Дневник Эвелины

Дневник №1

10 сентября 2010

Севодня у меня день рождения мне исполнилось 10 лет, мама падарила мне тебя она сказала что я уже большая и могу вести дневник, я так рада, у тебя красивая обложка с девочкой и шариком, я буду писать сюда всё что со мной случится, папа сегодня на работе и мы с мамой пили чай с тортом, это был самый лучший день, торт был шоколадный с вишенками и мама разрешила мне сьесть два куска, ещё она заплела мне косичку с красной лентой, я крутилась у зеркала и мне очень пондравилось, папа пришёл поздно когда я уже лежала в кравати, он хлопнул дверью но мама сказала спи ты устала, я слышала как они громко разгаваривали на кухне, но я прижала тебя к себе и мне стало не так страшно

12 сентября 2010

Мама разрешила не идти в школу потому что после ссоры с папой она сказала что заболела и не может меня отвезти в школу, я сидела дома целый день и рисовала принцессу в тебе на последней странице, мама лижала в комнате и плакала я слышала, я принесла ей чай но она сказала паставь на стол и иди паиграй, вечером папа вёл себя как ни в чём не бывало и принёс мандарины, мама вышла из комнаты и улыбалась но глаза были красные, я делаю вид что не замечаю но я всё замечаю

15 сентября 2010

Я пашла в школу. Было холадно и ветер дул прямо в лицо. На математике меня спросили стихотворение а я забыла две строчки и все смеялись. Мальчишки с задней парты кидались жёваной бумагой. Я хатела рассказать маме но она апять лижала и сматрела в стену. Папа ушёл рана утром и хлопнул дверью так что у меня в комноте задрежала люстра. Я нарисовала в тебе солнышко на полях, может завтра будет лучше. Спокойной ночи.

17 сентября 2010

Сиводня была кантрольная по русскаму. Я написала наверно на тройку, патамушта в классе было шумно и я никак не магла сасредоточица. После школы мы с девчонками играли на плящадке, качели скрипели и было весило. Дома папа кричал из-за того что суп пересоленый. Мама малчала. Я залезла под адеяло и читала книжку про кота который умел литать. Хатела бы я уметь литать.

21 сентября 2010

Мама сегодня пела на кухне. Так ретко бывает что я даже замерла в двере. Ана резала лук и тихонька напявала что-то из старых песен. Я стаяла и слушала и боялась пашевелица.

23 сентября 2010

Я балею. Горла багровое и глотать больна. Мама варила мне малако с мёдом и сидела на краю кравати. Она гладила меня по галаве и я притварилась что сплю чтобы она пабыла рядом подольше. Папы не было дома и было тиха-тиха. Я люблю тишину.

25 сентября 2010

Болею. Мама читала мне сказку. Папа на работе. Тихо.

28 сентября 2010

Папа снова кричал. Мама плакала в ванной. Я стучала но она не аткрыла. Я села у двери и ждала пока она выйдет. Когда вышла у неё были мокрые глаза и она сказала что всё харашо, дочка, всё харашо. Я знаю что это не так.

2 октября 2010

Целую ниделю не писала. В школе физрук кричал на меня што я мяхкая как тряпка и не умею кидать мяч. Я абиделась но не заплакала. Вечирам папа пришёл в харошем настраении и даже шутил. Я ни знаю пачему но мне от этого стала тревожна. Когда он добрый я жду падвоха.

4 октября 2010

В школе скучна. На перемене я упала и разбила каленку, была крофь и меня вадили к медсестре. Она залила зелёнкай и сказала терпи девочка, скоро заживёт. Я терпела.

8 октября 2010

Мама купила новые туфли, красные и очень красивые. Я мерила их перед зеркалом и танцавала пад музыку из телефона. Мама сматрела и улыбалась па-настаящему, не так как абычна. Я запомню этот вечер.

11 октября 2010

Завтра актября. Листья жолтые и крошаца пад нагами. Я сабрала букет из кляновых листьев и паставила в банку на кухне. Папа сказал что мусор в доме но мама сказала аставь, это красива. Он махнул рукой и ушёл в телевизар. Маленькая пабеда. Я даписала да канца третью тетрадку и нарисовала на палях тебя, мой дневничок. Ты всё понимаешь.

13 октября 2010

Актябрь начался с даждя. Я стаяла на астановке и сматрела как капли стекают по стеклу. В автобусе была давучая и тётка наступила мне на нагу. Я прамалчала. Мама вечером пила таблетки и сказала что у неё галава раскалываеца. Я памыла пасуду сама.

15 октября 2010

Папа устроил скандал из-за денег. Я слышала слова каторые не панемаю но мне страшна. Мама плакала и гаварила что больше так не может. Папа ударил кулаком по двери и там асталась вмятина. Я тихо закрыла дверь в сваю комнату и села на кровать. Ты лижал пад подушкай.

19 октября 2010

В школе сказали что я невнимательная и витаю в аблаках. Училка написала замичание в дневник. Я не знала што делать и дама сама расписалась за маму. Наверна это плоха но я ни хатела её расстраивать.

22 октября 2010

День был халодный и серый. Папа назвал маму шлюхой и тварью. Я не знаю что такое шлюха но мама заплакала и убежала на кухню. Папа хлапнул дверью и ушёл. Я хатела спросить у мамы что это значит но не решилась. У неё так дрожали руки когда она наливала чай.

25 октября 2010

Ночью я залезла в телефоне в интернет и нашла значение слова. Меня заташнило. Я теперь не магу сматреть на папу. Я не знаю зачем он так сказал. Мама не такая. Я спрятала телефон под подушку и сматрела в паталок да утра.

29 октября 2010

Мама не встаёт с кравати вторые сутки. Папы нет дома. Я варю себе сама, макароны умею, чай умею. Я принасила маме бутерброд но она не ела. Я намачила тряпачку и палажила ей на лоб. Она сказала спасиба, мая девачка.

3 ноября 2010

Сегодня мыли класс, я мыла парты и думала о том как харашо быть в тишине. Кто-то из мальчишек налил воды мне на юбку и все засмиялись. Я ушла в туалет и сидела там да канца перемены.

7 ноября 2010

Папа вернулся. Громкий и висёлый, он пахнет чем-то резким. Абнял меня и сказал что любит сваю принцессу. Я стаяла как каменная. Мама вышла из комнаты и у них снова началось. Я не магу паверить что он может быть таким разным. Я не панимаю.

11 ноября 2010

Ничего не пишу. Просто дата.

15 ноября 2010

Мама падарила мне новый карандаш, жолтый. Я рисую солнце. Даже када на улице тучи я рисую солнце. Может если много рисовать оно и правда выглинет. Ты лижишь рядом и я важу по тебе рукой. У тебя мягкая обложка.

19 ноября 2010

Ноябрь. Холадно и сыро. Мама купила мне зимние сапоги, розовые. Я рада. В школе говорят про новогодний утринник и я хатела быть снежинкой но меня записали в хор. Я не люблю петь но не сказала. Папа мало бывает дома, и это к лучшему. Мама больше не плачет при мне. Мне кажется она прячет слёзы куда-то внутрь.

23 ноября 2010

Я пела в хоре. У меня плоха палучается. Учительница сказала старайся. Я стараюсь.

27 ноября 2010

Сегодня была драка на перемене. Мальчишки били Лёшку из параллельного, он плакал и звал маму. Я стояла и сматрела. Все кричали а я малчала. Не знаю пачиму мне было всё равно. Может я злая.

1 декабря 2010

Папа пришёл с работы злой. Сказал что мама плохо выглядит и ему стыдно с ней куда-то хадить. Мама апустила глаза. Я вступилась, сказала что мама красивая. Папа засмеялся и сказал что я ещё маленькая и ничего не панимаю. Я ненавижу када он так гаварит.

5 декабря 2010

Забыла написать. Мама купила мне варежки. Тёплые. Пушистые.

9 декабря 2010

Долго не писала. Дни одинакавые как каша. Школа, дом, уроки, крик, тишина, сон. Я начала прятать тебя под матрас. На всякий случай.

13 декабря 2010

Мама подарила мне новую тетрадку. Сказала что у меня хороший почерк. А я сматрела на неё и думала о том слове из интернета. И о том что папа никогда не извиняется. И о том что я вырасту и уеду далеко. Очень далеко.

17 декабря 2010

Выпал первый снег. Я вышла утром и всё было белым и чистым. На минуту паказалось что весь мир новый. Я ловила снежинки ртом и кружилась как дура. Мама сматрела из окна и улыбалась. Такие моменты – редкость, я их сабираю.

21 декабря 2010

Мы наряжали ёлку. Мама дастала старые игрушки из коробки, там был шарик с трещиной но мы всё равно повесили. Папа пришёл и сказал что ёлка кривая и мы безрукие. Я держала мишуру в руках и хатела чтобы он замолчал.

24 декабря 2010

Максим скоро родится. Мама говорит после нового года. Я не знаю радаваца или нет.

26 декабря 2010

В школе рипитиция утринника. Я стаю в хоре и проста аткрываю рот. Мне не хочется петь. Пасле школы девчонки абсуждали кто каму нравится. Я сказала что никто. Я салгала.

28 декабря 2010

Мне нравится один мальчик. Он из параллельного класса. У него тёмные волосы и он смеётся громко. Я никому не скажу.

30 декабря 2010

Папа разбил чашку. Мама сабирала асколки, порезалась, крофь капала на пол. Я принесла пластырь и мама сказала ничего страшного. Папа сматрел телевизор как будто нас нет. Я ненавижу звук телевизара. Мама не пьёт уже 4 месяца. Я считаю дни. Я горжусь ей но боюсь сказать в слух чтобы не сглазить.

31 декабря 2010

Новый год. Папа напился и уснул на диване ещё да двенадцати. Мы с мамой сидели на кухне, ели мандарины и сматрели в окно на фейерверки. Она сказала что в следующем году всё будет по-другому. Я хатела верить. Я правда хатела. С новым годом, дневничок.

2 января 2011

Новый год начался с крика. Папа арал что мама никудышная хозяйка и весь стол был ни такой. Мама малчала а патом вдруг адела пальто и ушла. Я стаяла в прихожей и сматрела на дверь. Папа сказал что бы я шла в сваю комнату. Я не знаю куда она ушла и када вернёца. На столе астались мандарины и недоеденный салат. Я запрусь и буду ждать. С новым годом.

5 января 2011

Мама пришла вчера ночью. Я не спала и слышала как ключ долго не пападал в скважину. Она пастаянна падала в калидоре и ат неё плоха пахла. Я вышла и пастаралась ей помочь, мы шли на цыпачках чтобы папа не проснулся. Он если увидит её такую начнёт злица. Я давела маму да кравати и накрыла адеялам. Она что-то шептала но я не разабрала. Утрам она не помнила ничего. Я сделала вид что тоже. 4 месяца кончились.

8 января 2011

Папа не разгаваривал с мамой три дня. Она ходила тихая и не сматрела на него. Я сматрела на них и думала как же так, ведь совсем недавно, 31 декабря, она гаварила что всё будет по-другому. Я наверно слишком много жду. На улице рождество, снег идёт, а у нас тишина как в могиле.

12 января 2011

В школе сказали что у нас кантрольная через неделю. Я не гатова. Мама пыталась мне памочь но я видела что ей трудно сидеть и думать, у неё руки трясутся. Я сказала что всё панимаю и ушла в свою комнату. Я нарисовала в тебе домик с трубой, из трубы идёт дым и мне захотелось туда, в тот домик, где тихо и тепло.

16 января 2011

Сегодня я убиралась в своей комнате и нашла под кроватью пустую бутылку. Мамину. Я не знаю аткуда она взялась. Я спрятала её в мусор и никому не сказала. Я боюсь что папа найдёт. Я боюсь что мама снова начнёт. Я просто хочу чтобы всё было как у всех.

20 января 2011

Мама снова начала пить. Я вижу как она прячет бутылки в шкафу за полотенцами и в кухонном столе под скатертью. Она думает я не замечаю но я всё вижу. У неё на руках новые синяки, один большой на запястье, она говорит что ударилась об дверь но я знаю что это от папы. Сегодня за завтраком папа посматрел на меня и сказал что я ошибка. Что он не хател детей и я лишняя. Я не заплакала при нём, я дотерпела до своей комнаты и села на пол. Я сматрела на тебя и думала если я ошибка, зачем я вообще жыву. Мама слышала но ничего не сказала. Она сидела и пила чай как будто так и надо.

24 января 2011

В школе всё как обычно. Я сижу на последней парте и смотрю в окно. Там снег и серое небо. Я думаю о том что папа сказал. Я думаю об этом каждый день. Учительница спросила почему я не слушаю, я сказала что голова болит. Она поверила. Я хочу чтобы кто-то обнял меня. Но я никому не скажу.

28 января 2011

Мама плакала сегодня в ванной. Я слышала через дверь. Она звала кого-то по телефону и говорила что не может больше так жить. Я сидела под дверью и гладила тебя по обложке. Она вышла и увидела меня. Мы молча смотрели друг на друга. Потом она сказала иди уроки делай. Я пошла.

1 февраля 2011

Севодня в школе мальчишки снова начали абзыватся. Я шла па калидору а они кричали рыжая рыжая у тебя в галаве даже мозгов не видна. Я засмеялась вместе с ними, патамушта если смеёшся то не так обидна. Патом на перемене они выхватили у меня тетрадку и кидали друг другу, а кагда я пабежала забрать, она парвалась. Я сказала что это ничего, проста тетрадка, у меня есть другая. Они сказали что я не абетчивая. Наверна это была шутка. Может я им нравлюсь. Я дамой пришла и сказала маме что всё харашо.

5 февраля 2011

Холодно. Очень холодно. Батареи греют плохо и я сплю в свитере. Мама приходит с работы поздно, папа в зале смотрит футбол. Я делаю уроки одна. Я всё делаю одна.

9 февраля 2011

Мама купила апельсины. Они пахнут на всю кухню. Я чистила и сок тёк по пальцам, сладкий. Мама сматрела как я ем и вдруг сказала что у неё в детстве было такое же рыжее солнце в галаве как у меня. Я абрадавалась. Она редко вспаминает своё детство.

13 февраля 2011

Папа ударил маму по лицу. Я видела. Я стояла в двери и видела как она отшатнулась и схватилась за щеку. Папа увидел меня и закричал чтобы я шла вон. Я убежала. Мама потом пришла ко мне и сказала что это случайно, он не хател, он устал на работе. У неё был красный след. Я сделала вид что поверила. Мы теперь с ней обе делаем вид.

17 февраля 2011

Сегодня в школе я падняла руку три раза и ответила на все вопросы. Учительница пахвалила меня перед всем классом. Я думала может теперь они перестанут, но на перемене меня толкнули и сказали что я выскачка. Я не заплакала. Я пашла в туалет и пасматрела на себя в зеркало. У меня веснушки и худая шея. Может я правда страная.

21 февраля 2011

Конец зимы. Снег стал серым и липким. Я пишу тебе реже, патамушта дни одинакавые и не о чем писать. Мама пьёт таблетки от головы. Папа всё время злой. Школа это школа. Я жду весну. Весной всё тает, может и в доме что-то растает тоже.

25 февраля 2011

Весна началась с грязи под ногами. Снег тает и всюду лужи. Мама купила мне резиновые сапоги с зайцами. Смешные. Папа третий день не кричит и это странно, я всё равно жду чего-то плохого. Не могу радоваться тишине, она какая-то не настоящая.

1 марта 2011

Папа избил маму. Сильно. Я пришла из школы а её не было дома, папа сказал что она в больнице и что бы я не сматрела на него так. Он ходил по кухне и курил в акно, хотя мама всегда запрещала курить дома. Я спросила что случилось а он сказал что мама сама виновата. Я пашла в ванную и там была крофь на палу. Я тёрла её полотенцем но она не атстирывалась. Я выкинула полотенце в мусор.

5 марта 2011

Меня не пускают в больницу. Говорят маленькая. Папа сказал чтобы я не выдумывала и что мама скоро вернётся. Он делает вид что меня нет. Приходит с работы, ест и идёт спать. Я сама варю себе макароны и делаю уроки. Вечером он увидел как я ем на кухне и закричал что я такая же никчёмная как мать. Я малчала. Я всё время малчу.

9 марта 2011

Прихадила саседка тётя вера, спрашивала где мама. Папа сказал что она уехала к радным. Я стаяла в двери и хатела закричать что это не правда, но папа так на меня пасматрел что я закрыла рот. Когда саседка ушла он сказал мне что если я кому-то что-то скажу, он меня накажет. Я верю. Я знаю что он может.

13 марта 2011

Сегодня я ела хлеб с маслом. Больше ничего не нашла. Папа не покупает прадукты, он забывает. Я нашла в шкафу немного круп и сварила кашу но она подгарела. Я выкинула в мусор чтобы он не увидел. Я хочу к маме. Я очень хочу к маме. Где бы она ни была, там лучше чем здесь.

17 марта 2011

Папа сегодня напился и уснул на палу в зале. Я накрыла его пледом. Не знаю зачем. Может патамушта он всё-таки мой папа. Может патамушта я баюсь что он замёрзнет и я астанусь совсем адна. Я запуталась. Я ненавижу его и одновременно боюсь за него. Так нельзя, да?

21 марта 2011

Маму выписали. Я пришла из школы а она сидит на кухне. Худая, бледная, под глазом жолтое пятно. Я бросилась к ней и абняла так моцно что она охнула. У неё там ребро сломана а я забыла. Она гладила меня по галаве и плакала. Я тоже плакала. Папы не было дома. Мы сидели на кухне и мама пила чай мелкими глотками как будто каждое движение причиняет боль. Я сказала что сама гатовила макароны и мыла пасуду. Она пасматрела на меня и сказала ты мая храбрая девачка. Я не храбрая. Я проста хатела есть.

25 марта 2011

Мама ходит медленно, держится за стенку. Я помогаю ей вставать с кровати. Папа делает вид что ничего не случилось, приносит продукты, даже конфеты купил. Мама молчит и берёт. Я не понимаю как можно делать вид что всё нормально после такого. Но я тоже молчу. Мы все молчим.

29 марта 2011

Сегодня я мыла полы. Мама сидела на диване и смотрела в одну точку. Я спросила что она хочет на ужин а она не ответила. Я сварила суп из пакетика, она поела немного и сказала спасибо. У неё глаза пустые. Как у куклы которую я видела в магазине.

2 апреля 2011

В школе каникулы. Я сижу дома и читаю книжки. На улице солнце но мне не хочется гулять. Я боюсь оставить маму одну. Папа на работе. Когда он приходит я ухожу в свою комнату и делаю вид что сплю.

6 апреля 2011

Мама начала улыбаться. Чуть-чуть. Сегодня она заплела мне косу и сказала что я расту красивой. Я не верю но мне приятно. Папа вечером смотрел телевизор и даже не кричал. Может всё наладится. Может он понял что-то. Я не знаю.

10 апреля 2011

Сегодня папа снова кричал. Мама разбила тарелку и он сказал что она руки из жопы растут. Я слышала это слово и думала как это мерзко. Мама заплакала а я ушла на балкон и стояла там в одной кофте пока не замёрзла. Когда я вернулась мама уже убирала асколки.

14 апреля 2011

В школе была контрольная по математике. Я написала на четыре. Это хорошо но мне всё равно. Я пришла домой и мама спала одетая. Я накрыла её пледом. Она вздрогнула но не проснулась. Я села рядом и читала. Просто сидела рядом.

18 апреля 2011

Мама снова начала пить. Я зашла на кухню а она быстро что-то спрятала в шкаф. Я спросила что это и она сказала что лекарства. Лекарства от боли. Я спросила пачему после лекарств от неё неприятно пахнет. Она пасматрела на меня и сказала что эти лекарства так действуют. Но я уже не маленькая. Я знаю что это не лекарства. Я знаю что это водка или что-то такое. Она сказала что ей так меньше больно, и ребро меньше болит, и внутри тоже. Я стаяла и сматрела как она дастаёт эту бутылку и наливает в чашку. Она пьёт и морщится. Я хатела вырвать у неё эту чашку но не сделала этого. Патамушта если ей так меньше больно, кто я такая чтобы забирать. Но пахнет от неё плохо. И папа скоро заметит.

22 апреля 2011

Мама пьёт каждый вечер. Папа приходит с работы и начинается. Она больше не молчит, она кричит в ответ. Я слышу как она называет его такими словами которых я даже писать не буду. Они дерутся на кухне, бьётся посуда, что-то падает. Мама всегда проигрывает. Я слышу глухие удары и её крик. Патом тишина. Я сижу в своей комнате, закрываю уши руками и считаю до ста. Когда я выхожу, мама сидит на полу, прижимает лёд к лицу и плачет. Она говорит что он её извёл, что она не может больше. Я намачиваю полотенце и подаю ей. Я не знаю что ещё делать.

26 апреля 2011

Сегодня мама бросила в папу тарелку. Тарелка разбилась о стену. Папа схватил её за волосы и ударил об стол. Я закричала и он отпустил. Мама упала. Папа повернулся ко мне и сказал не лезь. Я не лезла. Я смотрела. Я всегда просто смотрю.

30 апреля 2011

Мама сказала мне что если бы я не родилась, она бы давно ушла. Она сказала это злым голосом, как будто я виновата. Потом она заплакала и просила прощения, говорила что не то хотела сказать. Но я уже услышала. Я пошла в свою комнату и записала это сюда. Я виновата. Я всегда была виновата.

4 мая 2011

Папа сломал маме руку. Теперь она ходит с гипсом. Соседям сказали что упала с лестницы. Мама больше не дерётся, она просто молчит и пьёт. Гипс грязный и она пытается готовить одной рукой. Я помогаю ей резать хлеб. Папа смотрит на нас и говорит что мы обе бесполезные.

8 мая 2011

Конец мая. Тепло. Всё цветёт а у нас дома как в склепе. Мама уже не прячет бутылки, они стоят прямо на кухне. Папа разбил одну об стену и сказал что она алкоголичка. Мама кричала что это он её довёл. Я не стала слушать, я вышла во двор и села на качели. Соседские дети играли и смеялись. Я качалась и думала что ненавижу весну. Ненавижу солнце. Ненавижу их обоих. И себя тоже.

12 мая 2011

Сегодня папа ударил меня. Первый раз. Мама сказала что-то не так и он замахнулся на неё, а я встала между ними. Он ударил меня по щеке. Я упала. Мама закричала. Папа вышел из комнаты и хлопнул дверью. Щека горела. Мама обняла меня и плакала, говорила не надо так больше не вставай. Я молчала. Теперь я знаю как это. Теперь я тоже знаю.

16 мая 2011

Неделю не писала. Нечего писать. Жара, духота, крики, тишина. Я перестала плакать. Слёзы кончились.

20 мая 2011

Мама не встаёт с кровати третьи сутки. Я ношу ей еду но она не ест. Говорит что живот болит. Я хотела вызвать врача но папа сказал не выдумывай, пройдёт. Мама лежит и смотрит в стену. Я сижу рядом и держу её за руку. У неё рука холодная хотя на улице пекло.

24 мая 2011

Сегодня мама сказала что я её единственная радость. Она редко такое говорит. Я заплакала хотя думала что слёзы кончились. Она гладила меня по голове мокрой рукой и повторяла моя девочка моя хорошая девочка. Я не хочу чтобы она умирала. Я больше всего на свете боюсь что она умрёт.

28 мая 2011

Папа уехал на неделю к каким-то родственникам. Нас не взял. Мы с мамой одни. Она встала с кровати, мы вместе готовили блины и смеялись. Она не пила. Мы смотрели фильм и ели клубнику. Это была лучшая неделя в моей жизни. Я запомню её навсегда.

1 июня 2011

Я не писала целый месяц. Патамушта всё было хорошо. Даже странно писать такое. Папа стал добрее, не кричит, купил мне шоколадку вчера, просто так. Я не знаю что случилось но он теперь постоянно в телефоне, пишет кому-то и улыбается. Мама говорит что он наверно устал от злости. Может и так. Может люди правда меняются. Я ем шоколадку и думаю что может быть мы станем нормальной семьёй. Глупо наверно. Но я хочу верить.

7 июня 2011

Жара спала, пошли дожди. Я сижу дома и рисую. Мама купила мне акварель, старую, с рук, но краски ещё живые. Я рисую море. Я никогда не видела море но я рисую его синим и зелёным. Мама смотрит и говорит красиво. Папа всё ещё добрый, это так странно что я иногда забываю каким он был раньше. Но когда он смеётся я всё равно вздрагиваю. На всякий случай.

15 июня 2011

Сегодня ходили в парк. Всей семьёй. Папа купил нам мороженое, мама смеялась. Я держала её за руку и думала вот оно, счастье. Мы катались на карусели и у меня кружилась голова. Папа кому-то звонил и отходил в сторону но потом возвращался и улыбался. Мама сказала не обращай внимания, работа. Я и не обращаю. Мне хорошо.

22 июня 2011

Скоро в школу. Мама говорит надо купить форму и тетрадки. Папа дал денег даже больше чем нужно. Я не спрашиваю откуда. Я просто рада что он не кричит. Но иногда я смотрю на него и вижу что он где-то далеко. Он смотрит в телефон и улыбается своим мыслям. Мама тоже замечает но молчит. Мы обе научились молчать когда всё хорошо, чтобы не спугнуть.

30 июня 2011

Завтра первое сентября. Я погладила форму, собрала рюкзак. Мама заплела мне две косички и сказала что я выросла за лето. Я правда выросла, юбка стала коротка. Папа пришёл поздно, сказал что устал. Я лежу и думаю о школе. Может в этом году всё будет по-другому. Может меня перестанут дразнить. Может папа не сорвётся обратно. Столько может.

1 сентября 2011

Первое сентября. Я в пятом классе. Линейка была скучная, девочки обсуждали лето, мальчишки дёргали за косы. Я стояла в стороне и думала о том как быстро пролетели каникулы. Дома мама испекла пирог с яблоками. Папа пришёл поздно, но не кричал. Нормальный день.

5 сентября 2011

В школе задали читать Пушкина. Я читаю и думаю что красиво, но непонятно немного. Мальчишки на перемене обзывались но я не слушала, я думала о пироге. Папа всё ещё добрый, мама всё ещё не пьёт. Я боюсь радоваться слишком сильно но внутри что-то тихонько надеется.

