Дневник музыкантов

Глава 1

Дневник музыкантов

Часть 1.

1 глава.

Все мечты неизбежно сбываются. Нужно только перестать мечтать.

Еще в старших классах Алекс отчаянно желала стать частью андеграундной рок-группы, играющей тяжелую артхаусную музыку, «Black Diary» (обычно понятие «артхауса» используется в кинопрокатной нише, но группа именовала своё творчество этим термином с этапа своего становления). Музыканты профессионально играли на инструментах, а вокалистку искали с таким широким диапазоном, чтобы она могла одинаково легко взять верхние ноты и исполнить гроул, если это понадобится. Несколько дней Алекс распевалась дома в ванной, чтобы прийти на прослушивание подготовленной. Но в тот день, когда она вытащила из шкафа новые рваные джинсы и растянутый свитер, ребята выложили информацию о том, что солистка найдена. Ею стала Вайлет, студентка первого курса технического университета. В порыве злости на собственную нерасторопность, из-за которой был упущен желанный шанс, джинсы со свитером отправились на дальнюю полку, а с новой солисткой группа просуществовала больше пяти лет. За эти годы Алекс сменила приоритеты, гардероб и несколько ухажеров.

Мечта стать голосом «Black Diary» оказалась погребена под слоем насущных проблем и неудач.

До сегодняшнего дня.

Новый год наступил, как всегда, неожиданно. В принципе, это давно уже стало закономерностью: чем старше становится человек, тем чаще выпадает снег и сменяется календарь на стене. Парадокс взросления. Те же самые события, которые в детстве, кажется, тянутся неделями, спустя двадцать лет пролетают за один миг. Осознание иного временного восприятия приходит неожиданно и обычно – в пути. Однажды ты едешь той дорогой, которая в детстве длилась по ощущениям не меньше трех часов, но приезжаешь за пятнадцать минут и в этот момент понимаешь, что как бы ни хотелось думать о том, что возраст – это всего лишь цифры, внутри ты тоже становишься другим. Именно об этом лениво размышляла Алекс, сидя под елкой внутри горы из диванных подушек, в отдалении от шумной компании. Откровенно зевая от скуки, девушка листала ленту в соц.сети. Каждый год одно и то же. Друзья Кита напиваются в дым, а она в одиночестве скучает под елкой в обнимку с бутылкой шампанского. Новостная лента завалена шутками, которые старше её самой на пару десятков лет и ей настолько нечем себя занять, что хочется уснуть прямо здесь, среди коробок с подарками, обвязанных шелковыми лентами.

- Чуть связки не сорвала, – услышала она обрывок разговора и приподняла голову, заинтересовавшись рассказом новенькой девочки в их компании.

- Не понял, в какую группу ты пробовалась? – уточнил Кит чуть громче, чтобы обратить внимание Алекс на сменившуюся тему разговора.

- В «Black Diary». У них такие требования к солистке, будто я пробовалась в группу не городского, а мирового масштаба, – рассказывала Мика, чуть понизив тон, отчего Алекс пришлось приподняться со своего места и подойти поближе к Киту, чтобы не пропустить ни слова из рассказа девчонки.

- Алекс, «Black Diary» – это не та группа, в которую ты когда-то пыталась попасть? – обратился он к ней. – Мика говорит, что у них сейчас прослушивания!

- Нет никаких прослушиваний, – воскликнула рассказчица, оттолкнув парня рукой, чтобы он не влезал в разговор. – Они уже почти утвердили меня, потому что никто из остальных даже не приблизился к моему обычному диапазону!

- Им нужна яркая личность, Мика, а не такая серая мышь как ты! – рассмеялся Кит, и остальные поддержали его дружным кивком головы. – Тебя не утвердят. Вокалист – лицо группы. На кой ты им сдалась? Петь умеет каждый второй, а ты попробуй сделать шоу!

- Она тоже не выглядит, как человек, способный сделать шоу своей экстравагантностью! – недовольно воскликнула Мика, указывая пальцем на Алекс и не отказывая себе в удовольствии передать неприязнь эмоциями на лице.

Они все были чертовски правы. Музыкальная индустрия перенасыщена хорошими голосами. Чтобы выделиться из толпы – широкого диапазона недостаточно. Молча вернувшись на стул под елкой, Алекс налила себе шампанского в высокий хрустальный бокал на тонкой ножке и безразлично уткнулась в телефон. Странные шепчущие голоса, голые перекачанные торсы, бешеные танцы и невообразимые прически. Из данного списка больше всего ей подходил последний пункт для попытки выделиться из однотонной массы остальных претендентов на место в «Black Diary». Танцевать она категорически не умела, а голые торсы – это не для неё. Единственное, на что она была готова – перекрасить свои светло-русые волосы в любой оттенок, чтобы сделать свою внешность запоминающейся.

Разговор собравшихся вокруг стола продолжался, несмотря на то, что Алекс, отошла в сторону и погрузилась в раздумья.

- Парни кайфово играют, – сказал один. – Их группа могла бы достичь высот. Я считаю, что им не хватает амбиций для того, чтобы продвинуться вперед.

- Кайфово? – передразнил его другой. – Таких «кайфовых» половина страны и каждый пытается чем-то выделиться и запомниться, пока музыкальная индустрия набирает обороты в своём падении на дно. Не тем местом они пытаются оставить после себя след. Нужно запомниться поющим ртом, а не, пардон, задницей.

- Ты сейчас уводишь разговор в сторону. Я имел в виду конкретную группу, а ты переводишь тему на всю эстраду в целом, – уточнил первый.

- Эстраду? – снова передразнил он друга. – Не смеши. Музыка «Black Diary» никогда не станет популярной. Парни занимаются андеграундом. Их потолок – это небольшая сцена в баре перед десятком подвыпивших барышень с поплывшими татуировками на копчике.

- А ты не берешь в расчет их последний концерт, куда они пригласили арфистку и контрабасиста? Для нашей дыры это был вполне себе прорыв в музыкальной индустрии!

- Так ты сам ответил на свой вопрос! Для нашей дыры, – он сделал ударение на последней фразе и развел руками, как бы намекая, что дальше обсуждать нечего.

- Мальчики, не ссорьтесь, – Мика протянула им по бокалу пива за примирение в споре. – Весь «Black Diary» чертовски талантлив. Когда они меня утвердят, я стану их амбициями и поведу их за собой вперед, обещаю.

- Только без обид, но ты не способна создать шоу, мы же именно с этого и начали тему «Black Diary»! – воскликнул тот, кто считал музыку этой группы андеграундом.

- Да не ты ли только что втирал мне, что важно умение петь ртом, а всё остальное второстепенно! По твоей логике люди не ждут шоу, им нужно качество, – продолжил спор второй парень.

- Логика в том, что людям нужно всё и сразу. Если бы «Black Diary» состоял из таких людей как Морган, они бы давно выбрались на новый уровень.

- Морган? Гитарист? Ты издеваешься что ли, он скучный, как ершик для унитаза! Эти его вечно зализанные в хвост кудри и нога оттопывающая такт песни, играющей в наушниках, вызывает отторжение. Да он просто чокнутый. Поверь мне, если когда-то «Black Diary» станет легендой, то только благодаря их барабанщику.

- Дорнан? Ему же наплевать на музыку, на группу и на выступления в целом! В то время, пока их бывшая вокалистка Вайлет общалась с залом в перерывах между песнями, он зависал в телефоне, строча сообщения своей подружке.

- Прямо преступление! – наигранно рассмеялся его соперник в споре. – Готов ставить сотню баксов, что ты не станешь отрицать его гениальность.

- Не стану. Я был пару раз на их репетициях. Пока Морган по пятому кругу объяснял вокалистке, где нужно взять чуточку выше, а басисту, которая из частей играется без него, Дорнан пил пиво и играл в стрелялку на телефоне. А потом просто задал темп и отыграл едва ли не лучше самого Моргана, написавшего эту песню. Он гений с идеальным слухом. Но ему плевать на всё. Такие люди обычно довольствуются тем, что имеют, не пытаясь прыгнуть выше головы.

- То есть Эда вы, вообще, не берете в расчет? – спросила Мика.

- Басиста? Я считаю, что оптимальным вариантом было бы пнуть его из группы. Он же сварщик. Вот пусть оставит гитару в покое и идет варить. Всё же по этому профилю у него имеется хоть какое-то образование.

- Алекс, не слушай никого. Расчехляй свои рваные джинсы. Твоё время пришло, я считаю, – обратился Кит к своей подруге, обустроившей себе трон из подушек под ёлкой.

Спорящие согласно кивнули. Они примирительно дали друг другу «пять» и перешли на другую тему. Кит взмахнул рукой, сжатой в кулак, дав ей понять, что верит в неё. Этого не требовалось. Она и так знала, что Кит будет рядом столько, сколько будет нужно. Сколько бы лет ни прошло, Кит для неё подразумевался в каждом временном промежутке. В какие-то моменты дальше, в какие-то ближе, но всегда его присутствие, пусть порой незримо, ощущалось где-то очень близко, только протяни руку.

Она улыбнулась ему и приподняла бокал, показав жестом, что этот тост посвящается ему. В ответ Кит развел руки в стороны, и девушка поняла его без слов, мол, а за кого же еще здесь пить, если не за меня? Его самоуверенности можно было только позавидовать.

Парни отошли к столу. Алекс осталась наедине со своими мыслями. Первое, что она запланировала на завтра – перекрасить волосы в синий цвет. «Black Diary» должны её заметить. Дорнана зацепит её нестандартная внешность, Морган по достоинству оценит вокальные данные, а мнение Эда здесь, вообще, никого не интересует.

Глава 2

2 глава.

Волосы неприятно пахли химическим составом красителей. Зато цвет получился роскошный. Ярко-выраженный синий, с голубоватыми переливами. Колорист сразу предупредила её о том, что подобная роскошь требует огромных трудозатрат и денежных вложений. Цвет на волосах будет смотреться богато в течение двух недель максимум, а потом начнет уходить в дешевый индиго. Но подобные мелочи сейчас не волновали Алекс. Ради места вокалистки в «Black Diary» она готова носить только рваные джинсы и белоснежные кеды, готова каждый день подкрашивать отросшие корни, готова репетировать с утра до полуночи и писать тексты вместо здорового полноценного сна.

Переборов липкий страх неуверенности, Алекс осторожно приоткрыла дверь гаража и заглянула вовнутрь. Весь город знал, где собирается для репетиций группа. Организовав «Black Diary» еще в школе, ребята недолго думали, где им обустроиться, поскольку выбора у них и не было, кроме гаража отца Моргана. Обвешав кирпичные стены коврами для лучшей шумоизоляции, и поставив потертый кожаный диван из офиса матери Дорнана в трех метрах от барабанной установки, группа обрела свою обитель. Отец Моргана, приняв факт того, что машину ему ремонтировать больше негде, передал документы на гараж своему сыну в день его восемнадцатилетия. Так недвижимость перешла в полное распоряжение Моргана. С тех пор они часто играли там для своих друзей, отмечали праздники и репетировали не меньше трех раз в неделю.

Отодвинув от своего лица колючий ковер, прикрывающий вход, Алекс неуверенно вошла в святая святых «Black Diary». Морган сидел к ней спиной на подлокотнике дивана и легко потряхивал головой, перебирая струны своей гитары. Длинные смоляные волосы, завивающиеся в кудри на концах, прыгали в такт его движениям головой. Дорнан расположился на низком стульчике за своей установкой, закинув ноги на бас-барабан. Он вяло жевал жвачку и, судя по его быстрым движениям пальцев, набирал очередное сообщение своей подружке. Внимание на вошедшую девушку обратил только Эд. Он шумно отхлебнул пиво из жестяной банки и перевел на неё затуманенный взгляд.

- Тебе чего?

- Я читала, что вы ищете вокалистку, – звонко ответила Алекс, оглядев всю группу вызывающим взглядом.

Никто не оторвался от своих занятий. Морган по-прежнему перебирал струны, меняя ритм. Дорнан смотрел в экран телефона, бодро стуча по нему большими пальцами обеих рук.

Эд шумно отрыгнул и махнул рукой в сторону выхода.

- Поздняк, дорогуша. Мы её нашли. Был рад повидаться.

- И всё-таки, я продемонстрирую вам свои данные. А потом вы уже решите, может ли со мной конкурировать найденная вами вокалистка, – сказала она, скрывая за искусственно повышенным голосом свою нерешительность.

- Вау, да у нас тут бунтарка! – воскликнул Эдди с усмешкой. – Давай, демонстрируй свои данные.

- Но мы предупреждаем сразу, что ответ наш будет отрицательным, – договорил Дорнан, оторвав взгляд от экрана телефона буквально на доли секунды.

- Тогда какой смысл мне петь вам?

- У нас в стране настоящие музыканты свободны, как ветер. Хочешь петь – пой. Хочешь играть – играй, – ответил он и вернулся к переписке.

Морган всё еще ни разу не оторвался от своей гитары. А Эд потерял к ней всякий интерес, вернувшись к пиву.

- С таким отношением вам никогда не перебраться из этого гаража в студию. Я передумала петь.

Мелодия акустической гитары оборвалась. Морган отложил в сторону инструмент и медленно обернулся к Алекс. Положив локоть на спинку дивана, он смерил её взглядом с головы до ног.

- Ты пришла в сложившийся коллектив устанавливать свои правила? С таким отношением, девочка, тебе никогда не стать частью нас. Ты пришла петь? Пой. Свой негатив оставь при себе.

Он договорил, но не отвернулся, продолжив сверлить её взглядом вполоборота.

Алекс переступила с ноги на ногу и расправила плечи. Исполнив для них один куплет, она не потеряет ничего. Кроме того, попасть в «Black Diary» – её давняя мечта. Раздумывая не дольше десяти секунд, она, наконец, прошла к стойке.

Откашлявшись, девушка протянула руку к микрофону и запела, стараясь смотреть поверх головы Моргана, чтобы не растеряться от его оценивающего взгляда.

«И солнце скрывает закаты над нами

И души скребут по стеклу.

Не думая, били в сердце словами,

Не видя уходов во тьму

И сердце от боли теперь в паутине

И треснуло в раме окно.

Вечерний прибой на старой картине

Живет своей жизнью давно.

Кому мы оставим вчерашнее завтра?

Куда денем утренний свет?

Прощаются с миром только однажды,

А после – встречают рассвет»

- Достаточно! – воскликнул Дорнан, в бешеном ритме пройдясь палочками по тарелкам. – Бумажку с номером телефона кинь нам на стол. Мы подумаем и отзвонимся, если решение будет принято в твою пользу.

Музыканты вернулись к началу. Дорнан снова уткнулся в телефон, Морган взялся за гитару, а Эд развалился в углу на ковре с банкой пива в руках. Всем своим видом они демонстрировали полное отсутствие дальнейшего интереса к её персоне.

- Я могу спеть еще что-нибудь, – предложила она, едва скрывая волнение.

- Завтра на репетицию приходи. Там и споешь. Мы сегодня собрались для обсуждения текущих мероприятий, – сказал Морган, не отрываясь от гитары.

- Я теперь с вами? – не поверила своим ушам Алекс.

- Тексты учи. У тебя нет времени на раскачку, в пятницу мы представим тебя публике в пабе «Синее пламя».

Издав победный вопль, она хлопнула в ладоши и спрыгнула вниз с помоста, оборудованного под сцену.

- Морган? – удивленно спросил Дорнан, как только Алекс покинула репетиционную базу. – Не хочешь объясниться?

- Мы не принимаем решения в одного, забыл? – поддержал его Эд.

- Широкий диапазон. Мне захотелось с ней поработать. И тебе, Дорни, тоже. Иначе, ты бы не попросил её кинуть номерок на стол.

- Голос превосходный, хотя про ширину диапазона рано говорить, мы слышали всего одно её исполнение, но девчонка с вызовом. Мы здесь все наравне. Надо было немного сбить с неё спесь, – ответил Дорнан.

- Она могла перегореть, услышав отказ. С ней будет легко работать. Сегодня девочка приходила отвоевать себе место у конкурентки. Отвоевала. Сомневаюсь, что она и дальше будет показывать свой характер.

Глава 3

3 глава.

Годы непростого пути к мечте. Она шла в сторону мечты. Падала. Поднималась вопреки. И снова падала. Силы предательски оставляли её, но она не сдавалась и, стиснув зубы, ползла в сторону мечты. И пела, пела, пела. Пела до бесконечности много, пытаясь из количества перейти в качество. Мечте она посвящала каждую свободную секунду жизни. Пела в ванной дома. Мысленно вытягивала ноты, сидя в такси на заднем сиденье. Пела в подсобке на работе. Писала стихи прямо на барной стойке, где варила кофе гостям кофейни. После работы надевала наушники, падала лицом в подушку и тихонько подвывала любимые мелодии. Все друзья знали её тягу к музыке и, в частности, к «Black Diary». Но поддерживал только Кит. Он всегда знал, как важно для неё петь. Тот же Алан всегда только смеялся над её мечтой.

- Алекс, рот можно использовать по-разному. И используя его не для пения можно зарабатывать куда больше, – любил повторять он, за что один раз даже едва не получил от Кита, когда произнес эту шутку в его присутствии.

- Не позволяй кому-то остановить тебя, – ласково внушал ей Кит, когда у Алекс снова опускались руки. – Ты можешь идти к своей мечте всю жизнь. Не все добираются, так бывает. Это жизнь, и не ко всем она справедлива. Но в старости на пороге смерти ты будешь чиста перед своей совестью. Ты будешь знать, что сделала всё возможное, чтобы достичь мечты. Тебе будет не о чем жалеть.

После таких слов она снова бралась за карандаш и писала стихи, которые в будущем сможет адаптировать под песню. И снова пела. Пела. И пела.

И вот теперь она коснулась своей мечты. Так близко к ней Алекс не подбиралась еще никогда. И это её испугало. Теперь она одна из самых важных составляющих «Black Diary». Вокалист – сердце группы. И она – вокалистка «Black Diary». А что потом? Так далеко она не загадывала. Теперь надо двигаться дальше, но она понятия не имела, в каком направлении.

- Алекс? – заглянул к ней в гримерку Морган.

Гримеркой это помещение можно было назвать весьма условно. Скорее, подсобка. В углу стоял наполовину пустой ящик с жестяными банками. Эд уже успел выпить перед концертом. Он называл это «восполнить запас жидкости в организме». Алекс не считала необходимостью подменять понятия. Если человек пьет алкоголь, он выпивает, а не утоляет жажду. Пиво пусть и слабоалкогольный напиток, тем не менее, она еще ни разу не видела Эда на сцене трезвым. Он умудрялся употреблять его в таких количествах, что ему позавидовали бы даже слоны на водопое в засуху. Но при этом оставался тощим, как жердь, что приводило Алекс в бешенство, потому что самой ей хватало один раз мельком взглянуть на торт, чтобы набрать пару-тройку лишних килограммов.

На стене подсобки висело большое зеркало, покрытое трещинами, будто паутиной. А под ним находился диван когда-то дерматиновый, а теперь протертый до грязно-желтого поролона. На нем и сидела Алекс, уткнувшись лбом в собственные колени и уговаривая себя не бояться реакции публики и собственного будущего.

- Раньше мы вечно Эда ждали, а теперь и ты туда же? Не стыдно опаздывать на своё первое выступление? Синий народ «Синего пламени» заждался тебя.

- Они пьяные? – прошептала Алекс в приступе паники.

- Разумеется, – рассмеялся Морган, взмахнув своими смоляными кудрями, собранными в низкий хвост. – Ты в баре выступаешь, а не на стадионе. Смирись, детка. Выпившие посетители – теперь спонсоры твоих макарон по акции, которые ты будешь покупать всю следующую неделю за те бабки, что они сегодня в тебя инвестируют.

- Я не могу, Морган. Я их ужасно боюсь, – сказала Алекс, снова падая лицом в колени.

- Единственный способ адекватно прожить эту жизнь – говорить себе, что ты можешь, даже если не можешь, дорогуля. Так что поднимай свой зад и дуй на сцену.

Морган захлопнул дверь, дав понять Алекс, что нет времени отсиживаться в каморке, пока они дают разогрев.

Всю неделю группа репетировала в гараже, пытаясь сыграться и стать единым организмом «Black Diary». Сама Алекс почувствовала себя частью команды с первого аккорда. Дорнану по большому счету было всё равно. Он играл в телефоне в стрелялки, удобно устроившись перед своей установкой и закинув ноги на барабаны. Эдди пил пиво, растянувшись вдоль сцены. И только Морган всё еще был ею недоволен. То быстро, то медленно. То низко, то высоко.

- Ты в ноты, вообще, собираешься попадать? – орал он на неё, снова и снова прогоняя по одному и тому же куплету.

Мокрой от напряжения ладонью сжав микрофон, Алекс строго следовала указаниям, пытаясь довести голос до идеала, обозначенного Морганом.

- Стоп! – кричал он в исступлении. – Что это за тональность? И объясни мне, детка, это я должен играть так, чтобы подстроиться под тебя или ты начнешь петь как требуется?

Первым сдался Дорнан.

- Ребята, вы можете остаться здесь на ночь, а меня моя мадама ждет дома. У неё планы. Или мы играем. Или досвидос, амигос.

- Я не понял, Дорни, – пожал плечами Морган. – Ты хочешь её выпустить на сцену без прогонки? Мы обосремся в пятницу в «Пламени». Она сырая.

- Не сырая, а самобытная, – подал голос Эд, шумно отхлебнув из банки.

- И где это мы таких умных слов понахватались? – саркастично спросил Морган, обведя взглядом одногруппников. – Давайте всех неудачников заберем в свою команду? Называйте вещи своими именами. Она неудачница. Она не может сделать то, что от неё требуется.

- Так ты объясни! – взорвалась Алекс. – Я не могу услышать, что там звучит в твоей голове!

- Надо петь так, как пела прошлая солистка.

- Я не Вайлет. И никогда ею не буду, – холодно ответила Алекс.

- Оставь её в покое. Она вольет в наши старые песни новую жизнь. Мы будем играть как раньше. А зазвучим иначе, – предложил Дорнан отличное решение и убрал телефон в карман, приготовившись отстаивать своё мнение.

Он опустил ноги и наклонился над барабанной установкой, внимательно глядя на Моргана.

- Пять лет мы не меняли репертуар. Целых пять лет, братан. Нам нужен глоток свежего воздуха.

Молча Морган смотрел Дорнану в глаза, пытаясь принять его точку зрения. Наконец, он перевел взгляд на Эда.

- Ты чего молчишь?

- Я с ним согласен, – поддержал тот точку зрения барабанщика и провел медиатором по струнам, подкрепив свои слова соло из знаменитой на весь мир гитарной партии.

- Я считаю, что никому не нужны от нас новые треки. Люди привыкли к тому, что мы исполняем. Они подпевают нам и жгут на танцполе под то, что им знакомо. Никто не будет танцевать под незнакомые песни, – высказал Морган свое мнение.

- Я считаю, что люди в баре будут танцевать под что угодно, если это весело и зажигательно. Никому не нужны сверхинтеллектуальные или лиричные песни. Мы не эстрада. Мы андеграунд. И глотком свежего воздуха для нас будет яркая блестящая упаковка. И упаковка «Black Diary» теперь – я. Если переиграть нашу музыку по-новому, люди пойдут на наши концерты. Больше драйва, парни, понимаете?

На её монолог никто не отреагировал. На тот момент она осталась непонятой. Музыканты держались за свои старые хиты. А она желала вывести их на новый уровень и не собиралась отступать от задуманного. Эта идея и стала её следующей мечтой. Без мечты человек не живет, а лишь существует. Алекс не собиралась впустую коптить небеса. Ей нужен был смысл. В один момент ей казалось, что мечта сбылась. Но теперь она вдруг четко ощутила, что это был всего лишь первый шаг на пути к исполнению её истинной мечты. Она собиралась двигаться дальше и расти как исполнитель, независимо от чужого мнения.

И вот теперь Алекс стояла на пороге своего первого выхода в мир.

Она неуверенно взяла в руки микрофон и оглядела зал. За высокими столиками на барных стульях сидело около трех-четырех десятков людей. Все они пили пиво из пол-литровых стаканов и общались на расстоянии нескольких миллиметров друг от друга, чтобы перекричать музыку. Между ними тут и там сновали разномастные татуированные бармены, собирая пустую посуду, и напоминая о возможности повторить заказ у стойки. Атмосфера царила дружеская и непринужденная. Где-то здесь, среди всех этих людей, находился Кит. Со своими вытатуированными рукавами и сумасшедшей прической на голове он настолько идеально вписался в коллектив бара, что завсегдатаи уже не представляли, как можно прийти в «Синее пламя» и не застать там Кита. Он сумел стать фирменной фишкой «Синего».

На мгновение в баре воцарилась тишина, насколько это можно было назвать тишиной в полузаполненном небольшом помещении. Все тихо гудели, словно улей. Морган уже несколько раз взял аккорд, в попытке начать выступление, но Алекс всё еще нервно держалась за микрофон, чувствуя, что не готова петь.

За спиной мелькнула тень и в тот же момент Алекс почувствовала теплые объятия на своих плечах. Она повернула голову и увидела Кита. В одной руке он держал пивной бокал, наполненный минеральной водой, а другой крепко прижимал к себе растерянную Алекс. Он весело подмигнул ей и расплылся сияющей улыбкой, направленной в зал. Слегка наклонившись к микрофону, в который все еще нервно дышала Алекс, Кит громко поздоровался с гостями.

- Дамы и господа, сегодня в «Синем» выступает для вас знаменитая группа «Black Diary» в обновленном составе! Вокалистка подготовилась заранее и перекрасилась в наш корпоративный цвет, вам нравится?! – прокричал он и ласково потрепал Алекс по синим волосам.

Зал взорвался аплодисментами.

Кит удовлетворенно кивнул, и его длинная светлая челка упала ему на лицо. Он взмахнул волосами и продолжил свой монолог в микрофон, зажатый в руках солистки:

- Тогда не молчим, а поддерживаем её изо всех сил! Её зовут Алекс, и она так чертовски талантлива, что скоро вы будете умолять перекупов забрать из ваших карманов бабосы, чтобы попасть на концерт «Black Diary»!

И снова крики из зала, вперемешку с аплодисментами. Воспользовавшись минутой шума, Кит отодвинул подальше микрофон и прошептал Алекс слова напутствия:

- Это твой триумф, детка. Я сниму его на видео, потому что через два года ты будешь рвать стадионы в клочья. Вперед!

Он спрыгнул со сцены на танцпол и стянул с себя корпоративную черную майку, оставшись в одних штанах, обвязанных темным фартуком без верха. Его обнаженное накачанное татуированное тело настолько органично смотрелось на танцполе в свете огней, что Алекс невольно улыбнулась. Одна за другой к нему начали стекаться девчонки.

Дорнан пробежался палочками по тарелкам.

- Мы готовы начать! – воскликнула Алекс, обратившись к залу. – А вы готовы танцевать? Дорни, задавай ритм в стиле «Тусы в ночь с пятницы на воскресенье».

Своим выбором песни она перевернула вверх дном весь трек-лист, но именно сейчас её не покидало чувство, что народ находится в ожидании драйва, а не высокоинтеллектуальной лирики. Спину прожег недовольный взгляд Моргана, но вернуться к очередности по трек-листу он уже не мог. Народ требовал «Тусу».

- Туси в ночь с пятницы на воскресенье, выходи на танцпол, не будь оленем! Что ты там вцепился в свое темное пиво, тащи свою задницу ближе к нам, тут тьма телок красивых! – кричала она припев в микрофон, надрывая связки и качая вместе с переполненным танцполом. Дорни в связке с Эдом задавал такой ритм, что, казалось, стены бара шатаются от их безумной игры. Народ ликовал. За столиками сидели только те, кто не мог подняться со своих стульев по причине завышенного градуса в организме. Все остальные дергались вместе с группой в такт. Щурясь от яркого света, бьющего прямо в глаза, в моменты проигрыша Алекс наклонялась к танцующим и трясла своими синими волосами, переливающимися в свете софитов. Мутными от драйва глазами она обвела взглядом толпу. Кит протянул ей ладонь из первого ряда. Она дала ему "пять", и он кивнув, отправился за барную стойку, чтобы продолжить работу.

Своему другу Алекс сейчас была благодарна как никогда за эту поддержку.

Глава 4

4 глава.

- Какого черта? Алекс, какого черта, я тебя спрашиваю?! – Морган кричал, не стесняясь в выражениях, пока развозил группу по домам.

- Я ненавижу «Тусу с пятницы на воскресенье»! «Black Diary» отошла от этого репертуара! Мы стали взрослее и поём осмысленные песни! Мы «Black Diary», а не «Pink Diary», понимаешь? Мы убрали из нашего трек-листа это дерьмо!

Он с размаха колотил кулаком по рулю и изо всех сил давил педаль газа в пол, отчего машина ревела как мощный мотоцикл. Алекс спряталась за его спиной и наблюдала в зеркало заднего вида перекошенное от ярости лицо Моргана.

- Публика в восторге, – перебил его Дорнан, сидевший на переднем сиденье.

- Неважно, чего хочет публика! Они готовы хавать любое дерьмо! МЫ не реализуемся как музыканты, если будем продолжать писать и играть низкопробные песенки! Ты хочешь состояться как музыкант?

- Я хочу состояться как мужик, Морган, – ответил он ему. – Я устал от безденежья. Сегодня нам накидали бабосов столько, сколько мы обычно зарабатываем за месяц. Я считаю, что в этом заслуга Алекс. Она чувствует публику в отличие от нас.

- Ты хочешь сказать, что наши песни не искренние? Люди чувствуют песни, написанные душой.

- Они их чувствуют дома в наушниках. А в бар они приходят не лить слезы над «А люди часто поступают как твари, бьют больно в сердце, словами ранят». Они приходят отдохнуть, расслабиться после рабочей недели и оторваться на танцполе, – подал голос Эд.

Морган резко дал по тормозам. Машину занесло, и она с визгом остановилась поперёк трассы. От неожиданности Алекс лбом врезалась в спинку переднего сиденья, но не издала ни звука боли. Обстановка и без того накалилась до предела, любой неверный жест сейчас мог обострить ситуацию.

Фронтмен группы сел вполоборота и внимательно посмотрел на своих музыкантов.

- Я не понял. Вы сейчас все заодно с ней?

- Мы говорим по факту, – ответил Дорнан. – Она чувствует публику. Раньше таких денег, как сегодня, мы никогда не поднимали за один вечер.

- Выбирая между бабками и творчеством, вы выбираете не творчество, я правильно вас понимаю?

- А ты не видишь, что наше творчество никому не нужно? Все хотят драйва на танцполе, – пояснил Эд их точку зрения.

- Морган, они правы, – подняла голову Алекс, потирая ушибленный лоб. – Творить можно, когда ты знаешь, что у тебя есть наличные на кармане, чтобы затарить холодильник. Не ты ли сегодня говорил мне про макароны по акции? Мы отработали всего одну ночь с тремя отделениями, а я уже получила столько, сколько обычно у меня чаевыми в кофейне за месяц не выходит.

- Мы можем продолжать работать в направлении серьезной музыки. Но тогда мы и дальше останемся на том же уровне, на котором находимся сегодня, – кивнул Дорнан, подтверждая слова Алекс.

С отчаянным сигналом мимо пролетел автомобиль, ослепив всех четверых музыкантов дальним светом.

- Морган, мы стоим посреди трассы. Ты бы или к обочине прижался, или ехал, пока нас тут по салону не размазало, – меланхолично произнес Эд, продолжая пить пиво из жестяной банки.

В полной тишине Морган отвернулся от одногруппников и тронулся с места.

Слова не требовались. Даже Алекс, которая провела в составе «Black Diary» чуть больше недели, услышала ту мысль, которую он промолчал. Морган принял их точку зрения. Но принимать и понимать – это совершенно разные вещи.

Следующие несколько дней ребята не виделись. Дорнан сбросил Алекс сообщение в мессенджер: «Твори и вытворяй, бро. Во вторник вечером мы обсудим твои тексты. Если нас не устроит то, что делаешь ты, будешь делать то, что делаем мы». И девушка с готовностью схватилась за карандаш. В её голове вращался круговорот из отдельно взятых слов и мелодий. Оставалось всё это записать и предъявить остальным. Днями напролет она писала, а ближе к вечеру отправлялась на работу. В один из таких рабочих вечеров к ней заглянул Кит.

- Как дела? – с привычным вопросом он удобно устроился на высоком барном стуле прямо перед ней.

Почти всем телом уютно разлегся на стойке и заглянул в её серые глаза.

- Капучино? – спросила Алекс, уходя от ответа.

- И зефира накинь двойную порцию.

- Ванильный сироп?

- Спасибо, не надо. Ты не отвечаешь на мои вопросы. Как с «Black Diary»?

- Нормально, – проворчала Алекс, скрывшись за кофе-машиной.

- Ты говоришь мне «нормально», но мне это слышится как «Кит, я в заднице, потому что пою не то, что велит Морган», – рассмеялся он и ударил ладонью о барную стойку. – Давай как есть?

Посетителей в будний день было не так много и все они уже получили свой кофе, поэтому Кит знал, что у Алекс есть возможность пообщаться с ним и настаивал на ответах. Натянув рукава своей темной толстовки до костяшек пальцев, всем своим видом он демонстрировал высшую степень нетерпения, постукивая ладонью по поверхности барной стойки.

- Парни дали мне время до вторника. Я должна либо предоставить им текст песни, который оценят все, либо заткнуться и исполнять то, что есть, – ответила Алекс, предварительно в двух словах пересказав разговор, состоявшийся в машине.

- Давай почитаю, что ты там набросала, – предложил Кит.

- Не хочу. Там такой текст, который надо слушать под музыку, иначе ты скажешь, что этой песней я в геометрической прогрессии ускоряю своё падение на дно.

- У меня хорошее воображение. Я включу мысленную мелодию в голове, когда буду читать твой текст. Гони сюда свои наброски.

В его ярких голубых глазах плясали озорные огоньки. Алекс знала Кита достаточное количество лет, чтобы понимать: сейчас он точно не отстанет.

- Малыш, я с тобой. Ты же это знаешь. Я всегда с тобой. Для меня не имеет значения, как высоко ты поднимешься или как низко падешь. Я всегда был горой за тебя. И всегда буду. Смелее, – поддержал он её без тени насмешки, и Алекс сдалась, неловко протянув ему свои черновики.

«Игристое в моём бокале, мы летим на Бали. В бизнес-классе тесно, дайте больше места. Двигай, детка, телом, ты этого хотела. Всю работу в сраку, в пятницу идем в атаку»

- В сраку, – задумчиво повторил Кит и потянулся к стакану с кофе, который Алекс поставила для него на деревянную подставку. – Ты серьезно? Это реально ты писала?

Она кивнула, и облокотилась на стойку, подперев подбородок ладонями.

- Отстой? – спросила, приподняв левую бровь.

- Нет, не отстой, – уверенно покачал головой её друг. – Хуже. Я знаю, на что ты способна. То, что я сейчас прочитал – это реальное дно.

- Мы выступаем в барах. Ты сам знаешь, что под эти мотивы народ дружной толпой двигается в сторону танцпола.

- Согласен, – кивнул Кит. – Но сейчас я прошу тебя очень хорошо подумать, нужно ли тебе это. Смена репертуара андеграундной группы – очень ответственный и серьезный шаг. Подобное решение нельзя принимать сгоряча. «Black Diary» давно известна. У них атмосферное творчество, артхаусные глубокие стихи и качественная музыка. И тут меняется солистка и полностью перекраивает трек-лист. Публика может не понять и не принять. Ты в этой сфере всего неделю. Может, стоит прислушаться ко мнению тех, кто уже много лет в этом варится?

- Дорни с Эдом на моей стороне.

- Мнение Эда в расчет не берем, – хмыкнул Кит. – Что говорит Морган?

- Он переживает, что подобная музыка отбросит нас в развитии.

- Она не просто отбросит вас в развитии. Вы можете потерять свою аудиторию, которая вас воспринимает как серьезных музыкантов. А новых слушателей отыскать сложно, поскольку ниша однодневок переполнена. Вы рискуете собственной репутацией. Если Морган утвердит тебе этот текст и отправит Дорнана писать музыку, значит, он действительно доверяет твоему таланту и интуиции. Тот Морган, которого я знаю, никогда бы не рискнул группой ради причуд новенькой вокалистки.

- Лучше дождаться вторника и не гадать сейчас, как отреагирует Морган. Ты же видел реакцию публики. Ты сам был среди них на танцполе. Им не нужен серьезный репертуар. Им нужен драйв и движуха. И я хочу дать слушателям то, что они ждут от нас.

- Я верю в тебя, потому что видел в деле. Но. Ты должна понимать, что это огромный риск, – сказал Кит, ставя точку в разговоре, и аккуратно накрыл её руку своей ладонью.

В этом жесте было столько нежности, что девушка почувствовала кожей, насколько она не одинока, пока у неё есть Кит.

- В сраку? Алекс, это реально ты писала?

Вопрос, идентичный тому, что задал ей Кит, сейчас прозвучал от смеющегося Дорнана.

Во вторник вечером вся группа собралась в гараже на репетицию. Парни расположились на привычных местах. Морган обнимал одной рукой гитару на диване напротив сцены, Эд разлегся в углу, а Дорнан сидел за барабанной установкой. Все они уткнулись в свои телефоны. Там, из общего чата группы, музыканты читали текст, который скинула Алекс.

- Полная лажа, – прокомментировал Морган первым то, что он прочитал. – Я думал, что «тусой с пятницы на воскресенье» мы пробили дно, но нет. Вот оно – дно. Пришло, откуда не ждали. И если мы сейчас серьёзно будем это обсуждать, то я хочу вам напомнить об артистах, которые стали заложниками одного стиля. Актеры одной роли, музыканты одного направления. И у них нет обратного пути, понимаете? Вдумчивые драматичные работы от них не воспринимаются публикой, а одно и то же быстро надоедает. По итогу этого вечера мы должны избрать курс, которого будем придерживаться дальше. И я прошу вас подумать очень хорошо перед тем, как принять окончательное решение.

- Ты категоричен, – пожал плечами Дорнан. – Есть и актеры, и музыканты, выбравшиеся из заложников.

- Соотношение слабовато. Выкарабкивается примерно один из сотни, если не меньше, остальные растворяются во времени, вспомни того же Тэйта, о котором несколько лет назад не слышал разве что иностранец. Трек «Без тебя» звучал изо всех колонок. И где Тэйт теперь? Вы готовы пойти на риск повторить судьбу таких мгновенных звезд как он? Вы реально готовы пожертвовать карьерой ради сиюминутных денег? – задал вопрос одногруппникам Морган.

- Деньги и карьера для тебя не равнозначны? – спросил Эд.

Морган покачал головой.

- Мы музыканты. Мы можем не построить карьеру, делая хорошую качественную музыку. А можем сделать карьеру, но она будет держаться на говне и палках.

- Фу, как это грубо, – скривилась Алекс. – Я не предлагаю вам сейчас полностью переключиться на попсовые треки. Можно и дальше работать в области артхауса. Но параллельно писать драйв.

- Не можно, – передразнил её Дорнан. – Как ты себе это представляешь? Как нас воспринимать публике, если мы поем одновременно и «Всю работу в сраку, в пятницу идем в атаку» и «А люди часто поступают как твари. Бьют больно в сердце, словами ранят. В лицо – улыбки, а в спину – камни, цена ошибки – длиною в память». Драйвовой публике под серьёзку станет скучно, глубокая публика закатит глаза под драйв, и они все дружно разойдутся по разным сторонам. Нам нужна какая-то одна ниша. Одно направление.

- Я за бабки, ребят. Как музыкант я уже реализовался, – пожал плечами Эд, нервно почесывая коленку через дырку в джинсах.

- Дорни? – спросил Морган.

- Когда в субботу в машине я принял сторону Алекс, я не думал, что мы будем петь лютый треш. Я пока воздержусь на пару минут от ответа. Мне надо взвесить все «за» и «против».

Он взял в руки палочки и погрузился в музыкальный ритм. Легкой дробью пробежавшись по тарелкам, остановился на барабане и начал монотонно отбивать бит, который крутился у него в голове. Всмотревшись в лицо барабанщика, Алекс сделала вывод, что таким образом Дорнан концентрируется на собственных мыслях и уходит внутрь себя.

Остался Морган. Лидер группы, чье мнение имело здесь очень большой вес. Алекс перехватила его взгляд и вопросительно подняла брови в ожидании ответа.

- Сегодня я передал бразды правления группе, – негромко ответил он на её немой вопрос. – Мы закапываем себя как музыканты. Но я понимаю ребят. Они реально устали от безденежья. А ты права. Столько, сколько мы заработали за вечер с тобой, с Вайлет мы никогда и за месяц не зарабатывали. Я принял мнение Эда. Дай Дорни минуту. Он сейчас озвучит нам своё решение. Барабанный ритм обычно раскладывает его мысли по полочкам.

Тишину нарушали лишь шумные глотки Эда из жестяной банки и тихий монотонный бит Дорнана. Морган молчал, глядя в одну точку прямо перед собой.

- Кит, а если у меня не получится? – спросила она вчера перед тем, как отправиться дорабатывать свой текст.

- Тогда я познакомлю тебя с Арисом, – ответил он так просто, будто это подразумевалось само собой.

- Да ладно? С тем самым? Он же самый известный музыкант в нашем городе! Ты с ним хорошо знаком?

- Разумеется, малыш. Я же бармен. Работа у меня такая, дать клиенту почувствовать себя не как в баре, а как в гостях у своих старых друзей.

- Но Арис? Он тоже бывает в «Синем пламени»?

- Алекс, «Синий», без преувеличений, лучший бар в нашем городе. Не каждый готов отдать столько за бокал нефильтрованного, сколько отдают у нас. Плюс атмосфера. Что ты задаешь глупые вопросы? Ты сама завсегдатай «Синего».

- Поначалу я приходила исключительно к тебе. Это потом уже втянулась в тусовку. А зачем ты познакомишь меня с Арисом? Он же сам поет в своей группе, вряд ли он будет искать вокалистку.

- Грош цена тебе, детка, если ты собралась бросить «Black Diary» при первых же сложностях. Причем тут поиски вокалистки?

- Тогда я запуталась, – покачала головой Алекс, встряхнув своими яркими волосами.

- У него своя студия звукозаписи за городом. Если твои музыканты не оценят текст без аранжировки, ты сможешь предъявить им полноценную работу. Поговорим с группой Ариса, ребята сыграют то, что тебе нужно. Ты споёшь. Готовый трек скинешь Моргану. Профит, – ослепительно улыбнулся Кит.

После этого разговора Алекс уже не тяготило ожидание решения Дорнана, который всё ещё монотонно отбивал ритм. Исподлобья она наблюдала за его каменным лицом, на котором не отражалось ни единой эмоции. При всём желании сейчас она не могла предугадать, в сторону какого решения он склоняется.

- Бесперспективно, – наконец озвучил он свое мнение, резко перестав отбивать зацикленный бит.

- Алло, Кит, мне нужна твоя помощь, – уже через минуту набрала Алекс своего старого друга, громко хлопнув дверью гаража.

Глава 5

5 глава.

Арис не понравился ей с первого взгляда. Она встречала его и раньше, ведь сложно не знать того, чье имя гремит на весь город. Но вблизи она смогла рассмотреть его сегодня впервые.

- Арис, – представился он и артистично встряхнул своей темной копной волос. Этот жест выглядел бы очень по-женски, если бы не брутальная мужская внешность барабанщика.

- А это Анна, – кивнул он в сторону миловидной блондинки, нежно прижимающейся щекой к его каменному бицепсу.

- Очень приятно, ребята, меня зовут Александра. Зовите меня Алекс, меня так все называют.

- Ты думаешь, у меня в паспорте написано «Арис»? – усмехнулся барабанщик. – Никогда никому больше не представляйся полным именем. Теперь твой псевдоним – это твой личный бренд. Полное имя оставь для бюрократических процедур.

Алекс вынужденно улыбнулась и в растерянности огляделась в поисках поддержки от Кита. Но в студии его не было, несмотря на то, что смех его звучал очень близко, будто из-за спины.

Холод этих двоих отталкивал её. Арис натянуто улыбался, обнажив ряд белоснежных зубов, но взгляд оставался безучастным, будто его мысли находились за гранью. Физически он был здесь, но всем своим существом он находился там, где Алекс не хотела бы оказаться никогда. Анна смотрела с вызовом, приподняв подбородок, в её светлых глазах плясали дьявольские огоньки. Липкое ощущение того, что эти двое чувствуют друг друга на уровне вибраций, не оставляло Алекс. Они выглядели единым целым организмом. Такие милые внешне и такие обжигающе холодные внутри.

- Я слышала, что ты новая солистка «Black Diary», главных конкурентов группы Ариса? – улыбнулась Анна, надменно приподняв правую бровь.

- Конкурентов? Пожалуй, это громкое заявление. У нас совершенно разная музыка, разная аудитория. Я бы сказала, что мы работаем в одной сфере, но конкуренты – это неправильное слово, – покачала головой Алекс.

- О, прости, моя хорошая, я вовсе не хотела тебя обидеть. Ну как ты можешь быть конкуренткой Арису? Временами у меня складывается ощущение, что он играть на барабанах стал раньше, чем проситься на горшок, – обаятельно улыбнулась Анна, отчего у Алекс по спине поползли мурашки. Сейчас эта миловидная блондинка поразительно походила на затаившегося хищника, приманивающего жертву на расстояние атаки.

- Почему парни не принимают твою песню? – перевел тему Арис, ласково приобняв свою блондинку за плечи и коснувшись губами её макушки.

Такие отношения всегда удивляли Алекс. Неужели он не видит, какая она стерва? Откуда у него столько нежности к Анне, ведь у нее на лице семидесятым курсивом написано, что она ужалит сразу и без раздумий, едва представится такая возможность. Ледяная, высокомерная, скользкая и ядовитая как ползучее пресмыкающееся.

- Я уверена, что ты знаешь их репертуар. Я называю это лирикой с примесью артхауса и нотками классической школы рока. Наше последнее выступление я начала с драйвовой мелодии и все гости «Синего» танцевали вместе с нами. И теперь я хочу работать в этом направлении, чтобы выбраться на большую эстраду, но Дорни считает, что такая музыка бесперспективна, а Морган не хочет стать заложником одного стиля.

- А на мнение Эда все кладут болт, верно? – хохотнул Арис, переглянувшись с блондинкой.

Алекс посчитала вопрос нетактичным и оставила его без ответа.

- Я напела им свою новую песню, но она не вдохновила ребят. Я хочу записать её в студии. Надеюсь, что услышав полноценную работу, мальчики оценят моё направление.

- Понял. Когда тебе нужна песня? – перешел Арис на официально-деловой тон.

- К утру.

- Время шесть часов вечера, а мы еще даже не репетировали, – многозначительно посмотрел он на свои дорогие часы на запястье.

- Эй, группа, общий сбор! – крикнул он своим. – У нас четырнадцать часов максимум на то, чтобы записать песню с нуля. Песня отстой, но её играть не нам и судить тоже не нам. Вам платят бабосы, вы играете то, что вам скажет эта синеволосая кукла. Времени на раскачку нет. Все всё поняли?

Парни кивнули и один за другим вошли в каморку за стеклом, где на небольшом возвышении располагались инструменты.

- Кит? – прошептала Алекс, ища поддержки в этих прекрасных голубых глазах цвета летнего неба.

- Ты справишься, детка, – подмигнул он весело.

Сомневаться не приходилось. С такой железобетонной поддержкой она преодолеет любые препятствия.

Глава 6

6 глава.

- Ну, что вы теперь скажете про мою песню? – с вызовом спросила Алекс, предъявив основателям «Black Diary» готовый результат, который с таким трудом был записан в студии Ариса.

Трек «Игристое в бокале» стал первым опытом Алекс в студии звукозаписи, и до этого момента она даже не подозревала, сколько сложностей и нюансов в таком, на первый взгляд, простом процессе. Казалось бы, просто нужно свести музыку и голос в единое целое. Но сначала музыканты никак не могли сыграть ту мелодию, которая звучала в её голове. Потом Арис злился, швырял стулья и курил прямо в студии, потому что до этого он не сводил такие треки, где нужно тюнить голос практически до электронного звучания. Только к утру ребята смогли сформировать общую реальность и создать нечто более-менее близкое к тому, что хотела слышать Алекс.

- Скажите мне кто-нибудь, что я не сошел с ума, и вы все тоже это слышали, – сказал Дорнан.

- Я думал, что «ночь с пятницы на воскресенье» это дно, но нет. Алекс смогла нам показать, что есть еще куда падать, – добавил Эд.

Их наигранная реакция карикатурного удивления поставила в тупик Алекс. Она не понимала, в ужасе парни от её видения песни или остались приятно удивлены. С гримасой шока на лице Морган рассмеялся:

- Танцевалка в стиле металла. Алекс, как это могло прийти в твою голову? Проигрыш после второго припева разорвал мне мозг в клочья. Подожди, нам всем нужно прийти в себя, чтобы объективно оценить то, что ты наделала. Чей это, вообще, был гроул в последней строке припева?

- А мне понравилось, – вступил в разговор Эд, не дав Алекс ответить на вопрос. – Я уже вижу, как танцпол пляшет до второго припева, а после него вступаю я, и сцена полыхает в огне. Будет красиво и свежо.

- Для кого свежо? – воскликнул Дорни. – Для тех, кто родился в позапрошлом веке?

Морган покачал головой.

- В любом случае, нам нужно доработать текст. Пусть припев остается дешевым, но в куплет добавим артхауса. Можно обыграть это в стиле разговора парня и девушки. Допустим, они ищут смысл жизни, ведут глубокий чувственный диалог. А заканчивать куплет можно фразой по типу, «но путь наш закончится, когда я услышу в твоем смартфоне…» И тут вступает Дорни, отбивает мощный бит и подключается Эд, а одновременно с ним ты, Алекс поешь припев.

Алекс не скрывала счастливой улыбки. Даже записывая песню с группой Ариса, она не была уверена, что Морган не выставит её из гаража, услышав, чем именно она занималась все выходные. Она была готова к любой реакции, но в то, что он подхватит её идею и примется её развивать – Алекс верилось меньше всего. В очередной раз она пересмотрела своё отношение к этому человеку. Порой Морган был высокомерен и невыносим. Но потом, спустя время, она каждый раз с удивлением отмечала, что за этим напускным высокомерием скрывается трогательная забота о своём детище, о «Black Diary».

- Поясните мне, почему мы не можем оставить песню в том виде, в котором она есть сейчас? – спросил Эд. – Мне понравилось.

- Чувак, это выглядит как дешевая пародия, – пояснил Дорнан. – Нельзя накладывать тяжелую музыку на легкий текст, даже в обратной последовательности – тяжелый текст с легкой музыкой – это не всегда работает. Мы будем выглядеть как жалкая карикатура. Если и делать что-то танцевальное, то это должно и выглядеть и звучать дорого. Пусть это будет простой припев, но в обертке из глубокого текста в куплете песня станет звучать пронзительно, а не странно.

- Идея неплохая, но сама работа некачественная, Эдди. Чувствуется рука дилетанта, – дополнил барабанщика Морган. – Вместе мы отшлифуем те грубые недочеты, которые нам с Дорни режут слух и получится хорошая песня, достойная баров.

Для Алекс это прозвучало как наивысшая похвала. «Black Diary» для неё были мэтрами мира андеграундного рока. У ребят не было ни амбиций, ни стремлений в большой мир музыки, они довольствовались своими собственными, но такими родными, слушателями и почитателями, делая для них то, чего требовала их душа. Пусть аудитория фанатов не насчитывала и десяти тысяч человек, но они есть и вот уже много лет преданы группе. Они ждут выступлений «Black Diary» в «Синем», поют вместе с ними и создают видимость ажиотажа в социальных сетях перед готовящимися концертами. Не стремясь к славе и признанию, ребята просто достойно делали своё дело: писали песни, за которые не стыдно. В их осмысленных текстах не было мата и порнографии, а в тяжелой музыке – ни грамма фальши.

- Если припев у нас связан с полетом на выходные на острова, куплет можно связать с рабочими буднями. Например, пусть это будут ТРУДО-ВЫЕ-БУДНИ.

- Алекс! – хором возмутились Дорнан с Морганом.

- А мне нравится, – хихикнул Эд.

- Не удивительно. Это твой уровень, – развел руками Дорни.

- Что ты хочешь этим сказать? – сорвался в его сторону Эдди.

- Стоп! – остановил Морган их одним движением руки. – Мы сейчас работаем. Все ваши ссоры потом. Алекс. Мы простили тебе строчку о том, куда ты посылаешь всю работу. Мы готовы принять те изменения, что ты нам предлагаешь, но политика группы должна оставаться неизменной. Мы пишем такие песни, которые не стыдно слушать при родителях, окей? Каждый твой текст будет проходить жесткую цензуру группой, потому что, если ты обратила внимание, в нашей музыке помимо привкуса артхауса присутствуют нотки интеллигенции.

- Я поняла тебя. Буду держать себя в рамках.

- Итак.

Морган упал на диван и развернулся лицом к Эду и Дорнану, которые уже расселись на свои привычные места: на невысокий стульчик за установкой и в угол к бас-гитаре. Алекс определила себе место рядом с Морганом, на подлокотнике дивана.

- Итак, – повторил он. – Слушаем лейтмотив. Топ-менеджеры. Офисный планктон. Всю неделю они ходят на работу и не понимают, что они там делают и кому это нужно. Им всем за тридцать, но они не умеют ничего, кроме как перекладывать бумажки из одной стопки в другую. Они ничего не добились и влачат жалкое существование с девяти утра до шести вечера. Но всё меняется в пятницу, когда они бегут из офиса, посылая всю работу туда, куда её послала Алекс и летят на Бали с игристым в своем бокале. Тридцать минут тишины. Все пишут текст. Потом почитаем, что у нас получилось и сформируем из лучших отрывков нашу худшую песню.

Из угла гаража вслед за громкой отрыжкой донесся скрежет сминаемой жестяной банки из-под пива.

- Да-да, Эдос, братан, я про тебя не забыл. Ты тоже берешь в руки телефон и пишешь песню. Сегодня мы распределим роли по написанию текста и музыки. Я понимаю, что мы делаем всё вместе, но в каждом направлении нам нужен лидер.

- А я давно говорил о том, что каждый должен заниматься своим делом, – прокомментировал Дорнан, по привычке закидывая ноги на барабанную установку и закрываясь наушниками от окружающего мира.

- Эта песня выстрелит, Морган, я уверена, – наклонилась Алекс и прошептала ему на ухо.

- В твоем возрасте пора перестать верить в чудеса, детка. Их не существует. Чем раньше ты это осознаешь, тем проще тебе будет жить, – тем же шепотом ответил он ей, не поднимая головы.

- Во что, вообще, тогда верить в этом сраном мире, если не в чудеса? – улыбнулась она и поймала на себе неодобрительный взгляд. Интеллигентный Морган никому не позволял в группе подобного поведения. Алекс только пожала плечами и улыбнулась, мол, она просто констатирует факты.

Глава 7

7 глава.

В настроении крайней эйфории Алекс влетела в «Синее» и оглядела помещение в поисках Кита. Лениво растянувшись на барной стойке, он обменивался любезностями с двумя девушками лет двадцати. С неизменно широкой улыбкой он рассказывал свои истории, от которых они смеялись, кокетливо запрокидывая голову назад. Девушки сидели на барных стульях, изогнувшись красивой волной, и пили шампанское из высоких бокалов. Их волосы волнами красиво переливались в приглушенном свете бара, колыхаясь под потоками теплого воздуха из кондиционера. Обе они выглядели будто ожившие картинки из глянцевых журналов. Длинные локоны, длинные ресницы, длинные ноги, длинные ногти… Под лопаткой заныло от колючего укола ревности. По сравнению с ними Алекс почувствовала себя какой-то несуразной. Промелькнула предательская мысль о том, что такому харизматичному красавчику как Кит ей не понравиться никогда. Но ведь они лучшие друзья, разве нет? Смело отбросив все сомнения в сторону, Алекс направилась к барной стойке.

