Дмитрий Донской. Эпоха перемен

От автора

Уважаемые друзья!

Впервые эта книга увидела свет в виде отдельных глав на канале Дзен «История 2.01», который автор имеет честь вести. Публикации вызвали живой отклик интернет-аудитории, многочисленные комментарии и нешуточные дискуссии. Тема «монголо-татарского ига» многосторонняя и неоднозначная. В нашей историографии этому историческому периоду посвящены многочисленные исследования, сломано немало копий и определённой оценки эпохи «ига» так до сих пор не дано.

Надеемся, что прочитав эту книгу, вы также задумаетесь о роли личности в истории, о закономерностях развития народов и государств, а также о вечном и нетленном. Приятного вам чтения!

P.S. Термин «татары», используемый в тексте, не относится к этнической принадлежности ордынских воинов и применяется в соответствии с исторической традицией.

P.P.S. Также автор в курсе, что Мамай не был чингизидом, а также не носил титул «великий хан», а был «всего лишь» тёмником и беклярбеком Золотой Орды. Что, однако, не мешало ему раздавать ярлыки на княжение русским князьям, а также ставить в Орду своих марионеточных «ханов». Примеров, когда фактический правитель не являлся номинальным царем, мы в истории знаем немало, имеются такие факты и в прошлом нашего царства-государства, в том числе и совсем недавнем…

Эпоха перемен

Седая пелена веков отдаляет от наших дней ратное время Куликовской битвы, когда армия русских княжеств под началом московского князя Дмитрия Ивановича разгромила татарские войска хана Мамая.

Князь Дмитрий. Художник Виктор Моторин. Источник: https://24smi.org/celebrity/3558-dmitrii-donskoi.html

К победе русских войск над армией Золотой Орды в 1380 году можно относиться по-разному. Одни считают Куликовское сражение проходной битвой, ведь по сути она ничего не изменила, через два года татаро-монголы вновь разорили Русь, восстановив свои «права». И еще целое столетие русские земли находились под тяжким бременем.

Другие называют Куликовскую битву судьбоносной для русского народа, ставшей переломным моментом в отношениях между Русью и Ордой. Московскому князю удалось объединить разрозненные княжества в единый кулак и отразить натиск врага. Русские люди поняли, что только в единении их сила, и только все вместе они могут противостоять чужеземцам.

Фото: Александр Зайцев. Источник: https://www.oblgazeta.ru/society/20793/

Татарская Орда нанесла Руси невосполнимые потери. Последствия нашествия татар можно расценивать как национальную катастрофу. Во время археологических раскопок ученые обнаружили следы ужасных разрушений, нанесенных татарами: пепелища, остатки домов, в печах кости детей, прятавшихся от татар, многочисленные братские захоронения.

Люди в страхе бросали свои дома и пытались спастись бегством. Из 157 известных по летописям сельских поселений 105 прекратили свое существование во время татаро-монгольского нашествия.

Источник: https://i.ytimg.com/vi/1KIjQfQXMkw/maxresdefault.jpg

Долгое время население Руси жило в страхе перед Ордой, не думая о сражениях. Победа над татарами помогла народу поверить в свои силы и разрушила миф о несокрушимости Золотой Орды.

Дошедшие до нас произведения о Куликовской битве пронизаны гордостью за свой народ, рассказывают о безмерной радости, которая после победы охватила все русские княжества.

Кроме летописей, сохранилось два произведения о Куликовской битве: «Задонщина» и «Сказание о Мамаевом побоище». О времени их создания и о правдивости содержащихся в них фактов единого мнения у ученых нет. Возможно, что-то авторы этих произведений приукрасили. Например, поединок Пересвета с Челубеем, история с переодеванием князя Дмитрия, участие в битве засадного полка описаны только в «Сказании о Мамаевом побоище». Однако это не означает, что все эти сюжеты выдуманы.

«Сказание о Мамаевом побоище». Государственный исторический музей. Источник: http://900igr.net/kartinka/obg/tvorchestvo-feofan-grek-po-istorii-255140/skazanie-o-mamaevom-poboische-napisannoe-v-nachale-xv-veka-slavit-12.html

Какова роль в победе над Мамаем Дмитрия Донского? На этот вопрос ответить очень сложно. До нас дошли очень скупые сведения о тех временах.

Дмитрий стал московским князем в девять лет. Естественно, сам принимать решения и руководить в таком возрасте он не мог. Все решали московские бояре, долгое время Дмитрия поддерживал митрополит Алексий. Нам сложно судить, насколько самостоятельны были решения Дмитрия в дальнейшем, и сумел ли он в зрелом возрасте выйти из-под влияния бояр. Поступки Дмитрия зачастую противоречивы и не поддаются объяснению.