9 сентября 2011

Завтра мне одиннадцать. Я очень жду день рождения. Мама говорит что приготовит торт и мы будем пить чай. Я спросила будет ли папа дома и она сказала да, он обещал. Я не знаю что он подарит но даже если ничего я буду рада просто если он будет не злой. Просто если мы посидим вместе и он не закричит. Это будет лучший подарок.

Дневник №2

10 сентября 2011

Севодня мне исполнилось 11 лет. Мама падарила мне новый дневник, я папрасила именно такой, с твёрдай обложкай и белыми листами, патамушта в старом не осталось места. Утрам было харашо, мама испекла торт и мы ждали папу. Но када он пришёл, мама вдруг начала кричать. Она плакала и гаварила что видела его в кафе с какой-то тётей, что он держал её за руку и смеялся. Папа сначала малчал а патом закричал в ответ что мама всё придумала и что она сумашедшая. Я сидела за сталом и сматрела на торт. Свечки ещё не зажгли. Мама рыдала и гаварила что эта тётя малодая и красивая а папа сказал что да, малодая и красивая, не то что ты. Мама схватила торт и бросила на пол. Крем разлетелся павсюду. Папа ударил её. Я зажмурилась. Када я аткрыла глаза, мама лижала на палу в креме а папа ушёл. Я памагла ей встать. Мы малча убрали кухню. Я не плакала. Я падумала что ненавижу дни рождения. Этот дневник начинается с крика. Прошлый начинался с чая и смеха. Вот так меняется жизнь за один год.

13 сентября 2011

Я не писала вчера. Не магла. В школе всё как обычно. Мальчишки обзываются но мне всё равно. Я думаю о маме. Она лижит и смотрит в стену. Я принесла ей чай.

17 сентября 2011

Мама не встаёт с кровати уже пять дней. Папа где-то пропадает, приходит только ночевать и то не всегда. Я хожу в школу, прихожу, готовлю, кормлю маму с ложки. Она ест немного и отворачивается к стене. Я не спрашиваю про ту тётю. Я не хочу знать.

21 сентября 2011

Папа пришёл с цветами. Я удивилась. Он встал на колени перед маминой кроватью и просил прощения. Говорил что он дурак, что та тётя ничего не значит, что он любит только маму. Мама плакала и простила. Я стояла в двери и смотрела. У меня внутри было холодно. Я не верила ни одному слову но молчала. Мама ожила, встала с кровати, начала улыбаться. Может я зря не верю. Может люди правда могут прощать.

25 сентября 2011

Выходные. Мама готовила борщ. Папа был дома. Смотрели теливизор. Никто не кричал. Странно.

29 сентября 2011

В школе новая девочка, Лена. Она села со мной за парту и угостила печеньем. Мы говорили о книжках и она сказала что у неё тоже рыжие волосы только крашеные. Я засмеялась. Кажется у меня появилась подруга. Давно такого не было. Мама дома снова пьёт потихоньку, но я стараюсь не думать об этом. Папа опять в телефоне.

3 октября 2011

Осень. Грязь и дожди. Я хожу в школу в старых сапогах потому что новые жмут а денег на другие нет. Лена пригласила меня в гости. У неё дома чисто и пахнет выпечкой, её мама улыбается и предлагает чай. Я смотрела на них и думала – вот так бывает. Так тоже бывает. Я пришла домой и долго сидела в прихожей не раздеваясь. Мама спала одетая на диване. На столе стояла бутылка.

7 октября 2011

Сегодня мама сказала что хочет научиться жить заново. Она сидела на кухне и смотрела в окно, и лицо у неё было спокойное, почти счастливое. Я не знаю что изменилось но я рада. Мы вместе пили чай и она спрашивала про школу, про Лену. Давно она не спрашивала. Я рассказывала а она слушала. Это было так странно и так хорошо. Может быть всё наладится. Может быть.

11 октября 2011

Папа всё реже бывает дома. Мама говорит что у него работа, но я видела его в городе с какой-то женщиной. Они шли и смеялись. Я не сказала маме. Зачем. Она снова начала улыбаться последние дни, и я не хочу это разрушать. Пусть лучше не знает.

15 октября 2011

Мама не пьёт уже почти месяц. Я считаю дни как тогда. Она говорит что устала от слабости, что хочет быть сильной ради меня. Я сказала что я тоже хочу быть сильной. Мы обнялись и стояли так долго. Я чувствовала как бьётся её сердце, быстро-быстро. Вечером папа не пришёл ночевать. Мама сделала вид что так и надо.

19 октября 2011

В школе Лена спросила почему я иногда прихожу с синяками. Я сказала что падаю. Она не поверила но больше не спрашивала. На физкультуре я не могла подтянуться, руки болели. Учитель сказал что я слабая. Если бы он знал.

23 октября 2011

Папа сорвался. Мама сказала что-то про ту женщину и он толкнул её. Я закричала не трогай её. Он остановился. Посмотрел на маму, на меня, и вышел из комнаты. Мама сидела на полу и плакала. Я подошла и села рядом. Мы сидели вдвоём и молчали. Я думала – может быть однажды он уйдёт насовсем. Может быть тогда мы будем счастливы.

27 октября 2011

Я не писала почти два месяца. Патамушта у меня не было времени, представляешь. Мы с Леной постоянно гуляем, ходим в парк, в кино, делаем уроки вместе. Она стала мне как сестра. Я рассказываю ей почти всё. Почти. Мама записала меня на бокс. Сказала что я должна уметь защищаться. Она сматрела на меня так серьёзно когда гаварила это. Я не стала спрашивать от каго. Я и так знаю. Первый тренер сказал что у меня удар слабый но я быстрая. Буду учиться.

12 января 2012

Я не писала почти два месяца. Патамушта у меня не было времени, представляешь. Мы с Леной постоянно гуляем, ходим в парк, в кино, делаем уроки вместе. Она стала мне как сестра. Я рассказываю ей почти всё. Почти. Мама записала меня на бокс. Сказала что я должна уметь защищаться. Она сматрела на меня так серьёзно когда гаварила это. Я не стала спрашивать от каго. Я и так знаю. Первый тренер сказал что у меня удар слабый но я быстрая. Буду учиться.

20 января 2012

Бокс мне нравится. Тренер говорит что я злая и это хорошо для ринга. Он не знает что я злая не на ринге а вообще. Мы с Леной после тренировки ели мороженое на лавке, она сказала что я стала увереннее. Я не заметила. Но наверно она права. Папа дома всё реже, мама всё чаще молчит. Но я бью грушу и мне становится легче.

5 февраля 2012

Сегодня на тренировке я поставила синяк мальчику из старшей группы. Он был выше меня на голову но я всё равно ударила. Тренер похвалил, мальчик обиделся. Я сказала что это спорт, ничего личного. Лена смеялась. Мама вечером смотрела на мои руки, на сбитые костяшки, и ничего не сказала. Но я видела что она довольна. Странное слово – довольна. Но да.

14 февраля 2012

День святого валентина. В школе все дарили валентинки, глупые сердечки из бумаги. Мне никто не подарил, кроме Лены. Она нарисовала мне кота с крыльями и написала "ты моя лучшая подруга". Я повесила над кроватью. Папа подарил маме духи. Она пахла ими весь вечер и улыбалась. Я не понимаю эту жизнь. Вчера он не ночевал дома а сегодня дарит духи. И мама рада. Может это я чего-то не понимаю про любовь.

1 марта 2012

Весна. Снег тает. Папа ушёл. Собрал сумку и ушёл. Мама сидела на кухне и смотрела в одну точку. Я не знала радоваться или плакать. Я села рядом и взяла её за руку. Она сказала что он вернётся, он всегда возвращается. Я знаю что это правда. Но пока его нет, мы дышим. Мы с мамой открыли окна и впустили воздух. В квартире пахнет весной а не страхом.

10 марта 2012

Папы нет уже неделю. Мама купила цветы на подоконник. Фиалки. Они пахнут слабо-слабо но если поднести нос близко то пахнет весной.

12 марта 2012

Мама смеялась сегодня. Я уронила чашку и она разбилась а мама вдруг засмеялась. Старая мама бы плакала. Новая мама смеётся над разбитыми чашками. В школе мальчишки обзывали меня рыжей вороной. Я промолчала. Я привыкла.

14 марта 2012

Тренировка. Тренер сказал что я делаю успехи. Я бью грушу и представляю что это не груша. Я никому не говорю что именно представляю.

15 марта 2012

Лена пришла в гости. Мы делали математику и ели сушки. Мама испекла блины. Лена сказала что у меня уютно. Я чуть не заплакала. Уютно. У нас. Впервые за много лет.

17 марта 2012

Ночью я слышала как мама плачет. Тихо, в подушку, чтобы я не услышала. Я слышала. Я не вошла. Не знаю, может надо было войти.

19 марта 2012

Мама купила красную помаду. Она не красилась сто лет. Теперь красится. Говорит что женщина должна нравиться себе в зеркале. Я смотрю на неё и думаю – ты красивая, мама. Жалко что ты сама этого не знаешь. На перемене меня толкнули в лужу. Я вся промокла. Домой шла мокрая и злая.

21 марта 2012

Сегодня гуляли с Леной по лужам как в детстве. Промочили ноги. Я пришла домой и мама не ругала, она дала мне сухие носки и сказала что я счастливая. Я спросила почему. Она сказала потому что у тебя есть подруга, а у меня в твоём возрасте не было. Я обняла её.

23 марта 2012

Папа не звонит. Мама не говорит о нём. Мы как будто выдохнули. Я боюсь что вдох будет больным.

25 марта 2012

Тренировка. Я победила в спарринге. Тренер сказал что у меня характер. Если бы он знал откуда этот характер.

28 марта 2012

Мама сегодня пела. На кухне, как раньше. Я стояла в коридоре и боялась пошевелиться чтобы не спугнуть. В школе одна девочка сказала что у меня одежда из секонд-хенда. Это правда. Но всё равно обидно.

30 марта 2012

Конец марта. Папы нет три недели. Мама купила нам одинаковые пижамы, смешные, с зайцами. Мы ходим по квартире как две девочки. Может быть счастье это просто когда никто не кричит.

2 апреля 2012

Апрель. Мама похудела, у неё появилась талия. Она говорит что это от спокойствия. Я думаю что это от того что она не прячет бутылки под кроватью.

4 апреля 2012

Лена позвала меня на день рождения через месяц. Я уже думаю что подарить. Мама сказала что даст денег. Я хочу найти что-то особенное. На уроке мальчишки кидались ластиками и попали мне в глаз. Учительница сказала что они нечаянно. Всегда нечаянно.

6 апреля 2012

Ночью мама опять плакала. Я вошла. Она сидела на кровати и смотрела на телефон. Я спросила что случилось а она сказала ничего, просто вспомнила. Я легла рядом и мы уснули вместе.

8 апреля 2012

Мы с Леной поссорились. Из-за какой-то ерунды. Она сказала что я злая и не умею дружить. Может она права. Я пришла домой и била подушку пока руки не заболели. Потом мы помирились. Я не умею долго злиться на неё.

10 апреля 2012

Мама устроилась на новую работу. В магазин цветов. Она приходит и от неё пахнет розами. Я говорю что это лучше чем духи. Она смеётся. Сегодня на физкультуре меня не взяли в команду. Опять. Я сидела на лавке и смотрела как играют другие.

12 апреля 2012

Сегодня я видела папину машину у магазина. Я замерла. Но он не заметил меня. Я пошла дальше как будто ничего не случилось. Вечером маме не сказала.

14 апреля 2012

Мама принесла домой сломанную розу, её списали в магазине. Она поставила её в банку и роза распустилась. Мама сказала – видишь, даже сломанное можно оживить.

16 апреля 2012

Тренировка. Я бью сильнее. Тренер говорит что я выросла. Я выросла не телом. Телом я всё та же худая девочка. Сегодня в столовой кто-то плюнул мне в суп. Я сделала вид что не заметила. Но суп есть не стала.

18 апреля 2012

Мама записалась на маникюр. Впервые. Она говорит что хочет меняться. Я смотрю на неё и вижу женщину которая мне нравится. Не просто маму а человека.

20 апреля 2012

Пасха. Мама испекла кулич, мы покрасили яйца луковой шелухой. Они получились коричневые и красивые. Мы сидели за столом и нам было хорошо вдвоём.

22 апреля 2012

Ночью мама плакала опять. Я не вошла. Иногда человеку нужно побыть одному. Я знаю это по себе.

24 апреля 2012

У Лены новая стрижка. Она говорит что я тоже должна подстричься. Я боюсь. Мои волосы это единственное что во мне красивое. Мама говорит что красота не в волосах. Я не уверена. В школе девчонки обсуждали меня за спиной. Я слышала слово "рыжая страхолюдина". Я не обернулась.

26 апреля 2012

Папа позвонил. Мама говорила с ним в другой комнате. Я не слышала о чём но она вышла с красными глазами. Я не спросила. Она сказала что всё нормально. Опять это слово. Нормально.

28 апреля 2012

Тренировка. Я пробежала кросс лучше всех. Тренер сказал что я могу участвовать в соревнованиях. Я думаю – может быть. Может быть я что-то могу.

30 апреля 2012

Конец апреля. Мама цветёт как те фиалки на подоконнике. Днём она смеётся, красится, работает. Ночью плачет. Я думаю – можно ли цвести и плакать одновременно. Наверно можно. Мы так живём.

2 мая 2012

Май. Тепло. Мы с Леной гуляли в парке и ели сахарную вату. Она спросила что с моим папой. Я сказала что он уехал. Она не стала расспрашивать. Хорошая подруга знает когда молчать.

4 мая 2012

Мама купила новое платье. Синее с белыми цветами. Она крутилась перед зеркалом и спрашивала как я думаю, красиво? Я сказала что она самая красивая мама в мире. Это правда.

6 мая 2012

Ночью мама не плакала. Я лежала и слушала тишину. Может быть она привыкает. Может быть мы обе привыкаем к тому что его нет.

8 мая 2012

Тренировка. Я выиграла спарринг у девочки из параллельной группы. Она пожала мне руку и сказала что я сильная. Я сильная. Я повторяю это про себя. Я сильная.

10 мая 2012

Мама сказала что папа хочет вернуться. Я молчала. Она смотрела на меня и ждала ответа. Я сказала что это её решение. Но внутри у меня всё сжалось.

12 мая 2012

Я не хочу чтобы он возвращался. Я не могу сказать это маме. Она всё ещё его любит. Я не понимаю как можно любить человека который тебя ломает. В школе девочки спрятали мой рюкзак в туалете. Я искала его полчаса. Лена помогла найти. Я не заплакала.

14 мая 2012

Лена подарила мне браслет. Простой, из ниток. Сказала что на счастье. Я ношу не снимая. Может он поможет.

16 мая 2012

Мама снова плакала ночью. Теперь я знаю почему. Он звонит каждый день. Говорит что изменился. Я слышала как она говорит в трубку – ты всегда так говоришь. Но голос у неё мягкий. Она верит. Она снова верит.

18 мая 2012

Тренировка. Я бью грушу и кричу про себя. Тренер спрашивает почему я такая агрессивная. Я говорю что это спорт. Он кивает. Не верит.

20 мая 2012 Сегодня меня снова толкнули. Мальчик из параллельного класса, Саша, он всегда меня задирает. Он схватил мой дневник и начал читать вслух, смеялся над ошибками. Что-то во мне сломалось. Я развернулась и ударила его. Прямо в нос. Как на тренировке. У него пошла кровь. Все закричали. Меня повели к директору. Я сидела в кабинете и смотрела на свои руки. Костяшки были красные. Директор вызвал маму с работы. Она пришла в своём синем платье, от неё пахло розами. Директор говорил что я жестокая, что я избила мальчика, что меня надо наказать. Мама слушала молча. А потом сказала – моя дочь защищалась. Этого мальчика кто-нибудь наказал за то что он украл её вещь? Директор замолчал. Мама взяла меня за руку и мы ушли. На улице она остановилась и посмотрела на меня. Я думала она будет ругать. А она сказала – правильно сделала. Я заплакала. Мы стояли у школы и я плакала а она гладила меня по голове. От неё пахло розами.

22 мая 2012

Мама не разговаривает со мной второй день. Она обиделась за моё "нет" про папу. Я не могу врать. Я больше не хочу врать в этом доме. В школе теперь меня боятся. Шепчутся за спиной. Я не против. Лучше пусть боятся чем обижают.

24 мая 2012

Папа приехал. Поставил машину у подъезда. Я видела в окно. Мама вышла к нему. Они стояли и говорили о чём-то. Я не знаю о чём. Я сидела в своей комнате и гладила тебя по обложке.

26 мая 2012

Он не вошёл в дом. Они говорили на улице и он уехал. Мама поднялась и сказала что он просил прощения. Я спросила – ты простила? Она молчала. Я спросила – ты разрешишь ему вернуться? Она сказала – я не знаю. Это уже что-то.

28 мая 2012

Тренировка. Я бью грушу. Левой, правой, левой, правой. Я могу защищаться. Я могу защитить маму. Я могу защитить себя.

30 мая 2012

Конец мая. Мама снова красится. Ночью она плачет реже. Может быть она учится жить без него. Может быть я тоже учусь. Мы учимся вместе.

1 июня 2012

Лето. Каникулы. Мама говорит что я могу гулять сколько хочу. Мы с Леной ходили на речку, вода ещё холодная но мы залезли по колено и визжали. Я чувствую себя почти счастливой. Это слово всё ещё страшное, я боюсь его спугнуть. Но почти счастливой – это уже много.

7 июня 2012

вернулся. Просто пришёл вечером с сумкой как будто ничего не было. Мама молча посторонилась и он вошёл. Я сидела в своей комнате и слышала его голос. Он говорил что соскучился. Меня затошнило. Я не вышла. Он не зашёл ко мне. Мы не виделись до утра.

12 июня 2012

Папа снова живёт с нами. Он ходит по квартире как хозяин, смотрит телевизор, ест мамину еду. Мама молчит и улыбается натянутой улыбкой. Я не могу на это смотреть. Я ухожу к Лене или на тренировку. Дома снова душно.

18 июня 2012

Сегодня папа спросил меня что я такая хмурая. Я сказала что нормально. Он сказал что я неблагодарная, он работает чтобы меня кормить, а я даже не здороваюсь. Я поздоровалась. Он отвернулся к телевизору. Я ушла в свою комнату и закрыла дверь.

25 июня 2012

Мама снова начала пить. Я зашла на кухню а она прятала бутылку в шкаф. Как раньше. Всё как раньше. Я ничего не сказала. Я взяла яблоко и ушла. Внутри у меня что-то закрылось. Может быть та дверь которую я открыла когда его не было.

3 июля 2012

Лена уехала в лагерь на месяц. Я осталась одна. Мы переписываемся но это не то. Я хожу на тренировки, бью грушу, возвращаюсь домой. Папа и мама то кричат, то молчат. Я стараюсь не слушать. Я читаю книжки в своей комнате. Я много читаю.

15 июля 2012

Сегодня папа ударил маму. Опять. Я встала между ними. Он посмотрел на меня и сказал что если я ещё раз влезу, мне тоже достанется. Я не ушла. Он замахнулся но не ударил. Сказал что мы обе его довели. Мама плакала на полу. Я подняла её и увела в ванную. У неё была рассечена губа. Я промыла рану и заклеила пластырем. Она сказала – ты моя защитница. Я сказала – да. Но внутри подумала что я не хочу быть защитницей. Я хочу быть просто дочерью.

25 июля 2012

Я не писала десять дней. Не было сил. Дни как комья грязи, липнут друг к другу и не разделить. Папа кричит. Мама пьёт. Я хожу на тренировки и бью так что костяшки сбиты в кровь. Тренер говорит чтобы я была осторожнее. Я не умею быть осторожнее.

10 августа 2012

Лена вернулась. Мы встретились в парке и она рассказывала про лагерь, про новых друзей, про костёр и песни. Я слушала и улыбалась, но внутри завидовала. У неё есть другая жизнь, без криков и крови. У меня тоже могла бы быть. Но нет.

25 августа 2012

Скоро школа. Восьмой класс. Мама говорит что я стала совсем взрослая, вон уже какая серьёзная. Я не серьёзная, я усталая. Папа уже месяц не трогает меня, только маму. Я не знаю радоваться или нет. Когда он не трогает меня, я чувствую себя предателем.

1 сентября 2012

Восьмой класс. Я выросла из формы, мама подшила юбку. На линейке я стояла с краю и думала что все эти люди вокруг не знают какая я на самом деле. Лена держала меня за руку. Это спасает. Только это.

3 сентября 2012

В школе всё по-старому. Новые предметы, новые учителя. Я сижу за второй партой с Леной. Мальчишки с задних рядов кидаются записками, но меня не трогают. После того случая с Сашей меня обходят стороной. Я не знаю, хорошо это или плохо. Быть одной привычно.

5 сентября 2012

Мама не пьёт уже неделю. Я считаю дни. Папа стал спокойнее, может потому что осень, может потому что у него новая работа. Он говорит что устаёт и ему некогда злиться. Я не верю в его спокойствие. Оно как тонкий лёд – наступишь и провалишься.

7 сентября 2012

Скоро мне двенадцать. Мама спросила что я хочу в подарок. Я сказала – книгу. Она удивилась, думала я попрошу телефон или одежду. Но я правда хочу книгу. Толстую, чтобы уйти в неё с головой и не выныривать. Папа сказал что книги это для ботаников. Я промолчала. Я не хочу ссориться перед днём рождения. Мне будет двенадцать. Я уже старая внутри.

Дневник №3

10 сентября 2012

Севодня мне двенадцать лет. Я купила тебя утром сама, на карманные деньги которые мама даёт мне в тайне. Она начала давать их когда папа вернулся, сказала что это наш секрет и чтобы я никому не говорила. Я и не говорю. Я копила и вот купила тебя. Ты красивый, с серебряной обложкой и звёздами. Надеюсь ты не злишься что я завела новый дневник не закончив прошлый. В том было слишком много боли. Этот я хочу начать с чистого. Мама падарила мне ту книгу которую я хатела. Толстую, называется "Анна Каренина". Я начала читать за завтраком и мама сказала что я ещё маленькая для такой книжки но я всё равно читаю. Папа на работе. Мы с мамой пили чай с конфетами и она заплела мне косу. Почти как в десять лет. Почти как тогда. Только теперь я знаю что такое "шлюха" и что такое ждать когда он уйдёт. Но сегодня я не буду об этом. Сегодня мне двенадцать и у меня новый дневник.

13 сентября 2012

Читаю "Анну Каренину" уже третий день. Я не всё понимаю, но там есть Анна и она несчастна с мужем. Мне кажется я понимаю её больше чем нужно. Мама увидела что я читаю и сказала что Толстой – это слишком взрослое. Но я уже взрослая. Я давно взрослая, просто никто не замечает.

17 сентября 2012

Папа снова кричал на маму. Из-за денег. Она сказала что потратила слишком много на мои учебники а он сказал что я могла бы и со старыми походить. Я стояла в двери и думала – вот она, моя цена. Учебники. Мама не заплакала, она просто кивнула и ушла на кухню. Я пошла за ней и мы вместе резали лук для супа. Лук щипал глаза. Хорошо когда есть причина плакать.

21 сентября 2012

В школе Лена спросила почему я иногда смотрю в окно и не отвечаю. Я сказала что задумалась о книжке. Она поверила. Я не могу рассказать ей всё. Не потому что не доверяю, а потому что некоторые вещи нельзя вытаскивать из дома. Они живут в этих стенах и если их выпустить они разрастутся и займут всё. Пусть лучше сидят в квартире.

25 сентября 2012

Мама дала мне ещё денег в тайне. Сказала что это на кино с Леной. Я купила билеты и мы смотрели какой-то глупый фильм про любовь. Лена смеялась а я думала о том что любовь это не то что в кино. Любовь это когда ты прощаешь человека который тебя бьёт. Или когда ты не можешь уйти потому что боишься. Не знаю. Я не хочу такую любовь.

29 сентября 2012

Читаю дальше. Анна встретила Вронского на вокзале. Там ещё поезд и какой-то мужик попал под поезд. Анна сказала что это дурное предзнаменование. Я думаю – а у меня были предзнаменования? Когда папа впервые ударил маму при мне, я уронила чашку и она разбилась. Мама сказала что это на счастье. Это было не на счастье.

3 октября 2012

Тренер сказал что через две недели у меня первые соревнования. Я волнуюсь. Он говорит что я готова, что у меня хороший удар и быстрая реакция. Я не сказала маме. Скажу ближе к делу, чтобы она не волновалась раньше времени. Лена обещала прийти болеть за меня. Сказала что нарисует плакат с моим именем. Глупо, но приятно. Я бью грушу и представляю себе ринг. Там всё честно. Ты бьёшь или тебя бьют. Никакого притворства. За это я люблю бокс.

7 октября 2012

Мама сегодня пришла с работы и принесла мне новые кроссовки для соревнований. Сказала что копила с тех денег что даёт мне, откладывала понемногу. Я обняла её и мы стояли в прихожей долго-долго. От неё пахло розами. Я сказала что выиграю ради неё. Она сказала – выиграй ради себя.

11 октября 2012

Завтра соревнования. Я не могу уснуть. Папа узнал про бокс, сказал что это не женское дело и что я позорю семью. Мама впервые за долгое время ответила ему – она не позорит, она защищается. Он замолчал. Я лежала в кровати и слышала как он ходит по кухне и что-то бормочет. Но не ударил. Может испугался что я теперь умею бить в ответ. Может и так. Я глажу тебя по обложке, мой дневник. Завтра важный день.

15 октября 2012

Я выиграла. Я выиграла свой первый бой. Девочку звали Настя, она была выше меня и тяжелее, но я двигалась быстрее. В первом раунде она попала мне в плечо, было больно но я не остановилась. Во втором я ударила её в корпус и судья поднял мою руку. Лена кричала с трибуны и махала своим дурацким плакатом. Мама плакала. Тренер сказал что я молодец. Я стояла на ринге и думала – я могу. Я могу постоять за себя. Это чувство как глоток воздуха после долгой задержки дыхания.