- Дамы, уверен, что я вас уже утомил своим присутствием. Готов предоставить вам пять минут для посиделок в чисто женской компании, – сказал он и под дружный возглас разочарования отошел в сторону Алекс.

- Без тебя-я-я мой мир опусте-е-ел, моему терпению настал преде-е-ел, – спела она ему во весь голос, изо всех сил стараясь фальшивить, и Кит рассмеялся, не сдерживая эмоций. С ней всегда так. Как только Кит собирался ругаться, Алекс смешила его до слёз и все ссоры заканчивались, так толком и не начавшись.

- Вот ты мне прямо сейчас должна пообещать, что однажды, когда ты станешь непозволительно знаменита, ты запишешь фит с исполнителем этой дрянной песни, Тэйтом!

- Как только ты мне скажешь, что такое фит, и как только я пойму, что это не из раздела восемнадцать плюс, я тут же пообещаю, – рассмеялась она в ответ, глядя в его небесные глаза.

- Фит – это дуэт, моя необразованная музыкачка! Требую дуэт с Тэйтом! Ты просто обязана это сделать во имя нашей песни, которую мы спели уже миллион раз!

Музыкачка. Их с Китом любовь коверкать слова навсегда останется чем-то очень личным, практически интимным. Только их. Их двоих.

- Обещаю, – кивнула весело Алекс и приняла нарочито серьезный вид, чтобы дать Киту высказать ей то, что он собирался высказать до того, как услышал её песнопения.

- Детка, ты меня с ума сведешь когда-нибудь своим молчанием! – возмутился он вполголоса, чтобы никто не слышал их разговор. – Время десять вечера, я тебя последний раз видел утром в студии Ариса! Это нормально, вообще?

- Не нормально то, что ты просидел там со мной всю ночь, а после этого вышел на работу! Ты в курсе, что нормальные люди спят по ночам? – наигранно возмутилась она в ответ, улыбаясь легкой полуулыбкой. Кит любил всем сердцем эту её улыбку, в которой практически не участвовали губы, только глаза. Сияющие светлые серые глаза, подобные звездам.

Одним легким движением Алекс запрыгнула на стул и ударила ладонью о барную стойку.

- Бармен! – нарочито громко закричала она. – Где мой пивас? В этой чертовой дыре, вообще, наливают выпить простым работягам?

Боковым зрением она почувствовала на себе взгляд моделек, полный презрения и искреннего непонимания, что такого особенного этот блистательный бармен нашел в девочке-фрике с синими волосами.

Но она смотрела только на Кита. Тот рассмеялся и подал ей кофе в фарфоровой чашечке.

- Отвечая на твой вопрос, Алекс. Я поспал. Пока ты записывалась, я поспал пару часов на втором этаже в доме Ариса. Между прочим, он показал мне комнату для гостей, но я решил обнаглеть и завалился спать на его кровать, тем более ты бы тоже не устояла. Там футбольное поле, а не кровать. И спальня в черно-белых тонах. Черный матовый пол и белый глянцевый потолок.

- Я перееду к тебе, если у тебя будет такая спальня, – рассмеялась Алекс.

- Подменишь меня в баре? Я поехал выбирать обои! – ответил он ей тем же тоном. – И прекрати немедленно держать интригу! Что сказал Морган по поводу твоей песни?

Несколько секунд Алекс загадочно улыбалась, прикусив нижнюю губу. Её серые глаза снова сияли, будто кто-то зажигал её изнутри. Своим счастьем она сейчас, казалось, легко может осветить половину Вселенной.

А потом кивнула несколько раз подряд, всё так же сверкая огнями своих серых глаз.

- Ты прекрасна, малыш. Боже, как ты прекрасна. Я никогда не видел никого красивее тебя, – сказал он, не в силах скрыть своего восхищения.

- Китёнок, благодаря тебе моё творчество оценено по достоинству. Мы сделали «Офисный планктон»! Мы это сделали! Мы действительно, по-настоящему это сделали! Песня, которая звучала у меня в голове, теперь будет звучать со сцены! Это просто космос!

Алекс выглядела такой счастливой, что Кит больше не мог держать себя в руках. Одним прыжком перемахнув через барную стойку, он подхватил её на руки и сжал в своих объятиях так сильно, что она, казалось, услышала хруст собственного позвоночника. Впившись губами в её щеки, он покрыл поцелуями всё её лицо, целуя без разбора куда придется. Лоб, щеки, виски, ключицы… Он целовал её так, будто сошел с ума, опьяненный её счастьем. Алекс звонко рассмеялась и обхватила ладонями его шею.

- Хватит, Кит, пожалуйста, остановись! – сквозь смех кричала она, втайне надеясь, что он ни за что не остановится.

Разгоряченные внезапным взрывом, еще долго они не могли успокоиться и привести себя в порядок. Но потом он всё же отпустил её и вернулся к себе за барную стойку, как ни в чем не бывало. Алекс перевела взгляд на то место, где сидели глянцевые модельки. Теперь там никого не было. Девушки переместились за столик, что принесло Алекс крайнее моральное удовлетворение. Теперь Кит снова, как и всегда, принадлежал ей одной.

- Шампанское за счет заведения, детка, – подмигнул он ей.

- Родной, ты же знаешь, что я не пью, – улыбнулась она, но Кит уверенно подвинул бокал в её сторону, дав понять, что сегодня он не принимает отказ.

- Это нужно отметить. Я выпью с тобой. Я хочу, чтобы «Офисный планктон» с тобой пели десятки, нет, миллионы тысяч слушателей, – сказал он и поднял свой бокал.

- Но для этого песню нужно записать, – пожала она плечами, не понимая, каким образом ей одной провернуть то, что сделал он для неё предыдущей ночью, сведя с Арисом.

- Вот именно, детка. Вот именно. Как мне нравится, когда ты понимаешь меня без слов!

- Я не смогу это сделать, – прошептала она с паникой в голосе.

- У тебя ограничивающие убеждения! – прошептал он, скопировав её тон. – Люди думают, что не смогут до тех пор, пока не оказываются в безвыходном положении. У тебя сейчас безвыходное положение.

Издав легкий звон хрустальными бокалами и сделав по глотку игристого из своих бокалов, Кит велел ей достать телефон.

- Пиши номер Ариса, – велел он.

- Но как я это сделаю сама?

- Почему сама? Ты не одна. Этой ночью с тобой был я. Дальше тебе нужно двигаться с «Black Diary». Эти ребята твоя команда, не списывай их со счетов. Они больны своей группой. Подкинь Моргану идею, озвучь ценник, и он поддержит тебя, а вместе с ним и Дорнан с Эдосом.

- Ты его плохо знаешь, – покачала Алекс головой, вспомнив, как зациклен лидер группы на музыке и насколько ему отвратительно всё, что касается продвижения вперед.

«Мы станем заложниками одного стиля» – прозвучал в её голове голос Моргана.

- Это ты его плохо знаешь. Если он принял в работу твою песню, значит, он доверяет тебе. Вы ничего не теряете. Запишете песню, выложите в сеть. Если она провалится, напишете следующую. И так до тех пор, пока однажды утром не проснетесь знаменитыми.

- А если мы никогда не проснемся знаменитыми? – спросила Алекс.

- Значит, вы будете знать, что сделали всё для того, чтобы достичь своей мечты и то, что не получилось – не ваша вина. В этом случае тоже жалеть будет не о чем. Я не хочу, чтобы через четверть века ты сказала мне, что могла стать известным музыкантом, но побоялась. Ты должна идти вперед. Даже будучи неуверенной, что придешь к цели.

- Важна не цель, а путь к ней? Это слоган неудачников.

- Это слоган лидеров. Неважно, дойдешь ты или нет. Важно, что ты сделала всё, чтобы дойти.

- Звучит как тост, – рассмеялась Алекс и снова подняла свой бокал, чтобы Кит смог легонько ударить по нему своим.

Допив шампанское, они попрощались. Алекс нужно было готовиться к завтрашнему непростому дню, рассчитанному на репетицию с группой. А Киту предстояла длинная рабочая ночь. В бар стекался народ. Сегодня играла местная кавер рок-группа. Раньше Алекс без сомнений осталась бы их послушать. Но теперь она сама жила музыкой. Она стала официальной признанной частью «Black Diary».

Глава 8

8 глава.

- Сегодня общались с Микой, помнишь её? – спросил Кит, лениво сделав глоток капучино из бумажного стаканчика.

- Как я могу забыть Мику? – рассмеялась Алекс. – Если бы она на Новый год не завела тему своего прослушивания в «Black Diary», я бы не попала к ребятам в группу. А где ты с ней общался?

- Она к нам в «Синее» заглядывала после собеседования. Разговор не о ней на самом деле.

Они сидели на скамейке в парке. Шум фонтана, переливающегося огнями всех цветов радуги, завораживал и располагал к романтическому настроению.

- Ей там задали вопрос, кем она себя видит через десять лет. Я бы хотел сейчас задать этот же вопрос тебе.

На мгновение Алекс задумалась, представив себя в возрасте 30+. Для поддержания хода мыслей, Кит протянул ей свой стаканчик с горячим напитком. Машинально Алекс протянула руку и сделала пару больших глотков из стакана. Она замерзла во время прогулки, поэтому свой кофе она выпила намного быстрее Кита и теперь грела руки в рукавах его комфортной толстовки.

- Толстовка на три размера больше тебе очень идет, детка. Возьми на вооружение, – прокомментировал он, когда она натянула её через голову и уютно устроилась в теплом флисе.

- Я пою, – ответила она на его вопрос. – Я не вижу себя никем, кроме как автором и исполнителем собственных песен. В составе «Black Diary» или же как самостоятельная солистка, но я пою. Я не вижу себя ни в одной из сфер, кроме как в музыкальной.

- Это мелко, – покачал Кит головой и состроил смешную гримасу, будто он крайне разочарован её ответом. – Давай глобальнее. Включай фантазию.

Она послушно откинулась на спинку скамейки и закрыла глаза.

- А теперь смотри на себя со стороны. Представляй, - Кит понизил тон. - Три года назад мы отметили твой первый серьезный юбилей. Всю ночь в «Синем» мы всем баром поднимали стаканы за твой праздник. Я пел в караоке «Тебе сегодня тридцать лет». Итак, опиши себя. Кто ты? Как ты выглядишь? Чего добилась?

Под его бархатный голос Алекс визуализировала всё то, что он говорил. Казалось, будто она уже наблюдает себя такой взрослой и опытной молодой женщиной. Слышит грохот барабанов Дорнана, отбивающий ритм гимна всех празднующих тридцатилетие. Видит сияющего Кита, взбалтывающего бутылку шампанского, чтобы его брызгами облить со сцены всех присутствующих на танцполе. Чувствует руку Моргана на своём плече.

Она открыла глаза и улыбнулась.

- Представила? Возвращаемся в сегодняшние двадцать три. Кем ты себя увидела? – спросил Кит.

Его небесные глаза были в миллиметрах от её лица. Со стороны они выглядели как пара влюбленных, но на деле это расстояние в миллиметры не нарушалось никогда. Будто осязаемая граница.

- Меня знают все те, кто находится в «Синем». Все они искренне рады, что этот день я провожу вместе с ними. Я уставшая, но эта усталость очень приятная, ведь я прилетела с концерта, который отработала в столичном большом концерт-холле. Вместе со мной и Морганом пела огромная многотысячная толпа. Перед концертом у нас была автограф-сессия в баре. Мне задали вопрос, действительно ли я когда-то работала в кофейне, и я вместо ответа сделала кофе тому, кто задал мне этот вопрос и расписалась на стаканчике. Песни «Black Diary» не звучат разве что из утюга. С нами поют. Нас знают. За нами следят в социальных сетях. Журналисты охотятся за подробностями нашей личной жизни. У нас туры, концерты, записи, выступления. Я пишу тексты песен в самолете на коленке. Там же Морган с Дорнаном быстро настукивают аранжировку на подлокотнике кресла. Мы реализовавшиеся настоящие стОящие музыканты.

- Ого, – с восхищением воскликнул Кит. – Неплохо. А где же в этой мечте семья? Муж? Дети?

- Какой муж, солнц? – рассмеялась Алекс. – Мне некогда заниматься личной жизнью. Я музыкант. Я живу творчеством.

- К тридцати трем твои ценности в жизни изменятся. Музыка и карьера не поцелуют твои морщинки возле глаз и не принесут жаропонижающее в чашке, если ты вдруг заболеешь.

- Одни девушки гонятся за мужчинами, а другие – за мечтами. Мой выбор очевиден, ведь карьера мне никогда не скажет, что любит другую. К тому же, неизбежная составляющая славы – это деньги. Морщинки заполняются гиалуронкой, а стоимость сиделки вряд ли будет заоблачной для музыканта с мировым именем.

- Тепло внутри не покупается. Оно либо есть, либо его нет. У тебя будет всё. Но ты будешь выть ночами в подушку от одиночества, когда по окончании рабочего дня сиделка будет убегать нянчить внуков и покупать им апельсины за те деньги, что ты будешь ей платить.

Кит снова заглянул в серые глаза Алекс. Она хмурилась. Он почувствовал кожей, насколько ей неприятно то, что лучший друг обесценивает её отчаянные мечты.

- К твоим синим волосам идеально подошли бы линзы фиолетового цвета, малыш, – перевел он тему. – Вот, кстати, я тебе придумал классный имидж. Несуразные мужские толстовки и яркие линзы. Ты будешь выглядеть как нежная яркая девочка в грубой упаковке.

- Я подумаю над твоими идеями.

Её взгляд потеплел, и Кит решил завершить разговор:

- И вообще, может, ты выйдешь замуж за Эдоса, он перестанет бухать как черт, и вы проживете счастливо всю жизнь вместе и умрете в один день.

- Дурак, – рассмеялась Алекс и ласково ударила его в плечо кулачком. – Твоя очередь. Кем ты себя видишь в тридцать один, мой младший друг?

Он изобразил глубочайшую задумчивость на своем лице, и Алекс снова стукнула его, поторопив делиться мечтами.

- Я же вижу, что ты подумал на эту тему еще до разговора со мной! Говори уже, симулянт мыслительного процесса!

- У меня свой бар с крафтовым пивом. Днем моё заведение предлагает бизнес-ланчи для офисных работников. А ночью с пятницы на воскресенье, – последнюю строчку он пропел, подражая Алекс, – мой бар превращается в ночной клуб. У нас вход по пропускам только для постоянных посетителей, столики раздвигаются, образовав танцпол. Живая музыка до двух часов ночи. Играют музыканты, исполняющие каверы рок-хитов. И весь зал поет вместе с ними в унисон. А после двух ночи выходят штатные диджеи. Их будет двое: мальчик в черной футболке и девочка с белоснежными волосами до пояса. Они будут работать по очереди друг за другом по сорок минут до самого закрытия. У нас будет висеть проектор, и по пятницам мы будем проводить трансляции футбольных и хоккейных матчей. А в период затишья набирать команды и устраивать состязания по литрболу. Победителям будет доставаться бочонок крафта. Я не буду отсиживаться в каморке, как делает сейчас владелец «Синего». Я буду в центре движа. Меня будут знать все посетители бара. Формат моего заведения будет называться «фрэндс». Я хочу, чтобы у меня в баре все посетители чувствовали себя так, будто пришли в гости к друзьям.

- Контрасты, – кивнула Алекс. – Я знаю, как сильно ты любишь контрасты, Кит. Бизнес-ланчи и крафт. Днем планктон в галстучках, вечером – футбольные фанаты. До полуночи рок музыканты, после полуночи - танцевалка.

- Не просто танцевалка, малыш, – покачал головой Кит. – Это будет рок-танцевалка, металл-танцевалка. Все почитатели рока хотят олдскула. Представь на минутку, что под олдскул можно ритмично двигаться на танцполе. У меня будет ажиотажно.

- Я не сомневаюсь в тебе ни на минуту. Почему-то я всегда была уверена, что ты по этой причине и работаешь в «Синем» бармено-официанто-админом. Чтобы набраться опыта изнутри этого бизнеса и открыть собственное направление.

- С блэк-джеком и литрболом под хиты «Black Diary», – рассмеялся Кит.

- А название? – спросила Алекс, отсмеявшись с ним вместе.

- Ты знаешь, моё название уже занято. «Синее пламя». Алекс, моя синеволосая подруга, глядя на тебя, я вижу, как бы выглядел бар, если бы он был человеком. Я бы хотел назвать свой бар в честь тебя. Столько, сколько делаешь для меня ты, не делал никто и никогда.

- А что я для тебя делаю? – настороженно уточнила она.

- Ты есть в моей жизни, – ответил он неожиданно серьезно.

- Кит, тебя обожают все те, кто хоть раз общался с тобой лично. Ты лицо «Синего». Большинство посетителей ходят туда не выпить, а пообщаться с тобой. У тебя тысячи друзей. И все они есть в твоей жизни.

- Алекс, ты ни черта не понимаешь. Это я есть в их жизни. А в моей есть только ты. Я их друг. А мой друг только ты. Это совершенно разные вещи.

- Для меня это совершенно равноценно. Ну, хорошо, если для тебя это выглядит иначе, то пусть будет так.

- Я попытаюсь объяснить. Смотри. Все эти люди бегут ко мне делиться своими историями из жизни. И они не спрашивают, что происходит в моей. Они не знают обо мне ничего, кроме того, что я такой добрый весёлый парень из «Синего». А когда в моей жизни случается треш, куда иду я?

- Ко мне, Кит, – улыбнулась Алекс смущенно. – Что бы у тебя ни случилось, ты всегда приходишь ко мне. Точно так же как и я сразу иду к тебе, когда чувствую, что не вывожу свои проблемы в одного. Ты разделяешь со мной мои взлеты и падения. Я разделяю с тобой твои. У нас идеальный братский тандем.

- Ты даришь мне тепло, малыш, – кивнул Кит. – То самое, о котором я тебе говорил. Оно не продается и не покупается ни за какие деньги. Тепло – это дар. Ты даришь мне своё тепло. Я тебе – своё. Ты чувствуешь это?

- Да, чувствую. Ну и скажи, мой младший друг, на кой мне сдалась семья, если у меня есть ты?

Глава 9

9 глава.

С боем, но «Игристое в моём бокале, мы летим на Бали» в итоге была записана.

Ссорились все.

Морган кричал, что подобный трек отбросит группу в развитии обратно к нулевой отметке, поэтому нужно сделать её отвязно-бессвязной, как музыкантам, которым нечего терять. Алекс, яростно жестикулируя, горячо доказывала ему, что в данном случае эта песня – их пропуск на большую сцену, поэтому нужно выложиться так, как никогда. Дорнан максимально адекватно придерживался точки зрения, что песня имеет место быть, пусть и с некоторыми доработками. Эда же бросало из стороны в сторону. Он то готов был играть всё, что ему скажут, то швырял гитару в угол и убегал курить на улицу, чтобы одногруппники одумались и пришли к одному общему выводу. Единственные, кто наблюдал за всем этим со скользкой улыбкой, здесь были Арис и его блондиночка. Они молчали. Но время от времени многозначительно переглядывались так, будто понимают друг друга без слов. Если Алекс ненароком удавалось уловить этот момент их телепатической связи, по её спине неизменно пробегали мурашки. Словно она ухватила что-то запретное, чего ей не стоило видеть.

- Может, вы уже подеретесь? – обратилась девушка Ариса к музыкантам. – Ребята, мы устали наблюдать за вашей перепалкой. Сделайте нам горячо.

Она прикусила нижнюю губу и оглядела всех, будто свысока, хотя, на самом деле, ростом она была ниже их всех.

- Арис, ты что скажешь? – спросил Морган.

Больше десяти лет Арис являлся всеобщим любимцем публики, поэтому его мнение искренне интересовало Моргана.

- Если бы я видел в вас конкурентов, я бы сказал, что вам нужно держать путь в этом направлении, ребята, и продолжать делать музыку подобного плана, – он взял паузу и только потом продолжил. – Но, я не вижу в вас конкурентов, поэтому скажу честно и искренне: то, что вы сейчас делаете – это лажа. Но эксперименты в нашей жизни имеют место быть, а потому… Почему бы и нет? Сделайте песню подобного плана, будьте освистаны публикой, а потом продолжайте делать то, что всегда делали. Лично мне большее удовольствие приносит ваше привычное творчество. Но люди в барах без музыкального образования в пьяном угаре подпоют этот трек.

Слова третьего лица, также имеющего отношение к музыкальной индустрии, возымели большое действие. «Black Diary» будто посмотрели на себя со стороны. Годы движения на месте, годы попыток создать что-то по-настоящему стОящее, годы одного и того же цикла: бары-клубы-гараж... Они не продвинулись ни на шаг, так и оставшись местной группой, на концерты которой приходили от силы около десяти-пятнадцати одних и тех же лиц. Все остальные попадали на их выступления совершенно случайно. Просто потому, что по пятницам в «Синем» была живая музыка, хедлайнерами которой раз в месяц становились «Black Diary». Если бы в этот день играла другая группа, то точно так же все эти люди танцевали бы под их песни и кидали бы смятые купюры в их шляпу.

- Мы ничего не теряем, – напомнила Алекс.

- Я с ней согласен, – кивнул Дорнан. – Давайте уже не будем ругаться, а просто объединимся и запишем этот трек. А завтра наступит не раньше, чем завтра. Предлагаю жить сегодня.

- Если стоит выбор между «да» или «нет», то я всегда выберу «да», – пожал плечами Эд, принимая сторону Алекс. – Лучше жалеть о том, что ты сделал, чем о том, чего ты не сделал.

- Один ты всё еще в оппозиции, – улыбнулась Моргану вокалистка, и тот без лишних слов перекинул через голову ремень от гитары.

Через пять часов песня была готова.

А в понедельник «Black Diary» проснулась знаменитой. Прошла всего неделя после того, как Алекс выложила трек на просторы интернета, и он зазвучал из всех колонок страны. Количество скачиваний побило все возможные рекорды. За две недели они добрались до верхушек музыкальных чартов. Ребята гремели наравне с мировыми именами. Счетчик числа подписчиков на их страницах в социальных сетях вращался с бешеной скоростью, поднявшись за сутки с двухсот человек до двух миллионов. Все хотели знать, кто такие «Black Diary» и откуда они взялись. Что они делали до «Игристого в бокале» и кем они были. Количество и вариации запросов в поисковиках удивляли группу всё больше и больше. Новоявленных фанатов интересовало буквально всё: от того, как выглядит солистка «Black Diary» до расписания туров.

- Что происходит? – поинтересовался хозяин кофейни у Алекс, вызвав её к себе в кабинет.

Девушка разгладила свой фартук нежного пудрового цвета, стилизованный под корпоративный цвет кофейни, и спрятала руки за спину. Сейчас она выглядела как провинившаяся школьница. Закрученные в гладкий пучок синие волосы и большие очки без диоптрий добавляли её имиджу еще большего сходства с подростками.

Сегодня утром Алекс получила предложение о сотрудничестве от столичного продюсерского центра. Она сразу переслала это сообщение Моргану, который оставался (и останется, каким бы ни было дальнейшее развитие группы) лидером «Black Diary». Все вопросы они разбирали вместе. И, в восемь утра на собрании в гараже, единогласно было принято решение собирать чемоданы в столицу.

- Я не ожидал, что всё получится именно так. Но, цитируя Эда, я сейчас скажу, что между «да» и «нет» мы сейчас определенно выбираем «да». Неважно, что будет дальше. Важно, что мы попробуем. К тому же, у всех у нас есть место, куда мы можем вернуться, если не сложится, – подытожил Морган.

После этого разговора Алекс пришла отработать свой последний день в кофейне и неожиданно для себя попала в круговорот толпы, которая чуть не разорвала её на части в попытках сделать селфи и записать короткое видео.

С трудом пробившись к себе за барную стойку, девушка поняла, что свой последний день она отработала вчера. Готовить кофе людям, для которых имеет значение не вкус напитка, а только факт того, что для них его сделала сама Алекс, у неё не было ни малейшего желания.

Количество посетителей, набившихся в маленькую кофейню, испугало девушку, и она была отчаянно рада тому, что хозяин заведения вызвал её к себе на разговор.

- Вы слышали песню "Игристое в бокале, мы летим на Бали"? – спросила она, скрывая тревожную неловкость.

Сейчас она впервые прилюдно снимала маску баристы и надевала публичную маску вокалистки «Black Diary». Обычно её жизнь делилась ровно напополам. Утром – скромная девушка у кофе-машины, вечером – рокерша, размахивающая волосами в свете софитов. И никогда прежде, кроме как перед Китом, две стороны её личности не собирались в одну полноценную Алекс. Сегодня, сейчас, перед хозяином кофейни, она сделала это впервые.

- Дочь вчера в машине её просила включить, – ответил он ей. – К чему вопрос?

- Это пою я. Я вокалистка «Black Diary». И мне нужно уволиться, потому что теперь я работаю в группе. Отпустите меня без отработки? Завтра у нас самолет в столицу, – выложила она всё, как на духу.

Казалось, пульс достиг отметки сто восемьдесят ударов в минуту. Она и предугадать не могла, что будет волноваться настолько сильно, всего лишь признаваясь в том, что она и есть та самая известная девушка, о которой сейчас говорит вся страна.

- Я рад, что ты была сотрудником моего заведения, Алекс, – улыбнулся ей шеф. – Я очень надеюсь, что у тебя всё сложится хорошо, и мы всей командой сможем наблюдать тебя в телевизорах. Оставишь на память автограф и селфи для моей дочки? Она теперь твоя фанатка.

Кофейню пришлось закрыть на технологический перерыв, чтобы избавиться от толпы подростков, которые едва не лезли друг с другом в драку за право сделать фото с Алекс. И пока она сидела в кабинете шефа, опустив глаза в пол и сложив руки на коленях, будто сделала что-то непозволительно плохое, он вежливо выпроваживал всех собравшихся и обещал сделать им всем завтра десятипроцентную скидку за доставленные неудобства. Он прекрасно осознавал, что завтра из всех этих людей за кофе зайдут максимум пять-шесть человек от общего числа. Они пришли не ради кофе. Они пришли ради Алекс.

А потом за закрытой дверью кофейни всем своим небольшим коллективом они провели прощальный торжественный обед, заказав запеченные роллы из японского ресторанчика по соседству. Алекс рассказывала о второй своей половине жизни, о которой никто из коллег даже не догадывался, а они все завороженно слушали с таким нескрываемым восхищением на лицах, что девушка впервые чувствовала себя неловко в их компании. Они даже не догадывались, что скромная девушка за барной стойкой, недавно сменившая свой имидж с невыдающегося серого на яркий синий, втайне вынашивает в себе подобные амбиции, стоящие их всех. Семеро сотрудников кофейни либо уже достигли того возраста, в котором подобным вечеринкам предпочитают посиделки дома в узком кругу из самых близких, либо просто отдыхали в других местах. Про «Синее пламя» они слышали и некоторые даже иногда отдыхали там, но на концерте «Black Diary» не бывали ни разу.

- Жаль, что упустил момент увидеть тебя на сцене до момента популярности, – с долей грусти сказал кондитер, за чьими десертами в кофейне порой выстраивалась очередь.

- Зато ты знал её простой баристой, к которой приходили исключительно за хорошим капучино с зефиром, а не той, которая гремит сейчас из всех колонок, – рассмеялся шеф, и Алекс его поддержала. Она еще не чувствовала себя знаменитой и толком не осознавала, откуда вокруг её персоны такой бешеный ажиотаж.

Всем коллективом ребята сделали столько селфи на память, что Алекс сбилась со счета, а хозяин кофейни предложил оформить над барной стойкой фотостену с её плакатом, как напоминание о том, что нужно следовать за своими мечтами, несмотря на то, чем ты занимаешься в повседневной жизни.

- Жизнь такая интересная штука, – пожал он задумчиво плечами. – Никогда не знаешь, куда она нас выведет в итоге. Кто бы мог подумать, что у меня работает будущая звезда! Оставишь нам автограф? Мы его увеличим и прифотошопим к твоему плакату. Будет уголок имени Алекс.

Она не поняла, серьезно он это говорит или нет, но, на всякий случай, написала на альбомном листе: «Следуй за своей мечтой, даже если все вокруг говорят тебе, что она никогда не сбудется. Что они могут знать о тех мечтах, которые им не принадлежат? Алекс. «Black Diary».

Глава 10

10 глава.

К этому сложному разговору Алекс готовилась весь день. Она много смеялась, делая фотографии с уже бывшими коллегами в кофейне, сидя за одним большим столом, а в голове выстраивала цепочку разговора. Шла домой через дворы, где её шансы быть узнанной стремились к нулю, и думала о то, что нужно сказать. Бросала в чемодан самое необходимое и утешая одновременно разнервничавшуюся бабушку, она размышляла, какими словами правильнее донести до него то, что она хочет сказать.

Но вот сейчас дома стоял собранный чемодан, поверх которого лежал паспорт с вложенным в него билетом в одну сторону. Телефон обрывали одногруппники, которые нервничали не меньше, чем она. Бабушка допекала пирожки, которыми торопилась накормить любимую внучку напоследок. А Алекс сидела на жесткой деревянной скамейке, поджав под себя одну ногу, и смотрела в такие родные голубые глаза. Глаза цвета ясного летнего неба. В голове вместо мыслей шумел прибой. Нужно было сказать так много, но лишь до тех пор, пока она не увидела эти прекрасные глаза напротив. Глядя в них она понимала, что слова не нужны.

Он уже всё чувствовал. Между ними едва уловимая связь, на уровне вибраций. Как у Ариса с его миниатюрной подружкой.

- В восемь утра у нас самолет в столицу, – призналась она, и Кит впервые в жизни почувствовал это скользкое ощущение, когда земля уходит из-под ног. Мир вращался быстрее, чем он успевал осознать себя в нем.

- Что? – охрипшим голосом переспросил тихо, будто не услышал, и она повторила, но прозвучала так глухо, как через вату.

- Кит, всё в порядке? – участливо наклонилась она к нему.

На её лице отразилась растерянность, и он никак не мог понять её эмоций, точно так же, как и она не понимала его.

- Надолго? Когда ты вернешься?

Он задал этот глупый вопрос просто потому, что нужно было что-то спросить. Ответ он и сам прекрасно знал. Никогда. Она не вернется никогда. И он своими собственными руками оторвал её от себя, предложив в тот самый день записать у Ариса этот злосчастный трек, который сейчас гремел изо всех приоткрытых окон проезжающих мимо автомобилей.

Они сидели в парке на той самой скамейке, где буквально несколько недель назад пили кофе из бумажных стаканчиков у фонтана и мечтали о своем будущем. Южная переменчивая погода сегодня была под стать настроению ребят. Моросил мелкий апрельский дождь, противный тем, что он не настолько сильный, чтобы открыть зонт, но и сидеть под ним достаточно неуютно. Можно было бы пойти поговорить в кофейню, но там была опасность толпы. В любом замкнутом пространстве теперь была опасность толпы. И пока Алекс понятия не имела, как вести себя, когда её буквально сбивают с ног требованиями сделать селфи, поэтому предпочитала находиться там, где она еще может оставаться неузнанной.

Жизнь повернулась в один момент. Интересно, еще утром ты просыпаешься и не знаешь, чем закончится этот день. Десять, сто, тысяча бесполезных попыток, и ты ощущаешь, что уперся в потолок, пробить который у тебя нет возможности. Нет денег, нет связей, чтобы двигаться вверх. А потом просто смотришь на проблему под другим углом, и вот уже оказывается, что твоя проблема и не проблема вовсе, а возможность. И благодаря тому, что ты сменил инструмент достижения мечты, совершил невозможное и пробил потолок, который раньше казался железобетонным.

- Кит, не хочу тебя обманывать. Нам предложил контракт тот Продюсерский Центр, под которым сейчас работают все ведущие артисты страны. Это наш шанс, и мы не можем его упустить. Поэтому, я надеюсь, что мы не вернемся сюда.

И увидев, как в его глазах тухнет огонек, она продолжила:

- Но я буду прилетать по возможности, ведь у меня осталась бабушка, а ты же знаешь, что у меня никого нет, кроме неё. И я не могу её бросить. Я буду возвращаться так часто, как смогу. Мы с тобой точно еще не раз увидимся.

- Я рад за вас, – ответил он ледяным тоном, пытаясь сдержать надрыв в голосе. – Я знал, что рано или поздно это случится. Я верил в тебя. И ты не подвела. Вы все большие молодцы. Не забывай, кто был твоим первым фанатом, ладно?

- Я посвящу тебе песню, мой лучший друг. Хочешь? – улыбнулась она, ощущая, как предательски дрожит её голос от подступающих слёз.

- Хочу, – ответил Кит и потянулся к ней, раскрыв свои объятия.

Слова больше не требовались. К неизбежным расставаниям обычно готовятся заранее, продумывая до мелочей, что сказать так, чтобы не ранить человека, которому нужно отпустить и которого нужно отпустить. Они оба понимали, что это конец. И что ближе, чем сейчас, они не будут больше никогда. И сколько бы раз в будущем ни свела их жизнь, новых точек соприкосновения больше не будет.

Они ощущали тепло друг друга и оба чувствовали, как рвется что-то внутри. Все мы проходим через множество этапов на пути к зрелости, и опыт первых потерь становится одним из них. Невозможно повзрослеть, не научившись отпускать.

Всё, что сейчас мог ответить Кит со стопроцентной уверенностью, так это то, что никогда больше в его присутствии не будет играть «Игристое в бокале». Трек, сломавший ему жизнь.

Отстранившись, ребята долгим внимательным взглядом посмотрели друг другу в глаза. И уже не нашли там прежних Кита и Алекс.

Часть 2. Глава 11. Столица.

2 часть.

11 глава.

Отыграв первое отделение, группа переместилась в комнату отдыха. Публика подобралась на удивление разномастная. И взрослые, и подростки, и рокеры, и любители танцевальных мелодий – все вместе они пели вместе с Алекс и Морганом. Постукивая палочками себе по колену Дорнан вошел в гримерную первым. У Алекс была своя отдельная от парней комната, но когда ей не требовалось переодеваться, она оставалась вместе с ними.

Взяв с накрытого в углу небольшого столика бутылку минеральной воды без газа, Морган сел в кресло.

- Нормально всё, ребят? – спросил у всех одновременно.

- Да, всё в порядке, голос восстановился с прошлого раза, – ответила Алекс.

- Палочки живы, – усмехнулся Дорнан, помахав ими в доказательство.

- Удивительно! – рассмеялся Морган в ответ на слова Дорнана и перевёл взгляд, полный пренебрежения, на Эда, открывшего бутылку виски.

- Братан, завязывай, – недовольно проворчал он, наблюдая, как тот наливает себе почти полный стакан.

- Я плохо играю? – уточнил тот с некоторой агрессией в голосе.

- Пока нет, – ответил Морган. – Если бы ты плохо играл, мы бы тебя заменили.

- Так замените. Хочу бухать – бухаю. Не надо здесь устраивать братские отношения. Свои бабки я отрабатываю, а что я там делаю помимо работы – это моё личное дело, – огрызнулся Эд, в три глотка осушив стакан.

- Мы, кажется, раньше были друзьями, – равнодушно пожал плечами Дорнан, подкидывая виноградины и ловя их ртом.

- Хочешь, я тебе подкину виноградину? Поймаешь с такого расстояния? – обратилась Алекс к Дорнану в попытке перевести тему, но музыканты уже настроились на ссору и оставили незамеченной её реплику.

- Это вы все друзья, а я, типа, никто в вашей группе. Вы же все такие крутые музыканты, а я гуру трех аккордов, – грубо огрызнулся Эд, наливая себе еще одну порцию виски.

- Нам еще два отделения играть, ты чего вытворяешь? – возмутился Морган и попытался отобрать у него бутылку, но Эд не позволил этого сделать.

- Я сказал, что не нужно лезть в мою личную жизнь. Я пью столько, сколько считаю нужным и вас, «Black Diary», это не касается.

- А ты-то у нас не «Black Diary», – саркастически развел руками Дорнан.

- «Black Diary» – это ваша жизнь. Для меня это всего лишь способ поднять бабла.

- Ребята, давайте поссоримся после концерта? В зале десять тысяч человек. Если вы сейчас разосрётесь, мы не отыграем нормально, – встала между ними Алекс, принимая удар на себя.

- Допивай свою алкашку и дуй на сцену, придурок, наша десятиминутка кончилась, – велел Морган.

Мысленно порадовавшись возможности сбежать от скандала, Алекс сорвалась на сцену первой. Дорнан вышел следом.

- Дорни, может не будем делать перерыв между вторым и третьим отделениями? Эд после второго точно не отработает, – предложила она шепотом.

- Веди алкаша на сцену и дай мне пять минут переговорить с Морганом и Иларом. Развлеки публику.

Надев дежурную улыбку, Алекс выбежала к публике, размахивая рукой. Зал встретил её бурными овациями и криками. Огни софитов на секунду осветили танцпол, а потом остановились на сцене, сфокусировавшись на солистке. Подхватив одной рукой микрофон, девушка подняла руку со смартфоном вверх.

- Я от лица всей группы хочу поблагодарить всех вас за то, что сегодня вы с нами, – проговорила она в микрофон.

В зале установилась тишина, и Алекс продолжила.

- Мы очень рады сегодня повышать градус настроения каждого из вас, и хотим, чтобы этот вечер вы провели в кайф! Спасибо всем вам за то, что сегодня мы стоим на этой сцене! Спасибо вам большое за ваши крики, танцы и эмоции, ведь вы, да-да, каждый из вас служит отличной мотивацией для нашей команды никогда не останавливаться! Вы космические, и поэтому я хочу предложить вам космический флэшмоб! Уверена, что у всех вас есть фонарики в телефонах. Давайте снимем крутое видео с полным залом звезд? Доставайте все свои смартфоны и на счет «три-четыре» включаем фонарики. Итак, готовы?

По залу пронеслась слабая волна положительного ответа.

- Не слышу, готовы?! – закричала она, наклонившись к фан-зоне, мгновенно отреагировавшей на неё протянутыми руками.

Дружным «да» отозвались почти все.

- Эдос, врубай камеру! – крикнула она своему одногруппнику. – Три-четыре.

Алекс первой включила фонарик и, увидев, что все последовали её примеру, повернулась к залу спиной и пропела в камеру Эда:

- Игристое в нашем бокале, сейчас мы все летим на Бали! Прямо за моей спиной звездный зал из самых крутых ребят в мире! Наши блэковцы ого-о-онь!

И развернувшись обратно к зрителям, выключила фонарик на телефоне.

- Спасибо, что все вы с нами! Мы любим вас!

За спиной Дорнан взял тройной зацикленный ритм на тарелках. Это был условный знак того, что Морган с Иларом согласовали совмещение второго и третьего отделений. Можно продолжать.

- Я не понял, какого черта вы никогда не озвучиваете мне свои планы? Как после этого я могу чувствовать себя частью вашей гнилой группки «Black Diary»? – орал в гримерной в приступе ярости Эд после отработанного концерта.

Дорнан с Морганом собирались молча, не реагируя на его вопли.

- Мы начинали вместе, её, – он ткнул пальцем в Алекс, – вообще с нами не было! И к ней вы относитесь лучше, чем ко мне! Какого черта её мнение значит больше, чем мое? Я с основания с вами! И за эти десять лет я так и остался никем для вас! Вы уговаривали Вайлет остаться, хотя знали, что своими выкрутасами она тянет нас на дно! А если я соберусь уйти, уверен, вы даже не остановите меня.

- Алекс, ты едешь? – спросил Морган отстраненно, никак не отреагировав на крики Эдди.

Он через голову стянул футболку, в которой отработал концерт, и швырнул её в рюкзак. Вместо неё надел теплую толстовку и пригладил свои смоляные кудри, забранные в низкий хвост, чтобы они не топорщились в разные стороны. Закинув рюкзак на одно плечо, Морган прихватил полулитровую бутылку негазированной воды и остановился в дверях в ожидании ответа Алекс.

- Меня Илар просил пообщаться с випами. Разве вас он не просил?

На фоне криков Эда они разговаривали спокойно, не повышая тона, будто его здесь не было.

- Он знает, куда мы его пошлем, если он нас об этом попросит, – хмыкнул Дорнан, пережевывая сэндвич с тунцом, и переглянулся с Морганом, в ожидании согласия. Тот кивнул:

- Алекс, мы музыканты, а ты лицо группы. Иди, отдувайся. Ты же знаешь, для нас важна только музыка, фаны на тебе.

- Как всегда, – развела она руками.

Алекс и не собиралась спорить. Приоритеты Морганом были расставлены еще в начале их пути. Одним из условий было то, что в случае успеха группы солистка возьмет на себя все внешние коммуникации, в то время как решение деловых вопросов останется за мужской частью группы. И за годы славы ничего не изменилось. Она не лезла в райдер и в расписание туров, а они старательно избегали внезапных фотосессий вне плана.

- А со мной никто не хочет объясниться?! – продолжал орать Эд на заднем плане, брызжа слюной. – Вы опять всё решаете без меня!

- Завтра в одиннадцать в студии. Пишем «Дно». Без опозданий. Хотя, зачем я об этом говорю? Илар еще пять раз напомнит вам об этом в мессенджеры, а потом позвонит в восемь утра, дабы убедиться, что вы не спите, – сказал Морган больше для себя, чем для одногруппников, и за ними с Дорнаном захлопнулась дверь. Одновременно с хлопком двери замолчал Эд.

- Чего ты добиваешься? Ты же сам разрушаешь всё, что у тебя есть. А у тебя есть всё. Деньги, известность, влиятельные друзья и крыша над головой в центре столицы не в ипотеку. Что тебе еще надо? – устало спросила Алекс, прислонившись спиной к косяку и скрестив руки на груди.

- Уважения, – крикнул он нарочито громко и отвернулся к столу за новой порцией виски. Пустую бутылку он швырнул в угол комнаты. Со звоном она разлетелась на мелкие осколки, осыпав пол, стол и самого Эда.

Послышался новый хлопок двери.

Он обернулся, пошатываясь от количества выпитого.

В гримерке, кроме него, никого не было.

На селфи-тайме оказалось меньше людей, чем планировала Алекс. Видимо, Илар постарался ограничить количество випов, чтобы не напрягать девушку после сложного двухчасового концерта, отработанного вживую. Она все концерты работала вживую, кроме тех, что происходили в студиях на телевидении. Там физически невозможно было разместить аппаратуру, поэтому Дорнан от души барабанил по пластиковым тарелкам, отрываясь на полную катушку так, как даже на репетициях никогда не отрывался.

Сделав около сотни фотографий и обменявшись дежурными фразами, Алекс украдкой бросила умоляющий взгляд на Илара. Он понял её без слов.

- Спасибо вам, что сегодня вы были с нами, уважаемые друзья. Для нас очень ценно ваше внимание, но нашей звездочке необходима передышка. Завтра утром у них запись и ей необходимо восстановить голос. С вами круто проводить время, но мы вынуждены попрощаться. Обещаем в следующий раз организовать афтепати и будем рады, если вы нас почтите своим присутствием.

Илар вежливо откланялся и приобнял Алекс за плечи, уводя её из толпы. Обернувшись, она улыбнулась еще раз через плечо всем собравшимся и помахала рукой мальчишке лет десяти, который смотрел на неё с нескрываемым восхищением.

- Я всё запорола, да? Илар, всё прошло ужасно? – прошептала она испуганно. – Я очень волновалась! Я до жути боюсь твоих випов.

- Скоро привыкнешь, – усмехнулся он. – Жду тебя в машине. Спускайся.

Алекс вошла в гримерную и оторопела. Пьяный в дым Эд лежал на спине и захлебывался собственными рвотными массами.

- Илар! – бешено закричала она, не закрывая двери. – Илар!!!

Через секунду он влетел следом за ней и за доли секунды оценив обстановку бросился к Эду.

- Закрой дверь на замок! Живо! – велел он ей, одновременно переворачивая Эда на живот.

Шокированная зрелищем Алекс беспрекословно подчинилась и спиной прижалась к стене.

- Придурок, – вполголоса возмущался Илар, заталкивая Эда лицом в ведро для мусора. – Что за повод так нажираться? Нельзя взять этот долбаный вискарь домой и бухать у себя? Я директор группы, а не клининг-менеджер! Мне не платят за то, чтобы я убирал за тобой твоё дерьмо.

- Илар, что нам делать? – спросила Алекс, вжимаясь в дверь.

В её голосе сквозили нотки истерики, поэтому Илар и к ней тоже обратился ледяным тоном. Стоило потеплеть сейчас хоть немного по отношению к ней, и она разрыдается. Успокаивать и её истерику, и спасать блюющего басиста одновременно он просто не сможет физически.

- Убирать за ним, иначе как мы объясним директору концерт-холла заблеванный диван? Выхода два. Либо можем не объяснять, забить, заплатить и всё оставить как есть. Либо убрать самим.

- Давай заплатим? – предложила испуганная девушка.

- И завтра получим скандал на всех площадках. Не надо пачкать свой имидж блевотнёй басиста. Никто не захочет убирать за ним. Конечно, нас не перестанут приглашать выступать, но имидж нам это испортит кардинально. Особенно на фоне вас троих интеллигентно-идеальных людей.

- Я не смогу это убрать, – покачала головой Алекс. – У меня только от запаха уже ком в горле стоит. Меня вывернет следом за ним.

- А моё мнение никто спросить не хочет? – пробулькал Эд из ведра.

- Заткнись! – хором прикрикнули на него Алекс с Иларом.

- Уволю, – пьяно завопил Эд.

Со злости Илар влепил подзатыльник басисту и тот затих.

- Малыш, конечно, я не напрягу тебя убирать его дерьмо. Просто помоги мне. Принеси бумажные полотенца и воду. Поищи в шкафах.

***

- Я думала, это никогда не закончится, – сказала она, устало откинувшись на спинку кожаного сиденья в тонированном внедорожнике Илара.

Она закрыла глаза и попыталась прийти в себя.

В голове до сих пор стояла картинка захлебывающегося на диване Эда и Илара над ним, заливающего водой из бутылки подсыхающие остатки жижи, выплеснувшейся из пьяного басиста. Илар убрал всё начисто. Оттер полы и обивку дивана, собрал осколки от разбитой бутылки и, прикрываемый Алекс так, чтобы никто не видел, что именно они прячут, прокрался в туалет и потихоньку вылил в унитаз содержимое желудка Эдди, плескавшееся в урне. Движения Илара со стороны казались отточенными до автоматизма. Притихшая Алекс широко открытыми от удивления глазами наблюдала за ним из угла гримерной. До этого момента она и подумать не могла, что роскошный холеный мужчина в белоснежной рубашке и с золотыми часами на левой руке так легко может справиться с подобными неприятностями, как заблеванный пол. Но сейчас удивление сменилось восхищением. Алекс украдкой поглядывала на его расслабленное выражение лица. Он так спокойно и уверенно вел машину, будто полчаса назад не выжимал половую тряпку в раковину своими рельефными татуированными руками. В прошлой жизни Алекс и подумать не могла, что эти глянцевые красавчики из журналов, оказывается, умеют делать грязную работу без тени брезгливости на лице.

Девушка уютно устроилась на удобном мягком сиденье и вытянула вперед гудящие после концерта ноги. Приятный аромат кожи и дерева, которыми обычно пахло в машине Илара, не заглушал своей вонью даже храпящий за их спинами Эд. Фоном играла музыка. Алекс прислушалась. Из колонок звучала песня её знакомого рэп-исполнителя. Она улыбнулась своим мыслям, на секунду представив, скажи ей кто-нибудь пару лет назад, что рэп-исполнители с десятком миллионов подписчиков в социальных сетях будут её знакомыми.

За окном проносились огни ночного города, на большой скорости слившиеся в одну сплошную оранжевую стену. Не думая ни о чем, она просто смотрела на ночной город за окном и наслаждалась каким-то непоколебимым спокойствием, исходившим от Илара.

- С ним надо что-то делать. Он себя не контролирует. Есть же какие-то способы кодировки? – спросила неожиданно для себя самой.

Только что её мысли были далеки от реальности, но всхлипывающий во сне Эдди снова и снова возвращал обратно.

- Малыш, сложность в том, что он не осознает собственной зависимости. Ничего не поможет, пока он сам не захочет уйти в завязку, – ответил Илар, придерживая руль одной рукой. Другой рукой он набирал сообщение в смартфоне.

- В нашем родном городе был один человек. Его зовут Кит. Вот его коммуникабельности мне сейчас не хватает. Он мог к каждому найти подход. Кит смог бы донести до него то, что сейчас не можем донести мы все вместе, – задумчиво проговорила Алекс.

- Может, нам нужно набрать этого Кита?

- Нет. Не нужно. Мы давно не общаемся. Будет так глупо сейчас обратиться к нему. Справимся сами. Только как?

Илар промолчал.

На следующий день он нанял девушку, которая теперь должна была сопровождать их в турах и на концертах, чтобы убирать всю ту грязь, что взял в привычку оставлять после себя Эд.

- Вычитай это из его доходов. Группа не должна оплачивать то, что её не касается, – сказал ему Морган.

- Эд часть группы и это касается вас всех, – не согласился с ним Илар.

Но Дорнан с Алекс встали на сторону Моргана. Илару пришлось принять мнение большинства. Хоть они и были подневольными Продюсерского Центра, большинство вопросов, как и раньше, решалось голосованием.

- Он часть группы только благодаря Алекс. Если бы не она, мы бы давно подобрали нового басиста, – сказал Дорнан.

- И прописали бы у него в контракте, что глоток шампанского приравнивается к увольнению без выходного пособия, – кивнул Морган.

Глава 12

12 глава.

Всё сбылось в точности, как вчера после концерта было озвучено Морганом. Илар разбудил всех звонком в восемь утра. Запустив руку в свалявшиеся синие волосы, полусонная Алекс бродила по квартире, чтобы Илар услышал в трубке шаги и убедился, что она действительно поднялась с постели. Но, как только он отключился, девушка рухнула обратно лицом в подушку. Издав протяжный стон, она перевела взгляд на часы и позволила себе поваляться еще полчаса в постели. Для студии Алекс обычно не приводила себя в порядок и ехала в том, что попадалось ей под руку первым при открытии шкафа. Сегодня выбор пал на платье-рубашку на флисовом подкладе. Замотавшись в теплую ткань и подчеркнув талию толстым ремнем, Алекс накинула на плечи дутую куртку и спрятала лицо под большими солнцезащитными очками. Свой опознавательный знак – синие волосы – убрала под вязаную серую шапку. В таком виде она и примчалась в студию, где зевающий Дорнан уже набивал монотонный ритм на барабанах, в тщетных попытках проснуться. Эдди, еще не окончательно протрезвевший, сидел в углу, скрестив ноги и прижав ко лбу бутылку ледяной минеральной воды. И только Морган, как всегда, выглядел как настоящая рок-звезда. Завязав свои длинные черные волосы в низкий хвост, он перебирал струны, пытаясь достичь идеала, который звучал в его голове.

- Приветики, – проворчала Алекс, вложив в голос всё своё недовольство ранним подъемом. – Где этот сраный жаворонок?

- Семь, мать его, сорок пять, – отозвался Дорнан. – Мне нужно всего лишь залезть в штаны, и я готов. Мне ехать полчаса до студии с учетом пробок. Будильник стоял на десять. Но встал я в семь сорок пять. Зачем?

- А мне он позвонил в восемь ноль пять, – усмехнулась Алекс. – Похоже, я везунчик.

- Ты была бы везунчиком, если бы он тебе вообще не позвонил, – ответил Эдди, борясь с приступом икоты.

- Как я, например. Мне Илар доверяет, потому что я, в отличие от вас, балбесов, пунктуальный. Мне он не звонил, – рассмеялся выспавшийся и свежий Морган.

- Окей, хватит задерживать моё синее величество, двигаем! – махнула рукой Алекс и первой отправилась за стекло.

- Дорогуша, здесь только одно синее величество, - усмехнулся ей вслед Дорнан и обратился к басисту. – Правда, Эд?

Уже стоя за стеклом Алекс наблюдала, как парни снова едва не подрались. Их растащили по углам звукорежиссер и Морган. После этого ей дали отмашку.

В наушниках заиграла музыка, которую ребята записали еще на прошлой неделе между концертами. Она была настолько драйвовая, что девушка не сдержалась и станцевала под проигрыш, покрутившись вокруг себя и взмахнув своими синими волосами. Уже переведя взгляд на ребят, она увидела большой палец Дорнана и камеру телефона, направленную прямо на неё. Отлично, значит, готовится очередной бэкстейдж. Она широко улыбнулась и выстрелила в камеру указательным пальцем, выставленным вперед в жесте пистолета, после чего звукарь показал ей, что пора вступать.

“Внутри меня демоны заперты в клетке.

Их держать невозможно на прежней отметке.

Они рвутся наружу прямо сейча-а-ас!

Стреляй!”

В наушниках затих грохот барабанов, и раздался звук выстрела из ружья.

“Ахахах” – рассмеялась Алекс.

“Окружены, но не сломлены, детка!

Они сводят с ума, толкают нас вниз

Эй, не время сдаваться! Цепляйся! Держись!”

- Стоп. Стоп. Стоп, – вошел к ней Морган. – Алекс, мы записываем дикий трек, а не сопли! Что я сейчас слышу?

- Что ты слышишь? – переспросила она, стаскивая с головы наушники.

- Твой широкий диапазон. Он здесь не нужен. Это должно звучать так, будто мы записывались по приколу, понимаешь? Это несерьезный трек.

- Я в курсе, Морган, я сама его писала, – обезоруживающе улыбнулась девушка.

- Тогда покричи изо всех сил. Покажи мне своего внутреннего бунтаря. Выпусти наружу своих демонов.

Он вопросительно вскинул брови в ожидании ответа, но она только кивнула и вернула наушники на место. Снова зазвучала мелодия.

Алекс подвинулась к микрофону на расстояние в полмиллиметра и горячо зашептала:

- Внутри меня демоны заперты в клетке, их держать невозможно на прежней отметке…

И резко взяв максимально высокую тональность, завизжала в микрофон:

- Они рвутся наружу! Стреляй!

Она обняла одной рукой стойку микрофона, прогнулась всем телом назад и рассмеялась смехом своего любимого героя из фантазийной киновселенной. Киногерой был совершенным психом и смеялся так на протяжении всего фильма. И меньше всего Алекс ожидала, что когда-нибудь в жизни ей пригодится умение пародировать его смех.

Музыка резко оборвалась, а следом за этим Морган резко распахнул двери.

- Дорогуля, это волшебно!

Она не успела даже стянуть наушники с головы, как лидер группы уже подхватил её на руки и закружил в объятиях. Обычно он ко всем своим близким выражал свой восторг подобным образом. Кроме неё. До сегодняшнего дня он ни разу не позволил себе коснуться её. И сейчас Алекс впервые почувствовала, что он принял её в команду. Почти 2 года понадобилось ему для того, чтобы Алекс стала для него “своей”.

- Перепеваем вступление чуть громче. Что ты там шепчешь, вообще никто не услышал. Если что, звукарь потом тебя занизит. И не ори так громко «Стреляй!». Поиграй голосом. Погнали!

Он хлопнул дверью, а Алекс исполнила так, как он просил, а потом перешла ко второму куплету, потому что допеть первый должен был сам Морган. Она специально писала эту песню для них двоих, чтобы дать себе время на восстановление дыхания на концертах.

Следующую часть ей нужно было исполнить речетативом под грохот барабанов Дорнана. Музыка резко сменила направление с танцевальной темы на рок.

“Раньше мы видели чужие спины

О-о-оп, подвиньтесь, ребята (слегка повысила голос, чтобы имитировать своё обращение к кому-то и продолжила)

Теперь вы за нами!

Вы хотите нас сдвинуть?

Вернуть своё место?

Сыграть с нами честно?”

Она снова обняла стойку микрофона рукой и прогнулась назад, рассмеявшись во весь голос смехом психически нездорового киногероя.

“В очередь, дилетанты!

В мире шоу-биза теперь мы титаны!

Репетиции, съемки, гастроли и туры

Мы верхушка, мы топчик, плюём на культуру!”

