро оделась и побежала. На полпути меня нагнала наставница, лишь коротко кивнула и прибавила шаг в сторону видневшейся башенки гильдии.

В холле я бросила взгляд на стенд с объявлениями:

"Нападение орков!

Зельевары, алхимики – первый подземный этаж. Артефакторы – второй этаж. Стихийники (гидро, аэро, гео, пироманты), гильдия героев. Менталисты – квартальные отделения стражи. Целители, ритуалисты, некроманты, маги крови – храм".

Я, не раздумывая, рванула вниз, к зельеварам. Боевыми амулетами я не владею, а быть "батарейкой" для кого-то не входило в мои планы. Найдя свободный стол, на котором уже стояла походная горелка и котелок на подставке, я приготовилась получать список необходимых зелий. И тут понеслось: нарезать, отжать, растолочь, помешать, остудить… Четверо суток я, как и одиннадцать других разумных, среди которых было четыре ведьмы, три алхимика и четыре целителя, неустанно колдовали над котлами. Я и целители корпели над лечебными снадобьями.

Пропитывали нарезанную ткань заживляющими бальзамами, варили универсальное противоядие. Да, оно слабее, но там главное помочь разумному после попадания под ядовитые облака орочьих шаманов, а дальше – любой целитель, даже самый дохленький, справится. А химики же творили в своем углу боевую пакость: зелье жидкого огня, молнию в бутылке. Реально разбиваешь такую, и область накрывает пучком молний. Зародыш болота. И еще кучу всякой пакости. Омой я не приходила, приползала, чтобы забыться сном без сновидений, а через шесть часов вскочить, ополоснуться холодной водой и запихнуть в себя то, что с вечера оставила Акира. Да, мама, близнецы и Виолетт были отправлены в храм, а мы с папой и экономкой остались. Кто нас кормить будет? А к вечеру четвертого дня пришли войска из соседнего баронства. Я это почувствовала первой, даже несмотря на давящие стены цокольного этажа башни, почувствовала, как сам город будто вздохнул с облегчением, скинув тяжелую ношу.

После я целых два дня отсыпалась и объедалась, устроила забег по магазинам, хотя к шмоткам я почти равнодушна. Мимо меня прошло и чествование героев осады, и похороны защитников города, которые погибли, когда шаманы обрушили на город мощь двух элементалей земли.

А еще через три дня Талгитта произвела на свет умильного мальчугана.

Затем состоялся у нас серьезный разговор с неугомонными Ринги и Рагни. Эти сорванцы решили поиграть в героев, и украли из библиотеки древний молитвенник, а из оружейной – короткий меч. Рин, возомнив себя жрецом, решил испытать боевую молитву на нашей ограде. И, к нашему изумлению, у него получилось. Сначала раздался оглушительный грохот, потом вопль изувеченной ограды. Ошарашенные, мы схватили этих будущих рыцарей без страха и упрека, и поволокли домой. Сначала вымыли их, орудуя в шесть рук, затем мама увела мальчишку в свою комнату. Я же предложила сестренке утолить жажду чайком с плюшками, испеченными сегодня по случаю внезапного выходного.

Не знаю, о чем мама говорила с братом. Я же просто сидела и молчала, слушая, как эта пятилетняя егоза тараторит о том, как сначала было круто, а потом – страшно, но все равно круто, и как ей жаль, что она так и не успела ни разу ударить этим «тяжелющим мечом» по ограде. Я лишь улыбнулась, а сестренка у меня та еще воительница. "Эх, упустили мы ее воспитание, за что надо бы спросить с Виолетт", – промелькнуло у меня в голове. Тут же я устыдилась, сама не сильно отличаюсь от «девочки в розовых рюшах». А потом предложила ей тренироваться со мной, раз учеба и "женская рутина" ей совсем не по душе. Сама же видела, как она вышвырнула в окно книгу по воспитанию юных леди.

"Быть может, на пути воина она найдет себя?", – подумала я. А вечером этих двоих все же выпороли, причем порол лично папа по всем правилам, так что ближайшие дни нам всем троим пришлось спать на животах. Близнецы – за дело, я – по сочувствию, ведь чувствовала всю их боль, а амулет, гад такой, не спасал, а если щититься, то потом… У… мелочь, попадись ко мне в руки, я тебе устрою курс молодого бойца.

После я поговорила с отцом, а затем с Акирой. Учиться она не хотела, магии и жреческих сил у нее не было, мама проверила. После того, как Рингенхасен попал в заботливые коготки одного дракончика, он стал более усердным. Я предложила: либо путь воина, либо серьезные занятия под чутким руководством нашей суровой экономки. Та лишь хищно улыбнулась, вспоминая инцидент прошлого года, когда дети отказались убирать свою комнату. Эта рыжуля… нет, она периодически меняла и цвет волос, и плетение косы. Но рыжий с двумя косичками до лопаток ей очень идёт. Так вот, она тогда просто поговорила с родителями и Виолетт, и те дали добро на ее методы воспитания. В общем, "мышки кололись, плакали, но продолжали есть кактус", в смысле, наша экономка взялась за их воспитание, и дети продержались ровно семь дней, а затем их комната засияла чистотой.

так, отец вызвал Рагнеду из общей с братом комнатки. Та, в идеально сидящем сарафанчике, вошла, потупив взор, села на стул, сложив ручки на коленях. Отец, не медля, пересказал ей мои слова, изложив суть дела. Перед ней открывались два пути: первый – поступить в ученицы к нашей экономке, ибо ей, будущей жене и матери, надлежит постичь искусство ведения хозяйства. Эта егоза заметно вздрогнула и затрясла головой, косички же ее хлестали по иссеченному розгами месту, куда отец, дабы не допустить заражения, щедро насыпал соли. «Тогда второй вариант, – улыбнулся он. – Я сделаю из тебя воительницу. Но пока, увы, моё время ограничено, посему Розочка займётся твоей физической подготовкой». Та бросила взгляд на мою довольную физиономию и жалобно икнула.

С того дня мои утра стали начинаться с тренировок этой юркой егозы.

Два десятка дней, пока отец разбирался с наглой мелюзгой, решившей, что после налёта стражникам не до них, я занималась её воспитанием. Первые пару дней она саботировала утренние подъёмы, но, как говорится, ничто так не бодрит, как чашка горячего кофе, опрокинутая на штаны, в нашем случае – кружка ледяной воды. Далее, я гоняла её по тренировочной площадке, демонстрируя азы. Когда дошло до растяжки, она взвыла, заявив, что живое существо на такое не способно. Пришлось личным примером доказать обратное и напомнить, что отец начал заниматься со мной с четырёх лет: «Это мать вас, обормотов, излишне баловала».

Рин тоже радовала успехами: она освоила семь способов гадания, шесть заговоров, и даже выпросила у Элисиэль один целительский заговор и плетение косички для здоровья скотины. Представляете, у этой маленькой вымогательницы получилось! А когда я попробовала – шиш. Мне лишь напомнили, что я ведьма, зельевар и артефактор. Проклятьями обещали заняться в следующем году. Иридани обмолвилась об этом на наших «посиделках», а Эля молча кивнула, давая согласие на эксперимент.

День обновления прошёл шумно и радостно. На следующий день мама подарила нам очаровательную малышку, которую назвали Лотсольвасса (ветер маленьких цветов). И, разумеется, меня никто не спросил! «Да, ветерок…» Весна пролетела в заботах: я училась наравне с отцом и Алехандро, который присоединялся к нам раз в неделю.

А вот лето началось с экзекуции. К счастью, не меня и не кого-либо из нашей семьи. Попался-таки воришка, и поймала его наша новая ведьма. Оказалось, это приютский паренёк, самостоятельно освоивший телекинез. И не придумал ничего лучше, как начать срезать кошельки. А у нашей тифлингессы, специализирующейся на проклятиях, кошелёк был защищён от воров. Нет, украсть у неё – это задача эпического уровня, учитывая её ловкость. Но на всякий случай она защитила кошель меткой поиска и проклятьем прилипания. И когда этот Жак попытался стащить её кошелёк, тот прилип к его ладони. Далее – заявление в стражу и объяснение про заклинания на кошеле. Пройдя по следу, его быстро сцапали. При законной работе менталистов ничего не докажут. Уже не является аргументом. Так что паренёк получил десять ударов плетью и пять лет рубки руды в антимагическом ошейнике.

На наказание отец сводил близнецов, объяснив им на этом примере законы и ответственность. «Хвала богам, что ты была послушным и добрым ребёнком», – сказала мать, пока я перепелёнывала малышку под её присмотром. Вернулись все трое грустные и задумчивые, а Акира целый день плакала. Ведь она знала этого тихого паренька, помогала ему с уроками. А вышло… Я долго её утешала.

На летний солнцеворот Рин и Адда уехали к озеру проводить обряд представления, а я осталась дома присматривать за сестрёнкой, пока мать была в храме. Вернулась моя мелкая ученица довольная как слон и продемонстрировала мне маленькую «татуировку» с голубенькой птичкой у сердца. Я порадовалась вместе с ней, а потом потащила её в одно хорошее кафе возле замка.

День рождения близнецов прошёл бурно. Многие их знакомые после нападения переехали, но их родители прислали письма с поздравлениями. Я же сплёл Ринге чётки из разноцветного жемчуга, а Рагни получила от меня сетку для волос. До дня мёртвых время пролетело быстро. Отец начал «качать» мышцы рук у сестрёнки. Так что я частенько растирала ей их, снимая напряжение. И кажется, ей понравилось. День мёртвых прошёл тихо и в трудах, как всегда. На свой день рождения я уехала в в Инсалию, к морю.

Глава 11

Тринадцать лет.

Три дня я воровала у осени, сбежав в тихую комнатку местной гостиницы, с видом на сонное море. Просыпалась почти в полуденный час, завтракала в прибрежных кафешках, а после отдавалась ласковым объятиям воды и солнца. Местные жители бросали на меня ленивые взгляды, полные снисходительного понимания: эльфийка… купается осенью, что с неё взять? Наверное, ей так нравится. И были по-своему правы. Вечерами же я искала утешение в стенах храма, где мы с моей подругой делили секреты в её укромной комнотке.

Возвращение ознаменовалось дурными вестями: караван, за который взялись родители Глисса, бесследно исчез. Об этом я узнала, развешивая защитные амулеты от грызунов и прочей нечисти в сумрачных складах гильдии. Ах, эти женские разговоры! Утверждают, что мы любим поболтать? Попробуйте заглянуть к парням во время обеда…

Под моим бдительным руководством Рин сварила своё первое зелье. Торжествуя, я устроила в её честь небольшой праздник и предложила выбрать торт. И этот мелкий пройдоха выбрал… морковный! Что ж, пришлось давиться этой сладкой мерзостью, но видеть неподдельную радость на её лице, без тени насмешки, было на удивление приятно.