Время княжения Дмитрия Донского можно отнести и к самым тяжелым временам в истории русского народа. Шла беспощадная борьба за главенство среди русских князей, не прекращались междоусобицы. Дважды Москву опустошали литовцы, город был практически уничтожен во время нашествия Тохтамыша.

Источник: https://24smi.org/celebrity/50061-tokhtamysh.html

Дмитрию удалось одержать ряд побед, но удивляет, что он никак не стремился закрепить свой успех. Или же просто не в состоянии был это сделать. Одержав неоспоримую победу на Куликовом поле, московский князь предпочел почивать на лаврах, а не стремился к закреплению успеха. Он дал возможность Тохтамышу застигнуть себя врасплох. Ордынский хан всего через два года после славной победы на Дону практически уничтожил Москву.

С другой стороны, нельзя отрицать очевидных успехов, достигнутых Дмитрием Донским. Во время княжения Дмитрия Ивановича значительно усилилось экономическое и политическое могущество Москвы. Суздальский, а затем и Тверской князья, оспаривавшие с Дмитрием право на верховное княжение, в конечном итоге признали главенство Москвы и были вынуждены подчиниться. Москва стала центром не потому, что так хотели в Орде, а потому что московским князьям удалось на деле доказать, что они сильнее других.

«Святые Сергий Радонежский и Дмитрий Донской». Художник Сергий Симаков. Источник: https://www.liveinternet.ru/users/stewardess0202/post401587523/

Московскому князю удалось отстоять русские земли и от посягательств литовцев. Нанеся татарам сокрушительный удар в Куликовской битве, Дмитрий Донской обессмертил свое имя и обрел вечную славу в глазах современников и потомков.

Источники:

Голицын С. Сказания о земле Московской.

Н.И. Костомаров. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. Глава 11.

Пространная летописная повесть 1425 г. "О побоище на Дону"Перевод А.И. Плигузова, выполнен по изданию: Полное собрание русских летописей. Пг., 1915, т. 4, ч. 1, вып. 1, с. 311— 320; Л., 1925, вып. 2, с. 321—325.

Рогожский летописец. Записи 1368-1380 гг.

Сказание о Мамаевом побоище. Основная редакция. 80-90-е гг. XV в.

Слово о житии и о преставлении великого князя Дмитрия Ивановича, царя русского

С.М. Соловьёв. История России с древнейших времен. Том III. Глава 7.

I. Юный князь

«Сей великий князь Дмитрий родился от благородных и пречестных родителей, великого князя Ивана Ивановича и великой княгини Александры, и был внуком великого князя Ивана Даниловича, собирателя Русской земли, и был плодоносным и цветущим побегом святого и Богом посаженного корня — царя Владимира, нового Константина, крестившего Русскую землю, и был сродником новых чудотворцев Бориса и Глеба, а воспитан был в благочестии и славе и в духовном учении и с младенческих пелен возлюбил Бога».

Иван Калита. https://russianpulse.ru

Семья Дмитрия была большой и дружной. Его дед Иван, прозванный Калитой, учил своих сыновей, Семёна, Ивана и Андрея, жить между собой в согласии и во всем помогать друг другу. Великим князем после смерти Ивана Калиты стал его старший сын Семён (Симеон) Гордый. Семён Иванович был смелым и властолюбивым. Он во многом походил на отца, но был более волевым, хитрым и решительным. Семён Иванович продолжал объединять вокруг Москвы другие удельные княжества, втайне мечтая избавиться от татарского ига.

Его надеждам не суждено было сбыться. В 1353 году навалилась на Москву «черная смерть» — эпидемия легочной чумы. Вымирали целые семьи и даже целые города. Со страху люди разбегались со своих мест и прятались в глухих лесах, бескрайних степях, стараясь спастись от заразы.

— Это наказание Господне за грехи наши, — говорили священники, — кара Божья.

Болезнь не щадила и служителей церкви, многие умирали даже во время проповеди. Не обошла стороной чума и княжескую семью. Занемог Семен Гордый, призвал к себе своих братьев и наказал им «жити заодин», чтобы продолжить дело их отца.

Семен Иванович Гордый умер 26 апреля 1353 года, вскоре умер и Андрей Иванович. На княжеский престол сел Иван Иванович. Его мало прельщала власть и государственные заботы, гораздо охотнее проводил он время с семьей. У Ивана росли двое сыновей, Дмитрий и Иван, которыми он очень гордился.

Слева направо: Иоанн Иван Данилович Калита, Симеон Иванович Гордый, Иван II Иванович Красный, Дмитрий Константинович (князь суздальский). https://zavodfoto.livejournal.com

Иван Иванович вовсе не походил на своего старшего брата, был кроткого нраву, скромным и спокойным. Вероятно, за эти качества да за красивую внешность прозвали Ивана Ивановича в народе Красным. Слабохарактерного князя поддерживали митрополит Алексий и московские бояре. С их помощью да благодаря большим дарам московским Иван Красный получил ярлык на великое княжение.