Она взглянула на ребят за стеклом, и те дружно показали ей свои большие пальцы. Она поняла, что всё идет хорошо и не стала останавливаться, перейдя к припеву:

“Хэй, детка, следи за движением!

Я не из тех, кому нужны возражения!

Принцип простой: вижу «Black Diary» – беру разгон

Переключаю скорость, иду на обгон

Путь «Black Diary» нулёвый, он нам неведом.

Смотри и делай, как я: прыгай следом!

Прыгай! Прыгай! Прыгай!

Повторяй за мной, здесь не будет интриги!

Видишь «Black Diary»? Разбегайся и прыгай!”

Снова оборвалась музыка, и к ней вошли все трое музыкантов.

- Мы подумали, что “прыгай" надо кричать всем вместе, – озвучил Дорнан мнение группы.

Это решение пришло к ним спонтанно, в тот момент, когда они наблюдали, как Алекс вскидывает левый кулак вверх после каждого «Прыгай!». Все трое ощутили, что им нужно быть там, с ней за стеклом и кричать вместе с ней.

- Супер, – согласилась Алекс. – Мне с кем-то поделиться наушниками?

- Со мной, – попросил Эд, а Морган показал ей вторые наушники, которые достались им с Дорнаном напополам.

- Годится, погнали, – махнул Морган рукой звукорежиссеру и тот включил им музыку в наушниках.

Столпившись полукругом у микрофона так близко, что оказались прижаты плечами друг к другу, они все закачали головами в такт биту Дорнана, звучавшему вокруг них. Он задавал такой ритм на барабанах, что вся группа не сдерживала себя в желании танцевать.

- Прыгай! Прыгай! Прыгай! – закричали они нестройным хором и звукорежиссер по громкой связи объявил, что они должны попытаться сделать это еще раз.

- Прыгай! Прыгай! Прыгай! – более-менее выровнялся хор, но всё еще не звучал идеально.

- Еще раз, – объявил звукорежиссер.

И они повторили еще около десятка раз, прежде чем Эд взвыл, сколько еще раз ему нужно будет повторить эту чушь, прежде чем все они смогут просто покричать одновременно три слова.

- Всё, взяли себя в руки! – сквозь смех велел Морган. – Музыканты мы или кто, вообще?! Чувство ритма у всех присутствует? Давайте уже нормально запишемся.

И после напутствия лидера группы запись получилась с первого раза идеально. Звукорежиссер вытянул обе руки вверх, показывая им, что всё прошло замечательно, и музыканты поаплодировали сами себе, выпустив эмоции наружу.

- Эд и Дорни могут быть свободны, больше вы нам сегодня не нужны. Ваши партии сыграны и записаны. Сейчас запишем меня, потом сведемся с Алекс и можно будет отправить в Центр нашу песню, они уже озвучили дату релиза, – дал распоряжение Морган, когда все затихли.

- Слышал, Эд, мы не нужны! – с притворной обидой заявил Дорни, и Морган усмехнулся:

- Можете остаться, если хотите!

- Ну, уж нет, Алекс дома сериалы смотрела, пока мы тут музыку творили. Пусть теперь отдувается, а мы пойдем сериальчики посмотрим! – воскликнул Эд и скорчил смешную рожу в ответ на то, что Алекс показала ему язык.

- Завтра в полдень делаем обложку к релизу, все помнят? – задал вопрос Морган вслед выходящим музыкантам.

- Даже если мы и захотим забыть, разве Илар не наберет нас в семь сорок пять? – смеясь ответил Дорнан вопросом на вопрос.

- Что нам Ариадна придумала на этот раз? Эльфы? Тролли? Трансформеры? Я уже боюсь её идей! – воскликнул Эд, вспомнив предновогоднюю фотосессию, когда их всех одели в зеленые костюмы гномов.

- Завтра и узнаешь, – рассмеялся Морган, представив как будет возмущен Эдди, когда узнает, что в этот раз темой фотоссесии станет ржавая клетка в павильоне, как отсылка к песне.

Дверь за ребятами захлопнулась, и через стекло Алекс увидела, как они пожали звукорежиссеру на прощание руку и покинули студию, накинув одинаковые куртки. Возможно, в этом и заключалась непримиримость ребят и их вечные ссоры – в их похожести. Они, не сговариваясь, покупали одновременно одинаковые телефоны, одинаковую одежду и одинаково стриглись. Часто одновременно взрывались, и временами Алекс казалось, что они ненавидят друг друга. Но десять лет существования в одной группе говорили о том, что их ссоры и драки – это поверхностное. Скорее всего, в глубине души они были хорошими друзьями, хоть и предпочитали молчать об этом.

Следом за ними за стекло вышла Алекс и плюхнулась в кресло, рядом со звукорежиссером. Она не знала этого парня и предпочла бы тихонько постоять рядом с Морганом, но свою часть он должен был исполнить в одиночестве, и это было нерушимое правило группы: работа прежде всего.

- Всё нормально? – уточнил звукарь, чье имя Алекс не подумала узнать до момента начала записи, а после трехчасовой работы ей уже было не по себе знакомиться с ним, поэтому она молча кивнула и перевела взгляд на Моргана, который уже отключил вторые наушники и был готов приступать.

Его часть начиналась после строк Алекс “Хэй, не время сдаваться! Цепляйся! Держись!”

После этого следовал взрывной звук крушения, и в игру вступала бас-гитара Эда. Одновременно с ним начинался речетатив Моргана.

“Я чувствовал дно, но теперь я над вами!

Меняю себя, меняю сценарии.

Новый я – это кайф, давай, прыгай с нами!”

Три гулких барабанных удара, и солист продолжил:

“Качаешь трек от «Black Diary»

Двигаешь нас вверх, клоуны вылетают

О-о-оп мы тренды! Вращается счетчик просмотров!

Включай громче нас, детка, наблюдай за маневром.

Мы выступали в барах, теперь рвем стадионы

Нас слушали два десятка, теперь миллионы.

Мы раскачаем даже самую тухлую тусу, двигай!

Повторяй за мной, повторяй за нами и прыгай!”

Алекс осталась довольна первым же его исполнением, но, как обычно, сам Морган, как ярый перфекционист, всегда стремился к идеалу. Он спел куплет еще несколько раз, пока не удовлетворился результатом на сотню процентов.

К вечеру песня была готова.

Она получилась достаточно отвязной и драйвовой, как того хотела Алекс. Морган же поддержал её с самого начала, хоть и по-прежнему не одобрял тексты подобного плана, напоминая, что они уже завязли в этом треше и теперь у них нет пути назад, к серьезной музыке.

- Кто, вообще, это слушает? – спросил он тихо, будто самого себя, но Алекс прекрасно услышала его вопрос.

- Если бы это никто не слушал, откуда бы на твоем банковском счёте появлялись новые цифры? Мы работаем в сфере развлечений и показываем публике то, что они хотят от нас увидеть. Если бы это было неприемлемо, ты бы растягивал макароны по акции на неделю, а не покупал бы себе квартиру в столице.

- Логично, – пожал он плечами.

Студию ребята покинули уже затемно.

Глава 13

13 глава.

В единственный выходной группы Морган предложил Алекс и Дорнану заглянуть к нему на ужин, где он собирался презентовать линейку своего крафтового пива. Недавно ему в голову пришла идея, что музыка – это прекрасно, но не долговременно, поэтому он придумал себе увлечение, которое планировал в будущем сделать основным источником дохода, и приобрел пивоваренный завод.

- «Black Diary»? Морган, ты серьезно? Темное нефильтрованное ты назвал «Black Diary»? А ничего, что это название принадлежит Продюсерскому Центру? Сколько ты им забашлял за то, чтобы использовать его для линейки своего пива? – спросил удивленно Дорнан, покрутив в руках стеклянную бутылку с пузырящимся напитком.

- Тебе в цифрах назвать или в процентах, братан? – ухмыльнулся Морган.

- Да можешь ни в том, ни другом. Считай, что этот вопрос можно оставить без ответа. Я представил, сколько тебе пришлось заплатить и мне уже это пиво кажется сваренным в золотых чанах.

Жена и дочь Моргана гостили у его матери в родном городе группы, поэтому в распоряжении ребят была вся ночь, которую они приготовились посвятить продукту лидера группы и ностальгии.

- А где ты взял технологию? – поинтересовалась Алекс, делая глоток горького напитка из бутылки. Из неё был плохой дегустатор, поскольку ей не нравился вкус пива сам по себе. Но вежливость не позволяла обидеть Моргана отказом.

- Я? – усмехнулся он. – За технологию производства я плачу технологу, поэтому понятия не имею, что там внутри этой бутылки. Моя задача была проконтролировать вкусовые качества. Я приехал на завод, попробовал образцы и выбрал то, что мне понравилось больше всего по собственным ощущениям. Вот его ты и держишь в руках с таким кислым лицом, что у меня пропало желание предложить тебе еще бутылочку.

- Если бы ты угостил меня вишневым элем, я бы стала твоим постоянным покупателем, а эту горькую дрянь пей сам, – сморщилась Алекс.

- Нормальный пивас, не слушай её, – воскликнул Дорнан, который с видом знатока понюхал напиток, перелитый в большой пивной бокал, а потом принялся рассматривать его в свете неоновой лампы.

- Я пью пиво, которое производит мой друг, – покачала Алекс головой. – Поверить не могу. Это точно происходит с нами? Скажи мне кто об этом год назад, я бы решила, что этот человек сошел с ума.

- Помните однушку в сорока километрах от столицы? – рассмеялся Морган.

Эта однушка была их любимым воспоминанием. С неё начинался новый этап «Black Diary». Растерянные и абсолютно не понимающие, куда им идти и что делать дальше, ребята безропотно заселились в штаб-квартиру продюсерского центра. С этой квартиры начинали все провинциальные артисты, работавшие под руководством Центра. Выглядела она весьма допотопно. Потрескавшиеся полы, обшарпанные стены и ржавые подтеки на потолке. Эд убеждал всех, что достаточно того, что здесь есть холодильник и микроволновка, но все находились в состоянии близком к депрессии. Группе казалось, что они едут покорять столицу, а по итогу они оказались в условиях в разы худших, чем в их родном городе. Разбросав по углам свои чемоданы, ребята с головой погрузились в работу.

- Помнишь, как мы валетом спали на продавленном диване все вместе? – спросил Морган у Алекс, и та рассмеялась в ответ.

- Разве можно забыть троих храпящих мужиков в одной постели со мной?

- Ты не девушка, ты наш братан, – напомнил Дорнан. – А я никогда не забуду, как у нас закончились накопления, и денег не было даже на проезд до города. Помните, как мы в электричке убегали от контролеров? Я был уверен тогда, что Алекс поймают!

- С чего бы? – хмыкнула она. – Скорее бы поймали Эдоса, а не меня. Я уже тогда была «на спортике».

- Разумеется! – воскликнул Морган. – Еще бы ты не была «на спортике»! Центр поставил тебе условие скинуть десять килограммов, а ты особо и не сопротивлялась! Жрать всё равно было нечего.

- Помните, как мы отключили холодильник и использовали его как шкаф, хранили в нём свои штаны и футболки? – воскликнул Дорнан. – Всё равно ему нечего было охлаждать, еды-то нет. Спасибо Илару, он нам тогда притаранил из супермаркета четыре пакета с продуктами первой необходимости. Я больше никогда так не радовался туалетной бумаге!

- Потому что это я от голода уснула у него в машине, и он три часа катал меня по ночному городу, а потом уточнил, чем я там занимаюсь в окружении троих мужиков по ночам, если меня так рубит. А я не выдержала и разрыдалась, что не могу себе позволить заниматься тем, чем хочу. А хочу я сесть и как следует поесть!

- Да ладно? – удивился Морган и взглянул на Дорнана. – Я не знал таких подробностей. Думал, он просто сам догадался, что провинциальные музыканты пухнут с голода.

Дорнан кивнул, подтверждая слова друга. Он тоже не знал о том, что благотворительность Илара была направленной. Раньше никому из них Алекс не говорила об этом.

- Я тогда была так рада полуфабрикатным наггетсам и гречке, что даже не подумала сказать вам об этом. Впрочем, какое это имеет значение?

- Так мы его даже толком не поблагодарили, – пожал плечами Морган. – Некрасиво.

- Он тогда с такой благодатью наблюдал, как мы едим прямо из кастрюли недоваренную крупу, что это выше всех наших возможных словесных благодарностей, – ответил Дорнан за Алекс.

В первые месяцы своего пути к славе музыканты переживали по-настоящему непростые времена, но, как ни странно, это пошло им всем на пользу. Ничто так не объединяет людей, как трудности, пережитые плечом к плечу. Только после жизни в той однушке они стали настоящей командой. Единым организмом. Часто группы распадаются из-за ухода одного из членов коллектива. «Black Diary» чувствовали, что им это не грозит. Они могли ругаться сколько угодно, скандалить, записывая клипы, кричать во время съемок клипов в поисках решения, которое удовлетворило бы их всех. Но при этом все четверо знали, что они семья. Иногда чужие по крови люди становятся роднее тех, кто с детства рядом. Это относилось к «Black Diary». После недоваренной гречки из кастрюли их ничто не могло разлучить. Каждый помнил, каким путем они поднимались к вершине и как болезненно достигали того момента, когда тысячи людей в концертном зале станут подпевать их песни.

- Илар, вообще, нормальный мужик. Сколько раз он нас выручал, я и сосчитать не смогу, – сказал Морган. – Именно после его визита нас переселили в нормальную квартиру, где у каждого была своя комната. Не думаю, что это совпадение.

- По поводу квартиры я не рыдала! – примирительно подняла ладони вверх Алекс, и парни рассмеялись в один голос.

- Но ты же не так наивна, чтобы верить в подобные совпадения! – воскликнул Морган. – Вечером Илар спрашивает, как мы спим вчетвером на одном диване, а утром нас в Центре спрашивают, не хотим ли мы заморочиться с переездом в перерыве между записью песен.

На тот момент их затея с переездом в столицу и работой под руководством именитого Продюсерского Центра казалось им чистой воды авантюрой. Каждый вечер каждым из членов коллектива по очереди в обязательном порядке поднимался вопрос о том, чтобы всё бросить и вернуться в родной город. Но сейчас, спустя время, они были рады, что этот этап случился в их жизни. Несмотря на все сложности, им было весело всем вместе. Они до глубокой ночи болтали обо всём на свете, лежа вповалку на продавленном диване. Пели по вечерам свои старые песни под аккомпанемент Моргана. Вместе готовили ужин, когда было из чего готовить. Наскребали мелочь из карманов, чтобы купить себе полтора литра минеральной воды. Сидели на балконе, поджав под себя ноги, и смотрели на огни ночного города. Пили шампанское из одной бутылки, не разливая по бокалам просто потому, что их не было. С рассветом поднимались на скорость, чтобы успеть занять ванную. Варили кофе в кастрюле, чтобы хватило на всех. И чувствовали бесконечное единение. В тяжелых обстоятельствах они были друг у друга, сидели плечом к плечу и каждый из них ощущал поддержку трех человек.

- Знаете, ребят, что самое важное в жизни? Не чувствовать себя одиноким, – сказала Алекс и протянула друзьям свою бутылку.

Они протянули ей свои в ответ и тихо звякнули.

- Под моё пиво даже тосты звучат как магия, – улыбнулся Морган в ожидании похвалы своего напитка.

- С таким пивом нам точно больше не придется есть недоваренную гречку! – рассмеялся Дорнан.

А потом Алекс сделала то, чего уж точно никак не ожидала сама от себя.

С Дорнаном они остались ночевать в большой квартире Моргана, разойдясь по комнатам. Поддавшись ностальгическому настроению, все втроем они повалились в кровать поверх покрывала и, погасив верхний свет, до трех ночи смеялись, вспоминая свои первые месяцы в столице в качестве группы только – только начинающей своё восхождение к славе и признанию миллионов. Вспомнили всё, начиная от полчищ тараканов на второй съемной квартире, заканчивая своими первыми автограф – сессиями, где Алекс едва не разорвали на части, в попытке сделать с ней селфи.

Первым уснул Дорнан. Морган не стал его будить и великодушно оставил ему право спать на своей огромной кровати. Алекс осторожно накрыла барабанщика пледом, а Морган погасил светильники, встроенные в потолок. Вместе они вышли из комнаты и прикрыли за собой дверь.

- Ты иди в гостиную на диван, – прошептал он Алекс. – А я лягу в комнате дочери, у неё кровать раздвижная, так что помещусь.

- Точно поместишься? Мои сто пятьдесят сантиметров роста проще разместить в кровати двухлетнего ребенка, чем твои сто девяносто, – ответила она ему тоже шепотом.

- Кровать раскладывается до размеров футбольного поля, – пояснил Морган с улыбкой. – Таково было желание жены!

Его отношение к жене и дочери для Алекс было показательным. Их семья ей со стороны казалась совершенно идеальной. И если бы у неё было право выбора собственного будущего, она бы выбрала себе в партнеры такого человека, как Морган.

Алекс хотела уснуть сразу. Она честно пыталась это сделать, накрывшись с головой одеялом, чтобы не слышать звуки ночного города. Мотоциклисты носились так, что у неё закладывало уши каждый раз, когда они проезжали мимо. Неоновые вывески с улицы освещали комнату не хуже ночника. Но, тем не менее, девушка закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

Кит.

Образ Кита всплыл в голове так неожиданно, будто кто-то сторонний вложил в её голову его улыбку.

Перевернувшись на спину, Алекс сгребла в кучу одеяло и тяжело вздохнула. После таких воспоминаний уснуть не удастся ближайший час, как минимум, а то и больше.

Хлопнув ладонью несколько раз вокруг себя в поисках телефона, она нащупала его на полу и взяла в руки. Экран засветился неожиданно ярко так, что она прищурилась. Хотела зайти в социальные сети, чтобы ответить поклонникам. Почти восемь тысяч непрочитанных комментариев напоминали ей о том, что время от времени нужно давать своим слушателям обратную связь. Но вместо этого, промахнувшись, она нажала на приложение, внутри которого располагалась большая площадка объявлений.

А дальше несколько «если бы» выстроились в логическую цепочку. Так иногда бывает в жизни. Если бы не произошло одно из событий, ничего бы не случилось. Но. В голове возник образ Кита. В комнате было темно, а экран своей яркостью ослепил Алекс, поэтому она нажала не на тот значок. Она заходила в это приложение так редко, что еще не поменяла своё местоположение. И на основании её поисковых запросов теперь везде ей выдавались товары из класса «люкс».

«Продается бизнес. Бар в центре города»

Короткое и ёмкое объявление с десятком качественных ярких фотографий, иллюстрирующих ночную жизнь её родного города.

Пазл сложился. Она купила этот бар быстрее, чем успела подумать о том, что она делает.

Несколько лет назад Кит за руку насильно притащил Алекс к мечте, несмотря на её психологическое сопротивление. Часто мы не можем добраться до своих мечтаний из-за непреодолимого барьера: «А что мне делать, когда она сбудется?». Потом, оглядываясь назад, оказывается, что барьер этот состоял из воздуха. С той стороны он кажется железобетонным. Но, стоит только шагнуть, как оказывается, что всё это иллюзия. И если бы не Кит, ничего бы не было. Настало время расплатиться с ним по счетам.

План был следующий: полную стоимость, указанную в объявлении девушка готова выплатить хозяину бара, но только в том случае, если он найдет способ продать свой бар Киту за 20 - 30% от выставленной суммы. То есть, хозяин выручит вместо 100% стоимости за своё заведение 120% или даже 130%, но главной проблемой для него станет сделать так, чтобы Кит захотел приобрести его бар за такую сумму. Зная своего друга как никто, Алекс была уверена, что тот будет искать подвох, а от неё лично никогда не примет такой подарок. Ей нужно остаться «не при делах». Чтобы Кит никогда ни при каких обстоятельствах не узнал, почему бар, который стоит целую кучу денег, достался ему за бесценок.

Расписав свою схему в личные сообщения хозяину заведения, Алекс почувствовала, как сильно устала. Выпитый алкоголь дал о себе знать. Закрыв глаза она провалилась в сон. Телефон выскользнул из рук и тихо упал на ковер.

Глава 14

14 глава.

- Эдди, сбей его, давай! – кричал Илар в динамик смартфона, заливаясь громким смехом.

В полном составе группа сидела в вип-зале столичного аэропорта. Впереди очередной тур, расписанный на шесть месяцев вперед. Началась бесконечная череда концертов. До этапа ознакомления с расписанием тура Алекс и не думала, что в её стране так много городов. Один день – один город. Самое главное в этом круговороте событий – найти точку опоры, чтобы не сойти с ума. Для группы «Black Diary» точкой опоры была сама «Black Diary». Работа длиною в жизнь стала бы невыносимым испытанием, если бы у ребят не получилось стать семьей.

- Эдди, ты сможешь! – весело кричал Илар и его хохот отражался от бетонных стен, раскатываясь эхом по всем этажам.

Дорнан с Эдом устроили гонки. Оседлав свои чемоданы, парни отталкивались ногами от пола и катались друг за другом по кругу на небольшом выступе у стены, где не было кресел для ожидающих. Колени парней находились примерно на уровне ушей, отчего они выглядели как большие костлявые жабы, перебирающие своими длинными худыми ногами. Дорнан катался в собственное удовольствие, ловя кайф от встречного ветра, путающегося в его лохматой прическе, высветленной отдельными прядями до цвета сухой соломы. Для Эдди же, казалось, смыслом жизни сейчас являлось догнать барабанщика и сбить его с чемодана. Они выглядели очень комично и, поглядывая на них поверх своего телефона, Алекс готова была делать ставки, что видео, которое сейчас комментировал Илар, соберет не меньше миллиона просмотров.

- Сразу видно, кто здесь скучный старикан, – понизив тон проговорил Илар и взял крупным планом Моргана, который сидел на самом краю кресла, закрывшись от реального мира наушниками. Лидер группы перебирал пальцами левой руки так, будто в ней лежал гриф гитары, и он зажимал струны. Алекс прекрасно знала это его состояние еще со времен репетиций в гараже. Морган сейчас был не с ними, не в зале ожидания столичного аэропорта. В его голове в эту секунду творилась магия: рождение песни. Алекс принимала его талант как нечто само собой разумеющееся. Кто-то рождается с карими глазами, кто-то с русыми волосами, а вот Морган родился с талантом. Алекс любила смотреть на него в моменты творчества. Его лицо разглаживалось и излучало какое-то очень потустороннее сияние, будто он проваливался в параллельную реальность, где музыка становилась осязаемой. Слегка наклонив голову так, что его длинные смоляные волосы, забранные в низкий хвост, падали ему на левое плечо, он смотрел в пол не отрываясь. Но не видел. Взгляд его черных глаз в этот момент был направлен глубже, сквозь эту тонкую материю, туда, где из аккордов складывалась мелодия. Он жонглировал аккордами, как заправский фокусник, перетасовывая их и подчиняя своей воле. Кожаный ремешок часов врезался ему в запястье левой руки, но Морган не замечал мелочей извне. Все физические потребности и неудобства становились для него несущественными, когда он погружался в свой собственный мир.

Алекс залюбовалась им, как любуются своими кумирами. Отчасти она хотела быть похожей на него. Хоть Морган и считал её талантливой (когда она писала пронзительные стихи, а не те, которые, по её мнению, нравятся слушателям), она себя таковой назвать не могла. Местами в непрерывном потоке её мыслей мелькала сносная рифма. В такие моменты Алекс выхватывала из кармана телефон и быстро-быстро набирала тот текст, который только что прозвучал в её голове, пока он не ускользнул. Стоит отвлечься на мгновение и всё обнулится. Сколько бы сил она ни приложила, то, что сложилось в рифму однажды, больше никогда не прозвучит в её голове снова. Алекс легко переключала внимание. Отвлечь Моргана не смог бы и грузоподъемный кран, перемещающий его с места на место вместе с тем креслом, на котором он сейчас сидел.

- Мы опоздаем на рейс, если сейчас он не выйдет из своего транса, – констатировал Дорнан, будто прочитав мысли Алекс.

Она и не заметила, что эти двое надурачились от души и съёмка окончилась. Эдди уже стоял у киоска с хот-догами и так громко вещал девушке за прилавком про соус, что даже здесь, в отдалении, Алекс был слышен его голос. Дорнан, по-прежнему сидя верхом на чемодане, обеспокоенно заглядывал в лицо Моргану, но тот лишь продолжал плавно потряхивать головой, отчего его кудри в хвосте подпрыгивали, как на пружинках, и продолжал зажимать невидимые аккорды на невидимой гитаре.

- Всё никак не привыкну к его провалам, – сказал Илар, оторвавшись от смартфона. Он уже выложил видео в интернет и теперь монотонно обновлял страницу, наблюдая за вращением счетчика просмотров.

- Вы извините, я всё-таки новенький среди вас, но в такие моменты он выглядит как шизофреник, – договорил он и снова скрылся за смартфоном.

- Всем так казалось поначалу, – хохотнул Эд. – Скоро привыкнешь!

Он капнул на свою футболку горчицей с хот-дога и выругался. Стерев соус указательным пальцем и облизав его, Эд перевел взгляд на Илара, который позвал его уже несколько раз, пока сумел обратить на себя его внимание.

- В комментах народ пишет, что хочет футболку как у тебя, а ты её уже уделал, свинота, – воскликнул Илар.

- Кстати, я давно хотела вам предложить крутую идею, – подскочила со своего места Алекс, не поверив своим ушам, что Илар заговорил на тему, которую она уже несколько раз хотела поднять, но всё время забывала. – Давайте сделаем свою линейку мерча?

Илар заинтересованно перевел на неё взгляд и, заблокировав планшет, отложил его на соседнее сиденье. Часто их идеи перекликались, и это начинало ему нравиться всё больше. Несомненно, большая удача мыслить в одном направлении со своей командой.

- Итак, продолжай, – вращательным жестом руки попросил он Алекс развить свою идею.

- Секунду, – воскликнула она и, разблокировав большим пальцем правой руки свой телефон, отыскала там фотографию девочки – подростка в футболке, разрисованной в стиле «Black Diary».

- Вот, смотрите, – передала она свой телефон парням. – Я даже сделала репост у себя, так круто выглядит то, что она выполнила! Смотрите, какая техника! Крупными мазками прорисованы наши лица так четко, как будто она нас не нарисовала, а сфотографировала и отретушировала. Это что-то сказочное.

- Алекс, презентуй уже нам свою идею, я не могу работать с тобой в тандеме, когда ты что-то задумала, но не говоришь, что именно! – в нетерпении воскликнул Илар и прожег её взглядом своих карих глаз.

На долю секунды ей стало неловко. Сейчас Илар посмотрел на неё совсем не как на подопечную, на солистку группы или коллегу. Он посмотрел на неё как смотрит мужчина на желанную женщину. Взмахнув ладонью у лица, чтобы прогнать подозрительные мысли, подобные назойливой мухе, Алекс забрала у ребят свой телефон и рассказала идею.

Она предложила создать линейку мерча «Black Diary», где будут представлены футболки с их символикой, браслеты в стиле Дорнана, потому что поклонники часто задавали вопросы, где можно достать такие браслеты, которыми унизаны запястья барабанщика. Также, в этой линейке будут представлены медиаторы, чехлы на телефоны и планшеты, блокноты, рюкзаки, толстовки и кеды в стиле Алекс.

- А где мы возьмем символику группы? – спросил Морган, вытаскивая наушники из ушей.

- Я думала, что ты нарисуешь, – пожала плечами Алекс.

- Молодец, – кивнул он. – Думала она! Я музыкант, детка, а не иллюстратор и, тем более, не дизайнер.

- Мне племянница бусин нанизала на веревку, завязала вокруг руки, вот я и ношу. Она следит по фоткам в моём аккаунте, чтобы я не снимал. А они так прижились, что я и не снимаю, – рассказал Дорнан историю появления своих браслетов из тонких кожаных ремней и разноцветных фенечек на обеих руках, которые очень шли его стилю хиппи.

- Для тебя это знак любви к племяшке, а фанаты смотрят на твои руки и хотят носить такую же мишуру, – пояснила Алекс. – Вместе с известностью всегда приходят люди, которые начинают копировать твой стиль. Это нормально. Я предлагаю делать на этом деньги.

- С твоим везением и талантом делать деньги из воздуха надо было идти в предприниматели, а не на сцену, – хмыкнул Морган. – Напоминаю, что я рисовать эмблему не буду.

- Что там рисовать?! – воскликнула Алекс. – Черный фон, поперек белая надпись курсивом «Black Diary» и барабанная установка. Ну, как вариант. И таких вариантов масса.

- Так, всё, идея принята на рассмотрение. Реализация запланирована после тура. А сейчас идем на посадку, – хлопнул в ладоши Илар и поднялся со своего места, закидывая на плечо спортивную сумку.

- Пропустите, я опаздываю на самолет, – первым рванул к стойке Эдди, оттолкнув Дорнана, поднимающегося с чемодана, и Алекс закатила глаза в гримасе.

Эту шутка ей уже осточертела, ведь Эд произносил её в каждом аэропорту. И везде она работала безотказно. Люди беспрекословно расступались, пропуская этого нахала вперед себя в очереди.

Глава 15

15 глава.

Однотипные дни складывались в однотипные недели. Однотипные недели в однотипные месяцы. Раньше Алекс казалось, что жизнь артиста – это ежедневные приключения, авантюры, путешествия, новые страны, новые города. Подобная жизнь привлекала её в первую очередь отсутствием рутины. Но, как оказалось, ежедневная смена пейзажа за окном тоже может стать рутиной. Концертные залы отличались друг от друга только размерами сцены. Везде одно и то же. Одни и те же песни. Одни и те же лица, слившиеся в общую массу. Везде пьяный Эдди, Дорнан, отрывающийся от игр в телефоне только на время концерта и Морган, который вежливо играл репертуар группы, но для души писал ту музыку, с помощью которой он реализовывал в родном городе потребность быть услышанным.

Одинаковые отели, как зеркальное отражение копирующие друг друга. Одинаковая еда и выпивка, строго по райдеру, который они составляли все вместе. Одинаковая одежда. Одинаковые шутки. Одинаковые видео. И вот, проснувшись однажды в автобусе, Алекс поняла, что понятия не имеет, в каком она городе. Да и знать не хочет. Смысл? Завтра её уже здесь не будет. Имеют значение только слушатели, а к ним она обращалась «блэковцы» и всех крайне устраивало это название.

Она потянулась, попытавшись прогнать остатки сна, и аккуратно почесала глаза, стараясь не касаться наращенных ресниц. Глаза полыхали огнём, как напоминание о том, что нужно не забывать снимать линзы после концерта. Дорога до аэропорта по ночной пустынной трассе отняла бы не больше двух часов, поэтому Алекс не собиралась спать, но классические композиции, игравшие в её плеере, убаюкивали с первых нот. Она сама не заметила, как уснула. Вытащив наушники и одновременно широко зевнув, всё ещё пытаясь прогнать сон, девушка снова потянулась и прислушалась. В микроавтобусе царила тишина, время от времени нарушаемая только тихим хлюпаньем Эда. Он, как всегда, пил из стеклянной бутылки своё высокоградусное пойло. Новый уровень заработка придал его пагубной привычке оттенок интеллигентности. Теперь он был не просто алкоголик, а ЭЛИТНЫЙ алкоголик, как он сам себя называл. Алкоголики не могут позволить себе ежедневно употреблять виски, а он мог, что делало его в собственных глазах едва ли не олигархом. Хотя для Алекс суть не менялась. Раньше он употреблял почти ящик пива ежедневно, теперь бутылку виски. Какая разница, что пить, если это вызывает зависимость?

Алекс перевела взгляд в окно и в ту же секунду закричала:

- Тормози!

Водитель микроавтобуса так резко нажал на педаль тормоза, что их едва не занесло на скользкой октябрьской дороге. Взвизгнув шинами, автомобиль остановился.

Группа отреагировала на удивление спокойно. Эдди выругался, поскольку во время резкого торможения облил свою толстовку виски, Морган и Дорнан, сидящие в салоне на передних сиденьях, недоуменно оглянулись. Остальные члены коллектива сонно прищурились, глядя на Алекс с непониманием. И только Илар подорвался со своего места, даже не дожидаясь, пока микроавтобус полностью остановится.

- Детка, что случилось? – упал он на колени перед ней и обхватил её лицо своими ладонями. – Тебя укачало? Тошнит?

- Если ты думаешь, что меня укачало, тогда какого чёрта ты держишь моё лицо прямо перед своим, не страшно? – ухмыльнулась она и высвободилась из его объятий. – Меня не укачало, а озарило. Это что?

Алекс ткнула указательным пальцем в окно, обращая внимание коллектива на заброшенное полуразвалившееся здание.

- Внутри меня демоны заперты в клетке, их держать невозможно на прежней отметке! - громко пропела она строчку собственной песни. – Это же идеальные декорации, ребят, вам не кажется? Давайте снимем клип?

- Бро, ты в своем уме? – пожал плечами Эд. – Мы только что отработали концерт, завтра у нас площадка на другом конце страны!

- Иларчик, солнышко, неужели ничего нельзя придумать? – обратилась она к директору, трогательно сложив ладошки под подбородком в умоляющем жесте.

В данном вопросе Илар был на стороне Эдди. Музыканты работали на износ. Всем им нужно было хотя бы спать по ночам, чтобы не свалиться с нервным истощением. Их неокрепшая психика может не выдержать напряженной работы длиной в полгода без отпусков и выходных. Но на другой чаше весов стояла Алекс со взглядом нашкодившего кота. У неё был творческий порыв, Илар видел это по блеску её глаз, который она не могла скрыть даже за своими фиолетовыми линзами.

Он поддался.

- Передаю право принятия окончательного решения группе. Что скажут Морган с Дорнаном? Если вы все будете заодно, я поменяю билет и выиграю вам часов пять-шесть.

- Я за любую идею, вы меня знаете, – покачал головой Дорнан так, будто удивляясь тому, что кто-то ожидал от него другой ответ.

- А отдыхать? – воскликнул Эд.

- Отдохнёшь, когда сдохнешь, – крикнул ему Дорнан с переднего сиденья, даже не посчитав нужным обернуться.

- Я за творчество во всех его проявлениях. Реально, если демоны Алекс где-то и заперты, то только в здании, подобном этому, – высказал своё мнение Морган.

- Слушаем меня все внимательно! – хлопнул в ладоши Илар, чтобы быть услышанным. – Алекс, Дорни, Эдос, Морган, Ариадна и Вэлли идут в эту развалину. Все остальные ждут, пока я пробью, где здесь ближайший хостел и едут спать. Я всех размещу на ночлег и вернусь.

- На чем ты вернешься? Мы в такой глуши, не уверена, что здесь есть такси, – пожала плечами Вэлли, которая ездила с группой в качестве клавишника, но уже поняла, что сейчас её Илар отправляет с «Black Diary» как оператора.

Илар отслеживал по тегам всё, что было связано с «Black Diary» и все видео Вэлли из рубрики «Изнанка «Black Diary» набирали неизменно большое количество просмотров и комментариев. Ему было близко её видение, и порой Илар задумывался о том, что будь он простым фанатом группы, он бы обязательно подписался на Вэлли, чтобы видеть всё, что происходит, изнутри.

- Я могу водить микроавтобус. На нём и вернусь, водитель остается спать вместе со всеми в хостеле. Вопросы?

Ни у кого не оказалось вопросов. Алекс уже не терпелось скорее приступить к съемкам, поэтому она потихоньку спиной двигалась к выходу, и не хотела слушать организационные моменты. Сложно выдержать чьи-то пояснения, когда в голове уже рождаются кадры будущего клипа.

- Вэл, снимешь бэкстейдж, пока Ариадна будет приводить Алекс в порядок.

- Мало людей, – покачала она головой. – Нам сейчас надо поставить это на поток. Пока Ариадна будет собирать Алекс надо кому-то поставить свет, потом я буду снимать, а кто в это время будет делать бэкстейдж?

- Не усложняй, малыш, – улыбнулся вежливо Илар, и Алекс вздрогнула от того, сколько холода прозвучало в этом «малыш». К ней он обращался точно так же, но тон был совершенно иным. – К тому времени, как Ариадна сделает грим Алекс, парни поставят свет, а когда ты пойдешь снимать её в декорациях, я подъеду и поснимаю бэк. Всё, меньше слов! «Black Diary» выметайтесь из автобуса, мы поехали.

- Геолокацию не хочешь сохранить? – напомнила Алекс. – А то ты потом никогда нас не найдешь.

Илар показал большой палец девушке, как благодарность за напоминание. Он действительно не подумал поставить метку на местоположении, и найти группу стало бы большой проблемой, если бы Алекс не напомнила ему о геолокации.

Сжав правую ладонь в кулак, будто перехватив его жест, Алекс спрыгнула со ступеньки автобуса на мокрую землю и остановилась прямо напротив ворот здания. На улице было серо и холодно. Зябко поёжившись, девушка набросила на голову капюшон утепленной парки.

С тихим шорохом шипованных шин по асфальту, мокрому от первого растаявшего снега, отъехал микроавтобус.

Алекс почувствовала, что её идея уже не кажется ей такой невероятной. Сотня километров от районного центра. Тайга. Тишина. На часах почти пять вечера, и она понятия не имеет, во сколько начинает темнеть в этом регионе. А напротив заброшенное здание, напоминающее психиатрическую клинику.

- Что? Страшно? – раздался вкрадчивый голос Эда над ухом Алекс.

- Иди к чёрту, – моментально отреагировала она и первой сделала шаг в сторону развалин.

Вся компания оглядела трехэтажное здание, стены которого были абсолютно черными от копоти. Оно выглядело как обычная постройка 50-х годов прошлого века: четыре голые стены, крыша и пустые глазницы окон. Дизайн, вернее, его отсутствие, безо всяких излишеств, словно пустая кирпичная коробка. Но что-то было здесь отталкивающе пугающее. Быть может, ветер гулко завывал через оконные проемы, поросшие мхом поверх угольно-черной сажи. Или острые пики покрытого многолетней ржавчиной металлического забора, которые, как ни странно, до сих пор не растащили по пунктам приема цветмета, устрашали своим неприступным видом. А может, деревянная сгнившая дверь, болтавшаяся на одной петле, скрипела так пронзительно, что у впечатлительной Алекс бежали мурашки по телу. Одним словом, даже если бы это здание было отреставрировано заинтересованными людьми, все шестеро предпочли бы никогда не заходить вовнутрь.

- Алекс, где еще можно держать твоих демонов, если не здесь? Вперед! Времени мало, а нам нужно организовать четыре локации, под каждого из нас, – напомнил Морган, которого, казалось, вообще ничем вывести из равновесия, кроме как вторжением в его мир в моменты, когда он уходит в себя и начинает творить. Девушка была стопроцентно уверена, что на него это странное место не оказывает такого влияния, как на нее.

И если бы сейчас кто-нибудь предложил вместо съемок поехать в хостел, упасть лицом в подушку и как следует отоспаться, она бы рванула первой в сторону микроавтобуса. Но никакого микроавтобуса уже не было. Только они вшестером и эта трехэтажная пустая громадина.

- «Black Diary» идет вперед, – взяла командование в свои руки Вэлли, устав ожидать каких-либо действий от ребят. – Я поснимаю вас со спины. Алекс, сбрось капюшон и потом в кадре медленно набросишь его на голову.

Девушка уже надела варежки и потеплее замоталась в вязаный шарф. Она была готова снимать группу, но те всё ещё медлили.

Для поднятия тонуса Ариадна включила их песню у себя на телефоне.

- Морган, засунь руки в карманы и плавно окинь взглядом эти развалины, потом поворачивайся и смотри на остальных таким взглядом, как будто тебя мучает совесть, – сказала Вэлли, глядя в экран своего телефона.

Ариадна быстро пробежалась кисточкой с пудрой по его лицу, и Вэлли начала съемку.

Морган сделал всё в точности, как она ему продиктовала, и девушка, варежкой поправив свои большие очки на лице, продолжила говорить группе, что нужно делать дальше:

- Дорнан и Эдди, заломайте Алекс руки, как будто вы силой помещаете её в психбольницу. Алекс, согнись буквой «Г». Парни, во время ходьбы трясите её так, чтобы волосы красиво колыхались в кадре. Ариадна, поправь ей волосы, чтобы они упали ей на лицо. Алекс, расстегни парку, что у тебя под ней? Толстовка? Годится!

Обычно Алекс начинала спорить с клипмейкерами, внося в видеоряд собственные коррективы, но сегодня ей настолько нравилось то, что делает Вэлли, что она отдалась в руки профессионала и просто молча выполняла всё то, что та ей велела.

- Открой широко рот, как будто ты кричишь, и вырывайся из их рук движением в виде волны. Парни, отпускайте.

Вэлли остановила съемку и, забросив телефон в карман, чтобы освободить руки, продолжила давать инструкции бурно жестикулируя:

- Дальше, смотрите, когда вы отпустите её, Алекс должна пробежать по инерции два шага вперед, потом выпрямиться, посмотреть на Моргана, высоко поднять руку, направленную ладонью в его сторону вот таким жестом, мол, заткнись и ничего мне не говори. Дальше ловим ветер в лицо, чтобы всколыхнулись волосы и в этот же самый момент Алекс набрасывает на голову капюшон и сама идет к дверям психбольницы. Повторяем это несколько раз, чтобы я смогла снять с нескольких сторон и крупным планом.

- Я буду сама монтировать! – воскликнула Алекс.

- Да, пожалуйста, – пожала плечами Вэлли. – А сейчас работаем!

Отсняв несколько дублей, все вместе они переместились в здание психиатрической больницы. Вэлли осталась на улице, чтобы сделать несколько кадров самой больницы, стен, покрытых копотью, и ржавых остроконечных пик забора. Всё действо заняло не более пятнадцати минут, и девушка отправилась следом за остальными. Свет от софитов, которые установили парни для съемок, горел в одном из пустых окон первого этажа. Дернув на себя деревянную гнилую дверь на скрипучих петлях, Вэлли направилась к ним.

- Итак, пока я снимала, меня посетила идея. Внутри тебя демоны заперты в клетке, Алекс. Значит, нам нужно снимать в той палате, где есть решетки. Будешь сходить с ума. Кружиться, закинув голову назад. Хвататься за стальные прутья и биться о них руками, ногами и всем телом. Потом полежишь на полу, закинув ноги на стену. И если есть к чему её привязать – привязывайте.

Алекс только собралась возмутиться, как Вэлли остановила её и дала пояснения:

- Переоденься в одежду, которую выбросим после съемок, волосы спрячешь под капюшон толстовки. Ничего страшного, поваляешься ради красивого кадра. А привязана ты будешь не больше десяти минут. Задача Алекс – сыграть сумасшедшую. Можно смеяться, размазывать косметику по лицу, биться в истерике и пытаться выброситься в окно. Парни играют самих себя. Поснимаем, как вы ходите по коридорам. Заглядываете в палаты. Можно трогать стены, касаться оконных рам. Благодаря вам я покажу зрителю локацию целиком.

Вэлли развернулась на сто восемьдесят градусов, чтобы отыскать взглядом Моргана и обратилась к нему:

- У тебя тоже есть часть в этой песне. Будешь исполнять свой куплет, возле камеры заточения Алекс. Сядете на пол спиной друг к другу по разные стороны решетки. Алекс уткнется лбом в свои колени и будет дергать плечами, как будто в рыданиях. Ты, Морган, будешь перебирать струны на гитаре, прислонившись затылком к прутьям. Дорнан с Эдом стоят по обе стороны от тебя. Потом на том моменте, где ты допеваешь свою часть и припев подхватывает Алекс, она вскакивает, поворачивается к тебе лицом и кричит, как психически нездоровый человек. Ты продолжаешь сидеть, но оборачиваешься к ней лицом и наблюдаешь за тем, как она сходит с ума. Алекс, дергаешься так, чтобы волосы почаще колыхались и били тебя по лицу. Завтра утром с Дорни и Эдосом снимем отрывок за ресепшен в реальной больнице, где они заполняют документы на Алекс. Будет смесь. Оформим сумасшедшую в приличной светлой больнице, реально существующей и действующей, а сидеть она будет здесь в развалинах. Вот такой клип. Вопросы?

Ариадна как раз подготовила Алекс к съемке, наложив ей на лицо слой белоснежного грима, пока Вэлли, отчаянно жестикулируя, посвящала группу в свои планы. Алекс выглядела потрясающе, будто героиня комиксов. Высветленный тон и нереальные глаза почти в половину лица, накрашенные небрежно, будто макияж нанесен несколько дней назад. Поплывшие тени и тушь добавляли ее образу сумасшествия. На щеке, почти под правым глазом, Ариадна черным жирным карандашом нарисовала карточную масть «пики», сказав, что она видит в этом что дьявольское, как отсылку к песне. Волосы она уложила небрежными волнами так, будто несколько дней это была голливудская укладка, а сейчас спутанная копна локонов.

- Кто нас завтра пустит в настоящую клинику проводить съемки? – спросил Морган.

- Илар порешает. Не я ваш директор, я ваша творческая часть коллектива. Отвечаю за клавиши и хороший вкус в режиссуре.

Вэлли рассмеялась и махнула рукой, позвав всех следовать за собой.

Глава 16

16 глава.

- Ты прекрасна, Алекс. Ты хоть можешь себе представить себе, насколько ты прекрасна? – прошептал Илар, убрав синюю прядь с её лица и заправив её за ухо, сплошь покрытое пирсингом со сверкающими камнями.

После съемок, голодные и уставшие, они заехали перекусить в местную шашлычную, где Алекс шокировала своим появлением немногочисленных гостей заведения. Первым «Black Diary» узнал молодой парнишка лет двадцати, а после ребятам пришлось сфотографироваться со всеми не по одному разу, прежде, чем их оставили в покое.

- В такие моменты я им не завидую, – грустно прокомментировала Вэлли в ожидании готовящегося шашлыка, наблюдая как группа в полном составе вынужденно улыбается в камеры всех этих незнакомцев. – Я знаю, что они устали вот просто как собаки, потому что я с самого утра сегодня делаю то же самое, что и они. Тоже прилетела с другого города, тоже толком не спала из-за смены часовых поясов, тоже отработала концерт и тоже приняла непосредственное участие в съемках клипа. Если бы чужие люди, которых я вижу в первый и последний раз, которые даже не являются их слушателями, потребовали бы с меня сейчас селфи, я бы начала убивать.

И Илар, хоть и не ответил ничего вслух, мысленно с ней согласился. Он успел заглянуть в глаза Алекс и увидел там, что единственное, чего она сейчас хочет – снять линзы и упасть лицом в подушку вплоть до завтрашнего рейса.

Но в номере её будто подменили. Илар заглянул к ней, чтобы убедиться, что она в полном порядке и, заодно, принес ей целый чайник облепихового чая, чтобы она согрелась после вечера, проведенного на свежем воздухе, и не вздумала застудить связки, потому что завтра их ждет очередной город с очередным концертом.

Алекс лежала на животе и монтировала клип в телефоне. Она даже не ходила в душ, единственное, что сделала – стащила с себя толстовку и осталась в одной короткой футболке. Макияж и укладка на ней были те же, что Ариадна подготовила ей для съемок.

Илар оглядел её с головы до ног и четко ощутил, что не может найти в себе сил уйти сейчас. Поставив на прикроватную тумбочку чайник с облепиховым чаем, он прилег рядом с ней и заглянул в экран.

- Показывай, что ты там намонтировала, – попросил он.

- Нет, так не годится, – покачала Алекс и повернулась к нему лицом. – Нельзя показывать половину работы, она еще совсем сырая. Я лучше покажу тебе потом полностью.

Он не слышал, что она ему ответила.

Илар любовался девушкой.

Синие свалявшиеся волосы длиной почти до пояса, легкими волнами разбросаны по спине и по одеялу вокруг Алекс. Нежная фарфоровая кожа, отретушированная и выбеленная слоем грима. Впалые скулы, как свидетельство того, что девушка соблюдает требование продюсеров и сидит на строгой диете, чтобы весить не больше пятидесяти килограммов. Большие серые глаза, Алекс уже сняла свои фиолетовые линзы и сейчас они лежали в растворе в контейнере рядом с чайником на прикроватной тумбочке. Длинные кукольные ресницы, пусть и ненастоящие, но они так шли её лицу!

Он не удержался и поправил прядь, упавшую ей на лицо.

- Ты прекрасна, Алекс. Ты хоть можешь себе представить, насколько ты прекрасна? – прошептал он, не отводя руку и ощущая указательным пальцем холод её гвоздиков в ухе.

Её неловкость передалась ему воздушно-капельным путем, и Илар резко отодвинулся, дополнив свою фразу чем-то глупым, вроде «именно поэтому мы работаем с тобой, а не с кем-то еще», но в этот раз уже она не услышала его, настолько шокировало девушку поведение мужчины, которого она не воспринимала никак иначе, кроме как коллегу.

- Во сколько у нас завтра вылет? – спросила она, чтобы перевести тему.

- В десять утра, в начале первого мы уже будем там. У нас времени оформить сцену – до пяти. Я не знаю, как справятся ребята.

- Илар, мне же не нужно репетировать? Я уже дала больше шестидесяти почти одинаковых концертов. Зачем мне снова репетировать?

- Хочешь поспать? – спросил он.

- Нет, хочу поработать. Возьми нам в аренду какую-нибудь частную клинику на час. Нам для клипа нужно поснимать на ресепшене, как будто Дорни с Эдом оформляют меня в психбольницу, – рассказала ему свою идею Алекс и трогательно опустила подбородок на свои ладони в ожидании его положительного ответа.

Девушка знала, что Илар не откажет и не прогадала. После секундного раздумья он ответил, что подумает, как можно выйти из этой ситуации.

- До столицы это не терпит? У моих знакомых там своя клиника, можно хоть всю ночь снимать. А в этом городе я никого не знаю.

Алекс покачала головой и обезоруживающе улыбнулась.

И Илар поддался на уговоры.

Снова.

Он любил моменты её творческого погружения. В последние недели ему всё чаще казалось, что Алекс погрязла в рутине. Улыбающуюся маску счастливой исполнительницы в отличном настроении она надевала только делая шаг на сцену. Всё остальное время девушка хандрила. Она гасла в тот момент, когда выключали софиты. Ей нужно было творить, но вместо этого она меняла пейзажи за окном, делая изо дня в день одно и то же. Илар, как работник данной сферы, прекрасно понимал, что так не будет продолжаться всю жизнь. Нужно успеть снять сливки, пока группа находится в топе. Для всех топовых артистов однажды наступает момент, когда их сменяют другие топовые артисты. Для всех. Исключений в этом бизнесе не существует. Публика стала избирательнее. Ей приедаются одни и те же лица. Выстрелила песня? Нужно срочно воткнуть её везде, где только можно, чтобы выжать из неё максимум. Не успеешь выжать максимум сегодня, сейчас, через двадцать минут начнется стремительное падение и освобождение места новому топу. Сейчас они просто обязаны успеть взять из них всё, пока «Black Diary» является самой популярной группой в стране, пока их песни на верхушках всех чартов, а клипы набирают по две сотни миллионов просмотров. Но таким образом он загоняет Алекс и никого, кроме него, это не волнует. Уже завтра она станет отработанным материалом, когда выстрелит новая группа, которая займет их место. Продюсерский Центр давно на этом рынке. Там не жалеют своих артистов, закручивая им гайки до отказов пока те, как послушные лошади в детской карусели, несутся по замкнутому кругу, принося им деньги своим бегом на месте.

Алекс нужно было развеяться, он это понимал, как никто. Она истощена. Её нервы на пределе. В таком состоянии группы часто не успевают уйти в забвение и распадаются, потому что не выдерживают гонку. Алекс может перегореть, если не оставлять ей личного пространства для творчества. Он сделает то, что она просит. Тем более, с тем доходом, что эти ребята приносят Продюсерскому Центру, нет, вообще, ничего невозможного.

Она всё еще выжидающе смотрела на него, распахнув свои большие серые глаза.

- Хорошо, – улыбнулся Илар и большим пальцем правой руки коснулся её скулы. – Я сделаю всё, что в моих силах.

Глава 17

17 глава.

После затяжного тура Алекс была вымотана и физически, и морально. Переступив порог собственной квартиры, она стянула через голову толстовку и осталась в одном коротком топе. Дорожная сумка полетела в плетеное кресло, белоснежные кроссовки, усыпанные стразами – по углам коридора. Прелесть проживания в одиночестве заключалась в том, что дома можно становиться собой. Не будет укоризненных взглядов за разбросанные вещи и пустой холодильник. Не будет недовольства за курение на кухне, когда лениво выбраться на балкон. Не нужно стесняться петь в ванной во весь голос. И можно мыть полы, когда хочется, а не когда нужно. Дома она отдыхала душой от того гнета, который испытывала за его пределами на постоянной основе. Здесь можно не улыбаться, если грустно. Можно плакать или кричать, если душа рвется на части. Можно смеяться над глупыми комедиями, есть чипсы в кровати и не стеснять себя лишней одеждой. Хотя, последний пункт достаточно спорный. Мужская часть её фанов была бы счастлива увидеть её обнаженную фотосессию. Но Алекс была выше этого. Она предпочитала нравиться голосом, песнями и манерой исполнения, а не обнаженкой.

Она упала на свою огромную постель и взяла в руки телефон. Он разрывался от оповещений из мессенджеров и социальных сетей. Ей писали круглосуточно и в этой тонне комментариев и сообщений всё сложнее становилось отыскать что-то действительно стОящее.

Эти фотографии вылезли случайно. Алекс всего лишь хотела выложить фотоотчет с сегодняшнего концерта, а увидела в ленте их… Кит и роскошная блондинка с волосами до пояса в новостной ленте. Он обнимал её за талию, обнимал за плечи, обнимал там, где саму Алекс не обнимал никогда. Они целовались на камеру и выглядели абсолютно счастливой влюбленной парой. Поначалу Алекс попыталась уговорить себя, что это мимолетная пассия, одна из сотен девушек, влюбленных в Кита нежной и трепетной любовью. Но чем дальше она листала их фотографии, тем сильнее у неё сжималось сердце от боли. Эта блондинка не просто увлечение. На фото девушка стояла в рваных джинсах, кроссовках и блестящей фате с россыпью прозрачных камней. Алекс не хотела в это верить. Фотографии показались ей постановочными. Карикатурными. Кит не мог жениться, ведь он занят баром. Когда бы он успел построить личную жизнь? Он болел мечтой о собственном «Синем» и вот теперь, когда мечта у него в руках, он просто берет и … женится? Последнее фото не оставило ей шансов. В камеру эти двое демонстрировали свои безымянные пальцы с одинаковыми обручальными кольцами.

Она не хотела плакать, не хотела думать о том, что в объятиях её родного Кита сейчас лежит другая. Но ревность жгла изнутри и по щекам покатились горячие слёзы обиды вопреки её желанию. Как он мог? Она помогла ему исполнить мечту, а он отплатил ей женитьбой на какой-то легкомысленной блондиночке, которая не достойна даже взгляда его прекрасных глаз цвета ясного летнего неба.

Мечты Алекс разбились о фотографии в социальной сети, оставив ей тысячи воспоминаний о его улыбке и прекрасных глазах. Теперь он принадлежит другой. А у нее есть сбывшаяся мечта, путь к которой проложил ей Кит, расправляя крылья и помогая взлететь.

Они давно не общались. Долгое время Алекс, опьяненная славой и всеобщим признанием, отделывалась от него общими фразами. Поначалу он писал и звонил ей каждый день. Но у нее группа. Музыка. Тексты. Репетиции. Студия звукозаписи. Съемки. Туры. Концерты. Илар составил ей такой план на ближайшие пять лет, что у нее не оставалось времени даже на сон, не говоря уж о том, чтобы потратить час времени на болтовню по телефону. Пусть и с Китом. Она позволяла себе не отвечать на его звонки и не перезванивать. Позволяла себе отвечать «нормально» на его вопросы о том, как она поживает в столице. Закономерным итогом стало то, что их общение потихоньку сошло на нет. Однажды он не написал и не позвонил. И с этого момента их дружба была поставлена на паузу. Она всё еще знала, что он есть у неё, но в её жизни ему места не хватало. Она не знала, принял он этот факт, смирился с ним или же просто забыл о том, что они когда-то и дня не могли провести друг без друга.