19 октября 2012

После соревнований всё как-то странно. В школе узнали что я занимаюсь боксом и теперь шепчутся ещё больше. Некоторые смотрят с уважением, некоторые с опаской. Лена говорит что я теперь знаменитость. Я не хочу быть знаменитостью, я просто хочу чтобы меня не трогали.

23 октября 2012

Мама снова пьёт. Папа снова орёт. Я снова закрываю дверь и надеваю наушники. Осень за окном серая, дожди каждый день. "Анна Каренина" лежит на тумбочке, я дошла до середины. Анна мучается, я мучаюсь вместе с ней. Странно, но от этого легче. Как будто кто-то большой и умный понимает про жизнь то же что и я.

27 октября 2012

Сегодня был хэллоуин. Лена пришла в школу в костюме ведьмы и принесла мне маску. Я надела и мы ходили по коридору, пугали младших. Было весело, по-настоящему весело. Я забыла на пару часов про дом, про папу, про всё. Дома мама лежала на диване и смотрела телевизор. Она даже не спросила как прошёл день. Я сняла маску и стала просто дочерью.

31 октября 2012

Лена сегодня прибежала ко мне на перемене с горящими глазами. Сказала что её пригласил погулять мальчик из девятого класса. Его зовут Дима, он высокий и у него тёмные волосы. Она тараторила без остановки, говорила что он подошёл после уроков и спросил не хочет ли она сходить в парк. Я слушала и улыбалась. Мне радостно за неё, правда. Но внутри что-то кольнуло. У неё начинается что-то новое, светлое. А у меня всё по-прежнему. Я поздравила её, мы обнялись. Она сказала что я тоже встречу кого-нибудь. Я не ответила. Я не знаю, смогу ли я вообще кому-то рассказать про свою жизнь. Кому нужна девочка с синяками и вечно пьяной мамой.

10 декабря 2012

Прошёл паршивый месяц. Я не писала потому что не было сил. Родители снова начали громко ссориться, каждый вечер, иногда и утром тоже. Папа кричит, мама плачет, бьётся посуда. Я закрываю дверь и делаю музыку громче, но это не помогает. Крик проходит сквозь стены. Лена почти всё время гуляет с Димой. Они везде вместе, ходят за руку, смеются. Я рада за неё, но я осталась одна. Я почти всё время читаю "Анну Каренину". Там Анна всё глубже увязает в своём несчастье и мне от этого странно спокойно. Как будто кто-то проживает боль вместе со мной. Ещё я стала чаще ходить на бокс. Тренер говорит что я делаю успехи, но я хожу не ради успехов. Я хожу потому что когда бьёшь грушу, не слышно криков.

15 декабря 2012

Лена позвала меня гулять с ними. Сказала что Дима не против, что втроём даже веселее. Я не хотела, но она так просила что я согласилась. Мы ходили в парк, ели мороженое несмотря на холод. Дима всё время подкалывал меня. Говорил что у меня волосы как апельсин и плечи широкие как у пловца. Лена смеялась, говорила что он шутит. Я тоже смеялась. Я научилась смеяться когда обидно. Он не злой, наверно. Просто не понимает. Но домой я шла и думала – может и правда у меня плечи широкие и волосы дурацкие. Я же боксом занимаюсь, это меняет тело. Мама говорит что я красивая. Но мамы всегда так говорят. Перед сном я долго смотрела в зеркало. Рыжая, худая, плечи правда стали шире. Я не знаю, красиво это или нет. Наверно нет.

20 декабря 2012

Мы снова гуляли втроём. Лена держала Диму за руку и они шли впереди, а я сзади. Он опять шутил про мои волосы, сказал что если я встану у светофора, машины подумают что красный и остановятся. Лена засмеялась и сказала – ну Дима, перестань. Но он не перестал. Я молчала. Я думала о том что на ринге я бы ему врезала, но здесь нельзя. Здесь другие правила.

25 декабря 2012

Сегодня Лена спросила не обижаюсь ли я на Диму. Я сказала что нет. Она сказала что он хороший, просто любит пошутить, и чтобы я не принимала близко к сердцу. Я кивнула. Я не сказала ей что каждый раз после этих прогулок я прихожу домой и бью грушу пока руки не онемеют. Я не сказала что мне одиноко. У неё теперь есть он, и это нормально. У всех будет кто-то кроме меня.

30 декабря 2012

Скоро новый год. Мама достала старые игрушки, те же что и в прошлом году. Шарик с трещиной всё ещё висит. Папа сказал что ёлка опять кривая. Ничего не меняется. Я дочитала "Анну Каренину" до того места где она совсем запуталась между мужем и Вронским. Мне хочется крикнуть ей – уйди от них обоих. Но она не слышит. И мама не слышит. И никто не слышит.

1 января 2013

Новый год. Папа напился и уснул до двенадцати. Мы с мамой сидели на кухне, ели мандарины и слушали фейерверки за окном. Она сказала – может в этом году всё изменится. Я сказала – может быть. Но я уже не верю в изменения. Каждый год одно и то же. Ёлка, мандарины, крики, тишина. Только я расту и во мне копится что-то тёмное. Я не знаю что это. Но оно там.

10 января 2013

Каникулы кончились. Я почти рада. В школе хоть и скучно, но тихо. Никто не орёт, не бьёт посуду, не плачет в ванной. Лена рассказывала как они с Димой ходили в кино на новогодние праздники. Он подарил ей цепочку с кулоном-сердечком. Она счастливая, светится вся. Я смотрела на неё и думала – смогу ли я когда-нибудь так? Чтобы кто-то дарил мне сердечки и чтобы я не вздрагивала от каждого резкого движения.

20 января 2013

Сегодня на тренировке я была особенно злая. Тренер спросил что случилось. Я сказала ничего. Он сказал – используй это. И я использовала. Я била так что груша слетела с крепления. Я стояла и тяжело дышала, и думала о Диме, о папе, о маме, о том что я никогда не буду нормальной. Потом я подняла грушу и повесила обратно. Надо продолжать. Всегда надо продолжать.

5 февраля 2013

Сегодня я снова гуляла с Леной и Димой. Он теперь называет меня "шкаф". Говорит что у меня фигура как у комода. Лена опять сказала что он шутит. Но я заметила что она больше не смеётся так громко как раньше. Может ей тоже становится неловко. Может она просто не хочет с ним ссориться. Я не знаю. Я ничего не знаю про отношения.

14 февраля 2013

День святого валентина. Дима подарил Лене огромного плюшевого медведя. Она ходила с ним по школе и все девочки завидовали. Мне никто ничего не подарил. Кроме Лены – она как всегда нарисовала мне открытку. В этот раз там был кот с боксёрскими перчатками. Я повесила над кроватью, рядом с прошлогодней. Мама напилась вечером и плакала в ванной. Я сидела под дверью и читала "Анну Каренину". Анна тоже плакала. Мы все плачем в этой книге.

25 февраля 2013

Папа ударил маму по лицу. Я вбежала на крик и увидела кровь. У неё была разбита губа. Я встала между ними и сказала – ещё раз тронешь её, и я ударю в ответ. Он посмотрел на меня и засмеялся. Сказал что я мелочь и ничего не могу. Я сжала кулаки. Мама схватила меня за руку и сказала не надо. Я не ударила. Но очень хотела.

5 марта 2013

Лена сегодня сказала что Дима её ревнует. Запрещает общаться с другими мальчиками, проверяет телефон. Я сказала что это ненормально. Она ответила что он просто сильно любит. Я вспомнила как папа говорил маме что любит её. И как потом бил. Я сказала Лене – будь осторожна. Она обиделась и сказала что я ничего не понимаю. Может и так. Но я знаю как выглядит любовь которая ломает.

15 марта 2013

Я купила косметику. На свои деньги, те что мама даёт в тайне. Тушь, тени и розовый блеск для губ. Я никогда не красилась раньше, не умею. Все девочки в классе уже красятся, даже Лена подводит глаза карандашом. А я как серая мышь. Я закрылась в ванной и полчаса пыталась накрасить ресницы. Они слипались, тушь размазывалась. Потом нанесла тени, получилось слишком ярко, как у клоуна. Я стёрла всё и начала заново. К третьей попытке вышло почти нормально. Я смотрела на себя в зеркало и думала – может если я буду красивой, меня перестанут обзывать. Может если я буду как все, Дима не скажет что я шкаф. Мама постучала в дверь, я быстро спрятала косметику под раковину. Не знаю почему. Наверно стыдно что у меня не получается быть девочкой.

18 марта 2013

Я вышла в школу пораньше. Хотела накраситься в школьном туалете до уроков, чтобы никто не видел как я это делаю. Я шла через дворы и за гаражами услышала смех. Лена стояла с Димой и его друзьями, они курили. Лена держала сигарету неловко, как будто впервые, и кашляла. Дима смеялся и говорил – давай ещё, привыкнешь. Я остановилась. Она меня не видела. Я смотрела как она затягивается и морщится, как Дима кладёт ей руку на плечо и говорит что она молодец. Я развернулась и ушла. В туалете я накрасила ресницы, но руки дрожали. Лена никогда не курила. Лена говорила что это гадость. Может Дима попросил. Может она просто хочет ему нравиться. Я не знаю. Но я смотрела на себя в зеркало и думала – вот так мы меняемся. Незаметно.

22 марта 2013

Я спросила Лену про курение. Она сначала удивилась что я знаю, потом сказала что это просто проба, ничего такого. Сказала что Дима говорит что все взрослые так делают и она не хочет выглядеть ребёнком. Я сказала что это глупо. Она обиделась. Сказала что я просто завидую что у меня нет парня. Может она права. Может я завидую. Но не парню. А тому что она готова меняться ради кого-то. Я не хочу меняться ради кого-то. Я уже менялась всю жизнь ради папы – была тихой, незаметной, удобной. Хватит.

28 марта 2013

Мама сегодня нашла мою косметику. Я забыла её в ванной. Она достала тушь и тени и спросила – чьё это. Я сказала что моё. Она помолчала, покрутила в руках, а потом улыбнулась и сказала – иди сюда, я покажу как правильно. Мы сели перед зеркалом в прихожей и она накрасила мне глаза. Аккуратно, тонкой линией. Сказала что у меня красивые ресницы и не надо их прятать под комками туши. Я смотрела на неё и на себя в зеркале – две рыжие, две бледные, две уставшие. Но красивые. Впервые я подумала что мы обе красивые. Папа пришёл поздно и ничего не заметил. Но мне было всё равно. Это был наш с мамой вечер.

3 апреля 2013

Лена перестала курить. Сказала что ей не понравилось. Дима смеялся над ней, называл слабачкой. Она не обиделась, просто пожала плечами. Я уважаю её за это. Сказала ей что она молодец. Она улыбнулась и сказала – ты была права, это глупо. Мы обнялись. Давно так не обнимались.

10 апреля 2013

Весна. Грязь и лужи. Я хожу на тренировки четыре раза в неделю. Тренер говорит что у меня потенциал и может быть я смогу поехать на областные соревнования. Я не знаю. Мне просто нравится бить. Мне нравится что на ринге всё понятно. Там нет притворства. Только ты и противник.

15 апреля 2013

Папа уехал. Опять. Собрал сумку и уехал не сказав куда. Мама сказала что наверно к той женщине. Она сказала это спокойно, без слёз. Я не знаю радоваться или плакать. В доме тихо. Мы с мамой открыли окна и впустили весну. Она снова пахнет розами а не водкой.

20 апреля 2013

Всё нормально. Мама не пьёт уже пять дней. Мы вместе готовим ужин и смотрим сериалы. Она смеётся. Я тоже. Иногда я забываю что папа существует. Это страшное облегчение. Как будто сняли тяжёлое пальто которое носила годами.

25 апреля 2013

Лена сегодня спросила как у меня дела. Я сказала что нормально. Она посмотрела внимательно и сказала – ты какая-то другая когда его нет. Я не знала что это заметно со стороны. Сказала что просто высыпаюсь. Она не поверила но не стала допрашивать. Хорошая подруга.

1 мая 2013

Май. Тепло. Мы с Леной ходили в парк, катались на велосипедах. Дима куда-то пропал и она больше говорит со мной, смеётся, рассказывает глупые шутки. Я скучала по ней. По той Лене которая была до него. Надеюсь она вернулась.

10 мая 2013

Мама сегодня сказала что хочет поехать к морю летом. Только мы вдвоём. Я никогда не видела море. Я рисовала его синим и зелёным на полях старого дневника. Может быть этим летом я увижу его по-настоящему. Мама говорит что накопит денег. Я верю. Когда папы нет, она может всё.

18 мая 2013

Всё нормально. Я пишу это и боюсь сглазить. Но правда, всё нормально. Мама работает, я хожу на тренировки, в школе тихо. Дима больше не гуляет с нами и Лена сказала что они расстались. Она плакала два дня а потом сказала что он был дурак. Я согласилась.

25 мая 2013

Скоро лето. Мама записалась на курсы, хочет выучиться на флориста. Она говорит что цветы это единственное что делает её счастливой. Я смотрю на неё и вижу другого человека. Без синяков, без страха в глазах. Я хочу чтобы так было всегда. Я знаю что не будет. Но пока можно, я дышу.

30 мая 2013

Конец мая. Папы нет уже полтора месяца. Мы живём. Не выживаем, а живём. Я дочитала "Анну Каренину". Она бросилась под поезд. Я закрыла книгу и долго сидела в тишине. Я не поняла её. Не поняла почему она сдалась. Можно же было бороться до конца. Можно было уехать далеко-далеко и начать новую жизнь. Зачем ложиться под поезд когда можно просто сесть в него и уехать. Я никогда не стану как Анна. Я буду жить всем назло. Я выживу и сделаю всё чтобы мама в будущем ни в чём не нуждалась. У нас будет дом и цветы и тишина. Я обещаю это себе. Я обещаю это маме. Даже если она об этом не знает.

7 июня 2013

Папа вернулся. Я пришла с тренировки а он сидит на кухне как ни в чём не бывало. Мама стоит у плиты, глаза в пол. Он нашёл её заначку. Те деньги что она копила на море. Он орал что она ворует из семейного бюджета, что она крыса. Мама плакала и говорила что копила на нас, на отдых для дочки. Он сказал что никакого моря не будет и забрал всё до копейки. Потом он её бил. Сильно. Я вбежала но он отшвырнул меня к стене. Я ударилась головой и на минуту перестала понимать где я. Когда я встала, мама лежала на полу, из носа текла кровь. Папа ушёл с деньгами. Мы остались вдвоём.

10 июня 2013

Мама пьёт. Беспробудно, с утра до ночи. Она не встаёт с кровати, не ест. Я приношу ей чай но она не пьёт. Бутылки стоят прямо на полу у кровати. Мне страшно. Так страшно как не было давно. Она смотрит сквозь меня и молчит. Я говорю с ней но она не отвечает. Как будто её уже нет.

15 июня 2013

Мама ударила меня. Я пыталась забрать у неё бутылку, она вырвала её обратно и ударила меня по лицу. Не сильно, но я отшатнулась. Она закричала – это всё из-за тебя. Если бы ты не родилась, я бы ушла от него десять лет назад. Я стою и смотрю на неё. Это говорит не она. Это говорит водка. Но от этого не легче. Слова остаются. Я развернулась и вышла из дома. Ночь, холодно. Я позвонила Лене.

16 июня 2013

Я живу у Лены. Её мама ничего не спросила, просто постелила мне на диване в гостиной и принесла плед. Я лежу и смотрю в потолок. Лена сидит рядом и молчит. Она взяла меня за руку. Я не плачу. Я не могу плакать. Внутри всё высохло. Мама не звонит. Папа наверно даже не заметил что я ушла. Я думаю о том что она сказала. Если бы я не родилась. Я тоже иногда жалею что родилась. В такой семье. В таком доме. С такими людьми.

18 июня 2013

Третий день у Лены. Её мама кормит меня завтраком и спрашивает как дела в школе. Как будто я просто пришла в гости. Они делают вид что всё нормально и я благодарна за это. Я не хочу говорить про маму, про папу, про деньги. Я просто хочу спать. Спать и не просыпаться. Но я просыпаюсь. Каждое утро.

20 июня 2013

Лена сказала что её мама может поговорить с моей. Я сказала не надо. Мама сама должна захотеть. Я не могу её заставить. Я вернусь через пару дней, проверю как она. Если она ещё пьёт, я уйду опять. Я больше не могу это выносить. Я обещала себе что не стану как Анна. Но иногда я понимаю почему она легла на рельсы. Когда тебе некуда идти, поезд кажется выходом. Но я не лягу. У меня есть Лена. У меня есть ринг. Я буду бить. Я буду жить. Назло.

22 июня 2013

Я вернулась домой. Мама спала на полу в кухне. Вокруг бутылки. Я подняла её и уложила в кровать. Она проснулась и посмотрела на меня. Сказала – ты вернулась. Я сказала – да. Она заплакала. Я не плакала. Я убрала бутылки и сварила суп. Мы будем жить дальше. Не знаю как. Но будем.

1 июля 2013

Мама не пьёт уже неделю. Я считаю дни как всегда. Она худая, бледная, руки дрожат. Но она держится. Мы почти не разговариваем о том что случилось. Она не извинилась за те слова. Я не требую. Может когда-нибудь потом. Когда мы обе будем сильнее.

10 июля 2013

Лето. Жара. Мы с Леной ходим на речку, загораем. Она говорит что я похудела ещё сильнее. Я говорю что это бокс. На самом деле я просто мало ем. Денег нет, папа всё забирает. Мама работает в цветочном но платят копейки. Я покупаю хлеб и молоко, иногда яйца. Живём.

20 июля 2013

Сегодня на тренировке тренер сказал что областные соревнования в сентябре. Если я выиграю, меня могут взять в юниорскую сборную. Я не знаю что это значит. Наверно шанс. Наверно будущее. Я сказала маме, она улыбнулась и сказала что я добьюсь всего. Я хочу верить.

5 августа 2013

Папа снова пропал на пару недель. Говорил что в командировке. Мама не спрашивает. Мы обе знаем что это не командировка. Но когда его нет, мы дышим. Мама начала рисовать. Берёт мои краски и рисует цветы. У неё хорошо получается. Я говорю что она могла бы быть художником. Она смеётся и говорит что художники не зарабатывают.

20 августа 2013

Скоро школа. Девятый класс. Лена вернулась из лагеря, загорелая и весёлая. Привезла мне ракушку с моря. Сказала что море тёплое и солёное и я обязательно его увижу. Я поставила ракушку на подоконник. Она пахнет солью. Может быть однажды.

1 сентября 2013

Девятый класс. Я выросла ещё на пару сантиметров, мама говорит что я стала выше неё. Форма опять коротка. Денег на новую нет. Лена дала мне свою старую юбку, она почти новая. Я стою на линейке и думаю – последний год в этой школе. Потом надо будет решать что дальше. Колледж, работа, что-то ещё. Я не знаю. Я просто хочу выжить.

5 сентября 2013

Папа пришёл трезвый. Спросил как школа. Я ответила. Он кивнул. Мы чужие люди. Живём в одной квартире и делаем вид что семья.

7 сентября 2013

Три дня до дня рождения. Мама спросила что я хочу. Я сказала что ничего. Она сказала что так не бывает. Бывает, мам. Я давно ничего не хочу.

Дневник №4

10 сентября 2013

Севодня мне тринадцать лет. Мама подарила мне новый дневник, я сама выбрала его в магазине. Он чёрный с золотыми буквами, серьёзный как я себя чувствую. В этот раз день рождения прошёл нормально. Даже хорошо. Папа был на работе и мы с мамой поехали в парк аттракционов. Катались на колесе обозрения и ели сладкую вату. Мама смеялась, я смеялась. Мы как будто забыли на один день всё что было. Я смотрела на город сверху и думала – может быть в тринадцать лет жизнь начнётся заново. Может быть эта цифра принесёт удачу. Я не просила подарков. Самый лучший подарок это день без крика. День когда мама улыбается. День когда я не боюсь идти домой.

15 сентября 2013

Осень. Листья жёлтые, дожди. Я хожу в школу, на тренировки, домой. Всё как обычно. Мама держится, не пьёт уже вторую неделю. Папа снова где-то пропадает, но нам всё равно. Когда его нет, мы с мамой разговариваем по вечерам. Она рассказывает про свою молодость, про то как мечтала стать художницей. Я слушаю и думаю – у неё тоже были мечты. Куда они делись.

20 сентября 2013

На тренировке сегодня был спарринг с девочкой из старшей группы. Она выше и тяжелее, но я победила по очкам. Тренер сказал что я готова к областным. Я стою в раздевалке и смотрю на свои руки. Костяшки сбиты, синяки на предплечьях. Красивое тело для девочки-подростка. Мама говорит что красота не в этом. Но мальчики в школе смотрят на мои плечи и смеются. Я уже привыкла.

28 сентября 2013

Лена сегодня пришла в школу с новым телефоном. Сказала что Дима подарил. Они опять вместе. Я не стала ничего говорить. Она счастливая, глаза горят. Зачем разрушать. Но когда она рассказала что он опять проверяет её сообщения, я не выдержала. Сказала что это не любовь а контроль. Она обиделась и сказала что я просто завидую. Может и так. Но лучше завидовать чем быть под контролем.

5 октября 2013

Областные соревнования через неделю. Я нервничаю. Тренер говорит что главное не победа а опыт. Но я хочу победить. Я хочу доказать что я что-то могу. Мама каждый вечер спрашивает как тренировка. Папа даже не знает что я участвую. И не надо.

12 октября 2013

Я заняла второе место на областных. Проиграла в финале девочке из спортивной школы. Она была быстрее. Я стояла на пьедестале и думала что второе место это тоже место. Мама плакала от гордости. Лена прислала смс с поздравлением. Тренер сказал что я буду в юниорской сборной области. Я не чувствую радости. Я чувствую усталость. Но это лучше чем ничего.

20 октября 2013

Юниорская сборная это серьёзно. Тренировки каждый день, нагрузки выросли. Я прихожу домой и падаю на кровать без сил. Мама готовит ужин и молча ставит тарелку. Мы мало разговариваем в последнее время. Она снова начала прятать бутылки. Я делаю вид что не замечаю.

28 октября 2013

Папа сегодня пришёл пьяный. Орал что я позорю его перед мужиками, что дочь-боксёр это не дочь а непонятно что. Мама заступилась, он толкнул её. Я встала. Он посмотрел на меня и сказал – ну давай, ударь отца. Я не ударила. Я сказала – ты не отец. Он замолчал. Мама схватилась за сердце. Я ушла в свою комнату и закрыла дверь. Руки дрожали. Но я не заплакала.

5 ноября 2013

В школе новый мальчик. Перевёлся из другой школы в наш класс. Его зовут Артём. Он сел за парту передо мной и на перемене обернулся и спросил не дам ли я списать математику. Я дала. Он сказал что у меня красивые веснушки. Я не знала что ответить. Лена потом толкала меня в бок и шептала – ты ему нравишься. Глупости. Кому я могу нравиться.

15 ноября 2013

Артём сегодня ждал меня после уроков. Сказал что ему по пути. Мы шли вместе, он рассказывал про старую школу, про то что увлекается фотографией. Я молчала в основном. Он спросил правда ли что я боксёр. Я сказала да. Он сказал что это круто. Не "неженское дело" и не "шкаф". Просто круто. Я пришла домой и долго смотрела на себя в зеркало. Веснушки. Рыжие волосы. Круто.

25 ноября 2013

Мама сегодня плакала на кухне. Папа опять забрал все деньги. Сказал что на дело. Она сказала что на выпивку и каких-то баб. Я сидела в своей комнате и слушала. Потом вышла и обняла её. Мы стояли вдвоём и молчали. Она сказала – прости меня. Я сказала – не за что прощать. Мы обе знаем что это неправда. Но это ничего не меняет. Мы всё ещё здесь. В этой кухне. В этом городе. В этой жизни.

1 декабря 2013

Зима. Снег выпал рано. Я иду с тренировки, холодно. Артём написал в соцсетях, спросил как дела. Я ответила что нормально. Он прислал фотографию снегиря на ветке. Сказал что напомнила меня – рыжая грудка. Я засмеялась. Кажется первый раз за долгое время я засмеялась не через силу. Лена говорит что это любовь. Я не знаю что это. Но мне приятно.

10 декабря 2013

Артём теперь часто ждёт меня после уроков. Мы идём вместе, он говорит а я слушаю. Он рассказывает про фотографию, про то как хочет стать фотокорреспондентом и ездить по миру. У него мечты. У меня тоже есть мечты, но я боюсь их произносить вслух. Боюсь что если скажу, они исчезнут как всё хорошее в этом доме.

15 декабря 2013

Папа сегодня снова поднял руку на маму. Я встала между ними и он ударил меня. В лицо. Я не упала. Я посмотрела на него и сказала – всё. Хватит. Он замер. Что-то в моём голосе было такое что он опустил руку. Мама плакала. Я взяла её за руку и мы ушли в мою комнату. Заперли дверь. Я слышала как он ходит по квартире и что-то бормочет. Потом хлопнула входная дверь. Мы сидели на кровати и молчали.

20 декабря 2013

Артём заметил синяк. Спросил откуда. Я сказала что на тренировке. Он посмотрел внимательно но не стал расспрашивать. Может поверил. Может сделал вид. Я не знаю что хуже. Вечером он прислал мне фотографию заката и написал – держись, рыжая. Я держусь.

25 декабря 2013

Скоро новый год. Мама говорит что папа обещал исправиться. Я не верю. Но она снова верит. Она всегда верит. Может это и есть любовь – верить в человека который тебя ломает. Я не хочу такой любви. Артём подарил мне распечатанную фотографию снегиря. Сказал что это на память. Я повесила над кроватью, рядом с Лениными котами. Там уже целая галерея. Коты, снегирь, ракушка с моря. Мои сокровища.

31 декабря 2013

Новый год. Папа опять напился. Мама опять плакала. Я сидела в своей комнате и переписывалась с Артёмом. Он прислал фотографию фейерверков и написал – с новым годом, Эвелина. Я ответила – с новым годом. И подумала что может быть в следующем году что-то изменится. Может быть. Я всё ещё иногда надеюсь. Дура.