В 1359 году великий князь московский отправился в Орду договариваться о размере дани. Визит Ивана был успешным, однако по возвращении из Орды князь занемог и слёг. То ли болезнь какая свалила его с ног, то ли в Орде отравили. Поговаривали, что были такие случаи, когда татары убирали неугодных князей. Оправиться от недуга князь не смог и вскоре умер.

Иван Красный .https://img-fotki.yandex.ru

Осиротел княжеский престол. В великокняжеском дворе остались три вдовы — жены Семёна Гордого, Ивана Красного и Андрея Ивановича, трое малолетних княжичей: Дмитрий и Иван, сыновья Ивана Красного, да их двоюродный брат Владимир, сын Андрея.

Еще до отъезда в Орду Иван Красный составил духовное завещание, в котором делил княжеское наследие на три части. Главным же наследником стал Дмитрий. Едва ли девятилетний мальчик понимал, какой груз ответственности ложился на его плечи. Конечно, русских князей с детства учили держаться в седле, обращаться с оружием, отдавать распоряжения. Но тогда это больше напоминало детскую игру, теперь Дмитрию приходилось всерьез вслушиваться в разговоры взрослых.

Дмитрий – князь в 9 лет. https://foma.ru

Решающую роль сыграло тогда московское боярство. Большинство бояр уже многие годы служило верой и правдой московским князьям. При слабовольном Иване Красном почти все бразды правления находились в руках бояр. Иметь малолетнего князя на престоле им было даже выгодно, потому они и поддерживали Дмитрия. Митрополит Алексий тоже был на стороне малолетнего князя и всегда вставал на его защиту.

Теперь московские бояре боялись, что монгольский хан не даст Дмитрию ярлык на великое княжение. К тому же многие удельные князья считали нелепым подчиняться несовершеннолетнему князю, хоть и говорили про него московские бояре, что он «разумом и бодростью всех старей».

Больше других выражал свое недовольство суздальский князь Дмитрий Константинович.

— Не стану я прислуживать наглому мальцу, — заявил он, — пусть он мне подчиняется, я заставлю его уважать старших.

Дмитрия Константиновича поддерживали новгородцы, которым московское первенство становилось в тягость. Немедля отправился суздальский князь к хану просить себе ярлык.

II. Раздача княжеских ярлыков

Золотая Орда уже не являлась могущественным ханством, державшим в страхе подневольные земли. Борьба за власть не обошла стороной и Орду. Слишком много наследников Чингисхана хотели получить престол.

Последним могущественным ханом был Джанибек, он единолично распоряжался верховной властью. Но его убил родной сын Бердибек, который ради власти умертвил и двенадцать своих братьев. В Орде наступило время «великой замятни». Вскоре Бердибека убил военачальник Наврус. Татарским ханам и дела не было до русских проблем, со своими бы разобраться. А уж если приехал князь с хорошими дарами, то можно и ярлык ему дать. К тому же Наврус рассчитывал поссорить русских князей, чтобы обезопасить себя от угрозы с их стороны. Орда тешилась междоусобицей русских князей и поощряла внутреннюю вражду.

Дмитрий Константинович возвращался домой с заветным ярлыком. Он был безумно рад и горд собой, теперь он великий князь и все должны его чтить и уважать.

Однако радость его была преждевременной. Митрополит Алексий наотрез отказался ехать во Владимир, чтобы венчать суздальского князя на великое княжение.

– Великий князь на Руси – Дмитрий Московский, – говорил он.

Вскоре хан Наврус был убит. Московские бояре воспользовались случаем и повезли к новому хану Хидырю десятилетнего Дмитрия. Великая княгиня Александра не хотела отпускать сына в Орду.

– Погубят мальчика иноверцы проклятые, – причитала она.

– Он князь, а не мальчик, – заметил митрополит Алексий, – я обещаю, тебе, Александра, что никто в Орде не посмеет обидеть юного князя.

Об Алексии шла молва как о чудотворце, и даже татары уважали его. Митрополиту удалось избавить одну из жен татарского хана Джанибека от тяжелого недуга.

Слова митрополита вселили некоторую надежду в сердце матери, однако провожая сына, великая княгиня не могла сдержать слезы.

Московские бояре не поскупились, выделили в подарок Хидырю много добра, ибо уж слишком велико было их желание верховодить, никак не хотели они упускать из своих рук власть. Хан Хидырь, желая отменить решение своего предшественника, дал ярлык московскому князю.

Москва ликовала, узнав, что «сяде на великом княжении князь великий Дмитрий Иванович на столе отца своего и деда своего».