Но больше всего меня радовал наш маленький Ветерок, унаследовавший от матери цвет глаз и волос, – она уже вовсю ползала. Близнецы, поглощённые учёбой, не чувствовали себя обделёнными, хотя порой в их чувствах проскальзывала лёгкая зависть. Впрочем, это были мелочи, ведь мама не отходила от них ни на шаг, священным полотенцем вбивая знания и выбивая дурь. Рагнеда же, получив в подарок свой первый деревянный меч и щит, неимоверно возгордилась, но тут же была спущена на землю своей ровесницей, милой четверть-дворфийкой, которую папин коллега трижды в неделю приводил на совместные тренировки. Несмотря на то, что моя сестрёнка проигрывала восемь спаррингов из десяти, не испытывала к девчушке, которая была на полторы головы ниже её, ни капли неприязни. Напротив, я чувствовала симпатию и с что сестра нетерпением ждала их новых встреч. Однажды Кунберрегхт не пришла на тренировку, и Рагнеда упросила меня отвести её к ним домой. Что ж, мне не сложно. Оказалось, что малышка подхватила местный аналог ветрянки – болезнь, которую лечат травяными мазями и отварами, а не молитвами или целительскими заклинаниями. Эта маленькая метёлка высосала из меня и наставницы всю кровь, выпрашивая мазь для своей подружки-соперницы. Мы сдались и вручили ей пестик, наказав толочь ингредиенты, чтобы не мешала. Конечно, толку от этого немного, ведь магии в ней ни капли. А алхимик заряжает ингредиенты своей маной через нож, ступку, щипцы, ложки и палочки. Так что зелье получится слабее, чем если бы мы с наставницей сделали всё сами. Но ей мы об этом, разумеется, не скажем. В общем, мазь была сделана и через папу передана для малышки Кунберрегхт. А спустя декаду эти двое уже вовсю скакали по нашей тренировочной площадке.

За две декады до начала Серебряной Луны меня начали обучать проклятьям. И что странно, сами проклятья у меня получались из рук вон плохо, хоть тресни! Вроде бы и делаю всё верно, но не держатся мои узелки на ауре ни предметов, ни мышек, над которыми мы с Ири ставили эксперименты. Зато я могла распутать почти любую пакость, кроме чёрной смерти – редкой и особо злобной. Мышка протянула всего пять минут. Тем не менее, моими успехами тифлингесса была довольна, и в моих заказах появились ещё две недешёвые услуги, правда, первые из них она меня сопровождала. И если с предмета, маленькой булавки для волос, я спокойно сняла проклятье облысения (интересно, что за извращенец решил наложить такое на безобидную вещицу?), то вот с человеком я едва не провалилась. Благо наставница вовремя спохватилась и успела подхватить нить чужого плетения. Так что половину гонорара я ей отдала со спокойной душой.

Вообще-то, ведьминское проклятье – словно зачарованный амулет, но сотканный не из нитей и бисера, а из самой ведьмовской силы, что вплетается в ауру предмета или живого существа. Для последнего можно использовать даже вещицу, что носил человек, а затем, через колдовской ритуал вольтования, отправить проклятье прямо в "оригинал".

А на зимний солнцеворот я получила приглашение на бал в княжий замок и письмо от Линды с настойчивой просьбой не отказываться. Лишь кивнув, я с головой ушла в приготовления. Сперва наведалась к портнихе и заказала платье цвета фиалковой ночи, дополнив его серебристыми перчатками до локтей, белоснежными чулками и парой воздушных подъюбников. Затем отправилась к мастеру-обувщику за туфельками в тон перчаткам, изящными, словно лунный свет. После чего, состроив глазки, я предстала перед матерью, моля об осветлении волос и легкой стрижке. Мама вздохнула с грустью, ведь её восхищали мои тёмно-русые, волнистые волосы, ниспадающие до поясницы шелковым водопадом. Но, сдавшись, деньги всё же выделила. И я, словно юркая сойка, упорхнула к Тедди, который подровнял мою гриву, а затем в квартал магов, где метáморф-целитель в мгновение ока превратил меня в почти платиновую блондинку. Оставалось лишь заглянуть в банк, чтобы снять деньги со счета, ибо наряд и туфельки оставили меня почти без средств. Три золотых – вот и всё, что осталось, но этого хватило, чтобы заказать новые серьги с аметистами.

Вновь в сопровождении родителей я вошла в замок, где слуги щеголяли в торжественных одеяниях, от обычных отличающихся лишь белыми передниками вместо чёрных. "И как Акира это выдерживала?" – подумала я, окидывая взглядом "Большой бальный зал", расположенный, в отличие от малого, на первом этаже. Как и наверху, к залу вела галерея с картинами. Но если на втором этаже царила пастораль – мирные домики, олени у водопоя, то на первом этаже балом правила охота. Вот свора собак гонит оленя. Вот мужчина в медвежьей шубе готовится встретить косолапого на рогатину. Вот сокол камнем падает на взлетающего тетерева. Вот юноша с мечом замер напротив разъярённого кабана.

Сам зал был огромен. У дальней стены возвышался помост, на котором стояли пять тронов. На центральном, самом массивном, восседал барон, слева от него – его супруга, высокая черноволосая женщина со смуглой кожей и серыми, спокойными глазами. По бокам от них расположились троны поменьше, с более простой резьбой. Слева от барона сидел Дезире в полосатом камзоле в цветах баронства. Рядом с ним – Линда, держа на коленях милого трёхлетнего карапуза с чёрными волосами и синими глазами. Слева от баронессы восседал высокий и худой мужчина, одетый в чёрный сюртук и зелёную сорочку. Его серые глаза смотрели на нас с неприкрытой скукой.

Мы с родителями проследовали по залу мимо помоста с бардами, стоящими на небольшом возвышении, мимо столов с лёгкими закусками и бокалами, раскланиваясь со знакомыми. Вот глава гильдии караванщиков – высокий сухопарый старик, окружённый сыном и двумя внуками тринадцати и четырнадцати лет. Вот высокий и статный глава оружейников с сыном, невесткой и внуком шестнадцати лет, проходящим обучение внутри гильдии. Вскоре я заметила Необэ в бальном платье, с бритой головой и роскошными серьгами. В ее чувствах пробивалась грусть и какая-то злая усмешка. "Да уж, "Бойтесь своих желаний, ибо они могут исполниться не так, как вам хочется"", – промелькнуло у меня в голове. Увидела я и главу нашей гильдии, сопровождающего трёх своих внучек. "Вот тоже не везет мужику: две дочери, единственный сын погиб десять лет назад во время прорыва червоточины на другом континенте". Были и другие люди, из разных гильдий. Аггенара с внуком не было. "А жаль, мы ведь так хорошо танцевали в прошлый раз". И вот мы достигли помоста. Мягкая улыбка Линды, а в эмоциях – счастье и тревога. Дезире смотрит на мир скучающе, а в его чувствах – лёгкая тревога и надежда. Барон источает волны радости. Баронесса – волны усталости. А Илберт… В его эмоциях царила неприкрытая нервозность. "Странно, может, финансы не сошлись?" – подумала я.

И вот барон Годфри встал со своего трона, принял из рук слуги кубок, поднял его, и в зале воцарилась тишина.

"Я рад приветствовать всех присутствующих в этом зале. И, помимо традиционного празднования дня середины зимы, дня, когда тьма уступает рассвету, хочу сообщить, что моя невестка, Линда из Шираганада, вновь беременна, и скоро наша семья пополнится новым членом. А также я рад объявить, что мой второй наследник, Илберт, женится на юной баронессе Илиримме, чьи земли находятся в славном королевстве Иорнге". На последних словах упомянутый наследник скривился. Барон осушил кубок и махнул рукой, и музыканты заиграли медленный танец. Барон протянул руку своей супруге, та галантно приняла её, и они спустились по ступеням. А меня жестом веера подозвала Линда. Подойдя к помосту, я бросила взгляд на Дезире, который мне кивнул, и я поднялась. Мне протянули плоскую коробочку, открыв которую, я увидела дивной красоты ожерелье. Дезире улыбнулся и сказал, что это благодарность от их семьи. Я поблагодарила, передала коробочку маме, которая убрала ее в безразмерную сумку у себя на поясе. А дальше потекла непринужденная беседа о новостях, о том, что Линда волнуется и хочет навестить меня, но барон одну ее не отпускает, а тащить с собой отряд гвардейцев она считает невежливым. На что я спросила: "Доверяет ли наследники своему замковому магу?". Те утвердительно кивнули. На это я заявила, что давно не виделась с дедушкой, и умильно улыбнулась. Увы, не сработало… Но Линда пообещала навестить меня на днях. потом явился барон, словно тень, и бросил свою ложку дегтя в бочку меда. Его слова о том, что наследник уделяет слишком много внимания перспективной волшебнице, но, увы, не аристократке, прозвучали, как похоронный звон. Когда зазвучали первые аккорды второго танца, Дизире, словно назло отцу, пригласил меня. Я лишь скользнула рукой в его ладонь, и мы спустились с помоста в вихрь танца. Вопреки моим опасениям, разница в росте не стала помехой, напротив, он легко подстроился под мои движения, и я даже поймала себя на мысли, что получаю удовольствие. «Ты хочешь позлить своего отца?» – прошептала я, когда мы закружились в пируэте. Он лишь покачал головой: «Линде запретили любые физические нагрузки, даже танцы. Вот я и спасаюсь». Ого, да это уже перебор. «Не слишком ли много предосторожностей?» – не удержалась я. В ответ – лишь многозначительное покачивание головой. Ну что ж, о вкусах не спорят. В перерыве меня перехватила глава гильдии стеклодувов. Да, в нашем городе эта женщина – высокая статная дама лет сорока – была редкостью, словно диковинный цветок. Она попросила заглянуть к ней на чашечку чая и заодно наложить чары на ее домик, дабы избавить от крысиного нашествия. «Угу, и в благодарность – шиш с маслом», – промелькнула язвительная мысль. Но тут же, словно озарение, пришла другая: «Хотя…» – протянула я вслух, – «С удовольствием приму в дар за столь пустяковую услугу маленькую шкатулочку с вашим восхитительным стеклянным бисером». Глава гильдии вздохнула, но согласилась.

Второй танец, и меня пригласил юный щеголь в колете цвета темной зелени, украшенном крохотным гербом города. «Паж какого-нибудь баронского рыцаря… или просто сопляк, решивший выпендриться», – промелькнуло у меня в голове, и я уже предвкушала, как испорчу ему вечер. В первом же пируэте я прошипела ему в ухо, дабы держал свои шаловливые ручонки в рамках приличия, подальше от моей любимой «девичьей неприкосновенности». Парень ойкнул, зарделся пунцовым, и тут же вернул руку на талию. А один из рыцарей, наблюдавших за нами, украдкой погрозил юнцу кулаком.