10 января 2014

Они снова дрались. Папа кричал, мама кричала в ответ. Я услышала звук удара и вбежала на кухню. Мама лежала на полу, прижимала руки к животу. Папа стоял над ней с красным лицом. Я встала между ними, сказала – не трогай её. Он посмотрел на меня как на чужую и ударил. Я попыталась заблокировать, как учили на тренировке. Но он не груша. Он схватил мою руку и вывернул. Я услышала хруст раньше чем почувствовала боль. Дикая боль. Я закричала. Мама закричала. Папа отпустил и отошёл. Сказал что мы сами виноваты. И ушёл.

12 января 2014

У меня сломан мизинец на правой руке. Мама вызывала скорую, в больнице наложили шину. Врач спросил как это случилось, я сказала что упала на тренировке. Он не поверил, но записал. Мама сидела рядом бледная. Когда врач вышел она заплакала и сказала что мы должны что-то делать. Я спросила – что? Она не ответила.

15 января 2014

Палец болит постоянно. Но хуже другое – я не могу тренироваться. Тренер сказал что перерыв минимум месяц. Для юниорской сборной это приговор. Я сидела в раздевалке и смотрела на свою руку в шине. Я просто хотела защитить маму.

20 января 2014

Артём принёс мне домашнее задание и шоколадку. Сказал что если нужна помощь, он рядом. Я чуть не расплакалась. Лена тоже пришла, сидела на кровати и рассказывала школьные сплетни. Отвлекала. У меня есть люди. У меня правда есть люди. Но палец всё равно сломан. И мама всё равно пьёт по вечерам. И папа всё равно возвращается.

5 марта 2014

Я не писала полтора месяца. Всё это время было тихо. Странно тихо. Соседи вызвали опеку. Крики родителей слышал весь подъезд и кто-то не выдержал. Пришли люди в костюмах, задавали вопросы. Мама сказала что всё хорошо, что это просто громкие разговоры. Папа улыбался и говорил что семья это сложно, но мы справляемся. Я сидела и молчала. Мама потом сказала – если узнают правду, тебя заберут. Твоё будущее, твоя сборная, всё будет под угрозой. Она просила меня молчать. И я молчала. Я смотрела как эти люди ходят по нашей квартире, заглядывают в холодильник, проверяют мои руки на синяки. На мне не было синяков. Папа теперь бьёт так чтобы не оставлять следов. Опека ушла. Но теперь они приходят раз в неделю. И мы играем роль счастливой семьи. Папа стал тише. Мама перестала плакать при посторонних. Мы все носим маски. И знаешь что? Это почти хуже чем крики. Потому что теперь я знаю – мы умеем притворяться. Мы всегда умели.

15 марта 2014

Опека приходила сегодня опять. Женщина в сером пальто, с планшетом. Спрашивала про школу, про тренировки, про питание. Я отвечала правильно. Мама улыбалась. Папа сидел на диване и шутил. Он умеет быть обаятельным когда надо. Когда они ушли, мы все выдохнули и разошлись по комнатам. Каждый в свою нору. Мы как звери в зоопарке – пока смотрят, мы красивые и ручные. А когда нет – прячемся в углы и зализываем раны.

20 марта 2014

Палец зажил. Я вернулась на тренировки. Тренер сказал что я потеряла форму, надо навёрстывать. Я бью грушу, левой, правой, левой, правой. Правая всё ещё болит при сильном ударе но я не говорю. Я молчу. Я вообще теперь много молчу.

28 марта 2014

Артём спросил почему я больше не улыбаюсь. Я сказала что просто устала от тренировок. Он не поверил. Сказал что я похожа на тех людей на войне, которые видели слишком много. Он занимается фотографией, он видит людей. Я сказала что со мной всё нормально. Он взял меня за руку. Просто взял за руку и держал. Мы стояли на остановке и молчали. Его рука была тёплая.

5 апреля 2014

Опека перестала приходить. Они поверили. Мы хорошие актёры. Папа снова начал повышать голос, пока тихо, но я слышу как это нарастает. Мама снова прячет бутылки. Я не могу спать по ночам, лежу и слушаю тишину, жду когда она взорвётся.

12 апреля 2014

Лена сказала что они с Димой расстались. Окончательно. Он ударил её. Она пришла ко мне с красными глазами и сказала – ты была права. Я обняла её и мы сидели на моей кровати как раньше. Я не сказала "я же говорила". Какой смысл. Она теперь тоже знает как выглядит любовь которая ломает.

20 апреля 2014

Пасха. Мама испекла кулич, мы покрасили яйца. Папа был трезвый, даже помог накрыть на стол. Мы сидели втроём и это выглядело как нормальная семья. Может наша нормальность всегда была такой – короткие перемирия между войнами. Я ем кулич и думаю что это вкусно. Мама улыбается. Папа шутит. Может если очень сильно захотеть, этот момент растянется навсегда. Но он не растянется. Он кончится через час когда папа найдёт повод для ссоры. А пока я ем кулич и притворяюсь что всё хорошо. Я научилась. Мы все научились.

1 мая 2014

Сегодня тренер подозвал меня после тренировки и сказал что есть конкурс для молодых бойцов. Победитель получает путёвку в спортивный лагерь. Три недели тренировок, сборы, новые спарринги. Он сказал что у меня есть шанс. Настоящий шанс. Я стояла и слушала, а внутри что-то зажглось. Лагерь – это значит уехать из дома. На три недели. Без криков, без опеки, без притворства. Только ринг и груша и тренер и пот и боль. Настоящая боль, не та что от ударов отца, а та что делает тебя сильнее. Я сказала что буду участвовать. Маме пока не говорю. Скажу когда пройду отбор.

5 мая 2014

Отбор через неделю. Я тренируюсь как одержимая. Прихожу домой и падаю, руки гудят, ноги гудят, всё тело болит. Но это хорошая боль. Я снова чувствую что я что-то могу. Артём спрашивает почему я пропадаю, я рассказываю про конкурс. Он говорит что я выиграю. Он верит в меня больше чем я сама.

12 мая 2014

Я прошла отбор. Из десяти девочек взяли троих, и я одна из них. Тренер пожал мне руку и сказал что гордится. Я позвонила маме прямо из зала, она заплакала. Но я слышала что это были хорошие слёзы. Папа когда узнал, сказал что это всё ерунда и пустая трата времени. Но мне всё равно. Я еду в лагерь в июне. Три недели свободы. Я считаю дни.

18 мая 2014

Мама сегодня сказала что гордится мной. Она сидела на кухне и смотрела на меня как-то по-новому. Сказала что я сильная, сильнее чем она когда-либо была. Я сказала что это благодаря ей. Она заплакала. Я обняла её и мы стояли так долго-долго. Папа ходил где-то, его не было. И в этой тишине, в этом редком моменте покоя, я подумала – может быть у меня получится. Может быть я вырвусь. Может быть лагерь это только начало.

25 мая 2014

Артём сегодня позвал меня в кафе. Сказал что сам заработал, помогал кому-то с фотосъёмкой. Он заказал нам по горячему шоколаду и пирожному, а потом достал из рюкзака маленькую коробочку. Там был кулон, серебряный, в виде маленькой птицы. Он сказал – это снегирь. Чтобы ты помнила что ты красивая, даже когда тебе кажется что нет. Я сидела и смотрела на этого снегиря и не знала что сказать. У меня ком стоял в горле. Мне никто никогда не дарил таких подарков. Никто никогда не говорил что я красивая, кроме мамы, но мама не считается. Я надела кулон и он теперь висит у меня на шее, маленькая серебряная птица. Я чувствую его тяжесть и думаю – может быть я правда красивая. Может быть я правда кому-то нужна.

1 июня 2014

Через две недели лагерь. Я уже собрала сумку, хоть это и глупо – собирать за две недели. Но я каждый вечер перебираю вещи, складываю и раскладываю обратно. Мама смотрит и улыбается. Говорит что я как в детстве, когда ждала новый год. Но это лучше чем новый год. Это моя собственная жизнь. Без них. Без папы. Без опеки. Без притворства.

5 июня 2014

Папа сегодня опять кричал. Говорил что лагерь это дурь, что нормальные девки не машут кулаками, что я его позорю. Мама молчала. Я тоже молчала. Я просто смотрела на него и думала – ещё две недели. Ещё две недели и я уеду. Ты можешь кричать сколько угодно, но ты не отнимешь у меня это. Я повторяла это про себя как молитву.

10 июня 2014

Артём сегодня проводил меня до дома. Мы стояли у подъезда и он сказал что будет скучать. Я сказала что это всего три недели. Он сказал что три недели это много когда человек дорог. Я не знала что ответить. Он наклонился и поцеловал меня в щёку. Быстро, легко, как будто это ничего не значит. Но для меня это значит всё. Я зашла в подъезд и прижала руку к щеке. Там всё ещё горело.

14 июня 2014

Последний день перед отъездом. Сумка собрана, кроссовки начищены, кулон на шее. Мама обняла меня на ночь и сказала – покажи им всем. Я сказала что покажу. Папа не подошёл, не попрощался. Сидел перед телевизором и делал вид что меня нет. Ну и пусть. Завтра я сяду в автобус и уеду. Завтра начнётся что-то новое. Я не знаю что, но оно будет моим. Только моим.

15 июля 2014

Я вернулась из лагеря три дня назад а всё ещё не могу поверить что это было со мной. Я не писала ни строчки всё это время не потому что забыла тебя. Просто у меня не было сил. Мы вставали в шесть утра, пробежка, зарядка, завтрак, потом тренировки, спарринги, теория, обед, снова тренировки, кроссы, бассейн, ужин и отбой. Я падала на кровать и засыпала раньше чем голова касалась подушки. У меня не было времени даже думать о доме. И это было прекрасно. Три недели без криков. Три недели без страха. Три недели где я была просто Эвелина, боксёр, а не Эвелина, дочь алкоголички и абьюзера. Я привезла оттуда грамоту за второе место в общем зачёте и новые синяки на руках. Но эти синяки я заработала сама. Они мои. И я горжусь каждым из них.

18 июля 2014

Артём написал сегодня утром. Сказал что ждал меня и хочет встретиться. Мы пошли в парк, сидели на лавке и он рассказывал как прошёл июнь. А потом сказал что родители звали его на море, но он отказался. Я спросила почему. Он посмотрел на меня и сказал – потому что я хотел провести лето с тобой. Я не знала что ответить. Он отказался от моря ради меня. У меня внутри что-то перевернулось. Лена уехала к бабушке на всё лето, так что мы с Артёмом теперь вдвоём. Целое лето впереди. Моё первое лето которое похоже на счастье.

22 июля 2014

Мы гуляем каждый день. Ходим в парк, в кино, едим мороженое. Он фотографирует меня постоянно. Говорит что я выигрышно смотрюсь в кадре когда не хмурюсь. Я стараюсь не хмуриться. С ним это легко. Мама заметила что я изменилась. Сказала что я светюсь. Спросила не влюбилась ли я. Я сказала что просто рада лету. Но мама не дура. Она улыбнулась и ничего не сказала.

28 июля 2014

Сегодня Артём взял меня за руку и не отпускал. Мы шли по набережной и он рассказывал про свою мечту – уехать в Питер, поступить в институт кино и телевидения, стать фотографом. Он спросил чего хочу я. Я сказала что хочу выбраться. Просто выбраться. Он не спросил откуда. Может понял. Может просто не хотел портить момент. Он сжал мою руку крепче и сказал – вместе выберемся. Я верю ему. Кажется впервые в жизни я кому-то верю кроме мамы.

1 августа 2014

Сегодня мы гуляли допоздна. Зашли на мост и стояли смотрели на воду. Он снял меня на фоне заката, я стояла спиной, ветер в волосах. Потом показал фото и сказал – вот это ты. Настоящая. Я смотрела на себя на экране и не узнавала. Там была девочка с рыжими волосами и веснушками, худая, бледная, но улыбалась как будто у неё нет забот. Я спросила – кто это? Он сказал – это человек который нравится мне. Я покраснела и отвернулась. Он обнял меня, просто обнял и мы так стояли долго. Я слышала как бьётся его сердце. Или моё. Я не знаю. Какая разница.

5 августа 2014

Мама сегодня вечером спросила про Артёма. Я сказала что он просто друг. Она улыбнулась и сказала – я тоже так говорила про твоего отца когда влюбилась. Я замолчала. Она поняла и добавила – ты только не повторяй моих ошибок. Я сказала что не повторю. Она смотрела на меня с такой грустью что мне захотелось обнять её и не отпускать. Мы сидели на кухне, пили чай с мятой и смотрели в окно. Она сказала – он кажется хорошим мальчиком. Я сказала – он есть. Мы помолчали. Иногда слова не нужны.

10 августа 2014

Артём сегодня спросил меня про дом. Про папу. Я начала говорить но потом остановилась. Сказала что мне сложно про это. Он кивнул и сказал – когда захочешь, расскажешь. Я не знаю захочу ли. Есть вещи которые слишком тяжело вытаскивать наружу. Они как коробка с битым стеклом – откроешь и все порежутся.

15 августа 2014

Мы сидели у него дома, смотрели старые фотографии. Он показывал свои снимки, рассказывал про каждую. Там были люди, улицы, животные. Я смотрела и думала – он видит мир по-другому. Он видит красоту там где я вижу серость. Может поэтому он выбрал меня. Потому что я для него тоже красивая картинка. Я спросила его об этом. Он засмеялся и сказал – ты не картинка, ты целая история. Я сказала – глупая история. Он сказал – не глупей других.

20 августа 2014

Папа пришёл сегодня под вечер, сказал что завтра опять уезжает в командировку. Мама кивнула. Я видела как дрожат её руки. Он посмотрел на меня и сказал – когда вернусь, надеюсь увидеть нормальную дочь, а не боксёршу с синяками. Я ответила – увидишь. Он не понял что я имела в виду. Может и к лучшему. Я ушла в свою комнату и долго смотрела на кулон с птицей. Маленькая серебряная надежда.

25 августа 2014

Скоро сентябрь. Последний звонок прозвенит в этом году и школа кончится. Я не знаю что будет дальше. Артём говорит что я могу поехать с ним в Питер, поступить в училище по боксу или ещё куда-то. Я говорю что маму не брошу. Он говорит что никто не просит бросать. Просто надо придумать план. Я не умею планировать. Я умею только выживать.

30 августа 2014

Последний день лета. Мы сидели на крыше его дома и смотрели на закат. Он снова фотографировал, я сидела и думала о том как всё изменилось за это лето. Я стала другой. Не совсем счастливой, но ближе. Я чувствую что могу дышать. Завтра первый день осени. Десятый класс. Последний год в этой школе. А потом я уеду. Я обещаю себе. Я уеду.

Дневник №5

10 сентября 2014

Сегодня мне четырнадцать. Артём подарил мне дневник. Зелёный, красивый, с золотым тиснением на обложке. Сказал что я как-то упомянула что иногда что-то пишу, и он вспомнил. Выбирал сам, сказал что этот подходит под мои волосы и что мне идёт зелёный. Я держала его в руках и думала – никто никогда не дарил мне дневник кроме мамы. И вот теперь он. Он знает что я пишу, но не спросил о чём. Просто подарил. Мама испекла торт, папа снова в командировке. Мы сидели с мамой на кухне и пили чай, она смотрела на мой новый дневник и улыбалась. Сказала что Артём хороший мальчик. Я знаю, мама. Я знаю.

15 сентября 2014

Началась подготовка к экзаменам. Девятый класс, все только и говорят что об ОГЭ, о баллах, о том кто куда пойдёт после школы. Я стараюсь учиться, но дома тишина только когда папы нет, а когда он есть – тишина взрывается. В школе снова начали шушукаться за спиной. Я слышала как девчонки говорили что я приворожила Артёма, что непонятно что он во мне нашёл. Я сделала вид что не слышу. Артём тоже слышал, взял меня за руку прямо в коридоре и сказал громко – пусть говорят, мне всё равно. Я не знаю заслуживаю ли я его. Но он есть. Пока есть.

20 сентября 2014

Сегодня на перемене ко мне подошла Света, та самая которая громче всех смеялась надо мной в прошлом году. Сказала что я странная и что Артём со мной из жалости. Я стояла и смотрела на неё. Раньше я бы заплакала в туалете. Сейчас я просто сказала – может быть. И ушла. Она ждала реакции, ждала драки или слёз. Я не дала ей этого. На тренировке я била грушу и думала о том что люди жестоки не потому что я плохая. Просто им нужно на ком-то вымещать свою пустоту. Сегодня выбрали меня. Завтра выберут кого-то ещё.

28 сентября 2014

Артём сегодня спросил почему я никогда не приглашаю его домой. Я сказала что у нас мало места. Он посмотрел на меня долгим взглядом и сказал – я же вижу синяки, Эвелина. Я замерла. Он не спрашивал, он просто сказал. Я ответила что это тренировки. Он кивнул но я знаю что он не поверил. Мы стояли на остановке и молчали. Автобус пришёл, я села и уехала. Он остался на остановке и смотрел вслед. Мне было стыдно. Не за синяки. А за то что я вру ему. Единственному человеку который смотрит на меня как на что-то ценное.

5 октября 2014

Артём сегодня сказал что хочет познакомить меня со своими родителями. Я спросила зачем. Он удивился и сказал – потому что ты моя девушка. Я стояла и молчала. Девушка. Он никогда так не говорил. Мы никогда не обсуждали что мы встречаемся. Я думала мы просто друзья которые иногда держатся за руки и один раз он поцеловал меня в щёку. Я сказала ему это. Он засмеялся и сказал что думал что мы начали встречаться ещё в июне, когда он поцеловал меня у подъезда. Оказывается я чья-то девушка уже четыре месяца и даже не знала об этом. Глупо. Но внутри у меня тепло. Очень тепло. Я сказала что не готова к знакомству с родителями. Он сказал что подождёт. Он всегда говорит что подождёт. Может в этом и есть любовь – когда кто-то готов ждать тебя столько сколько нужно.

12 октября 2014

Артём записался в тренажёрный зал. Я спросила зачем ему это, он же фотограф, не боксёр. Он сказал что хочет стать накачанным чтобы защищать меня. Я засмеялась, не потому что смешно, а потому что не знала как реагировать. Я сказала что я сама могу себя защитить, я же боксёр. Он ответил что это неважно, что он всё равно хочет быть сильным ради меня. Никто никогда не хотел быть сильным ради меня. Никто никогда не говорил что будет меня защищать. Я всю жизнь защищала себя сама, а до этого – маму. Я не знаю как это – когда кто-то стоит между тобой и ударом. Я смотрела на него, худого, с фотоаппаратом через плечо, и думала – он правда пойдёт в зал. Правда будет стараться. Ради меня. Я обняла его и сказала спасибо. Он не понял за что. Но я-то знаю.

20 октября 2014

В школе проходили тесты по профориентации. Приходили какие-то люди с анкетами и заставляли отвечать на вопросы – что ты любишь, что ты умеешь, что ты хочешь делать через десять лет. Я сидела и не знала что писать. Я никогда не думала что будет через десять лет. Я думала только о том как пережить сегодня. Пришли результаты. Мне выдали бумажку где написано что мне подходит психология или преподавание. Артёму – что-то с математическим уклоном, аналитика какая-то. Он расстроился, сказал что это совсем не про фотографию. А Лене – творческое направление, что-то связанное с дизайном. Она обрадовалась, сказала что всегда хотела рисовать. Я смотрела на свою бумажку и думала – психология. Может и правда. Я столько лет пыталась понять маму, понять папу, понять почему люди делают больно тем кого любят. Может я уже немного психолог. Только без диплома. Артём вечером сказал что ему всё равно что там написано, он всё равно будет фотографом. Я сказала что мне тоже всё равно, я всё равно буду боксёром. Или психологом. Или никем. Посмотрим.

25 октября 2014

Лена сегодня сказала что решила поступать в колледж на дизайнера. Она уже нашла несколько вариантов, всё лето рисовала портфолио. Я смотрела на неё и завидовала – у неё есть план, есть цель. Она знает куда идти. А я до сих пор не знаю. Бокс это всё что у меня есть, но бокс не навсегда. Тренер говорит что я могу дойти до серьёзных соревнований, но для этого нужно полностью посвятить себя спорту. А мне нужно ещё и маму защищать. И школу закончить. И понять что делать с Артёмом который смотрит на меня так будто я что-то значу.

1 ноября 2014

Папа вернулся из командировки злой. Сказал что у него проблемы на работе и что мы с мамой его донимаем. Мама молчала. Я тоже молчала. Он ходил по кухне и кричал что мы его тянем вниз. Я думала – это ты нас тянешь вниз. Но не сказала. Сломанный палец помнит. Мои костяшки помнят. Я ушла в свою комнату и надела наушники. Артём прислал фотографию осеннего парка. Просто деревья и лужи и серое небо. Но в этом была красота. Он умеет находить красоту даже в серости. Может и во мне.

10 ноября 2014

Сегодня на тренировке был жёсткий спарринг. Я выиграла но получила рассечение брови. Кровь заливала глаз, тренер сказал что надо зашить. В больнице наложили два шва. Я смотрела на себя в зеркало – ещё один шрам. У меня их уже несколько. На руке, на ноге, теперь на лице. Артём когда увидел, побледнел. Спросил больно ли. Я сказала что нет. Это правда, почти не больно. Я привыкла к боли. Это наверно неправильно – привыкать к боли. Но я привыкла.

15 ноября 2014

Лена сегодня спросила меня про Артёма. Спросила люблю ли я его. Я не знала что ответить. Я не знаю что такое любовь. Я знаю что когда его нет, я жду его сообщения. Знаю что когда он берёт меня за руку, внутри становится спокойно. Знаю что он единственный кому я могу рассказать почти всё. Это любовь? Я спросила у мамы. Она сказала что любовь это когда ты готов отдать за человека жизнь. Я подумала – я готова. Но не знаю готова ли я жить ради него. Это сложнее. Умирать проще.

20 ноября 2014

Нам задали индивидуальный проект по литературе. Можно выбрать любую книгу и написать анализ. Я сразу подумала про "Анну Каренину". Я читала её в тринадцать, но тогда многое не поняла. Сейчас, когда мне четырнадцать, я хочу перечитать. Учительница удивилась, сказала что это сложный текст для моего возраста. Я сказала что справлюсь. Она не знает что я уже прочитала эту книгу два года назад. Она не знает что я плакала над ней ночами. Она не знает что Анна для меня больше чем персонаж. Она – предупреждение. Я напишу проект о том почему Анна бросилась под поезд. И о том почему я никогда этого не сделаю.

25 ноября 2014

Я перечитываю "Анну Каренину" и вижу всё по-другому. Раньше я думала что Анна – жертва. Теперь я вижу что она сама загнала себя в угол. Она выбрала мужчину который её не стоил. Она отказалась от всего ради любви, а любовь её и погубила. Я не хочу такой судьбы. Я не хочу умирать из-за того что кто-то меня не любит. Я хочу жить. Я хочу вырваться. Я хочу увидеть море. Артём говорит что я слишком мрачно смотрю на книгу. Может и так. Но я смотрю на неё честно.

30 ноября 2014

Мама сегодня спросила о чём мой проект. Я рассказала. Она села рядом и сказала что читала Каренину в институте. Сказала что тоже плакала над концом. Я спросила – почему ты не ушла от папы как Анна от мужа? Она замолчала. Долго молчала. Потом сказала – потому что Анне было некуда идти. И мне было некуда. Я сидела и думала – а мне будет куда? У меня есть Артём, есть Лена, есть тренер, есть сборная. У меня есть целый список людей которые меня держат. Может я счастливее мамы. Может у меня получится.

5 декабря 2014

Артём сегодня впервые пришёл на мою тренировку. Сидел на скамейке у стены и смотрел. Я волновалась больше чем на соревнованиях. Глупо, да? Тренер поставил меня в спарринг с девочкой из старшей группы. Я выиграла по очкам, но пропустила пару ударов в корпус. После тренировки Артём подошёл и сказал что это было страшно и красиво одновременно. Сказал что не думал что я настолько сильная. Я ответила что это только ринг, в жизни я слабее. Он взял мои руки, посмотрел на сбитые костяшки и сказал – нет, ты сильная везде, просто не замечаешь.

10 декабря 2014

Мама сегодня не встала с кровати. Сказала что устала. Я знаю что это значит. Бутылка спрятана под кроватью, я видела когда принесла ей чай. Я ничего не сказала. Просто села рядом и гладила её по голове как она меня в детстве. Она заснула. Я сидела и думала о том что роли поменялись. Теперь я – мама. А она – ребёнок который не может справиться с жизнью. Когда это случилось? Когда я стала старше неё?

15 декабря 2014

Скоро новый год. В школе украсили коридоры гирляндами. Артём предложил встретить новый год вместе. Сказал что родители уедут к бабушке и он будет один. Я сказала что не могу оставить маму. Он сказал – тогда я приду к вам. Я представила его у нас дома. Нашу тесную квартиру, маму которая может быть пьяной, папу который может вернуться в любой момент. Я сказала что это плохая идея. Он обиделся. Сказал что я прячу его от своей жизни. Я не знала что ответить. Он прав. Я прячу. Но не потому что мне стыдно за него. А потому что мне стыдно за них. За этот дом. За эти крики. За эти бутылки под кроватью. Он хочет быть частью моей жизни, но моя жизнь это то от чего я сама хочу сбежать.

20 декабря 2014

Папа узнал про Артёма. Мама рассказала, не подумав. Он орал что я ещё мелкая для отношений, что он запрещает мне видеться с ним. Я стояла и молчала. А потом сказала – тебе всё равно на меня, почему сейчас ты решил поиграть в отца? Он замер. Я думала он ударит меня. Но он просто развернулся и ушёл. Мама смотрела на меня с ужасом. Я сказала – я больше не боюсь его. Это почти правда. Я почти не боюсь.

25 декабря 2014

Проект по Карениной почти готов. Я пишу о том что Анна умерла не под поездом. Она умерла задолго до этого. Когда поверила что без любви жизнь не имеет смысла. Когда отдала всю себя человеку который не мог её спасти. Я пишу что спасение не в других людях. Спасение в себе. Я не знаю правильный ли это вывод. Но это мой вывод. Учительница сказала что работа мрачная но сильная. Как и я наверно.