Недолго продержался у власти и хан Хидырь. Снова помчался в Орду Дмитрий Суздальский выпрашивать ярлык. Татарские ханы потешались, глядя на споры русских князей. Очередной хан вручил ярлык Дмитрию Константиновичу.

Московские бояре пришли в негодование от такого известия

– Проучить его надобно, – решили они, – пусть знает своё место.

Бояре собрали войско и двинули его на Суздаль. Дмитрий Константинович не ожидал, что московские бояре посмеют ослушаться ханского указания и решатся применить силу. К войне с Москвой он был не готов. На двенадцатый день своего великого княжения суздальский князь отказался от ярлыка.

Московские бояре сумели выпросить для Дмитрия ярлык на великое княжение у следующего хана.

В это время у Дмитрия Суздальского появились другие проблемы. Он рассорился со своим братом Борисом, и желая получить престол в Нижнем Новгороде, пошел на союз с Москвой. Московские бояре помогли Дмитрию Суздальскому сесть на престол в Нижнем Новгороде.

Прежние враги становились союзниками.

III. Москва белокаменная

В 1365 году пятнадцатилетний Дмитрий в каменной Воскресенской церкви обвенчался с дочерью суздальского князя Евдокией. Свадьбу справляли в Коломне, на середине пути между Москвой и Нижним Новгородом, ибо Дмитрий ставил Москву выше Нижнего и не хотел идти на поклон к тестю. В свою очередь, Дмитрий Константинович счел обидным для себя ехать к своему зятю. Оба пеклись о своем достоинстве. Свадьба была пышной, Дмитрий желал показать, что у московского князя есть деньги, что не зря Москва выше других городов русских стоит. Не хотел отставать от зятя и тесть. Молодые были под стать друг другу: не по годам возмужавший Дмитрий и его красавица-жена.

«И взрадовалась вся земля о свершении брака сего. И во браке целомудренно живяста, яко златоперистый голубь и сладкоглаголивая ластовица».

Не успели молодые обосноваться в Москве, как на город обрушилась беда.

«Было тогда знамение на небеси, солнце явилось аки кровь и по нем места черны, и мгла стояла с полета, и зной и жары были великие, леса и болота и земля горяше, реки пересохли и был страх и ужас на всех людях и скорбь великая».

В это знойное лето и вспыхнул в Москве пожар. Сначала загорелась церковь Всех Святых. Стояла жаркая погода, дул сильный ветер. Ветер разносил головни и даже бревна с огнем так быстро, что не успевали тушить. В одном месте гасили, а в десяти загоралось. Огонь пожирал буквально все, ни одно имение спасти не удалось. За считанные часы выгорели Кремль, Посад, Заречье и Загородье. Этот пожар прозвали «Всесвятским».

– Негоже быть Москве боле деревянной, – решил Дмитрий и, посоветовавшись с боярами, приказал везти в город камень.

На севере Псков, Новгород уже давно камнем обкладывали, Москва же несколько поотстала. Для юного князя это было смелым решением. Ведь для постройки каменных стен нужно много денег, много рабочих рук, много труда. Наверняка Дмитрий рассчитывал на поддержку бояр и без их одобрения едва ли пошел бы на такой шаг.

Камень приходилось доставлять из Мячковских каменоломен. Зимой и дороги лучше, и рабочих рук больше, потому как только выпал снег и установился санный путь, в Москву потянулись обозы с камнем.

«В Москве начали ставить каменный город, надеясь на свою великую силу...» – отмечает Тверской летописный свод. Со всех уделов сгонялись на работу люди, приглашались мастера каменного дела. Камень подвозили к городу постоянно, несмотря ни на морозы, ни на метели.

Дмитрий не мог налюбоваться, как быстро укрепляется Москва. Часто он приезжал вместе со своим братом Владимиром посмотреть, как идут работы.

– Какие стены прочные у нас будут! – говорил Дмитрий, и глаза его светились от радости. – Быть Москве первой среди городов русских.

Возводили Кремль одновременно по всем трем направлениям. С темна до темна раздавался в Москве стук топоров. Руководили работой московские бояре. Они отвечали за определенные участки. Бояре старались перещеголять друг друга: закончить строительство как можно быстрее, да чтоб по облику их башни выглядели как можно лучше. Так башни и получили имена бояр. Возведением Свибловской башни руководил Федор Свибла, Тимофеевской – Тимофей Вельяминов, Собакинской – Федор Собакин. Вновь выстроенная крепость охватила почти всю территорию нынешнего Кремля.

К лету 1367 года строительство Кремля было закончено. С тех пор Москву стали называть белокаменной. Многие купцы и другие пришлые люди восхищались красотой Кремля. В яркий солнечный день от белых стен Кремля нельзя было и взгляда оторвать. Но не только красотой выделялись московские стены, они поражали своей прочностью и надежностью. Толщина стен колебалась от двух до трех метров, высота стен доходила до четырех метров.