До полуночи я успела станцевать еще с тремя партнерами, и третьей оказалась сама Необе. Я едва не выронила челюсть, но мне шепнули, что ничего страшного, просто ей надоело что ее не преглашают танцевать,. Сначала я заподозрила, что эта ветреная особа просто решила развлечься, но тут же услышала шепот в ухо, что дама права, но лишь для определенных танцев. Обернувшись, я увидела мужчину в камзоле кричащего красно-желтого цвета, на груди которого красовался маленький герб: белая лютня на алом поле, обвитая золотыми лентами. Дирижер оркестра. Я лишь уточнила, какой танец могут танцевать две дамы. Мужчина лишь хитро улыбнулся и, вернувшись к помосту, взмахнул руками, задавая весьма бодрый темп. Чьи-то сильные девичьи руки тут же подхватили меня, и мы понеслись по залу, словно две ласточки. Еще десяток молодых пар последовали нашему примеру, а старшее поколение благоразумно отошло к столам, освобождая место для молодецкой удали.

До полуночи время пролетело незаметно. Родители тоже остались довольны: откружив пару туров, они удалились в укромный уголок, дабы пообщаться со старыми знакомыми.

А еще через три дня Линда, в сопровождении дедушки и пары гвардейцев, почтила нас своим визитом. Она все еще смущалась, что ее, воительницу, Героя, сопровождают, словно хрупкую фарфоровую куклу. Дедушка, как всегда, ворчал, что она больше не просто герой, а седьмая дочь барона Лиандиори, супруга наследника и будущая мать. Та демонстративно надула губки и буркнула: «Именно из-за этого я в свое время и сбежала из отчего замка». Я поспешила пригласить дедушку и нашу будущую баронессу на кухню, оставив гвардейцев дожидаться за воротами.

На кухне уже ждали три чашки ароматного чая с легкими закусками и мешочек гадальных костей. Эти кости я самолично и тщательно изготавливала все трое суток. Хорошо, что деревянные, костяные и металлические заготовки мне помогают делать местные умельцы, а вот разрисовывать их приходится моими собственными культяпками. Сейчас-то, конечно, я уже приноровилась, и изображения получаются почти как надо. А мой первый комплект, которым я гадала приютским, там изображения были весьма… оригинальными. Но ведь работал же!

За чаем разговор тек почти ни о чем. Я поделилась дурачествами брата с сестрой и их последствиями. Линда лишь кивала, чему-то своему улыбаясь. Может, и сама в юности таскала из арсенала меч, а может, как и Рагнеда, ненавидела навязанные "женские" обязанности. Хотя у дворянок они, конечно, иные…

Гадание прошло как обычно. Раскинув кости, я заверила Линду, что все у нее хорошо. Про себя же отметила: не пройдет и двух лет, как ее Дизирэ взойдет на трон баронства. Потом она пожелала увидеть дневную тренировку моей сестры. Я улыбнулась и проводила ее на площадку, где Рагнеда, словно вихрь, кружилась с мечом вокруг деревянного манекена. На самом краю, Алехандро, у которого выдался выходной, терпеливо поправлял ее стойку. Карина с крошкой Бетани оккупировали мою мастерскую, где женщина посвящала дочь в тайны магии. Постояв молча минут десять, Линда ушла, окутанная тихой грустью.

Остаток зимы пронесся в хлопотах. Рин, старый ворчун Хрори, наконец-то допустил ее к котлу, а это означало неминуемую войну с настоятелем за пристройку к кухне. Раньше девочка варила зелья исключительно в моей мастерской. В новой комнате должны были проходить наши занятия. Настоятель почесал свой кончик уха, но все же дал добро. Местные плотники, проворные ребята, за пять дней сколотили нам просторное помещение. Потом пришлось нанимать грузчиков, чтобы перетащили столы и шкафы со второго этажа. С началом обучения моей маленькой ученицы зельеварению, часть дохода, конечно, утекла в ее корман – девочкам проще было обратиться к соседке, чем дожидаться, когда "ведьмочка" соизволит принять заказ. Было немного жаль, но зависти не было ни капли. Оставались постоянные клиентки из старших девочек, да и сложные составы, которые этой мелюзге не доверишь. К тому же, Лириэль щедро одаривала меня новыми рецептами из своей библиотеки.

Весну встретили шумным праздником – первой годовщиной нашей маленькой девочки. Да, она тоже оказалась эмпатом. В гильдии я заказала изящный амулет в форме цветка вишни из родонита. Ветерок отреагировал бурно, с недовольным кряхтением, писком и отчаянными попытками сорвать подарок. Но тут на колени к малышке заползла Элина Шипучка и заскользила по ним своей прохладной чешуей. Сестренка тут же успокоилась и дала себя накормить. Эля сказала, что у девочки сильная аура и огромный магический потенциал. В настроении эльфийки промелькнула робкая надежда, а нервозность, которая постоянно витала вокруг нее, начала отступать. Я не раз пыталась выведать, что ее так тревожит, но она лишь отмалчивалась. Заставлять ее раскрываться силой эмпатии я не решалась. Захочет – расскажет сама.

После праздника мы принялись за ритуал обновления, то есть за генеральную уборку.

И да, есть такая традиция – дарить на первый годик одежду.

Ночью, проснувшись, я заметила свет на кухне. Заглянув туда, я увидела свою наставницу, сидящую с бокалом эльфийского вина. Запах не оставлял сомнений. Заметив меня, она лишь кивнула, приглашая войти. На столе появился второй бокал, и она плеснула в него из кувшина, щедро разбавив водой. На мой вопросительный взгляд пожала плечами: "В одиночку неинтересно, а пить вино, когда собеседник пьет сок… как-то не комильфо". И тут до меня дошло: моя почтенная наставница пьяна.

Сделав глоток и закусив его кусочком яблока, она начала свой рассказ.

Она поведала о своем детстве: средний ребенок в княжеской семье "дивного" народа, где старший – опора рода, младший – "золотой ребенок" (у эльфов трое детей – большая редкость). Она же была почти незаметной, крохой, чьим миром были слуги и учителя. Отношения с братьями… Старший был поглощен учебой как наследник, а младший, видя отношение к ней родителей, начал потихоньку издеваться. Если Эля давала отпор, их наказывали обоих, но по-разному. Шиэля могли просто пожурить, а вот Эле на несколько дней запрещали сладкое или посещение библиотеки. Она пыталась сбежать из дома, но стража поместья каждый раз возвращала ее. На вопросы любопытных соседей мать, властная кнежна, отвечала, что девочке нужна строгость, чтобы она стала настоящей леди. Так продолжалось до двадцати пяти, когда мать объявила о помолвке от ее имени со старшим сыном из соседней рощи. Тому "юноше" на момент помолвки было уже двести семьдесят лет. Отец лишь пробормотал что-то о хорошем варианте и отвернулся. Тогда-то Элисиэль и взбрыкнула, заявив, что скорее выйдет замуж за крестьянина, чем за этого древнего пня. В ответ мать влепила ей пощечину и приказала не выпендриваться. Тогда у нее и случился первый магический выброс. На что эта стерва выгнала ее из дома, запретив возвращаться, пока не одумается. Ну, девочка и отправилась в храм. После чего были вызваны родители к местной настоятельнице. Попытка усовестить родителей девочки обернулась потоком словесной грязи и ледяным приговором: с этого дня она перестала существовать для родной матери. Отец лишь стыдливо отводил взгляд, а братьям и вовсе не позволили присутствовать при этой сцене. Последовавшие пятнадцать лет она провела в стенах приюта. Для остроухих детство длится до сорока, как известно. О своей жизни там она рассказывала скупо: именно там ее научили отвечать на злобу ударом, а затем – азам магии. Местные жрецы были немногим опытнее моей матери, знающие лишь основы, дальше которых не могли продвинуться. В сорок, получив рекомендацию, она отправилась в Ясеневый Град, в Академию Магии, где провела семь лет. Потом ее направили в Корпус СОВ, где три десятилетия она посвятила разведке, полагаясь на свои гадания и верного Шипуку. Казалось, жизнь налаживается: любимая работа, даже молодой парень, писарь – веселый, паренек начал на нее заглядаватся. Но судьба уготовила ей встречу с чудовищем. Многие маги одержимы идеей продления жизни, достижения бессмертия, и некоторым это удается: личи некромантов, атронахи стихийников, автоматонный разум техномантов, тотальный контроль метаморфов. У каждой школы – свои пути. И вот, в одном вольном городе начали исчезать дети. Эль, вместе с двумя следователями и группой героев, отправили разобраться. Она нашла преступницу за полтора дня, просто прощупывая квартал магов своим фамильяром, пока не наткнулась на старую ведьму с подозрительно переменчивой аурой. Зачем это ведьме? Решив проследить за ней, она не могла и представить, к чему это приведет… Эта тварь где-то отыскала или разработала ритуал, позволяющий ей временно возвращать себе юность, выкачивая жизненную энергию из «доноров». Чтобы получить доступ к этой энергии, требовалось сломить естественную защиту жертвы – пытками. Увидев глазами Шипуки то, что творилось в подвале, «блевала я дальше чем видела» заявила она. К счастью, ведьма не почуяла слежки, и наставница успела бежать. Был вызван отряд, преступницу взяли, но тогда она совершила роковую ошибку: вошла в дом раньше, чем на ту надели антимагические кандалы. Осознав, КТО ее предал, ведьма одарила ее модифицированным проклятьем бездетности. Для остроухих это страшный удар, их род и так угасает. А особенность именно этого проклятья…

Истинный ужас открылся не сразу. Когда же это произошло, ее молодой писарь тихо исчез из ее жизни. Друзья, конечно, не отвернулись, но смотрели с жалостью. Начались запои, дважды ее вытаскивали из петли. В этот момент я, обняв рыдающую наставницу, нежно гладила ее по спине. О работе в Корпусе СОВ не могло быть и речи. Она бы погибла, если бы один приятель не предложил ей попробовать учить его пятилетнего сына эльфийскому. Долго думала, но согласилась. Так начался ее путь к исцелению. Няня, гувернантка, наставница в магии, хотя последнее – редкость, мало кто решался брать ведьму в наставницы. Среди людей это направление не слишком популярно. Потом она вернулась в Академию, бакалавриат, магистратура и двадцать лет преподавания девицам азов ведьмовского ремесла.

А затем она повздорила с ректором, тем самым, за которого ее когда-то сватали. Он обронил фразу, что даже рад скандалу, устроенному девицей из рода Алых Маков, и ее отказу от помолвки. Освободилось, дескать, время для науки. В общем, он получил по лицу и заявление об увольнении. Последовавшие пятнадцать лет она перебивалась случайными заказами. А потом ее наняла мама. Она думала, что ей, как всегда, предстоит преподать азы и искать нового ученика. Но я оказалась способной ученицей, разве что излишне торопливой. Да уж, я улыбнулась сквозь слезы, торопливой – это еще мягко сказано.