Она хотела порадоваться за него. За то, что Кит обрел свое счастье и теперь у него есть семья. Хотела. Но не могла. На месте милой блондиночки должна быть синеволосая отвязная пламенная девчонка, живущая мечтами о рок-группе, рок-настроении и рок-музыке. Алекс не могла представить, что общего у Кита может быть с этим нежным ангелом. О чем они разговаривают по вечерам перед сном? О ноготочках и наращивании волос? Чем он сможет её удивить или обрадовать? Что связывает её безумного Кита и эту гиалуроновую модельку?

Алекс чувствовала себя так, будто её предали. Головой она всё прекрасно понимала, но вот сердце обмануть не могла.

Телефон, который она всё еще яростно сжимала в кулаке, ожил тихой вибрацией. Очнувшись от собственных мыслей, Алекс перевела взгляд на экран. Илар. Что ему нужно? Тур длился почти полгода. Всё это время они провели плечом к плечу в самолетах, в отелях, в студиях, в каморках, в автобусах и в гримерках. Неужели спустя два часа разлуки у него могли появиться настолько срочные дела, что он звонит ей в первую же полночь заслуженного недельного отпуска перед новым витком репетиций и бесконечных часов в студиях звукозаписи? Но не ответить Илару Алекс себе не позволила.

- Что-то случилось? – спросила она.

- Нет, – ответил он. – Хотел узнать, всё ли у тебя в порядке.

- Ну так узнавай.

- Ну так уже спросил.

- Логично, – хмыкнула девушка, укутав ноги пушистым белоснежным пледом. – Да, всё в порядке. Устала после тура.

- У меня к тебе дурацкое предложение. Я могу зайти?

- А по телефону нельзя обсудить твои дурацкие предложения?

- Ты не дома? – удивился он.

- Дома.

Илар отключился и через мгновение уже звонил в домофон.

Алекс встретила его в коридоре в махровом халате, наброшенном поверх домашней футболки. Полусонная и заплаканная она выглядела как измучанный сессией студент, а не как вокалистка самой известной рок-группы в стране.

- Сделаешь кофе? – спросил Илар, ожидая приглашения пройти, но Алекс всё еще не могла взять себя в руки, чтобы стать хоть немного гостеприимной. Она отчаянно устала. От Илара, от Моргана, Дорнана и Эда. Всё, в чем она нуждалась сейчас – немного одиночества в собственной постели. Отключить интернет и растянуться поперек кровати, чтобы ощутить себя дома.

- Давай уже говори, что нужно? Если опять твои випы, то я взвою. Дай мне передышку, иначе я сойду с ума.

- Полетели со мной за океан? Вдвоем. Туда, где нас никто не узнает. Не как директор и вокалистка, а как друзья. Отдохнем. Я дам тебе две недели вместо одной.

- Только мне? А группа?

- «Black Diary» без тебя это уже не «Black Diary». Они тоже будут рады вздохнуть спокойно в объятиях своих любимых половин. Я имею в виду Моргана и Дорни. Эд, естественно, уйдет в запой.

- Никогда больше не говори мне о том, что «Black Diary» без меня не «Black Diary». Я еще школьную скамью протирала, когда они уже репетировали в гараже. Я их часть. Одна четвертая, если быть точнее.

- Прости, – смутился Илар. – Я не хотел тебя задеть. Не об этом речь. Хочу с тобой море, рассвет и фотографии на фоне обрыва. Как ты на это смотришь?

Она очень хотела отказаться. Илар ей не импонировал ни как парень, ни как друг. Но перед глазами все еще стояла фотография с безымянными пальцами, унизанными обручальными кольцами.

- Полетели, – ответила она неожиданно для себя и безразлично пожала плечами.

- Куда ты хочешь? – спросил он, доставая из кармана телефон, чтобы забронировать билеты.

- Не имеет значения. Главное, чтобы там меня не знала ни единая живая душа, – ответила Алекс и прислонилась головой к косяку.

Илар не смог скрыть счастливой улыбки, глядя на неё восторженным взглядом. Она не разделяла его настроения, чувствуя себя крайне измождённой. Обида на Кита стояла комом в горле. Теперь его небесные глаза остались в прошлом и уже не имело никакого значения, с кем встречать рассветы.

- Кинь парням инфу о продлении отпуска, – на автомате напомнила она.

- Я ваш директор, милая девушка. Мне платят за то, чтобы я не забывал подобные вещи.

Глава 18

18 глава.

- Ты не хочешь с нами объясниться? – развел Морган руками в крайнем возмущении ситуацией.

Двухнедельный отпуск Алекс и Илара не остался незамеченным группой. У ребят накопилось достаточное количество вопросов к ней. И только Эд не проявлял никакого интереса к её личной жизни. Он как обычно прикладывался к бутылке, заняв выгодную позицию наблюдателя на спинке дивана.

- А с каких пор я должна перед вами отчитываться, с кем я провожу своё свободное от работы время? – искренне удивилась она.

- Морган, ты перегибаешь, – принял Дорнан сторону Алекс.

- Серьезно? – с изрядной долей сарказма в голосе уточнил лидер группы. – То есть вы считаете, что всё в порядке? Алекс тусит на морях с нашим директором, а мы узнаем об этом из аккаунта желтой газетёнки! Какого черта? Мне плевать с кем ты, если это не касается группы, но если ты с Иларом, то будь добра ставить нас в известность, хорошо? Мы должны знать, что нам отвечать на вопросы журналистов!

- Не хорошо, – не согласилась Алекс. – Я была там не с директором «Black Diary», а с другом Иларом.

- Ты с ним переспала? – спросил Эд так буднично, словно пожелал доброго утра.

Они вылетели через четыре часа после того, как Илар предложил провести отпуск вместе. Перебросив минимум вещей из большой гастрольной сумки в дорожную, она спустилась вниз, где он ждал её в своем тонированном внедорожнике. Пристегнувшись ремнем безопасности, Алекс повернулась и внимательно оглядела его так, будто видела впервые в жизни. Кареглазый, темноволосый, с ровным краем бороды – он был похож на звезду турецких фильмов. Она знала, что большая часть его почти двухметрового тела забита татуировками, смысл которых понятен только ему одному. Илар носил белоснежные сорочки и заправлял их в черные брюки, выгодно подчеркивающие прекрасное тело, которое он собственноручно создал в спортивном зале. Он, безусловно, красив, но он другой. Он не Кит. И никто не Кит, кроме самого Кита.

- Я забронировал билеты на острова. Через десять часов тебе подадут в баре фреш из заокеанских свежих фруктов, – сказал он, разбавив тишину.

- Через десять часов я планирую давить щекой подушку до синих полос на лице, а не пить фреши в баре, – ответила Алекс, растирая заплаканное лицо ладонями.

Она чувствовала себя как никогда разбитой. На физическую усталость от бесконечных перелетов и выступлений перед тысячами людей наложилась моральная боль от предательства Кита и сейчас всё, что ей было нужно: просто отоспаться. Иначе она ни за что не найдет сил собрать себя в кучу и исполнить драйвовые песни в студии звукозаписи. Алекс предпочитала петь сердцем. И сейчас, когда оно разбито, ей хотелось лирики.

«Растает призрак веры в вечность, осознанный выбор теперь одиночество и редкие встречи»

Строчки новой песни складывались в голове сами собой. Она слышала мелодию. Она хотела петь артхаусную драму, как тогда, в начале пути. Вытащив из кармана телефон, Алекс набросала в черновики текст. Перечитала. Сбросила Моргану. Если оценит он, то мнение других её будет мало интересовать.

- Ты что-то сказал?

Она перевела взгляд серых глаз на Илара. Тот сосредоточенно смотрел на дорогу, выжимая из своего внедорожника максимальную скорость.

- О ком ты думаешь? – спросил он.

- С чего ты взял, что я думаю о ком-то? Я просто готовлю новую песню, вот и всё.

- Просто я чувствую. Можешь назвать это интуицией, если хочешь. Кит?

- Что Кит?

- Опять ты думаешь о нем? Его же нет в твоей жизни. Теперь твоя жизнь это «Black Diary» и вся наша команда.

- Ты говоришь, что моя жизнь это «Black Diary» и команда, но я слышу, что ты имеешь в виду себя, – ответила Алекс и удивленно заглянула ему в лицо в ожидании ответа.

- Тебе показалось, – сказал он и щелкнул кнопкой громкости на руле. Салон залила приятная мелодия симфонического оркестра.

На ресепшене Алекс попросила себе номер с видом на море, а Илар заселился через стенку от неё.

- Чтобы можно было будить тебя по утрам не вставая с кровати, – пояснил он, и Алекс улыбнулась, представив, как Илар будет по утрам стучать ей в стену.

Но он этого не сделал ни разу.

Отпуск они провели волшебно. Много общались, сидя по вечерам на берегу, и Алекс с удивлением для себя обнаружила, что Илар достаточно разносторонний человек. Раньше она воспринимала его только как коллегу по работе, но сейчас он стал ей очень близок. Днем они катались по городу и окрестностям, а по вечерам гуляли вдоль кромки моря. Илар много рассказывал о себе, о своем прошлом до «Black Diary», а Алекс молчала и наслаждалась тем, что в мире, оказывается, есть места, где её никто не знает и можно быть простым человеком из толпы. Она наслаждалась розовыми закатами, белым песком, легким прохладным бризом и морскими волнами цвета её волос. Вдыхая полной грудью, Алекс ощущала умиротворение, понимая, что ближайшие две недели ей не нужно торопиться и нервно распеваться в туалете отеля, пытаясь привести в относительный порядок свои измотанные работой связки.

- И после трех лет в части, я решил всё бросить и начать жить с нуля на гражданке, – Алекс переключилась с собственных мыслей на рассказ Илара.

- Как ты, вообще, попал в сферу шоу-бизнеса? – спросила девушка не из интереса, а для поддержания разговора.

- Случайные знакомые привели меня. Пару раз прокатился с ними по барам, где они выступали, и меня затянуло. Понял, что хочу принимать непосредственное участие в организации концертов. Тогда я был уверен, что всё моё участие ограничится только организацией. Я и подумать не мог, что вскоре буду искать клининг-менеджера для уборки за блюющим басистом.

- В этом бизнесе столько грязи, что блюющий басист, по сути, меньшее из зол, – улыбнулась Алекс, снова вставая на защиту Эда, который с самого первого дня был всегда на её стороне.

- Согласен, – кивнул Илар. – Но я нашел для себя смысл остаться с вами.

- Деньги?

- Ты. Моим смыслом задержаться в этой сфере стала ты, Алекс.

Она остановилась и плавно опустилась на песок, разгладив руками складки на светлом льняном сарафанчике.

- Неужели я настолько хорошо пою, что ты веришь в наше большое будущее?

Она прекрасно поняла, что он имеет в виду, но предпочла перевести тему, чтобы Илар случайно не наговорил лишнего. Она не стремилась вступать в отношения. Если не Кит, то никто. В отличие от него, у неё никто больше не вызывал таких теплых эмоций внутри, кроме него. Она всё еще пыталась порадоваться за друга, за его счастье и за то, что он смог найти себе отдушину. Она не могла. Не могла впустить в свою душу никого, потому что там был Кит.

- А толпы людей всех возрастов, поющие с тобой в унисон, не прямое ли подтверждение твоим вокальным данным? – хмыкнул Илар и вернулся к прежней теме. – Ты хорошая вокалистка, Алекс, но ты мне понравилась как девушка с первого взгляда. Ты как-то спрашивала, почему я катаюсь с вами по всем городам, включенным в перечень тура, если я могу остаться в столице и решать вопросы удаленно. Помнишь?

- Да, я спросила, не хочешь ли ты остаться дома и завести себе семью.

- Не хочу, – покачал он головой и сел рядом с ней, коснувшись её своим предплечьем. – Не хочу, потому что «Black Diary» моя семья. В частности, у меня нет семьи, потому что та, кого я хочу видеть своей семьей, поет со сцены и машет своими синими волосами в свете софитов вместе с толпой. Я не смогу спокойно отсиживаться дома, пока ты где-то там далеко, а я даже не знаю, поела ли ты после концерта или снова упала спать прямо в концертной толстовке.

- Я не хочу продолжать этот разговор, – честно сказала Алекс, глядя вдаль, за горизонт. Туда, где сейчас медленно опускалось солнце, подсвечивая океан изнутри мягким розовым светом.

Но у Илара было собственное мнение на этот счет.

- Я с вами уже два года. Пойми, мне нужно сказать тебе всё это. Я больше не могу видеть твоё отношение ко мне как к коллеге. Я знаю твой график, потому что я сам его составлял. И я знаю, что в этом графике нет для меня ни места, ни времени. Тем не менее, я ничего не прошу и не требую от тебя. Просто мне хочется иногда по вечерам пить с тобой кофе и смотреть хорошие качественные фильмы. Хочу наигрывать тебе мелодию на гитаре, которая приходит мне в голову и слушать стихи, которые ты будешь придумывать под мою музыку. Брать тебя за руку. Касаться твоих волос. Рассказывать тебе истории из своей жизни и наблюдать, как ты смеешься. Я люблю твой смех, Алекс. Люблю твой настоящий цвет глаз. Люблю твои ямочки на щеках. Я люблю, как ты недовольно смотришь на меня исподлобья, когда тебя не устраивает частота селфи-таймов с випами. Я до сих пор помню свой ужас, когда услышал, как ты зовешь меня. В тот день, когда Эд захлебывался в гримерке. Я же не знал, что случилось и испугался за тебя по-настоящему. Никогда не забуду тот липкий страх, который был со мной те секунды, что я летел к тебе в гримерку с другого конца коридора.

- Я заметила, что после того раза ты больше не оставляешь меня одну во время туров, – кивнула она.

- И не оставлю. Алекс, ты для меня очень много значишь. Это не порыв. Я давно готовился к этому разговору, но мы никогда не оставались наедине так надолго, как сейчас. И я ждал, когда наступит подходящий момент, чтобы просто поговорить. Почему ты не смотришь на меня? – спросил он вдруг, обратив внимание на то, как задумчиво девушка провожает взглядом солнце, почти скрывшееся за горизонтом.

- Потому что я не могу ответить тебе взаимностью, – пожала она плечами и повернулась к нему лицом.

Он смотрел в её такие непривычно серые глаза. Она почти всегда носила линзы фиолетового цвета, поддерживая имидж, созданный еще в самом начале её пути в «Black Diary». А сейчас, с забранными в хвост волосами и без линз, она казалась ему такой женственной и беззащитной, что Илар едва удержался, чтобы не обнять её.

- Моих чувств хватит на двоих. Малыш, дай мне шанс, – попросил он севшим голосом.

Алекс скривилась.

- Не называй меня «малыш» и «детка». Или минимизируй это обращение. Меня так называл Кит. И это принадлежит ему.

- Ты всё еще любишь его?

- Я никогда не любила его как мужчину, – солгала она. – Мы всегда были исключительно друзьями с четкой осязаемой границей наших отношений. Просто так, как относился ко мне он, ко мне больше никто не относился. Какой шанс тебе нужен?

- Шанс быть с тобой.

- Ты и так со мной. Мы работаем вместе. Ты ежедневно рядом. А сейчас мы вместе проводим отпуск. Меня семья никогда не видела столько, сколько видишь ты.

- Я не это имел в виду.

Алекс прекрасно понимала, что он имеет в виду, но все еще надеялась, что этот неприятный для неё разговор, наконец, подойдет к логическому завершению. Но Илар не собирался сдаваться. Ему требовалось расставить точки здесь и сейчас.

- Алекс, я хочу физических отношений. Я хочу держать тебя за руку и целовать перед выходом на сцену, желая удачи. Я хочу гладить твои волосы перед сном, а утром вместе ехать на работу. Я хочу вытирать твои слезы, когда ты переживаешь из-за мелочей. Хочу касаться тебя, понимаешь? Мы уже столько лет коллеги, я устал. Мне нужно больше. Да, ты есть в моей жизни. Но я хочу тебя в своей личной жизни.

Она закрыла глаза и обхватила руками колени, задумавшись над словами Илара. В голове звучал его голос, но видела она снова безымянные пальцы Кита и милой блондиночки с золотыми обручальными кольцами. Их улыбки в камеру. Фату с россыпью камней, рваные джинсы и белоснежные кроссовки…

Алекс открыла глаза и протянула руку Илару. Он осторожно коснулся её пальцев.

- Это твой положительный ответ?

- С одним условием.

- Хоть десять. Озвучивай.

- «Black Diary» с солисткой Алекс, и Алекс дома – это разные люди. Не нарушай границы личных и рабочих отношений.

Илар согласился сразу же, не раздумывая ни секунды. Его устраивало всё, лишь бы она была рядом не только на работе.

Остаток отпуска они провели как влюбленная пара. Она много смеялась, когда Илар подхватывал её на руки и начинал кружить как маленькую девочку. За эти дни они съели едва ли не тонну мороженого и выпили не меньше сотни литров фрешей. Он берег её голос и не позволял добавлять в коктейли лёд, и Алекс приходилось делать это тайком от него, приносил утром свежесваренный кофе в постель и заботливо наносил ей на плечи солнцезащитный крем. Алекс вежливо принимала его заботу и позволяла ему быть с ней настоящим мужчиной. Она полагалась на него и время от времени капризничала, чтобы увидеть его снисходительную улыбку. Его улыбка была не так прекрасна, как улыбка Кита, но всё-таки ей было приятно ощущать заботу и нежность. С Китом она всегда была собой. Пацанкой. Они могли вместе смотреть футбол и залезать по локоть в банку с чипсами. Смотреть сериалы в пижамах с рисунками из детских мультфильмов. Могли петь песни, используя вместо микрофона пустой бумажный стаканчик. А с Иларом всё было иначе. С ним ей хотелось раскрыться всей своей нежной и чувственной натурой.

Сидя по вечерам на балконе в плетеных креслах, они пили шампанское из бокалов на высокой ножке и смотрели на колыхающиеся от теплого бриза листья пальм. Он рассказывал истории из прошлого, а она кокетливо смотрела на него из-под полы своей соломенной шляпки, скрывающей синие волосы, отличительную черту, по которой туристы могли узнать её и здесь, в тысячах километрах от дома.

Илар бесконечно касался её губами, отчего ей казалось, что ему даже сейчас её так отчаянно мало, что он готов сгрести её в охапку, уткнуться лицом в её шею и больше никогда не отпускать.

- Алекс, ты подозрительно зависла, – поторопил её Эд с ответом. – Вы переспали или нет?

- Эдди, не припоминаю, в какой момент времени мы договорились, что я обязана ставить в известность группу о количестве мужчин, прошедших через мою постель, – ответила она.

- В тот момент, когда ты затащила в свою постель нашего директора! – воскликнул он со смехом.

Поддержки от Моргана с Дорни ждать не приходилось. Эти двое отстранились от разговора, наблюдая со стороны, чем же закончится этот допрос от басиста.

- С чего ты, вообще, взял, что он побывал в моей постели?

- Ну ладно, – кивнул Эд.

- Может, это я побывала в его? – ухмыльнулась Алекс и вышла из студии звукозаписи, более чем ясно дав понять, что разговор окончен.

Глава 19

19 глава.

«Пускай сейчас тебе больно, страшно и душно

И ты в океане потерь ищешь сушу,

Ценой своей жизни я справлюсь с потерей

Я обезоружу

Прошу об одном – не будь равнодушен.

Моё пламя не вечно, ты отстранился, ты его тушишь.

А он теперь принадлежит тебе одной, тебе одной.

А в моём сердце кружит ветер ледяной, ледяной.

Цени его, как не ценила я.

Теперь вы вместе, вы одна семья.

Моя мечта сбылась, увы, не у меня.

А я уверена, он помнит наш последний вечер,

Я и подумать тогда не могла, что мы расстаемся навечно.

Огонь небесных глаз теперь зажигает не моя улыбка,

А то, что совершила я – моя большая ошибка»

Алекс напела новую песню, читая строки с экрана телефона, и перевела взгляд на Моргана в ожидании его рецензии.

Он держал гитару на коленях и отстукивал ритм, который зазвучал в его голове во время презентации песни Алекс. За годы существования синеволосой солистки в группе у них сложился идеальный творческий тандем. Дорнану и Эду в такие моменты со стороны казалось, что эти двое живут в собственном мире. Алекс голосом регулировала тональность, нащелкивая пальцами ритм Моргану. Тот моментально подстраивался и шлифовал те моменты, которые, по его мнению, должны звучать иначе.

- Нет, здесь должно быть вот так, – демонстрировала ему Алекс, присаживаясь на диван и принимаясь настукивать свою собственную мелодию.

- Это слишком быстро, ты выдохнешься и не вытянешь припев. Смотри.

Морган переворачивал гитару и перебирал струны. Алекс тотчас подхватывала, но он качал головой:

- Выше. Растягивай. Сильнее. Еще сильнее. Вот так.

Он жестом останавливал её и допевал сам.

Недоработанные песни демонстрировались Дорнану, чей идеальный музыкальный слух моментально улавливал фальшь и добивал те моменты, которыми ему казались сырыми. Эда обычно никто не спрашивал. Морган показывал ему, что нужно делать и тот беспрекословно выполнял желаемое, как запрограмированная кукла.

- Недурно, – прокомментировал Морган её новую песню. – Драйва маловато. У тебя проблемы?

- С чего ты взял? – удивилась Алекс.

Морган чувствовал её настроение в каждой песне. Сейчас, записав половину альбома за три месяца, он предложил остановиться.

- С чем мы поедем в тур? У нас одна лирика. Зал уснет.

- Я могу лирику разбавлять старыми песнями.

- А кто нам будет платить за новый альбом, если там будут одни твои сопли? – возмутился Дорнан из угла комнаты, оторвавшись от игры в телефоне и тут же погрузился с головой обратно, оставив Моргана с Алекс вдвоем вести диалог.

- Ты с Иларом поссорилась? – спросил он, внимательно посмотрев своим взглядом карих глаз прямо в душу.

- Причем, вообще, тут Илар? Разве наши с ним отношения каким-то образом отражаются на деятельности группы? – возмутилась Алекс, понизив тон почти до шепота, хоть это и не требовалось. Эд в наушниках смотрел сериал, а Дорнан отстреливался в онлайн-игре от противника, по-королевски развалившись за своей установкой и закинув ноги на барабаны.

- При том, что в туре ты была собой. Но после отпуска ты вернулась другой. Иногда мне кажется, что ты не с нами. Что у тебя происходит? Хочешь, можем вечером посидеть, поделишься.

- Нужны свежие сплетни? – огрызнулась Алекс, но сделала это с усмешкой и по-доброму.

- С каких пор мы монетизируем нашу дружбу? Я, на секундочку, тоже часть «Black Diary», если ты забыла об этом. Если мы будем ссориться внутри группы, кто у нас останется?

- Кит, – одними губами ответила Алекс на его просьбу поделиться наболевшим так, что даже если бы остальные слушали их разговор, то не поняли бы, что она ответила.

Взглядом Морган показал, что всё знает.

- Фото? – уточнила она.

- Да, видел.

Алекс пожала плечами и покачала головой, давая ему понять, что эти фото и являются причиной её состояния, в котором она находится после отпуска.

- До сих пор? Столько лет прошло, – сказал он неслышно.

- Это не имеет значения.

- Илар? – одними губами спросил Морган.

И снова движением тела она дала ему понять, что до сих пор не понимает, как это вышло, что она оказалась с ним вместе.

- Он в курсе?

- Отчасти, – ответила Алекс.

- Ты убьешь его этой песней. Нам нельзя её записывать. Мы все видели, как он смотрит на тебя. Еще задолго до того, как у вас всё случилось. Он живёт тобой, – глухо проговорил Морган, качая головой в недоумении, как могла Алекс начать с ним отношения, не отойдя от Кита.

- Слишком поздно делать вид, что между нами ничего не было.

- Да ладно? – удивился Морган.

- Послушай, я живой человек. Разумеется, мне нужна физическая близость. Сколько я могу быть одна? Разовые романы не для меня, не так воспитана.

- Я понимаю тебя. Но и его я тоже пойму, если он покинет нас, не выдержав твоего безразличия. Я видел, как ты боготворила Кита. И вижу, как тебя раздражает Илар, когда он касается тебя ненароком. Долго ты так не протянешь.

- Что ты предлагаешь? – спросила она.

- Работать, детка. Записать хотя бы три драйвовых песни, способных раскачать танцпол.

- У меня нет вдохновения писать драйв, – отказалась Алекс, и Морган, как всегда, пришел на выручку:

- Я тут в лифте ехал с соседом подросткового возраста, и он записывал голосовое. Понравилась его фраза: еще только восемь утра, а я так задолбался, как будто уже пятница. Думаю накидать чего-нибудь на эту фразу, отыграть на басу и сделать рок-танцевалку. Сейчас дуй домой, я не хочу видеть тебя в таком настроении в студии, ты мне пацанов в негатив загоняешь. Илару передай, что Морган велел налить тебе коньячку в кофе. А лучше вместо кофе. У тебя так мысли путаются, и ты творишь лютый треш. Треша от тебя я и жду завтра утром. К десяти в студии, не опаздывай.

- У нас завтра фотосессия после обеда, – напомнила Алекс.

- Да, мы успеем. Послушаем наши наброски и начнем с Дорнаном писать музыку. А ты гримируйся здесь к фотосету.

- Визажист приедет сюда, в студию? – уточнила Алекс.

- А тебе Ариадна не говорила?

- Если и говорила, то я не помню. Сейчас от тебя как будто впервые слышу, что подготовка к фотосету пройдет у нас в студии. Я думала, что на месте локации загримируемся.

После короткого обсуждения планов на завтра, группа разошлась по домам. Последние несколько дней они смогли расслабиться, освобождаясь почти в семь вечера, у них оставалось время побыть дома с семьей. А это было как раз то, чего им не хватало больше всего в связи с постоянными гастролями.

- По поводу твоего вопроса, Алекс. Ты спрашивала, что я предлагаю. Я перевел тему на работу. На самом деле я хочу тебе сказать, что двери моего дома для тебя всегда открыты. Заходи. Пообщаемся. А здесь не время и не место, – поймал Морган Алекс за локоть перед тем, как покинуть студию.

Она поблагодарила его за участие и крепко обняла на прощание. Морган всегда был с ней приветливее и радушнее наедине, чем в окружении группы.

Илар ждал ее внизу. Запрыгнув в его машину на переднее сиденье, Алекс наклонилась, подставив щеку для поцелуя. Каждый раз, когда он касался её губами, девушка закрывала глаза и видела перед собой сияющего Кита, который никогда бы не был с ней таким нежным. Его любовь ударной волной сбивала бы её с ног. Даже дружбу между ними нельзя было назвать размеренной. Он постоянно хватал её за плечи и крепко прижимал к себе, от избытка чувств часто не рассчитывая с силами. Ощущая на своем лице нежные и трогательные поцелуи Илара, она думала о том, что Кит бы никогда её так не поцеловал. Он впивался бы в неё губами до синяков и сжимал бы в своих объятиях до хруста позвоночника.

- Ух, обожаю тебя, детка, – кричал он раньше в моменты особенной гордости ею, затискивая до потемнения в глазах и мурашек по телу.

А теперь он, наверняка, нежно касается тонкой талии милашки-блондинки.

Отогнав от себя эти мысли, Алекс сфокусировалась на вопросе Илара и поняла, что не услышала ни слова из того, что он ей сказал.

- Я растаяла от твоих нежностей и прослушала, о чем ты говорил, – обезоруживающе улыбнулась она, и Илар спросил еще раз, как прошел её день.

Глава 20

20 глава.

Она вылетела на сцену со своей любимой песней. Со своей самой искренней и самой настоящей песней, написанной душой, следом за той, которую отверг Морган, побоявшись ранить чувства Илара.

В тот вечер, когда Морган сказал ей, что двери его дома всегда открыты для неё, Алекс всё-таки пришла к нему в гости. В руках она держала коробку запеченных роллов и бутылку любимого вина из ежевики.

- Личные запасы с малой родины? – засмеялся Морган, увидев полуторалитровую пластиковую тару без опознавательных знаков.

- Да, бабуля прислала посылку. В ближайшие выходные хочу слетать к ней, так что готова заглянуть к твоим родителям, если тебе нужно. Надо еще Дорни с Эдом проинформировать. Может, они что-то своим захотят передать.

Сбросив кроссовки в угол коридора, она прошла на кухню. Жена и дочь Моргана сейчас временно жили в другой стране, поэтому его квартира выглядела очень по-холостяцки.

- Бро, тебе не стыдно? – рассмеялась она и указала пальцем на раковину. – Закинь в посудомойку свой Эверест из тарелок.

Но после первого же бокала вина шутливый тон разговора сошел на «нет». Морган выслушал позицию Алекс, которая настаивала на том, что или Кит, или никто.

- Но судя по тому, что ты с Иларом, то твоя позиция должна звучать: если не Кит, то кто угодно, – пожал плечами Морган.

- Я должна уйти в монастырь из-за того, что Кит женился? Да, я люблю его. Да, я хочу быть с ним. Да, я не вижу рядом с собой никого, кроме него. Но у нас нет ни единой возможности быть вместе. Он в нашем родном городе, я в столице. Что бы мы с ним ни делали, расстояние между нами не уменьшится никогда, потому что я не могу жить там, а он не хочет жить здесь.

- Разница «хочу-могу», Алекс. Ты связана дорогостоящими обязательствами, прописанными в контракте отдельным пунктом, по рукам и ногам, поэтому физически не можешь уехать отсюда. Хотя хочешь. А он может поехать за тобой. Но не хочет. Улови разницу, детка. И смирись. Ты не нужна ему.

- Я не хочу в это верить, – покачала она упрямо головой. – Он всегда был рядом. Он столько раз выручал меня, столько лет поддерживал!

- Это было, да. Пока ты была рядом, ты была нужна ему. Но сейчас ты далеко, и у него есть другая «Алекс». Алексозаменитель. Как бы ты. Но не ты. Понимаешь, о чем я?

Она понимала. Она всё прекрасно понимала. Но принять эту категоричную правду Моргана она не могла. Хоть он и был бесконечно прав. Их различие заключалось в том, что Алекс искала оправдания Киту, а Морган трезво оценивал его поступки. Что мешало Киту закрыть на ключ недвижимость, оставить на неделю-другую бар на админа и приехать к ней? Они могли бы пожить вместе и оценить готовность плечом к плечу противостоять нашествию бытового кризиса в отношениях. Если бы проблем не возникло, Алекс помогла бы открыть Киту бар здесь. Если бы не получилось жить вместе, он бы просто вернулся обратно. Но нет. Он предпочел ей другую. И это было то, с чем смириться ей было невыносимо.

- Прекрати писать такие треки. Ты понимаешь, каково Илару будет слышать, что ты размазываешь свои сопли на каждой сцене каждого города, включенного в тур? Ты не нужна Киту. Он не примет твои песни. Пиши нормальный текст, за который нам не будет стыдно. Не забывай, что эту музыку будут слушать еще лет пять, как минимум. Ты готова ближайшие пять лет делать больно Илару?

В тот вечер Морган взывал к её совести и звучал достаточно убедительно. Он напомнил, что её жизнь – это только её выбор. И только она сама может выбрать, кем ей быть: жертвой или созидателем. Можно страдать и плакать в подушку, но кому от этого будет тяжелее? Киту? Нет. Только ей одной. А можно перешагнуть через эту ситуацию и идти дальше.

- Кит никогда не оценит твои страдания просто потому, что он не знает о них.

- Я не могла сделать выбор, когда была никем, потому что не знала, как дальше сложится моя жизнь и что случится завтра. А теперь мне невыносимо сделать выбор, потому что я знаю, что произойдет дальше, какой бы расклад я ни выбрала. Кит? Меня ждет забвение. Через три года никто не вспомнит о солистке дэнс-поп-рок группы с синими волосами. Группа? Я сопьюсь от одиночества в толпе.

- Ты заблуждаешься. Раньше ты не могла сделать выбор, потому что боялась его сделать. А теперь ты не можешь его сделать, потому что у тебя его нет. Кит женат. Пути к отступлению закончились. Вот так всегда. Если ты медлишь с выбором, то жизнь делает его за тебя.

- Я разрываюсь, Морган. Порой мне кажется, что я выросла из того творчества, который стал визитной карточкой «Black Diary». Проекта «Black Diary». Ты заметил, как из осознанной группы, в которой мы были практически семьей, мы стали коммерческим проектом? Машиной для заработка.

- С этого начинался наш путь. Я не раз предупреждал, что «Игристое в бокале» – это точка невозврата. Так и случилось. Мы стали заложниками одного стиля. Только нам, в отличие от тебя, уже тогда хотелось глубоких, серьезных треков. Настоящих рок-хитов, под которые слушатели, пусть их было бы и в тысячи раз меньше, смогут отвлечься от своих проблем и отыскать частичку себя в грохоте барабанов. Песни, которые станут отражением нашего внутреннего мира и найдут место в душах людей. Внутри каждого из «Black Diary» Вселенная. А мы попали в круговорот черной дыры. Нас уже затянуло. Поздно что-либо менять.

- Раньше всё, что кипело внутри, я могла выплеснуть в наши песни. Сейчас мы ограничены в возможностях. Я боюсь перегореть, – прошептала она и почувствовала, как глаза наполняются слезами.

- А мы уже перегорели. Для нас «Black Diary» больше не семья. Это рутина. Забавно, правда, как музыка меняет наши жизни?

Они провели всю ночь на кухне за столом, сидя на высоких барных стульях друг напротив друга. Совсем как раньше, когда они еще не были известны никому, кроме небольшой группы людей в их родном городе. Они снова были близкими друзьями, которым нечего скрывать. Морган говорил очень правильные вещи, и Алекс кивала, вынужденно соглашаясь с его точкой зрения. Ругала себя за зависимость. За то, что именно она настояла на том, чтобы развиваться в том направлении, которое в итоге привело их к известности и даровало многомиллионные счета, но отобрало возможность самореализации.

- Зато ты теперь знаешь стоимость своего идеального мира. Одиночество. Иногда ради мечты мы готовы пожертвовать слишком многим. Это ошибка. Есть вещи, которыми жертвовать нельзя, – сказал он ей напоследок.

А утром Алекс поставила ультиматум группе: либо мы пишем эту песню, либо творите сами свои альбомы.

И вот сегодня она летела по сцене, играя волосами в свете софитов, распевая во весь голос песню, которую несколько месяцев назад отстояла перед группой.

Зал подхватил с первых строк так, будто каждый из этих незнакомых ей людей прожил вместе с ней этот период осознания и принятия.

«А я винила себя, искала причины,

Перебирала фото по ночам у камина,

Хваталась за прошлое, хранила улыбки,

Не верила, что наши объятия – большая ошибка.

До боли, до злости себя ненавидела

Ведь это я так сильно тебя обидела

И с ужасом ждала наступления апреля,

Ведь это я три года назад бросила всё и улетела

Погасила огонь своими мечтами

Выбрала полные залы, а не всё, что было между нами.

Думала, что это я, а не ты, всё сделала не так

Но этот ноябрь показал, кто из нас мудак»

Все эти люди, которых она видела единственный раз в своей жизни, кричали эти строки вместе с ней, срывая голоса, будто в жизни каждого из них был точно такой же ноябрь. Со сцены ей казалось порой, что они вот-вот расплачутся так, как рыдала она, когда листала в ноябре свадебные фото Кита с его блондиночкой. Навзрыд. Не стесняясь соседей, которые наверняка слышали, как она кричала от бессилия и невозможности вернуть всё назад. Раз за разом она переживала те же эмоции, как и в тот день, когда писала эту песню.

Поначалу Алекс казалось, что она никогда не сможет записать эту песню, настолько личной она получилась. Дорнан создал под её текст пронзительную мелодию, где бой барабанов звучал лиричнее скрипки. Под тот ритм, что он задавал, в проигрыше между куплетами, ей хотелось закинуть голову назад и кружиться в бешеном танце. Так она и делала первое время, пока не поняла, что эта ситуация потихоньку начала её отпускать. Зрители были в восторге. Её синие локоны сверкали тысячей огней, лосины отражали свет как зеркало, и Алекс выглядела героиней японских мультфильмов, когда кружилась в танце, заражая всех вокруг своим безумием.

«Абсолютно каждый ваш выбор в итоге приведет вас к очередному повороту в жизни. Выбирайте вдумчивей, ребят, чтобы потом не рвать душу на части, потому что иногда спонтанно сделанный шаг в пользу мечты приводит нас в тупик. И больше всего мы желаем вернуться назад, в тот самый апрель, когда казалось, что ты принимаешь верное решение. Но спустя годы приходит осознание того, что всё тщетно. Ты сначала лежишь, потом ползешь в сторону мечты, потом поднимаешься и уверенно шагаешь к мечте, покоряя вершины одна за другой. А потом, сидя в одиночестве на балконе и глотая едкий дым, приходишь к тому, что эта не та мечта» – таким был пост в социальной сети, которым она презентовала отрывок этой самой песни, который за день набрал несколько миллионов лайков. Фанаты моментально выучили строки и писали комментарии со словами поддержки.

В тот день Алекс поняла, сколько людей вынуждены отпускать тех, без кого ком в горле перекроет кислород. Сколько в мире разбитых сердец и в клочья разорванных душ. Сколько вокруг тех, кто болен другими. Тех, кто хочет, но не может быть с человеком, мысли о котором не дают уснуть. В этот день она почувствовала, насколько не одинока в своих страданиях по тому, кого больше никогда не сможет обнять, потому что у него теперь есть кого обнимать. Теперь у Кита есть кому написать ему забавные сообщения, скинуть дурацкие песни и сварить кофе. И больше нет смысла хранить где-то внутри мечту проснуться однажды утром на его плече.

- Мы все когда-то теряли людей. Больно, когда это происходит не по твоей вине. Но еще больнее, когда по твоей, – повторяла она в каждом городе одну и ту же подводку к песне.

Этим туром она прощалась с Китом. Прощалась с мечтами. Прощалась с прошлым. Кто-то рвет фотографии и выбрасывает старые вещи, а её спасением, впрочем, как и всегда, были песни.

- И теперь в машине на правом сиденье сидишь не ты, – говорила она в одном городе.

- Варишь кофе только себе, – говорила в другом.

- Больше некому тебе подпевать, – в третьем.

- В момент одиночества ты больше не набираешь знакомый номер, – в четвертом.

- Отписываешься в социальных сетях, чтобы не видеть фото, от которых рана внутри снова начинает ныть.

Она могла перечислять бесконечно и, в отличие от Моргана, который не одобрял такие личные песни, она не задумывалась о том, что чувствует Илар, стоя за кулисами и слушая, как она поет не ему. А он изо всех сил старался быть снисходительным. Он прекрасно знал, как боготворила Алекс Кита. И заочно ненавидел его за то, что он сделал с ней. Больше всего Илар не хотел верить в то, что разрыв произошел по вине Алекс. Как она жила Китом, так сам Илар жил ею одной и не мог думать о том, что эта синеволосая девушка может причинить кому-то боль. Он отчаянно верил в то, что своей любовью и заботой сможет излечить её от этой болезненной зависимости от прошлого. Он не знал подробностей и никогда не задавал лишних вопросов, чтобы случайно не получить на них ответы. Он довольствовался тем, что имел, хоть это и было на него совершенно не похоже. Обычно он ставил цели и добивался их любой ценой. Но когда цели связаны с другим человеком, то волей-неволей приходится вносить в них корректировки в соответствии с чужими планами.

«Безжалостно рву нити, что связали нас вместе,

Хотела без боли сделать это резко.

Удалить из памяти, стереть наши песни

Но забыла, что раны кровоточат, когда внутри бездна…

Смотрю в небо и отпускаю мечту быть невестой.

Моё место с тобой, но там не я, так нечестно!

Мне не смотрят в глаза, там темно, там нет блеска:

Зажигал меня ты, теперь всё бесполезно.

Прячусь от вспышек под тяжестью стресса

И стойко на вдохе держу равновесие.

Спасибо, что теперь я на мир смотрю трезво

Мои розовые очки лопнули с треском.

Нельзя лечиться другими, когда внутри месиво

Дайте мне выпить, и я выйду к прессе.

Пустота внутри, где еще вчера был ты.

Пустота, где жили все мои мечты.

Пустота, где мы срывали голоса до хрипоты.

Пустота, всему виной дешевые понты.

Пустота, гнетет до боли, до тошноты.

Я все еще смеюсь, но запасы сил истощены»

- Я не буду это играть, – такой была первая реакция Моргана на эту песню. Далее он хлопал дверью, швырял гитару, грозился разорвать контракт, но уже через два месяца «Пустота» была записана.

Глава 21

21 глава.

Тур, которым она прощалась с Китом, завершился для неё очередным ударом судьбы. Прямо во время одного из концертов пришла новость с родного города. Умерла бабушка, вырастившая внучку с малых лет. Бабушка, ближе которой у Алекс не было никого на свете.

- Кто тебе сказал об этом?

Она смотрела на Илара и понимала, что его губы шевелятся, но его голос доносился до неё так глухо, будто сквозь вату.

- Кто тебе сказал об этом? – кричал он. – Алекс, кто этот урод?!

Схватив девушку за плечи, он встряхнул её, чтобы привести в себя, но она не реагировала, бешено глядя по сторонам, будто пытаясь очнуться от сна.

- Как она сейчас выйдет на сцену? Я порешаю проблемы со следующими городами, но здесь ей нужно было доработать отделение, – высказывал Илар Моргану на повышенных тонах.

- Она имеет право знать, – вступился за одногруппницу Дорнан.

- Ей уже менеджер купила билет, после концерта Алекс летит домой. Вопросы будут улажены по трем оставшимся городам. Но здесь и сегодня она должна была отработать. Полчаса ничего не решат!

- Я выйду на сцену, – прошептала Алекс, поймав секундную тишину в диалоге ребят из своего коллектива.

- Я выйду, Илар, и только ничего сейчас не говори, – остановила она его жестом, заметив, что он хочет сказать ей что-то против. – Спасибо, что взял на себя рабочие вопросы. Спасибо, что организовал мой перелет.

- На тебе лица нет, что ты там споешь в таком состоянии? – спросил Морган. – Езжай, мы доиграем без тебя. Сделаем акустику.

- Я всё сказала, – вскинула голову Алекс и, взмахнув своими синими волосами, вылетела на сцену, сияя ослепительной улыбкой.

Кого из сидящих в зале волнуют её личные проблемы? В масштабах её семьи – это катастрофа. В масштабах страны – это очередная смерть в череде очередных смертей стариков. Люди пришли развлекаться. Они хотят шоу. И они его получат.

Морган прыгал на сцене, пропуская свою партию, чтобы заглянуть в лицо Алекс и убедиться, что она держится. Маска счастья и удовлетворения от происходящего приросла к ее лицу так крепко, что он невольно проникся уважением к этой хрупкой девчонке, которая капризничает по поводу плохо вентилируемых номеров в отеле, а сейчас работает на износ. Неожиданностью для него стала собранность Алекс. Он и не думал, что в моменты отчаяния она может собраться и поступить так профессионально.

Морган знал, что Алекс вырастила бабушка и её потеря равноценна потере целой семьи, потому что больше близких и родных у девушки не осталось.

За кулисами стоял Илар. В нервно сжатом кулаке он крепко держал флакон с нашатырным спиртом. Она никогда не откровенничала с ним, но, судя по тому, что созванивалась Алекс только с бабушкой, он сделал предположение, что больше родных у девушки нет. Илару хотелось знать о ней всё, каждый её шаг. Но своенравную Алекс никогда не интересовало, чего хочет он. Информацию о себе она выдавала порционно, по настроению. Но тема семьи и вовсе была под строжайшим запретом. Если он задавал вопросы, она отвечала односложно. Если он не спрашивал, сама она молчала. Она, вообще, могла молчать вечерами напролет, если он ни о чем её не спрашивал, и тогда Илар ощущал себя предметом мебели.

Сейчас она скакала по сцене, размахивая волнами своих синих волос и кричала в микрофон со стразами песню, ставшую визитной карточкой группы, про «игристое в бокале». Наклоняясь к залу, она протягивала микрофон своим фанатам, чтобы они могли петь вместе с ней. И если бы коллектив не знал, какая страшная трагедия только что произошла с семьей Алекс, никто из них и подумать бы не смог, что у неё какие-то трудности. Она излучала огонь и энергию. Она заполняла собой целый зал. Она искрилась. Она полыхала.

На мгновение Илару показалось, что это не профессионализм, а истерика. Такой он никогда на сцене еще её не видел. Зал будто сошел с ума. Танцпол визжал от восторга и захлебывался в эйфории. Илар наблюдал за ней из-за кулис и думал о том, что кто-то закрывается в ванной и воет от горя на холодный кафель. Кто-то напивается до состояния Эда. А Алекс выплескивает своё горе на сцене. Вот такая необычная интерпретация агрессии, скорби и злости на несправедливость потери.

- Спасибо, ребят, вы такие крутые! – донеслись до него её крики.

Она прощалась с залом.

- Мы вернемся к вам обязательно, будете ждать? – спросила она и рассмеялась в микрофон под одобрительный возглас фанатов.

Аплодисменты и крики не смолкали. Её не желали отпускать.

- Ну хорошо-хорошо. Акустику хотите? – предложила она.

- Что она творит? – жестом спросил Дорнан у Моргана и тот пожал плечами, мол, сам не понимаю.

- Если меня пустят за фортепиано, я вам сыграю свою песню, которую не играла никогда и никому, кроме своего лучшего друга. Я написала её еще в школе. Хотите послушать?

Фанаты яростно бились в экстазе, желая услышать её раннее творчество. Она могла для них исполнить всё, что угодно, зал просто хотел, чтобы заряд эмоций от неё не заканчивался. В каждом городе любимицу публики по полчаса зрители не отпускали со сцены.

Алекс кивнула головой и в два прыжка домчалась до фортепиано. Усевшись на стульчик, она откинула волосы назад и пальцами пробежалась по клавишам.

- Илар, уведи её оттуда, не видишь, она не в себе?! – шипел Морган за кулисами на директора группы.

- Там семь тысяч человек! – в тон ему ответил Илар. – Ты гонишь? Завтра на просторах будет семь тысяч видео, как я тащу её через всю сцену, а она орет и вырывается. Пусть играет!

Сыграв несколько раз проигрыш, Алекс наклонилась к микрофону.

«Её так часто называли странной

Смеялись вслед, осколками слов оставляли раны.

И когда вокруг все крутили романы,

Она сквозь слезы пела в полный голос в ванной

Ведь если она добьется цели и станет желанной

Они все заткнутся и просто отстанут

Она пела и верила: слава не приходит спонтанно

Признание – это результат работы неустанной

И пока все вокруг кричали, что у неё нет таланта

Семья в неё верила всеми неправдами»

Дальше Алекс не смогла сдерживать слез. Мелодия оборвалась. Семь тысяч зрителей в зале застыли в тишине.

- Спасибо, что вы все здесь и сегодня с нами, – сказала она в микрофон, встала и поклонилась своим слушателям.

Голос предательски дрожал.

- Илар! – воскликнул Морган, высказывая своё непонимание его отрешенностью от ситуации.

- Выйдите к ней, – подтолкнул его Илар в спину. – Приведите её сюда ко мне, дальше я справлюсь.

В полном составе группа выбежала на сцену.

- Эд, бери её на руки! – придумал Дорнан, как спасти ситуацию.

- Почему я? – возмутился тот, приторно-сладко улыбаясь залу и размахивая руками, чтобы ни единый зритель не заподозрил подвоха.

- Потому что, мать твою, все таблоиды пишут, что ты её парень, а не я! Живо бери её на руки, кружи, целуй в щеку и уноси, мы с Морганом откомментим.

Эд выполнил всё, как потребовал Дорни. И пока они кружились на заднем фоне, Морган говорил в микрофон, как всем им отрадно наблюдать за такими сильными чувствами ребят.

- Что дальше? – спросил Эд, передавая Алекс в руки Илара.

- Дальше я сам с ней справлюсь. А по поводу концертов отпишу в чате, как только порешаю вопросы с организаторами об отмене или переносе.

На тот момент ему нужно было находиться рядом с ней. Спустя время он корил себя за то, что тогда остался в столице. Он звонил, отправил сотни сообщений. Но всё это не то. Настоящая поддержка должна быть рядом. Чтобы можно было упасть в объятия и почувствовать себя нужным. Человек может справиться с любым испытанием, но насколько проще справляться, зная, что рядом есть тот, кто готов разделить горе пополам. Илар прекрасно понимал, что положив трубку, Алекс остается под гнетом одиночества. Несмотря на то, что они целыми днями напролет зависали в телефоне на связи друг с другом, рано или поздно приходилось прощаться. И она оставалась там совсем одна. В квартире, в которой выросла. Без бабушки, которая её вырастила. Он и представить себе не мог, насколько ей невыносимо находиться дома, зная, что родной человек не вернется больше никогда. Вот в шкафу её ситцевые платья. На спинке кресла её махровый халат. В раковине стоит чашка с недопитым чаем. И, кажется, будто она на минуту вышла в магазин. Но, увы. Она вышла не на минуту. Навсегда.

Алекс постоянно плакала.

В какое бы время дня и ночи Илар ей ни позвонил, она захлебывалась в слезах.

Заходя на десятитысячный круг по периметру бабушкиной квартиры, Алекс вдруг остановилась. Раз за разом измеряя шагами метраж она не изменит ничего. Душа звала в горы. Туда, где через несколько часов будет закат. Именно его она сейчас и хотела наблюдать из окна своей машины.

Выругавшись, Алекс упала на кровать. Какой своей машины? Она прилетела сюда на самолете, её машина стоит на платной стоянке возле дома в столице.

Хлопнув рукой по пледу, она нащупала телефон и взяла его в руки.

Сейчас она была бесконечно благодарна тому, кто придумал каршеринг. Быстро выбрав себе машину, Алекс надела толстовку, накинула на плечи теплую куртку и спустилась вниз.

Через полчаса из-за очередного поворота показались заснеженные верхушки гор. В это время трасса обычно всегда была пустынна. Все экскурсии давно вернулись в город, а местные не покидали дом в ненастную погоду. С неба крупными мокрыми хлопьями падал снег, тут же превращаясь в воду на лобовом. Дворники работали в режиме нон-стоп едва успевая справляться с потоками воды на стекле. Алекс без эмоций смотрела вперед, стараясь не превышать скорость на зигзагообразной дороге. Со всех сторон её окружали отвесные скалы, мокрые от снега. За каждым поворотом ей открывался всё новый и новый пейзаж. Неизменно мрачный, серый и насквозь сырой, пропитанный туманом и снегом. Атмосфера гор настолько явно отражала её собственное внутреннее состояние, что, казалось, вот-вот из-за очередного поворота навстречу вылетят киты. Они будут переворачиваться в воздухе и, степенно размахивая своими массивными плавниками, плавно плыть по небу, оставляя в облаках рваные дыры своими телами.

Прижавшись к обочине, Алекс остановилась и включила аварийный сигнал. Такое настроение она не хотела упускать, а потому вышла из машины и остановилась у края пропасти. Под её ногами находился обрыв. Алекс стояла на высоте около двух тысяч метров над уровнем моря. Сейчас она находилась так близко к небу, как никогда не была и не будет в столице. Даже поднявшись на крышу самого высокого многоэтажного здания в столице, она не сможет дотронуться до неба, как дотрагивается до него здесь. Подняв руку над головой, пальцами Алекс коснулась облаков и ощутила себя запредельно хрупкой по сравнению с силами природы. При должном желании Земле ничего не стоит стереть со своего лица всех людей, которые возомнили себя высшим звеном эволюционной цепочки. Но стоит подняться в горы на два километра вверх и пальцами коснуться облаков, чтобы ощутить насколько незначительно всё человечество перед возможностями Вселенной. Мы все ничто перед мощью природы. Просто крохотные бесполезные твари, выкачивающие из её недр всё лучшее, не заботящиеся о том, что мы оставим потомкам после себя. Массу бесполезных чисел на своих счетах и истерзанную планету. А кому это нужно?

Сейчас бы запрыгнуть на скользкую прохладную спину кита и улететь…

И почему киты не летают?

Она вдохнула полной грудью холодный воздух и мысленно сделала пометку в списке своих несбыточных мечтаний: увидеть парящих в облаках китов.

Китов…

Кит!

Воспоминание о старом друге пронзило Алекс так неожиданно, что она вздрогнула и едва не сорвалась с обрыва. Камень из-под её кроссовка полетел вниз, и она проводила его долгим взглядом, прежде чем сделать шаг назад. Резко развернувшись, Алекс бросилась к машине. Кит пробудил её от мыслей о глобальном, вечном и бесконечном. Теперь она четко знала, чего хочет. Упасть в его объятия и жаловаться-жаловаться-жаловаться на свою горькую одинокую жизнь.

Повернув ключ в замке зажигания, она взяла путь в сторону города.

Вывеской своего бара Кит, казалось, намеревался осветить половину городу. Громоздкая, безвкусная и неоновая до рези в глазах. На секунду Алекс засмотрелась на треугольник, перечеркнутый двумя буквами «SP». Что это означало, она понятия не имела. Но смотреть на вывеску дольше секунды чревато слепотой. Алекс отвела взгляд в сторону и поняла, что всё еще видит эти буквы, настолько ярко они отпечатались у неё в глазах.

Привычным жестом она спрятала волосы под серую вязаную шапку и надела большие очки без диоптрий, валявшиеся среди кучи вещей в рюкзаке.

Взглянула на себя в зеркало заднего вида и удовлетворенно хмыкнула. Теперь её даже мама родная не узнала бы, если бы она у неё была.

Потянувшись к дверной ручке, Алекс замерла. Двери бара открылись и на ступеньки выскользнула та самая парочка неразлучников. Яркая роскошная блондинка и прекрасный Кит. Он ничуть не изменился. Легкую усталость выдавали синяки под глазами, но в целом тот же Кит. Масса рельефных мышц, обаятельная улыбка и сногсшибательная харизма, приводящая в восторг весь противоположный пол без исключения.

Алекс замерла, не в силах оторвать от них взгляд. Они смотрелись идеально. Так, будто созданы друг для друга. Светлые, солнечные, счастливые, улыбчивые… Алекс почувствовала себя фриком по сравнению с ними и мысленно порадовалась, что припарковалась не напротив вывески, а чуть поодаль, иначе в её сиянии у девушки не было ни единого шанса остаться незамеченной.

Блондинка щелкнула зажигалкой и затянулась сигаретным дымом. Под лопаткой Алекс снова неприятно заныло. Кит терпеть не мог курящих девушек. А теперь вот, оказывается, что в любом правиле бывают исключения. Милашка курит, прижавшись виском к его плечу, он стоит весь в клубах едкого дыма и не говорит ей ни слова. Саму Алекс Кит запилил едва ли не до смерти, когда впервые увидел с сигаретой. Чтобы не слушать его монотонные часовые лекции ей пришлось бросить курить рядом с ним, а потом и бросить вовсе, так как они проводили максимум времени в обществе друг друга.

Прошло не более трех минут перекура на парковке у бара, ставшие для Алекс вечностью, и блондинка затушила сигарету в урне. Галантный Кит открыл двери бара и пропустил свою даму вперед. Ласково коснулся её талии и вошел следом.

По щекам Алекс покатились слезы от несправедливости этого мира к её личности. Нащупав телефон на заднем сиденье, она набрала знакомый номер.

- Илар, я больше не могу здесь находиться, – разрыдалась девушка.

- Возвращайся. Ты выполнила свой долг. Ты похоронила бабушку. Возвращайся. Здесь я смогу быть с тобой.

- Если бы ты захотел, ты бы и здесь мог быть со мной, – всхлипнула она в трубку.

- Алексис, взрослая жизнь, порой, диктует нам свои правила. У меня большие проблемы на работе из-за того, что произошло. Они считают, что я не имел права отменять концерты. Я не могу бросить всё и уехать. Пойми, я прикрываю твой тыл, давая тебе то, что могу дать – время. Ты меня ненавидишь , ведь я не рядом, а я тебе скажу так. Алекс, если бы не я, тебя бы даже на похороны никто не отпустил. Я не прошу благодарности и ничего не требую взамен. Но я связан обязательствами. И пока ты решаешь свои проблемы там, я решаю твои проблемы здесь.