Преобразилась Москва, стала выделяться из всех городов. Быстро увеличивалось население Москвы. Многие пришлые люди облюбовали себе местечки за каменными стенами. Все больше купцов съезжалось в Москву, бойче шла торговля. Начали в Москве и свою серебряную монету чеканить.

IV. Ольгерд под Москвой

Юному князю не под силу было самому справляться со всеми делами. Дмитрий опирался на поддержку бояр и духовного наставника митрополита Алексия. Словом и делом помогал митрополит Дмитрию в княжеских делах и в укреплении его власти.

Дмитрий, пользуясь положением, старался и других князей привести под свою власть, «а которые не повиновались его воле, на тех начал посягать». Опаснее других для Москвы был Михаил, князь Тверской.

В 1368 году Дмитрий, собрав множество воинов, напал на Тверские земли. Михаил вынужден был бежать в Литву, к своему зятю князю Ольгерду, и молить его о защите и помощи.

Ольгерд Гедиминович с большим войском пошел на Москву. Его поддержали все литовские князья и князь смоленский. Ольгерд старался держать свое наступление в секрете и «никто из воинов не знал, куда они идут, чтобы никто не мог известить непосвященных в тайну...»

Дмитрий ничего не подозревал о готовящемся нападении, гонцы не приносили ему никаких известей о приближении Ольгерда. Московский князь узнал о неприятеле слишком поздно. Он приказал разослать гонцов во все свои города и собирать войско. Но Ольгерд опередил его. Войска литовского князя уже вступили на московские земли. Ольгерд напал на порубежные мосты, пожёг встретившиеся на пути деревни, грабя местное население и захватывая пленных. В хохломской земле он приказал убить князя Семена Дмитриевича Стародубского по прозвищу Крапива. Не пощадил Ольгерд и князя Константина Юрьевича Оболенского. 21 декабря 1368 года на реке Тростне литовцы перебили сторожевой полк великого князя московского. Но на этом Ольгерд не успокоился, его главной целью было уничтожить Дмитрия.

– Где великий князь? – пытал он захваченных пленников.

– В своём городе Москве, – отвечали те.

– А много ли при нём войска?

– Войска ещё не успели собраться.

Этот ответ воодушевил Ольгерда. Он понял, что нужно действовать как можно быстрее. Не медля, Ольгерд двинулся к стенам Кремля.

Чтобы удобнее было следить за перемещением неприятеля, Дмитрий приказал сжечь посад вокруг Кремля, а сам вместе с митрополитом, боярами и остальным народом укрылся в Кремле.

– Не продержится долго Ольгерд, – говорил Дмитрию опытный воевода Дмитрий Боброк.

Дмитрий кипел от злости, рвался в бой.

– У Ольгерда своих проблем хватает, – успокаивал его Боброк, – то немцы, то псковичи рвутся в Литву. Уйдет Ольгерд, а нам свои силы поберечь надобно.

Три дня и три ночи стоял Ольгерд под стенами Москвы. Он понимал, что силой ему город не взять. Держать осаду морозной зимой долгое время было тяжело. Раздосадованный Ольгерд приказал сжечь вокруг Москвы все уцелевшие селения. Много народа погубил литовский князь, иных увел в плен. Разорения, учиненные Ольгердом были похлеще татарских.

«...И никогда прежде Литва не причиняла такого зла Москве, и не только Литва, но и татары», – говорит летопись.

Дмитрий не мог потерпеть такой обиды. В отместку московский князь разорил смоленскую землю, памятуя о том, что смоленский князь помогал литовцам. Дважды московские войска разоряли Тверское княжество.

Михаил снова обратился к Ольгерду. Но литовский князь был занят войной с орденом крестоносцев и не мог помочь своему зятю.

Тогда Тверской князь решил просить защиты у Орды, где в это время всеми делами распоряжался Мамай. Он не был потомком Чингисхана, и потому не мог называть себя ханом. Однако это был умный, властолюбивый, расчетливый человек. Мамай назначал угодных себе, малодушных наследников, сам же правил от их имени. Как только мнимый хан пытался действовать самостоятельно, Мамай отдавал распоряжение убить непокорного.

С богатыми дарами Михаил отправился к Мамаю. Много наобещал Михаил ордынским князьям, заверив их, что только Москва мешает другим удельным княжествам посылать в Орду свои богатства. К тому же и сам Мамай был озабочен возвышением и укреплением Москвы. Мамай, не раздумывая передал Тверскому князю ярлык на великое княжество.

– Не бывать этому, – сказал Дмитрий, узнав о решении Мамая.