31 декабря 2014

Новый год. Папа напился и ушёл куда-то ещё до двенадцати. Мама сидела на кухне в красивом платье, которое надела специально, и смотрела в одну точку. Я села рядом. Мы ели мандарины и слушали фейерверки. Она сказала что устала. Я сказала что тоже. Мы выпили чай из красивых чашек. Без шампанского. Без криков. Просто вдвоём. Когда куранты пробили, она обняла меня и заплакала. Сказала – прости меня за всё. Я сказала – я люблю тебя. Это всё что имеет значение. Артём прислал фотографию заснеженного парка и написал – с новым годом, моя рыжая. Я ответила – с новым годом. И впервые за долгое время я подумала что он правда может быть новым.

10 января 2015

Каникулы кончились. Я снова в школе, снова тренировки, снова дом где всё по-прежнему. Но что-то изменилось. Я изменилась. Я больше не прячусь в углу когда папа кричит. Я смотрю ему в глаза. Он это чувствует. Он стал бить реже. Может боится что я дам сдачи. Может просто устал. Не знаю. Но мне легче дышать.

20 января 2015

Артём сегодня познакомил меня со своей мамой. Я не была готова, мы просто зашли к нему за книгой а она была дома. Она улыбнулась и сказала что много обо мне слышала. Пригласила на чай. Я сидела в их чистой кухне, на которой пахло ванилью, и не знала куда деть руки. Она спросила про школу, про тренировки. Ни слова про мою семью. Артём наверно предупредил её. Я была благодарна. Когда я уходила, она сказала – заходи ещё, Эвелина. Я вышла и чуть не заплакала. Вот так бывает. У кого-то дома пахнет ванилью а не водкой.

5 февраля 2015

В школе объявили что выпускные экзамены в мае. Девятый класс заканчивается. Я до сих пор не знаю что делать дальше. Учиться в десятом или уходить в колледж. Тренер говорит что если я хочу серьёзно заниматься боксом, лучше идти в училище олимпийского резерва. Но это в другом городе. Это значит оставить маму. Я не знаю смогу ли.

15 февраля 2015

Говорила с мамой про будущее. Она сказала что я должна уезжать. Сказала что не хочет чтобы я повторила её судьбу. Что она справится. Я смотрела на неё и думала – ты не справишься. Ты без меня пропадёшь. Но вслух сказала – я подумаю. Артём говорит что жизнь одна и нельзя её тратить на спасение тех кто не хочет спасаться. Но мама хочет. Она просто не может. Это разница.

1 марта 2015

Весна. Грязный снег и лужи. Я хожу на тренировки шесть раз в неделю, готовлюсь к весенним соревнованиям. Тренер говорит что если я возьму призовое место, меня могут рекомендовать в училище олимпийского резерва. Это мой шанс. Может быть единственный. Но каждый раз когда я думаю об отъезде, я вижу мамино лицо. Она говорит что справится, но я знаю – не справится. Папа снова начал пить, и она за ним. Они тянут друг друга на дно. А я стою на берегу и не знаю – нырять за ними или бежать прочь.

10 марта 2015

Артём сегодня сказал что его родители разводятся. Мы сидели на нашей лавке в парке и он рассказывал как отец собрал вещи и ушёл. Голос у него был спокойный, но руки дрожали. Я взяла его за руку. Он сказал что теперь понимает почему я не хотела приводить его домой. Сказал что стыдился своей семьи, думал что они идеальные, а они просто хорошо притворялись. Я сказала что все притворяются. Все носят маски. Он спросил – а мы? Я сказала что мы нет. Мы друг с другом настоящие. Это единственное что у нас есть.

15 марта 2015

Мама сегодня сказала что папа потерял работу. Она сидела на кухне и плакала, говорила что не знает как мы будем жить. Я сказала что пойду работать после школы. Она закричала что не позволит, что я должна учиться. Я никогда не видела её такой злой на меня. Она сказала что если я брошу бокс ради работы, она мне этого не простит. Я стояла и не понимала – она кричит потому что любит меня или потому что я её последняя надежда? Может и то и другое. В этой семье всё всегда перепутано.

20 марта 2015

Сегодня на тренировке я выиграла спарринг нокаутом. Впервые. Девочка упала и не встала сразу. Я стояла в углу ринга и смотрела как к ней бежит врач. Тренер похвалил меня, но внутри было странное чувство. Я могу причинить боль. Настоящую боль. Я не знаю радоваться этому или бояться себя. Артём когда узнал, спросил – ты гордишься? Я сказала что не знаю. Он сказал что я странная. Я знаю.

25 марта 2015

Папа сегодня ударил маму. Я вбежала на крик и увидела её на полу. Он стоял над ней с ремнём. Я не помню что было дальше. Помню только что он лежал на полу а я стояла над ним. Мама кричала. Соседи стучали в дверь. Я смотрела на свои руки и не узнавала их. Они были чужие. Красные. Тренер говорил что нельзя применять бокс вне ринга. Но это не бокс. Это война. И я только что выиграла битву но проиграла что-то внутри себя.

26 марта 2015

Вызвали полицию. Соседи слышали крики и решили что хватит. Приехали двое, один молодой, другой постарше. Папа вышел к ним, спокойный, как будто не он полчаса назад стоял с ремнём над мамой. Он отвёл старшего в сторону, что-то сунул в карман. Я видела. Я всё видела. Молодой хотел что-то сказать, но старший его одёрнул. Маму увезли. Сказали что в наркологическую клинику, что ей там помогут. А меня поставили на учёт. За нападение на отца. Меня. На учёт. Год отстранения от соревнований. Год без ринга. Год без единственного что держало меня на плаву. Папа сидел на кухне и улыбался. Он выиграл. Он всегда выигрывает.

28 марта 2015

Я не ходила на тренировки три дня. Тренер звонил, я не брала трубку. Артём приходил, я не открыла. Лена писала, я не отвечала. Я лежала на кровати и смотрела в потолок. Серебряная птица на шее. Маленькая надежда. Сейчас она кажется насмешкой. Папа каждый день ходит мимо моей двери и насвистывает. Он доволен. Он забрал у меня самое дорогое. Я хочу чтобы он сдох. Как псина в подворотне. Или я сама его прикончу. Я не знаю что будет раньше – он умрёт или я сломаюсь. Но одно я знаю точно. Я больше не боюсь тюрьмы. Я боюсь только одного – что он переживёт нас всех.

1 апреля 2015

Мама в клинике. Я не могу её навещать, нельзя. Только совершеннолетним родственникам. Папа не ездит. Говорит что ей там самое место. Я сижу дома и считаю дни. Без тренировок я не знаю куда девать руки. Они чешутся. Им нужно бить. Но бить некого. Папа ходит осторожно, не подходит близко. Знает что я могу. Боится. Это единственное что греет – он меня боится.

5 апреля 2015

Артём прорвался ко мне. Пришёл и не ушёл, стоял под дверью пока я не открыла. Мы сидели в моей комнате и он держал меня за руку. Я рассказала ему всё. Про папу, про полицию, про взятку, про маму, про год отстранения. Всё. Он слушал и не перебивал. Когда я закончила, он сказал – мы справимся. Я спросила – как? Он сказал – не знаю, но вместе. Я заплакала. Впервые за долгое время. Он обнял меня и я плакала ему в плечо. Серебряная птица впилась в грудь, но я не снимаю её. Она всё ещё моя надежда.

10 апреля 2015

Лена пришла сегодня. Принесла пирог от своей мамы. Мы сидели на кухне и она рассказывала про школу, про экзамены, про свои рисунки. Пыталась отвлечь. Я слушала и думала – у меня есть люди. У меня есть Артём и Лена и тренер который звонит каждый день. Я не одна. Но мама одна в этой клинике. И я не могу ей помочь. Бессилие хуже ненависти. Ненависть даёт силы. Бессилие забирает всё.

15 апреля 2015

Папа сегодня пришёл пьяный. Сказал что мама сама виновата, что она слабая, что она всегда была слабой. Я сидела и смотрела на него. Раньше я бы встала и ударила. Теперь я просто смотрела. Он замолчал под моим взглядом. Ушёл в свою комнату. Я поняла что он не стоит моих рук. Он не стоит моего гнева. Он просто жалкий человек который ломает всё к чему прикасается. Я не дам ему сломать меня. Я обещаю тебе, мама. Я обещаю тебе, дневник. Я выживу.

20 апреля 2015

Сегодня последний урок отменили, учитель заболел. Я пришла домой раньше обычного. Открыла дверь своим ключом и услышала звуки из спальни. Стоны. Я сначала не поняла, подумала что телевизор. Подошла ближе. Дверь была приоткрыта. Я заглянула. Там была женщина. Та самая, которую я видела с папой в городе. В нашем доме. В маминой постели. С папой. Они меня не заметили. Я отошла тихо, закрыла входную дверь и села на лестнице в подъезде. Меня трясло. Не от злости, нет. От отвращения. Мама лежит в наркологической клинике, а он приводит сюда эту. В нашу квартиру. В мамину кровать. Я сидела на холодном бетоне и думала что я сделаю с ним. Нет, не так. Я думала что я сделаю с ними обоими. У меня нет слёз. У меня есть только холодная ярость которая копится внутри как лёд. Я не знаю что будет когда этот лёд треснет. Но я знаю что это случится.

25 апреля 2015

Папа не ищет работу. Вообще. Целыми днями лежит на диване или пьёт. Денег почти не осталось, я считаю каждую копейку. Иногда он говорит по телефону с той женщиной, уходит в спальню и закрывает дверь. Я слышу его голос, этот мерзкий смех. Однажды дверь была неплотно закрыта и я увидела. Он лежал на кровати и мастурбировал, продолжая что-то шептать в трубку. Меня чуть не вырвало. Я ушла в свою комнату, надела наушники, сделала музыку на полную громкость. Но картинка осталась в голове. Она теперь всегда там. Вместе с той женщиной в маминой постели. Вместе с ремнём в его руке. Вместе с мамиными синяками. Этот человек – мой отец. И я ненавижу его каждой клеткой своего тела.

1 мая 2015

Я стараюсь не бывать дома. Ухожу в школу, потом в библиотеку, потом просто гуляю до темноты. Артём спрашивает почему у меня круги под глазами. Я говорю что готовлюсь к экзаменам. Он не верит но не давит. Я не могу рассказать ему про это. Про то что видела. Это слишком грязно. Я не хочу чтобы он знал что я выросла в этом. Что моя семья это даже не семья, а какая-то клоака. Я хочу отмыться от всего этого. Но грязь въелась под кожу.

5 мая 2015

Маму должны выписать через неделю. Я считаю дни. Я боюсь. Боюсь что она вернётся и снова начнёт пить. Боюсь что папа снова начнёт её бить. Боюсь что та женщина ещё придёт. Я не знаю как сказать маме про то что здесь было. Я не знаю должна ли она знать. Может лучше не знать. Может знание её убьёт быстрее чем водка. Я не знаю. Я ничего не знаю. Мне четырнадцать лет и я должна принимать взрослые решения. Это неправильно. Это всё неправильно.

10 мая 2015

Лена предложила мне снова пожить у неё. Мы сидели на подоконнике в школьном коридоре и она сказала что видит моё состояние. Что у меня трясутся руки и я почти не ем. Она сказала что её мама не против, что комната Лены в моём распоряжении, что они обе волнуются за меня. Я сначала отказалась, по привычке. А потом согласилась. Просто кивнула и всё. Вечером собрала сумку. Папа даже не заметил. Он спал на диване перед телевизором. Я постояла над ним минуту. Пьяный, грязный, чужой. Я ушла и он не проснулся.

12 мая 2015

Третий день живу у Лены. Её мама кормит меня завтраками и спрашивает как дела в школе. Они не лезут в душу, просто дают мне быть. Лена по вечерам сидит со мной, иногда молчит, иногда рассказывает про свои рисунки. Она готовит портфолио для поступления. Говорит что хочет уехать в другой город, в художественное училище. Я слушаю и думаю – все разъезжаются. Артём в Питер, Лена в художественное, а я? Куда я? У меня даже ринга больше нет.

15 мая 2015

Артём приходит каждый день. Приносит фотографии, распечатанные на старом принтере. Говорит что это моя галерея. Там я на мосту, я на тренировке, я с серебряной птицей на шее. Он говорит что когда я смотрю на эти снимки, я должна помнить что я не только дочь своего отца. Я – это ещё и боксёр, и подруга, и любимая. Я смотрю на девочку на фотографиях и почти не узнаю её. Она кажется сильной. Может она и есть сильная. Может я просто забыла об этом.

20 мая 2015

Маму выписали. Я ездила за ней вместе с тётей Верой, соседкой. Мама вышла из клиники бледная, худая, но с ясными глазами. Первое что она сказала – я больше не буду. Я обняла её и мы стояли на крыльце больницы долго-долго. Я сказала что мы пока живём у Лены. Она кивнула. Про папу не спросила. Может знает. Может догадывается. Мы приехали к Лене, её мама накрыла стол. Мама сидела и плакала, говорила что ей стыдно перед всеми. Ленина мама сказала – не надо стыдиться, надо жить дальше. Я смотрела на них и думала что доброта – это редкая вещь. И очень ценная.

25 мая 2015

Мы с мамой вернулись домой. Папа был трезвый, встретил нас молча. Мама прошла мимо него как мимо пустого места. Я тоже. Мы заперлись в моей комнате и сидели там как в осаде. Она спросила про ту женщину. Я сказала что видела её здесь. Она кивнула. Не заплакала. Сказала что больше не будет терпеть. Я не знаю правда ли это или она просто хочет чтобы я поверила. Но я всё равно поверила. Потому что хочется верить. Потому что без надежды нельзя.

1 июня 2015

Лето. Жара. Я не поехала ни в какой лагерь в этом году, без соревнований нет смысла. Но я всё равно хожу в зал, бью грушу, держу форму. Тренер говорит что отстранение можно обжаловать, что он поможет. Я не знаю. Я устала бороться с системой которая верит взяткам а не синякам. Но я хожу. Потому что без зала я сойду с ума.

2 июня 2015

Мы с Артёмом гуляли в парке. Был тёплый вечер, пахло скошенной травой. Он фотографировал закат, а я сидела на траве и смотрела на него. Он обернулся и сказал – у тебя такое лицо, будто ты впервые за год расслабилась. Может так и было. Мы ели мороженое, болтали о какой-то ерунде. Он рассказывал про Питер, про институт, про то как будет скучать. Я сказала что ещё ничего не решено, что экзамены только через год. Он сказал что время пролетит быстро. Я не хочу чтобы оно летело. Я хочу чтобы этот вечер длился вечно.

5 июня 2015

Артём сегодня показал мне свои новые фотографии. Он снимал старые дворы, ржавые качели, трещины на асфальте. Я спросила почему он снимает такое грустное. Он сказал что красота не всегда радостная. Иногда она в том что сломано. Я подумала – может поэтому он со мной. Потому что я тоже сломана. Но он видит в этом красоту.

8 июня 2015

Мы сидели на крыше. Он залез первый, подал мне руку. Было страшно и захватывающе. Город лежал внизу как карта, огни, улицы, машины. Он сказал – представь что мы уедем. Что у нас будет своя квартира, без криков, без страха. Я сказала – это будет не скоро. Он сказал – но будет. Я поверила. В тот момент я правда поверила.

12 июня 2015

Сегодня целый день провели вместе. Сначала пошли на выставку фотографий, он объяснял мне про свет и композицию, я мало что поняла но слушала с удовольствием. Потом ели пиццу в дешёвом кафе, он рассказывал про своего отца, про то как тяжело было когда тот ушёл. Я слушала и думала – мы оба из сломанных семей. Но мы держимся друг за друга. Может это и есть любовь. Не страсть, не драма. А просто когда кто-то держит тебя за руку и не отпускает.

15 июня 2015

Папа вернулся злой. Сказал что у него проблемы. Мама молчала. Я тоже. Мы снова ходим на цыпочках. Тишина кончилась.

18 июня 2015

Сегодня Артём пришёл грустный. Сказал что мама продаёт квартиру и они переезжают в Питер уже в августе. Я знала что это случится, но внутри всё равно оборвалось. Он сказал что это не конец, что мы будем переписываться и он будет приезжать. Я кивнула. Я не хотела плакать при нём. Когда он ушёл, я закрыла дверь и села на пол. Лето кончится, и он уедет. Лена уедет. Все уедут. А я останусь здесь.

25 июня 2015

Мы проводим вместе почти каждый день. Как будто пытаемся надышаться перед долгой разлукой. Гуляем, ходим в кино, сидим на нашей лавке в парке. Он фотографирует меня постоянно. Говорит что хочет запомнить каждый мой жест, каждую улыбку. Я говорю что я не умираю, я просто остаюсь. Он говорит что это почти одно и то же. Я смеюсь, но внутри пустота.

30 июня 2015

Осталось два месяца. Я считаю дни. Мы были на мосту, там где он впервые снял меня на закате. Он снова фотографировал, но я уже не та девочка что в прошлом году. У меня шрам на брови, синяки под глазами от недосыпа, руки в мозолях от груши. Он сказал что я стала красивее. Я спросила как такое возможно. Он сказал – ты стала настоящей. Может в этом и есть красота. В том чтобы перестать притворяться.

15 июля 2015

Я вернулась с прогулки с Артёмом поздно вечером. В квартире было тихо. Слишком тихо. Я зашла на кухню и увидела маму. Она сидела за столом и плакала. Тихо, беззвучно, слёзы текли по лицу а она даже не вытирала их. Я села рядом и спросила что случилось. Она долго молчала, а потом сказала – я беременна. Я не знала что ответить. Внутри всё оборвалось. Она сказала что папа знает. Что он обрадовался. Сказал что надеется что будет мальчик. Он всегда хотел мальчика. Всегда говорил что дочь это не то, что ему нужен сын, наследник, продолжатель. Мама сказала что хотела сделать аборт. А он сказал что убьёт её если она это сделает. Сказал спокойно, без крика, просто посмотрел и сказал – убью. И она поверила. Потому что он уже убивал её много раз. Просто не до конца. Я сидела и смотрела на неё. Ещё один ребёнок. В этом доме. С этим отцом. Ещё одна жизнь которую он сломает. Я сказала – мы что-нибудь придумаем. Мы уедем. Мы спрячемся. Она покачала головой и сказала – он найдёт. Он всегда находит. И я поняла что она права. Он всегда находит. Он как болезнь которая возвращается. Как чума которая живёт в стенах этой квартиры и ждёт.

20 июля 2015

Папа сегодня ходил с мамой на УЗИ. Двадцать вторая неделя. Сказали что будет мальчик. Папа вернулся домой другим человеком. Воодушевлённым, почти счастливым. Он обнял маму при мне, сказал что это лучшая новость в его жизни. Что теперь всё изменится. Что он найдёт работу, что они начнут всё заново. Я стояла в дверях и смотрела на это представление. Мама улыбалась. Она снова поверила. Она всегда верит.

25 июля 2015

Папа действительно начал искать работу. Устроился на стройку, приходит уставший но трезвый. В доме стало тише. Не хорошо, но тише. Мама ходит с животом, гладит его, разговаривает с ним. Она снова не пьёт. Говорит что ради малыша, что ради сына. Сына. Я слышу это слово и внутри что-то сжимается. Он хотел сына. Не дочь. Я всегда была ошибкой. Теперь у него будет правильный ребёнок.

28 июля 2015

Мы с Артёмом снова гуляли допоздна. Он рассказывал про Питер, про то какой институт выбрал, про общежитие. Глаза горели. Я слушала и радовалась за него. А потом он сказал – поедем со мной. Я молчала. Он сказал – у тебя же всё равно отстранение, бокса нет, что тебя здесь держит? Я сказала – мама. И брат который скоро родится. Он замолчал. Мы сидели на лавке и молчали. Он держал меня за руку. Я знаю что он не понимает. Как можно держаться за то что тебя топит.

1 августа 2015

Он всё равно бьёт её. Не так часто как раньше, но бьёт. Вчера ударил по лицу за то что ужин был невкусный. Мама заплакала, он сразу извинился, сказал что просто устал на работе. Она простила. Она всегда прощает. Я сидела в своей комнате и слышала как он извиняется. Те же слова что и десять лет назад. Ничего не меняется. Только теперь у мамы живот и она прижимает к нему руки когда он кричит.

5 августа 2015

Артём сегодня сказал что уезжает двадцать пятого августа. Что мама уже купила билеты. Что квартира продана. Мы сидели на нашей крыше последний раз. Он сказал что будет ждать меня. Что через год я сдам экзамены и приеду к нему. Я сказала – да. Я не знаю правда ли это. Но я сказала да. Потому что он смотрел на меня с такой надеждой. И я не могла её убить.

10 августа 2015

Папа сказал что нам нужно экономить. Что теперь все деньги для малыша. Для более полезного члена семьи. Так и сказал – полезного. Он запретил мне есть по вечерам. Сказал что я и так занимаюсь боксом, могу и подтянуться. Мама пыталась возразить, он рявкнул и она замолчала. Теперь я ужинаю у Лены. Её мама молча подкладывает мне добавку. Они не спрашивают. Они просто кормят. Я не знаю что бы я делала без них.

15 августа 2015

Мама купила детские вещи. Маленькие ползунки, распашонки, чепчик с мишкой. Она показывает их мне и улыбается. Говорит что малыш это её второй шанс. Что она воспитает его по-другому. Что он вырастет хорошим человеком. Не таким как папа. Я смотрю на эти крошечные вещи и думаю – а я? Я была её первым шансом. Я выросла. И что? Я стала боксёром со сломанным пальцем и отстранением от соревнований. Я стала девочкой которая прячется в подъезде и ест у чужих людей. Я не говорю ей это. Пусть верит. Пусть у неё будет надежда. Может этот малыш правда вырвется. Может ему повезёт больше чем нам.

20 августа 2015

Осталось пять дней. Мы с Артёмом провели вместе целый день. Гуляли по городу, зашли в кафе где он когда-то подарил мне снегиря. Он заказал горячий шоколад и пирожное, как тогда. Сказал что это наша традиция теперь. Я спросила – какая традиция, если ты уезжаешь? Он сказал – традиция на будущее. Когда я приеду к нему, мы снова пойдём в кафе и закажем горячий шоколад. Я не знаю сбудется ли это. Но мне нравится что у нас есть традиция.

25 августа 2015

Артём уехал. Я провожала его на вокзале. Его мама стояла чуть поодаль, дала нам попрощаться. Он обнял меня, долго не отпускал. Сказал что через год я сдам экзамены и приеду. Что он будет ждать. Что он будет писать каждый день. Я кивнула. Поезд тронулся, я стояла на перроне и смотрела как он уезжает. Серебряный снегирь на шее. В кармане билет который он купил мне – на память, до Питера, без даты. Сказал – когда будешь готова. Я стояла и смотрела на пустые рельсы. Он уехал. Лена уедет через неделю. Все уезжают. А я остаюсь. Но теперь у меня есть билет. Без даты. Но есть.

28 августа 2015

Лена уехала сегодня. В художественное училище, в другой город. Мы обнялись на автовокзале, она плакала, я нет. Я уже выплакала всё с Артёмом. Она сказала что будет звонить, что мы лучшие подруги навсегда. Я верю. Она единственная кто знает меня с одиннадцати лет. Она помнит меня до Артёма, до бокса, до всего. Мы пережили вместе Диму, школу, экзамены. И теперь она уезжает. Я осталась одна. Почти одна. Есть мама, есть ещё не рождённый брат, есть папа который запрещает мне есть. Отличная компания.

5 сентября 2015

Я сдала ОГЭ. На отлично. Химия, математика, русский, биология. Все предметы на пятёрки. Я стояла и смотрела на результаты и не верила глазам. Я сделала это. Несмотря ни на что. Мама плакала от радости. Папа сказал что могла бы и лучше, но я не слушала. Я сдала. Я могу поступать куда угодно. Я решила – медицинский колледж, на психиатра. Я хочу понимать людей. Хочу понимать почему они ломают друг друга. Хочу помогать тем кто как мама – не может вырваться. Может это глупо. Может я не поступлю. Но у меня есть цель. Впервые за долгое время у меня есть цель кроме бокса.

9 сентября 2015

Завтра мне пятнадцать. Я сижу в своей комнате и перечитываю старые дневники. Те что прячу под матрасом, под половицей, в коробке из-под обуви. Десять лет, одиннадцать, двенадцать, тринадцать, четырнадцать. Все эти записи, все эти крики, все эти синяки. Я выросла на этом. Я выжила на этом. И завтра мне пятнадцать. Я не знаю что будет дальше. Но я знаю что я всё ещё здесь. Я всё ещё дышу. Я всё ещё борюсь. Может это и есть победа. Артём прислал открытку из Питера. На ней мост и закат. Написал – жду тебя, рыжая. Лена прислала свой первый рисунок из училища. Мама гладит живот и улыбается. Папа работает и пока не бьёт. Может быть пятнадцать лет это новый старт. Может быть всё получится. Я не знаю. Но я попробую. Я всегда пробую. Потому что я не Анна. Я не лягу под поезд. Я сяду в него и уеду. Когда-нибудь.

Дневник №6

10 сентября 2015

Сегодня мне пятнадцать. Артём приехал. Просто приехал, без предупреждения. Я открыла дверь а он стоит на пороге с цветами и пакетом. Оказывается он договорился с мамой заранее, она знала и молчала. Я стояла и не могла поверить. Он приехал на один день, специально ко дню рождения, взял билеты на ночной поезд обратно. Сказал что не мог не поздравить меня лично. Мы сидели в моей комнате и он достал подарки. Первый – дневник. Новый, в кожаной обложке, тёмно-синий как ночное небо. Сказал что зелёный наверно уже заканчивается, а я должна продолжать писать. Он не знает что именно я пишу, но знает что это важно. Второй подарок – боксёрские перчатки. Настоящие, профессиональные, красные. Сказал что отстранение закончится, и я вернусь на ринг. Что он верит в меня. Что я должна продолжать бороться. Я надела перчатки, они сели идеально. Он сказал что узнавал размер у тренера. Всё продумал. Мама испекла торт, мы сидели на кухне втроём, без папы. Он был на работе. Это был самый лучший день рождения с десяти лет. Артём уехал вечером, я опять стояла на перроне и смотрела на поезд. Но теперь у меня на руках красные перчатки, а в сумке новый дневник. И я знаю что он вернётся. Не знаю когда. Но вернётся. С пятнадцатилетием, Эвелина. Ты всё ещё жива. Это уже победа.