И вот, крылья юности расправились, и скоро я покину родное гнездо, устремившись в академию. Близнецы в этих знаниях не нуждались – мудрая мама сама была им и наставницей в языке, и хранительницей традиций. А Эля… сердце ее трепетало от того что скоро предется покинуть наш уютный домик. Она уже всей душой прикипела к нашей семье, особенно после того, как ее фамильяр, змей с мудрыми глазами, прошептал о сильном магическом потенциале младшей. Чувствовать магию – дар змеиный, и эта надежда на ееобучение укрепилась в ее сердце. Бессонная ночь заставила ее прихватить кувшин вина и укрыться в уютной кухне. Под тихий шепот рассказа, язык у нее заплетался, и, договорив последние слова, Эля уснула. Я долго смотрела на эту измученную душу, понимая, что сон ко мне не придет. И тут взгляд упал на полный бокал. "Была не была," – прошептала я, делая глоток, и тут же почувствовала резкий удар полотенцем по затылку.

Оказалось, наставница изливала душу почти до самого рассвета, благословенный дом наш умеет укрывать тайны тишиной. Мама, вернувшияся из храма, после ночного дежурства увидела явные следы ночного «гуения», а тут еще и дочь, пригубливающая вино из бокала! Обида омрачила ее лицо. К счастью, у папы был выходной, иначе гнев обрушился бы на мою голову в двойном размере. Но я поспешила рассказать маме о произошедшем, и в ответ получила теплые объятия и робкие извинения. Как в детстве, меня уложили в постель, заботливо укрыли одеялом и даже спели «колыбельную» в смысле жреческую молитву снов. Было приятно и немного стыдно.

Вечером состоялся семейный совет, на который пригласили Элю, выглядевшую как побитый щенок. После ласковых расспросов мамы, Элисиель поведала мрачную часть своей истории, связанную с проклятием. В ответ ее просто обняли, шепча утешительные слова, а потом приняли решение – Эля станет частью нашей семьи. Я, грешным делом, не удержалась: "Удочерим или папу второй раз женим?" В ответ получила округлившиеся глаза отца и меткий бросок яблоком в лоб от наставницы. Мама же попыталась вырваться из объятий своей будущей родственницы, шипя: "Я тебе покажу, второй раз женим!" Когда же тревоги Элисиель улеглись, узнав, что ее никто не собирался выгонять, мама предложила ей поговорить с настоятелем. Ведь сиротам в храме нужны и знание эльфийского языка, и понимание традиций разных стран, да и одаренные дети там не редкость. Теперь в храм мы ходим вместе, хотя Рин и сторонится моей наставницы, но все же прислушивается к ее замечаниям, когда та поправляет произношение или поправляет неверно завязанный узелок.

Весна пронеслась быстрым вихрем, утонув в ворохе забот. А первый день лета ознаменовался появлением в нашей семье очередной родственницы. Да, ею стала моя наставница, принятая мамой как сестра. Бабушка с дедушкой по маминой линии, хоть и с большим трудом, дали свое благословение. Но чего это стоило маме… Сами они не смогли приехать, ведь цена портала была равна стоимости всей их рощи. Близнецы успокоились и больше не пищали. Ринген выбрал себе покровителя – и нет, не Форсетиля. Как и мама, он пошел по стезе целителя Эйгритани. Ему предстоит посвящение ей, но, как сказала мама: "У него есть талант." Папа начал обучать Рагнеду владению коротким копьем. Тильта с мужем и маленьким Элем уехали навестить ее отца, чтобы наконец явить ему внука. А наша соседка, техномаг, поглядывает на своего благоверного с задумчивой улыбкой.

Лето неспешно плело свой узор, я делала заказы в гильдии. Тогда же и прогремел мой первый провал, оставив привкус горечи и досады. Казалось бы, пустяковый заказ: снять три проклятия с панциря дражайшего дедушки уважаемого караванщика. Но там они сплелись в такой чудовищный клубок – и ведьминское, и некромантское, и что-то совсем уж потустороннее. После пары часов безуспешных попыток я сдалась, попросила отметить провал и пожелала заказчику удачи в поисках более искусного мастера.

Вскоре посыпались новые заказы: зелья да артефакты. С меча вот проклятие сняла – жажду битвы, мерзкая штука. А потом пришло предписание явиться на экзамен, как раз в день летнего солнцеворота. Так что следующие полторы луны я металась, словно ужаленная Счастливчиком в филейную часть. Кстати, о кролике: после дня рождения он десятой дорогой обходит комнатку Лотси, ибо там периодически ночует этот ушлый шнурок тети Эли. Я её иногда дразню «сестренкой», за что получаю заслуженной метлой по тому же месту.

И вот он, день расплаты, то есть экзамена. Все зелья сварены, амулеты сплетены самые заковыристые, ритуалы зазубрены до последней запятой. И даже мой фамильяр накормлен любимым молодым бамбуком и любовно наглажен.

А в зале меня уже ждала комиссия из самой академии. Дело в том, что два заключительных экзамена должны были принимать именно преподаватели оттуда, дабы оценить и мой уровень знаний, и, что важнее, потенциал силы. Да и Адда благополучно отбыла в родные горы на день середины зимы и застряла там, прислав весточку, что раньше «Дня Молотторука» ждать её бесполезно. А это, на минуточку, конец Золотой луны. Талгитта же в очередной раз славно «погуляла» со своим ненаглядным, так что в их семействе ожидается пополнение.

Но я немного отвлеклась. Комиссию представляли: сухенький старичок в лимонной мантии целителей, высокая белокожая тифлингесса в цветастых юбках и ярко-голубой блузе и та самая четверть-эльфийка в строгом коричневом платье с черными волосами, заплетенными в две тугие косы. Они представились. Дедушку звали Марселино, и был он главой кафедры целительства, тифлингесса оказалась Джасинтой, преподававшей проклятия, способы их наложения и снятия. А четверть-эльфийку звали Линор, и она наставляла юных ведьм в тонкостях заговоров и ритуалов.

Первым делом мне подсунули под нос сферу определения магической силы. Цвет обозначает уровень магического потенциала, а рассеянность света – степень контроля. Ну, я и возложила свою лапку на сферу и удостоилась нежно-салатового сияния, лишь слегка рассеивавшегося над поверхностью. Вообще, градация такова: белый или желтый – слабейший вариант, максимум, на что способен разумный, – быть деревенской знахаркой/ведуньей. Зеленый – это база, с которой начинают восемьдесят процентов всех магов. И я, увы, в их числе. Голубой цвет – либо выпускники, либо уникумы. Фиолетовый – либо лет сорок практики за плечами, либо ты существо из легенд. Алый встречается только у сильнейших магов этого мира, говорят, у главы Совета как раз такой. И на что способны эти монстры, я даже думать боюсь.

Итак, с уровнем силы разобрались, теперь предложили тянуть билет. «Счастливчик сядет на строгую диету на месяц вперед», – промелькнуло в голове. Ибо вопросы были весьма серьезные: описание ритуала призыва предков, наложение низкоиндексных конструктов на ауру. Зелье силы сотен, способы приготовления и применения… Оказание первой помощи в экстренных условиях… И так, еще шесть вопросов. Но ничего, ответила чуть больше, чем на половину. О первой помощи ведьминскими средствами сказала, что наставница отказалась со мной этим заниматься. Старичок понимающе покивал. О проклятиях ответила худо-бедно, объяснив, что разрушать их мне дается проще. Тифлигесса, испытующе прищурившись, попросила продемонстрировать, сунув мне гребень облысения. Я справилась за три минуты. За что получила лишние пару баллов, и, кажется, только благодаря этому избежала переэкзаменовки. Заговоров я знала много, но в основном все они были амулетными, а боевые мне не давали, и даже книгу прятали. Искать ее в библиотеке я не стала. Так что и тут только проходной балл, и совет подналечь на боевку, «все же ведьме не гоже драться только метлой». Зелья оценили на четверку. Амулеты тоже. Так что домой я шла с отметкой «удовлетворительно». Дома меня встретили и спросили, как все прошло. Я молча протянула табель и ушла к себе. А потом ко мне зашла наставница, просто сгребла в охапку и молча слушала мой сбивчивый рассказ. А потом сказала, чтобы я не волновалась, боевку мне чутка подтянут. Я лишь кивнула…

На день рождения Эмили я отправилась к ней. Мы долго гуляли по пляжу, и я уже забыла, когда моя полуэльфийская паладинка носила платья, а не комплект доспехов. Наелись вкусностей. В этот раз я подарила ей большой набор полевого целителя, который заботливо собрала мне наставница.

Вернувшись, я принялась грызть гранит науки и слегка подрабатывать на заказах: зачаровать склады, вывести прыщи у внучки Герольта-барона, погадать скучающим дочкам рыцарей. Да, деньги не сказать что большие, но все же деньги.

День рождения близняшек прошел весело: были друзья, соседи, торт и даже музыкант – один из их друзей начал учиться играть на лютне. В День Мертвых я привела в порядок стелу с прахом Триши. До своего дня рождения я отдыхала, почти не брала заказов и просто гуляла по родному городку, наслаждаясь покоем.

Глава 12

Возраст четырнадцать

Четырнадцать лет. Возраст звенящей стали перед ковкой.

Год завихрился водоворотом мыслей и дел – поступление в академию маячило на горизонте, словно неприступная крепость. Экзамен, в отличие от привычных стен родной гильдии, предстояло сдавать в самом сердце знаний. Потому я и принялась за подготовку, словно за сложную головоломку. В памяти воскресали рецепты заговоров, хитросплетения плетений и отголоски древних ритуалов. "Тетушка" Элесиэль, словно добрая фея, одарила меня сокровенной книгой боевых ведьминских заговоров. Да, они существуют, но столь же слабы, сколь редки. Большая их часть – проклятия, шепчущие о слабости, слепоте, глухоте, страхе. Боевые заклинания можно пересчитать по пальцам, и потому приходилось учить всё, без разбора.