Она бы не поняла, сколько он делает для неё, если бы пришла в шоу-бизнес вчера. Но три года в этой сфере научили её разбираться в ценниках на артистов. И она стоила так много, что представляла примерно, на какую сумму попала группа и насколько сильно зол Продюсерский Центр.

- Спасибо тебе. Спасибо тебе, милый, за всё, что ты делаешь для меня. Я очень ценю твоё отношение ко мне.

- Тогда возвращайся. Я вытряс тебе десять дней передышки. Побудем с тобой дома. Вместе. Я буду рядом с тобой по вечерам, и ты не будешь лезть на стену от одиночества.

- Забронируй мне билеты, я хочу улететь прямо сейчас.

Несколько секунд тишины в трубке и, наконец, комментарий Илара.

- Рейс на девятнадцать часов и пять утра. Тебе какой?

- На девятнадцать успеваю. К девяти вечера уже буду в столице.

- Я встречу, – ответил он.

Сбросив звонок, Алекс взяла курс в сторону аэропорта, а еще через четыре часа она уже сидела на переднем сиденье в машине Илара. В зале прилета, на людях, они вели себя более чем сдержанно, чтобы никто и случайно не смог заподозрить их в отношениях друг с другом. Вся группа вот уже много лет старательно придерживалась легенды отношений Алекс и Эда после случайно появившейся фотографии на страницах глянцевого журнала, где вокалистка обнимала бас-гитариста. Такая легенда была приемлемее отвратительной правды о пьющем музыканте. Они не афишировали алкоголизм Эда. И, тем более, то, что Алекс раньше часто на себе транспортировала его невменяемое тело до автомобиля.

В машине Илар дал волю чувствам и заключил Алекс в объятия.

- Даже не хочу спрашивать, как ты. Вижу. Тебе нужно выпить?

Она кивнула и криво усмехнулась:

- Зачем ты знаешь обо мне всё? Зачем тебе столько лишней информации в голове?

- Это не лишняя информация. Я живу тобой, твоими интересами, твоими эмоциями, твоим настроением и смехом. Я слушаю музыку, которая нравится тебе. И смотрю фильмы, которые нравятся тебе. Так любят, Алекс. Ты поймешь, когда полюбишь. Виски или ром?

- Виски, – попросила она.

- Сиди в машине. Так у тебя больше шансов остаться неузнанной, – предупредил он её жест, заметив, что Алекс потянулась отстегивать ремень безопасности.

- У меня нет льда, - растерянно пожала она плечами и поймала улыбку Илара.

- Я еще в прошлый раз целый пласт закинул в морозилку, – усмехнулся он и хлопнул дверью.

С аэропорта они поехали домой к Алекс, с заездом в алкогольный супермаркет. Отправив девушку в душ, Илар приготовил нехитрую закуску на стол из тех продуктов, что прихватил по пути от витрины к кассе супермаркета. Он надеялся, что вода немного освежит её, но это возымело обратное действие. Алекс расклеилась и вышла вся в слезах.

- Давай залпом, – протянул он ей стакан.

- Здесь много, – попыталась отказаться она, но Илар показал себе за спину:

- Там еще больше. Так что давай. Я завтра решаю вопросы удаленно, поэтому мы спим до обеда. А пьем до пяти утра.

Она грустно улыбнулась и прошла на кухню. Забравшись с ногами на табурет, Алекс прислонилась спиной к батарее и распустила свои мокрые, и от этого казавшиеся совсем темными, волосы. Вымокшая, с каплями воды на руках и со следами слез на щеках, она казалась русалкой из детских мультфильмов.

- Ты так прекрасна, – прошептал Илар. – Я восхищаюсь твоей красотой.

- Спасибо, – безэмоционально ответила она и щелчком отправила катиться по столу свой стакан в его сторону. – Наливай.

- Ты, может, поешь? Давай роллы закажем? Или пиццу? Что ты хочешь?

- Ужраться в дым. Наливай.

Он не готов был спорить с ней в таком состоянии. На любой его протест Алекс может вспылить, выставить его из своей квартиры и напиться в одиночестве. Он выбрал вариант лучше с ним, чем без него. Так она хоть будет под присмотром.

- Я всё время спрашиваю себя, а знала ли она, что я её люблю? Мы так часто ссорились… Непозволительно часто. Но ведь это нормально? Люди, которые дороги друг другу, часто ссорятся? Ты ведь не будешь что-то доказывать тому, к кому ты ничего не чувствуешь? Я права, Ил? Ссоры случаются только с по-настоящему близкими людьми, а с остальными их нет, поскольку нет точек соприкосновения. Тебя не заботит, прав человек или ошибается, если ты к нему ничего не чувствуешь. А, значит, нет смысла и что-то ему доказывать, верно?

Она поставила локти на стол, сцепила руки в замок и опустила на них подбородок. В этой позе она выглядела как любопытствующая школьница. И только тяжелый взгляд исподлобья выдавал в ней человека, которого в последнее время сильно потрепала жизнь, отрезав все пути к прошлому и насильно заставив повзрослеть.

Она спросила так искренне и честно, что он невольно провел параллель с их странными отношениями. Алекс никогда с ним не ссорилась. Что бы он ни сделал, как бы ни поступил, как надолго бы ни пропал, у неё на всё был ответ: «А-а, ну окей». Она не задавала вопросов, где он был три дня. Не спрашивала, устал ли он и с кем провел выходные. Не интересовалась, всё ли у него хорошо. Она никогда не задавала ему вопросов. Илар прекрасно понимал, что это означает: ей наплевать. Ей откровенно наплевать на него. Если друзья возмущались, что их любимые половины измучили вопросами и искренне завидовали Илару, что его девушка не лезет к нему в душу, то сам Илар постоянно ждал, что она спросит хоть о чем-то. Тщетно. За всё то время, что они знакомы, а это около трех лет в сумме, она не задала ни единого вопроса.

- Меня бесит, когда ты зависаешь, – услышал он, как Алекс повысила голос.

Даже сейчас она не спросила его, о чем он задумался или слышит ли он её. Нет, она озвучила собственное недовольство.

Тем же щелчком Илар отправил к ней наполненный стакан, который, громко грохоча по керамической столешнице, проделал обратный путь в сторону Алекс.

- Паровозик, – прокомментировала она передачу стакана из рук в руки и, подхватив его двумя пальцами, в один глоток опрокинула в себя содержимое.

Илар впервые видел её в таком состоянии. Еще никогда Алекс не пила не чувствуя крепости алкоголя.

- Я была нужна ей, понимаешь? Она ведь ждала меня. Я знаю, что ждала, ведь кроме меня у неё никого не было. Дочь-алкоголичка, которая спилась через полтора года после моего рождения. Я ведь даже не помню мамино лицо. Её не стало, когда я была ещё совсем маленькой.

Алекс сфокусировала мутный взгляд на бутылке, и Илар без слов понял, что нужно налить ей еще. Сейчас он боялся задавать ей вопросы, чтобы не сбить случайно девушку, настроившуюся на волну откровения. Она почти никогда не открывалась ему, и в такие моменты он предпочитал замолчать и слушать, чтобы ненароком не спугнуть момент, когда Алекс говорит душой.

- В моем детстве была какая-то страшная женщина, которая всегда громко кричала. Она тянула ко мне свои руки и что-то говорила, а я помню вонь, которую она шлейфом распространяла по всей квартире. Это всё, что я помню о матери. Даже не о матери, а о той алкоголичке, которая родила меня. А батя… Батя смотал удочки и ушел в закат еще до моего рождения. Если мать я помню хоть отчасти, то отца я знаю от слова «никак». И моё счастье, что всё случилось именно так. Если бы они были в моей жизни, качество моей жизни скатилось бы в дно. Я выросла в счастливой семье с бабушкой и дедушкой, а не среди вечно бухой родительской четы. Лучше не иметь вообще никаких родителей, чем таких, какие были у меня. Бабушка с дедушкой стали моими мамой и папой. Они научили меня всему. Бабушка бегала со мной десятки кругов вокруг дома, придерживая за сиденье велосипеда, когда я еще только училась кататься. Дедушка научил играть в нарды, в шахматы, в карты. С ним мы по вечерам рубились в настолки. Играли на гитаре. Он играл олдскул. Я подпевала. Это было божественно. Он привил мне любовь к року, как бабушка привила мне любовь к классическим композициям. С ней мы сидели за фортепиано. Она показывала мне на какие клавиши нажимать, и я так бесконечно радовалась, когда из-под моих пальцев вырывалась простенькая мелодия. Бабушка с дедушкой – лучшее, что могло случиться со мной в жизни. Помню, как по вечерам они сидели в креслах и смотрели телевизор, а я на диване между ними раскладывала своих кукол и устраивала кукольный дом. Первый этаж на сиденье дивана, второй этаж – на спинке дивана. До сих пор у меня сжимается сердце от этих тёплых семейных вечеров. И только сейчас я понимаю, что была дурой, когда думала, что мечтаю о признании, о славе и известности. Это не так. Я создана для семьи. Я была бы прекрасной женой и классной мамой. У меня был бы самый счастливый муж, и я родила бы ему двоих, нет, троих детей. Мы бы ходили гулять в парк по вечерам перед сном, пытались бы посчитать звезды, строили бы крепости из снега, а на Рождество я бы играла на фортепиано для своей семьи партии из Щелкунчика и сыновья бы сражались пластиковыми мечами, а дочь бы кружилась в пышном зефирном платье под «Танец феи Драже».

Алекс легла животом на стол, чтобы дотянуться до своего стакана, и снова опрокинула в себя его содержимое одним глотком.

- Я всё просрала, Илар. Всё. Вообще всё. Все мечты в топку. Пусть полыхают синим пламенем. Пусть всё горит. Какая уже разница? Мне двадцать семь. У меня ни мужа, ни детей, ни семьи. Бабушка была всей моей семьей, но она ушла так резко, прямо как дедушка. Я не была готова. Я не ожидала. Почему даже когда ты знаешь, что человеку осталось немного, всё равно его смерть становится ударом? Почему нельзя пожать плечами и сказать: «Ну да, ну да. Здесь всё абсолютно ожидаемо. Бессмертие еще не изобрели. Закапываем и идем дальше, не задерживаемся, господа». Нет, никогда. Никогда это не происходит ожидаемо. Всегда это как нож в спину, как предательство любимого человека. Вроде «бабуль, ну, пошутили и хватит. Вставай. Я буду звонить тебе чаще, а приезжать не раз в два месяца, только не выдумывай и поднимайся!». Нет, это не работает. Еще вчера ты не нашел времени позвонить, а сегодня уже некому звонить. Всё, тушите свечи. Звонить надо. И приезжать надо, пока есть кому звонить и к кому приезжать, иначе завтра может быть поздно. И любить надо здесь и сейчас, не откладывая и не прикрываясь недостатком времени. Времени всегда не хватает, это совершенно нормально. Время как деньги. Сколько тебе не дай денег, всё равно чуть-чуть не хватит. Так и со временем. Сколько тебе его не дай, ты найдешь лишнюю минутку на прокрастинацию, но не найдешь времени позвонить тому человеку, которого любишь. И что толку, что я выла белугой над её телом в гробу, повторяя раз за разом, что я её люблю и что я ей благодарна за то, что она меня вырастила? Может быть, и нет никакой жизни после смерти, и она так и ушла, не узнав, что она для меня целый мир.

Слова закончились.

Алекс вытянула руки вперед и упала на них лицом. Её влажные волосы полукругом разметались по столу.

Впервые она открыла ему историю своей семьи. Илар слушал так внимательно, жадно ловил каждое слово, впитывая кожей её воспоминания. Всё, что он знал до этого вечера – что кроме бабушки у Алекс нет никого. Он отчаянно хотел знать о ней всё, но она не подпускала его ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Отмалчивалась. Переводила тему. Злилась. Повышала голос. Но говорила только тогда, когда сама этого хотела. И для Илара её моменты откровений были ценней интересов собственной жизни. Ради этих мгновений он бросал всё и просто слушал.

- Почему мы всё откладываем на завтра? – подняла она на него взгляд мутных серых глаз. – Почему не говорим слова любви сегодня? Почему одеваемся красиво только по праздникам? Почему не дарим подарки без повода? Почему ходим в кино на понравившийся фильм только один раз? Почему планируем отпуск заранее?

- Ты другая, Алекс, – перебил её Илар, хоть и не хотел этого делать. – Одеваешься ты классно в зависимости от настроения, а не от наличия повода. И в отпуск мы с тобой полетели спонтанно. И подарки я тебе часто дарю просто так.

- Это не то, – пьяно покачала она головой. – Да, сейчас я не откладываю на завтра то, чего мне хочется прямо сейчас. Но то, что я упустила в свои четырнадцать лет, шестнадцать и так далее… Этого уже не вернуть. Тогда я жила в строгих рамках, которые устанавливала сама себе. Но есть вещи, для которых необходим определенный возраст. Например, в двадцать пять ты уже не получишь тех эмоций, как в десять лет, наткнувшись утром на подарки под елкой. Я грубо выразилась, но, уверена, сама суть тебе ясна. Каждый возраст прекрасен. И в любом возрасте от жизни нужно брать всё, что она тебе даёт. Ведь лучше, чем было, уже не будет никогда. Будет по-другому. Но сегодня лучше, чем будет завтра. А вчера было лучше, чем сегодня. Мы позволяем себе непозволительную роскошь: тратить время на людей, которые нас не заслуживают.

- Мне провести параллель с нашими отношениями? – напрягся Илар.

Но Алекс его не услышала. В её голове был Кит. Фото обручальных колец на безымянных пальцах. И перекур на парковке.

- Илар, я похожа на фрика? – спросила она неожиданно для него, приподняв заплаканное лицо от стола.

- В смысле? – усмехнулся он, не уловив сути вопроса.

- В прямом. Тебя окружают глянцевые гламурки на высоких каблучках и с накачанными губками. А я рок-девчонка с синими волосами и в необъятных толстовках. Я не для всех. Например, мама Кита никогда не воспринимала меня всерьез. Уверена, познакомь ты меня со своей мамой, она бы отвела тебя в сторонку и спросила, неужели в столице кончились нормальные девушки и остались только фрики?

- Алекс, фрики выглядят иначе. Зря ты так о себе отзываешься. Тебе очень идет синий цвет волос, несмотря на то, что он является не самым распространенным. Ты похожа на куколку из японских мультиков. Как будто тебя нарисовали второпях и не успели толком привести в порядок. И ты такая взлохмаченная, слегка накрашенная и одетая на скорую руку была выпущена в мир выживать своими силами. Мир перенасыщен гламурками. Не хватает таких, как ты. Пусть мультяшных и порой немного карикатурных, но очень трушных. Твоя трушность чувствуется в каждой твоей улыбке, и лично я её очень ценю. Мне категорически не хватало в жизни людей, которые не играют в людей, а являются таковыми на самом деле. Ты не всегда права. Часто невыносима. Но в этом вся ты. Такая искренняя. И такая настоящая.

Илар бы никогда не выдал ей так честно всё то, что сказал сейчас. Но в нём тоже был алкоголь, и он тоже по-человечески устал. Открываясь ей целиком и полностью, он в ответ не получал ничего. Попросив тогда на отдыхе дать ему шанс, он был уверен, что между ними проскочит искра, когда Алекс почувствует, насколько сильны его чувства к ней. Но время шло. А Алекс продолжала жить механически. Он любил её и хотел. Она же только позволяла любить себя и хотеть... Не отталкивая его, не огрызаясь на ласку, не ставя запреты в постели, он, тем не менее, постоянно ощущал эту стену холода между ними. Когда Алекс говорила о Ките, внутри неё полыхал огонь, а в глубине серых глаз зажигались звезды. Когда Илар гладил её по обнаженной спинке, пока Алекс валялась поперек кровати, общаясь в телефоне с поклонниками в социальных сетях, она могла вовсе не реагировать на его касания, будто его здесь нет.

- Ого, – усмехнулась она. – Круто звучит. Но я тебе не верю. Ты меня любишь, а, значит, просто не можешь быть объективным по отношению ко мне.

- Просто ты мне нравишься такой, какая ты есть. Твоя семья вырастила из тебя хорошего человека, Алекс.

- Хейтеры так не считают, – улыбнулась она, чтобы перевести разговор в другое русло и не расплакаться снова от осознания того, что теперь она осталась совсем одна в этом мире.

- Потому что они тебя не знают лично, – ответил Илар и налил ей еще стакан виски со льдом.

Глава 22

22 глава.

Алекс прилетела в студию, словно на крыльях. Сегодня ей нужна была поддержка группы, как никогда.

Ночью, ворочаясь в объятиях Илара и пытаясь подыскать себе наиболее удобное место в большой трехспальной кровати, она изо всех сил гнала от себя мысли о работе. Её творчество давно стало частью рабочих однообразных будней. Рутиной. И, проводя в рабочей обстановке 95% всей своей жизни, дома Алекс предпочитала обнуляться. Но сегодня в голове настойчиво крутилась мелодия из старой доброй школы олдскула. Подобной тем, что в детстве она подпевала дедушке, когда тот играл на гитаре. Он брал такие невероятные аккорды, что тогда маленькой Алекс это казалось не иначе как магией, а в дедушке она видела большого доброго волшебника. Иногда он на секунду останавливался и наклонялся к внучке, сидящей у него в ногах на ковре, и тогда она понимала, что он передает право солировать ей и тянула изо всех своих детских сил зарубежные мотивы. Не понимая ни слова из того, что она поет – пела всей своей душой так чисто и искренне, как сейчас могла петь только наедине с собой, закрывшись в ванной.

Песня крутилась в голове. Снова и снова, требуя выпустить её наружу.

- Чего ты ворочаешься? – спросил Илар, сгребая её в охапку и прижимая к себе.

- Жарко, – оттолкнула его Алекс и выползла из объятий.

- Открыть окно? Или принести тебе воды? – предложил он.

- Отвалить и спать. Тебе завтра рано вставать, – проворчала она, поворачиваясь к нему спиной и надеясь, что своими вопросами он смог перебить её творческое настроение, но это оказалось не так просто.

Помучившись еще несколько минут, она, наконец, признала, что уснуть не получится, пока из неё не родится песня.

Тихонько переползла через Илара, который предпочитал спать по диагонали кровати, занимая собой всё свободное место, на носочках покинула комнату, прикрыв за собой дверь. Перед выходом обернулась и окинула взглядом своего мужчину. Он смотрел ей вслед, но не задавал вопросов, прекрасно понимая, что сейчас ею руководит и по какой причине она вот уже три часа не может уснуть сама и не даёт спать ему в поисках удобного положения в постели. Это было не в первый раз, и он готов был мириться с её творческими ночными загулами на кухне, лишь бы быть рядом с ней. Быть в её жизни. Он как никто понимал, что такое быть частью «Black Diary», поэтому в моменты рождения песен предпочитал оставаться в стороне, чтобы ненароком не сбить творческий настрой Алекс.

Подсветив себе фонариком телефона путь из комнаты в ванную, она щелкнула выключателем и закрыла дверь, чтобы минимизировать шум от своего звучания. Включив на смартфоне диктофон, Алекс тихонько запела:

«В свете софитов потеками грим

На время концерта сделает тебя кем-то другим

Добавим красного – улыбка готова

И вот ты готов развлекать всех собравшихся снова

Их не волнует твоё настроенье

Поднимайся и пой, покажи им уменье

Заплачены деньги – давай развлекай

Бери микрофон и заставь подпевать

Они хотят видеть красивую жизнь

А проблем и без тебя хватает, если плохо – держись.

Маску снять можно там, где никто не видит

Нет, они не хотели тебя ничем обидеть

Им просто плевать. Не ты – так другой

Займет твоё место и станет мечтой

Герои меняются, а вековыми

Остались лишь те, кто ушли молодыми»

Дверь в ванную приоткрылась, и Алекс нажала на паузу на экране смартфона. Вдохновение растаяло в воздухе как дым. Голова опустела. Девушка перевела взгляд на часы в верхнем правом углу экрана смартфона и с удивлением для себя отметила, что уже три часа ночи. Через четыре часа вставать, а она еще и не ложилась, тщетно прогоняя настойчивое требование песни создать её прямо здесь и сейчас.

- Алекс? – прошептал Илар. – Прости, что отвлекаю.

Она обернулась и улыбнулась, увидев его такого сонного и щурящегося от яркого света.

- Не отвлекаешь, – ответила она настолько ласково, что не ожидала даже сама от себя подобного ответа. – Я уже закончила и иду к тебе спать. Замерзла тут на холодном полу. Обнимешь?

Он полностью распахнул двери и прошел к ней. От него пахло духами и сигаретами. Алекс неосознанно потянулась к мужчине и, обняв его за талию, прижалась щекой к его груди.

Такие порывы тепла случались в их отношениях нечасто. Практически никогда. Обычно Алекс всегда отвергала его проявления нежности и, уж тем более, никогда не стремилась сократить расстояние между ними. Он пришел в ванную для того, чтобы сказать, что она может не писать эту песню. Её никогда не одобрит Центр. Продюсер скажет, что эту лажу никто не будет слушать и ей необходимо написать что-то в стиле «Игристого в бокале», в принципе, что она и делала последние два года. Каждая последующая песня была похожа на предыдущую, как две капли. Но народу заходили эти треки, несмотря на то, что сам Илар мог отличить их только тогда, когда Алекс начинала петь. Если рассматривать весь творческий путь группы, то за последние годы они деградировали настолько, что им никогда не выбраться из этого стиля.

Сейчас он дословно слышал всё то, что она напевает в диктофон, даже через закрытую дверь. Во время творческого наваждения Алекс никогда не умела себя контролировать. Она могла возвести между ними еще пару бетонных стен, это бы не помешало ему, а также соседям сверху и снизу, услышать рождение нового трека.

Он так много хотел ей сказать. Но после того, как она сама прижалась к нему, уже не посмел разрушить магию, зародившуюся в её голове. Этот её исключительный мир, куда она пускала только самых близких людей, сегодня снова приоткрылся и ему. И он просто не мог позволить себе развалить плоды её творчества. Это настолько личное, настолько принадлежит только ей одной, что он решил – пусть ей скажет об этом кто угодно, только не он. В крайнем случае, только не сейчас. Сейчас он здесь находится как любящий мужчина, чьей девушке нужна поддержка. Завтра, в студии, они снова будут директор и вокалистка «Black Diary». А сегодня… Нет, только не сегодня.

Илар убрал синюю прядь с её лица и большим пальцем несколько раз коснулся щеки девушки. Она стояла перед ним такая сияющая, такая вдохновленная своим творчеством и от этого беззащитная, как ребенок. Как никогда он чувствовал, что сейчас её душа обнажена. И меньше всего ему хотелось ранить её. Каждый день Алекс надевает непроницаемую броню, через которую фильтрует негатив хейтеров и лицемерие журналистов. Сколько безуспешных попыток пробиться через её броню он предпринимал, чтобы только увидеть её настоящую. Как в ту ночь, когда она согласилась лететь с ним в первый совместный отпуск. Или как в тот момент, когда она рассказывала ему свою историю, вернувшись с похорон бабушки. Но всё тщетно. Алекс открывалась ему только тогда, когда сама ощущала в этом потребность.

И сказать ей правду сейчас – равносильно разрыву. Ей будет больно от того, что он так негативно оценил её творчество. И она, не раздумывая ни секунды, хладнокровно захлопнет створки своей брони, нахамив и прогнав со своей территории.

Илар запустил пальцы ей в волосы, и аккуратно, чтобы не причинить боль, но достаточно резко поднял её лицо вверх, чтобы поцеловать в губы. Она ответила на его поцелуй, но потом очень осторожно отстранилась.

- Дай мне минуту, я скину в чат парням свою песню. Завтра в студии послушаю их мнение.

- Только минуту, дольше я не продержусь, – улыбнулся он от переполнявшего его счастья.

Сейчас он чувствовал, что их отношения полноценны. И больше не хотел спать, чтобы не упустить этот момент. Он так редко чувствовал себя нужным ей, что с удовольствием растянул бы эту ночь на неделю, чтобы сполна насладиться таким долгожданным ощущением счастья быть её мужчиной.

- Ты снова забыла, с чего мы начинали путь «Black Diary» с тобой в качестве солистки, – осторожно начал Морган издалека.

Алекс расположилась на полу, прислонившись спиной к барабанам Дорнана. Все трое музыкантов сидели перед ней на диване. Илар стоял чуть поодаль. Он кожей чувствовал напряжение, искрившее между парнями и Алекс электрическими разрядами. Сейчас в студии царило противостояние, и в воздухе витал аромат приближающейся грозы. Илар морально готовился принять сторону, противоположную Алекс. Ночью он был с ней заодно, потому что ночью он представлял интересы своей девушки. Сейчас он находился здесь как директор «Black Diary», который прекрасно осознавал, что такой трек публика не примет.

В правой руке он держал бумажный стаканчик, наполненный до краев горячим капучино. Левую руку он спрятал в карман брюк. Его лицо оставалось непроницаемым. Алекс бросила взгляд в его сторону, ожидая найти там поддержку, но не увидела ничего, кроме ледяного взгляда, и это её неприятно задело. Он стоял в углу такой нереально красивый, словно сошедший с обложки журнала. Рельефное тело обтягивала черная водолазка, заправленная в черные брюки. Дизайнерский ремень с золотой пряжкой выгодно подчеркивал его бедра. На мгновение девушка замерла, оценивая, какой невероятной красоты мужчина находится рядом с ней. Будто герой восточных фильмов о любви.

Но переведя взгляд на своих музыкантов, она нахмурилась. Все трое находились по ту сторону от неё. Снова взглянув на Илара, она поняла, что именно насторожило её. Он был на их стороне, а не на её. Назревал сложный разговор.

- И с чего же «Black Diary» начинала свой путь со мной? – уточнила она холодно, приподняв правую бровь.

- С того, что если мы обретем известность благодаря «Игристому в бокале», то мы станем заложниками одного стиля, – ответил Дорнан.

Морган кивнул в ответ на пояснение барабанщика и продолжил сам:

- Никто не воспринимает нас как серьезных музыкантов. У нас достаточно материала из прошлого. Но его никто не скачивает. Никто не просит нас исполнить «Тварей». Всем нужно «Игристое» и «Двигай». То, что ты вчера написала – провалится. Прости, что я говорю тебе это так грубо, мы слышали, как пронзительно ты исполняла. Этот текст ты писала душой.

- Я, вообще, его не писала, – проворчала Алекс недовольно. – Я просто взяла и напела в диктофон то, что рвалось из меня наружу.

- Не всё то, что вырывается из тебя наружу нужно демонстрировать публике, – хохотнул Эд, и Дорнан злобно ткнул его локтем в бок так сильно, что тот вскрикнул от боли и от неожиданности, но отвечать на удар не стал, хоть это и было не в его стиле.

Илар усмехнулся кривой полуулыбкой, оценив поступок барабанщика, но никто из ребят этого не заметил, они сидели к нему спиной.

- Вы хотите сказать, что моя песня отстой? – спросила Алекс прямо.

- Нет, – покачал головой Морган. – Твоя песня крутая. Но она из нашего прошлого. Сейчас мы драйв-рок. «Black Diary» больше не ассоциируется у фанатов с глубокой серьезной артхаусной музыкой.

- Можно я проведу параллель? – предложил Илар. – Смотри. Вот человек всю жизнь пьет кофе без сахара. А потом вдруг смотрит, что все вокруг кладут в свою кружку ложку сахара. И делает точно так же. И ему нравится вкус кофе с сахаром. Да, пусть кофе без сахара полезнее, но ведь с сахаром вкуснее. И вот, спустя три года ему предлагают на выбор кофе в полюбившейся ему кофейне, но уже без сахара, потому что теперь они решили вернуться к истокам и отказаться от всего вредного. Либо с сахаром, но в соседней кофейне. Как ты думаешь, что выберет этот человек?

- Илар, я не тупая. Я сразу поняла, что имеет в виду Морган, – с вызовом ответила она ему, и он снова ощутил на ней ту броню, которой не было между ними ночью в ванной.

- Тогда будь добра принять наше решение, – сказал Морган. – Мы говорим тебе «нет».

- Не вы ли говорили, что между «да» и «нет» надо всегда выбирать «да»? – спросила она, оглядев группу.

- В том случае, когда нечего терять, – сказал Дорнан.

- Теперь мы вносим поправки в наши законы. Я вас поняла, друзья.

Она звучала так холодно, что Илару на секунду показалось, что вот сейчас она может разозлиться и покинуть группу. Но она продолжала сидеть на полу у барабанов, злобно исподлобья оглядывая одногруппников.

- Нас ты сейчас за что ненавидишь? За правду? Алекс, два года назад мы стояли на распутье, когда принимали решение, идти нам дальше со своим творчеством и реализовываться как музыкантам. Или пойти за тобой и реализоваться как личностям, – напомнил Морган.

- И мы с Дорни приняли твою сторону в этом противостоянии, – напомнил Эд. – Если ты помнишь, на тот момент мы реализовались как музыканты, но нам осточертели макароны по акции. Ты хотела красивой жизни? Ты её получила. Не смей винить нас в том, что сейчас мы поддержали Моргана.

- Ты пытаешься предать саму себя, Алекс. Записью «Игристого» в студии Ариса мы ушли на точку невозврата. Ушли за тобой. За твоими амбициями. А сейчас ты пытаешься бежать туда, откуда мы пришли, принимаешь сторону серьезного глубокого творчества и выставляешь нас монстрами за то, что мы не идем следом. Так не бывает, детка. Такова жестокая реальность. Гейм овер. Забудь о том, что мы делали раньше и иди писать треш.

Дорнан вывалил на неё эту информацию так, будто обвиняя в том, что они стали заложниками одного стиля.

- Ты с ними? – перевела она взгляд на Илара и тот молча кивнул, ощущая, как между ними разворачивается пропасть.

Он искренне пожалел, что ночью не сказал правду ей наедине.

Получается, что он предал её дважды. Первый раз, когда поддержал в ванной своими объятиями. А второй раз – сейчас, перед всей группой. Он осознавал свою ошибку, но уже было поздно что-либо менять. Он действует в интересах «Black Diary». А это означает, что подобному творчеству не место в репертуаре группы.

Глава 23

23 глава.

А потом настал день, когда Алекс начала выздоравливать. Илар прекрасно запомнил этот момент. Настолько точно, что спроси она его сейчас, спустя время, он смог бы дословно повторить то, о чем они тогда говорили.

Теоретически они не жили вместе. У Илара был свой большой дом за городом. Несколько машин. Помощники по хозяйству. Собаки. Бассейн на цокольном этаже. Но вместо этого он каждую свободную минуту находился в однушке-студии Алекс, которую она купила себе сразу, как только поняла, что сумма на счету позволяет ей это сделать. И здесь, рядом с ней, на сорока квадратных метрах ему было комфортнее, чем в своем собственном доме, отделкой которого занималась команда дизайнеров. Там, где не было её, всё становилось чужим и холодным. В его доме много пространства, света, тепла, но нет самого главного – души. Рядом с Алекс он убеждался в том, что рай он, действительно, может быть и в шалаше. С единственной оговоркой – если шалаш временное пристанище.

- Я хочу фит! – сказала Алекс внезапно.

Они вдвоем курили на балконе, сидя в креслах и уютно сложив ноги друг на друга. Для обоих это были моменты релакса. Часто после сложного рабочего дня обессиленные падали в плетеные кресла, оформленные мягкими подушками, и молча затягивались горьким дымом. Слушали шум ночного города. Смотрели на мягкий свет желтых фонарей, на проезжающие мимо автомобили, на спешащих людей и находили умиротворение в этой обстановке и друг в друге.

- С кем ты хочешь фит? – спросил Илар, выпуская клубы мутного дыма в сторону от Алекс.

- С Тэйтом. Не «Black Diary», а я. Алекс фит Тэйт. Понимаешь? Он согласится записать трек, который вы все не приняли из-за того, что он не в стиле группы. Наше прошлое звучание чем-то схоже с творчеством этого парня. Он тоже из артхаусного рока. У него еще и металлические нотки, что будет по кайфу звучать в третьем проигрыше. Что скажешь?

Илар не знал, что ответить. Впервые Алекс предложила исполнить что-то без «Black Diary», а в дуэте с совершенно другим артистом, которого она даже не знает лично. Она не может быть уверена в том, что парень согласится. (Хотя, кого мы обманываем, любой уважающий себя артист мечтает сделать фит с «Black Diary», пока группа на вершине топа). Тэйт согласится стопроцентно. Но вот со стороны Алекс это по-настоящему неожиданное предложение.

- Я предложу Центру. Всё зависит от того, что скажет шеф, я сам не решаю такие вопросы, ты ведь знаешь.

- Давай сделаем втихую, а ему предъявим готовую работу? – улыбнулась Алекс так хитро, что в её серых глазах заплясали озорные огоньки, пришедшиеся так по душе Илару.

- Иди ко мне, – не удержался он и, слегка наклонившись к девушке, ласково за подбородок приподнял её лицо и поцеловал в губы.

Временами от неожиданного взгляда или жеста Алекс его накрывало волной безудержной нежности, от влияния которой ему хотелось сгрести её в охапку, затащить к себе на колени, зарыться носом в её волосы и дышать ею. Ею одной. Только одной. Навсегда. Но предвидя её эмоционально перекошенное от недовольства лицо, он снова не сделал этого и постарался получить максимум наслаждения от касания её нежной фарфоровой кожи губами.

- Так что там с фитом? – уточнила она, отстранившись на секунду.

- Сделаем, малыш, – прошептал он, покрывая её лицо поцелуями.

«Я сделаю для тебя всё, лишь бы ты продолжала творить и вытворять» – добавил он мысленно, расплываясь от теплоты внутри, которую он испытывал к ней постоянно. Не нужно было даже ронять её в постель, чтобы чувствовать внутри волну горячего прилива от её взгляда, её касаний, её движений.

Он любил всей душой каждый её жест.

Любил, как она в наушниках танцует перед зеркалом, размахивая рукой в такт мелодии, слышимой только ей одной. Любил, как она кричит в душевой кабине: «Внутри меня демоны заперты в клетке, их сдержать невозможно на прежней отметке». Любил смотреть, как она моет полы, а потом, вдруг остановившись посреди комнаты, закидывает ногу на швабру и танцует стриптиз, размахивая над головой резиновыми перчатками. Любил её домашнюю и хозяйственную. Когда она поет в бутылку оливкового масла как в микрофон. Когда она вприпрыжку летит по ступенькам домой, а потом захлопывает за собой дверь и дотанцовывает танец, который мысленно начала еще на улице. Любил её уставшую, когда она падает лицом в подушку и что-то говорит, жалуясь на свою тяжелую жизнь артиста. Выговорившись так, что Илар обычно не может разобрать ни слова, она поднимает голову и стонет: «Масса-а-аж». И тогда Илар сдается. И разминает своими сильными руками её хрупкое тело. Он любил её на работе, когда она машет своими синими волосами в свете софитов, а потом опускается на одно колено и наклоняется в зал, направив микрофон фанатам, и всей душой распевает собственные песни вместе с залом, блеском фиолетовых глаз освещая весь мир даже сквозь линзы. Любил её на студии, когда она задумчиво стоит в крохотной комнатушке за стеклом, прижимая ладонями наушники к голове и старательно поет то, что звучит в её мыслях. Любил, как она спорит с Морганом, доказывая ему, что её песня имеет право на существование. Любил её целиком. Всю такую разностороннюю, открытую и искреннюю. Любил до мурашек по спине. До электрического тока в позвоночнике. До криков и стонов по ночам. Он наслаждался ею. Кайфовал. И искренне мечтал, что однажды и она потеплеет по отношению к нему.

- Ты чего притих? – спросила она, затушив сигарету в стеклянной переполненной пепельнице.

- Думаю, – нарочито безразлично пожал он плечами.

- О чем?

- Завалить тебя прямо здесь или дотерпеть до постели? – ухмыльнулся Илар, прищурившись и выпустив клубы белого мутного дыма.

У Алекс сжалось всё внутри от невыносимого ощущения тяги к нему. В такие моменты он был особенно красив. Герой-любовник с обложки глянцевого журнала.

- Зачем терпеть, если можно не терпеть, правда? – в тон ему ответила Алекс и перебралась со своего стула к нему на колени.

Глава 24

24 глава.

Последние два года о Тэйте ничего не было слышно. Около семи лет назад он прогремел с песней «Без тебя», которая звучала во всех артхаусных барах, разливающих крафтовое пиво и ирландский эль. Парень, который диджеил в те времена в «Синем», ставил эту песню стабильно четыре раза в час. Кит сетовал на кровь из ушей, которая вот-вот хлынет, если он еще раз услышит «Без тебя». И Алекс начала подпевать, чтобы позлить друга. Песня была просто омерзительна, как любое творчество, которое становится популярным. И стиль исполнения, и музыка, и текст. В этой песне плохо было всё. Но перекошенное лицо Кита стоило того, чтобы Алекс напевала её так часто, как это только было возможно. И спустя время, когда одну ужасную песню сменили другие ужасные песни, оказалось, что «Без тебя» не так плоха, как то, что звучит сейчас во всех наушниках страны. И однажды наступил тот день, когда после бокала вина ребята спели её дуэтом. Кит играл на гитаре, Алекс сидела напротив него на ковре, скрестив ноги по-турецки, и они в два голоса пели так чисто и искренне, не оставив песне шанса не стать их песней. У каждой пары, неважно друзья это или влюбленные, есть своя собственная песня. Она может кардинально отличаться от их собственного музыкального вкуса. Она может быть отвратительной. Она может прозвучать где угодно. Она может быть первым не случившимся медленным танцем. Или играть в машине во время признания в любви. Может прозвучать в фильме. В баре. На улице. И потом, спустя годы, услышав знакомый мотив, перед глазами возникнет тот самый человек, с которым она связана. У пары Кит-Алекс это была «Без тебя».

«Без тебя похолодало и поблекли краски,

Без тебя я перестал верить в сказки,

Без тебя не ощущаю вкус

И больше не стремлюсь нажать на «Пуск»

Без тебя жизнь остановилась

И если нет тебя, мне не восстановиться,

Без тебя моя планета сбилась с орбиты.

Я опустел. Неважно, кто рядом, если это не ты»

На том жизненном этапе, когда эта песня была актуальна, для Алекс казалась верхом цинизма последняя строчка. «Неважно, кто рядом, если это не ты». У них как-то состоялась с Китом целая дискуссия под бокал белого вина. Их мнения разошлись.

- Если не любимый, то никто, – отстаивала она свою позицию.

- Если не любимая, то кто угодно, – не собирался уступать Кит.

Этот спор длился у них достаточно долго, то затухая, то разгораясь с новой силой.

Она и подумать не могла, что однажды жизнь повернется и заставит её пересмотреть свои убеждения. Взросление такая подлая штука… В детстве мир делится четко пополам: на белое и черное. Мир взрослых вносит свои коррективы. Здесь уже царит понимание, что «активные убеждения – это, конечно, хорошо, но в любом правиле бывают исключения». Та Алекс, которая ссорилась с другом из-за своих правил, нарушила их сразу же, как только наступил момент, поставивший её перед выбором. Раньше она была уверена, что если не Кит, то никто. Но отношения с Иларом расставили все точки над «i».

Сразу после «Без тебя» Тэйт пропал как артист. Изредка его приглашали на ток-шоу. Еще реже звали на интервью. Зато стабильно два раза в год парень исполнял «Без тебя» на концертах, с говорящими названиями, вроде «Олимп пять лет назад». Тогда он рвал в клочья все чарты. Сейчас он стал «ну, этот, с белыми волосами и лицом в татухах». Никто толком не помнил, как его зовут. Он стал заложником даже не одного стиля, а одной песни.

Илар задавался вопросом: почему Тэйт? Звездная «Black Diary», которая вот уже два года является группой номер один по скачиваемости и прослушиваемости по стране. И Тэйт. Запросы на дуэт с «Black Diary» отправляли мэтры эстрады, но Алекс с Морганом всем одинаково вежливо отказывали, аргументируя тем, что «Black Diary» является полноценной группой и они не хотели бы становиться частью фита. Илар прекрасно понимал и принимал решение Алекс. Она написала песню душой, и он сам это видел, когда неожиданно для неё вошел в ванную и застал момент творческого погружения, когда огнем своих глаз она освещала Вселенную. Группа выступила единым коллективом, отказавшись записывать этот трек. То, что было важно для Алекс, не имело значения для них. Девушка просто хотела подарить жизнь этой песне. И здесь уже все средства были хороши.

- Может запишешься со Смитти? Он сейчас топ среди подростков, – осторожно предлагал ей Илар другие кандидатуры.

Они вдвоем сидели в креслах возле кабинета продюсера друг напротив друга. Алекс откинулась на спинку и, нахмурившись, смотрела на Илара исподлобья. Илар же, наоборот, тянулся к ней всем телом, делая это больше неосознанно по зову магнетического притяжения от неё.

- Нет, только Тэйт. Хватит предлагать мне других людей. Я вращаюсь в звездной тусовке, как и ты, и вижу вживую стабильно раз в неделю тех, кто сейчас в топе. Мне плевать на них. Я хочу Тэйта, – угрюмо стояла на своем Алекс.

- Да почему он? – воскликнул Илар, не сдержав нахлынувших эмоций.

Её баранье упрямство доводило его до агрессии.

- Я бы понял тебя, будь в нем хоть что-то! Чувак семь лет назад исполнил один хит и последние годы с этим хитом и катается по барам, выступая перед аудиторией в тридцать человек! Ты хоть понимаешь, что это будет провал? Мало того, что ты записываешь гребаный артхаус, который сейчас никто не слушает, так еще и с Тэйтом, имени которого, кроме тебя, вообще никто не помнит! Алекс, очнись! Ты потеряешь кучу бабок с этим фитом! Почему их потеряешь ты? Потому что компания не даст тебе денег на этот проект, а у Тэйта их просто нет! Ты вешаешь на себя обязательства, которые не в состоянии выполнить!

Она насупилась, как ребенок, которому запретили есть сладкое до обеда. Глупые идеи посещали её голову, а когда они проваливались, винила в своих неудачах Алекс исключительно Илара в том, что он не смог донести до неё изнанку, от которой обычно тщательно оберегал девушку.

Тщетно. Все его слова разбивались и отлетали от ледяной стены, которую она возводила между ними каждый раз в моменты взаимонепонимания. Илар смотрел в её глаза, скрытые под фиолетовыми линзами, и видел взгляд, о который можно пораниться.

- Либо ты на моей стороне. Либо ты мне не мешаешь. Я хочу фит с Тэйтом. Точка.

- Я на твоей стороне, Алекс. Я всегда на твоей стороне. Но сейчас ты не хочешь меня слышать. Ты проиграешь.

- Я тебя прекрасно слышу. Это ты меня не слышишь. Я хочу фит с Тэйтом, Илар.

Своей бессмысленной настойчивостью она доводила его до бессильной ярости. Порой ему хотелось сжать её голову как кокосовый орех, чтобы услышать треск, после которого все её бестолковые идеи выстроятся в логическую цепочку.

- Это что-то личное? Опять Кит? Только, пожалуйста, не говори, что «Без тебя» это ваша с Китом песня, поэтому тебе так важно записать фит именно с Тэйтом, чтобы отдать дань вашим отношениям.

- У нас не было отношений, – покачала Алекс головой.

Подтверждений с её стороны не требовалось. Илар и так все прекрасно понял.

И раз уж её не интересовал никто, кроме Тэйта, Илар решил пойти на шантаж.

Заполучить Алекс как своё рекламное лицо давно хотел один бильярдный клуб, чья франшиза разлетелась по стране, подобно эпидемии. Десять раз приходило письмо на почту продюсерского центра. Десять раз Алекс ответила «Нет». Девять раз бильярдный клуб «ШарП» повышал гонорар. Алекс не желала даже слышать об этом.

- Фит с Тэйтом в обмен на рекламную кампанию от «ШарПа». Готова? Тебе нужны деньги на релиз. У тебя нет такой суммы, я знаю. Я контролирую твои счета. Хочешь фит? Снимешься в рекламе.

- Я не хочу в чулках валяться на бильярдном столе! – отчаянно возмутилась она.

- Твое тело не принадлежит тебе. Ты вся. Целиком. Принадлежишь Продюсерскому Центру. Хочешь фит с Тэйтом? Значит, наденешь чулки и ляжешь. Не ляжешь, тогда дуй в студию, тебя ждут парни на репетицию.

Со стороны Илар мог показаться хамом. Но только для того, кто не знал его лично. На самом деле у него были свои причины на то, чтобы вести себя подобным образом. Во-первых, снова Кит. Проклятый Кит, который так и не освободил ему место в сердце Алекс. Проклятый Кит, чьё имя она всё еще кричит по ночам и чьи фото хранит в телефоне. Илар ненавидел Кита так отчаянно, будто между ними была кровная личная вражда. Во-вторых, сам Илар дочитал предложение от «ШарПа» дальше первого пункта, в отличие от Алекс. Помимо чулок на ней будет короткая клетчатая юбка и завязанная узлом рубашка. В принципе, сам Илар не видел ничего страшного в том, чтобы в костюме школьницы поваляться на бильярдном столе и заработать за съемку столько денег, сколько она обычно зарабатывает за полгода выматывающих туров. И неприятие Алекс совершенно безобидной фотосессии было для него непонятно.

И, наконец, в-третьих. Она вымотала его своими капризами. И сейчас ему хотелось просто напомнить ей, что в его руках дома она девушка, а в его компании на работе она подчиненная. Он исполняет все её, порой абсурдные, требования, и, похоже, девушка начала этим пользоваться. Да, он любит её безусловной любовью. Но это не повод вить из него веревки.

- У меня нет выбора? – спросила она обреченно, и Илар едва не отступил от своей идеи, услышав огорчение в её голосе и мольбу во взгляде. Но тут же снова одернул себя. Она умеет пользоваться его чувствами в свою пользу.

- У тебя нет выбора, – холодно ответил он.

- Ну ладно, – кивнула Алекс. – Назначай съемку для «ШарПа» и звони Тэйту.

Ну ладно? Ну ладно?! И куда делись её комплексы и принципы, когда они стали преградой к цели? Эта девушка нравилась ему всё больше. Идти к своей цели по головам, не замечая препятствий – это в его стиле.

Глава 25

25 глава.

Алекс прокралась на студию и, замерев от разрывающего на части сердцебиения, приоткрыла дверь. Тэйт был там. Он пришел намного раньше, чем она и сейчас решал организационные вопросы с Иларом. Алекс могла прийти пораньше, но задержалась из-за того, что перебрала весь свой гардероб в поисках подходящей для этой встречи одежды. Отбросив в сторону три десятка своих сверкающих глянцевых лосин, она остановилась на просторных джинсах и обтягивающей черной водолазке, заправленной под красный лаковый ремень. Она не планировала производить впечатление на Тэйта, но всё-таки женское начало говорило ей о том, что нужно выглядеть достойно рядом с человеком, который, сам того не подозревая, сыграл большую роль в её судьбе.

Кто бы сказал ей лет пять назад, что она запишет дуэт с самим создателем «Без тебя», гимна отношений Алекс и Кита, она бы решила, что этот человек сошел с ума, видимо, раз говорит ей такие вещи.

Кит.

Кит всегда в неё верил.

Еще тогда, когда она только-только начинала свой путь вверх, он был уверен в ней на сто процентов и верил в то, что однажды она станет такой яркой звездой, что запишется с Тэйтом. Но сама она только смеялась над его словами, оказавшимися пророческими.

- Привет, прошу прощения за опоздание, – распахнула она двери, пытаясь казаться непринужденной, но дрожь в голосе унять было невозможно.

- Девушки обычно всегда опаздывают, это нормально, – улыбнулся он ей, и Алекс почувствовала, как напряжение отпускает её.

Судить еще рано, но по первой фразе Тэйт показался ей простым парнем, с которым будет очень просто сработаться.

- Алекс, – представилась она и протянула руку.

- А меня называй просто Тэйт. Меня так все называют, и мне уже иногда бывает сложно вспомнить, какое имя у меня написано в паспорте, – снова улыбнулся он и осторожно пожал её маленькую ладошку.

- Напомнить? – хмыкнул Илар. – Я знаю твоё настоящее имя.

- Не надо, братан, – рассмеялся Тэйт, сделав предупреждающий жест ладонью.

- Все знают твоё настоящее имя, как и моё. Но мне тоже больше нравится, когда меня называются моим сценическим именем. Я так уже лет двадцать всем представляюсь, если не больше, – примирительно произнесла Алекс, вытаскивая планшет, в котором находились её собственные заготовки к будущей песне.

Знакомство состоялось совсем не так, как планировала Алекс. Все втроем они много смеялись, делились историями из своей закулисной жизни, обменивались мыслями по поводу будущих целей и чувствовали себя, как старые друзья, встретившиеся после долгой разлуки. У них с Тэйтом оказалось очень похожее мировоззрение и Алекс принесло настоящее удовольствие общение с ним на отвлеченные темы, не касающиеся работы. Собираясь на встречу, она была уверена, что обнаружит здесь зазвездившегося артиста, который знает себе цену. И она обрадовалась, что ошиблась в нем.

Стараясь не быть навязчивой, Алекс украдкой разглядывала Тэйта. На сцене он был совершенно не таким, как здесь и сейчас, перед ней. Но ведь и она в обычной жизни не носила глянцевые лосины и кроссовки, усыпанные стразами, так что не было ничего удивительного в его внешнем виде. Перед ней находился молодой мужчина, одетый в стиле «парня с соседнего двора». Рваные джинсы, кеды и клетчатая рубашка с закатанными до локтя рукавами. Всё его тело, которое оставалось неприкрытым одеждой, было сплошь покрыто разноцветными татуировками. Даже на лице, под левым глазом красовался рисунок мышонка, сделанный в стиле комикса. На запястье свободно болтались часы на браслете, а на безымянном пальце правой руки – большое гладкое кольцо. Алекс очень удивилась тому факту, что этот парень женат. Хоть она и не следила за его биографией, но новости подобного плана никогда не оставались незамеченными в той звездной тусовке, где ей сейчас приходилось вращаться.

- Ты закончил свою часть песни? – спросила она, решив, что настало время перейти к смыслу их встречи.

Тэйт предъявил ей свои заготовки, и они перешли к обсуждению.

Илар тихонько поднялся и вышел из студии, чтобы не мешать творческому вдохновению

Глава 26

26 глава.

Песня получилась пронзительной и очень искренней, как и планировала Алекс изначально. Им хватило недели на то, чтобы согласовать текст друг с другом, подготовить аранжировку и записать готовую работу в студии. Подготовка проходила в обстановке строжайшей секретности, потому что песня должна была стать сюрпризом для слушателей. Вроде бонусного трека к основным работам «Black Diary» и Тэйта. Ребята много времени проводили вместе и за время совместной работы успели стать хорошими друзьями, что стало для Алекс приятной неожиданностью. Несмотря на годы, проведенные в звездной тусовке, она так и не смогла почувствовать себя её частью. И дружба с тем, под чью песню она когда-то давно в прошлой жизни пританцовывала у барной стойки рядом с Китом, в очередной раз напоминала ей, что теперь она добилась своей цели и стала знаменитой. Каждое выступление перед тысячами людей, подпевающих ей, до сих казалось каким-то нереальным, будто это всё сон и стоит открыть глаза, как она снова окажется простым баристой в кофейне. А Тэйт, сидящий напротив и смеющийся вместе с ней – живое подтверждение её популярности.

Релиз состоялся в полночь с пятницы на субботу. Алекс волновалась как выпускница перед своим первым экзаменом. Мнение и отклик слушателей именно на эту песню были для неё не просто важными, а архиважными. В этот трек девушка вложила душу. В «Мы – легенды» она звучала не как Алекс из «Black Diary», а как Алекс, смывающая грим в раковину у себя дома в ванной. Чистая. Наивная. И слегка уставшая.

Для презентации песни Тэйт предложил провести прямой эфир с поклонниками, и она с радостью согласилась.

Алекс расположилась на диване среди подушек, расшитых иероглифами, в доме Илара, поскольку её собственная квартира с интерьером в стиле «лофт» не подходила для проведения трансляций подобного плана. Зрители не оценили бы кирпичную кладку и развешанные по стенам виниловые пластинки для граммофона, на котором она часто включала себе по вечерам классические произведения. Её имидж «девочки со страниц комиксов» не вязался с «лофтом», зато идеально вписывался в гостиную Илара, обставленную белоснежной матовой мебелью и больше походящей на отделение хирургии. Уютно устроившись возле напольной вазы с высокими искусственными цветами из хлопка, она включила камеру. Вскоре к ней присоединился и Тэйт.

Вместе они наперебой рассказывали выдуманную специально для фанатов историю появления песни, дурачились и пели отрывки из трека, который вот-вот должен стать доступен для скачивания. Ребята хором отвечали на вопросы, проводили конкурсы и устроили челлендж своим слушателям, а после тепло попрощались и призвали всех помочь им вывести песню в топ.

Сбросив звонок и заблокировав экран телефон, Алекс перевела взгляд на Илара, который сидел напротив неё так, чтобы его не было видно в эфире.

- У «Мы – легенды» большое будущее, – улыбнулась она в предвкушении миллионов откликов.

Она подошла к нему, и Илар отодвинул в сторону небольшой стеклянный столик, на котором стоял его ноутбук, где он вел переписку в рабочем чате, наблюдая со стороны за Алекс, весело общающейся с поклонниками во время прямого эфира с Тэйтом. Он получал искреннее удовольствие от того, что являлся частью её жизни. А особенный шарм их отношениям придавал оттенок секретности. Он всегда был рядом, будто тень, но при этом ни один из всех этих людей по ту сторону экрана даже не догадывался о его существовании. Он улыбался, слушая, как Алекс отвечает на вопросы поклонников, когда будет свадьба с Эдом и связывает ли её с Тэйтом что-то помимо совместной работы.

После завершения трансляции девушка села к нему на колени и обняла за шею, совсем как ребенок, выпрашивающий похвалы за хороший поступок.

- Какими бы ни были отклики на эту песню, в моём плей-листе она навсегда, малыш, – сказал он и повалил на спину, чтобы покрыть поцелуями её сияющее лицо.

Она непозволительно редко сияла в последнее время, а ему очень не хватало её зажигательной энергетики, от которой он ловил сумасшедший кайф и заряжался до предела.

А потом наступила полоса разочарований.

Хейт сыпался отовсюду.

Блогеры в своих обзорах откровенно смеялись над ней. В статьях на музыкальных порталах её разносили в пух и прах. Личные сообщения и комментарии пришлось закрыть, чтобы хоть частично оградить себя от негатива.

Но скрыться отовсюду она не могла физически.

Их было слишком много против неё одной.

Самыми безобидными комментариями были следующего вида: «Алекс опопсела» и «Тэйт провалил попытку хайпануть на известности Алекс».

Девушка не сдерживала слез, читая то, что пишут ей поклонники.

Этой песней она открыла им частичку самой себя. Себя настоящей. И, оказалось, что её душа и она настоящая никому не нужны. Фанаты требовали драйва, а не артхаусной акустики. Медленной лиричной мелодией, взрывающейся энергетикой бас-гитары на последнем припеве, Алекс не смогла коснуться сердец миллионов, как она планировала изначально, когда надиктовывала в диктофон первый куплет, захлебываясь слезами. Эта песня изначально принадлежала ей одной и должна была остаться там, внутри неё. До боли обидно открыв свою душу осознать, что ничего кроме смачных плевков туда не вложили в ответ.

- Привет, попса! – услышала она от Эда, когда пришла на студию.

Морган тотчас сорвался с места и, приобняв Алекс за плечи, вывел её из общего кабинета.

- Ну ты и конченый, – услышал он, как обращается Дорнан к Эду, перед тем как захлопнуть дверь.

Морган не стал уводить её далеко. Поскольку в коридоре никого не было, он решил поговорить прямо здесь. Прижав девушку к стене, он за подбородок приподнял её голову и заглянул в серые глаза, наполненные слезами.

Она без линз.