15 сентября 2015

Я начала учёбу в медицинском колледже. Это странно и непривычно после школы. Все старше меня, некоторые уже после одиннадцатого класса, некоторые даже после работы. Но никто меня не задирает. Никто не обзывает рыжей, не прячет рюкзак в туалете, не смеётся за спиной. Взрослые люди. На первой же паре ко мне подошла девушка, её зовут Катя, ей восемнадцать. Спросила не хочу ли я сесть с ней за одну парту. Просто так. Просто подошла и спросила. Я чуть не заплакала от неожиданности. Мы вместе ходили на обед, она рассказывала про себя, про то как работала год после школы и решила пойти на психиатрию. Я слушала и думала – вот так бывает. Кто-то сам к тебе подходит. Не потому что ты странная, а потому что ты просто человек.

20 сентября 2015

Лена пишет почти каждый день. Она осталась в школе до одиннадцатого класса, решила что так будет лучше для поступления. Мы переписываемся в соцсетях, иногда созваниваемся. Она рассказывает про учёбу, про новые рисунки, про мальчика из параллельного класса который на неё смотрит. Я рассказываю про колледж, про Катю, про предметы. Она говорит что скучает. Я тоже. Но у нас теперь разные жизни. Это грустно и нормально одновременно. Так бывает когда вырастаешь.

25 сентября 2015

Маму сегодня забрали в больницу. У неё началось внутреннее кровотечение. Я страшно испугалась. Папа был на работе, я вызывала скорую сама. Врачи сказали что с плодом всё в порядке, но маме нужно полежать в больнице, возможно до самых родов. Ей нужен покой, полный покой, никаких стрессов. Я сидела в больничном коридоре и думала – покой. В нашей жизни. Это возможно только если папы нет рядом. Я осталась дома одна с ним. Мама в больнице. Брат в животе. Я между ними всеми как связующее звено которое держит всё это вместе. Лишь бы не разорваться.

1 октября 2015

Мама лежит в больнице уже неделю. Я навещаю её каждый день после колледжа. Она бледная, но врач говорит что кровотечение остановили и плод в порядке. Она лежит у окна, там свет, она говорит что читает книжки которые ей приносят медсёстры. Я сижу рядом и рассказываю про учёбу. Про Катю, про предметы, про то что мне интересно. Она слушает и улыбается. Я не рассказываю про папу. Про то что он снова пьёт по вечерам. Про то что денег почти нет. Про то что я опять ем у Лениной мамы через день. Пусть у неё будет покой. Хотя бы у неё.

5 октября 2015

В колледже началась анатомия. Я сижу над учебниками до ночи. Это сложно, но мне нравится. Впервые я чувствую что учусь не ради оценок, не ради аттестата, а ради себя. Я хочу знать как устроен человек. Не только снаружи – это я уже знаю благодаря боксу. Но изнутри. Мозг, нервы, психика. Почему одни люди становятся жертвами а другие хищниками. Почему мама терпит. Почему папа бьёт. Почему я не могу уйти.

10 октября 2015

Папа сегодня пришёл трезвый. Спросил как мама. Я сказала что ей нужен покой. Он кивнул. Мы сидели на кухне и молчали. Он смотрел в окно, я смотрела на него. Он постарел за последний год. Седина на висках, морщины вокруг глаз. Он уже не тот страшный человек из моего детства. Или это я выросла и перестала бояться. Я спросила – ты её любишь? Он долго молчал. Потом сказал – я не знаю что это такое. Это был первый честный разговор с ним за много лет. Я не знаю что с этим делать.

15 октября 2015

Артём прислал фотографии из Питера. Там уже осень, листья жёлтые, небо серое, Нева с мостами. Он пишет что скучает. Что хочет чтобы я приехала хотя бы на каникулы. Я не знаю получится ли. Денег нет. Мама в больнице. Папа пьёт. Я не могу всё бросить и уехать. Я написала ему что пока не могу. Он ответил что понимает. Он всегда говорит что понимает. Но я знаю что он расстроен. Я бы тоже была расстроена. Мы не виделись уже месяц. Это самый долгий срок за всё время.

20 октября 2015

Маму выписали. Врач сказал что кровотечение больше не повторяется, но ей нужно лежать дома, минимум движений, максимум покоя. Папа встретил нас на машине. Был трезвый. Помог маме подняться. Я смотрела на них и думала – может он правда меняется. Может ради сына он станет другим человеком. Я не верю в это, но я хочу верить. Мама верит. Она смотрит на него с надеждой. Я не могу у неё эту надежду отнять.

20 февраля 2016

Четыре месяца не писала. Учёба забирает всё время. Лекции, семинары, практические, конспекты до ночи. Я прихожу домой и падаю без сил. На бокс времени нет совсем, но я иногда захожу в зал к тренеру. Просто так. Просто побить грушу. Он смотрит на меня и качает головой. Говорит что я могла бы далеко пойти, что у меня был талант, что жалко бросать. Я знаю. Я сама жалею. Но жизнь повернулась иначе. Отстранение ещё действует, да и колледж съедает всё. Я бью грушу и вспоминаю ринг. Там было всё понятно. Там я знала кто враг. В жизни сложнее. Маму выписали из больницы ещё в октябре. Месяц она лежала дома, а потом начались роды. В конце ноября, на две недели раньше срока. Я была на парах когда позвонил папа. Я бросила всё и поехала в роддом. Его назвали Максим. Маленький, красный, орал так что стены дрожали. Папа светился. Я впервые видела его таким. Он держал сына на руках и плакал. Я стояла в стороне и смотрела. Мой брат. Моя кровь. Я не знала что чувствовать. Мама усталая но счастливая, прижимала его к груди. Мы были семьёй в тот момент. Настоящей семьёй. Это длилось недолго. Первые два месяца папа был идеальным. Не пил, не кричал. Помогал маме, вставал к Максиму по ночам. Я думала – может чудо существует. Может брат спасёт эту семью. Но в январе он сорвался. Сначала кричать на меня. Потом снова пить. Маму пока не трогает – она кормит, она нужна сыну. А я рядом. Я всегда рядом. Он кричит что я бесполезная, что бокс бросила, что колледж мой – пустая трата денег. Что я жру слишком много, хотя я почти ничего не ем. Он нашёл новую мишень. Старую мишень. Я привыкла. Я могу терпеть. Главное чтобы Максим рос в тишине. Хотя бы пока.

1 марта 2016

Максиму уже три месяца. Он улыбается, узнаёт маму, хватает меня за палец когда я подхожу к кроватке. У него голубые глаза как у меня, и рыжий пушок на голове. Мама говорит что он похож на меня в детстве. Я смотрю на него и думаю – только не повтори мою судьбу. Только не вырасти в этом доме. Только не узнай каково это когда отец орёт, а мать плачет в ванной. Я буду защищать тебя. Я обещаю. Как я защищала маму. Как я никого не смогла защитить по-настоящему.

10 марта 2016

Папа снова пьёт. Не так сильно как раньше, но достаточно чтобы мы все ходили на цыпочках. Мама молчит, прижимает Максима к себе когда он начинает кричать. Я ухожу в колледж, в библиотеку, куда угодно лишь бы не быть дома. Катя спрашивает почему у меня такие круги под глазами. Я говорю что много учусь. Она не верит, но не лезет. Хорошая подруга – та которая знает когда не надо спрашивать.

15 марта 2016

Сегодня он меня ударил. Впервые за долгое время. Я забыла купить хлеб. Он орал что я никчёмная, что я даже простую вещь не могу сделать. Я стояла и молчала. Он ударил по лицу. Я не упала. Я смотрела на него и думала – ты уже не кажешься мне страшным. Ты просто жалкий. Старый, пьяный, злой. Я могла бы ударить в ответ. Могла бы сломать ему челюсть как ту грушу в зале. Но я не стала. Не из-за него. Из-за Максима. Мама стояла в дверях с ребёнком на руках и плакала. Я просто развернулась и ушла в свою комнату. Заперла дверь. Достала дневник. Вот я и пишу.

20 марта 2016

Я стала чаще ходить в зал. Не на тренировки – на них времени нет. Просто прихожу когда там пусто, надеваю старые перчатки и бью грушу. Тренер иногда сидит в углу, чинит инвентарь или заполняет бумаги. Он больше не говорит что я могла бы стать чемпионкой. Он просто смотрит. Иногда кивает. Однажды сказал – ты всё ещё злая, это хорошо. Я не ответила. Я не злая. Я просто не могу плакать. Слёзы кончились ещё в тринадцать. Вместо них теперь удары. Левой, правой, левой, правой.

25 марта 2016

Максим сегодня впервые засмеялся. Я сидела рядом с кроваткой, показывала ему погремушку, и он вдруг залился смехом, заливистым, как колокольчик. Я засмеялась в ответ. Впервые за много месяцев. Мама стояла в дверях и улыбалась. Папы не было дома. В такие моменты я думаю – может не всё потеряно. Может у этого дома ещё есть шанс. Маленький шанс, размером с младенческий смех.

1 апреля 2016

Артём зовёт меня в Питер на майские праздники. Говорит что купит билеты, что его мама не против, что я могу пожить у них. Я смотрела на его сообщение и не знала что ответить. Я хочу поехать. Очень хочу. Увидеть его, увидеть город, просто вырваться отсюда хотя бы на три дня. Но я боюсь оставить маму и Максима. Боюсь что без меня папа сорвётся. Или наоборот – что он сорвётся на них пока меня нет. Я сказала что подумаю. Он написал – ты всегда думаешь, Эвелина. Когда-нибудь надо просто делать. Может он прав. Может надо просто делать.

5 апреля 2016

Мама сегодня спросила про Артёма. Давно не спрашивала. Я показала ей его фотографии из Питера, рассказала что он зовёт меня на майские. Она сказала – поезжай. Я сказала что боюсь оставить её. Она взяла меня за руку и сказала – я справлюсь. Ты не можешь всю жизнь нас спасать. Я смотрела на неё и думала – ты стала сильнее. За эти годы, после клиники, после Максима. Может она правда справится. Может я могу уехать на три дня и мир не рухнет. Может.

20 апреля 2016

Артём не писал мне уже две недели. Я отправляла сообщения, звонила – тишина. Сначала думала что он обиделся за моё "я подумаю". Потом начала волноваться. Сегодня позвонила его мама. У неё был странный голос, слишком спокойный. Она сказала – Эвелина, нам нужно поговорить. У Артёма нашли онкологию. Лимфома. Я сидела на полу в коридоре колледжа и слушала как она рассказывает про диагноз, про химиотерапию, про то что он не хотел меня пугать и поэтому не писал. Он не хотел меня пугать. Ему семнадцать. У него лимфома. Я положила трубку и долго сидела просто глядя в стену. Мир сузился до одной точки. Артём. Мой Артём. Мой снегирь. У него рак. Я должна ехать. Плевать на колледж, плевать на папу, плевать на всё. Я еду в Питер.

21 апреля 2016

Я рассказала маме. Всё. Про звонок, про лимфому, про химиотерапию, про то что он не писал потому что не хотел меня пугать. Она сидела на кухне с Максимом на руках и слушала молча. А потом встала, передала мне брата и ушла в спальню. Вернулась через пару минут с конвертом. Протянула мне. Я открыла – там были деньги. Приличная сумма. Я спросила откуда. Она сказала что откладывала с тех пор как папа вернулся в прошлый раз. На чёрный день. Сказала – это чёрный день, Эвелина. Бери. Поезжай к нему. Я стояла с этим конвертом в руках и не могла говорить. Ком стоял в горле. Мама обняла меня одной рукой, другой прижимая Максима. Сказала – ты должна быть с ним. А мы справимся. Я заплакала. Впервые за год. Она отдала мне свои сбережения. Те самые, которые когда-то папа забрал на выпивку. Которые она копила тайком, по крупицам. Отдала мне. Чтобы я поехала к любимому человеку. Я никогда этого не забуду.

23 апреля 2016

Я купила билет на поезд. Самый дешёвый, плацкарт, верхняя полка. Плевать. Главное что завтра я уже буду в Питере. Колледж я предупредила, взяла академический отпуск на неделю. Катя обещала прислать конспекты. Папе я ничего не сказала. Просто собрала сумку и ушла пока он был на работе. Мама стояла в дверях с Максимом, он махал мне крошечной ручкой как будто понимал что я уезжаю. Я обняла их обоих и сказала что вернусь. Я вернусь, мам. Я всегда возвращаюсь.

25 апреля 2016

Питер встретил меня дождём. Серое небо, мокрые мостовые, ветер с Невы. Я нашла их квартиру по адресу который дала его мама. Она открыла дверь, обняла меня как родную. Артём лежал в своей комнате. Худой, бледный, с тёмными кругами под глазами. Он увидел меня и заплакал. Я никогда не видела как он плачет. Я села на край кровати и взяла его за руку. Он сказал – ты приехала. Я сказала – конечно приехала, дурак. Мы сидели так час наверно. Он рассказывал про диагноз, про химию, про то что волосы скоро выпадут. Я слушала и держала его за руку. Серебряный снегирь на моей шее. Он всё ещё здесь. И я здесь. И мы вместе. Остальное неважно.

26 апреля 2016

Сегодня Артём признался. Мы сидели у него в комнате, за окном моросил дождь. Он сказал что знает о диагнозе уже два месяца. Ещё в феврале, когда перестал писать. Он боялся сказать мне. Боялся что я уйду. Что я испугаюсь и брошу его. Он врал всё это время, придумывал отговорки, молчал в трубку когда я спрашивала что случилось. Я слушала и не знала что чувствовать. Обиду? Боль? Злость? Я спросила – ты правда думал что я уйду? Он сказал – я не знал. Я боялся что ты решишь что это слишком. Что больной парень это не то что тебе нужно после всего что ты пережила. Я взяла его за руку. Худую, бледную, с капельницей на сгибе локтя. Сказала – я пережила отца который меня ломал. Мать которая пила. Полицию которая меня поставила на учёт. Бокс который меня вышвырнул. И ты думаешь что лимфома заставит меня уйти? Ты совсем меня не знаешь, Артём. Он заплакал. Я не плакала. Я просто держала его за руку. Я никуда не уйду. Никогда.

28 апреля 2016

Его мама попросила меня выйти с ней проветриться. Мы пошли в сквер недалеко от больницы, сели на скамейку под мокрыми деревьями. Она молчала, курила, хотя я никогда не видела чтобы она курила. Потом сказала – ему осталось не больше года. Врачи говорят что химия может замедлить, но не остановить. Слишком поздно нашли. Она винит себя. Говорит что надо было раньше вести его к врачу, что она списывала его усталость на учёбу, на переезд, на что угодно. Что она не смогла его защитить. Я сидела и слушала как она говорит что поймёт если я уйду. Что мне всего пятнадцать. Что я не должна взваливать на себя такое. Что она не осудит. Я сказала – я не уйду. Она заплакала и обняла меня. Мы сидели в этом сквере, под дождём, две женщины которые любят одного человека и знают что могут его потерять. Я не уйду, Артём. Слышишь? Не уйду. Даже если остался год. Даже если меньше. Этот год будет нашим.

30 апреля 2016

Меня проводили на поезд. Артём пришёл, несмотря на слабость. Его мама держала его под руку. Он был в вязаной шапке – волосы уже начали выпадать после первой химии. Я обняла его, долго не отпускала. Он сказал – возвращайся скорее. Я сказала – конечно вернусь, дурак. Он улыбнулся. Его мама обняла меня на прощание, шепнула спасибо. Поезд тронулся, я стояла в тамбуре и смотрела как они становятся всё меньше и меньше. Мать и сын на перроне. Я прижимала к груди серебряного снегиря. Я вернусь. Обязательно вернусь. Теперь у меня есть ещё одна причина жить. И ещё один человек которого я не хочу терять.

2 мая 2016

Я вернулась домой. Всё как прежде. Папа пьёт, мама молчит, Максим растёт. Но я изменилась. Я смотрю на этот дом иначе. Как на место где я временно. Как на остановку на пути куда-то ещё. Я не знаю куда. Может в Питер, к Артёму. Может ещё куда. Но я знаю что это не навсегда. Этот дом, этот город, эта жизнь. Я вырвусь. Я обещала себе.

5 мая 2016

Катя встретила меня в колледже с конспектами и шоколадкой. Сказала что я выгляжу уставшей но повзрослевшей. Я рассказала ей про Артёма. Она слушала не перебивая, потом сказала что я очень сильная. Я уже слышала это слово много раз. Сильная. Я не чувствую себя сильной. Я чувствую себя просто человеком который не умеет сдаваться. Может это и есть сила.

10 мая 2016

Максим сегодня сказал первое слово. "Мама". Мама заплакала от счастья. Я сидела рядом и хлопала в ладоши. Он смотрел на нас своими голубыми глазами и улыбался. Он не знает ещё ничего. Не знает каким бывает папа когда выпьет. Не знает что такое прятаться в своей комнате и затыкать уши. Он знает только маму, молоко, погремушку и мои рыжие волосы которые он любит хватать крошечными пальцами. Пусть как можно дольше не знает. Я постараюсь чтобы не узнал никогда.

15 мая 2016

Сегодня папа меня ударил. Мама спала в спальне, устала за день. Папа смотрел телевизор в зале. Я сидела на полу с Максимом, играла с ним в ладушки. Он смеялся, хлопал меня по ладоням своими крошечными ручками. Я отвернулась буквально на секунду – взять погремушку. И в эту секунду он попытался встать, держась за край дивана, и упал. Ударился головой о ножку стола. Закричал. Я бросилась к нему, схватила на руки, прижала к себе. У него на лбу уже наливалась шишка. Папа влетел в комнату. Увидел Максима с красным лицом, орущего, увидел шишку. И ударил меня. Наотмашь, по лицу. Я упала вместе с Максимом на руках, закрыла его собой. Он орал надо мной что я тупая, что я не могу уследить даже за ребёнком, что я никчёмная. Я лежала на полу, прижимала брата к груди и молчала. Максим плакал. Мама проснулась от крика, прибежала. Папа сразу затих, сказал что ребёнок упал а я виновата. Мама посмотрела на меня. Я не стала оправдываться. Просто встала, отдала ей Максима и ушла в свою комнату. Заперла дверь. Щека горит. Но не от удара. От того что я снова ничего не сделала. Я снова просто терпела. Ради Максима. Всё ради Максима.

20 мая 2016

Синяк на скуле. В колледже Катя спросила что случилось. Я сказала что на тренировке. Она не поверила. Посмотрела долгим взглядом но промолчала. Я благодарна ей за это молчание. Я не знаю сколько ещё смогу врать. С каждым разом всё труднее придумывать оправдания. Раньше я говорила про бокс и это работало. Теперь бокса нет, а синяки остались.

25 мая 2016

Артём написал сегодня. Сказал что вторая химия прошла легче чем первая. Что он уже привык к больнице, к капельницам, к тошноте. Что скучает. Я читала его сообщение и думала – вот человек который умирает, но говорит что скучает по мне. А я здесь, живая, с синяком на скуле, и ничего не могу сделать. Ни для него, ни для мамы, ни для Максима. Бессилие. Это чувство стало моим постоянным спутником.

1 июня 2016

Лето. Максиму полгода. Он уже сидит сам и у него прорезались два зуба. Смешной, лопочет что-то на своём языке. Я провожу с ним каждую свободную минуту. Когда папы нет дома, я беру его на руки и мы танцуем под музыку из телефона. Он хохочет. Я тоже. В эти моменты я забываю про всё. Про Артёма в больнице, про папу, про колледж, про свою разбитую жизнь. Есть только мы – я и мой маленький брат. И музыка. И смех. Я хочу запомнить это навсегда.

10 июня 2016

Папа снова уехал. Сказал что в командировку. Мы с мамой знаем что это не командировка. Но нам всё равно. Когда его нет, мы дышим. Мама стала чаще улыбаться, Максим меньше плачет. Мы вместе готовим ужин, смотрим старые фильмы. Почти как тогда, когда мне было десять и он впервые ушёл. Тогда я думала что это навсегда. Теперь я знаю что он вернётся. Но пока его нет, я буду наслаждаться каждым днём тишины.

15 июня 2016

Артём написал что ему разрешили поехать домой на пару недель, между курсами химии. Он спрашивает не могу ли я приехать ещё раз. Я не знаю. Денег нет, мамины сбережения я потратила на прошлую поездку. Но я хочу. Очень хочу. Может быть летом, может быть в июле. Я должна придумать как заработать. Может взять подработку. Хотя какая подработка в пятнадцать лет. Но я что-нибудь придумаю. Я всегда придумываю.

20 июня 2016

Тренер позвонил сегодня. Сказал что моё отстранение закончится в сентябре. Что я могу вернуться на соревнования. Я слушала его голос в трубке и не знала что чувствовать. Год без ринга. Год без боёв. Я изменилась за этот год. Я уже не та девочка которая выиграла свой первый спарринг. Но я всё ещё хочу бить. Всё ещё хочу чувствовать что я что-то могу. Я сказала что подумаю. Он сказал – не думай слишком долго, Эвелина. Талант не ждёт.

25 июня 2016

Я устроилась на подработку. Раздаю листовки у метро. Платят копейки, но я собираю на билет до Питера. Мама не знает, я сказала что задерживаюсь в колледже. Папы нет, так что врать легче. Каждый вечер я пересчитываю деньги в конверте, спрятанном под половицей. Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Я доеду до тебя, Артём. Обязательно доеду.

1 июля 2016

Я накопила на билет. Хватило на плацкарт, туда и обратно. Сказала маме что еду в Питер на неделю. Она кивнула и обняла меня. Сказала что Максим будет скучать. Я сказала что буду звонить каждый день. Папы всё ещё нет. Может оно и к лучшему. Я не знаю что будет когда он вернётся. Но сейчас есть только я, мой рюкзак и билет до Питера. И Артём который ждёт меня на другом конце.

5 июля 2016

Я снова в Питере. Артём встретил меня на вокзале. Он ещё больше похудел, но глаза живые. Мы обнялись и стояли так целую вечность. Он сказал что ему лучше, что химия работает, что врачи дают осторожные надежды. Я не стала спрашивать что значит "осторожные". Просто взяла его за руку и мы пошли гулять по набережной. Белые ночи. Город светится. Мы сидели на мосту и смотрели как разводят мосты. Он снял меня на телефон, сказал что это лучший кадр за всё лето. Я сказала что это лучшее лето в моей жизни. Несмотря ни на что.

10 июля 2016

Неделя пролетела слишком быстро. Мы каждый день гуляли, говорили, молчали вместе. Его мама кормила нас борщом и называла меня дочкой. Я не знаю что будет дальше. Но эти семь дней были моими. Только моими. На прощание он подарил мне новую фотографию – я на мосту, в белой ночи, с серебряным снегирём на шее. Сказал что это чтобы я не забывала какая я красивая. Я сказала что не забуду. Я ничего не забуду.

15 июля 2016

Я вернулась домой. Папа уже здесь. Вернулся из своей "командировки" злой и пьяный. Сказал что его уволили. Что теперь мы все сядем на его шею. Мама молчала с Максимом на руках. Я тоже молчала. Только внутри что-то сжалось. Тишина кончилась. Опять.

20 июля 2016

Максиму восемь месяцев. Он уже ползает по всей квартире, хватает всё что видит. Сегодня он подполз к папе, потянул его за штанину. Я замерла. Но папа улыбнулся, поднял его на руки, подбросил. Максим засмеялся. Я выдохнула. Может он правда любит сына. Может он не тронет его. Может я зря боюсь. Но я всё равно боюсь.

25 июля 2016

Артём пишет реже. Говорит что устаёт от химии, что нет сил даже на телефон. Я понимаю, но всё равно жду каждого сообщения как глотка воздуха. Сегодня он прислал всего одно слово – "держусь". Я ответила – "я рядом". Больше ничего не нужно.

1 августа 2016

Лена приехала на каникулы. Мы встретились в парке, обнялись как будто не было этих месяцев разлуки. Она изменилась – повзрослела, стильно одевается, волосы покрасила в синий. Рассказывала про училище, про новые проекты, про преподавателей. Я рассказывала про колледж, про Максима, про Артёма. Мы сидели на лавке до темноты, как в детстве. Она сказала что я стала серьёзной. Я сказала что жизнь заставила. Она взяла меня за руку. Мы молчали. Но в этом молчании было больше чем в словах.

10 августа 2016

Папа снова кричал. Сказал что я обуза, что я жру его деньги, что лучше бы я уехала и не возвращалась. Я стояла и думала – может он прав. Может мне правда лучше уехать. В Питер, к Артёму. Или куда угодно. Но я смотрела на Максима, который спал в кроватке, и понимала что не могу. Пока он здесь – я здесь. Я его щит. Даже если щит уже весь в трещинах.

20 августа 2016

Скоро сентябрь. Мой второй курс в колледже. Я не знаю как я доучилась до второго курса. Кажется что прошло всего ничего, а кажется что целая жизнь. Я стала другой. Я больше не та девочка которая писала с ошибками и рисовала солнышки на полях. Я выросла. И мне от этого грустно. Я не успела побыть ребёнком. У меня украли детство. Отец, который бил. Мать, которая пила. Жизнь, которая не давала передышки. Но я всё ещё здесь. Я всё ещё дышу. Может это и есть моя главная победа.

25 августа 2016

Артём написал что химию отменили на время. Врачи сказали что нужна пауза, организм не справляется. Он пишет что чувствует себя лучше, что даже вышел на улицу сам. Я рада. Но внутри страх. Если химию отменили, значит что-то не так. Я не спрашиваю. Я просто пишу что люблю его. И что жду. И что скоро снова приеду.

1 сентября 2016

Второй курс. Новые предметы, новые преподаватели. Катя сидит со мной за одной партой, мы как старые подруги хотя знакомы всего год. Она говорит что у меня талант к психиатрии. Что я понимаю людей. Я смеюсь. Я не понимаю людей. Я просто знаю как выглядит боль. Узнаю её в других. Это не талант. Это опыт.

5 сентября 2016

Максим сделал первые шаги. Мы с мамой сидели на полу и смотрели как он качается, держится за диван, а потом отпускает и делает два шага. Два крошечных шага. Он упал, но не заплакал. Просто встал и попробовал снова. Я смотрела на него и думала – вот так и я. Падаю и встаю. Падаю и встаю. Мы одной крови, брат. Мы одной закалки.