Радость первой встречи с моими драгоценными ведьмочками озарила серые будни. Адда вернулась из владений предков умиротворенная, хоть и уставшая. Оказалось, она вступала в права наследования фамильной жилы. У дворфов так повелось – одну жилу поколения за поколениями разрабатывают короткие трудяги. И тут ее ушлый дядюшка вознамерился обменять эту жилу на особняк, доставшийся ему по наследству. Адда, разумеется, на дыбы. Источник руды сулил куда больший доход, чем каменные стены пусть и в самом центре города. Ее отец был весьма преуспевающим гномом, так что в наследство переходила и жила, и особнячок в самом сердце подземного города, и даже красивый счет в местном банке. Судились они полгода, осыпая друг друга отборным словесным гуано – прямо как они любят. Хотя за нашей кудряшкой я прежде такого не замечала. Талгитт слегка хмурилась, но в ее эмоциях не чувствовалось и тени раздражения. Ирида же заливалась хохотом, пересказывая свежие новости о моем новообретенном родственнике. Я и сама невольно улыбалась, вспоминая, как поддразнивала Элис, называя ее сестренкой. Девочки сговорились и решили подарить мне первый комплект формы, сшитый не из обычного льна и хлопка, а из эльфийского шелка. Я лишь покрутила пальцем у виска – дорого и непрактично.

А ведь в академии и правда есть форма, вот только шьется она из местных материалов. Администрация выдает полтора золотых на пошив, да и то не деньгами, а чеком. Прецеденты были, когда деньги спускали на ветер или отдавали нуждающимся родителям – все же, десяток золотых – сумма немалая. Можно доплатить и взять не лен и шерсть, а шелк и шерсть не овечью, а мамонтовую – у дворфов водятся и такие милые зверушки. Не одни эльфы любят заниматься селекцией. Так вот, мамонтовая шерсть плотная и тяжелая, если брать "верхний слой", но подшерсток у них мягкий и легкий – просто не описать. Ткань из этого пуха стоит целое состояние. Девушки лишь переглянулись и промолчали.

Дома меня ждала Элисиэль. Она, держа свиток в руках, нараспев читала внимающим ей близнецам:

"Каждому студенту при поступлении надлежит иметь четыре комплекта форм надлежащего образца. Не меньше семи комплектов белья, теплый плащ, защитные перчатки. Один комплект парадной одежды: сюртук/платье, веер для занятий этикетом…" Она подняла на меня глаза, полные недоумения, и объяснила, что Ригх и Рагнеда попросили ее прочитать, что необходимо для учебы в академии. Брат с сестрой согласно закивали. В их эмоциях плескалось веселье. Потом она заявила, что на последний экзамен мне недурно было бы явиться в форме. Я в ответ предложила ей сопровождать меня в мантии, как моей наставнице. Ее лицо омрачилось, в чувствах промелькнула грусть, и она пробормотала: "Ну, если ты хочешь". Я поняла, что перегнула палку. Подскочив к ней на колени, я обняла ее за плечи и шикнула на близнецов, чтобы те занимались своими делами. Те послушались, но с неохотой. Я начала транслировать волну спокойствия, шепча в ушко тетушке, как неудачно пошутила и как сожалею. Она сидела, уткнувшись мне в плечо, и успокаивалась. Через пару секунд она велела убрать мои "пушистые косточки" с ее платья. Я подчинилась и убежала в свою мастерскую. До середины зимы тянулась рутина: заказы, изготовление зелий, развешивание новой партии оберегов в Храме. В приюте, куда я наведывалась трижды в неделю, гоняла Рин по зельям и заговорам. Все было хорошо, мной даже не пугали хулиганов – ну, почти. "И почему? Я ведь милая, добрая, пушистая, с обаятельной улыбкой, а кто не согласен – получит в лоб".

В зимнее солнцестояние Элисиэль объявила, что мы будем проводить обряд поклонения Луне. Зимой, в поле, в одних льняных рубахах – ибо эльфы верят, лен это дар самой богини. На что я съязвила, что лучше уж совсем обнажённой. Наставница, погруженная в свои мысли, лишь кивнула, я добавила в кровати. Ее рассеянность вызвала у меня сначала недоумение, выразившееся в ушах, вставших торчком, а затем и справедливый шлепок метлой по… эм, вместилищу моего "нижнего разума". После чего мне было торжественно объявлено, что я уже взрослая девица и должна пройти вторую инициацию. Да не слушайте вы пьяных бардов с их похабными балладами! Никто ничего со мной непристойного проделывать не собирался. Первая инициация, "Обряд зова стихий", ведьма проходит ещё в детстве: в двенадцать лет у людей и в тридцать – у эльфов, дварфов и тифлингов. Обряд поклонения Луне прост: чертишь на земле круг, в центре разводишь костёр, куда бросаешь подношение и произносишь призыв к богине. Вспышка – и всё, ведьма прошла инициацию. Но вся закавыка в том, что этот обряд строго привязан к зимнему солнцестоянию. Ну что за эльфы – садисты! Наставница принялась уговаривать меня, обещая после обряда баню и запечённую свинину, да еще и бокал пряного вина – с позволения мамы. На словах "баня и горячая свинина" я жизнерадостно задёргала ушами, на что Элисиэль закатила глаза: "Ну ты как маленькая, ей-богу!"

А в назначенный вечер мы вдвоём с наставницей отбыли на телеге, которой она сама и управляла. Близнецы попытались было сунуть нос в мои магические приготовления, но "великое полотенце справедливости" в руках милейшего дракончика с розовой гривой быстро охладило пыл сорванцов.

И вот мы на поле. В центре сложены дрова, заботливо укрытые холстиной – зима ведь, дождь со снегом. Я взяла верёвку с двумя колышками. Один воткнула возле дров, второй натянула, и побежали, очерчивая круг. Проводить обряд я решила без рубахи – околею к чертям! Долой и нижнюю! Болтик благополучно перекочевал в рукавичку. Затем – развести костерок, бросить в него пару хлебов и тонкой струйкой возлить сначала масло, а потом вино. Следом – заговор на эльфийском, призывающий "Мать Луну взглянуть на свою дочь", и меня накрыло… Я оказалась в знакомом зале из сна, и та самая эльфийка приветливо кивнула мне, а затем в меня полетел очередной розовый мячик. Миг – и я снова стою возле костра, а наставница протягивает мне стопку одежды. Наскоро облачившись, даже болтик на место вернула, буркнула: "Бррр", ну и холодина! А потом мы поехали в наш старый домик, где Алехандро уже истопил баню. Ах да, родители Карины стали нашими арендаторами. В общем, схема немного странная: они сдают свою ферму возле столицы, чтобы снимать дом в пограничном баронстве. Зато поближе к дочери и внуку.

На обратном пути наставница вдруг призналась, что немного пошутила: на проходящем обряд не должно быть только металла, а льняная рубаха – это всего лишь традиция. Вот честно, мне тогда захотелось устроить ей ушиб всей Элички, что я немедленно и протранслировала ей эмпатически. Но благо горячий ужин и баня сделали меня мягкой и пушистой. Впрочем, пару дней я с ней всё равно не разговаривала.

Всё течёт, всё меняется. Да и как готовиться к экзамену в молчанку? К тому же Элисиэль оплатила мне новое платье для бала, который мне выхлопотала Линда. И что греха таить, танцевать я любила. До дня рождения Ветерка я почти не вылезала из библиотеки, штудируя пыльные фолианты. А в мастерской я творила артефакты: ведьмин щит, простенький браслет, способный выдержать пару заклинаний начального уровня. Изощрялась над серьгами, вешая защиту от сглаза, и мне чуть ли не наизнанку пришлось вывернуться, чтобы её туда впихнуть.

Рин радовала успехами. Правда, она решила стать целительницей, а в этой области я была не сильна. Моим пределом оставалось затянуть лёгкую ранку или унять боль, да и то последнее – при помощи амулета.

Ветерок радовался своему дню рождения просто и бесхитростно. Были и гости, и барды, и даже мама пригласила Необе, которая развлекала малышню простенькими фокусами из арсенала уличных ловкачей. Но и детям, и самой артистке это явно нравилось. А потом я отвела её на задний двор, где мы уселись на скамейку под старым деревом, и я просто обняла её и предложила рассказать.

Ну, она и начала рассказывать о своей жизни в замке, о том, что развлекать благородных господ – это не всегда весело, о наставнике, который её обучает и после занятий с которым у неё болят даже кости. О том, что остальные слуги её чураются, но наставник говорит, что это её особенность, и до конца обучения волосы ей отращивать нельзя. О том, как ей довольно жёстко объяснили, над кем можно подшучивать почти безнаказанно, а над кем – нет. Я же просто обнимала её и гладила по спине, потом велела никуда не уходить и принесла мазь, которую готовила для Регины. Ничего, я ей завтра ещё сделаю, а этой бедняжке сейчас нужнее. Когда я отдала ей баночку и объяснила, что это такое, она обняла меня и сказала, что их замковый целитель, конечно, снабжает их наставника, но дерёт за такую баночку по полторы серебрухи. Да уж, я беру одну серебряную, а тут почти золотой выходит.

А еще через неделю наставница повела меня в знакомую одежную лавку, где меня ждал комплект формы, сшитый из нежнейшего эльфийского льна: изумрудно-зеленый пиджачок, юбка до колен, открывающая краешек белоснежных панталон, белоснежная блузка и чулки, сотканные из лунного света. А еще там было платье… Увидев его, я не смогла сдержать радостного крика, бросившись обнимать тетушку. Мой восторг был ей лучшей наградой.

Бал проходил в малом зале, в скромном обществе небогатых рыцарей и отпрысков глав гильдий в возрасте от тринадцати до шестнадцати лет. Но скучать не приходилось: вихрь танцев, смех, оживленные беседы со знакомыми… Я украдкой умилялась над сияющей от счастья Линдой, казалось, вокруг нее разливалось какое-то внутреннее свечение.

А с первыми лучами летнего солнца я отправилась сдавать судьбоносный экзамен.