Это говорило о многом: сейчас перед ним стояла настоящая Алекс, а не солистка «Black Diary».

- Если ты сейчас скажешь мне: «А я говорил», то я тебя стукну, – горько проговорила она дрожащим голосом.

Морган усмехнулся.

- Давай. Вперед. Потому что именно о такой реакции я предупреждал тебя с самого первого дня. Чего ты распустила сопли?

Он говорил вполголоса, чтобы остальные члены команды, находящиеся в студии, их не услышали.

- Бедненькая Алекс, как она устала трясти на концертах своими волосами в свете софитов, давать интервью и считать свои миллионы на вкладах! – пропищал он, пародируя тех, кто писал ей негативные комментарии.

Морган откашлялся и продолжил:

- Вокруг миллиард людей, которые пашут как проклятые с утра до вечера, чтобы прокормить семью и выплатить кредиты. Нашла, кому жаловаться на свою тяжелую жизнь! Да, быть артистом непросто, но тебе это окупается в тысячи раз больше, чем людям по ту сторону экрана их собственная работа. От тебя требуется именно то, о чем ты жалуешься в своей песне: развлекать! Ты обязана отвлечь толпу легкой ни к чему не обязывающей музыкой и качественной постановкой концертов после того, как они задолбались ишачить по сорок-пятьдесят, а то и больше, часов в неделю. Понимаешь? Прячась за наушниками от внешнего мира, они не хотят слышать нытье артиста о трудностях. Отвлекай и развлекай, это всё, что от тебя требуется!

- Но ведь есть артисты, которые пишут остросоциальные треки с глубоким смыслом, – слабо возмутилась Алекс, уже заочно принимая свой проигрыш в этом споре.

- Так эти артисты и одеваются в тех же магазинах, что и простые люди! И ходят в те же супермаркеты за теми же макаронами по акции, что и большинство граждан нашей страны! А когда им с экрана вещает о нелегкой судьбе девочка, с головы до ног закатанная в фирмач, поверь мне, кроме негатива это не вызовет ничего! Тебе НЕ ВЕРЯТ. У тебя был шанс писать текст с глубоким смыслом, но ты выбрала драйв и деньги. Назад пути нет и не будет никогда. Всё, милочка. Ты стала заложником одного стиля. Это случилось в тот день, когда «игристое в бокале» взлетело на вершины чартов. Ты сделала свой выбор. Нельзя выбрать один путь, попробовать, а потом передумать и пойти по другому пути. Твой единственный шанс сейчас – это покинуть «Black Diary», пропасть со всех радаров лет на пять, а потом выстрелить в составе новой группы с другим именем и другим цветом волос. Тогда, может быть, люди примут тебя как «повзрослевшую и переосмыслившую приоритеты ту синенькую из «Black Diary». Но слава «синенькой из «Black Diary» всегда будет с тобой. Всегда. Это твой штамп.

Морган, как всегда, говорил очень правильные вещи грубо, но доступно. Это было то, за что любила его Алекс. За встряску, которую, кроме него, ей не мог дать никто и никогда. В сложные моменты, когда опускались руки, Алекс всегда летела к Моргану. Его незаурядный мозг, искренность и грубость давали ей мотивацию идти дальше. На неё никогда не действовали уговоры, вроде: «Солнышко, ты же такая сильная девочка, соберись, ты сможешь». После таких слов она начинала отчаянно себя жалеть и больше не пыталась сдерживать слез. А психологическая методика Моргана, пусть и болезненная, зато более чем эффективная, всегда действовала безотказно.

- Не мог мне раньше это сказать? – спросила она уже ровным голосом, без всхлипов.

- Мог. Но остался бы не услышан. А сейчас, когда ты умылась всем дерьмом, что вылили на тебя хейтеры, до тебя очень быстро дошел смысл моих слов. Да, детка, мы читаем все комментарии, – ответил он на немой вопрос в её глазах. – Мы знаем, сколько ты хлебнула. Ты по уши в дерьме. Так что вытирай свои сопли и дуй творить. «Black Diary», как всегда, распахивает для тебя свои двери, блудная дочь. Нагулялась? Получила пощечину от жестокого мира? Почувствовала, каково это: еще вчера быть всеобщей любимицей, а сегодня – не успевать стряхивать с себя помои? Понимаешь теперь, что дома, с семьей «Black Diary», лучше всего?

- Хорош меня добивать, – рассмеялась она сквозь слезы и легко ударила кулачком Моргана в плечо.

Он улыбнулся и снова обнял её за плечи.

- Пошли к пацанам, у нас есть отличная идея для нового трека. Хотела дуэт? Будет тебе дуэт! Как тебе моя кандидатура для фита?

- Нельзя сделать фит внутри группы. А петь с тобой я готова всегда, ты же знаешь.

Она улыбалась. И Морган тоже не мог сдержать улыбки. Алекс он любил всей душой, как младшую сестренку, а в моменты, как сегодня, любил еще больше. Такую неопытную и несмышленую, больно обжегшуюся и пришедшую к старшему брату пожаловаться на свою ранку. А он и поругал за безалаберность, и подул на болячку, чтобы та быстрее зажила. «Black Diary» действительно была семьей. Даже Эд. Куда уж без него? В любой семьей есть человек, который постоянно вляпывается в неприятности. Не отказываться же теперь из-за этого от него!

Глава 27

27 глава.

Спустя несколько недель негатив потихоньку улегся и практически сошел на «нет». Толпа переключилась на блогера, который на спор в прямом эфире залил полы своей квартиры майонезом и устроил фигурное катание на камеру. Это был взрыв. Вся аудитория массово ринулась к нему в комментарии и Алекс с Тэйтом, наконец, оставили в покое. Морган посчитал, что наступило идеальное время для презентации клипа на песню «Не прощаясь», созданную для тусовок в барах, как и все остальные песни группы. И Илар его поддержал.

Следующие полгода группа работала в режиме нон-стоп. Сразу после записи песни ребята сняли видео, которое очень тепло приняла публика. Уже через неделю после выхода клип взлетел на вершины чартов на музыкальных каналах, а в интернете собрал почти сто миллионов просмотров. Съемки проходили в павильоне, отстроенном специально для «Black Diary». Технически этот клип стал самым сложным в плане постановки. Тросами Алекс подвязывали к потолку, и там девушка исполняла сложные акробатические трюки, отработанные на земле до автоматизма. Проведя несколько недель в гимнастическом зале, Алекс так и не смогла отработать идеально. В итоге её лицо оставили только на крупном плане, все сложные постановки за солистку выполнила дублерша.

Одновременно с подготовками и съемками клипа в столице прошла первая из череды летних музыкальных премий. Стараясь скрыть хромоту от травмы, полученной в гимнастическом зале, Алекс улыбалась сквозь пульсирующую боль в колене, раздавая сотни интервью и фотографируясь с фанатами.

«Всё проходит. И это пройдет тоже» – успокаивала она себя мысленно, умоляя свой организм выдержать это испытание. За час до выезда врач вколол ей лошадиную дозу обезболивающего препарата, чтобы Алекс смогла отработать запланированную программу. Но обезболивание подействовало слабо. В частности, из-за одиннадцати сантиметров тонкой шпильки, украшавшей её хрустальные туфли, идеально гармонирующие со сверкающим камнями платьем с вырезом на спине, созданном в единственном экземпляре дизайнерской группой специально для Алекс. Премия раздавала награды из серебра, и Алекс знала, что сегодня «Black Diary» унесет отсюда четыре статуэтки, поэтому она обязана была выглядеть дорого. Впереди, после красной дорожки, её ожидало четырехчасовое объявление номинаций, раздача премий, исполнение песни «Сквозь тернии», лучшей в прошедшем году по версии премии, а потом вечеринка, где «Black Diary» ждали в полном составе. Алекс крепко держала Эда под правую руку, чтобы твердо держаться на ногах, а он левой ладонью трогательно накрывал её ладонь. Во время интервью они постоянно переглядывались и на их счастливых лицах блуждала таинственная полуулыбка. Со стороны они выглядели очень нежно, в том числе благодаря стараниям стилистов, которые одевали группу на подобные выходы в одной цветовой гамме, делая при этом упор на Эда и Алекс, чтобы их костюмы дополняли друг друга как в зеркальном отражении. Костюм Эда готовила та же дизайнерская группа из той же ткани, что и платье Алекс. Взгляд ребят, исполненный любви, и ласковые касания друг друга для публики были пределом мечтаний. Зависти к их отношениям присутствующие не скрывали, отпуская язвительные комментарии, прикрытые натянутой улыбкой. Каждый, в чье поле зрения попадала пара из «Black Diary», мечтал о таких же чистых и искренних чувствах, даже не догадываясь о том, что эти двое играют для них спектакль. Если весь мир – это театр, то Алекс с Эдом сейчас были его ведущими актерами.

Илар находился внутри звездной тусовки, но при этом в отдалении от назойливых объективов камер. В руке он держал стакан с виски и растаявшим льдом. За весь вечер он не сделал ни глотка алкоголя. Сказывалась тяжелая прошедшая ночь с Алекс. А впереди его ожидала еще более сложная ночь с ней же. Ему предстояло аккуратно отвезти девушку домой и передать под наблюдение врача. Он прекрасно видел мелодраматичный уровень актерского мастерства басиста и солистки «Black Diary», сумевших обвести вокруг пальца всю светскую тусовку своими хорошо сыгранными чувствами. Но самым тревожным для Илара было не это. Дело в том, что прекрасно зная изнанку «Black Diary», он, тем не менее, чувствовал предательский укол ревности каждый раз, когда Эдди касался волос Алекс, а она нежно прижималась лбом к его щеке, преданно заглядывая ему в глаза. Именно о такой Алекс рядом с собой Илар мечтал. Эти двое так достойно играли роль влюбленной пары, что Илар втайне желал оказаться на месте Эда.

Это была его собственная идея – предложить басисту спрятать травму Алекс за ненастоящими чувствами, которыми они будто ширмой прикрывают грязь, происходящую в закулисье «Black Diary». Всю ночь Илар толком не спал. Алекс стонала и плакала от болезненной травмы, полученной на подготовке к съемкам клипа на песню «Не прощаясь». Он возил её на рентген, но перелом не подтвердился. Девушке наложили повязку, которую она, капризничая, стянула уже в машине, возмутившись, что от эластичного бинта у неё невыносимо чешется нога. Дома Илар выгреб из холодильника весь лед, завернул его в полотенце и приложил к колену Алекс, чтобы она смогла поспать хоть немного. Впереди у неё был тяжелый день премии, а он давно привык не спать по ночам. Она тянулась к нему, а он крепко прижимал её заплаканное лицо к своему плечу, словно это могло помочь ей не чувствовать боль. Он баюкал её, напевая песенки из детства, от которых девушка улыбалась и потихоньку проваливалась в сон. Но даже ночью, в поисках спасения от боли в его объятиях, она не смотрела на него так, как сейчас смотрела на Эда, старательно отыгрывая свою роль. Утром, наблюдая со стороны, как Ариадна демонстрирует Алекс наряд на премию, Илар понял, что продержаться около восьми часов на таких высоких каблуках для девушки будет сродни самоубийству. И он вызвал Эдди на разговор, предложив не выпускать Алекс из объятий, иначе она рухнет прямо на сцене. Басист согласился сразу же. Несмотря на его гнусный характер, доброты и отзывчивости по отношению к группе ему было не занимать.

И сейчас, глядя на их «любовь», Илар прекрасно головой понимал, что всё это игра и если Алекс не будет держаться за Эда, то она просто не сможет стоять на ногах, но всё его внутреннее естество противилось принимать этот факт как данность.

Она смеялась в объектив камеры, очень эмоционально рассказывала что-то в ярко-синий микрофон цвета её волос и отчаянно жестикулировала, заполняя своей бешеной энергетикой целый зал. Со стороны казалось, что эта девушка совершенно счастлива и довольна своей жизнью. И только «Black Diary» знали, что сейчас Алекс хочется выть от боли в колене и ожидания, когда им снова придется прикрывать задницу заблеванного басиста. И Алекс, весело переговариваясь с коллегами по сцене, просто ждала, когда же всё это уже закончится.

После первой премии была вторая.

Релиз трека «Закат на окнах».

Бесконечные концерты, после которых Алекс отмалчивалась дома, не произнося ни слова, чтобы восстановить связки.

Съемки видео на «Закат на окнах».

Презентация видео.

Репетиции в студии.

Гастроли.

Съемки у блогеров.

Интервью.

Илар почти всё свободное время проводил с ней, но при этом его не покидало ощущение, что он один. Вечера проходили в тишине. Алекс надевала теплую байковую пижаму, включала сериал и заворачивалась в плед. Без косметики, с серыми глазами и волосами, закрученными в лохматый пучок, она выглядела как подросток, а не как всемирно известная поп-рок звезда. Илар наливал в кружку какао, насыпал туда зефир и приносил ей в кровать. Она благодарила сдержанным кивком, а потом жестом руки просила не закрывать ей экран телевизора.

Их существование снова зациклилось:

Студия.

Выступление.

Сериал на ночь.

Студия.

Выступление.

Сериал на ночь.

Студия…

- Хочу покататься на сноубордах, – пробормотала Алекс из-под пледа.

Она нарушила вечернее молчание впервые за долгое время, и Илар настолько этому удивился, что даже не сразу отреагировал, решив, что она пишет кому-то голосовое.

- Хочу покататься на сноубордах, – повторила она голосом капризной девочки, растягивая гласные, и только тогда он поднял голову и выглянул из-за ноутбука, чтобы убедиться, что Алекс обращается к нему.

- Собирай чемодан, – ответил так просто, будто она предложила заказать пиццу на ужин.

Эта его легкость на подъем крайне ей импонировала. В ней самой спонтанность присутствовала как побочная черта характера. Чаще всего Алекс хотелось спокойствия и четкого плана-графика на холодильнике, в котором по пунктам расписаны её цели на ближайший год. Кит всегда поднимал на смех её зависимость от планирования.

- Алекс, нельзя жить по графику, в жизни должно быть место спонтанным решениям, иначе не интересно жить! – говорил ей всегда Кит.

Илар, при всей своей легкости характера и врожденной импульсивной жажде приключений, тоже предпочитал грамотное планирование, как и Алекс. Но в отличие от неё, запросто вносил в него корректировки в зависимости от настроения.

Но временами и у неё случались приступы подросткового бунтарства, как сегодня, когда рутина не оставляла в жизни места для радости.

- А работа? – спросила она, подозрительно прищурившись.

- Тогда не собирай чемоданы, – пожал плечами Илар.

- Но я хочу упасть лицом в снег!

- Тогда собирай чемоданы! – Илар захлопнул крышку ноутбука и полностью сосредоточился на девушке. – Я тебя не пойму! Ты хочешь покататься на сноубордах, я полностью поддерживаю эту крутую идею, и ты тут же идешь на попятный, пытаясь отыскать какие-то бестолковые «но». Хочешь? Иди, собирайся. Не хочешь? Включай следующую серию, я уже с тобой втянулся в этот сериал.

- Поясни мне, как ты порешаешь дела с работой и через пять минут я буду стоять с паспортом в коридоре.

- Детка, мы разделяем личное и рабочее, забыла? Ты меня зовешь как своего мужчину или как технического директора группы?

- Как своего мужчину, – улыбнулась она, и от этой фразы Илар ощутил тепло, разливающееся по телу.

Самое важное в разговоре двух людей не те вещи, которые они говорят друг другу, а тон, которым они говорят эти самые вещи.

Алекс сказала это так, что ему захотелось её обнять, но пока решались практически «семейные» вопросы, он принимал вид сурового неприступного мужчины, чтобы ограничить девушке влияние над ним.

- Тогда иди, собирайся. Три дня в горах я сумею выделить для нас двоих. Только предлагаю не лететь далеко, чтобы не тратить время. Давай выберем ближайший горнолыжный склон и рванем туда?

Алекс согласилась не раздумывая. Известность и популярность не испортили её мировосприятие. И если ей хотелось покататься на сноуборде, то для этого нужны три вещи: сноуборд, склон и снег на этом самом склоне. Всё остальное было лишь понтами, не вызывавшими у девушки никакого интереса.

Уже утром она сидела в теплом комбинезоне на раскатанной и расчищенной трассе и ждала, когда же Илар пристегнет доску к её тяжелым ботинкам. Он старательно вставлял её ноги в крепления, замерзшими пальцами стараясь управиться как можно быстрее, чтобы Алекс не простыла, сидя в снегу. А она смотрела на него и ощущала себя абсолютно счастливой.

Она не любила его. Но всё чаще и чаще в её жизни появлялись моменты, которые вспоминались через небольшой промежуток времени с особым теплом и нежностью. И все эти моменты хранились в памяти телефона тысячей селфи-снимков в обнимку с Иларом. Натыкаясь на них в галерее фотографий, Алекс каждый раз отмечала про себя, как счастливо они улыбаются в объятиях друг друга, хоть и совсем не смотрятся вместе. Его брутальная южная по-настоящему мужская красота никак не сочеталась с её внешностью девочки из комиксов. Но разве это имеет значение, если два человека хотят быть вместе? Все умные книги мира по психологии и типажам бессильны перед желанием двоих.

Глава 28

28 глава.

- Алекс, скажу честно, мне нравится творчество «Black Diary», и я слежу за вашим путем от самых истоков. Все эти годы я наблюдаю за вашими с Эдди отношениями и могу сказать, что вы застряли на месте.

Молодая, но уже прогремевшая на всю страну своими скандальными вопросами, интервьюерша Карли перебросила свои волосы цвета лаванды на правое плечо и выпрямилась, готовая выслушать ответ вокалистки «Black Diary».

Именно по этой причине Алекс по возможности избегала интервью и интервьюеров. По причине вопросов, целью которых является не раскрыть человека, а вытащить грязь из прошлого на всеобщее обозрение. Но не прийти к Карли она не могла, поскольку это нарушило бы требования Продюсерского Центра. Интервьюерша знала, с какой стороны заходить, поэтому отправила свой запрос к ним напрямую. Если бы она обратилась напрямую к Алекс через личные сообщения, ответ был бы однозначно отрицательным.

- Я считаю, что такие вопросы ты должна задавать Эду, а не мне. Я не могу ответить за него, почему за шесть лет он так и не сделал мне предложение.

- Послушай, а не в Иларе дело? Вас просто непозволительно часто видят вместе. Едва ли не чаще, чем с Эдом.

Вопрос получился провокационным, и Алекс напряглась, задумавшись на секунду перед тем, как ответить на него:

- Илар наш директор. Он с нами практически круглосуточно. Это его работа.

- Поясни, чем занимается директор группы? Я пытаюсь понять, причины: зачем и для чего он находится рядом с вами круглосуточно.

- Илар - главный элемент закулисного «Black Diary». Пока мы с парнями занимаемся творчеством, пишем песни и сценарии для клипов, составляем концертную программу и озвучиваем, сколько огня мы хотим видеть на сцене, Илар подсчитывает, сколько это будет стоить, распределяет обязанности между остальными членами нашей команды и решает все вопросы «Black Diary», кроме творческих. Если мы с парнями сердце «Black Diary», то он мозг. Центр управления. Без него мы даже не выйдем из студии, потому что не знаем, куда нам идти.

- То есть, ты хочешь сказать, что у вас с ним ничего нет? – спросила Карли, не удовлетворившись ответом, из которого сложно вытащить грязь даже посредством монтажа.

- Более того, насколько я знаю, у него есть девушка, с которой он почти съехался, – улыбнулась Алекс, намеренно умолчав о том, что имеет в виду себя.

- Хорошо. Оставим в покое твою личную жизнь. Расскажи, почему Алекс?

- А почему Карли?

- Ну, это сокращенно от моего имени. Каролина. Карли, – пожала плечами интервьюерша.

- Каролина. Никогда никому больше не представляйся полным именем. Твой псевдоним – это твой личный бренд. Полное имя оставь для бюрократических процедур. Но, отвечая на твой вопрос, Алекс я стала, потому что так меня называл папа.

Чистым взглядом сквозь фиолетовые линзы она посмотрела на Карли, чтобы у той не возникло сомнений в её словах. Настоящую историю своей семьи Алекс не собиралась выносить на обозрение миллионов. Как и рассказывать о том, что первым так её начал называть Кит. Сначала Алексис. Потом Алекс. Скорее всего, если бы они продолжили общаться дальше, он бы и вовсе сократил её до Ал.

- Как трогательно, – сложила руки на коленях Карли и подалась вперед к интервьюируемой. – Алекс, почему ты никогда не рассказываешь о своей семье?

- Потому что мои родители простые работяги, и я не хочу для них публичности. Публичность – это ответственность. Пусть живут спокойно. Не нужно, чтобы у них дергался глаз от вопросов людей на улице, а простой поход в супермаркет вызывал нервный тик от стресса, – снова выкрутилась Алекс с таким честным лицом, что Карли в очередной раз поверила.

- Ты классная дочь, – кивнула она. – Я поняла тебя, не хочешь о родителях, не будем. Расскажи о последнем скандале, когда ты сорвала свое выступление в соседней стране. Почему так произошло? Ты зазвездилась?

Карли имела в виду то выступление, которому Алекс предпочла сноуборд, горный воздух, искрящийся на солнце снег и три безумных ночи в объятиях Илара. Почти полгода она потом не могла отмыться от тех статей, что выходили в желтой прессе, желтых блогах и желтых обзорах. Конечно, Илар со временем разобрался с этой проблемой, и тема была закрыта, но перед этим хейтеры оторвались на ней по полной программе, устроив глобальный разнос.

- Я тогда заболела и лежала под капельницей, поэтому у меня даже не было возможности выйти в прямой эфир и извиниться за то, что выступление пришлось отменить. Там было столько звезд, я была уверена, что отсутствия «Black Diary» никто и не заметит, – снова солгала она.

- Ошибаешься, – покачала головой Карли. – Половина зала пришла ради тебя. По словам оргов у вас был самый большой тайминг. Всем отводилось по десять минут, а вам – двадцать. Ты звезда, Алекс. «Black Diary» сейчас номер один в жанре поп-рока. Очень мало групп, кто может на лажовые тексты сделать такую достойную аранжировку.

- Я всего лишь человек. Ты считаешь, что я не имею права заболеть? Сколько гастролей у нас было до и после того провала? Никто не считает. А я уверена, что имею полное право отработав восемьсот концертов, взять себе день больничного.

Лучшая защита – нападение. Именно поэтому Алекс слегка повысила тон, чтобы Карли почувствовала себя неуютно и не стала предпринимать попыток предъявить ей те фотографии, где явно видно, что ни под какими капельницами Алекс в тот день не лежала, а валялась вместе с Иларом в снегу на горнолыжном курорте со сноубордами, прикрепленными к тяжелым ботинкам. Конечно, эти фотографии ни он, ни она в сеть не выкладывали. Но нашлось достаточно людей, которые узнали их, сделали фото, а потом в разгар скандала продали их желтым изданиям. В свою очередь Илар в одном из интервью уже говорил о том, что эти двое совсем не похожи на них с Алекс и отрицал, что в тот день вместо работы они отдыхали на турбазе.

- То есть ты не можешь сказать о себе: я зазвездилась? – спросила интрвьюерша, сделав глоток кофе из фарфоровой чашки.

- Слово такое дурацкое, – сморщилась Алекс и медленно повторила его, словно пробуя на вкус. – Заз-вез-ди-лась. Нет, не могу я так сказать о себе. Я родом из маленького города, из простой семьи. Я получила двойное воспитание: домашнее и дворовое. Дома из меня делали принцессу, а во дворе – своего пацана. Благодаря этому я теперь умею пользоваться приборами за столом, легко сыграю Вивальди на фортепиано или продекламирую Бродского и точно так же легко дам в бубен и пошлю матом, если человек того заслуживает.

- Но мы сейчас говорим не о воспитании, а о твоем звездном уровне. Смотри, ты сейчас сидишь передо мной закатанная в фирму с головы до ног. Скажи, а ты давно покупала одежду в обычных магазинах?

- Я тебе больше скажу, – засмеялась Алекс. – Я в ней к тебе приехала! То, в чем я сижу сейчас, мне привезла Ариадна, стилист группы. Я сейчас тут посверкаю фирменными кроссовками на камеру, а потом в комнатушке за стенкой переоденусь в свои удобные джинсы и потасканные кеды. И я так делаю только потому, что мне отчаянно удобно. И своё удобство я не готова менять на бренды. Так что и тут ты не права. Нет, я не чувствую себя звездой.

- Тебя угнетает повышенное внимание к твоей персоне?

На такие вопросы, как и на предыдущий, Алекс предпочитала отвечать честно, несмотря на то, что и здесь честность не играла на руку её имиджу.

- Да, угнетает. Я знала, на что иду и знала, что после того, как вся страна узнает меня в лицо, я больше не смогу спокойно выйти в магазин ненакрашенной. Но я это делаю. Выхожу в магазин ненакрашенной, я имею в виду. И вот в эти моменты за мной всегда выстраивается очередь селфиманов. Они все хотят сфотографироваться и поговорить. А я хочу поесть. Я вышла в магазин рядом с домом за пачкой брокколи. И у меня нет желания в этот момент быть «той синенькой из «Black Diary». В этот момент я такая же как и все вы, кто пришел в этот же магазин у дома. И вот тогда меня это угнетает. Когда я с семи утра на студии, на часах полночь, а ела я последний раз двенадцать часов назад. Я стою, улыбаюсь, смотрю в камеру… А сама мечтаю, чтобы на пять минут все забыли, как выглядит солистка «Black Diary» и отпустили меня с моим пакетом брокколи домой.

- Дай пять, – протянула Карли свою ладошку Алекс и после хлопка продолжила. – Только я не на правильном питании, поэтому в моем случае я стою с пакетом пельменей на кассе, и когда начинается вот эта суета вокруг меня, мне хочется просто бежать и отстреливаться от наглецов пельменями из пакета.

Они рассмеялись и после небольшой рекламы от Карли продолжили разговор.

- Как я уже сказала в начале нашей встречи, я слежу за вашим творчеством, поэтому знаю, что поначалу вы играли очень серьезную музыку. В ней был посыл к обществу, к нравственности, к морали. А после «Игристого в бокале» всё покатилось к чертям собачьим. Почему? Вы не пробовали снова записать что-то атмосферное?

- Пробовали, – кивнула Алекс. – Не слышала мой фит с Тэйтом?

- Точно, – воскликнула Карли. – Я о нем и хотела поговорить! В чем причина провала?

- В том, что мы с «Black Diary» стали заложниками одного стиля. Нас уже давно не воспринимают как серьезных музыкантов. Понимаешь, мы весь свой творческий путь кормим людей голимым фаст-фудом, а теперь треком «Мы – легенды» предложили им откушать высокой кухни. Естественно, что это не зашло. Да, есть те, кто предпочитают высокую кухню. Но таких мало. Люди хотят легкости. Лёгкие фильмы, лёгкие книги, лёгкая музыка... Им нужно отдыхать, а не думать.

Илар сидел на мешках с каким-то непонятным содержимым через стенку от Алекс и слышал каждое её слово. И если на фразе «у Илара есть девушка» он улыбнулся, то сейчас он лбом уткнулся в собственную ладонь, понимая, что завтра Алекс проснется по уши в испражнениях хейтеров.

- Что она несет? – прошептал он в отчаянии, уже сейчас делая наброски для поста в социальной сети о том, что всё интервью было постановкой, и Алекс говорила строго по тексту то, что написал ей он, Илар. Волну хейта он готов был принять на себя, лишь бы имидж Алекс ни в коем случае не пострадал.

- Ты с ума сошла говорить такие вещи? Ты понимаешь, что одной фразой ты обозвала всю орду своих поклонников тупыми? С чего ты взяла, что глубокая музыка нравится только «ценителям высокой кухни»? Поверь, милочка, у любого человека однажды наступает в жизни такой момент, когда он хочет просто подеградировать на диване, а не вот это вот всё!

Илар снова был за рулём. Они держали путь в сторону дома Алекс. Девушка сидела справа от него, сложив руки на коленях, как провинившаяся школьница, пока Илар отчитывал её и молчала, даже не предпринимая попыток оправдаться.

- Через неделю едем в тур, – перевел он тему так же резко, как и начал. – Ты готова?

Алекс кивнула.

- Отлично. Будем надеяться, что к тому времени, как мы вернемся с гастролей, все забудут, что их кумир считает их тупыми. Ты невыносима. Я тебе это часто говорю, но, наверное, недостаточно. Я буду говорить тебе об этом чаще.

Алекс взяла его за руку, и он крепко сжал её маленькую ладошку. Снова воцарился мир.

Глава 29

29 глава.

Прислонившись головой к стеклянной створке балкона, Алекс затянулась горьким сигаретным дымом. В горле запершило - последствия сильнейшей ангины. Она не хотела курить. Но с балкона был виден почти весь город как на ладони. Огни многоэтажек, огни фонарей с противотуманными лампами, огни вывесок, гирлянд, рекламных щитов. Этот вид с балкона – единственное, что могло сейчас подарить ей иллюзию умиротворения. Стресс уходил вместе с дымом, клубами вырывающимся из легких.

Она забросила ноги в блестящих лосинах на подоконник и уютно разлеглась на подушках, горкой сваленных в плетеное кресло. Затянувшись сигаретным дымом, она убрала руку от лица и посмотрела на искры, водопадом просыпавшиеся на пол. Её руки по самые костяшки были скрыты в рукавах объемной толстовки, в которую могли поместиться еще минимум двое человек. Она еще не переодевалась после концерта, отработанного в баре на дне рождения сына директора крупной компании. Как обычно, Эдди напился в дым, и Дорни с Морганом бросили его в комнате, отведенной им под гримерную.

- Ты достал нажираться, как вонючая свинья! Сколько мы можем терпеть твою рожу в группе? От тебя никакой пользы, сплошные проблемы!

Грязно выругавшись, Морган дружески хлопнул Дорнана по плечу, и они вместе покинули гримерку.

Как только за ними захлопнулась дверь, Эда начало рвать тем виски, что он пил до концерта и во время него. Алекс закручивала свои синие волосы в хвост у зеркала, когда услышала знакомые хлюпающие звуки и дикий кашель.

Эд в полубессознательном состоянии лежал на кожаном диване на спине и, как обычно, захлебывался собственными рвотными массами.

- Придурок! – прошипела она от злости и молнией метнулась к парню.

Отработанным движением Алекс схватила его ладонью за затылок и воткнула лицом в мусорное ведро.

- Блюй сюда, идиот, – велела она и, бросив его в обнимку с урной, закрыла дверь изнутри, чтобы никто из посторонних не ворвался в комнату и не увидел главное лицо позора их группы. Конечно, все видели, что Морган с Дорнаном уже вышли и попрощались с присутствовавшими, а Эдди с Алекс закрылись в гримерке. В течение часа в социальных сетях всплывет информация о том, что вокалистка и бас-гитарист знаменитой группы «Black Diary» снова вместе. Снова. Как будто они когда-то были вместе. Но такой расклад всю четверку устраивал больше, чем заголовки о том, что Эдди не может справиться с алкогольной зависимостью.

Вернувшись к Эду, она за волосы вытащила его голову из мусорного ведра.

- Ты жив?

Он едва смог сфокусировать на ней взгляд и неопределенно промычать, как новый фонтан рвоты вырвался из него прямо на усыпанные серебряными камнями белоснежные кроссовки Алекс.

Безразлично окинув взглядом грязные вонючие пятна на своей обуви, она перевела взгляд на Эда, чтобы оценить его состояние.

Подхватив одной рукой полуторалитровую бутылку минеральной воды со стола, заваленного едой и алкоголем строго в соответствии с райдером группы, Алекс зубами сорвала крышку и вылила воду на голову бас-гитариста, снова за затылок воткнув его в ведро, чтобы вода с волос стекала не на пол.

Продолжая держать голову Эда одной рукой, другой она набрала номер Илара.

- Амиго, код красный. Вернее, коричневый после вискаря и коньяка, уничтоженных Эдом. Надо бы убрать гримерку, пока сюда кто-нибудь не вошел.

- Когда у тебя кончится терпение? – спросил Илар со вздохом, отправляя к ним в комнату клининг-менеджера – молодую девушку, сопровождавшую группу на все мероприятия, где с ними был Эд.

- Я не знаю, но, вероятно, очень скоро, – ответила Алекс, слушая, как он набирает сообщение уборщице, настукивая текст пальцами по экрану.

- Дорни с Морганом уже попрощались за вас. Бери Эда и уходи через запасные выходы.

- Кинь план здания и подцепи нас, чтобы никто не увидел Эдоса. Он в слюни.

- Тогда давай иначе. Я сейчас подойду к тебе, подберу Эда, а ты выйдешь к людям пообщаться. Пофоткаешься с ними, распишешься на салфетках и развлечешь народ минут десять, чтобы никто не шарахался по клубу. Организуешь?

- Всё как обычно. Я отвлекаю людей, ты транспортируешь тело. Поняла. Сделаю.

Около получаса фотосессии с гостями. С большим удовольствием солистка демонстрировала свои босые ступни, так как испорченные кеды остались в гримерной. Задирая ноги с черным педикюром в кадр и, повиснув на шеях своих поклонников, она корчила страшные рожи прямо в объективы камер телефонов, которые со всех сторон тыкали ей в лицо собравшиеся. Эта часть публичной жизни для неё была самой сложной. Никто не спрашивал, хочет ли она улыбаться, хорошо ли она себя чувствует, когда она последний раз спала… Нет. Направили камеру – значит улыбайся. И всё это отнимало у неё в разы больше энергии, чем непосредственно сами концерты.

Сейчас она чувствовала себя опустошенной.

Потеплее укутавшись в пушистый плед цвета топленого молока, Алекс сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Строчки в голове сложились сами собой.

«Одна за другой меняю картины

В попытке бежать от жестокости мира

Оставить всю боль и предательства в прошлом

И пусть говорят, что мечты невозможны

Я снова и снова пытаюсь в них верить

Хоть новый пейзаж вряд ли что-то изменит.

В огнях столицы ищу вдохновенье

Обрывками прошлого умиротворенья»

Раньше у неё была любимая бабушка в родном городе, которая хоть никогда и не понимала увлечений своей внучки, но поддерживала так отчаянно, будто верила, что однажды её вера может спасти Алекс. Не спасла. Просто не успела. Там были друзья. Там была другая жизнь. А что у неё здесь? Стихи, репетиции, студия звукозаписи и бесконечные постоянные туры-концерты. Она поёт днями и ночами напролет, не жалея связок. Илар выжимает из неё все силы до последней капли своим бешеным графиком, в который невозможно вместить еще что-то, помимо «Black Diary» и него самого. Вечно пьяный Эд со своими приступами истерик между отделениями концертов сводит её с ума. Морган пытается выточить из неё недостижимый идеал, который по факту существует только в его фантазиях. Дорнан закручивает гайки, напоминая о том, что они добились всего, благодаря ей, ведь пока она не появилась в группе, их амбиции не поднимались выше уровня барного андеграунда. Теперь у них гастроли по городам и странам. Новые люди, новые лица. Многотысячные залы поют с ней в унисон, даже не догадываясь, насколько одиноко в сердце создательницы этих стихов, на которые талантливый Морган делает аранжировку. У них тандем. Но этот тандем носит исключительно рабочий характер. Гитарист сидит дома в окружении жены и дочери. А сама Алекс вытирает слезы рукавом на балконе, держа трясущейся рукой сигарету. И воет от отчаяния в подушку, не зная, с кем можно поделиться своей болью, чтобы завтра это не всплыло на всех интернет-площадках. Ведь когда гаснут софиты, она остается в глухом одиночестве.

Илар? Он, безусловно, любит её. Но при этом у него есть своя жизнь, в которой он обязан вращаться и в которую не может взять с собой её, Алекс. Ведь по легенде Алекс обручена с Эдом. К тому же, при всём своём желании заполнить пустоту внутри Алекс он не мог. А кто бы смог?

Тихой вибрацией ожил телефон.

Алекс перевела взгляд воспаленных глаз на экран.

«Кит»

Она не поверила своим глазам.

Кит?

После стольких лет?

- Алло? – ответила она дрожащим от напряжения голосом, боясь спугнуть свое счастье одним лишним звуком.

- Привет, – прозвучал такой родной голос из динамика.

- Это правда ты? – спросила она, не веря, что спустя столько лет она снова слышит его голос. – Какого цвета платье?

- Мятное, – ответил он ни на миг не задумавшись, и Алекс не смогла сдержать слёз.

Кит.

Родной голос родного Кита.

Это действительно был он.

Пароль: «Какого цвета платье?» и отзыв: «Мятное» возникли еще в те времена, когда подростками они меняли номера телефонов минимум раз в полгода. Чтобы узнать друг друга в смс-сообщении, когда не было возможности позвонить, они использовали эту короткую перекличку. И по прошествии больше десяти лет он помнил. Он всё еще помнил.

Ту самую историю, как они познакомились.

Тот день был полон сюрпризов. Алекс собиралась на экзамен с хорошим настроением. За окном светило по-летнему жаркое солнце, и погода обещала быть теплой. Не задумываясь, Алекс вытащила из шкафа своё любимое платье мясного цвета, которое надевала по исключительным случаям. Экзамен по литературе был исключительным, потому что он первый не только в череде предстоящих экзаменов, но и в её жизни. За четыре часа, которые девушка провела в лицее, прошла сильная гроза, оставив после себя потоки воды на дорогах и тротуарах. Перед одной из таких глубоких луж и замерла Алекс по пути домой. Размышляя, обойти ли квартал по периметру или же снять босоножки и идти босиком прямо по ней, она размахивала своей светлой замшевой сумочкой и неспешно взвешивала все «за» и «против». В этот самый момент её подхватили сильные мужские руки и, даже не успев испугаться, она уже оказалась на противоположной стороне.

Позже Алекс часто вспоминала историю их знакомства, а Кит любил повторять, что тогда он ни на секунду не задумался о мотивах и последствиях своего поступка. Он просто увидел мятное платье и забыл обо всех нормах морали на свете, диктующих, что вообще-то нельзя хватать на руки чужих людей. Он просто сделал то, чего на тот момент хотел больше всего на свете. И, по его словам, никогда об этом не пожалел.

- С тобой всё в порядке? – спросил он с нескрываемой тревогой в голосе. – Видел ваше выступление на стадионе. Ты выглядишь неважно.

- Это так заметно?

- Алекс, я знаю тебя столько лет, что мне заметно. Ты не спрячешься от меня под слоем грима. Почему взгляд потух? Ты не счастлива?

В десятку. Как всегда. Кит был прав. Никто не знал её так хорошо, как он.

- Я просто устала, братишка. От меня ждут улыбок. Мне платят за шоу. А я не заметила, как вся моя жизнь превратилась в одно сплошное шоу.

Она затянулась и шумно выдохнула дым.

- Алекс? Я слышу, что прямо сейчас ты травишься. В каком ты городе? Мне прилететь?

- Я дома. Но у нас тур. Эта пересадка буквально на два дня. Восстановить голос и отоспаться. Я устала так сильно, что не могу уснуть. Сижу на балконе. Смотрю на город. Только что отработали днюху мажорчика. Устала как собака.

- Я волнуюсь за тебя, малыш. У меня поганое ощущение, что ты в определенный момент свернула не туда. Почему у меня такое ощущение?

- Потому что по факту публичность всегда заканчивается одинаково: ты находишься в эпицентре обожателей и подражателей, но при этом у тебя нет никого, с кем можно было бы просто поговорить. Поклонники любят меня, а потому им трудно поверить в то, что Алекс из «Black Diary» может быть отчаянно одинока. Мне нужна отдушина. Раньше ею была музыка. Я писала хорошие стихи, мечтала, что однажды буду петь. Но теперь я понимаю, что я выросла из этой мечты.

- Только не говори мне, что ты разучилась мечтать, – прошептал Кит.

- Не скажу, – усмехнулась она. – Не скажу, родной. Я мечтаю о семье. О муже. О детях. Я мечтаю безбоязненно выходить в магазин за шпинатом и форелью и быть уверенной, что завтра фото моей продуктовой корзины не будут разбирать профессиональные диетологи на просторах социальных сетей.

- Разве не к этому ты стремилась столько лет, когда пела в каморке своей кофейни и писала стихи по ночам? Ты мечтала, что тысячи человек вместе с тобой будут петь твои песни.

- Да, я помню. Они поют. Но вместе с этим их волнует, что я ела на завтрак, и кто спал в моей постели. Я не хочу, понимаешь? Я дома, и я на работе – это два разных человека. Я не хочу, чтобы они знали обо мне больше, чем я позволяю знать. Но они готовы просочиться ко мне в окно, чтобы подсмотреть, какого цвета на мне трусы, а потом обсудить это десятком постов. Я хотела, чтобы они пели вместе со мной. Но я не хотела, чтобы они копались в личном.

- Со стороны ты кажешься такой независимой. Забавно, как мы ошибаемся в тех, кого видим с экранов каждый день.

- Получается, что те, кто ни в ком не нуждается, нуждаются в том, чтобы все вокруг верили в то, что они ни в ком не нуждаются, иначе теряется смысл. Если я буду слабой, разве за мной пойдут миллионы? А сейчас, в маске сильной и независимой, я легко управляю толпой. И никто, кроме тебя, Моргана и еще одного человека не знают, как я лью слёзы на балконе, пытаясь заглушить боль в сигаретном дыме.

- Алекс, ты так повзрослела за тот период времени, что мы не общались… Малыш, зачем ты так быстро взрослеешь? Я тебя очень прошу, пожалуйста, не переставай мечтать. В этом была вся ты. Помнишь, сколько мы с тобой мечтали раньше?

- Помню. Я журналист. Ты хирург, – улыбнулась она, вспомнив, как в восемнадцать они строили планы на будущее.

- Привет, журналист, – рассмеялся Кит ей в трубку.

- Привет, хирург! Кстати, ты зря смеешься. Степень твоего гуманизма пробивает небеса. Из тебя бы вышел отличный доктор.

- А вышел отличный владелец ночного клуба. Алекс, ты сейчас находишься на своем месте. Ты ведь сама ведешь свои страницы в социальных сетях. Я читаю все твои посты. Ты хорошо пишешь. Я люблю твои песни. Люблю всё, что ты делаешь. Я слежу за твоим творчеством. Я помню всё, о чем мы с тобой разговаривали. Я помню все наши мечты, все наши ночные переписки, все наши победы. Я помню, как пили кофе из одного стакана в парке. Помню, вкус зефира, который ты всегда добавляла в мою чашку, когда я приходил к тебе в кофейню. Помню твой настоящий цвет глаз, хоть фанаты и думают, что эти фиолетовые линзы – и есть твой настоящий цвет. Я даже помню, что это я предложил тебе носить линзы, которые будут подходить под твои синие волосы.

- Ты был моим первым поклонником, Кит, ты мне всегда об этом говорил. А ведь я тогда и подумать не могла, что стану той, кем стала. Ты пророчил мне полные залы. Ты поддерживал меня на моем первом выступлении. О, Кит!

Алекс подскочила со стула как ужаленная от идеи, посетившей её.

- Хочешь, организуем наше выступление у тебя в клубе?

Его реакция её ошарашила. Кит молчал и улыбался в трубку. Она слышала его улыбку.

- Не нужно. Я не хочу покупать тебя, детка. Я люблю тебя, а не солистку «Black Diary».

- Глупый, я не возьму с тебя ничего за выступление. Я просто хочу поддержать тебя и твой клуб. Мы сделаем тебе классное шоу. Стоп.

Взмахом руки она отбросила за спину свои синие волосы и опустилась обратно в кресло.

- Кит? Что ты сказал? В смысле, «люблю»?

- Чему ты удивляешься? Я никогда не скрывал от тебя этого.

- Но ведь мы же друзья.

- И как этот факт может мне помешать любить тебя?

- Логично. Никак. Мне же не мешает.

Даже сквозь расстояние в тысячи километров она слышала, что он улыбается. И он слышал её, Алекс ни на минуту не сомневалась в этом.

Глава 30

30 глава.

Спрятав свой опознавательный знак – волосы ярко-синего цвета – под серую вязаную шапку, Алекс надела большие наушники. Сегодня она летела в одиночестве в свой родной город. Ей не хотелось, чтобы музыкальные одногруппники знали, где она, поэтому постаралась максимально слиться с толпой. Эконом-класс стандартного ежедневного рейса был переполнен людьми всех мастей. Сзади спинку её кресла пинал мальчишка лет четырех. Усталая молодая мама время от времени просила его успокоиться, но это почти не действовало на разбушевавшегося малыша. Стюардесса уже несколько раз прошла с тележкой по салону, предлагая пассажирам воду и прохладительные напитки. Мужчина в соседнем кресле смотрел сериал на планшете, шумно жуя жвачку. Через проход от неё девчонки-подростки напевали песню, которую сама Алекс час назад исполняла в большом концертном зале перед многотысячной толпой. Судя по их синим волосам и браслетам на руках, они летели домой с концерта «Black Diary». Алекс улыбнулась, вспомнив, как раньше сама ездила на поезде в столицу на концерты любимой группы, которая никогда не посещала её провинцию в рамках своих туров. Искоса взглянув на девчонок, она прибавила на телефоне звук, чтобы заглушить их шумный разговор.

Она наслаждалась атмосферой. Её окутывала любимая мелодия школы старого рока и шум толпы случайных людей, частью которой она сегодня являлась. Чем больше людей вокруг, тем меньше шансов у неё быть узнанной. Но если хоть кто-то один из этих пассажиров узнает её в лицо, то начнется массовый психоз с просьбой фотографий, автографов и видео для близких с парой слов. И нельзя отказать никому, чтобы не прослыть пафосной и зажравшейся звездулей. Все эти люди считают, что для неё ничего не стоит записать пару добрых слов для их близких. Но когда толпа многотысячная, уделить внимание каждому из них становится невыносимо энергозатратно.

Она соскучилась по ощущению жизни обычного среднестатистического человека. Только известный человек может понять, какое это счастье – быть незаметным.

Еще раз украдкой взглянув на девчонок, сидящих в креслах через проход от нее, она натянула шапку пониже на глаза и поправила очки без диоптрий, превращавшие её из солистки «Black Diary» в девушку из толпы, совсем как в истории со знаменитым супергероем.

- Кит?

Алекс набрала его номер, сидя на кухне своей квартиры.

Здесь всё было совсем как в тот день, когда она в очередной раз в спешке бросала свои вещи в большой черный чемодан после похорон бабушки. Сегодня она не брала с собой ничего лишнего. Небольшой рюкзак с минимумом уходовой косметики и запасным комплектом белья. Ноут и планшет не требовались, вся рабочая жизнь находилась в телефоне. Интернет она предусмотрительно выключила, чтобы два дня никто, кроме одногруппников и Илара достать её не смогли. А эти ребята в любом случае найдут её, если случится апокалипсис. Иной причины для возвращения в столицу раньше, чем планировалось, она не видела.

- Да, малыш? Как ты? – спросил он ласково.

- Неправильная постановка вопроса. Не как я, а где я, – ответила она.

- Дубаи? Бали с игристым в бокале? Майами? Аляска? Ну-ка, удиви меня.

- Нет, это слишком мелко. Бери выше. Я в музее имени себя.

- Да ладно? Ты дома?

«Музеем имени Алекс» Кит однажды назвал её квартиру и это название прижилось. Уже когда «Black Diary» стала греметь на всю страну, Кит однажды заглянул к ней в гости и обошел всю квартиру по периметру. Рамки с фотографиями из детства, любимые книги, ядовито-розовая кружка Алекс с отбитым краем, фортепиано в углу гостиной, магниты на холодильнике, плед ручной вязки…

- Когда ты станешь легендой, из твоей квартиры можно будет сделать музей имени тебя, – рассмеялся он тогда, пробежавшись пальцами по пыльным клавишам фортепиано.

Её бабушка бережно хранила каждую мелочь, связанную с любимой внучкой. И теперь, спустя годы, для Алекс её квартира стала тем местом, где она снова могла быть собой. Нарядиться в платье с выпускного, перебрать старые письма от подруг, закутаться в бабушкин халат и снова почувствовать себя той Алекс из прошлого. Сколько раз друзья предлагали ей сдать эту квартиру – не сосчитать. Но впустить сюда жильцов – всё равно, что впустить их в свою душу.

- Зайдешь в гости? – спросила она.

- Конечно, детка, спрашиваешь! Я безумно соскучился. Час, максимум полтора. Передам клуб в правление администратора и приеду.

- Именно такой я тебя и запомнил.

Он стоял на пороге и не спешил делать шаг ей навстречу, предпочитая дать себе пятиминутную фору, чтобы насладиться её внешним видом.

Рваные джинсы и черную футболку из коллекционного мерча любимой группы Алекс носила в одиннадцатом классе, и они вместе с остальной одеждой из прошлой жизни хранились в бабушкином платяном шкафу. Сейчас эти вещи болтались на ней, словно были с чужого плеча. Со времен начала стремительного взлета она смело распрощалась с десятком килограммов, приобретя спортивные формы. Но это не мешало Киту любоваться ею точно так же, как тогда, много лет назад.

Алекс тоже наслаждалась им. Он очень сильно повзрослел, приобретя мужественные скулы и легкую трехдневную небритость. Но выглядел по-прежнему стильно. Всё та же широкая блистательная улыбка и сияющие глаза цвета летнего неба.

- Ты совсем не изменился, – прошептала она внезапно севшим голосом и бросилась в объятия к своему старому другу.

Он подхватил её на руки и нежно поцеловал в шею, уткнувшись в неё холодным лбом.

- Малыш, мне так сильно тебя не хватало, – сказал Кит глухо, вдыхая аромат её тела.

- Ты же наблюдал за мной все эти годы, – улыбнулась она, высвобождая руки из объятий, чтобы коснуться ладонями его лица. – Сколько мы не виделись? Полтора года? Два?

- Четыре года.

- Почему ты не писал и не звонил?

- Я не знал, нужен ли я тебе. Читал, что пишут про вас с Эдом, думал, что у вас идет дело к свадьбе. Алекс, ты ведь тоже не писала и не звонила.

- Я видела фото с твоей свадьбы. И тоже думала, что больше не нужна тебе. Кстати, не боишься, что не сможешь оправдаться перед женой, если кто-то увидит нас вместе? Нам припишут отношения сразу, как только увидят совместное фото, сделанное кем-то исподтишка.

- Вари наш кофе с корицей. Я принес твой любимый зефир и целый пакет мармелада. Не хочу выяснять отношения на пороге.

- Зефир накидаем в кофе, как раньше?

- Без вариантов, – широко улыбнулся Кит.

Расстелив на полу плед, который Алекс связала бабушке в подарок в восьмом классе, и, откинувшись спиной на диван, они пили кофе из больших пол-литровых кружек. У ног стояла пластиковая вазочка, наполненная жевательным мармеладом и мандаринами.

- С тобой хочу плед, мандарины, январь, и на мнение масс мне наплевать, – процитировал её стихи Кит.

- Хочу бросить всё и лететь обниматься, я верю, что больше не буду бояться, – договорила она за него и улыбнулась. – В принципе, так я и сделала. Бросила всё и прилетела обниматься. На календаре середина января. У нас мандарины и плед. Я написала очень пророческие стихи, друг мой.

- Друг, – усмехнулся Кит и за плечи притянул Алекс ближе к себе, нежно поцеловав в макушку.

Она удобно устроилась у него на груди и жестом показала, что готова выслушать его историю.

- Я развелся через год после свадьбы, – ответил он, глядя на неё сверху вниз.

- Да ладно! – удивленно воскликнула Алекс.

Ее прощальный тур с прошлым, где она делилась с залами в разных городах своими переживаниями, длился ровно столько же.

- Хочу подробностей!

- Подробностей толком и нет. Мы были настолько чужими людьми с ней, что я даже не понял, что был женат. Она работала диджеем в моём баре. Как я и говорил тебе когда-то давно, она была блондинкой с волосами до пояса. Красиво двигалась под музыку. Не скажу, что я запал с первого взгляда, но, сама понимаешь, я свободный мужчина, она красивая девушка. Мы практически не общались. Некогда. Через два месяца после первого свидания я сделал ей предложение. Она, как ни странно, согласилась и тут же переехала ко мне. Я был весь в работе. Ты сама поднималась с нуля, пусть в другой сфере, но ты понимаешь, как сложно подняться без связей и с ограниченным бюджетом. Пока нарабатывали формат и формировали клиентуру, дохода почти не было. Я помню, как был рад, когда первый раз вышел в ноль. Поначалу около полугода бар работал в минус. Денег не хватало катастрофически. Я влезал в кредиты, чтобы платить персоналу. Сам стоял за стойкой по ночам, а днем искал поставщиков, дегустировал крафт, отрабатывал меню, искал бюджетный проектор и приличные софиты. Было очень много работы. Я практически жил в баре. В каморку себе купил удобный диван, чтобы спать прямо там в перерывах между решением рабочих вопросов. Этот диван, к слову, стал моей первой серьезной покупкой именно для себя, а не для бара. Порой мне хватало получасового сна в перерывах между тусовками. С будущей женой почти не виделись, только на работе и ночью в постели, когда мне удавалось вырваться домой. Со своей стороны она делала всё. Брала на себя ответственность за мои какие-то мелкие поручения, которые, по сути, не входили в её функционал как диджея. Помогала просто потому, что мы были вместе. Готовила ужины. Не выносила мозг по поводу того, что я душа компании в баре и вкрай задолбанный жизнью дома. Я часами мог смотреть в черный экран ноута, потому что в этот момент в моей голове были идеи. Нет, не так. ИДЕИ. Я жил баром. И, наверное, не достанься он мне тогда практически за бесценок, я бы финансово не вывез и закрылся бы через месяц после открытия.

По лицу Алекс расплылась улыбка удовлетворения тем, что её усилия по долгим переговорам с предыдущим владельцем заведения не прошли даром. Она закашлялась, чтобы скрыть эту эмоцию, но Кит был настолько увлечен рассказом, что не заметил её реакцию.

- А потом мы сыграли скромную свадьбу. Прямо в баре. Пригласили самых близких. Бывшая жена была в рваных шортах, белых кедах и фате. Я оделся примерно так же, только у меня вместо фаты была бутоньерка. Свадьба была очень неформальная. Мы катались по городу на арендованном автомобиле, пили шампанское, а потом танцевали до упаду на барной стойке. Хотя, это можно не рассказывать, ты же говоришь, что видела фотки.

- Да, – кивнула Алекс, вспомнив, как больно ей было листать эти фотографии, где в объятиях её родного Кита была другая, – но я подумать не могла, что это скромная свадьба. Я была в полном восторге, потому что мне показалось, что это очень оригинальная идея, устроить мероприятие в подобном стиле. Глядя на ваши фотки, я тогда подумала, что если когда-то буду выходить замуж, то только в кроссах и фате.

Кит рассмеялся и нежно поцеловал её в макушку.

- Глупыш, это была не идея, а вынужденная необходимость. Таким образом, мы прожили с ней в браке почти год. Я по-прежнему жил на работе, а она занималась домом и временами по просьбе помогала с баром. По выходным ночами диджеила. А потом я заболел гриппом и слег на неделю. Дела вёл удаленно, находиться на работе не мог по причине осложнений. Проведя плечом к плечу неделю со своей женой, я понял, что это совершенно чужой мне человек. Я ничего не знал о ней. Но самое страшное было не это. А то, что я и не хотел ничего узнавать о ней. Она не вызывала во мне никаких эмоций. Да, секс классный. И ужины вкусные. Но это всё. Тогда я вдруг четко осознал, что женился по глупости. И что не обязательно жениться на той, с кем делишь постель.

- Секс не повод для женитьбы, – засмеялась Алекс и нежно поцеловала его в щеку.

Она по-прежнему лежала у него на груди, поэтому услышала, как тяжело он задышал после её легкого поцелуя.

- Итак? – поторопила она его продолжать и протянула очищенный мандарин. Он машинально взял его у неё из рук и продолжил свой рассказ.