9 сентября 2016

Завтра мне шестнадцать. Я сижу в своей комнате и перебираю старые дневники. Их уже пять. Десять лет, одиннадцать, двенадцать, тринадцать, четырнадцать, пятнадцать. И вот этот, синий, который подарил Артём. Завтра будет новый. Я не знаю какой. Но я знаю что он будет. Потому что я всё ещё жива. Потому что я всё ещё борюсь. Потому что я не Анна. Я не легла под поезд. Я села в него и уехала – в Питер, к любимому, в другую жизнь. И пусть пока я вернулась обратно, это не навсегда. Завтра мне шестнадцать. И я обещаю себе – этот год будет другим. Он будет моим.

Дневник №7

10 сентября 2016

Сегодня мне шестнадцать. Я купила этот дневник сама. Без мамы, без Артёма, без никого. Простозашла в магазин и выбрала. Он чёрный, без картинок, без золотых букв. Только резинка чтобы держать страницы закрытыми. Мне кажется это правильный выбор. Шестнадцать – это не праздник. Это просто ещё один год который я пережила. Мама испекла торт, Максим размазал крем по столу и смеялся. Папа был трезвый, даже подарил какую-то дешёвую цепочку. Я сказала спасибо. Мы сидели за столом как нормальная семья. Я уже не верю в нормальные семьи, но в этот вечер всё было тихо. Артём позвонил из Питера. Голос слабый, но он пел мне "с днём рождения" в трубку. Я слушала и улыбалась. Он жив. Я жива. Мы всё ещё есть друг у друга. Это главное.

11 сентября 2016

Максим сегодня впервые сказал "Эва, дай". Я дала ему яблоко. Он засмеялся. Он смеётся а у меня сердце разрывается от нежности. Странно – я думала что разучилась чувствовать что-то кроме злости. Но с ним я другая. С ним я просто сестра.

13 сентября 2016

Папа третий день трезвый. Это пугает. Я не доверяю его трезвости. Слишком много раз я видела как она заканчивается. Мама тоже напряжена. Но молчит. Мы все делаем вид.

15 сентября 2016

Второй курс, нагрузка растёт. Психиатрия, неврология, клиническая психология. Я читаю учебники и вижу в них свою семью. Созависимость. Абьюз. Цикл насилия. Оказывается у всего есть названия. Оказывается то что я пережила – это изучено, описано, классифицировано. Я не уникальна. Я просто одна из многих. Не знаю, легче от этого или наоборот.

18 сентября 2016

Я разбирала антресоли. Мама попросила достать зимние вещи. И я нашла коробку. Старую, обклеенную выцветшими наклейками с цветами. Внутри лежали мамины рисунки. Акварель, карандаш, даже масло – маленькие холсты, штук десять. И дневник. Тонкая тетрадка в клетку, пожелтевшая. Я открыла. Ей было семнадцать. Она писала про море, про то как хочет уехать в Крым и рисовать закаты. Про мальчика который дарил ей полевые цветы. Про то что она никогда не выйдет замуж за человека который поднимает руку, потому что её отец бил мать и она не повторит эту судьбу. Я закрыла дневник. Я не стала читать дальше. Я знаю что было потом. Она повторила. Она вышла замуж за человека который бьёт. Она стала своей матерью. А я становлюсь ею? Я смотрела на её рисунки – там было солнце, море, цветы. Где это всё? Где та девочка которая хотела рисовать закаты? Она исчезла. Её убил папа. Медленно, год за годом. Я не дам ему убить и меня. Я не стану своей матерью. Я не стану.

20 сентября 2016

Папа снова пьёт. Не так сильно как раньше, но достаточно. Вчера он ударил маму. Я встала между ними. Он замахнулся на меня, но остановился. Посмотрел в глаза и опустил руку. Что-то изменилось. Он знает что я могу дать сдачи. Он помнит тот раз, когда я сломала ему нос. Я уже не та маленькая девочка которая пряталась под одеялом. Я боксёр. Даже без ринга. Даже без соревнований. Я всё ещё боксёр.

22 сентября 2016

Катя спросила почему я не ем в столовой. Я сказала что экономлю. На самом деле папа снова запретил мне есть по вечерам, а днём просто нет аппетита. Катя поделилась бутербродом. Молча. Я не просила. Она просто дала. Хорошие люди – они такие. Не спрашивают, просто делают.

25 сентября 2016

Артём написал что хочет чтобы я приехала на зимние каникулы. Я сказала что постараюсь. Он спросил как мои тренировки. Я соврала что хожу. На самом деле я была в зале всего пару раз за последние месяцы. Колледж съедает всё время. А может я просто боюсь вернуться. Боюсь что разучилась. Боюсь что отстранение – это навсегда. Боюсь что я уже не та.

28 сентября 2016

Ничего не случилось. Просто день. Просто колледж, дом, уроки с Максимом, ужин, сон. Иногда "ничего" – это хорошо. Но я всё равно жду подвоха.

1 октября 2016

Максиму почти год. Он ходит, держась за мебель, и говорит "мама", "папа", "дай". Меня называет "Эва". Я учу его складывать пирамидку. Он смеётся когда она падает. Я тоже смеюсь. Он единственный человек в этом доме который заставляет меня смеяться по-настоящему. Я думаю о том что он вырастет. Каким он будет? Будет ли он помнить эти крики? Будет ли он бояться отца? Я хочу чтобы он вырос другим. Не таким как папа. Не таким как я – сломанным, злым, вечно готовым к удару. Я хочу чтобы он был счастливым. Я сделаю для этого всё.

5 октября 2016

Максим болеет. Температура, кашель. Мама не спит вторую ночь. Папа орёт что она разводит сырость и что ребёнок болеет из-за неё. Я сказала чтобы он заткнулся. Он замахнулся но не ударил. Я смотрела ему в глаза. Он опустил руку. Маленькая победа.

10 октября 2016

Сегодня я наконец сходила в зал. Тренер был рад меня видеть, но ничего не сказал. Просто кивнул на грушу. Я надела перчатки, те самые, красные, которые подарил Артём, и начала бить. Сначала неуверенно, потом всё быстрее. Тело помнит. Мышцы помнят. Я помню. Час пролетел незаметно. Когда я закончила, руки дрожали, но внутри было спокойно. Тренер сказал – ты всё ещё можешь вернуться. Отстранение заканчивается через пару недель. Я сказала что подумаю. Но на самом деле я уже решила. Я вернусь. Не ради побед. Ради себя. Ради того чтобы чувствовать что я что-то могу.

15 октября 2016

Артём сегодня прислал фотографию. Он без шапки, лысый после химии, но улыбается. Написал что чувствует себя лучше, что врачи осторожно говорят о ремиссии. Я боюсь верить. Боюсь надеяться. Но внутри что-то оттаивает. Может он выживет. Может мы оба выживем. Может у нас будет будущее.

17 октября 2016 Максим поправился. Снова бегает по квартире. Сегодня он принёс мне книжку и сказал "читай". Я читала ему сказку про колобка. Он слушал открыв рот. А потом уснул у меня на коленях. Я сидела и

боялась пошевелиться. Он такой тёплый. Такой живой. Я думала – вот оно, счастье. Маленькое, тёплое, спящее у тебя на коленях.

20 октября 2016

В колледже сегодня была лекция про домашнее насилие. Про цикл: напряжение, взрыв, примирение. Про то почему жертвы не уходят. Про то как дети вырастают и либо повторяют, либо ломают цикл. Я сидела и не могла дышать. Преподавательница говорила про другие семьи, про абстрактных людей. А я слышала про свою маму. Про своего отца. Про себя. Я вышла в туалет и долго стояла у зеркала. Я ломаю цикл. Я не стану как мама. Я не выберу человека который будет меня бить. Я не буду пить чтобы забыться. Я справлюсь. Я уже справляюсь.

25 октября 2016

Папа сегодня устроил скандал из-за денег. Кричал что мама транжира, что я обуза, что Максим растёт в нищете. Я слушала и вдруг поняла – я больше не боюсь. Я просто устала. Устала от его голоса, от его пьяного лица, от этой квартиры где каждый угол помнит боль. Я встала и сказала – если ты ещё раз поднимешь руку на маму, я вызову полицию. И на этот раз взятка не поможет. Он замолчал. Смотрел на меня как будто впервые увидел. Я не шутила. Я больше не та девочка которая писала с ошибками и пряталась под одеялом. Я Эвелина. Мне шестнадцать. И я сама себе защита.

28 октября 2016

Он не бил её уже три дня. Я знаю что это временно. Но мама снова улыбается. Она дура. Мы все дуры в этой семье. Верим в лучшее зная что будет хуже.

1 ноября 2016

Тишина. Папа нашёл подработку, уходит рано, приходит поздно. Мы с мамой вдвоём. Она снова рисует. Достала старые краски, те что я нашла на антресолях. Говорит что хочет снова начать. Я говорю – начинай. Она улыбается. Я не видела её такой спокойной давно.

5 ноября 2016

Артём написал сегодня. Всего одно слово: "Ремиссия". Я перечитывала его раз десять, не могла поверить. Врачи сказали что химия сработала, что лимфома отступила. Ещё рано говорить что он здоров, нужно время, нужно наблюдение. Но это шанс. Настоящий шанс. Я сидела на паре и плакала. Катя испугалась, спросила что случилось. Я показала ей сообщение. Она обняла меня прямо в аудитории. Я плакала и смеялась одновременно. Он жив. Он будет жить. Мы будем жить. Я написала ему: "Я знала. Я всегда знала что ты справишься, снегирь". Он ответил что приедет на новогодние праздники. Что хочет увидеть меня. Что скучает. Я считаю дни. Впервые за год я считаю дни не до беды, а до счастья.

8 ноября 2016

Максим разбил чашку. Папа закричал. Максим заплакал. Я взяла его на руки и унесла в свою комнату. Папа что-то орал нам вслед но я не слушала. Я пела Максиму колыбельную. Тихо-тихо. Он заснул. Я сидела и думала – я никому не дам тебя обидеть. Никому.

10 ноября 2016

Я вернулась на тренировки. Официально. Отстранение закончилось, тренер снял меня с учёта в федерации. Первая тренировка была странной – я боялась забыть всё, боялась что тело не слушается. Но когда я вышла на ринг, всё встало на свои места. Тренер поставил меня в спарринг с новенькой девочкой, она младше меня на два года. Я выиграла по очкам, чисто, без агрессии. Он сказал что я повзрослела. Что я стала думать а не просто бить. Может это и есть взросление – когда ты перестаёшь молотить кулаками и начинаешь понимать куда и зачем бьёшь.

12 ноября 2016

Снова тренировка. Снова груша. Снова пот и боль. Но теперь это другая боль. Хорошая. Боль которая делает сильнее а не ломает.

15 ноября 2016

Мама сегодня сказала что хочет снова пойти работать. Максиму уже почти год, она говорит что можно оставлять его с няней или в яслях. Папа против, говорит что её место дома. Я впервые видела как мама спорит с ним. Не кричит, не плачет, а спокойно говорит что ей нужна своя жизнь. Я смотрела на неё и не узнавала. Может клиника её изменила. Может рождение Максима. Может она просто устала быть жертвой. Я сказала что поддержу её. Папа хлопнул дверью и ушёл. Мы остались вдвоём на кухне. Она взяла меня за руку и сказала – спасибо. Я сказала – мы справимся, мам. Вдвоём. Как всегда.

18 ноября 2016

Сегодня мы смеялись. По-настоящему. Мама пришла с работы и принесла торт – у них была какая-то акция в цветочном, и ей отдали оставшийся. Мы сидели на кухне втроём – я, мама и Максим. Папы не было. Максим размазал крем по всему лицу, мама пыталась его отмыть, он вырывался и хохотал. Я смотрела на них и смеялась. Просто так. Не через силу, не из вежливости. Смех шёл изнутри, из живота, из сердца. Мама вдруг остановилась и сказала – я так скучала по твоему смеху. Я не знала что ответить. Я тоже скучала. Максим залез ко мне на колени и сказал – Эва смеётся! Как будто это было событие. Может и было. В этом доме смех – редкость. Сокровище. Я запомню этот вечер. Торт, крем на Максимовом носу, мамины уставшие глаза. Мы были счастливы. Почти. Недолго. Но были.

20 ноября 2016

Сегодня у Максима был день рождения. Год. Мы устроили маленький праздник, только мама, я, папа и тётя Вера из соседней квартиры. Папа был трезвый, подарил машинку. Максим больше радовался коробке чем подарку. Я смотрела как он ковыляет по комнате и думала – вот. Вот ради чего я всё это терплю. Ради того чтобы он рос в тишине. Ради того чтобы он не знал что такое прятаться в шкафу от пьяного отца. Ради того чтобы он мог просто быть ребёнком. С днём рождения, Максим. Я обещаю что у тебя будет другая жизнь. Не такая как у меня. Я сделаю для этого всё.

25 ноября 2016

Артём написал что купил билеты на двадцать девятое декабря. Приедет на неделю. Мы увидимся на новый год. Впервые за полгода. Я считаю дни. Тридцать четыре дня. Тридцать четыре дня и он будет здесь. Я уже попросила у мамы разрешения встретить его на вокзале. Она улыбнулась и сказала – конечно. Я вижу что она рада за меня. Что у меня есть кто-то кроме этого дома. Что у меня есть любовь которая не ломает а держит. Спасибо тебе, мам. За всё.

1 декабря 2016

Зима. Снег выпал рано, город белый и красивый. Я иду с тренировки и думаю об Артёме. Ещё двадцать восемь дней. Я считаю каждую минуту. На тренировках я стала спокойнее, тренер говорит что это хорошо. Что я перестала драться как загнанный зверь и начала боксировать как профессионал. Может это потому что у меня теперь есть на кого опереться. Даже на расстоянии. Даже когда он болеет. Артём – мой якорь.

5 декабря 2016

Мама устроилась на работу. В тот же цветочный магазин, где работала раньше. Она приходит уставшая но счастливая. Говорит что забыла как это – быть среди людей, собирать букеты, чувствовать себя полезной. Папа бурчит но пока терпит. Я горжусь ею. Она сделала то что не могла сделать годами – вышла из дома. Не в прямом смысле. В прямом она выходила. Но из тюрьмы которую построил для неё папа – она вышла впервые. Маленький шаг. Но шаг.

8 декабря 2016

Максим сегодня сказал "люблю". Маме. Она заплакала. Я стояла и смотрела на них. Маленький человек который учится говорить. И первое что он говорит – про любовь. Может не всё потеряно. Может любовь сильнее ненависти. Я хочу верить.

10 декабря 2016

Катя сегодня спросила буду ли я продолжать бокс или выберу медицину. Я задумалась. Я никогда не думала что можно совмещать. Всегда казалось – либо ринг, либо колледж. Либо тело, либо голова. Но может можно и то и другое. Может я могу быть психиатром который умеет бить. Или боксёром который понимает людей. Я сказала – попробую совмещать. Она засмеялась и сказала что я ненормальная. Я ответила что нормальных в нашей семье не было никогда.

15 декабря 2016

Сегодня папа снова кричал. На меня, не на маму. Сказал что я эгоистка, что трачу время на бокс когда дома нет денег. Что я должна бросить колледж и идти работать. Я стояла и слушала. Раньше я бы заплакала. Сейчас я просто сказала – я не брошу учёбу. И бокс не брошу. И из дома не уйду пока Максим здесь. Он замолчал. Посмотрел на меня. Что-то в его глазах изменилось. Может он понял что я сильнее его. Может просто устал. Но он больше ничего не сказал.

18 декабря 2016

Мама пришла с работы с цветами. Сказала что это списанные, которые уже не продать. Мы поставили их в вазу. Белые хризантемы. Они пахнут осенью хотя за окном зима.

20 декабря 2016

Девять дней до приезда Артёма. Я уже приготовила ему подарок – старую фотографию, ту самую где мы на мосту в белые ночи. Я распечатала её и вставила в рамку. На обороте написала: "Мы справились. Мы справимся. Мы вместе". Я думаю о том как он приедет, как мы будем гулять по зимнему городу, как я покажу ему Максима. Мой брат и мой любимый. Два человека которые держат меня на этом свете. Девять дней. Я дождусь.

22 декабря 2016

Максим научился показывать "где Эва". Он тычет в меня пальцем и говорит "Тут!". Я таю каждый раз.

25 декабря 2016

Сегодня был предновогодний спарринг. Я выиграла нокаутом во втором раунде. Тренер сказал что я готова к соревнованиям. Что в январе есть турнир и он хочет заявить меня. Я согласилась. Я вернулась. После года отстранения, после сломанного пальца, после всего – я снова на ринге. Я снова боец. Я снова Эвелина. Не дочь алкоголички. Не жертва абьюзера. Не девочка с синяками. Боксёр. Психиатр. Человек. Я человек. И я живу.

27 декабря 2016

Ещё два дня. Я не могу спать. Я как ребёнок перед новым годом. Только жду не Деда Мороза. Жду Артёма.

29 декабря 2016

Сегодня Артём должен был приехать. Я ждала его на вокзале, смотрела на часы, на людей, на поезда. Он не приехал. Я звонила ему, писала, он не отвечал. Потом позвонила его мама. Я никогда не слышала чтобы человек так плакал. Она сказала что врачи ошиблись. Что он умер сегодня ночью у себя дома. Лежал в кровати, дышал, а потом перестал. Они думали что он поправляется, а он просто угасал внутри. Я ненавижу этих врачей. Ненавижу их белые халаты и их уверенные голоса. Они сказали что всё будет хорошо. Они соврали. Он умер. Мой Артём умер. Моя птица сломала крыло. Я сижу на вокзале и не могу встать. Люди проходят мимо, кто-то спрашивает всё ли в порядке. Я не отвечаю. Я не знаю что отвечать. Как сказать что человеку восемнадцать лет и он мёртв. Как сказать что я снова одна. Как сказать что надежда вернулась всего на полгода и снова ушла. Я ненавижу мир. Ненавижу Бога если он есть. Ненавижу себя за то что поверила. Я больше никогда никому не поверю. Никогда.

30 декабря 2016

Я не пошла на похороны. Не смогла. Мама хотела поехать со мной но я сказала нет. Я сидела дома и смотрела на его фотографии. Тысяча фотографий. Он хотел стать фотографом. Он хотел видеть мир. Он хотел видеть меня. А теперь он ничего не видит. Я держу его подарок – серебряного снегиря – в руке и сжимаю так сильно что он оставляет след на ладони. Я хочу чтобы это было больно. Больно должно быть. Мне должно быть больно. Потому что он заслуживает чтобы его оплакивали по-настоящему.

31 декабря 2016

Новый год. Мама принесла мне чай. Я не пью. Она говорит что я должна поесть. Я не ем. Она говорит что жизнь продолжается. Я не слушаю. Как может продолжаться жизнь если его нет. Если я больше никогда не увижу его улыбку, не услышу его голос. Мы должны были встретить новый год вместе. Мы планировали это летом. Он говорил – я приеду, мы купим шампанское, будем смотреть салют. Мы поцелуемся в полночь и я скажу что люблю тебя. Он не сказал. Теперь он никогда не скажет. Я буду стоять одна под фейерверками и знать что он мёртв. Мой Артём. Мой якорь. Мой снегирь. Я больше никогда не смогу радоваться новому году.

10 января 2017Мама плачет каждый день. Обо мне, о своей жизни. Я слышу её по ночам. Она думает что я сплю. Я не сплю. Я лежу и смотрю в потолок. Я не могу её утешить. Я сама пустая. Мы как два призрака в этой квартире. Ходим, едим, дышим. Но не живём. Папа приходит поздно, молчит. Он знает что я теперь другая. Что во мне что-то сломалось окончательно. Мне плевать на его молчание. Пусть хоть всю жизнь молчит. Это не вернёт Артёма.

15 января 2017 Максим принёс мне своего мишку. Сказал "Эва, на". Он подумал что я плачу. Я не плакала. Но мишку взяла. Он теперь спит со мной. Пахнет Максимом, молоком и детством. Я обнимаю его и представляю что всё ещё можно исправить. Глупо. Ничего нельзя исправить. Артём мёртв.

20 января 2017

Я не хожу на тренировки. Не могу. Каждый раз когда я вижу ринг, я вспоминаю как он сидел на скамейке и смотрел на меня. Как он говорил что это страшно и красиво. Как он держал мои руки. Теперь его нет. И ринг для меня пустой. Тренер звонит, я не беру трубку. Катя пишет, я отвечаю коротко. Я никого не хочу видеть. Я хочу просто исчезнуть.

1 февраля 2017

Папа сегодня снова напился. Орал на маму, на меня, на весь мир. Сказал что мы его погубили, что из-за нас он потерял работу, что Максим был единственным кто имел значение, а теперь его нет. Я стояла и слушала. Раньше я бы встала между ними. Сейчас мне всё равно. Пусть кричит. Пусть бьёт. Какая разница. Хуже уже не будет.

10 февраля 2017

Мама снова пьёт. Каждый вечер. Тихо, незаметно. Я нахожу бутылки в мусорном ведре. Я не говорю ей ничего. Что я могу сказать? Что это её убивает? Она и так мертва. Мы все мертвы. Просто ещё ходим.

20 февраля 2017

Максим сказал "Эва, не грусти". Он маленький, он не понимает. Но он видит что я изменилась. Я попыталась улыбнуться. Получилось плохо. Он обнял меня. Крошечными ручками. И я заплакала. Впервые после смерти Артёма. Я плакала а он гладил меня по голове и говорил "не плачь, не плачь". Ему нет и полутора лет а он уже утешает меня. Какой же это ужас. Какой позор. Я должна была утешать его. А он утешает меня.

1 марта 2017Весна. Снег тает, грязь, лужи. Всё как всегда. Только Артёма нет. И меня нет. Я смотрю в окно на людей которые куда-то идут, смеются, живут. Как они могут? Как они смеют? Мир должен был остановиться когда он умер. Но он не остановился. Он продолжает крутиться, безжалостный, равнодушный. Я ненавижу этот мир.

5 марта 2017

Максим научился говорить "снегирь". Я рассказала ему про Артёма. Про птицу. Он не понимает кто такой Артём. Но слово запомнил. Говорит "снегирь" и улыбается. Я держу серебряную птицу в руке. Она всё ещё со мной. Он всё ещё со мной. Где-то.

15 марта 2017

Сегодня я нашла рисунок Максима. Он лежал под кроватью, я убиралась и нашла. Он нарисовал меня и маму и папу. И кошку, хотя у нас никогда не было кошки. Я смотрела на этот рисунок и вспомнила как он говорил что хочет кошку, что будет её кормить и гладить. Я обещала что когда он подрастёт, мы купим кошку. Он не подрос. Я разорвала рисунок. Потом собрала кусочки и спрятала в дневник. Я не могу его выбросить. Я ничего не могу выбросить.

25 марта 2017

Тренер заходил домой. Сказал что беспокоится. Что я пропала. Мама сказала ему что у меня трудный период. Трудный период. Смешно. У меня вся жизнь – трудный период.

1 апреля 2017

Лена пришла сегодня. Сказала что уезжает на лето, будет работать в лагере вожатой. Звала меня с собой. Говорила что это поможет, что надо сменить обстановку. Я сказала что не могу. Она спросила почему. Я сказала что не могу оставить маму. Она сказала что мама сама должна справляться, что я не могу тащить её всю жизнь. Я закричала. Сказала что она ничего не понимает, что у неё есть семья, есть родители, есть будущее. А у меня ничего нет. Она ушла. Я сидела на полу и думала – вот так я теряю последних людей. Криком и злостью. Я не могу иначе. Я разучилась быть мягкой. Я только бить умею. Левой, правой. Даже тех кто меня любит.

5 апреля 2017

Позвонила мама Артёма. Сказала что разбирает его вещи и нашла альбом с моими фотографиями. Целый альбом. Там я на мосту, я на закате, я с серебряным снегирём на шее. Она спросила не хочу ли я забрать. Я сказала да. Она пришлёт по почте. Я повешу их над кроватью. Рядом с Лениными котами. Моя галерея скорби.

15 апреля 2017

Мама сегодня не встала с кровати. Я принесла ей суп, она не ела. Я села рядом и держала её за руку. Она сказала – прости меня. Я сказала – не за что. Она сказала – я не смогла тебя защитить. Я сказала – ты сделала всё что могла. Она заплакала. Я нет. Я не могу плакать. Слёзы кончились ещё когда мне было тринадцать. Я просто сидела и держала её за руку. Холодную, тонкую. Она угасает. Как Артём. Все угасают. Я не знаю кто следующий. Может я.

20 апреля 2017

Максим болеет. Опять температура. Врач сказал что ничего страшного, обычная простуда. Но я боюсь. После Артёма я боюсь любой болезни. Любого кашля. Любой температуры. Смерть теперь кажется такой близкой. Она забрала Артёма. Она может забрать кого угодно.

1 мая 2017

Папа уехал. Сказал что в командировку. Мы с мамой знаем что это значит. Нам всё равно. Когда его нет, тихо. Только мы вдвоём в пустой квартире. Без смеха. Без погремушек. Иногда я захожу в комнату Максима и сижу на его кровати. Там всё ещё лежит мишка. Я беру его и прижимаю к себе. Он пахнет Максимом. Я сижу и вспоминаю как он смеялся, как ходил, как говорил "Эва". Моё сердце разбито. Навсегда.

2 июня 2017

Сегодня хороший день. Не потому что я счастлива, а потому что мне просто всё равно. Утром Максим бегал за мной по квартире, просил взять его с собой на тренировку. Я сказала что нет, что у меня занятия. Он надулся, но потом обнял меня и сказал что я самая лучшая сестра. Я не смогла улыбнуться в ответ. Последнее время я вообще разучилась улыбаться. Но он не виноват. Он маленький, он ничего не понимает. Я погладила его по голове и ушла. Сегодня я жалею что не взяла его с собой.

5 июня 2017

Мама сегодня снова пила. Тихо, аккуратно, чтобы папа не заметил. Я видела бутылку в мусорном ведре. Она думает я не замечаю. Я всё замечаю. Но мне плевать. Пей, не пей, он всё равно мёртв. Я уже ничего не чувствую. Только пустоту. Я прошла мимо Максима в коридоре, он спросил почему я такая грустная. Я сказала что я не грустная, я просто устала. Он посмотрел на меня своими большими глазами и сказал – когда я вырасту, я сделаю тебя счастливой. Я не ответила. Дети обещают то что не могут дать. Взрослые обещают то что не собираются давать. Все врут. Все.