Портал выбросил меня в самое сердце небольшой площадки, окруженной величественной колоннадой. За ней раскинулся парк, а по периметру выстроились диковинные дома, каждый из которых дышал своим неповторимым стилем. Где-то в небо вонзались стройные колонны, где-то красовалась изящная часовая башенка, а у какого-то здания клубился мистический туман. Фонтаны, статуи-големы, поддерживающие… В этом причудливом ансамбле мы, я в строгом костюме будущего студента и моя наставница, облаченная в величественную мантию, направились сквозь колоннаду к неприметному двухэтажному зданию, увенчанному золоченым куполом. У входа стояли неподвижные стражи – пара паладинов в тяжелых доспехах, на гербовых коттах которых сиял герб Совета. Они окинули нас задумчивым взглядом, но пропустили. Тяжелые дубовые двери с тихим стоном распахнулись, впуская нас в прохладный мраморный зал. Навстречу выступил седовласый мужчина в строгой ливрее, со свитком в руках. «Кто вы и по какому делу?» – спросил он скрипучим голосом. Лирээль с достоинством произнесла: «Элунанисса, из дома Мерцающего Льна, прибыла в сопровождении наставницы для прохождения вступительного экзамена». Старичок медленно кивнул, что-то пометил пером в своем свитке и махнул рукой в сторону торцевого зала, где уже толпились четыре девицы моего возраста. Когда мы приблизились, двери распахнулись, и высокая сухопарая женщина, принимавшая у меня вступительные испытания, пригласила нас войти. На входе я вручила молодой девушке в мантии Совета свое пухлое дело, детально описывающее мою деятельность в качестве «Вольного мага», с перечислением взятых и выполненных заказов. Там же была и злополучная запись о публичной порке за административное правонарушение, без уточнения его сути. Теоретически, это могло быть что угодно: от мелкого хулиганства с использованием магии до смущения умов обывателей непристойным видом. Девица лишь пролистала мое досье, поставила на нем слепок моей ауры и указала на пять парт, расставленных в беспорядке, и длинный стол, накрытый белой скатертью, за которым восседала экзаменационная комиссия из пяти членов. Первым был высокий тифлинг с желтой кожей и в бледно-зеленой мантии. Рядом сидела Айгана, та самая седая ведьма, которая пригласила меня на экзамен. Следующей была чистокровная эльфийка, глава факультета «магии природы». Замыкал эту четверку мужчина в белой мантии с вышитым гербом Совета – третий заместитель ректора, низенький, пухленький, с копной рыжих волос и аурой чистого огневика. Две последние дамы были мне знакомы: Джасинта едва заметно улыбнулась, а низенькая женщина погрозила мне пальцем. Далее мы по очереди подходили к столу и брали один из двух десятков свитков, пять из которых оказались уже подписанными контрактами с указанием стоимости обучения. Простая арифметика: хочешь полноценное обучение – сдавай экзамен, хочешь просто диплом, подтверждающий статус «Ведьмы» – пожалуйста, бери контракт, оплачивай двухгодичный курс, в котором упор сделан на этикет, иностранные языки, гадания, риторику и основы медицины. «В общем, превращают благородных кур в… ведьм», – подумала я с легким презрением. Вот высокая блондинка с явно заниженной самооценкой хватает золотой… контракт и гордо удаляется. "Ну, земля тебе металом", – мысленно пожелала я ей, выбирая свиток из середины и протягивая его эльфийке. Та, презрительно взглянув на меня, вскрыла печать: "Билет семнадцать", – процедила она сквозь зубы. "Кажется, я ей не нравлюсь", – промелькнуло в голове. Эмоции оставались безмолвными, "видимо, в зале стоит защита от эмпатии", – догадалась я, забирая билет и направляясь к центральной парте, на которой лежали листы пергамента, чернильница и перо. Я развернула свиток, и первый же вопрос заставил мои уши насторожиться:

"Билет Семнадцать.

Вопрос первый: Запишите рецепт зелья, снимающего желудочные колики у животных.

Вопрос второй: Опишите известные Вам методы гадания.

Вопрос третий: Опишите воздействие низкоиндексного воздействия на ауру поля, предназначенного для снижения качества и количества урожая. Опишите методы наложения и снятия такого воздействия.

Вопрос четвертый: Запишите заговор теней.

Вопрос пятый: Запишите необходимые заговоры для артефакта "Залог доблести"."

Вопрос шестой: методы оказания первой помощи из подручных средств, в условиях магического стеснения.

Вопрос седьмой: опишите метод плетения ведьминской ловушки, непроходимой, словно топь.

Вопрос восьмой практический: изготовление зелья постижения языков.

"Счастливчик явно вымолит у меня поцелуй в мокрый нос и корзинку свежего тростника", – подумала я, с усердием обмакивая перо в чернила и принимаясь выводить ответы. Сорок пять минут я провела, упражняясь в каллиграфии и истязая собственную память. Но с задачей справилась и, преисполненная гордости, отнесла стопку исписанных листов комиссии. Тифленгесса, молча приняв мою писанину, кивнула в сторону следующей комнаты, куда уже проследовали три мои товарки. Последней отправилась рыжая девица, облаченная в платье цвета запекшейся крови, с кружевными вставками, кокетливо обрамляющими лиф и обшлага рукавов. Две миниатюрные блондинки, одетые в строгую форму, как и я, "отстрелялись" еще раньше.

Далее я шагнула в узкую дверь, ведущую в небольшое помещение, в дальнем конце которого восседал за столом мужчина в мантии целителя, отливающей лимонным светом. В комнате стояли массивные каменные столы, на которых покоились наборы ножей – от простых деревянных до изысканных золотых. Рядом высились весы с гирьками и чашечками, изготовленными из разнообразных материалов, ибо некоторые ингредиенты крайне недружелюбны к металлу. К примеру, разрыв-трава могла сдетонировать от малейшего соприкосновения с ним, а едкая жидкость, добываемая из внутренностей некоторых жучков, способна проплавить металл насквозь. В дальнем углу пристроились ряды котлов, приблизительно одного размера, но выполненных из разных материалов: одни – металлические, другие – каменные. Хвала богам, деревянных и кожаных не наблюдалось. Хотя и существуют редкие зелья, требующие исключительно стеклянной тары, к счастью, мое зелье допускало приготовление в любой емкости. Мой выбор пал на обычный медный котел. Повесив ручку на локоть, я бережно поместила внутрь деревянный пестик и ступку, а затем и портативную горелку. Она представляла собой незатейливый артефакт: металлическая пластинка, заключенная в каменную коробочку. На поверхности пластинки было выгравировано сложное плетение огня, создающее небольшой, но устойчивый язычок пламени. Сила и продолжительность горения напрямую зависели от магической энергии, вложенной в руну активации. Осталось лишь направиться к шкафам с ингредиентами, отыскать необходимые компоненты и занять ближайший свободный стол.

Два часа спустя я погасила горелку, процедила в небольшой флакончик готовое зелье и водрузила его на стол экзаменатора. Тот, лишь скользнув взглядом по подписи и сняв слепок ауры, отправил мой эликсир в специальный ящичек.

Еще два томительных часа мы провели, прогуливаясь по улочкам магического городка и перекусывая в уютном кафе, расположенном неподалеку от факультета природников. Четырехэтажное здание окружал роскошный парк, наполненный мелодичным щебетом птиц. К правому торцу факультета, увенчанного черепичной крышей, примыкала изящная часовая башня. Черепица и крыши факультета, и башни были выкрашены в сочный зеленый цвет. Немногочисленные студенты и студентки, оставшиеся в стенах академии из-за практики, украдкой поглядывали на мою наставницу, но не осмеливались заговорить. Наконец, мы вернулись в административный корпус, где нам торжественно вручили табели с оценками за экзамены и долгожданные контракты на обучение тем, кто благополучно сдал вступительные испытания. Увы, сдали не все. Одна из блондинок, пухленькая девушка с серыми глазами и задорно вздернутым носиком, получив свой табель, спрятала лицо в ладонях и в слезах выбежала из зала. В её душе бушевали страх, разочарование и какая-то детская, болезненная обида. Бросив взгляд на свой табель, я с удовлетворением прочитала:

"Элунанисса, из дома мерцающего льна.

Оценки за вступительный экзамен.

Теоретическая часть – выше ожидаемого.

Практическая часть – выше ожидаемого".

Вместе с табелем мне вручили бланк о зачислении на первый курс природного факультета, подробный список необходимых вещей, разрешение на пребывание в стенах академии фамильяра. В специальном поле бланка я должна была указать вид, кличку и приложить слепок ауры моего спутника, а также предписание явиться в академию не позднее четырнадцатого дня Серебряной Луны, во всеоружии, готовой к обучению.

По возвращении домой и демонстрации заветных оценок родители закатили настоящий пир. Папа сдержанно похлопал меня по плечу и коротко бросил, что я молодец. Мама же порывисто обняла меня и прошептала на ухо, что я выросла большой умницей. Акира, не теряя ни секунды, метнулась за тортиком и бутылкой душистого эльфийского вина. Этот бокал стал первым в моей жизни, который мне позволили пригубить.

И всё же, в тот зимний солнцеворот, я отказалась. После шутливого признания наставницы, мне показалось, что бани и хорошего ужина будет вполне достаточно. Пусть магия останется за порогом – сегодня лишь тепло очага.

Вечер искрился радостью. Близнецы ликовали моим успехам, а маленький Ветерок попросту светился счастьем от того, что вся семья собралась вместе.

Рин же загрустила. Маленькая ведьмочка обняла меня, всхлипывая носом. Ей тяжело давалась моя скорая разлука. Она привыкла ко мне, моей поддержке и наставлениям. Хорошо хоть, понимала, что так нужно, и не думала, будто я её бросаю. Остальные ребята из приюта тоже приуныли. Я стала для них кем-то вроде старшей сестрёнки – немного взбалмошной, но неизменно доброй.

До летнего солнцеворота меня вновь захватила рутина: заказы Рин, работа в мастерской. Родители и Эльисиэль уговаривали отдохнуть, но я лишь отмахивалась, обещая выбраться на день рождения к Эмили – вот там и отдохну. Но судьба распорядилась иначе – в этот день меня похитили.

Всё произошло так буднично, что теперь кажется нереальным. Я возвращалась из приюта, мечтая о завтрашней поездке к морю, о душевных разговорах с дорогой подругой. Переписка – это хорошо, но ничто не заменит живого общения. Я свернула от магазина одежды в переулок, ведущий к цветочному, что возле нашего дома, когда из-под моих каблуков взметнулось плотное облако, окутало меня – и сознание покинуло.

Очнулась я в сыром подвале. Земляные стены, тусклый луч света из крохотного оконца под потолком и люк, ведущий наверх, – вот и всё убранство. Попыталась пошевелиться: ноги свободны, а руки связаны за спиной, и острая боль пронзает мочки ушей, где раньше красовались серьги.

Я подтянула колени к груди, ощущая на поясе знакомый болтик. «Только бы я всё ещё была в Фейтаре», – пронеслось в голове. Погрузилась в медитацию, пытаясь нащупать нить, связывающую меня со Счастливчиком. И, хвала богам, меня не вывезли из города! Наш максимум – десять шагов за городские ворота, когда фамильяр сидел в храме. Я сумела докричаться до этого любителя бамбука, а затем уговаривала грозу огорода связаться с Элинным Шептуном и позвать на помощь. Вредничал, боялся, но мой вопрос: «Ты хочешь меня ещё раз увидеть?» – подействовал отрезвляюще. Перепуганный кроль помчался в комнату Лотси, к этому шнурку. А по связи пришло короткое: «Держись, эти Лисы тебя не достанут». Оставалось лишь углубиться в медитацию, контролируя пространство вокруг.