- Я вернулся домой с работы. Еще в подъезде почувствовал аромат штруделя с корицей. Она была действительно хорошей женой. Но я не виноват, что не смог к ней почувствовать ничего, кроме влечения. Прямо в коридоре, скинув куртку, я сказал ей, что хочу развестись. Она улыбнулась. Думала, что это шутка. Но я не шутил. Я попросил собрать её вещи, а сам развернулся и ушел обратно в бар. Вернулся к себе на квартиру я через три дня. Её там уже не было. Пустые шкафы. Ключ от входных дверей лежал в почтовом ящике. И ледяной штрудель в холодильнике. Через месяц нас развели по обоюдному согласию.

- Кит, я не понимаю, зачем ты женился? Неужели нельзя было встречаться чуть дольше? Хотя бы год. А потом бы уже делал предложение. Куда ты торопился?

- Я не собирался жениться. Но в «Рекомендациях» всплыли ваши фотки в обнимку с Эдом и пост, посвященный вашим романтическим отношениям. Все таблоиды заговорили о вашей подготовке к свадьбе. Я помню, как весь вечер листал смазанные фотографии, где вы дурачитесь с Эдом. Он висел на тебе, а ты смеялась в камеру. Ты показалась мне такой бесконечно счастливой. На следующий день я сделал предложение бывшей. Смысла не было оттягивать дальше, ведь я всё равно никогда не смог бы быть счастлив с той, с которой хочу быть счастлив.

- Дурачимся с Эдом… Ага… Если бы. Он висел на мне, потому что был пьян в дым. А я смеялась в камеру, потому что у меня нет выбора. Я публичный человек. Для прессы и толпы поклонников у меня должно быть всегда всё хорошо. Мне платят за моё хорошее настроение и за то, что я несу его другим. Кит, Эд – это моя больная тема.

Дальше последовал её длинный рассказ о том, как спивается Эд. И об атмосфере внутри группы. Кит слушал очень внимательно. Отставив чашку с недопитым кофе в сторону, он ласково перебирал её синие волосы. Свою ладошку Алекс запустила ему под футболку, и гладила его стальной пресс, едва касаясь ноготками, отчего тело Кита покрывалось мурашками. Сейчас им вместе было так спокойно и умиротворенно, как не было никогда за последние четыре года.

Их мечты сбылись. Алекс стала известной вокалисткой. Вместе с ней в унисон пели многотысячные залы, а песни по полгода висели в топе музыкальных чартов. Кит стал владельцем того бара, о котором мечтал. Его заведение приобрело статус лучшего в городе. К ним ехали из соседних областей, чтобы провести ночь в гостях «у того самого Кита». Он знал поименно всех завсегдатаев и разогревал толпу, отплясывая на сцене с обнаженным торсом. Он был и учредителем, и арт-директором, и радушным хозяином, и организатором мероприятий, и снабженцем и душой бара. Он успевал ездить в соседние страны по обмену опытом. И уже несколько раз ответил отказом на запрос франшизы. Когда-то в будущем, он был в этом уверен, наступит время для сети «SP», но не сейчас. Сейчас он вложил слишком много самого себя в свой бар, чтобы раздаривать своё имя другим городам.

- Вот такая печальная история у нас с Эдом, – завершила свой рассказ Алекс. – Его выпрут из группы как только я отвернусь от него. Морган с Дорни давно опустили руки. Он им противен. Эдди хороший музыкант. Но ему наплевать на всё. На музыку, на карьеру, на деньги. Всё, что его интересует – это количество виски в райдере. В тот момент, когда он запорет нам концерт, а это случится стопроцентно очень скоро, мы начнём искать себе нового басиста.

- Это предсказуемо, Алекс. Я не помню, чтобы хоть когда-то видел его трезвым.

- Знаешь, забавно, что мы продолжали бороться за свои мечты даже уже когда не были вместе. Когда-то я была уверена, что только ты моя мотивация идти вперед. А оказалось, что мотивация внутри меня и её существование не зависит от присутствия третьих лиц. Расскажи мне о своем баре. Почему такое странное название? Я наблюдала за твоим аккаунтом. Почему «SP»? – перевела она тему, не пожелав дальше обсуждать проблемы в группе.

- Потому что «С» – это синее. «П» – это пламя. Ты, Алекс, моё синее пламя. Мой огонь. Я назвал свой бар в честь тебя, как и планировал.

Она приподняла голову и посмотрела ему в глаза.

- Столько лет френдзоны… Мы познакомились, когда мне было пятнадцать, а тебе тринадцать.

- Да, четырнадцать лет я был уверен, что я для тебя просто друг.

- Четырнадцать лет, Кит, я была уверена, что я для тебя просто друг.

Она грустно улыбнулась и покачала головой.

- Не отворачивайся от меня. Пожалуйста. Больше никогда, родная, не отворачивайся от меня.

Тыльной стороной ладони Кит провел по щеке Алекс, и она прикрыла глаза от удовольствия. В этом жесте было столько нежности, сколько в своей жизни она не получала от него никогда. По спине пробежала приятная дрожь.

- Я смотрел все твои интервью. Читал все твои посты, – прошептал он, не убирая ладони от её лица. – Я смотрел все твои выступления. Я слушал все твои песни. Я ходил в кино на те фильмы, саунды к которым ты писала. Я даже больше тебе скажу, однажды я был на вашем концерте и видел тебя вживую, но меня не пустила к тебе охрана. Я стоял в первом ряду, в самой толкучке. Я пел вместе с тобой из зала. Я смотрел все твои фото. Я как ненормальный фанател от тебя так же безумно, как и до того, как о тебе заговорила вся страна. А теперь ты рядом. Так близко… Лежишь в моих объятиях и мурлыкаешь от удовольствия. Я поверить не могу. Это не сон?

Не открывая глаза, Алекс губами коснулась его шеи.

- Нет, милый, – прошептала она, – это не сон. Я всегда была рядом с тобой. То, что сейчас меня знает вся страна – никак не влияет на наши отношения. Ты знал меня до того, как обо мне узнали все они. Ты любил меня до того, как все они узнали, как меня зовут. Ты тащил меня вверх, когда у меня в очередной раз опускались руки, и я пыталась всё бросить. Ты научил меня летать. Если бы ты не организовал мне запись в студии Ариса, возможно, у меня не было бы ничего из того, что у меня есть сейчас. Все эти годы я хотела поблагодарить тебя за то, что ты сделал для меня тогда.

Она улыбнулась и закончила свой монолог строчками из стихотворения, которое написала для Кита несколько лет назад.

- За десять лет дружбы мы видели много: и горе, и радость, и боль у порога. Но в каждый момент неизменно ты рядом. Поддерживал если не словом, то взглядом. И если я вдруг окажусь под руинами, к раскопкам меня ты приложишь все силы.

- Я читал эти стихи, малыш, – улыбнулся Кит.

- Ты понял, что я посвятила их тебе?

Он кивнул:

- Разумеется. Ведь рушатся браки, меняются люди. И лучше, чем было, казалось, не будет. Но годы идут. Мы по-прежнему вместе…

- Так будет всегда. Я уверена. Честно, – договорила она за него и прижалась к нему так близко, чтобы ощутить тепло его сильного тела каждой клеточкой кожи.

Глава 31

31 глава.

- Я на секунду отлучусь, малыш, не скучай, – наклонился к ней Кит и легко поцеловал в щеку, после чего направился в сторону барной стойки.

Перемахнув через неё одним движением, он вытащил откуда-то снизу пульт от кондиционера и подошел к компании, сидящей через два столика от них.

Алекс с удивлением наблюдала, как он перекинулся парой слов с парнями и, кивнув, с улыбкой пожал им руки. Сделав шаг в сторону, он направил пульт вверх и нажал кнопку. Постояв несколько секунд рядом с компанией, они снова кивнули друг другу и дали «пять».

Кит передал пульт официантке и вернулся за столик к Алекс.

- Что это было? – удивленно спросила она его.

- Я обратил внимание, что девушка за тем столиком накинула джинсовку на плечи и подумал, что надо поддать жары этому месту. Уточнил у парней, они сказали, что реально прохладно, и я добавил пару градусов. Почему ты так на меня смотришь?

- Потому что ты ведешь себя не как хозяин бара, а как радушный хозяин, который собрал друзей в своем заведении. Это дорогого стоит. Теперь я понимаю, почему « SP» так популярен в этом городе. Поверь там, где я сейчас живу, ни один хозяин бара не обратил бы внимания на девушку, которая набрасывает на плечи джинсовку, – пояснила она.

- Больше девичьей обнаженки равно больше парней, готовых оставить деньги в моем баре, детка, – подмигнул он и рассмеялся.

Это была шутка. Алекс знала Кита как никто. Он действительно заботился о своих гостях, иначе бы к нему не ходили толпами. Таким он был еще в те времена, когда стоял за барной стойкой «Синего».

Инициатива посмотреть бар изнутри принадлежала Алекс. Кит отговаривал девушку до последнего, напоминая о том, что её могут узнать и тогда толпа разорвет вокалистку «Black Diary» на части своими требованиями сделать селфи и исполнить «Двигай». Но она была непоколебима в своем желании заглянуть в «SP» и оценить атмосферу, о которой была так наслышана по комментариям из аккаунта Кита. Она, конечно, не говорила другу, что следила за судьбой его бара посредством интернета, поэтому просто стояла на своём, что ей нужно увидеть своими глазами детище Кита.

- Ты наблюдаешь мою сбывшуюся мечту каждый день. Хорош жмотиться, я тоже хочу заценить твою сбывшуюся мечту, – воскликнула она, поторапливая его везти её в бар.

- Ты понимаешь, что только для меня ты Алекс, а для них всех ты «синенькая из «Black Diary»?

- Китуськ, поверь, люди на улицах не дают забыть мне об этом ни на секунду. Проверим эффект неожиданности в действии. Никто не готов увидеть меня в этом городе, я спрячу волосы под шапкой, надену очки, и ты приглушишь свет над тем столиком, где мы будем сидеть. Профит, мы великолепны!

Так они оказались в баре Кита.

И Алекс действительно нравилось здесь всё. Если бы она когда-нибудь мечтала о собственном заведении с крафтом, она бы хотела видеть его именно таким. Высокие черные стулья, круглые деревянные столы, металлические пол-литровые бокалы с логотипом бара. Плакаты и баннеры с изображением эмблем различных футбольных клубов. Белые гирлянды, в беспорядке развешанные над барной стойкой. Красные светильники в деревянных углублениях в нишах стен. Китайские бумажные фонарики черного цвета под потолком. Трон на возвышении, выполненный из блестящих компакт-дисков с неоновыми огнями на стыках. Кит построил его к завершению последнего сезона сериала, который они с Алекс начинали смотреть вместе, когда она еще жила в этом городе.

- Чтобы не было плагиата, я сделал не железный трон, а CD-трон, – пояснил он.

Но больше всего внимание Алекс привлекло невероятное количество пустых бутылок фирменного пива Моргана, расставленных на полках вдоль стен по всему периметру бара. Создавалось ощущение, что она находится в гараже, куда много лет стаскивали разный хлам, но при этом располагали его с каким-то особым, чуть ли не дизайнерским, вкусом.

- Ты не говорил, что у тебя контракт с пивоварней Моргана, – удивилась она, оглядев помещение, являющееся практически рекламой пива марки «Black Diary».

- Ты не спрашивала, – пожал он плечами с улыбкой.

- И Морган не говорил, – прищурилась она в поисках подвоха.

- Так ты и у Моргана не спрашивала, наверное! – воскликнул Кит с хитрой ухмылкой.

- Вот вы тихушники! – наигранно возмутилась девушка. – А почему пустые бутылки?

- Это всё было выпито посетителями за все годы существования бара. Я реально подсадил народ на «Black Diary», в прямом смысле этого слова, – ответил он с какой-то особой гордостью.

Алекс снова оглядела полки в несколько рядов, сплошь заставленные пустыми бутылками, и вспомнила тот день, когда Морган рассказал им о том, что купил себе маленький пивоваренный завод по производству крафта и устроил для них с Дорнаном дегустацию своего пива.

- Отвратное пойло, – улыбнулась она и пересказала Киту историю того самого вечера, когда Дорнан допивал её пиво, потому что она не смогла влить в себя и половину бутылки.

- Расскажи мне о ребятах, – попросил Кит. – Про Эдди я уже в курсе. Морган с Дорнаном как поживают?

- Ты же говорил, что следишь за нашим творчеством? – улыбнулась Алекс.

- За творчеством. Но не за личной жизнью. Вы её как-то уж слишком подозрительно оберегаете от чужих глаз, – ответил Кит и кивнул девочкам за барной стойкой, чтобы они принесли еще бокал вишневого пива для его спутницы.

- Знаю, что Морган женился на той девушке, с которой уже здесь жил вместе. А Дорни на тот момент встречался с кем-то, она часто приходила на репетиции группы, а когда не приходила, то он зависал в переписке с ней. Светленькая такая невысокая. Я её видел в торговом центре недавно.

- Потому и видел, – кивнула Алекс. – Они давно разошлись. Ревность. Не просто так она ходила на все наши репетиции. Она нам работать нормально не давала своими ежеминутными сообщениями. Когда мы только-только перебрались в столицу, продюсерский центр предоставил нам свою штаб-квартиру. Это была однушка с единственным койко-местом на всех. Мы с парнями спали валетом, вповалку друг на друге. Работали почти круглосуточно. У нас был только один трек «игристое в бокале», но этого хватало, чтобы выступать на корпоративах и таких, типа, домашних посиделках, куда нас звали как хедлайнеров. Нам сразу составили бешеный график, в котором не было времени даже на сон. Поэтому, соответственно, никто в группе меня не рассматривал как девушку. Вплоть до того, что я могла мыться за шторкой в ванной, пока Дорни или Морган чистили зубы в раковину в двадцати сантиметрах от меня. Но вот пассия Дорнана буквально вынесла ему мозг за это время, что я живу с ними в одной квартире и требовала от него жить отдельно от группы. На тот момент это было нереально. Мы в чужом городе. У нас нет средств к существованию, нет собственного авто, нет понимания, на что нам жить завтра. В тот момент мы стали одной семьей. Они мне как братья, а я им как сестра. Не знаю, как твой испорченный мозг воспринимает сейчас эту информацию, но это чистая правда. За нами к семи утра присылали машину, потому что у нас кончились деньги на электричку, мы прыгали в неё, ехали на студию, писали свой первый альбом, переодевались, ехали выступать, после полуночи падали лицом в подушку. И так каждый день. День сурка. Дорни не выдержал. Ему нужна была поддержка от его половины, а она ему полоскала мозг по поводу меня. Через две недели после того, как мы перебрались в столицу, он отправил её в черный список. Сейчас у него амплуа ловеласа. Но я вижу, что он просто потерялся. Если бы рядом с ним была та самая, как у Моргана, Дорни стал бы примерным семьянином.

- Да, я общался с Морганом время от времени. Знаю, что он женат на той девушке и у них чудесная дочь, – кивнул Кит.

Так незаметно за разговорами об общих друзьях и пролетел весь вечер. Кит рассказывал о тех, кто остался здесь. Алекс показывала фото с семьей Моргана. Они много смеялись и чувствовали, что наконец-то снова обрели друг друга спустя годы мучительной разлуки.

Неизбежно приближалось время возвращаться домой.

Глава 32

32 глава.

Теплое мерцание новогодней гирлянды мягко освещало комнату. Они оба любили такую атмосферу, которая оставляет чувство недосказанности между двумя людьми. В сиянии огней они оба оставались друг для друга загадкой, несмотря на четырнадцать лет, крепко связывавшие их.

Кит мельком посмотрел на часы, и Алекс невольно проследила за его взглядом.

Два часа ночи.

В шесть утра аэропорт провинции покинет самолет, который увезет Алекс обратно в столицу. К «Black Diary», фанатам, студии звукозаписи и бесконечным турам, презентующим новые альбомы.

Мысль о неминуемом расставании с Китом привела её в отчаяние. Она впервые чувствовала на себе то состояние, когда внутри всё разрывается на части.

- Я не могу улететь. Я не могу, Кит. Просто не могу. Если я улечу, я оставлю здесь свою душу, – прошептала она сквозь слезы, глядя в его небесные глаз.

- Ты должна это сделать, малыш, у тебя нет другого выхода, – ответил он, сам прекрасно осознавая, что у него нет сил отпустить её.

- Взрослая жизнь диктует свои правила. Я не принадлежу сама себе. Я связана по рукам и ногам контрактом с продюсерским центром. Если брошу работу, я влечу на такие бабки, которые мне даже натурой никогда не отработать, – грустно усмехнулась она.

- Там, в столице, тебя ждет твоя сбывшаяся мечта. Тебе нужно туда, к ней.

Он прижал её к себе крепче и принялся покрывать её лицо горячими поцелуями. Сейчас в этих поцелуях было столько нежности и боли от предстоящего расставания, что Алекс едва не захлебнулась волной отчаяния и желания остаться с ним навсегда. Собравшись с силами, она оттолкнула его.

- Кит, между нами расстояние, которое нам не сократить никогда. У тебя здесь бар, который ты никогда не сможешь бросить. У меня в столице «Black Diary», которых я собственноручно утащила туда четыре года назад, несмотря на их протесты. Помнишь, как сильно Морган не хотел уезжать? Только цифры в контракте заставили его сдвинуться с насиженного места. И сейчас я им просто объявлю: парни, я решила вернуться в родной город и остаться с Китом? Я не могу их бросить. Разница в конфликте «хочу-могу». Я хочу остаться. Но я не могу этого сделать.

- У меня такой же конфликт. Я хочу, чтобы ты осталась. Но я не могу просить тебя это сделать. Это должен быть твой осознанный выбор.

- Кит, почему? Почему, когда мы были рядом, у нас не было ничего, кроме дружбы, а теперь, когда я далеко, ты решил снести границы? Я не понимаю, правда, не понимаю. Расстояние сделало тебя откровенным?

Она больше не могла держать себя в руках. Вся невысказанная боль, все обиды, накопленные за эти годы, вырвались наружу. Она пыталась промолчать до последнего, но невысокий градус после посещения бара сыграл против неё.

- Почему ты не решился остановить меня в том апреле, когда еще можно было всё вернуть?

- Ты всегда твердила, что я твой младший друг, что я для тебя братишка. А ты для меня никогда не была другом. Я обожал тебя. Я жил тобой все эти четырнадцать лет. Твоими интересами, твоими мечтами, твоими увлечениями. Я и подумать не мог, что ты испытываешь ко мне те же чувства, что и я к тебе. Если бы ты хоть как-то дала мне понять, что я тебе нравлюсь, мы бы давно были семьей.

- Кажется, в наших отношениях мужчина ты, если я не ошибаюсь! – вскочила Алекс с дивана, разозлившись от несправедливости обвинений в её сторону. – Ты мог сделать хоть какой-то шаг мне навстречу, чтобы я поняла, что нравлюсь тебе! Ты тоже всегда говорил, что я для тебя друг! Я понятия не имела, что нравлюсь тебе как девушка!

Кит продолжал лежать на диване, накрыв ноги пледом. Он выглядел таким спокойно-умиротворенным, что это злило Алекс еще больше. Он мог накричать на неё, мог хотя бы повысить голос, чтобы она поняла, что ему точно так же, как и ей, не безразлична эта ситуация. Но он этого не делал.

- Тебе было 24. Мне 22. В этом возрасте еще кажется, что всё впереди. Всё успеется. Это сейчас мы понимаем, что нужно жить здесь и сейчас, потому что завтра может быть уже поздно. Я понимаю, что ничего не вернуть обратно и ненавижу себя за то, что не признался тебе тогда. Но я сделал это сейчас. Я признался тебе в своих чувствах. Лучше поздно, чем никогда.

В состоянии ярости Алекс схватила первое, что попалось под руку и швырнула в стену. Хрустальная бабушкина ваза от силы удара разлетелась тысячей осколков. Часть из них полетела на Кита, но он даже не попытался увернуться, продолжив лежать так же спокойно, как и до этого.

- Никогда, – закричала она. – Никогда не смей мне говорить эту фразу! Это второй слоган всех неудачников! Лучше бы я не знала, что ты любишь меня и жила бы как раньше, уверенная в том, что я в глубочайшей френдзоне, из которой мне никогда не выбраться! Чем мне помогло твое признание? Что оно изменило? Скажи ты мне это пять лет назад, у нас бы уже было двое детей и яблочные штрудели с корицей на Рождество! Я никогда не думала, что смогу злиться на тебя, но, оказывается, порой ты делаешь вещи, которые для меня неприемлемы. Никогда не смей решать за других людей, как им будет лучше! Ты мой родной человек. И, возможно, у нас бы вся жизнь сложилась иначе, найди ты тогда в себе силы поговорить со мной, а не решать за меня, как мне будет лучше!

- Алекс, у нас был однажды этот разговор, но он привел к обратному результату! И после него всё случилось так, как случилось! – Кит, наконец, повысил голос, и Алекс почувствовала, что не одинока в своей злости. – Мы сидели в парке у фонтана, и я спросил тебя, кем ты себя видишь через десять лет! И ты не ответила, что видишь себя женой и мамой, нет! Ты расписала мне концерты, туры, студии звукозаписи и прочую рабочую дребедень! В твоей жизни не было места для меня, и я решил, что пусть я лучше останусь тебе другом, чем вовсе потеряю тебя! Так я мог продолжать хоть как-то присутствовать в твоей жизни, а признайся я тебе тогда, что бы это изменило? Ты бы сейчас была моей женой, водила дочь на танцы, а сына на хоккей, а сама бы по вечерам рыдала в подушку, что это не та жизнь, о которой ты мечтала! Алекс, я не позволил себе быть причастным к испорченной судьбе. Да, сейчас время расставило всё по местам, но разница в том, что ты сама пришла к этому выводу. Будь ты моей женой, ты бы не стала солисткой группы, известной на всю страну. «Black Diary» не стала бы без тебя рок-группой, прогремевшей на весь мир. Всё случилось так, как должно было случиться.

- Ты мог не влезать в мою судьбу, а просто сказать мне о том, что любишь меня. Решение я бы приняла сама.

- И при любом раскладе была бы вдвойне несчастной: или жалела бы о том, что похоронила мечты, или о том, что сделала неверный выбор, когда стояла на распутье. Сейчас же, благодаря тому, что я тогда промолчал, ты не можешь обвинить себя ни в чем. Ты просто живешь той жизнью, о которой мечтала. Когда ценишь то, что человек с тобой счастлив, смеется, что человек «свой в доску», становится не до чувств. Просто хочется, чтобы и дальше этот человек был таким родным. Я не хотел тебя обременять своими чувствами, которые на тот момент были не к месту, – сказал он и поднялся с дивана, чтобы снова забрать Алекс в свои объятия.

- Чёрт возьми, ты как всегда прав. Как всегда. Но теперь, прожив выходные с тобой, я не хочу дальше жить без тебя. Я хочу тебя в моей жизни.

- Я есть в ней и всегда был, – улыбнулся он своей обезоруживающей улыбкой. – Просто четыре года ты не знала об этом, но я был рядом. И как только я увидел, что ты нуждаешься во мне, тут же позвонил.

- Всё это время я нуждалась в тебе, – прошептала она, снова заглянув в его глаза цвета летнего неба.

- Так почему же сама не позвонила? Я специально не менял номер, чтобы ты всегда могла меня найти, как только я тебе понадоблюсь.

- Я думала, что ты женат и счастлив в браке. Я понятия не имела, что ты развелся и уж тем более, глядя на тех гламурок, которые на тебя вешались гроздьями раньше, я бы не подумала, что ты любишь меня.

- Они фальшивые насквозь, Алекс. А тебя я люблю за искренность. Ты живая. Ты настоящая. Ты, наверное, не помнишь, но тогда же, когда мы говорили про мечты у фонтана, я сказал тебе, что в людях ценю тепло. Так тепло, как с тобой, мне не было ни с кем и никогда. Ты всегда была, есть и будешь самым чистым, нежным, добрым и родным человеком для меня. Что бы ты ни сделала, как бы ты ни повела себя – я не осужу, не буду упрекать тебя, потому что ты – это и есть ты. И в тебе этот исключительный мир, которого во многих нет.

- Неужели ты думаешь, что в отношениях я не такая же, как в дружбе? Мы бы точно так же смеялись, были бы искренними и открытыми, и не было бы сейчас тех психологических травм внутри, после которых, кажется, никогда не восстановиться.

- Я не думаю, что в отношениях ты другая. Просто на тот момент я не стал влезать в твои мечты со своими чувствами. Я был глуп тогда, чтобы понять, что поступаю неправильно, и сейчас я понимаю это. Прости меня за мой эгоизм, но я хотел сохранить тебя в своей жизни, в своей душе.

Он нежно погладил её по щеке и губами коснулся макушки. Сейчас Кит хотел завершить эту ссору и расстаться на позитивной ноте, но Алекс не могла найти в себе сил на улыбку. Поникшая, она стояла в его объятиях. Слезы горечи от осознания собственной глупости катились нескончаемым потоком, и Кит вытирал их тыльной стороной ладони.

- Не плачь, малыш, – прошептал он и за подбородок приподнял её лицо.

Он был к ней так близко, что Алекс закрыла глаза втайне надеясь, что сейчас он её поцелует, но, как всегда, Кит поступал не так, как ожидала она. Он продолжал смотреть на неё, и чувство вины жгло его как никогда раньше. За годы их дружбы ему часто приходилось видеть расстроенную заплаканную Алекс, но сегодня впервые он видел её слезы, вызванные его поступком. И от осознания результатов собственной ошибки он разрывался внутри.

- Своим молчанием ты сломал две судьбы, – сказала она, открыв глаза и заглянув ему прямо в душу.

- Зато у мира есть «Black Diary», – попытался он перевести в шутку её горькое признание, которое всё это время крутилось и в его мыслях.

Но Алекс сейчас категорически не была настроена реагировать на шутки.

- Если завтра не будет «Black Diary», будет кто-то другой. Сегодня толпа поддерживает нас. Но если завтра мы не выйдем на сцену, туда выйдет кто-то другой, и толпа поддержит их. Слава. Известность. Признание. Это всё мимолетно, понимаешь? Семья – вот, что будет с тобой вечно.

- Статистика разводов с тобой не согласна, – снова отшутился он, вытирая её слезы.

- Статистика разводов говорит лишь о том, что мы научились создавать семьи, но не научились сохранять их. Институт семьи обесценился. Сейчас всем проще взять новое, чем починить старое. Возможно, узнай ты свою жену поближе, ты бы понял, что она не настолько чужой тебе человек, как казалось изначально. Ты просто не захотел сохранить то, что имел. У тебя был шанс быть счастливым. У тебя был шанс на семью. На детей. На горячий ужин и страстный секс. Но ты выбрал ту, которая в своё время выбрала не тебя.

- Я не давал тебе выбора, – покачал он головой, не согласившись с её мнением. – Я расправил тебе крылья и научил летать. С моей стороны было бы преступлением после этого запереть тебя в клетке. Ты была свободна все эти годы разлуки. Но каков итог? Ты снова со мной, малыш. Ты снова в моих объятиях. Это ли не доказательство твоей любви?

- Но я снова улетаю.

- Спорим, ты вернешься? – улыбнулся он и прижал её щекой к своему плечу.

- Я едва пережила тебя. А теперь ты снова появился в моей жизни. Зачем? – прошептала она, ощущая всем своим телом его тепло. Слезы душили. Вопрос должен был остаться без ответа. И Кит, как всегда, понял её без слов.

За эти два дня он так и не позволил себе перешагнуть границу. Они обнимались, он нежно касался её губами, Алекс таяла в его объятиях. Но настоящего поцелуя так и не случилось, несмотря на то, что она ждала его. Больше всего на свете Кит боялся потерять её и поэтому продолжал оставлять себе пути отступления, оставляя чувства платоническими. Он видел, как ждёт Алекс, когда он поцелует её, но ему казалось, что если он это сделает, то разрушит всё, что между ними есть сейчас. Как друзья они ругались не раз. Но физическая близость изменит всё. Однажды после ссоры они могут не найти слов для примирения. Он чувствовал себя старомодным, но в данном случае страх потерять девушку, пересилил все остальные чувства.

Она прошла зону контроля и возле рамки помахала ему последний раз.

Полусидя на капоте своей машины, Кит наблюдал, как самолет уносит Алекс в столицу. Уже через несколько часов он будет смотреть её интервью у самого громкого журналиста страны и вдыхать аромат её духов, которыми пропахла его футболка. А сейчас он стремился в бар. Туда, где он находился практически круглосуточно, планируя всё новые и новые вечеринки и организовывая новые поставки. Он знал, что только там сможет отвлечься от мыслей о той, которую теперь ему приходилось делить не только с «Black Diary», а со всей страной.

Глава 33

33 глава.

В аэропорту её встретил Илар, что оказалось для Алекс совершенно неожиданно.

Она поздоровалась с ним так буднично, будто ничего страшного не произошло. Хотя, по большому счету, ей не придется ему лгать. Ведь, действительно, между ней и Китом ничего не произошло.

- Не хочешь объясниться? – спросил он, выжимая из своего внедорожника максимальную скорость на пустынной трассе.

- Душа позвала меня домой, – пожала она плечами, не понимая, что именно он хочет от нее услышать.

- Ты летала к нему? – повысил голос Илар.

- Мне не нравится, что ты позволяешь себе разговаривать со мной в подобном тоне. Не делай катастрофу из того, что я просто захотела побыть дома.

- Твой дом здесь, со мной. А там дыра, из которой ты сбежала много лет назад. Почему вдруг тебя туда потянуло?

- Да с каких пор я должна перед тобой отчитываться? Вообще, я с кем разговариваю, я не пойму? С другом или с директором «Black Diary»? Расставь приоритеты, а то я недопонимаю, какого черта здесь происходит, – вспылила Алекс.

Илар резко дал по тормозам и вывернул руль на обочину. По инерции проехав еще несколько метров, машина остановилась. Он развернулся к ней лицом и по спине Алекс пробежали мурашки. Таким разъяренным Илара она еще не видела никогда.

Схватив телефон, он быстро пролистал несколько фотографий и развернул его экраном в лицо Алекс.

- Уверена, что летала домой, а не к нему? – уточнил он.

На фото Алекс сидела за столиком в баре Кита. В серой шапке, в очках без диоптрий, в полутемном зале, но всё-таки было четко видно, что это ни кто иной, как она. Но самое удивительное было, что её засняли в тот момент, когда она влюбленными глазами смотрела на Кита, прибавляющего с пульта тепло на кондиционере. Она на фото получилась какой-то несерьезной, будто пьяная. А вот Кит, как всегда, безупречно красив. Фирменная черная растянутая майка, в которых ходили все бармены «SP», обнажала его накачанные руки. Сияющая улыбка и невероятные космические глаза, в которых целых два дня пыталась не утонуть Алекс, сверкали в свете софитов.

«Это Алекс из «Black Diary» или девушка так нереально похожа на нее?» – самый популярный комментарий под постом.

Фотографировали, безусловно, Кита. Но не разглядеть Алекс было невозможно.

- С каких пор увидеться со старыми друзьями – это криминал? – спросила она, откинув ярко-синие волосы за спину. Уютно устроившись на сиденье, Алекс дала понять, что не видит смысла продолжать этот разговор.

Но горячий Илар собирался расставить точки здесь и сейчас.

- Я хочу знать, ты летала к нему или нет?

- Нет, – честно ответила она. – Я выгорела эмоционально и нуждалась в подзарядке. Я летала домой. То, что я увиделась со старыми друзьями – это следствие, а не причина. Я искренне недоумеваю, почему я должна отчитываться?

- Послушай, – он внимательно посмотрел на неё своими карими глазами. – Ты улетела, не предупредив. Выключила телефон. Я переживал, как ты не понимаешь? Я понимаю, что для тебя это дико, но, Алекс, если человек любит другого человека, то он о нем заботится и волнуется. А потом увидел это фото. Ты никогда не смотрела на меня так, как смотришь на него.

- И чего ты сейчас хочешь добиться этим разговором?

На мгновение Илар задумался. Если он ответит ей на этот вопрос тем вопросом, которым хотел, то ему придётся отвезти её домой и через два часа продолжать работать вместе просто как коллеги. Он не был готов потерять её. Всё время их странных отношений он чувствовал, что она его не любит и пока его любви хватало на двоих. Она ничего не потеряет и не приобретет, если завтра они не проснутся в одной постели. А вот ему работать дальше с девушкой, которая вызывает в нем всё столько же эмоций, как и в первый день их знакомства. Он знал ответ на вопрос, который хотел ей задать. Нет, она не любит его. Да, она всё еще по-прежнему любит Кита.

- Ко мне поедем или к тебе? – спросил он.

- Я к себе, а ты – к себе.

- Мы не успеем, – покачал он головой. – У тебя интервью через два часа. Едем к тебе. Сходишь в душ, переоденешься, а я приготовлю завтрак. Вопросы и примерные ответы я набросал ночью, почитаешь по пути к журналисту.

- Может, я начну отвечать правду на вопросы интервьюеров? – спросила она, беззащитно улыбнувшись.

- Никому не нужна твоя правда, ты еще не поняла это? Отвечай так, как написано в сценарии, – ответил он хмуро и нажал на педаль газа.

Но с первых же минут интервью пошло не по плану. Алекс пролистала перечень вопросов и ответов, чтобы понимать, в каком тоне будет идти разговор, но молодой долговязый парень умел сделать сенсацию из ничего.

- Алекс, я же могу к тебе так обращаться? – спросил он с улыбкой и, не дожидаясь ответа, продолжил. – На выходных в сети всплыли фотки, где крайне похожая на тебя девушка сидит в провинциальном баре и влюбленными глазами смотрит на владельца этого самого бара. Я думаю, ты не будешь отрицать, что крайне похожая на тебя девушка – это и есть ты?

Она не успела ничего ответить, как из соседней комнаты вылетел Илар и жестом остановил интервью.

- У нас не было договоренностей по поводу подобных вопросов! Она не должна отвечать тебе на них, – спокойно заявил он, прикрыв спиной девушку, но она легким касанием отвела его в сторону.

- Всё хорошо, Илар, – улыбнулась она ласково. – Парню нужна громкая сенсация. Почему бы и нет? Мне нечего скрывать.

Он обернулся и замер, разглядывая её глаза, спрятанные за линзами яркого фиолетового цвета. Она продолжала хитро улыбаться, не догадываясь, что по его спине сейчас бежит холод от страха в ожидании её ответа. Он из последних сил сдержал себя в руках, не задав ей этот вопрос в машине. И вот сейчас Илар совершенно не был готов к тому, что его дальнейшая судьба будет находиться в руках какого-то блогера, пусть и более-менее известного.

- Пожалуйста, не мешай человеку работать, – попросила она. – Посиди, подожди меня в гримерке.

Минуту Илар собирался с мыслями, глядя попеременно то на улыбающуюся Алекс, то на интервьюера, который готов был взлететь на воздух от полыхающих внутри эмоций, разгорающихся вблизи громкой сенсации. Шутка ли, солистка «Black Diary» в преддверии собственной свадьбы с басистом замечена в обществе другого!? Спорить с Алекс на глазах чужих людей Илар посчитал бесперспективным, поэтому осторожно коснувшись плеча девушки ладонью, он вышел из студии.

- Итак, если ты готова продолжать съемку, то вопрос тот же.

- Да, я не буду скрывать и сделаю Киту рекламу. Это бар моего старого друга, который в свое время очень мне помог.

- Группа постила совместные фото, а ты в это время была с Китом, как ты его назвала. Вы пытались скрыть этот факт?

Снова Алекс улыбнулась, пытаясь отвечать так, чтобы не казаться лицемерной.

- Все прекрасно знали, где я нахожусь. Но разве мы должны отчитываться о нашем местонахождении? Ты сам часто постишь свои геолокации?

- Мне поклонники и двух метров не дадут спокойно пройти, если будут знать, где я нахожусь, – засмеялся он, и Алекс поддержала его эмоции хлопком в ладоши.

- Бинго, – воскликнула она. – Я хотела отдохнуть, а не прятаться от кассиров в супермаркете. Так и вышло. Меня не узнали даже когда я гуляла в парке с друзьями.

- Ну, мы все видели, как ты шифруешься. Надела шапку и осталась неузнанной. Кайф. Не все могут себе позволить подобную роскошь. Скажи, ты называешь Кита старым другом. Кто у кого во френдзоне?

- Ну, дорогой, кто у кого во френдзоне – неважно, расставлены точки давно и бесстрашно.

- О, – воскликнул он. – Читал эти твои стихи. Действительно достойно. Так ты их Киту посвятила? Там так четко говорится, что это ты у него во френдзоне. Реально? Есть те, кто хочет с тобой просто дружить?

- Яжбратан! – ответила Алекс и рассмеялась.

- Ну, это ты раньше была ему «яжбратан», пока тебя знали полтора человека. Сейчас, когда многие боятся утюг включить, чтобы не услышать оттуда ваши песни, наверное, всё изменилось?

- Нет, всё по-прежнему. Люди не меняются. Во мне не видят девушку те, для кого я бро. Я как была для них «свой в доску чувак» до момента известности, так и остаюсь сейчас.

- Не верится, что та самая Алекс, чью обнаженную фотосессию мечтают увидеть миллионы, находится во френдзоне у какого-то мелкого провинциального предпринимателя среднего звена.

- Это грубое высказывание. К счастью, меня воспитали так, что я не делю людей на расы, принадлежности, по уровню дохода или цвету кожи. Для меня существуют только хорошие и плохие. А сколько он зарабатывает и где живет – это сугубо его личное дело. Тебя разве не так воспитывали? Почему ты делаешь упор на заработок и место проживания? – Алекс облокотилась на барную стойку в ожидании ответа.

- Да так же, – пожал он плечами. – Просто не ожидал, что в тебе такая низкая концентрация пафоса. Я видел твои предыдущие интервью. Знаешь, какой по статистике самый распространенный вопрос? Про свадьбу. И я спрошу тебя тоже: свадьба с Эдом отменяется? Как он отреагировал на известие о том, что ты проводишь выходные с парнем, у которого находишься во френдзоне?

Далее были стандартные вопросы про Эда, про группу, про творчество. Но начало интервью заставило Алекс оставшиеся два часа просидеть как на иголках в ожидании новых каверзных вопросов, к которым нужно быть готовой подсознательно, чтобы не подарить ненароком этому блогеру горяченькую сенсацию, которая повысит количество просмотров этого интервью на 150%.

Предчувствие её не обмануло.

- Послушай, мы, конечно, закрыли тему с Китом, но вот буквально десять секунд назад мне прилетело сообщение от моего менеджера. Она раскопала инфу о том, что у вас с Китом одинаковые татушки на запястьях. Это так?

Интервьюер одним щелчком открыл жестяную банку с газированным напитком и закинул ногу на ногу в ожидании ответа. Своим шипением банка немного разбавила тишину, дав несколько секунд форы Алекс, чтобы сосредоточиться и ответить крайне отвлеченно.

- Да, ты знаешь, однажды Кит мне очень помог. Когда ребята отвергли мою первую песню, между прочим, это было то самое нашумевшее «Игристое в бокале»…

- Серьезно? – от удивления интервьюер не смог сдержаться и перебил её. – «Игристое в бокале» могло не увидеть свет? После того, как вся молодежь отплясала под неё в клубах, мне сложно в это поверить.

- Да, «Игристого в бокале» могло не быть. Так вот, вернемся к Киту. Он договорился с местными музыкантами, у которых была, да и до сих пор есть, я думаю, собственная небольшая студия звукозаписи. Так на свет родился этот трек, благодаря которому нас узнала и полюбила вся страна. Когда я презентовала своим парням песню целиком, а не голый текст на экране телефона, они решили дать ей шанс на существование. Вечером мы с Китом набили себе на запястья несколько нот. Если их наиграть на фортепиано, вы услышите акустику «Игристое в моем бокале, мы летим на Бали». Вот и вся история. Я понимаю, что ты ждал сенсации, но моя жизнь проще, чем всем вокруг кажется.

- Почему мы до сих пор не знали этот факт? Я имею в виду наличие у тебя татуировки? Я и сейчас её не вижу, хоть и осознанно смотрю на твои запястья.

- Я скрываю её под часами, – она сдвинула браслет немного в сторону и протянула руку интервьюеру. – Вот, видишь?

Он нагнулся к ней, чтобы рассмотреть рисунок на коже поближе и улыбнулся.

- Ты знаешь, Алексис, мне очень импонирует твоя открытость и искренность. Ты очень теплая.

Он повернулся к камере лицом и обратился к зрителям:

- Не знаю, друзья, что чувствуете вы по ту сторону экрана, но здесь в студии сейчас царит атмосфера полного доверия. У меня ощущение, что мы знакомы с детства, несмотря на то, что вживую Алекс видит меня впервые.

- А ты меня уже видел что ли? – спросила она удивившись.

- Разумеется, у меня жена фанатеет от музыки «Black Diary». Я на ваших концертах бываю чаще, чем дома.

- Илар! – крикнула Алекс. – Напомни мне скинуть ребятам билеты на следующий концерт!

- Послушай, давай лучше замутим благотворительную тему. Ты как? – предложил он.

- Окей, я всегда готова. Что делать? – спросила Алекс.

- Давай вместо двух сделаем десять билетов, к ним добавим селфи-тайм, общение со всеми музыкантами группы и ваш мерч в подарок. И разыграем билеты на аукционе. А все деньги переведем в фонд помощи деткам.

- Годится! – воскликнула Алекс.

- Знаю, что мелко, но лучше помогать хоть как-то, чем никак. Ты, вообще, жертвуешь на благотворительность? Прости за бесцеремонный вопрос.

- Это очень личный вопрос. Я считаю, что добром не стоит хвастать. Твори добро и бросай его в воду.

Интервьюер понял её без слов. Усмехнувшись уголком рта, он протянул ей раскрытую ладонь. Размахнувшись, Алекс дала ему «пять».

Камеры выключились.

Глава 34

34 глава.

После записи интервью и презентации Продюсерскому Центру нового альбома, Илар снова поехал домой к Алекс, несмотря на то, что она была категорически против.

- Мы завтра клип снимаем. Я могу сегодня выспаться, чтобы завтра не тратить драгоценное время гримеров на замазывание моих волшебных синяков под глазами? – возмутилась она, когда он заглушил свой внедорожник и вышел вместе с ней.

- Давай сразу ляжем спать, а завтра вместе поедем на площадку? – предложил он, несмотря на то, что она всеми силами пыталась донести до него своё нежелание видеть его в своей постели.

- Я подумал, почему бы тебе насовсем не перебраться жить ко мне в дом? – спросил он, заваривая ей на ночь чашку зеленого чая.

- Илар, можно я останусь в своей квартире? Я здесь всё сделала под себя. И мне приятно находиться дома. Мне не нравится твой холостяцкий замок, – устало ответила она, забравшись на табурет с ногами.

- Я могу перевезти к тебе свои вещи. Алекс, сколько нам можно жить на два дома? У меня половина шкафа завалена твоими вещами. У тебя в ванне валяется моё барахло. Давай уже нормально будем жить семьей.

- Это не звучит как вопрос, – констатировала она, потянувшись за кружкой с обжигающе горячим напитком.

- Осторожно, кипяток, – предупредил он и вернулся к теме разговора. – Так я и не спрашиваю. Я предлагаю тебе жить вместе.

Илар сел напротив и внимательно посмотрел, как она дует в кружку перед тем, как сделать глоток.

- Так тупо с твоей стороны перебраться с двухэтажного коттеджа в однушку в спальном районе столицы. Где ты собрался разместиться на моих сорока квадратах? Я брала квартиру себе одной, не рассчитывая на семью. Нам будет тесно. У нас нормальные отношения. Почему ты вечно хочешь от меня чего-то такого, что я не могу тебе дать? Мне прекрасно живется одной.

- А мне тяжело жить и не здесь и не там. Я хочу, чтобы у нас всё было общим. И не хочу больше задавать этот дурацкий вопрос: к тебе или ко мне? Я хочу к нам.

- Со мной ужасно жить. Я редко убираюсь и практически не готовлю. Тем более, Илар, не готова после концерта стоять у плиты.

- Почему ты считаешь меня таким немощным? Я и сам прекрасно стою у плиты. Алекс, ты ищешь отговорки. Я просто хочу быть с тобой одной семьей.

- Я не ищу отговорки. Я тебе сразу сказала, что мне по кайфу одной. Если ты хочешь семью, это не значит, что я тоже должна её хотеть.

- Ты не хочешь семью только со мной или не хочешь семью в принципе?

Она ждала, когда Илар снова вернется к разговору о Ките, потому что он был не из тех, кто останавливается на середине пути. Но с ним Алекс точно не была готова обсудить такие личные вещи.

- Ты хочешь скандал?

- Нет, – ответил он. – Я хочу продвижения. Мы с тобой на том же этапе отношений, что и год назад.

- Отношений? Илар, мы спим время от времени в одной постели и работаем вместе, вот и все наши отношения. Я искренне недоумеваю, с чего ты взял, что я соглашусь жить с тобой.

- Наверное, как раз потому, что мы с тобой спим в одной постели! И для меня у нас были отношения!

- Нет, – рассмеялась она, и этот смех своей искренностью больно резанул ему слух.

- Нет, – повторила она. – Я молодая девушка, которая не хочет отношений и не так воспитана, чтобы постоянно менять партнеров. Физическая близость с противоположным полом – неотъемлемая часть нашей физиологии. Ты был нужен мне просто для постели. На постоянной основе. Мы любовники, кстати, можешь так это называть, если хочешь.

- Знаешь, чем ты мне нравишься? – спросил он совершенно серьезно. – Прямотой. Искренностью. В тебе нет лицемерия. Ты всегда говоришь то, что думаешь. Но есть один человек, которому ты всегда лжёшь. Это ты сама, Алекс. Ты всегда лжёшь самой себе.

Ей стало не по себе от того, что Илар говорит вслух такие вещи, в которых самой себе она боится признаться. Она обхватила себя руками в попытке спрятать от него свою суть и внимательно посмотрела ему в глаза.

- Сколько раз мне еще нужно тебя разочаровать, чтобы ты понял, что я не достойна таких сильных чувств?

- Ожидающие по итогу не получают ничего, кроме разочарования. Я ничего не ждал от тебя, но сейчас ты переходишь все границы! – воскликнул он и ударил ладонью по столу, поддавшись эмоциональному всплеску.

Она не шелохнулась.

- Мне жаль, если ты надеялся на что-то большее. Мне было с тобой круто. И всё. Не более.

- Ты вернулась другой после Кита. Что произошло? Почему ты так резко остыла ко мне? Ты всё еще любишь его?

Он не хотел задавать этот вопрос, но это случилось помимо воли. Сейчас он хотел, как в сообщении, удалить последнюю фразу, но уже не мог. Оставалась надежда только на то, что Алекс ему соврет. Но она с ним всегда была честна.

Алекс отставила чашку в сторону и поставила локти на стол. Внимательно она посмотрела Илару в глаза.

- Я не помню, был ли, вообще, в моей жизни период, когда я не любила Кита.

- Если меня не станет в твоей жизни, это что-то изменит в твоих отношениях с ним? – спросил Илар, перешагнув через свою гордость.

- Мои отношения с Китом никогда не зависели от третьих лиц. Если я соберусь за него замуж, ты узнаешь об этом одним из первых. Но приглашения на свадьбу не жди.

Во взгляде девушки скакали озорные огоньки. Она еще не сняла фиолетовые линзы после интервью, но даже через них Илар видел, как ярко горят её глаза. Она всегда сияла, когда где-то поблизости звучало имя Кит. На него самого она никогда так не реагировала и это убивало его. Убивало надежду на возможность совместного будущего. На возможность стать для неё кем-то большим, чем просто директором группы.

- Алекс, я не вижу смысла дальше бороться за ту, которая может принадлежать мне не больше, чем телом. Да и то, я сомневаюсь теперь, что твое тело по-прежнему принадлежит мне одному.

- Ты хочешь скандал? – криво усмехнулась она, медленно отодвигая чашку с недопитым чаем в сторону.

Алекс напряглась. Он читал её как открытую книгу. Читал её мимику, её эмоции, её движения. Сейчас она готова была яростно отбить его атаку в сторону Кита.

- Знаешь, в чем твоя проблема? Ты всегда выбираешь не тех. Ты борешься за Эда, которому объективно не место в группе. Ты борешься за Кита, который женат на другой, а даже если и разведется, то никогда не бросит свой бар ради тебя. И ты не даешь шанса тому, кто за тебя горой! Я всегда рядом с тобой. Ты никогда не зовешь меня, но я всегда бросаю все свои дела и лечу к тебе на помощь, когда чувствую, что нужен тебе. Я отстаиваю тебя перед продюсерами, когда они принимают решение, не совпадающее с твоим. Я срываюсь с работы, когда Морган говорит, что у тебя температура. Где был Кит, когда умерла твоя бабушка? Где был Кит, когда у тебя не было денег, и ты от голода засыпала стоя, прислонившись спиной к стене? Где он был, когда ты валялась в больнице под капельницами? Ты посвятила ему целый альбом, даже не задумавшись, что буду чувствовать я, когда услышу эти строки! Ты страдала весь тур во время презентации этого альбома, девочки-подростки всей страны рыдали под твои песни. Просто на секунду представь, что творилось в моей душе, когда из всех динамиков неслась твоя «натыкаюсь на твои вещи в своей квартире, прости, что делаю из них сувениры на память о моем кумире». Кумире, Алекс! Кумире! Ты понимаешь, что я переживал каждый раз, когда слышал эту песню?! Хватит боготворить этого человека, очнись, ты не нужна ему!

Впервые Илар повысил на неё голос. Но в сравнении со скандалом, который случился у неё с Китом во время прощания, эта ссора не вызывала у неё никаких эмоций, кроме смеха. Ей было откровенно весело наблюдать, как кричит Илар, пытаясь объяснить то, чего он не знает, прикрываясь собственными хорошими поступками.

- Делай добро и бросай его в воду, – ответила она фразой из собственного интервью. – Я благодарна тебе за всё, но не более. Если ты ждешь от меня каких-то иных действий за то, что ты был рядом, когда я не просила тебя об этом, то ты глубоко ошибаешься. С тобой классно. Я не жалею, что помимо совместной рабочей жизни у нас есть еще и совместная личная. Хочешь – продолжим общаться. Не хочешь – останемся просто коллегами. Выбирай сам.

- Алекс, тебе скоро тридцать, а ты всё еще не научилась разбираться в людях. Пора бы уже. Знаешь, в чем наше с Китом различие? Он рядом с тобой, когда тебе хорошо. А я рядом с тобой всегда. Когда тебе больно, весело, грустно, сложно, когда ты пьяная из окна моей машины поливаешь прохожих шампанским, а я потом даю пояснение прессе, что это был перфоманс. Я рядом, когда ты взахлеб рыдаешь на балконе, затягиваясь сигаретой. Я рядом, когда ты орешь на меня нецензурно и швыряешься телефоном. Я рядом, когда ты потеряна и не знаешь, что тебе делать дальше. Я рядом, когда ты блюешь в одно ведро с Эдом после концерта. Я рядом ВСЕГДА. И моя любовь к тебе безусловна, как нечто само собой разумеющееся. Я видел тебя во всех агрегатных состояниях. Как ты в трениках уплетаешь чипсы с луком в постели, и я потом сплю на крошках. Как ты после операции волочишь по полу за собой кровавый пакетик от дренажа. Как ты решаешь покрасить обои в своей комнате в черный матовый, и по итогу я сам доделываю то, что ты бросила на половине пути и слушаю твои высказывания о том, что тебе уже не нравится этот цвет и нужно сделать, как было раньше. Я носился ночью по всему городу в поисках свежей клубники, потому что тебе пригорело клубники с йогуртом прямо здесь и сейчас. И если это не любовь, то что это, Алекс? Я люблю каждый твой образ, каждую твою сторону. А Кит… Он «любит» тебя только тогда, когда тебя удобно «любить». И все его чувства закончатся тогда, когда ты перестанешь быть удобной.

Он замолчал, наткнувшись на её непроницаемый взгляд.

Её не трогали его слова. Она сейчас была не здесь, а там, рядом с ним. С Китом.

Илар поднялся со стула и направился к выходу. Алекс отправилась за ним следом, чтобы закрыть дверь.

У порога он обернулся:

- Знаешь, Алекс, нужно научиться ценить тех, кто приходит на помощь, даже когда ты не зовешь. Задай сама себе вопрос: хоть раз, хоть один-единственный раз Кит предложил тебе остаться и быть с ним? Или ты хочешь видеть то, чего нет?

Он вышел, хлопнув дверью достаточно осторожно, но показательно.

Сам того не подозревая, напоследок он выстрелил ей прямо в сердце.

Илар оказался чертовски прав. Ни разу Кит не предложил ей остаться.

Глава 35

35 глава.

- Кит?

Он обернулся после того, как тяжелая рука коснулась его плеча. Перед ним стоял незнакомый молодой мужчина лет тридцати с небольшим. Темноволосый, бородатый, в черной толстовке и черных штанах, своим спортивным видом он как нельзя лучше гармонировал со стилистикой «SP».

- Да, добро пожаловать к нам на огонек! – приветливо улыбнулся Кит, составив первое, весьма приятное, впечатление о своем собеседнике. – Крафта желаешь, приятель?

Широко улыбнувшись по привычке, отработанной годами, он замер в ожидании ответа от незнакомца.

Вживую Илар видел его впервые.

Действительно, объективно парень очень харизматичный. Поработав со многими артистами, в чей функционал входила обязанность быть роскошными и преуспевающими вне зависимости от денежного положения и морального состояния, Илар давно привык видеть в своем окружении исключительно красивых людей. Одинаковых, как под копирку, девушек с пластиковыми лицами. Одинаковых накачанных парней, прибавляющих себе с помощью бороды десяток визуальных лет к возрасту. Кит не нуждался в дополнениях своей внешности извне. Обаянием и харизмой он, Илар был в этом уверен как никогда, сворачивал горы на своем пути, не оставляя им ни малейшего шанса. Неудивительно, что Алекс прикипела к нему всей душой. Если бы он, а не она, был солистом «Black Diary», этот парень разбил бы сердце далеко не одной тысяче девочек-подростков. Кита Илар ненавидел очень искренне, но сейчас он прилетел сюда поговорить, а не бросать перчатку в лицо оппоненту. Он сорвался в родной город Алекс сразу после разговора с ней на её кухне. Хлопнув дверью, он запрыгнул в свой внедорожник и на полной скорости примчался в аэропорт. Ему повезло. Ближайший рейс в её город вылетал через час. Он успел взять билеты и зарегистрироваться, а еще через два часа, почти в полночь, запрыгнул в такси, назвав водителю адрес самого известного бара в этом городе.

- Меня зовут Илар. Не знаю, говорит ли тебе о чем-то моё имя.

В тот же момент мимика Кита с добродушно-приятельской сменилась на жесткую. Непроницаемым взглядом он скользнул по Илару.

- О многом, – ответил он и кивком пригласил его пройти следом за собой.

Илар чувствовал, как воинственно настроен Кит по отношению к нему. Он не был уверен стопроцентно, что именно рассказала ему Алекс, поэтому заранее запланировал не касаться темы личных отношений с ней. Сейчас он находился здесь как директор «Black Diary», а не как мужчина, не желающий делить свою женщину с соперником.

- Мира, ты за главную, – бросил Кит по пути девушке за барной стойкой, и та послушно стянула с себя передник и, оставшись в черных спортивных штанах и растянутой майке, вышла в зал.

- Два кофе, – показав два растопыренных пальца баристе, попросил Кит и первым прошел в свой кабинет, дверь которого была неприметно встроена в декор стены так, что поначалу Илар её даже не заметил.

Он сел в кресло-мешок за стеклянный столик, на котором лежал ноутбук с прикрытой крышкой. Илар расположился на большом диване напротив него.

- Я слушаю, – произнес Кит, приподняв правую бровь. Этой мимикой он обычно выражал крайний интерес.

- Ты знаешь, о чем, вернее, о ком будет разговор.

- Слишком мало места, бро. Хочешь попытаться набить мне морду, пошли на улицу.

Эта фраза многое прояснила. Теперь Илар четко понимал, почему столько лет Алекс нежно и преданно любит этого человека.

- Не наблюдаю обручального кольца. Развелся и снова решил возобновить отношения со старыми друзьями?