Московский князь выставил заставы, чтобы схватить Михаила. Тверской князь опять нашел прибежище в Литве. Жена Ольгерда, приходившаяся Михаилу сестрой, долго уговаривала мужа помочь ее брату, и Ольгерд отважился на новый поход против Москвы.

Великий князь, посовещавшись с боярами, решил, что и на этот раз у него недостаточно сил, чтобы противостоять Ольгерду, и потому снова заперся в Кремле.

– Ни к чему нам свои силы на литовцев тратить, – считал Дмитрий, постоят да и уйдут, как в прошлый раз.

Иначе думал двоюродный брат Дмитрия Владимир Андреевич, удельный князь серпуховской и боровской.

– Негоже нам от литовцев укрываться, – молвил он.

Вместе с войском Владимир ждал Ольгерда в Перемышле. Его поддерживал князь рязанский с дружиной.

Восемь суток простоял Ольгерд под Москвой, а потом запросил перемирия, понимая, что покорить Москву ему не удастся. К тому же он опасался войска Владимира Андреевича, которое могло застать литовцев врасплох.

– Будет вам перемирие, – решил Дмитрий, – до Петрова дня воевать не станем.

V. Князь и Орда

Ольгерд больше не собирался ссориться с Москвой. И чтобы упрочить свои отношения с великим князем, он отдал свою дочь Елену замуж за Владимира Андреевича, двоюродного брата Дмитрия. Такой исход дела не устраивал только Михаила Тверского. Он снова поехал в Орду.

Дмитрий, не теряя времени, отправился во владимирские земли приводить к присяге жителей других русских городов.

– Орда нынче не та, – говорил он, – так что не глядите на татарские ярлыки, повелевающие подчиняться тверскому князю.

К тому же в удельных княжествах росло недовольство поступками Михаила Тверского.

– То литовцев, то татар кличет в русские земли, – говорили про него, – всё успокоиться не может, власти хочет.

Потому многие князья поддержали Дмитрия Ивановича. Вместе с войском Дмитрий Иванович поджидал Михаила в Переславле.

Михаил и ханский посол Сарыходжа прибыли во Владимир, но жители не приняли их. Сарыходжа звал московского князя слушать ярлык.

– К ярлыку не еду, на великое княжение не пущу, а тебе, послу царёву, путь чист, – таков был ответ Дмитрия Ивановича.

Татарский посол охотно принял предложение московского князя.

Дмитрий понимал, что у него ещё недостаточно сил, чтобы в открытую противостоять Орде.

– Ничего, – подбадривали великого князя бояре, – мы сможем расположить татарского князя к себе.

Действительно, московские бояре не поскупились, встретили татарского посла с присущим русским гостеприимством, столы ломились от всяческих яств. Сарыходжа приняли с таким почетом и так щедро одарили, что он пообещал замолвить перед Мамаем слово за московского князя. К тому же Сарыходжа посоветовал Дмитрию зря времени не терять, а ехать в Орду, самому переговорить обо всем с Мамаем.

– Он мудрый правитель и сразу поймёт, кто более достоин ярлыка, – наставлял Сарыходжа Дмитрия.

С опаской отнёсся Дмитрий к приглашению посетить Орду, там можно было ожидать всякого подвоха. Мнения бояр разделились.

– Мамай многих своих людей погубил, нечего от него милости ждать, – говорили одни.

– Не так сильна ещё Москва, чтобы бросать Орде вызов, потому ехать придётся, – сказал митрополит Алексий и благословил Дмитрия на поездку.

Вскоре Дмитрий отправился к Мамаю, просить его милости. Дмитрия сопровождали богатые бояре, дружинники, сотни слуг вели под уздцы коней, груженых товарами. Никогда ещё русские князья не возили в Орду такого количества добра.

Больше месяца прожил Дмитрий в Орде. Не раз приходилось ему встречаться с Мамаем, убеждать его в своей преданности.

– Ещё со времен моего деда Ивана Орда доверяет Москве и живёт с ней в мире и согласии, – говорил Дмитрий, – и никогда в Москве ничего дурного против Орды не помышляли. Отчего же великий правитель больше не доверяет нам?

Мамай не отличался особыми моральными принципами. И больше по душе ему был тот, кто больше платил. Московским боярам не составило особого труда купить расположение Мамая.

«Князь великий Дмитрий Московский, придя в Орду, раздавал Мамаю, царицам и князьям богатые дары и ещё больше обещания, чтобы у него не отнимали княжения».

И Мамай опять дал ярлык на великое княжение Дмитрию Ивановичу. Михаилу же Мамай передал такое послание:

«Мы дали тебе великое княжение; мы давали рать и силу, чтобы посадить тебя на великом княжении, а ты рати и силы нашей не взял, говорил, что своею сядешь на великом княжении; сиди теперь, с кем любо, а от нас помощи не жди».