8 июня 2017

День начинался как обычно. Я проснулась, собралась в колледж. Максиму год и семь месяцев. Он уже бегает по квартире, хватает всё что видит, задаёт миллион вопросов. В то утро он сидел на полу и рисовал снегиря – я рассказывала ему про Артёма, про серебряную птицу. Он сказал что это для меня. Что снегирь принесёт мне счастье. Я улыбнулась ему – впервые за долгое время – и ушла на учёбу. Я закрыла за собой дверь. Я не проверила замок. Я просто ушла. День когда это случилось. Я не знаю точное время. Мне позвонили соседи. Сказали что Максим упал. Что он вылез на лестничную клетку, на пожарную лестницу. Что папа забыл закрыть входную дверь. Что дверь была открыта, и Максим просто вышел. Я побежала домой. Я бежала по улице, не чувствуя ног, я бежала и кричала. Когда я прибежала, там уже стояла скорая. Соседи плакали. Мама стояла в халате, белая как стена, и не понимала что происходит. Папа сидел на ступеньках и молчал. Максим лежал на асфальте. Его накрыли простынёй. Я видела его руку. Маленькую руку с рисунком на пальцах – он нарисовал там снегиря, потому что я рассказала ему про птицу. Я упала на колени рядом с ним. Я не могла дышать. Я не могла плакать. Я просто смотрела на эту руку и думала – он же обещал сделать меня счастливой. Он не успел. Ему было год и семь месяцев. Он даже не успел стать взрослым. Я не знаю что было потом. Какая-то женщина в форме говорила со мной. Потом меня куда-то везли. Я не помню. Я помню только его руку. И снегиря. Моего снегиря на его пальце. Он нарисовал его потому что я рассказывала про Артёма. Потому что я сказала что снегири – это про надежду. Про то что даже зимой есть тепло. Я соврала ему. Надежды нет. Я должна была быть дома. Я должна была не идти на эту чёртову учёбу. Я должна была остаться. Если бы я осталась, он бы не вышел. Это моя вина. Моя. Всю жизнь я винила папу. А теперь я виню себя. Я тоже его убила.

12 июня 2017

Ты помнишь всё, да? Ты помнишь как я писала с ошибками. Как рисовала солнышки на полях. Как прятала тебя под матрас чтобы папа не нашёл. Ты помнишь мои десять лет – торт с вишенками и красную ленту в косе. Ты помнишь мои одиннадцать – первый бой и сломанный палец. Ты помнишь мои двенадцать – Анну Каренину и море которое я так и не увидела. Ты помнишь мои тринадцать – серебряного снегиря и первый поцелуй. Ты помнишь мои четырнадцать – отстранение и ненависть к отцу. Ты помнишь мои пятнадцать – лимфому и больницу в Питере. Ты помнишь мои шестнадцать – смерть и смерть и смерть. Ты всё помнишь. Ты единственный свидетель. Ты единственный кто знает всю правду. Если я умру – ты останешься. Ты расскажешь им. Всем. Про папу, про маму, про Максима, про Артёма. Про девочку которая хотела просто жить. Ты расскажешь, да? Обещай мне. Обещай что не сгоришь, не потеряешься, не исчезнешь. Лежи здесь. Жди. Когда-нибудь кто-то тебя найдёт. Когда-нибудь кто-то прочитает. И узнает. Что я была. Что я жила. Что я боролась.

17 июня 2017

Похороны Максима. Маленький гробик. Игрушки. Я стою и смотрю на эту коробку где лежит мой брат. Мой маленький брат, который просил читать ему книжки. Который рисовал мне снегиря. Который говорил что я самая лучшая сестра. Я самая лучшая сестра которая не защитила его. Я шла на учёбу. Я шла на учёбу пока он умирал. Соседи нашли его через десять минут. Десять минут. Если бы я была дома, я бы заметила что дверь открыта. Если бы я была дома, я бы закрыла её. Если бы я была дома, он бы был жив. Но меня не было. Я была в колледже и слушала про психологию. Какая ирония. Я стану психиатром, а не смогла спасти собственного брата. Мама упала в обморок во время похорон. Папа стоял трезвый. Впервые за много лет он был трезвым. Может он наконец понял что он натворил. Мне всё равно. Пусть он сгниёт. Пусть он сгорит в аду. Он убил Максима. Он забыл закрыть дверь. Это он виноват. Ненавижу его.

25 июня 2017

Мама не выходит из комнаты. Лежит и молчит. Я приношу ей еду, она не ест. Она больше не пьёт. Она просто лежит. Иногда плачет. Я не плачу. Я не могу. Внутри всё высохло. Папа пропал. Говорят он ушёл из дома и не вернулся. Хорошо. Пусть не возвращается. Мне никто не нужен. Я сижу в комнате Максима. Там всё осталось как было. Рисунки, игрушки, кровать с медведем. Я беру его рисунки и смотрю на них. Он рисовал меня всегда. С рыжими волосами, с улыбкой. На последнем рисунке я держу его за руку. Мы идём куда-то. Я не знаю куда. Мы так и не дошли. Я больше никуда не пойду. Я останусь здесь. В этой комнате. С его вещами. С его запахом. С его обещаниями которые никогда не сбудутся.

30 июня 2017

Папа вернулся. Пьяный в хлам, воняло так что меня чуть не вывернуло. Он вломился в квартиру как зверь, как бешеная собака которую нужно было пристрелить ещё десять лет назад. Мама вышла из спальни на шум и он набросился на неё. Я никогда не видела такой жестокости. Никогда. Он бил её головой об стену. Раз, другой, третий. Она кричала. Я бросилась на него, я била его, кулаками, ногами, всем телом. Я орала чтобы он остановился. Он отшвырнул меня как тряпку и продолжал. Я видела кровь. Везде. На стенах, на полу, на его руках. Он бил пока она не перестала кричать. А потом набросился на меня. Он схватил меня за волосы и ударил головой о дверной косяк. Раз. Два. Я слышала хруст. Не знаю чей. Может мой. Я упала. В глазах потемнело. Последнее что я помню – соседи стучат в дверь, кричат, а он всё ещё стоит надо мной и орёт что мы обе никчёмные твари. Я очнулась в больнице. Сотрясение мозга. Трещина в ребре. Мама в коме. Врачи говорят что может не выжить. А если выживет, может остаться овощем. Папу забрала полиция. На этот раз по-настоящему. Свидетели, кровь на стенах, всё. Его посадят. Мне плевать. Пусть гниёт в тюрьме. Пусть сдохнет там. Но мама в коме. Максим мёртв. Я здесь, с пробитой головой и пустотой внутри. Я сижу в больничной палате и смотрю в стену. Медсестра что-то говорит про покой, про то что всё будет хорошо. Пусть заткнётся. Ничего не будет хорошо. Он убил Максима. Он убил маму. Он убил меня. Я просто ещё дышу. Но это не жизнь. Это агония.

5 июля 2017

Я перечитываю "Анну Каренину". В третий раз. В больничной палате, с пробитой головой, с трубкой в вене. Я достала её из сумки, которую мне принесла тётя Вера. Старая, потрёпанная книга, та самая которую мама подарила мне в двенадцать лет. Я читаю и впервые понимаю Анну. По-настоящему понимаю. Раньше я осуждала её. Думала – дура, зачем легла под поезд, зачем сдалась, можно же было бороться. Теперь я знаю. Она не сдалась. Она просто устала. Устала от людей которые её ломали. Устала от общества которое её осудило. Устала от мужа который её не любил. Устала от любовника который её предал. Устала от сына которого у неё отняли. Она просто больше не могла. И я её понимаю. Я тоже больше не могу. Я держалась пятнадцать лет. Пятнадцать лет я вставала после каждого удара. После каждого крика. После каждой смерти. Я думала что я сильная. Что я всё выдержу. Но Максим мёртв. Мама в коме. Артём умер. Что мне осталось? Кому мне доказывать что я сильная? Я не хочу быть сильной. Я хочу просто перестать. Как Анна. Лечь на рельсы и закрыть глаза. И чтобы поезд. И чтобы тишина. Наконец-то тишина.

10 июля 2017

Ко мне приходили полицейские. И следователь. Женщина в строгом костюме, с усталыми глазами. Она села рядом с кроватью и сказала что мне нужно дать показания. Что это поможет делу. Поможет упечь моего отца за решётку навсегда. Я рассказала ей всё. С самого начала. С десяти лет. Как он бил маму. Как она пила. Как он называл её шлюхой и тварью. Как я искала значение этого слова в интернете. Как он сломал мне палец когда я пыталась её защитить. Как он насиловал её пока я сидела под дверью и слушала. Как он приводил в дом ту женщину. Как он мастурбировал по телефону. Как Максим родился и он на время стал другим. Как Максим умер потому что он забыл закрыть дверь. Как он бил маму головой об стену пока она не перестала кричать. Как он ударил меня о косяк. Я рассказывала и не плакала. Следователь записывала. Рука у неё дрожала. Она сказала что я очень смелая. Смелая. Я не смелая. Я просто пустая. Мне нечего терять. У меня украли всё. Детство. Любовь. Брата. Мать. Что ещё он может у меня отнять? Жизнь? Пусть забирает. Я не против. Но сначала я хочу увидеть как его сажают в тюрьму. Я хочу посмотреть ему в глаза и сказать – ты проиграл. Ты сдохнешь в камере, как псина, и никто не придёт на твою могилу. Я обещаю себе это. Я доживу до суда. А потом посмотрим.

15 июля 2017

Меня выписали из больницы. Сотрясение ещё даёт о себе знать – голова кружится, перед глазами плывёт. Но я больше не могу лежать в этой палате. Там слишком тихо. Тишина сводит с ума. Я вернулась в квартиру. Тётя Вера отмыла кровь в коридоре. Сказала что не могла смотреть на это. На стене осталось пятно. Его не отмыть. Как и всё остальное. Мама всё ещё в коме. Врачи говорят что динамики нет. Что нужно ждать. Я сижу у её кровати каждый день. Держу за руку. Рука тёплая. Она дышит. Но её нет. Она где-то далеко, где я не могу её достать. Может ей там лучше. Может там нет папы, нет боли, нет Максима который лежит в земле.

18 июля 2017

Лена прислала письмо. Настоящее, бумажное, в конверте. Она написала что помнит как мы познакомились. Как она села ко мне за парту и угостила печеньем. Как мы гуляли по лужам и промочили ноги. Как она рисовала мне котов с крыльями. Она написала что я её лучшая подруга, даже если мы теперь далеко. Что она не знает что сказать про Максима, про маму, про всё. Что слов нет. Но она здесь. Что она всегда будет здесь. Я держала это письмо и плакала. Лена. Моя Лена. Единственная кто помнит меня до всего этого. До Артёма, до бокса, до смерти. Она помнит ту рыжую девочку которая смеялась над её шутками и не умела краситься. Я не ответила на письмо. Не смогла. Но я спрятала его под половицу, вместе с дневниками. Это тоже сокровище. Доказательство что меня кто-то любил.

20 июля 2017

Приходила Лена. Мы не виделись с той ссоры. Она села рядом и молчала. Не говорила что всё будет хорошо, не просила меня жить дальше. Просто сидела. Потом сказала – я помню Максима. Я помню как ты его любила. Я заплакала. Впервые за месяц. Я плакала и плакала, захлёбывалась слезами, кричала. Лена держала меня за плечи и не отпускала. Я кричала что ненавижу всех. Что это несправедливо. Что он был ребёнком. Что он не заслужил. Что я должна была быть дома. Она слушала. Ничего не говорила. Просто была рядом. Это всё что мне сейчас нужно. Чтобы кто-то был рядом.

22 июля 2017

Я пришла в зал. Впервые после всего. После Максима, после маминой комы, после сотрясения. Тренер был там, чинил канаты. Он увидел меня и остановился. Ничего не сказал. Просто кивнул на грушу. Я надела перчатки. Те самые, красные, которые подарил Артём. И начала бить. Левой, правой, левой, правой. Я ждала что придёт ярость. Что придёт боль. Что придёт хоть что-то. Но ничего не пришло. Пустота. Я била и ничего не чувствовала. Раньше груша была моим спасением. Я выбивала из неё страх, злость, ненависть. Теперь там ничего нет. Я просто двигаю руками. Механически. Как робот. Я сняла перчатки и положила их на пол. Тренер посмотрел на меня. Я сказала – я больше не могу. Он сказал – я знаю. Я ушла. Я не вернусь туда. Бокс умер вместе с Артёмом. Вместе с Максимом. Вместе со мной.

25 июля 2017

Следователь позвонила сегодня. Сказала что папа под арестом. Что ему грозит срок за покушение на убийство. Что мои показания очень помогли. Я спросила – а за Максима? За смерть Максима? Она замолчала. Сказала что это сложно доказать. Что он забыл закрыть дверь, но это может быть расценено как несчастный случай. Я швырнула телефон в стену. Несчастный случай. Мой брат умер а это несчастный случай. Я разбила телефон. Как разбила зеркало. Как разбила всё в этой квартире. Я ору в пустоту. Никто не слышит. Никто никогда не слышит.

1 августа 2017

Мама умерла сегодня ночью. Мне позвонили из больницы в три часа утра. Сказали что сердце остановилось. Я приехала, но её уже увезли. Я стояла в пустом коридоре и смотрела на белую стену. Она умерла. Моя мама умерла. Она больше никогда не проснётся. Никогда не заплетёт мне косу. Никогда не скажет что я красивая. Никогда не обнимет меня. Я осталась совсем одна. Папа в тюрьме. Максим в могиле. Артём в могиле. Мама теперь тоже. А я здесь. Стою в больничном коридоре и не могу даже заплакать. Потому что слёзы кончились. Всё кончилось.

3 августа 2017

Что у меня украли. Список. Как для суда.

Детство. Папа украл его когда впервые ударил маму у меня на глазах. Мне было десять. Я перестала быть ребёнком в тот вечер.Чувство безопасности. Я никогда не знала что такое прийти домой и не бояться. Каждый вечер я ждала крика. Каждую ночь я прислушивалась к шагам в коридоре.Веру в справедливость. Когда полицейский взял взятку и меня поставили на учёт. Я защищала мать, а меня наказали. Справедливости нет. Есть только деньги и власть.Бокс. Год отстранения. Год без ринга. Год когда я не могла бить грушу и сходила с ума.Артёма. Единственного человека который говорил что я красивая. Который подарил мне снегиря. Который обещал что мы вместе выберемся. Он умер. Рак украл его у меня.Максима. Моего маленького брата с голубыми глазами и рыжим пушком. Он рисовал мне снегирей и говорил что сделает меня счастливой. Ему был год и семь месяцев. Папа забыл закрыть дверь. Я ушла на учёбу. Он упал.Маму. Она умерла в больнице, не приходя в сознание. Последнее что она видела – как отец бьёт её головой об стену. Последнее что она слышала – мой крик.Будущее. У меня его нет. Я пустая. Я никто. Я просто девочка которая слишком много потеряла и слишком мало получила взамен. Вот что у меня украли. Итог: пожизненное заключение в одиночной камере собственного сознания. Приговор окончательный. Обжалованию не подлежит. Надеюсь ты сдохнешь.

5 августа 2017

Похороны. Я хоронила маму рядом с Максимом. Маленькая могила и большая. Цветы. Венки. Кто-то что-то говорил. Я не слушала. Я смотрела на два холмика земли и думала – вот моя семья. Вот всё что от неё осталось. Папу не привезли даже под конвоем. Я не просила. Я не хочу его видеть. Никогда. Лена держала меня под руку. Тётя Вера плакала. Я не плакала. Я просто стояла и смотрела как их закапывают. Мою маму. Моего брата. Мою жизнь.

10 августа 2017

Я не выхожу из квартиры уже пятый день. Лежу в кровати и смотрю в потолок. Есть не хочу. Пить не хочу. Жить не хочу. Приходила Лена, стучала в дверь. Я не открыла. Приходила Катя из колледжа. Я не открыла. Приходила тётя Вера, грозилась вызвать МЧС. Я открыла. Она принесла еду, я поела немного чтобы она отстала. Но внутри пустота. Огромная, чёрная, бесконечная пустота. Как космос. Как смерть. Как то что ждёт меня впереди.

12 августа 2017

Сегодня я встретила соседку из соседнего подъезда. Она видела меня с Максимом. Всегда улыбалась, говорила какой красивый мальчик. Сегодня она шла с пакетами из магазина и увидела меня. Я смотрела на неё. Она на меня. А потом она опустила глаза и прошла мимо. Просто прошла мимо. Ни слова. Ни "прими соболезнования", ни "как ты держишься". Ничего. Как будто я пустое место. Как будто Максим ничего не значил. Как будто всё что случилось в той квартире – не её дело. Я стояла и смотрела ей вслед. Старая женщина с пакетами. Она знала. Все знали. Все слышали крики. Все видели синяки. И никто ничего не сделал. Никто не вмешался пока не стало слишком поздно. Я их ненавижу. Почти так же сильно как отца. Они тоже убили Максима. Своим молчанием. Своим равнодушием. Своим "моя хата с краю". Горите в аду. Все.

15 августа 2017

Мне приснился Максим. Он сидел на полу в своей комнате и рисовал. Я спросила – что ты рисуешь? Он показал – там была я, он, мама. Мы стояли на мосту и улыбались. Он сказал – это мы на небе. Я проснулась и закричала. Кричала так громко что соседи стучали в стену. Я хочу к ним. К маме, к Максиму, к Артёму. Я хочу на этот мост. Я хочу чтобы мы были вместе. Я больше не хочу быть здесь. Здесь больше ничего нет. Только боль. Только тишина. Только пустая квартира где раньше был смех, а теперь только память о нём.

19 августа 2017

Я зашла в зал. Последний раз. Там никого не было, только тренер сидел на ринге и перематывал бинты. Он увидел меня и кивнул. Я села рядом. Мы молчали. Долго. Потом он сказал – я помню твой первый бой. Ты была мелкая, худая, но злая как черт. Ты выиграла у девочки которая была выше на голову. Я тогда подумал – вот из этой получится. Получится. Он замолчал. Я молчала. Он сказал – я знаю что ты уходишь. Я спросила – откуда? Он сказал – у тебя глаза как у тех кто уже всё решил. Он дал мне бинты. Старые, потрёпанные. Сказал – возьми. На память. Я взяла. Я хотела сказать ему спасибо. За всё. За то что верил в меня. За то что не сдался когда меня отстранили. За то что ждал когда я вернусь. Но я не смогла. Слова застряли в горле. Я просто кивнула и ушла. Тренер, если ты когда-нибудь это прочитаешь – спасибо. Ты был единственным мужчиной в моей жизни который не сделал мне больно. Ты научил меня бить. Жаль что я не научилась жить.

25 августа 2017

Отца посадили. Семь лет за покушение. Семь лет. А мама мертва. А Максим мёртв. Семь лет – это всё что стоит их жизнь. Я слушала следователя по телефону и смеялась. Истерически, жутко. Она замолчала, потом сказала что мне надо собирать вещи. Что меня забирают в детский дом. Потому что мне шестнадцать, я несовершеннолетняя, у меня никого не осталось. Детский дом. После всего что я пережила – детский дом. Как будто моя жизнь не была детским домом с самого начала. Я положила трубку и села на пол. Вокруг коробки с Максимовыми игрушками. С мамиными платьями. С фотографиями Артёма. Я должна всё это оставить. Уйти из этой квартиры где я выросла. Где я умирала каждый день и всё равно вставала. Где пахнет кровью и страхом и мамиными розами. Я не хочу. Я не хочу в детский дом. Я хочу просто умереть. Я хочу чтобы всё это кончилось. Я собираю вещи и думаю только об одном – как долго ещё я смогу это терпеть.

28 августа 2017

Мне приснился снегирь. Огромный, размером с человека. Он сидел на рельсах и смотрел на меня. У него были глаза Артёма. Он сказал – не бойся. Я спросила – там лучше? Он сказал – там по-другому. Я спросила – они ждут меня? Максим, мама, ты? Он сказал – они всегда рядом. Просто ты не видишь. Я проснулась и впервые за долгое время не хотелось плакать. Я лежала и смотрела в потолок. Снегирь. Мой снегирь. Скоро я полечу с тобой. Осталось немного.

1 сентября 2017

Детский дом. Я здесь уже неделю. Серая комната на четверых, железные кровати, запах хлорки и дешёвой еды. Девочки смотрят на меня как на чужую. Я и есть чужая. Я здесь чужая, я везде чужая. Воспитатели говорят что надо адаптироваться, что надо общаться, что тут не так плохо. Они не знают что я жила в аду. Что после ада любое место кажется раем, но это не рай. Это просто другое чистилище. Я хожу в колледж, стараюсь не пропускать. Катя спрашивает что со мной. Я говорю что всё нормально. Ложь. Я уже даже не пытаюсь говорить правду. Правда слишком страшная.

5 сентября 2017

Сегодня я ходила на могилу. К маме и Максиму. Принесла цветы. Мамины любимые розы, жёлтые. И маленькую машинку для Максима. Я сидела на траве и говорила с ними. Рассказывала про колледж, про детский дом, про то что папу посадили. Я спросила у мамы – ты меня слышишь? Она не ответила. Я спросила у Максима – тебе там не страшно? Он не ответил. Они никогда не ответят. Я сидела и плакала пока солнце не село. Потом встала и поехала обратно. В детский дом. В мою новую жизнь. Которая не моя.

7 сентября 2017

Я написала Лене. Длинное сообщение. Про то что я её люблю. Про то что она лучшая подруга. Про то что она не виновата. Что она ничего не могла сделать. Что я помню каждый её рисунок, каждую валентинку, каждое "ты справишься". Я написала и стёрла. Зачем? Чтобы она потом винила себя? Чтобы думала что могла меня спасти? Нет. Пусть живёт. Пусть рисует. Пусть помнит меня рыжей и смешливой, а не вот такой – пустой и страшной. Я просто исчезну. Так лучше. Так правильнее. Лена, если ты когда-нибудь это прочитаешь – прости меня. Я не хотела делать тебе больно. Ты была моей единственной подругой. Ты была мне как сестра. Я люблю тебя. Я всегда тебя любила.

9 сентября 2017

Завтра мне семнадцать. Я не хочу праздновать. Не хочу торт. Не хочу подарков. Я хочу только одного – чтобы время пошло вспять. Чтобы я вернулась в тот день когда Максим выпал из окна. Чтобы я не пошла на учёбу. Чтобы я закрыла эту чёртову дверь. Чтобы мама не легла в больницу. Чтобы Артём не умер. Чтобы всё было по-другому. Но время не идёт вспять. Оно идёт только вперёд, перемалывая меня как мясорубка. Завтра мне семнадцать. Я не знаю доживу ли до восемнадцати. Я не знаю хочу ли. Но пока я здесь. Пока я дышу. Пока я пишу эти строки. Может это что-то значит. А может просто привычка. Привычка выживать.

10 сентября 2017

Я сбежала из детского дома рано утром. Пока все спали, пока воспитатели пили чай на вахте, я просто вышла через заднюю дверь и пошла. Никто не заметил. Никто никогда не замечает. Я шла через город, мимо нашего старого дома, мимо школы где меня дразнили, мимо парка где мы гуляли с Артёмом, мимо зала где я била грушу и чувствовала себя живой. Я шла и прощалась. С каждым местом, с каждой тенью, с каждым воспоминанием. Теперь я сижу у железнодорожных путей. Тихо. Солнце только встаёт. Рельсы холодные, блестят от росы. Я достала тебя, мой последний дневник. Чёрный, без картинок, с резинкой чтобы держать страницы закрытыми. Я купила тебя сама, на свои деньги, без мамы, без Артёма, без никого. Ты был моим. Только моим. Я пишу эти строки и знаю что они последние. Я больше не буду писать.

Я думала об Анне. О том как она легла на рельсы. Я всегда осуждала её. Говорила что она сдалась. Что надо было бороться. Но я боролась. Семь лет я боролась. С папой, с мамой, с буллингом, с любовью, со смертью. Я выигрывала битвы но проиграла войну. У меня украли всех. Максима. Маму. Артёма. У меня не осталось никого. Даже себя. Я смотрю на своё отражение в луже у рельс и не узнаю эту девочку. Худая, бледная, рыжие волосы потускнели, глаза пустые. Кто ты? Ты вообще существуешь? Или ты просто набор слов в дневнике, который никто никогда не прочитает?

Я слышу поезд. Он далеко, но приближается. Гул нарастает. Я не боюсь. Мне страшно только что будет больно. Но боль – это привычно. Я всю жизнь терпела боль. Потерплю и эту. Последнюю. Помнишь, Артём? Ты сказал что я похожа на снегиря. Рыжая грудка, крылья сильные. Ты подарил мне серебряную птицу и сказал что я красивая. Я до сих пор ношу её. Я лягу на рельсы вместе с ней. Может быть там, на другой стороне, ты меня встретишь. Может быть там будет Максим с рисунком снегиря на пальцах. Может быть мама будет трезвая и счастливая. Может быть там нет боли. Может быть там вообще ничего нет. Но даже ничего лучше чем это.

Поезд близко. Земля дрожит. Ты лежи рядом. Ты свидетель. Ты был со мной этот последний год. Ты знаешь про смерть и про то как она приходит не одна, а забирает всех кого любишь. Ты знаешь что я пыталась. Честно пыталась. Но я устала. Прости меня. Прости что я не стала сильной. Прости что я не выжила.

С днём рождения меня. Семнадцать лет – достаточный срок чтобы понять что жизнь не стоит того чтобы за неё бороться. Я ухожу. Не как Анна – с отчаянием и слезами. Я ухожу спокойно. Потому что там лучше. Потому что там мои. Потому что там дом.

Пусть кто-нибудь найдёт тебя и узнает что жила на свете девочка по имени Эвелина. Рыжая, с веснушками, с голубыми глазами. Она любила бокс и Анну Каренину. У неё был брат Максим и мама которая пекла торты. У неё был Артём который фотографировал закаты. У неё была целая жизнь, которую у неё украли.

Прощай, дневник. Прощай, мир. Я иду к своим.

С днём рождения меня. Моё последнее желание – переродиться снегирём.