Скрип петель, звук подкованных сапог… Я не открывала глаз, ожидая. От этого мужчины исходила такая гнетущая волна, что захотелось забраться в ванну и отмываться щёткой до красноты. Странная смесь вожделения и разочарования. Вдруг, за шиворот скользнуло что-то холодное, зашуршало, зашевелилось. Я мысленно улыбнулась. «Ну всё, карапузики, вам конец», – злорадно подумала я. Шаги приближались, и тут – звонкая пощёчина. Грубый голос рявкнул: «Подъём, мясо, тебя ждёт твой господин». Я приоткрыла глаза, пытаясь выиграть время, прикинулась дурочкой: «У меня нет никакого господина». «Мясо, пока нет. Но если не поторопишься – получишь ещё», – бородатая рожа в шрамах и со склеймом на щеке нависла надо мной. В серых глазках плескалась злая насмешка. Я попыталась встать, но ноги затекли и подкосились. Он грубо вздернул меня и толчками в спину погнал к лестнице. От каждого тычка я спотыкалась и падала. До выхода он меня так и волок. Другой грубый голос поинтересовался, чего Жаком возится. Тот ответил кратко и нецензуно. Ноги немного отошли, и по лестнице я поднималась, хоть и с трудом, но самостоятельно, а этот верзила шёл на две ступени ниже. Когда над люком показалась верхняя часть моего тела, я увидела грязные сапоги. «Сейчас!» – пронеслось в голове. Я якобы поскользнулась, падая в бок и вытянутыми ногами со всей силы ударила Жакома в лицо. Услышала звук падения, маты, полный боли вопль. Владелец немытых сапог наклонился, чтобы меня поднять, но тут раздался странный звук, и туша рухнула на меня, придавив, а под боком разлилось что-то теплое. Раздался голос Тильты: «Элунанисса, ты в порядке?», а следом незнакомый мужской: «И зачем?». На что Аросоронилиотаноом, муж Тильты, ответил: «А лучше, если бы он взял Элунониссу в заложники?». И тут же я провалилась в темноту…

Отступление третье

(Рассказывает Тильта из дома Белой реки)

Нежное вечернее солнце, словно ласковый любовник, касалось моего лица своими лучами, наполняя душу тихим покоем. Эльнилдаэдонитт, мой сын, умудрился упросить меня навестить Рагнеду.

-У нее же такая чудесная площадка, – заключил он, и я с радостью согласилась. К тому же, мне не мешало заглянуть к Лисцессе, дабы кой-чего проверить. И пока наши мужчины были поглощены своими трудами, а дети, словно стайка неугомонных воробьев, оккупировали площадку под присмотром Виалет и Акиры, мы с подругой обосновались на кухне. Там, жрица-целительница, лишь мимолетным взглядом скользнув по моей ауре, подтвердила, что через шесть с половиной лун наш род пополнится маленьким чудом.

-Только пол не проси определить – это к магам, – обронила она, переливая горячий чай в блюдце. "Вот странный ритуал, придуманный Элунанисс", – подумала я, повторяя ее жест.

-А мне все равно, мы с мужем будем рады и мальчику, и девочке, – улыбнулась я, предвкушая счастье.

И тут, словно тень из прошлого, на кухню вошла Элиниэль, облаченная в старую, выцветшую и местами потертую мантию корпуса Сов. Изумление отразилось на моем лице, и вопросительный взгляд я кинула на Лисцессу.

-Нашу Розу похитили, – произнесла она, извлекая из-под мантии бронзовую цепочку с крошечным фиалом, из которого, в аурном зрении, исходила полупрозрачная нить, словно призрак надежды. Сначала я не поняла, о ком речь, но потом вспомнила, что старшая дочь любит, когда ее зовут на человеческий манер.

-Как похитили? – воскликнула мать обозначенной Розы, роняя блюдце, которое с глухим звоном разбилось о пол.

-Так я иду с вами! – решительно заявила Лисцесса.

-И куда это вы намылились? – прозвучал голос Реджинальда, мужа моей подруги и отца несравненной Розочки.

-Нашу дочь похитили! – взвизгнула девушка, в отчаянии заламывая руки.

-И вы вдвоем? – скептически изогнул бровь мужчина.

-Втроем!" – выпалила я. – Только мне домой забежать надо.

-Я тебе забегу, – донеслось злобное шипение из дверного проема голосом моего любимого рейнджера.

-Дорогой, – попыталась я смягчить ситуацию.

-Я не глухой, но вы втроем без разведки… – начал он, но был прерван Элиниэль.

-Ну, за разведку я отвечаю, а еще я вызываю оперативников Сов, – Аросоронилиотаноом удивленно поднял бровь, и ведьма пояснила, нехотя:

-Я двадцать лет была разведчиком в корпусе. - Она прошептала что-то невнятное, и из-за ее ворота появился фамильяр.

-Тогда и мою 'Звенящую тень' захвати, – сказал мужчина, бросая мне амулет от маленькой комнатки за оружейной, где покоились наши старые комплекты брони и оружия, свидетели былых геройских времен. Я лишь кивнула и ринулась в сторону нашего дома. Стремительно взбежав по лестнице (оружейная у нас, в отличие от соседей, на втором этаже), я распахнула дверь и достала свою старую броню, чьи руны защиты почти выгорели от бесчисленных сражений. Следом в ход пошли мои любимые "малышки", которые тоже были в плачевном состоянии – кристаллы потрескались, но их замена – дело пары секунд. Далее я достала мои верные серпы, с которыми мой дорогой учил обращаться, когда я, пятидесятилетняя соплюшка, впервые постучалась в двери гильдии. Мой взгляд упал на стенобой – огромный магический арбалет, подарок одного из гномов-техномагов, чьи караваны мы с приятелями отбили от толпы странных тварей, вырвавшихся из червоточины, похожих на четырехруких обезьян. Но, поразмыслив здраво, я оставила его в коробке, мысленно пообещав себе заняться его обслуживанием позже. Прихватив любимый лук моего мужчины, я метнулась назад и увидела, помимо знакомых лиц, двух оперативников: высокого черноволосого парня и высокого седого оборотня-кота. Они смотрели на ведьму с нескрываемым уважением. "Какая же у тебя репутация?" – подумала я, но спрашивать не стала.

-Ну что, выдвигаемся?" – спросил розоволосый комплект кольчужных доспехов. "Видимо, не я одна решила предаться ностальгии". Остальные кивнули и направились на выход. Наш стремительный марш по вечернему городу был на удивление спокойным – прохожие почти не попадались. Несколько ночных патрулей провожали нас задумчивым взглядом, но, завидев форму Сов, быстро теряли интерес.

Нить привела нас в район "Корованщиков", к одиноко стоящему на отшибе складу, где мы и остановились. Элис сняла с шеи змея и отправила его к воротам.

— Вижу собаку, — прошептала она. — Спит… — Ресницы девушки дрогнули, не поднимаясь.

— Можешь что-нибудь сделать? — уточнил оборотень, с трудом сдерживая кошачью грацию движений, пока принимал человеческий облик.

— Не мой профиль, — глухо повинилась Элиниэль.

— Понятно, — отозвался мой муж, извлекая из колчана стрелу, чье оперение мерцало слабым светом зачарованного паралича. "Как же вовремя я раскошелилась на этот бездонный колчан," — промелькнула мысль. Миг — и Аросоронилиотаноом, юркий, как белка, взлетел на ближайшее дерево. В тишине звякнула тетива, и пес, словно пораженный невидимой молнией, обмяк у корней.

— В доме пятеро: оборотень-волк, девица — четверть гномка в кожанке, маг без сознания — все на втором этаже. На первом — человек и… полутролль.

— А Элу? — встревоженно спросила жрица.

— В подвале, — ответила ведьма, открывая глаза, словно освобождаясь от морока.

— Тогда на штурм? — спросил Килкейн, оборотень.

— Да, — кивнул мой благоверный, выхватывая пару эльфийских кинжалов с посеребренными лезвиями. — Котик, ты со мной — раз там маг. Оборотень утробно зарычал на фамильярность, но не возразил, молчаливо подтверждая готовность следовать за ним.

— Адельберт, глянь что там за замок, — бросил старик, и его кости предательски захрустели, принимая форму черного кота.

Дальше всё было до смешного банально: Адельберт, ловко орудуя отмычкой, бесшумно открыл дверь, являя нашему взору зрелище, достойное плохой комедии: волосатая лапа полутролля тянулась к девушке. Я, не теряя ни секунды, вскидываю "крошку" (так я нежно называла свой арбалет – прим.автора) и пускаю болт прямо в лоб монстра. Магический целеуказатель, встроенный в окуляр очков, сотворил чудо: кристалл, усиленный воздушным лезвием, снес твари полчерепа, словно дурную тыкву. Я едва успела вложить оружие в кобуру, как услышала недовольный голос Дельберта:

— Ну и зачем?

Ответить я не успела — за меня это сделал мой муж, бросив ледяным тоном:

— А если бы он взял девочку в заложники? — "Как же я его люблю! Вот точно — пока еще можно, устрою жаркую ночку…" — подумала я, смотря на него обожающим взглядом.

— Ну и зачем?! — взвизгнула Лисцесса…

Конец отступления.

Я проснулась от острой необходимости посетить дамскую комнату. Разлепив глаза, обнаружила, что нахожусь в родительской спальне. С одной стороны меня нежно обнимала мама, с другой — тетя Эля. Я попыталась выпутаться из их объятий, не желая будить, но мои старания лишь разбудили женщин. Получив от тети воздушный поцелуй в нос, я наконец-то освободилась. Вернувшись в дом, застала Акиру, колдующую над плитой, и Счастливчика, с аппетитом уплетающего какую-то зелень. Судя по возмущенному взгляду нашей экономки, зелень была "Честно украдена из огорода, находящегося под ее личной защитой".

Завтрак прошел в тягостной тишине: папа выглядел измотанным, а Эльс — явно расстроенным тем, что его "сослали" к нам. Уши мне мама залечила еще вчера, а спустя пару дней мы с Элисиэль забежали к Теди, который восстановил мне проколы. Мама объяснила, что если бы не мои серьги, амулет, скорее всего, нашли бы гораздо быстрее, а так ограничились малым. И да, теперь одну меня никуда не выпускали! Хотя, чем могла помочь мне Акира в той ситуации, оставалось загадкой. За мое спасение Счастливчик выпросил у меня коры яблони. Что ж, он заслужил, а я ему с трудом могу отказать — шантажист! Он прекрасно знал о моей слабости и нагло этим пользовался.

Следствие по моему делу продвигалось медленно. Стало известно, что похищения прокатились по всему герцогству, но раньше эта банда охотилась в основном на деревенских простушек. Мой же случай был заказным. Но в подробности меня, разумеется, не посвящали. После недолгих раздумий родители решили отправить меня под присмотр Эмили — мало ли что. Я лишь кивнула в ответ, и на пятый день после моего похищения, получив от папы пару рубиновых монет (целое состояние!), я отправилась к своей подруге.