Михаил Тверской не мог так просто смириться с поражением. Он по-прежнему не признавал возвышения Москвы. Княжеские междоусобицы не утихали. «С тех пор, всё более торжествуя, дьявол начал подталкивать христиан к кровопролитию», – писал Рогожский летописец. Вместо того, чтобы объединиться и противостоять Орде, русские князья воевали друг с другом. Набеги русских князей в соседние княжества мало чем отличались по своей жестокости от набегов татар.

VI. И снова Ольгерд

Михаил снова отправился за помощью в Литву. Теперь Ольгерд был уже на стороне Московского князя. Однако Михаилу удалось уговорить литовского князя Кейсута, его сына Витовта, Андрея Ольгердовича Полоцкого и других литовских князей идти на Москву.

Дмитрий тоже не сидел сложа руки, он стремился упрочить свое положение и склонить как можно больше городов на свою сторону. Многочисленное войско во главе с воеводой Дмитрием Михайловичем Волынским отправил московский князь на Рязань. Олег Рязанский со своей ратью встретил войско неприятеля на Скорнищеве. Храбрые рязанцы надеялись без особых усилий расправиться с противником.

– Не берите с собою доспехов, щитов, копий, иного оружия, а каждый пусть возьмет только веревки, чтобы ими связывать москвичей, потому что москвичи слабы, пугливы и нестойки в бою, – советовали рязанцы друг другу.

Но рязанцы недооценили противника. И успех в битве при Скорнищеве сопутствовал именно москвичам. Войско великого князя захватило Рязань. Дмитрий посадил на рязанский престол Владимира Пронского. Однако сам князь долго не мог оставаться на рязанской земле, ибо к Москве приближался Михаил Тверской с литовскими союзниками. Как только войска московские покинули Рязань, Олег выгнал из города Владимира Пронского и вернул себе княжество.

Между тем войска Михаила весной 1372 года захватили город Торжок и вошли в московские земли. В этот раз Дмитрий был наготове. Князю московскому удалось отбить Переяславль. Однако и у Михаила было многочисленное войско, которое сумело взять Дмитров.

Но и на этом вражда не окончилась. Ни тот, ни другой уступать не хотели.

Михаил при помощи сестры, жены Ольгерда (Елена – жена Владимира Андреевича, была ей не родной дочерью) вновь уговорил литовского князя идти против Москвы. Ольгерд, несмотря на родство с московским князем, внял просьбам супруги и решил нарушить заключенный мир. Летом 1373 года он двинул войска на Москву.

– Не сидится Ольгерду на месте, – сетовал Дмитрий, – вроде и мир заключили, ан нет, он опять за свое.

– Своё и получит, – добавил Владимир Андреевич, – нужно немедля выступать в поход.

Дмитрий со своей ратью встретил литовцев у Любутска (недалеко от Калуги).

«И встали обе рати друг против друга, готовясь к нападению. И так стояли несколько дней, и дьявол не причинил им вреда... И Господь Бог наш, услышав молитву их, дал им мир и избавление от бессмысленной смерти. И заключил мир великий князь Ольгерд с князем Дмитрием».

По условиям заключенного мира Дмитрий обещал не трогать владений Михаила Тверского. В свою очередь, Михаил навсегда отказывался от притязаний на великое княжение и должен был возвратить Дмитрию все похищенное в его землях.

Но перемирие между тверским и московским князьями длилось недолго.

VII. Москва против Твери

17 сентября 1374 года в Москве умер сановитый, богатый боярин Василий Васильевич Вельяминов. Много лет он занимал должность тысяцкого, тысяцкими были его отец и дед, имели много полномочий и оказывали большое влияние на принятие решений.

Вероятно, князю Дмитрию надоело делить власть, и после смерти Вельяминова Дмитрий неожиданно заявил:

– Не бывать боле тысяцкому в Москве.

Это решение великого князя сильно ударило по самолюбию Ивана Васильевича Вельяминова, сына последнего тысяцкого. Он рассчитывал после смерти отца занять его должность.

– Не бывать тысяцкому? – возмущался он. – Значит, и Дмитрию не бывать великим князем!

Недовольный решением князя, Иван вместе с богатым купцом Некоматом сбежал из Москвы к Михаилу и стал уговаривать тверского князя вновь просить у ордынского хана ярлык на великое княжение. Михаил по-прежнему не мог смириться с поражением и решил не упускать представившегося случая вновь померяться силами с Дмитрием.

Он отправил перебежчиков в Орду за ярлыком. А сам поехал в Литву просить помощи.

– Князь московский только глаза тебе, великий царь, отводит, – рассказывал Иван Вельяминов Мамаю, – в преданности клянется, а сам власть свою укрепляет, да недоброе против тебя замышляет. Не годится ему ярлык иметь.