- Не вижу смысла обсуждать с тобой свою личную жизнь. Ты хотел поговорить об Алекс. Я слушаю. Говори или не занимай моё время.

- Не заметил у тебя аншлага. Видимо, не самое популярное место. Мира справится. По ней видно, что она способная девочка, – ответил Илар.

- Спасибо за заботу. Я сам порешаю в своем баре, кто справится, а кто нет. В таком тоне разговора не получится. Пошли сразу на улицу. Там на парковке достаточно места, где ты сможешь лицом прокатиться по асфальту.

- Окей, – Илар примирительно поднял руку. – У неё бешеное расписание. Сейчас «Black Diary» записывает новый альбом, синглом к которому станет саунд из нового фильма ужасов. В этом же фильме у Алекс эпизодическая роль. На песни из альбома ребятам надо снять минимум пять клипов. Потом полугодовой тур. После тура небольшой перерыв для сбора премий в столице. После премий снова тур, но в восточной половине страны. Между этим у неё выездные мероприятия в других странах. Оставь её в покое. Она нужна группе. Ты отнимаешь у неё время, которого у неё и так нет.

Деловой тон Илара не вызывал сомнений в серьезности его намерений. Для Кита стал неожиданностью не только приезд директора группы «Black Diary», но и его личностные качества. Далеко не все умели так искусно переключаться с хамства на адекватный разговор по делу. Как бы не был Илар неприятен Киту, тем не менее, он вызывал несомненное уважение.

- Если мы говорим об Алекс, как о солистке «Black Diary», то я не лезу в ваши дела. Я ничерта не смыслю в шоу-бизнесе и считаю, пусть там крутятся те, кого это касается. Я всегда готов поддержать её и выслушать как друг, но право распоряжаться её рабочим временем галантно оставляю за тобой. А вот если мы говорим об Алекс, как о человеке, то, я полагаю, она достаточно взрослая девочка для того, чтобы разобраться с кем ей дружить и на кого тратить своё личное время.

- Личное время, которого нет, – прокомментировал Илар.

- Не понимаю, почему ты берешь на себя право распоряжаться её личным временем. Ты директор? Вот и указывай ей на работе, что и как делать. Тебя задевает, что она провела выходные со мной? А это было сделано в ущерб работе? Нет, Илар. Я знаю, что нет. Иначе она бы ответила на один из сотни твоих звонков, потому что я знаю, как ответственно Алекс подходит ко всему, что касается музыки. У нее было запланировано важное интервью на сегодня. Оно состоялось? Не отвечай, я знаю, что состоялось. Искренне не понимаю твоих претензий.

Кит развел руки в стороны, давая понять, что он хочет завершить разговор на этой ноте, но Илар никогда не сдавался без боя.

- Ей нужна передышка между мероприятиями, а не бесконечные перелеты из столицы в эту дыру и обратно.

- Эта дыра, как ты выразился, её родной дом. Здесь она родилась и выросла. Здесь она стала собой. Здесь она приобрела всё лучшее, за что её любят так сильно фанаты и ты.

- С чего ты взял, что я её люблю? – вырвался вопрос у Илара помимо его желания. Он не хотел говорить об этом вслух, но Кит застал его врасплох.

- С того, что ты бы не сорвался сюда посреди ночи качать права перед тем, кого даже не знаешь. Если она тебя бросила, то я не имею к этому никакого отношения. Я любил её всегда независимо от того, был ли кто-то в её жизни или. Видишь, я не скрываю того, что чувствую к ней. А ты даже здесь слишком слаб, чтобы признаться. Я, правда, не вижу смысла обсуждать дальше то, что не касается ни тебя, ни меня. Это её выбор. И я, в отличие от тебя, никогда не позволял себе выбирать за неё, иначе сейчас у страны были бы другие герои, а «Black Diary» играла бы максимум на разогревах.

- Я знаю обо всем, что между вами произошло, – кивнул Илар, но Кит его перебил:

- Это знает вся страна, ведь Алекс посвятила нашей истории целый альбом. А тебе? Тебе она посвятила хоть строчку? И после этого ты считаешь, что имеешь право выбирать за нее, с кем ей будет лучше?

Кит хорошо знал, какой из ударов станет самым болезненным. Проработав за барной стойкой большую часть своей жизни и собрав трехтомник историй чужих жизней, он научился неплохо разбираться в психологии. Выждав несколько монологов Илара и вытянув из него нужную информацию, он нанес прицельный удар и попал в десятку.

Илар неторопливо поднялся, скрипнув диваном, и быстрым шагом покинул кабинет Кита, намеренно громко хлопнув дверью, поставил точку в проигранной битве.

Его кофе остался на подлокотнике дивана нетронутым.

Откинувшись к стене, Кит закрыл глаза и тяжело вздохнул. С его стороны было глупо полагать, что за эти годы у Алекс никого не появилось. Она молодая красивая девушка, известная на всю страну. Разумеется, что её окружают те, кто восхищается ею, подражает и, пусть неосознанно, но копирует её поведение. Он просто оказался не готов к тому, что у неё могут быть отношения с директором «Black Diary». Против своей воли Кит снова и снова сравнивал себя с этим парнем и понимал, что проиграл во всех отношениях. Но факт оставался фактом. Выходные Алекс провела в объятиях его, Кита, переведя телефон на беззвучный режим, чтобы Илар не отвлекал их друг от друга своими звонками.

Ощутив острую необходимость услышать голос Алекс, Кит набрал её номер. Первый гудок. Второй. Третий.

- Да, родной? – такой теплый и сонный голос в трубке.

Сердце сжалось от нежности к своей синеволосой подруге.

- Я скучаю по тебе, малыш, – сказал он и услышал её улыбку.

- Китуськ, я хотела бы тебе сказать то же самое, но сейчас я сплю, а не скучаю. Вот проснусь утром и буду снова скучать. Ты чего не спишь, полуночник? Проснулся, чтобы подымить и решил, что я должна подымить вместе с тобой?

- Нет, я же работаю, забыла? Я сплю обычно с утра до полудня. Или, если утром нужно порешать дела с поставщиками, сплю днем до вечера.

- Ты сгоришь на работе, трудоголик. Твоя проблема в том, что ты не умеешь грамотно делегировать полномочия. Подними Мирке зарплату в полтора раза и оставляй решать вопросы бара в менее загруженные дни. Она неплохо админит, – Алекс сладко зевнула в трубку и договорила. – Справится, я уверена.

- Как прошло интервью? – перевел тему Кит.

- Нормально. Как всегда миллион личных вопросов в попытке выведать у меня, с кем я сплю.

- С Эдом или с Иларом? – усмехнулся Кит.

- Мы поддерживаем легенду, что у нас с Эдом отношения. Не понимаю, причем тут Илар, и почему ты задаешь мне подобные вопросы.

Она выкрутилась так достойно, что Кит мысленно поаплодировал, но тон выдал её с головой. Если до этого она разговаривала с ним в полудрёме, то этот вопрос согнал с неё остатки сна.

- Он столько раз звонил тебе, пока мы с тобой были вместе, что я сделал выводы о вашей с ним связи.

- Это ревность? – игриво спросила Алекс. Она уже взяла себя в руки и теперь играла более чем убедительно.

На этом этапе разговора Кит вдруг чётко осознал, что хочет оставить её в неведении. Алекс не должна узнать, что Кит в курсе её отношений с исполнительным директором группы.

- Нет, это констатация факта. Он бы не звонил так настойчиво, если бы вас связывали только рабочие отношения. Я всё понимаю, Алекс. Ты ничего мне не должна. Я ведь тоже не хранил тебе физическую верность. В сердце – да. Кроме тебя я не любил никого и никогда. Но в постели у меня побывало несколько десятков девушек. Я перебирал их в попытках найти тебя, но так и не нашел. Они не ты, Алекс. И никто, кроме тебя, не ты.

- Это мои слова. Мои мысли. Я дословно думала о том же. Что никто не ты, кроме тебя. И если ты действительно хочешь получить ответ на свой вопрос, то нет. К Илару у меня нет ничего.

Она продолжала стоять на своем. Если бы Кит не услышал правду от Илара, он бы поверил ей, так честно звучали её слова. Он не хотел услышать, что у неё все эти годы был мужчина, с которым она встречала рассветы. Возможно, в своей душе он хотел оставить её самым порядочным человеком из всех, кого встречал. А связь без обязательств с Иларом запятнает её безукоризненную в его глазах репутацию. Он просто не мог себе представить, что такая чистая и нежная девочка, как Алекс, может подпускать к себе кого-то не планируя создавать с ним семью.

Они обменялись традиционными ласковыми признаниями и распрощались. В два глотка Кит выпил свой остывший кофе, а вот Алекс было уже не до сна.

Набросив на плечи махровый халат, она босиком по лунной дорожке, расстелившейся по паркету, вышла на балкон и с ногами забралась в большое плетеное кресло. Пусть Кит и не дымил сейчас, но ей отчаянно требовалась сигарета. Его проницательности она могла только позавидовать.

Он ревнует. Алекс прекрасно слышала это по его голосу. Но различные «но» перечеркивали все возможные варианты событий. Она напоминала себе о том, что в её графике нет места для отношений даже с Иларом, который 24/7 находится рядом, что уж говорить о Ките, с которым её разделяют две с половиной тысячи километров. Расстояние часто рушит даже самые стабильные отношения. Да, в любых ситуациях бывают исключения, но кто сказал, что именно их с Китом пара должна стать исключением из правил. Три года назад их разделяли сантиметры. И ближе, чем тогда, они уже не окажутся никогда. Жизнь так жестока по отношению к любящим людям! Она сводит их на определенном этапе и здесь главное успеть осознать, что вот она – твоя половина! Стоит хоть на мгновение замешкаться, как ваши пути неизбежно начинают расходиться в разные стороны. И что бы вы ни делали, обратно они не сойдутся уже никогда. Можно сколько угодно пытаться обмануть судьбу, но единственный выход – это отыскать друг друга в следующей жизни, если она существует. Ведь если не получилось в этой, возможно, в следующей вы узнаете друг друга и уже не отпустите, как сейчас.

Всё меняется. Меняются люди, окружающие нас. Меняются друзья. Старые связи рвутся, освобождая место для новых. Меняется сама жизнь. И, вроде, всё хорошо. Для беспокойства нет причин. И даже можно легко назвать себя счастливым человеком. Но при этом так отчаянно не хватает тех людей, без присутствия которых раньше жизнь казалась невыносимой. Сейчас ты уже научился жить настоящим, но временами до сих пор отчаянно хочется оказаться хоть на один день там, среди них. Среди своих старых друзей, еще не отягощенных проблемами и взрослой жизнью, без налета цинизма и озлобленности на несправедливость мира. Оказаться в том времени, где все были самими собой.

Самое обидное, что чаще всего момент, которого ты ждешь на определённом этапе своей жизни, наступает тогда, когда он уже совершенно не нужен.

«Black Diary» давно выбралась за пределы рамок просто работы и стала жизнью Алекс. Теперь «Black Diary» это и способ заработка, и душа, и мечта, и самореализация, и эмоции, и, что самое важное – семья. «Black Diary» – это она сама. И чтобы уделить время Киту, ей нужно было организовать себе дополнительный час в сутках. Но и не впустить его обратно в свою жизнь она тоже не могла. Головой Алекс прекрасно понимала, что тот, кто предал однажды – предаст снова. Но любовь всему найдет оправдание. Сколько бы ни расходились их с Китом пути, её душа по-прежнему принадлежала ему одному. И если ему нужно было перебрать два десятка девушек, в попытке отыскать в них Алекс, то она изначально знала, что никто не Кит, кроме Кита, поэтому и не пыталась вытеснить его из своего сердца. Если не Кит, то какая разница, кто? Потому и Илар.

Илар.

Телефон ожил вибрацией и экран засветился этим именем, которое мгновение назад всплыло в её голове.

- Вот так ты готовишься к завтрашнему фотосету? – спросил он её весело.

- Как? – не поняла Алекс.

Своими звонками он начинал её раздражать.

Насколько она ждала звонков от Кита, ровно настолько же не ждала от Илара. Если бы она только могла не отвечать на его звонки, она бы не отказывала себе в удовольствии игнорирования этого человека. Но он мог звонить по рабочим вопросам. Поэтому она вынуждена брать трубку каждый раз, когда он звонит, чтобы не пропустить важные события, касающиеся «Black Diary».

- Я вижу, что ты куришь на балконе, вместо того, чтобы отоспаться и не прибавлять завтра работы Ариадне. Девочка опять весь корректор истратит на твои прекрасные глубокие синяки под глазами.

- Стоп. Один вопрос, – произнесла Алекс и широко зевнула. – Какого черта ты знаешь, что я курю на балконе?

Он улыбался в трубку, Алекс это прекрасно слышала.

- Мне не спалось. Я проезжал мимо и увидел, что ты куришь, хотя обещала бросить. Сейчас я под твоими окнами, можешь посмотреть вниз.

Приподнявшись со стула, Алекс выглянула с балкона. Внизу, прислонившись спиной к своему вымытому до блеска внедорожнику, стоял Илар. Он помахал ей рукой и широко улыбнулся.

- Ты чёртов маньяк, я тебя боюсь, – сказала Алекс в трубку почти серьезно. – И часто ты следишь за мной?

- Только когда ты не открываешь мне двери. Впустишь?

- Ты хочешь остаться ночевать у меня? – спросила она.

Илар не ответил. Он кивнул ей так выразительно, что даже с высоты своего этажа Алекс увидела, как сильно он хочет остаться у неё.

- Окей, по чаю и спать.

- А что будет между чаем и спать? – игриво уточнил он и к горлу Алекс подкатил тошнотворный комок. После выходных в объятиях Кита она уже не представляла себе близость с Иларом. Но и оборвать отношения прямо сейчас не могла. Ей нужно было подготовиться к разговору, который обещал быть достаточно серьезным. Илар любил её по-настоящему так, как не любил никого и никогда. Чем-то она умудрилась запасть ему прямо в душу и меньше всего ей хотелось ранить его чувства после всего того, что он сделал для неё.

- Ты знаешь меня как никто, – говорила она ему иногда. – Я истеричная, лицемерная, капризная и эгоистичная. И ты даже не предпринимаешь попыток меня переделать. Ты видишь, какая я. И при этом любишь и принимаешь меня. За что?

- Не «за что», а «вопреки», – поправлял он её. – Идеальных людей не существует. Просто недостатки других вызывают злость и агрессию, а недостатки других кажутся милой особенностью. Я люблю тебя целиком, независимо от твоих поступков.

- Интересно, что я должна сделать, чтобы ты распрощался с иллюзиями на мой счет? – спрашивала она, пожимая плечами.

- Ты же не сделала ничего, чтобы я тебя полюбил. Точно так же ты не сделаешь ничего, чтобы я тебя разлюбил. Это не зависит от тебя. Чувства живут во мне. Чем больше я пытаюсь не думать о тебе, тем меньше я думаю о чём-то кроме тебя.

- Я в своей жизни совершила тысячи подвигов, чтобы понравиться людям, потому что боялась что я настоящая никому не нужна. А, как оказалось, для настоящей любви не нужны никакие подвиги, потому что любят не за что-то. Любят вопреки. Спасибо тебе, Ил, за то, что показал мне, что такое настоящие чувства.

Этот разговор у них состоялся не один и не два раза. Алекс не переставала удивляться глубине его чувств и искренне не понимала, как он может так сильно любить её и чем она заслужила такие чувства.

Еще один жизненный парадокс. Те, к кому нас тянет безудержно – не испытывают к нам ничего. А те, кого тянет к нам – не вызывают ничего, кроме раздражения своей настойчивостью. Почему нельзя сделать так, чтобы все чувства были взаимными?

Глава 36

36 глава.

По графику Алекс давался месяц, чтобы написать саундтрек к фильму ужасов. Каждый день Илар напоминал ей о том, что на её текст Моргану нужно успеть сделать аранжировку, но Алекс только отмахивалась, мол, успеется еще. Сроки горели вместе со злостью Илара на бездействие солистки коллектива. Она не отказывалась писать саундтрек, обещала, что вот-вот всё будет готово. Но при этом «вот-вот» наступило только в день дедлайна. Запыхавшаяся, в блестящем пуховике и осенних кедах, она влетела в студию, где обычно репетировала группа. Скинув верхнюю одежду на синтезатор, она с ногами залезла на диван и вытащила из сумки планшет, рассказывая одногруппникам о том, сколько сил у неё отняла песня, которую она не хотела писать.

- Я не умею писать по заказу! – ворчала Алекс, перетряхивая рюкзак в поисках зарядного устройства от планшета. – У меня не складывались строки и поэтому пришлось воспользоваться рифмами из интернета. Это не работа! Это дилетантство чистой воды!

Наконец, отыскав зарядное устройство, она воткнула его в розетку и зачитала вслух парням текст, который, чувствовалось, создавался на скорую руку.

Первым снял с себя все обязательства Морган. Сказав, что на подобное непотребство он не напишет ни единой мелодии, отправился на кухню делать себе бутерброды и заваривать чай. Переглянувшись, Эд с Дорнаном молча отправились следом за ним. Илар и Алекс остались наедине.

- Что за отношение? – возмутилась она, отбросив в сторону планшет и надув губы, как маленький ребенок.

- А что ты хотела? Какая песня, такое и отношение. Ты провалила все сроки. Неужели, думала, что в последний день создашь хит, на который у Моргана в закромах уже лежит лучшая аранжировка?

То, что Илар принял сторону группы, ударило прямиком по самолюбию Алекс. Вспылив, она вскочила с дивана, схватила свои вещи и выбежала из студии, крикнув напоследок Илару всё, что она думала о нем.

Позже, размышляя о своем поступке в попытке найти себе оправдание, она пришла к выводу, что произошел выплеск эмоций. Не настолько сильно ранило её поведение ребят, чтобы хлопать дверью и на такси нестись в аэропорт. Парни и раньше позволяли себе подобное поведение. Но сегодня она искала повод. И, не вспылив в студии, она нашла бы к чему можно придраться спустя час, два или после обеда. Так или иначе, сегодня она бы нашла причины, чтобы улететь.

Больше всего на свете Кит не ожидал увидеть в своём баре именно её. Она вошла такая теплая и растерянная, совсем как в тот день, когда Морган одобрил её песню «Игристое в бокале», принёсшую группе сумасшедшую популярность. В своей серой вязаной шапке, несуразных очках и с рюкзачком за плечами, Алекс выглядела молоденькой студенткой художественного колледжа, а не всемирно известной поп-рок звездой. Кит улыбнулся, обратив внимание на то, что охрана требует у неё паспорт, чтобы удостовериться в совершеннолетии девушки. Осторожно раздвинув толпу руками, которая и без того вежливо расступалась, едва заметив радушного хозяина бара, Кит подошел к охране успев до того, как Алекс предъявила документы. Он категорически не хотел сделать рекламу своему бару за счет солистки «Black Diary», слухи о приезде которой моментально бы разлетелись по всему городу. К утру его бар разобрали бы по кирпичикам на сувениры, узнав, что здесь находилась Алекс.

- Откуда я могу знать, сколько вам лет? Я вас впервые вижу! – услышал Кит обрывок диалога и улыбнулся.

Комичность ситуации состояла в том, что прямо напротив его бара находилось круглосуточное заведение «ШарП», над входом которого красовался пятиметровый баннер с Алекс, полулежащей на бильярдном столе в ажурных чулках и клетчатой короткой юбке. Этот самый охранник и не подозревал, кто сейчас стоит прямо перед ним, неловко поправляя свои очки без диоптрий на лице, и старается не шевелить лишний раз головой, чтобы из-под вязаной шапочки не выбилась синяя прядь.

Шепнув парням на входе, что девушка является его почетным гостем, Кит вежливо приобнял её за талию и направил сквозь толпу в свой кабинет.

- Дай мне минуту, малыш, – попросил он.

Передав бар администратору, Кит вернулся в свой кабинет с двумя чашками капучино на небольшой деревянной подставке. Алекс поднялась к нему навстречу.

- Здесь нас никто не видит? Уже можно прыгнуть в твои объятия? – спросила, стягивая с головы шапку.

Синие волосы волнами рассыпались по спине. Она снова превратилась во всемирно известную солистку группы, несмотря на то, что выглядела точно так же, как и много лет назад, когда её голос еще не звучал изо всех динамиков.

- Тебе можно всегда, родная, – улыбнулся он, отставив чашки в сторону и освобождая руки для объятий.

Разбежавшись, Алекс запрыгнула на него и обхватила руками за шею. Кит обнял её так крепко, как никто и никогда, кроме него, не обнимал её. Прижавшись щекой к его виску, она замерла, вдыхая аромат его волос.

- От тебя пахнет кофе и сигаретами, – прошептала она. – Совсем как раньше. Кит, я так сильно люблю тебя.

Прижав девушку к себе еще ближе, не сдержался и закружил её в своих объятиях.

- Не хочу тебя отпускать, – прошептал он, заглянув в её серые глаза.

- Я сделала то, что мне ни в коем случае нельзя делать по контракту. Я завалила саундтрек к фильму и сбежала из студии. Я бросила всё и прилетела обниматься.

- У тебя будут проблемы из-за меня? – спросил он нарочито строго, поставив её на пол.

- Будут. Но не из-за тебя. Я могла этого не делать. Прилететь к тебе обниматься – мой осознанный выбор.

Прекрасно понимая глупость своего поступка, Алекс, тем не менее, сияла от счастья. Она тепло улыбалась всей своей душой, не скрывая переполнявшего её счастья. В такие моменты она излучала какое-то особое, почти магическое, сияние. Кит не мог на неё налюбоваться. Его согревал где-то внутри свет, который исходил от Алекс, когда она находилась рядом с ним.

Он сел на диван, и девушка улеглась к нему на колени, свернувшись в комочек. Её нисколько не смущало то, что Кит не закрыл дверь на замок, как и то, что сейчас, без шапки, её без труда узнает любой человек, решивший заглянуть в кабинет хозяина бара. Невозможно не узнать ту, чьё лицо находится в каждом телевизоре страны, на афишах и баннерах улиц, во всплывающих рекламных вкладках в интернете, в газетах и журналах, на музыкальных каналах и в разделе «рекомендации» в социальных сетях. Еще одна абсурдная разница между мужской и женской популярностью. Алекс никогда не писали в комментариях, что её слишком много, несмотря на то, что она, действительно, была повсюду. Но стоило Дорнану сняться в трех рекламах одновременно, как хейтеры заполонили его аккаунт своими комментариями: «других лиц нет? Больше некого снимать в рекламе? Вижу твоё лицо – переключаю».

- Каждый раз, когда я вижу тебя вживую, я не могу поверить, что это реальность, – прошептал он, касаясь её волос.

- Это не сон, родной, я здесь. Я рядом, – ответила она, нежась в его ласках.

- Ты не понимаешь, как сложно в это поверить. Видеть твоё лицо на билбордах по пути на работу, а потом вот так запросто касаться тебя вечером и ощущать твое тепло в своих объятиях. Ты как сбывшаяся мечта. Как призрак. Как дымка. Вроде, сейчас ты здесь, но завтра утром я снова увижу тебя только на плакатах, будто тебя и не было. Я так скучаю по тебе, детка. Мне так чертовски мало тебя.

- Я срываюсь к тебе сразу, как только появляется возможность. Я при всём желании не смогу делать это чаще. Не ставь меня перед выбором: ты или работа. Я не могу бросить группу. Но и отказаться от тебя, всё равно, что отказаться от себя самой. Просто, пожалуйста, будь в моей жизни, – попросила она и коснулась губами его ладони.

Кит прикрыл глаза от удовольствия и улыбнулся.

- Я принимаю тебя такой, какая ты есть. К слову, о принятии тебя. Видел твоё интервью, где ты делаешь рекламу моему бару.

Алекс нахмурилась в попытке вспомнить, какое именно из всех её интервью он имеет в виду.

- То, на которое ты улетела от меня. Я отметил, что ты была в тех самых кедах, в которых была здесь. Знаешь, это такое необычное чувство, когда ты общаешься с человеком близко-близко, а потом наблюдаешь нереальную цифру в восемнадцать миллионов просмотров под видео с его интервью. Вот только что мы наедине с тобой общались и смеялись, а тут оказывается, что восемнадцать миллионов человек хотят знать, что ты думаешь по тому или иному поводу.

- Диссонанс? – усмехнулась Алекс.

- Диссонанс был, когда я услышал рекламу своему бару! – рассмеялся Кит. – С одной стороны, я разозлился, потому что я люблю тебя настоящую, а не солистку «Black Diary». С другой стороны, меня это так растрогало… Люди платят тебе сумасшедшие деньги, чтобы ты отрекламировала их продукт. А тут ты просто как бы между делом упоминаешь мой бар и вот меня уже одолевают просьбами организовать франшизу.

- Так организуй, в чем проблема? Зачем останавливаться, если можно не останавливаться? Расширяйся. Тем более, я, как в прошлом завсегдатай таких мест, могу сказать, что у тебя реально очень круто.

- Спасибо. Я рад, что тебе нравится у меня. Кстати, я давно хотел тебе сказать одну вещь, – заговорщически улыбнулся Кит, и Алекс приподнялась на локте, приготовившись слушать, при этом оставшись лежать на коленях Кита.

- Да, малыш, у меня в плеере в папке «Избранное» валяется ваша песня с Тэйтом. Да. Да. Да. Я уверен, что ты хотела спросить меня об этом. Это бомба, – улыбнулся он, поймав на себе её счастливую улыбку.

Его признание прозвучало для неё как бальзам на сердце после всего хейта, который вылился на неё в комментариях и обзорах на «Мы – легенды».

- Как, вообще, в твою голову пришла идея фита с Тэйтом? – спросил Кит.

- В мою? – с улыбкой переспросила она. – Эта идея пришла в твою голову, я просто её воплотила спустя годы!

- Серьезно? Я не помню, – покачал головой Кит.

- Помнишь, когда мы с тобой постоянно встречали друг друга строчками из его песни?

- Без тебя мороз по коже и померкли краски, без тебя я перестал верить в сказки, – тихонько напел Кит.

- Без тебя не ощущаю вкус, – подхватила Алекс. – И не стремлюсь нажать на «Пуск». Без тебя жизнь вокруг остановилась и без тебя мне не восстановиться.

Доведя в два голоса припев до конца, Алекс легким касанием ударила друга в плечо, и они вместе рассмеялись.

- Еще будут вопросы, почему именно Тэйт? Его песня стала гимном нашей дружбы, нашей легендой. Именно поэтому я недолго думала, с кем я хочу записать фит. Еще меньше вопросов возникло в тот момент, когда Тэйт задумался над названием.

- Какой он в жизни? – спросил Кит, запустив пальцы в волосы Алекс и погладил большим пальцем её виски.

- Классный, – ответила она. – Я думаю, что тебе обо всём скажет следующая информация: мы подружились. А ты, как никто, знаешь, что моими друзьями становятся лучшие из лучших. У него очень простая жена и классные дети. Мальчик и девочка, погодки. У них дома я себя чувствую так, будто пришла в свою собственную семью. Иногда мне не хочется от них уходить, и тогда Алиша, его жена, отправляет меня ночевать в комнату для гостей. Гостевая спальня находится через стенку от детской комнаты, и его малышня приползает ко мне в кровать, мы с ними забираемся под одеяло, и я читаю им сказки, а потом на руках разношу ребят в их собственные кроватки. Только тссс, никому, это наш с ними большой секрет.

Алекс грустно улыбнулась, почувствовав, что дико соскучилась по Тэйту и его дружной семье.

- Ты знаешь, да, что ты невероятная? – спросил Кит, надев маску непроницаемой серьезности. – Я говорил тебе об этом или еще нет?

- Каждый раз, родной. Каждый раз.

- И всё-таки у меня в голове не укладывается. Девушка, которая поёт перед тысячами людей на стадионе, приходит к друзьям в гости и читает двум малышам сказки перед сном втихую от их родителей. Как ты умудряешься сочетать в себе Алекс из «Black Diary», и Алекс настоящую, которой я тебя всегда знал?

- Я всё та же. Пусть в новых обстоятельствах, в новой жизни… Но воспитание никуда не деть. Такой меня вырастили бабушка с дедушкой. Доброту и открытость вложили в меня именно они, научив тому, что не стыдно помочь людям. Стыдно не помочь. Дети Тэйта знают меня и любят еще с тех времен, когда мы с Тэйтом лично не были знакомы. Они всей семьей танцевали под песни «Black Diary», а его дочка мечтала о синих волосах, как у меня. А теперь в моих силах подарить им сказку. Детство этим и прекрасно, в нём есть место чудесам. Для них маленькое чудо, что тётя из телевизора читает им книжки на ночь. Когда они вырастут, это добро, что я дарю им сейчас, никуда не денется. Оно останется в них навсегда. И, может быть, они тоже передадут это добро дальше. Я запустила колесо Сансары, втихую от их родителей, - последнюю фразу она произнесла шепотом, чтобы развеять серьезность разговора и перевести его в шутливое русло.

Кит улыбнулся. И его улыбка дорогого стоила. Но в глубине души он остался серьезен.

- Какие сюрпризы порой преподносит нам жизнь, правда? Разве могли мы подумать семь лет назад, напевая в баре «Без тебя», что наступит тот день, когда ты будешь читать книжки перед сном детям этого самого исполнителя. Интересно жить. Никогда не знаешь, кем ты проснешься завтра.

Время летело непозволительно быстро под легкий разговор двух старых друзей. Кит рассказывал, что планирует перейти на новый формат вечеринок. Алекс показала бэкстейдж со съемок клипа, релиз которого должен был состояться завтра в полночь. В атмосфере релакса для них стало полной неожиданностью появление на пороге Илара.

- Алекс, какого черта я ищу тебя по всей столице, а нахожу в этой дыре? – закричал он, с грохотом захлопывая за собой дверь и закрывая её на замок, чтобы никто из посторонних не стал случайным свидетелем скандала.

Девушка вскочила на ноги и замерла в растерянности перед разъяренным директором группы, не зная, что ему ответить.

- Парень, давай ты в моем заведении будешь вести себя прилично, окей? Иначе мне придется обратиться к охране, чтобы тебя вывели на улицу охладиться, – спокойно обратился к нему Кит, не меняя той расслабленной позы, в которой он сидел всё это время с Алекс.

- Не вмешивайся в рабочие процессы, которые тебя не касаются, – сделал рывок в его сторону Илар, и Кит напрягся, приготовившись в любой ответить ударом на удар.

Но этого не произошло.

Алекс встала между ними.

- Итак, – ледяным тоном произнесла она. – Если, Илар, ты сейчас хоть пальцем коснешься моего друга, я разрываю контракт, и больше ты меня не увидишь в составе «Black Diary». Кит, если ты сейчас поднимешь руку на моего директора, мы очень сильно с тобой поссоримся. Оба выдохните. Не надо мою вину перекладывать друг на друга.

- Ты завалила саунд, Алекс, ты, вообще, осознаешь, что у нас сроки?! – закричал Илар, не нашедший сил взять себя в руки.

Он объехал все бары, где можно было найти Алекс. Он ворвался к ней домой, открыв своими ключами, запасной комплект которых сделал на всякий случай, думая, что однажды он может ему пригодиться. Он обзвонил всех знакомых Алекс. Он перетряс группу, в попытке вытащить из них хоть какую-то информацию.

- Да что тут думать, – натолкнул его на мысль пьяный в дым Эд. – Если её нигде нет, значит, она у Кита. Всегда так было.

Первым же рейсом Илар рванул следом за ней, до последнего надеясь, что Эд ошибся. Больше всего он боялся застать Алекс в объятиях Кита. Пусть сейчас она лежала у него на коленях. Но для него это было совершенно аналогично. Они были вместе. И она светилась от счастья так, как с ним не светилась никогда.

- Трагедии не произошло, – спокойно ответила она. – Когда я срываю сроки, мои ошибки исправляет Морган. Уверена, прямо сейчас ребята проделали очень качественную работу. Завтра покажем песню продюсеру, послезавтра запишем. Дело двух дней. Не разводи панику. Я знаю, что Морган всегда прикрывает тыл. Он и споет сам, если нужно.

- Если Морган и напишет текст сам, и подготовит аранжировку, и споет, и сыграет… На кой тогда нам ты, подруга? – спросил Илар холодно.

- Из-за одного заваленного саунда ты готов избавиться от меня? То, что я стабильно выдавала по альбому в год, ты уже не принимаешь в расчет? – задала она вопрос тем же тоном, что и он ей.

- Для меня удивительно, что ты до сих пор не поняла, что в этой индустрии, где ты работаешь, заслуги не суммируются. Если сегодня ты не выдаешь новый, отличный ото всех, продукт, завтра уже никто не помнит, как тебя звали. Это шоу-бизнес, детка. Остановилась на секунду выдохнуть – и тебя тут же затоптали те, кому не нужен кислород.

- Я не остановилась выдохнуть, – сказала она, и Кит услышал нотки оправдания в её голосе. Если до этого он собирался в любой момент броситься ей на помощь, то теперь принял решение отстраниться. Всё, что происходит сейчас прямо перед ним, выглядит так, будто он подглядывает в замочную скважину за «Black Diary», перетряхивающими своё грязное белье.

Кит почувствовал себя здесь лишним, являясь свидетелем того, что ему не хотелось наблюдать.

- Я не остановилась, Илар, – повторила девушка. – Я хочу быть с вами. Хочу быть частью «Black Diary».

- Тогда утри свои сопли и напиши чертов саунд, потому что если утром ты не принесешь текст, то влетишь на такой штраф, отрабатывать который тебе придется еще полгода туром по стране.

Киту стало неуютно находиться в собственном кабинете. Наблюдая за публичной жизнью «Black Diary» он и подумать не мог, что Алекс находится в кандалах. Со стороны она была весела, счастлива и радушна. Сотни концертов с невероятными спецэффектами с огнем и светом, яркие клипы, снятых в реальных заброшенных локациях (фишка «Black Diary»), блистательные выступления на премиях, где солистку одевали как героиню комиксов, её голос на волнах радиостанций… Алекс заполнила собой все публичные сферы, неизменно сбивая с ног свою аудиторию бешеной энергетикой сияющих глаз. Но только сейчас Кит чувствовал, как запредельно одинока она среди толпы обожателей.

Он отвлекся и прослушал, на каком этапе скандал перешел в стадию рукоприкладства. Атмосфера на десяти квадратных метрах кабинета накалилась до предела. Между директором и вокалисткой воздух разрядился до электрических вспышек, и Кит был уверен, что этой волной его бар накроет с головой. Последствий цунами не избежать. Кит задумчиво перевел взгляд на Алекс с Иларом в тот момент, когда тот схватил девушку под руку, резко рванул в свою сторону и волоком потащил следом за собой к выходу. Алекс слабо сопротивлялась и отчаянно кричала в его сторону, перейдя на личности, но он не обращал на её истерику никакого внимания.

Кит напряженно ждал, что она переведет взгляд на него. Ему нужен был только один взгляд, чтобы сорваться на помощь. Но она так ни разу и не обернулась, сосредоточив всё внимание на Иларе.

Левой рукой, правая была занята локтем Алекс, Илар схватил её пуховик и рюкзак со спинки дивана и вытащил девушку следом за собой из кабинета Кита. Дверь захлопнулась. Серая вязаная шапка и очки без диоптрий остались лежать на стеклянном столике рядом с ноутбуком.

Глава 37

37 глава.

Кит оказался прав.

На следующее утро его бар оказался в эпицентре скандала, и он в полной мере ощутил на себе то, о чем рассказывала ему много лет назад Алекс в тот день, когда она пришла на работу в кофейню, а её едва не сбили с ног требованиями сделать селфи.

Интернет-порталы, блогеры, журналисты и просто поклонники «Black Diary» и, в частности ярые фанаты Алекс, толпой около сотни человек собрались на пороге «SP». На них он и наткнулся, пытаясь пробиться через массу людей ко входу, который предусмотрительно изнутри администратор заперла на ключ. Девушка позвонила ему полчаса назад и всё, что понял Кит из её панического крика – произошло что-то, связанное с Алекс. И он прекрасно понимал, что именно.

- Кит, она твоя подруга, выгребай это сам! Я отвечаю за бар, но не за твою личную жизнь! Приезжай немедленно, пока нас всех здесь не разорвали на части! – вопила Мира в трубку так отчаянно, что Кит собрался за десять минут.

Накинув толстовку, он выбежал из дома, даже не взяв с собой куртку. Еще через двадцать минут он уже парковался прямо позади скопления людей, обвешанных аппаратурой для съемок. Он уже знал, что нужно делать. Одним молчанием скандала не избежать. Слишком большой резонанс в Сети получила вчерашняя выходка Алекс и Илара. До этого за все годы не замеченная ни в едином скандале, теперь она всплыла во всех заголовках новостных порталов о звездах. Кит не знал, нужен ли ей этот хайп, но, тем не менее, решил сразу дать понять всем интересующимся, что хайпа на нем они не сделают.

- Внимание, друзья! – поднял он примирительно руку, обращаясь к собравшимся. – Через пятнадцать минут состоится пресс-конференция, на которой я готов дать пояснения ситуации. Всех вас я хочу пригласить в свой бар и угостить чашечкой ароматного капучино, но сейчас вы должны пропустить меня к своему рабочему месту и дать мне время подготовить заведение к принятию такого большого количества посетителей.

Толпа расступилась. Эта харизма, с помощью которой Кит всегда с легкостью управлял людьми, с годами только больше эволюционировала, превратившись в какую-то особую магию, под влияние которой в своё время не раз попадала и Алекс.

- Мира, срочно сделайте такое количество кофе, которое возможно, – велел он администратору, которая пряталась за барной стойкой, перепуганная таким количеством недружелюбно настроенного народа на пороге заведения.

- У нас нет столько кофейных чашек, – ответила она, одновременно жестом отправляя баристу на кухню.

- Какие чашки, – возмутился Кит, – бумажные стаканы доставай. Мы потом заколебёмся мыть посуду. В посудомойку всё не влезет.

Он прошел в свой кабинет и снова наткнулся взглядом на серую вязаную шапку и очки без диоптрий на стеклянном столике возле ноутбука, как напоминание о том, что синеволосая девушка ему не привиделась. Возможно, вмешайся он вчера в их ссору и напомни о конспирации, сегодня ему бы не пришлось разгребать последствия с прессой. Но уже было поздно корить себя за прошлые проступки. Сегодняшний день принес с собой новые проблемы, которые нужно было решать здесь и сейчас. И первым делом он решил привести себя в порядок, поскольку понимал, что сегодня он вместе с «Black Diary» станет лицом всех порталов, посвященных жизни звезд. В том числе, будут обсуждать его внешность и сравнивать с Эдом, легенду о связи Алекс с которым поддерживает группа. И перед ним стояла важная задача: не навредить ни себе, ни «Black Diary».

Он переоделся в фирменную черную майку, обнажившую его рельефные руки, покрытые татуировками и надел черный фартук поверх тренировочных штанов. Пригладил свои светлые волосы, отбросив челку назад, и умылся ледяной водой, чтобы хоть немного взбодриться. В таком виде его привыкли видеть завсегдатаи бара и ни у кого из местных не возникнет никаких вопросов. Также, его внешний вид придется по вкусу таблоидам, поскольку такая нелепая одежда сейчас находится на пике. В ней он похож на столичного репера, как отзывалась о нем Мира, когда он выходил в зал и работал вместе с официантами.

Он вышел из своего кабинета и приятно удивился перестановке. Мира, хоть и весьма характерная особа, но он платил ей не за личные отношения, а за профессионализм. И снова администратор его не подвела. Она вместе с барменами сдвинула столики полукругом у сцены, освободив максимум места для Кита, и поставила для него высокий стул, чтобы он мог сесть задом наперед в своей любимой позе, облокотившись на спинку стула. Также, она соблюла дистанцию в полтора метра, оставив ему личное пространство, чтобы хозяин бара не чувствовал себя частью толпы. На проектор вывела кадры из рекламы бара (надо доплатить ей за грамотный маркетинг, отметил про себя Кит, увидев, как она руководит ребятами, настраивающими яркость), а фоном включила песни «Black Diary». Атмосферность данного места сейчас зашкаливала. Кит улыбнулся, оставшись довольным перестановками и работой своей команды.

- Друзья, – хлопнул он в ладоши, обращая на себя внимание сотрудников. – Давайте поговорим о том, что сейчас произойдет.

Кивком он показал всем сотрудникам, что хочет пообщаться у сцены, там, где Мира оборудовала для него место пресс-конференции.

Все по цепочке потянулись следом за ним и выстроились вдоль столиков. Кит спиной уперся в сцену и остановился перед своей командой.

- Итак, – начал он. – Дам вам сразу пояснения по Алекс.

Глаза всех присутствующих загорелись и некоторые переглянулись между собой с улыбкой.

Кит не заострил на этом внимания и продолжил.

- Мы познакомились с ней очень давно, когда еще оба были школьниками. Она заканчивала девятый класс, а я седьмой. И так исторически сложилось, что у нас с ней ничего не сложилось. Мы не сумели стать парой, поскольку я осел, и я протупил, зато мы смогли стать лучшими друзьями. Я готов увидеть сарказм на ваших лицах, поскольку все вы не верите в дружбу между парнем и девушкой. Но это чистая правда. Когда она в составе «Black Diary» уехала в столицу, мы потерялись на несколько лет, поэтому вы ничего не знали о том, что она была в моей жизни до всех вас. Я занимался баром и жил своей жизнью, пока она покоряла вершины чартов и становилась знаменитой. Для вас она Алекс из «Black Diary». Для меня она друг. И сейчас мне важно провести пресс-конференцию таким образом, чтобы не навредить ни «Black Diary», ни ей лично. Да, я легко могу хайпануть на этой ситуации, но я не хочу этого делать, потому что так я предам все годы той теплой связи, что держат нас вместе до сих пор. Пожалуйста, поймите меня и примите мою сторону. Я очень надеюсь на вашу поддержку. Если к вам обратится пресса с вопросами, ответьте им так, как считаете нужным, потому что скриптов для ответов я не готовил. Но пусть это будет правильно, хорошо?

Речь получилась пронзительной, и он увидел это в глазах своей команды. Они были не просто сотрудниками. Они были большой дружной семьей «SP».

Кивнули все. Очень задумчиво и немного с грустью. Но кивнули.

- Жаль, что ты протупил, – сказал бармен.

- Возможно. Но тогда бы мир лишился «Black Diary». А это непозволительная роскошь. Зовите народ! Сегодня у нас тяжелый день и после того, как закроется дверь за последним блогером, мы с вами устроим технический перерыв и загудим вишневой настойкой до утра! Кстати, Мира, дай информацию в социальные сети, что мы сегодня не работаем, – кивнул он администратору, и та моментально вытащила телефон из кармана.

- Я уберу стул, он тебе не нужен. Ты возле сцены смотришься ослепительно, – прокомментировала она, не отрываясь от экрана, на котором набирала сообщение.

Ребята из охраны открыли двери бара, приглашая всех войти и расположиться.

Толпа с гудением ввалилась в небольшое помещение заведения, как пчелы в улей. Кит, как радушный хозяин встречал их с улыбкой возле сцены и приглашал занять места за столиками, куда бармены выносили бумажные стаканчики с капучино на небольших деревянных подставках.

- Добрый день, друзья! – воскликнул он, привычным жестом хлопнув в ладоши. – Давайте проведем с вами пресс-конференцию. Я готов ответить на все ваши вопросы по очереди. Начнем, поднимайте руки, если у кого-то есть информация, которую вы хотели бы уточнить у меня.

Он кивнул девушке со светлыми волосами, закрученными в пучок, и она приподнялась со своего места.

- Расскажите про ваши отношения с Алекс?

- У нас нет отношений, – развел руками Кит. – Следующий вопрос.

С места приподнялся парень с точно такими же закрученными в пучок волосами, как у девушки, задававшей вопрос до него.

- Что произошло между вами этой ночью?

- Между мной и Алекс? Ничего не произошло. Следующий вопрос.

- В вашем баре сегодня произошел скандал между солисткой «Black Diary» и её директором. Как вы это прокомментируете? – спросила девочка с планшетом в руках.

- В моем баре каждую ночь случаются скандалы, как и в любом другом баре. Это нормально.

- Почему вы уходите от ответов? – спросил мужчина лет сорока, что очень удивило Кита. Как он, вообще, попал в эту тусовку шестнадцатилетних блогеров?

- На какой из вопросов я не ответил?

- Ни на один!

- Хорошо, – примирительно поднял ладонь Кит. – Задавайте свой вопрос.

- Почему потасовка произошла именно в вашем баре? Вы как-то связаны с Алекс?

- Нет, не связан. Если бы потасовка произошла в любом другом баре, вы бы задали такой же вопрос любому другому хозяину бара. Совпадение.

- Алекс упоминала ваш бар в одном из своих интервью! – воскликнула девочка в очках с задних рядов.

- Она родом отсюда. Мой бар один из лучших в нашем городе. Не удивительно, что она выбрала для отдыха именно это заведение. Его многие выбирают, спросите горожан. А лучше сами приходите в любой из вечеров пятницы и сами всё увидите.

- В чем же причина популярности вашего бара? – воскликнула та же девочка, с вопроса которой и началась пресс-конференция. – Не в Алекс ли?

- Причина популярности нашего бара, разумеется, в моей несравненной харизме, милочка, – улыбнулся Кит и услышал смешки от своей команды, сгруппировавшейся за барной стойкой.

Эти ребята знали его как никто, и они любили, когда Кит включал режим «сногсшибательного красавчика». В такие моменты он заставлял их неосознанно улыбаться, заряжая бешеной энергетикой.

- Из проверенного источника мне известно, что вы с Алекс старые друзья, – поднял руку парнишка с татуировкой на голове из второго ряда.

- Проверьте еще раз свой проверенный источник. Я бармен со стажем. Каждый второй в нашем городе считает меня своим другом. Это нормально.

- Так вы не отрицаете, что общались с Алекс раньше? – уточнил тот же парнишка.

- Нет, не отрицаю. Я много с кем общался, повторюсь, общаться – это моя работа. Вы не пойдете выпить крафта к бармену, который избегает вас.

Кит стоял перед ними совершенно расслабленный и чувствовал, как теряет градус кипящая толпа. Он обещал им пресс-конференцию. А по итогу они не вынесут отсюда и двух слов, которые можно отправить на публикацию.

- Назовите причину ссоры Алекс и Илара? – задала вопрос девушка с первого ряда.

- Кажется, они решали рабочие вопросы. Я далек от мира шоу-бизнеса, не могу сказать вам точно. Что-то связанное с саундом.

- На видео в интернете слышно, как Алекс в разговоре с Иларом упоминает ваше имя, – язвительно улыбнулся молодой человек, сидящий ближе всех к Киту.

- Может быть, – пожал он плечами. – Это же моё заведение, здесь многие упоминают моё имя.

Администратор и бармены, сидящие плечом к плечу друг с другом за барной стойкой, откровенно восхищенным взглядом смотрели на то, с каким хладнокровием Кит выходит из ситуации.

- А я бы хайпанул на его месте, – прошептал Мире один из барменов. – Алекс сейчас топ на эстраде. Просто преступление не сколотить состояние на её имени.

- Кто пойдет против просьбы босса, порву, – угрожающе прошептала Мира, не поворачивая головы.

Глава 38

38 глава.

После скандала в баре Кита, Илар (надо сказать, что он был крайне благодарен Киту за то, с каким профессионализмом он вывел их из эпицентра скандала своей пресс-конференцией) старательно избегал её во внерабочей жизни. Всё, что касалось группы, по-прежнему решалось во главе с его участием. В студии он был подчеркнуто вежлив и корректен. Но у себя дома она его не видела последние два месяца. С того момента, как он привез её с аэропорта, они больше ни разу не оставались наедине.

В тот вечер он молча высадил её у подъезда и впервые не наклонился поцеловать на прощание, что отозвалось у неё внутри волной удовлетворения. Больше не нужно было разрываться между ним и Китом. Оставаясь с ним в столице, но при этом всей душой отдаваясь Киту, она чувствовала, что предаёт их обоих. И теперь, когда в её жизни остался только Кит, Алекс находилась в иллюзии умиротворения.

Иллюзией она это называла из-за расстояния, которое тяготило её по-прежнему. Он там, за две тысячи километров, в своем баре. А она здесь в толпе поклонников живет чужой жизнью, которой не вправе распоряжаться. Её творчество, её имя, даже она сама – всё полностью, что у неё есть, принадлежит Продюсерскому Центру. Но больнее всего осознавать, что для счастья ей нужно ничтожно мало… И этих двух месяцев тишины ей хватило, чтобы разобраться в себе и определиться, что же ей действительно необходимо. Семья. Она страстно желала возвращаться домой после затяжных туров в объятия любимого мужчины, а не в пустую квартиру, где её никто не ждал и не встречал. Она так долго шла к своей мечте, что просто не могла позволить себе потерять всё из-за новой мечты, которая, возможно, (и она не исключала такой вариант) тоже окажется фальшью. С прыжком со своего Олимпа, она потеряет всё, к чему шла в течение всей своей сознательной жизни. Когда оказываешься на распутье, выбирая между мужчиной и карьерой, нужно помнить, что карьера не скажет однажды утром: «Ты знаешь, пожалуй, нам с тобой дальше не по пути». Пусть известность принесла ей только осознание того, что настоящее счастье не покупается ни за какие деньги, но до этого она была никем. Просто девочка Алекс, студентка, подрабатывающая в кофейне баристой, а по выходным солистка местной рок-группы с артхаусным направлением. Но, как ни странно, так счастлива, как в те времена, она не была никогда. Ни поклонники, ни туры, ни концерты, ни десятитысячные залы, ни квартира в центре столицы, ничего из этого не принесло ей такого всепоглощающего ощущения радости, как те моменты жизни, в которых был Кит.

Так можно сказать о каждом этапе своей жизни. Эффект предательства памятью. Плохое забывается очень быстро, остаются только хорошие воспоминания. И вот спустя годы тебе кажется, что лучше, чем было, уже не будет никогда. Будет. И это «будет» происходит прямо сейчас, в ту секунду, когда ты живешь своим прошлым и думаешь о том, как ты был счастлив и как счастлив ты мог бы быть, если бы всё сложилось не так, а иначе.

Сколько разных «бы».

Почему люди не умеют жить настоящим?

Секрет счастья прост: благодарность. Стоит лишь быть благодарным за всё то, что даёт тебе судьба прямо сейчас, чтобы получать удовольствие от всего, что имеешь и извлекать уроки.

Только раз в жизни можно встретить человека, который полностью переворачивает наш мир. Он входит в нашу жизнь и всё встает на свои места. Становится ясно, для чего нужно было пережить всё то, что случалось до момента его появления. Этот человек, он словно недостающий кусочек мозаики. Можно провести в поисках наполнения своей души всю жизнь, но потом появляется он, и ты чувствуешь себя таким энергетически наполненным, как никогда. С ним всё оживает. С ним всё обретает краски. С ним заново хочется пережить все свои моменты, рассказывая истории из своего детства. С ним хочется простых вещей: качаться на качелях, есть мороженое в парке на скамейке и смотреть на закат. С ним хочется разделить все свои моменты и делиться теплом, ощущая, что тебе дадут куда больше, сколько бы ты ни вложил. И хочется узнать о нем всё. Ты не замечаешь, как начинаешь любить всё то, что любит он. Как начинаешь интересоваться всем, что интересует его, даже если раньше вообще этим не интересовался. С ним всё обретает смысл. С ним у жизни появляется сладкий привкус зефира с ванилью. С ним не стыдно делиться своими переживаниями, зная, что он никогда не осудит, даже если ты поступаешь плохо, потому что для него ты – это ты в каждом своём поступке. И он любит тебя целиком. Со всеми твоими минусами, которые для него и не минусы вовсе, а милые особенности. Он простит тебе всё, а ты никогда не позволишь себе поступить так, чтобы ему приходилось прощать. Ты никогда не позволишь себе ранить его, потому что знаешь, что и он никогда не позволит подобного по отношению к тебе. И те вещи, которые кому-то могут показаться незначительными, для вас – часть вашего мира. Мира одного на двоих. И вот вы уже вдвоем смеетесь над тем, что понятно только вам двоим. Любите то, что нравится вам двоим. И разговариваете друг с другом выдуманными словами, которые понимаете только вы, потому что они пришли в вашу голову во время просмотра фильма или когда один из вас оговорился. И вот вы уже слушаете одну и ту же музыку. И ты можешь запрыгнуть к нему на спину, и вы вдвоем будете нестись по коридору и кричать песню, которую вчера одновременно начали напевать ты в ванной, а он на кухне. И со стороны вы можете казаться ненормальными, но друг для друга вы будете совершенными.

И если потерять такого человека сейчас, то жизнь никогда не продублирует его в ком-то другом. Она просто отвернется от тебя. Ведь лучшее, что она могла тебе дать – его – она уже дала. А ты всё пропустил, променяв счастье на деньги, решив по своей неопытности, что если встретил такого человека однажды, встретишь и дважды. Вера в великодушие судьбы – самое большое человеческое заблуждение. И закономерным итогом этого заблуждения станет горькое одиночество на балконе с сигаретой в руках. Нельзя отпускать тех, кого тебе дарует жизнь. Что бы ни случилось. Какая бы ссора ни произошла. Какое бы расстояние вас ни разделяло. Нужно догонять. Обнимать. Целовать. Нужно уметь просить прощения. Несмотря ни на что. Иначе может оказаться так, что завтра тебе больше не захочется петь. Потому что хорошо петь только тогда, когда тебе подпевают.

Но.

Здесь есть одно большое НО, которое перечеркивает всё остальное.

Если уж отпустил, то не возвращайся. Грызи локти, сдирай до мяса кожу на пальцах, хватаясь за землю, но никогда не возвращайся к началу. Никогда. Время идет. Люди меняются. И, вернувшись к истокам, себя прежнего ты не найдешь там никогда.

Счастье не оставляет шрамов и ничему нас не учит. Почерпнуть осознание возможно только проведя долгие часы наедине с собой, захлебываясь слезами и обвиняя судьбу в несправедливости. А потом оказывается, что она одинаково справедлива ко всем. Просто ты не научился ценить мир, который у тебя в руках.

Чтобы получить от жизни то, что ты хочешь, нужно определиться, чего же именно ты от неё хочешь. И Алекс определилась. Она благодарила судьбу за то, что та подарила ей шанс, о котором многие даже мечтать не смеют. Шанс прогреметь на весь мир. Быть услышанной. Узнаваемой. Звездой экранов. Блистать на ковровых дорожках. Украшать собой обложки глянцевых журналов. Написать достойное музыкальное сопровождение к хорошим фильмам. Передать свои мысли посредством интервью. Поделиться частью души со всеми, кто желал заразиться от неё энергетикой. Она заряжала стадионы. И была уверена, что никогда ей не обрести семью с таким плотным рабочим графиком. Но жизнь порой преподносит нам сюрпризы, усмехаясь над абсурдностью слова «никогда».

Она взяла телефон в руки.

Пролистала список своих контактов.

Остановилась на том самом, к кому она хотела сейчас обратиться и дрожащими пальцами набрала сообщение: «Попробуем пожить вместе?».

Потянулись минуты томительного ожидания.

Телефон ожил мелодичной трелью.

«Ты определилась?»

Она больше не хотела раздумывать ни секунды.

«Мне нужна семья, а мечты подростка давно остались в прошлом. Илар, я тебя жду».

"Скоро буду"

Самая распространенная наша ошибка заключается в том, что мы не умеем жить настоящим. Время лучший учитель и нам требуется как можно больше практики, в коррекции собственных ошибок. Только тогда придет опыт взросления. Ведь, по сути, взрослых не существует. Существуют большие дети, у которых чуть больше опыта и ответственности, чем раньше.

- Люди не меняются, Алекс. С возрастом они лишь учатся находить убедительные оправдания своим поступкам, – часто повторял ей Илар, и, раздумывая над его словами целых два месяца в одиночестве, она пришла к выводу, что он прав.

Кит не изменился. Он лишь нашел себе оправдание.

И пока она гналась за призраками прошлого, оказалось, что её счастье совсем рядом. Стоило лишь протянуть руку.