Едва туман телепорта рассеялся, как меня сгребли в медвежьи объятия и закружили под неодобрительными взглядами остальных встречающих, а потом мы поехали в храм. По пути я взахлеб рассказывала подруге о своих злоключениях. Она лишь крепче прижимала меня к себе, орошая мою новую тунику слезами, а потом заверила, что теперь я буду жить в ее комнате, и вообще ни на шаг меня не отпустит. "А мне уж точно не будет скучно, ведь я как раз взяла декадный отпуск!" Я лишь улыбалась, успокаивая подругу.

Десять дней мы, словно чайки, парили над городом, ныряли в пестрые лавки, ловили солнечные лучи, а я еще и нежилась в объятиях волн. Каким же громом среди ясного неба стало для меня откровение, что моя остроухая подруга совершенно не умеет плавать! Как такое возможно - жить у самого моря и ни разу не подружиться с его глубинами? Недолго думая, я отправилась на поиски новых купальников. Себе выбрала дерзкий наряд из эльфийского шелка, едва прикрывающий грудь, и короткие серебристые шортики. Эмили же, напротив, предпочла скромный закрытый купальник до колен и локтей, черного, как вороново крыло, цвета. Сколько я ни уговаривала ее примерить что-нибудь более открытое, эта скромница осталась непреклонна. Что ж, пришлось мне взять на себя роль ее личного инструктора по плаванию. Пару раз к нам пытались подкатить местные ловеласы, но мы с Эмили были вежливы, но неприступны, давая понять, что их ухаживания нам не интересны. А последний из них, маг в мантии гидроманта, и вовсе проводил нас каким-то чересчур задумчивым взглядом. Видимо, возомнил себя неотразимым. Ну-ну, смазливое личико - это, конечно, хорошо, но вот телосложение слегка рыхловатое, да и в ауре его чувствовалось что-то… неопределенное.

День рождения моей подруги прошел шумно и весело. Собрались ее коллеги из храма, воспитанники из местного приюта. Звучала музыка, лились реки вина, а под занавес молодой пиромант устроил ошеломительный фейерверк, за что немедленно получил взбучку от настоятеля - почтенного старца без нескольких пальцев на правой руке, зато с роскошной окладистой бородой. На утро я проснулась с раскалывающейся головой и мерзким привкусом во рту. Эмили сидела на своей кровати и виновато хлопала ресницами. Я, недолго думая, достала флакончик укрепляющего зелья, плеснула пару капель в стакан, разбавила водой из умывальника и залпом выпила. «Хорошо, что мамы сейчас нет рядом», - подумала я с облегчением. Но не тут-то было! Вместо мамы передо мной возникла моя милая подруга. И по ушам я получила знатно. Хотя пили мы вместе, между прочим! За что я дулась на нее пару часов кряду. Но потом меня обняли, увели на кухню и накормили вкуснейшим завтраком. А после - прямиком к морю. Зато мой фамильяр стал настоящим всеобщим любимцем, что в храме, что в приюте.

По возвращении я, дабы пополнить оскудевший семейный бюджет, отправилась в гильдию магов. На меня посмотрели с явным недоумением, мол, «девушке через четыре луны поступать в академию, а она по подработкам бегает».

День рождения близнецов прошел на удивление спокойно. И, к счастью, никто из них не догадался о моем маленьком загуле. День мертвых я встретила в постели - простуда свалила меня с ног.

В преддверии собственного дня рождения я была поглощена приятной, но все же слегка утомительной рутиной: пошив новой формы, разбор старых записей, выбор платья для торжества. Папа предложил оплатить мне новое, мол, юной леди только дважды в жизни… Но я отказалась. Папа лишь пожал плечами и пошел гонять по полигону мою младшую сестренку. Еще у нас состоялся «слет» местных ведьм. Наслушалась уйму полезных и не очень советов.

А потом наступил мой день рождения. Был и торт, и бокал вина в честь моего пятнадцатилетия. Угу, знали бы они, до какой степени я надралась на дне рождения Эмили! Но я благоразумно молчу, а мой дневник мамуля, к счастью, не читает.

Глава 13

Возраст пятнадцать.

Пятнадцать. Возраст, ознаменовавший черту моего совершеннолетия. Уже завтра врата Академии Магии распахнутся, чтобы принять меня в свои объятия на долгие семь лет, посвященные постижению таинств волшебства. А после? Пять лет отработки – долг перед государством. А что дальше? Туман… Но обо всём по порядку.

Этот год начался с казни. За те две с половиной луны расследование завершилось, и выяснилось, что после смерти родителей Глисс, получив в наследство накопления деда и склад отца, начал водить корованы. Первые несколько лун он честно старался, но жадность – очень страшный грех. Так что сначала «честная» контрабанда.

Честная – это та, за которую паренька ждала бы только конфискация контрабандного товара, а затем штраф. Потом парень стал возить различные запрещенные виды травок.

А потом, когда он направился со своим корованом на Южный континент, который звался Марлаирмонту, во-первых, узнал, сколько тут стоят ковры и пряности оттуда, и сколько стоят некоторые товары с нашего континента. И парень начал таскать туда пеньку и лес, оттуда – ковры и пряности. А к нему обратились «уважаемые» разумные и предложили хорошо подзаработать. Ибо на местных невольничьих рынках девицы с севера котировались за такие суммы. Парень сначала испугался, ибо это уже не штраф и не рудники, это казнь. Но потом подумал, человек – это такая скотина, которой сколько бы у него денег не было, хочется больше. И дал согласие.

А «уважаемые» люди всё продумали: ему выделили и охотников, и мага, и даже оформили через совет грузовой портал. Да, они здесь есть, но используют их либо для больших объемов, которые и не каждый корован протащит, либо для редкой и скоропортящейся алхимии. В общем, прокинули ему портал. И тут случилась первая неприятность. Маг, которого выдали для установки ловушек и работы с межконтинентальным порталом, оказался слабосилком. Ну, оказался и оказался, мол, всё бывает. Вот только он хотел раскачать свой резерв и встать наравне с прочими магами. А для этого он не придумал ничего лучше, чем использовать одну малоизвестную в широких кругах травку. За употребление – пожизненное заключение на рудниках. За выращивание, хранение и сбыт – смертная казнь. В чем такая суровость? Да всё просто, да, она раскачивает резерв, но вызывает почти моментальное привыкание, а ещё даёт сильные нагрузки на организм. А так как данный индивид был родственником кого-то из тех самых «уважаемых людей», то все остальные наемники молчали.

Ну, наладили они поставки живого товара с нашего континента на соседний. В основном из деревень, близких к опасным районам, типа степи или того же вольного баронства. Да, будет расследование, но вот если не зарываться, то следователи ничего не найдут, особенно если пройдет пару дней, и следы еще и специально затереть универсальным растворителем манны.

А дальше случилось вторая ошибка. Один из правителей вольного города, находящегося в оазисе на перекрестке корованных троп, захотел своему сыну остроухую наложницу в гарем. Парень сначала засомневался, но когда ему объявили СУММУ за такую девушку, сорвался, к тому же еще одурел от безнаказанности и, вспомнив, где я живу, придумал план. И даже успешно реализовал.

И тут случилось два действия слелись воедино. Первое, на корован с пенькой и дорогими для тех мест алхимическими травами напали орки или бандиты, которые маскировались под орков. А маг в очередной раз закинулся своим зельем до состояния потери сознания. По этому мой шнурочек не обнаружили, а серьги, посчитав каким-то амулетом, выдрали из ушей и успокоились. А так как они не знали, что транспорт разграбили, то ждали практически до последнего, а когда поняли, что корован не придет, решили получить деньги хотя бы за меня. Но тут случилось четвертое и последнее для них несчастье: маг, которого всё же растолкали, пока никто не видит, снова принял дозу и отрубился. А дальше я уже знала…

Три луны длилось расследование, ибо Совет вознамерился покарать всех причастных: от охотников и контрабандистов до владельцев домов «воспитания» и организаторов этого гнусного бизнеса. По результатам расследования, всех, от мелкой сошки до главы одного из трех торговых домов тамошнего королевства и дяди местного королька, отправили либо руду добывать, либо казнили.

И да, на казнь Глисса я, поразмыслив, пошла. Родители мой шаг не одобрили, но возражать не стали… Казнь проходила в столице нашего благословенного королевства, огромном городе, что раскинулся по берегам слияния двух рек и на центральном острове, где и располагались Площадь Приветствий, Площадь Справедливости и королевский дворец.

И, смотря в эти испуганные глаза, я почувствовала лишь жалость к пареньку. По сути, неплохой торговец, да малость беспринципный. Но в их среде это скорее плюс, чем минус. Сначала, из-за воспитания деда, решил, что ему все дозволено. Да, сначала наказание в храме ничего не дало, но после порки и сурового воспитания родителей из него сделали неплохого купца… А теперь этот парень расстанется со своей жизнью. Один взмах топора, и все.

После возвращения я проплакала целую ночь. А потом декаду провела в храме, сначала сидя в келье и размышляя, а потом и в лазарете, ухаживая за больными.

Последнюю луну я посвятила домашним и моей ученице, которая маленьким хвостиком ходила за мной. Я обещала слать письма, а дальше ее обучением займется Элисиель. Так что, проводя время с мамой и папой, тренируя Рагнеду или сидя в библиотеке вместе с Рингенхпнссенном, возясь с малышкой, которая пока не произнесла свое первое слово, что печалит маму, или гуляя по городу с Элисиель, я напросилась к дедушке с бабушкой в замок, чтобы попрощаться с Линдой.

Вообще, было очень грустно, когда ты покидаешь родимое гнездо. Да, ты можешь вернуться в любой момент, тебя обнимут, накормят, но уже как раньше не будет.

Ну что же, вещи собраны в два небольших чемодана. Дневник на всякий случай зачарован от любопытных глаз и спрятан на дальней полке, а в моем безразмерном кошеле уже покоится новый. Посему, меня ждет последняя ночь в моей уютной кроватке, в моем маленьком домике в столице приграничного баронства.

А завтра будет завтра.

Эпилог первого тома

В сияющей комнате с троном, снова собрались трое. Мужчина посмотрел на мелкую эльфийку чье имя было стерто вместе с той рощей которая ей покланялась, и спросил.

- Мелкая ты зачем вмешалась?

- Ну так зачем ему было, поподат, в эти проклятые Хессатором пески? Да спасли бы конечно, но всеже.

- Ага, а ты понимаешь, что у меня остался только один, кандидат. - Сказала женщина из звезд

- Э… а ты что своего чемпиона запихнула в это…

- Ага, и если бы все полуправильно. То он бы ускользнул, и был бы у нас нормальный Темный властелин.

- Угу, а последний?- спросил мужчина взгленув на свою возлюбленную.

- А он сопротивляется, хочет построить свое королевство, и жить в свое удавольствие.

- А если…?- Захихикала эльфийка потерая свои шаловливые ручки.

Конец первой книги