Мамай и сам видел, как растёт и укрепляется Москва, и это его здорово беспокоило. Мамай решил внести раздор промеж русских князей и потому выполнил просьбу Вельяминова.

14 июля 1375 года перебежчики привезли Михаилу Тверскому ярлык на великое княжение. Михаил поверил в свои силы, надеясь, что и Литва, и татары пришлют ему войска на подмогу. Недолго думая, Михаил объявил московскому князю войну. Дмитрий, узнав об этом, был крайне расстроен.

– Нам силы копить нужно да с Ордой воевать, – говорил он, – а тут приходится против своих же идти.

Несколько минут Дмитрий размышлял, собирался с мыслями.

– Разослать гонцов по всем городам нашим, – приказал он, – дабы собрать лицом всех князей подколенных. Проучим на этот раз Михаила. Ни Орда, ни Литва не спасет.

На стороне Дмитрия выступили князья: ярославский, брянский, смоленский, можайский, новосильский, оболенский, тарусский. Поддержали Дмитрия и новгородцы, которые держали обиду на Михаила за разорение Торжка. В русских землях многие люди были недовольны тверским князем, потому что призывал он к себе на помощь литовцев и татар и тем самым кликал на Русь новые беды, подвергал русские княжества разорению.

– Мамай дышит яростью на всех нас, – говорили тогда. – Если мы спустим тверскому князю, то он, соединившись с Мамаем, наделает нам беды.

Объединившись вокруг московского князя, русские войска двинулись в конце июля 1375 года в поход на Михаила Тверского.

В начале августа великий князь Дмитрий взял Микулин и осадил Тверь. Михаилу ничего не оставалось, как укрыться в городе. Напрасно тверской князь рассчитывал на помощь Литвы и Орды. Те не спешили посылать свои войска против Дмитрия.

Четыре недели держали москвичи осаду. Михаил, видя многочисленные войска, стоящие вокруг Твери, и понимая, что силы защитников города на исходе, попросил мира. Он безоговорочно принял все условия, выдвинутые Дмитрием, надеясь, что при случае вновь сможет их нарушить.

По новому договору Михаил обязывался считать московского князя старейшим и выполнять его распоряжения, отказаться от союзничества с Литвой и Ордой и посылать по первому требованию свои войска на подмогу Дмитрию.

«По благословению отца нашего Алексея, митрополита всея Руси, младший брат, князь великий Михаил Александрович, целуй мне крест, старшему брату, великому князю Дмитрию Ивановичу, и моему брату, князю Владимиру Андреевичу, и нашей вотчине Великому Новгороду, за своих детей и своих племянников. Я буду тебе старшим братом, а князь Владимир, мой брат, будет тебе братом. И ты должен хотеть нам добра во всем и везде, без хитрости. А если узнаешь от христианина или от поганого добрую или дурную весть о нас, то все сообщай нам по правде, по своей клятве, без хитрости».

По условиям договора Михаил обещал выдать Дмитрию предателей Вельяминова и Некомата. Однако изменникам удалось бежать и укрыться в Орде. Иван Вельяминов и там не мог успокоиться. Он подкупил некоего попа и уговорил его отравить Дмитрия. Мечтам предателя сбыться не удалось. В Москве попа поймали. Поп долго не отпирался, сознался в заговоре с Вельяминовым, за что его отправили в заточение на дальний Север.

Дмитрию удалось расправиться и с самим Вельяминовым. Московские купцы, жившие в Орде, сообщили князю, что Вельяминов вновь собирается в Тверь. Князь приказал перехватить изменника и доставить в Москву. О снисхождении к Вельяминову не могло быть и речи. Ему отрубили голову на Кучковом поле. Это была первая публичная казнь богатого знатного боярина.

VIII. Поражение при Пьяне. Митрополит Митяй

Миром между русскими князьями был недоволен Мамай. Он понимал, что на Руси готовится бунт. Впервые русские князья ослушались указаний татарского хана. Они не признали ярлык, выданный Мамаем тверскому князю, тем самым нарушив волю великого хана. Такое пренебрежение к власти Орды не могло пройти незамеченным. Понимал это и Дмитрий, потому и готовился к встрече с Мамаем.

Мамай не решился сразу идти на Москву, отправив сначала царевича Арапшу в нижегородскую землю. Русские войска не ожидали быстрого удара со стороны татар и потому «...пребывали в беспечности и ходили без всякой осторожности: доспехи свои сложили на телеги, а иные – в сумы, а у иных наконечники сулиц (разновидности дротиков. – прим. авт.) не были насажены на древки, а щиты и копья не приготовлены». Воеводы и старейшины – те и вовсе устраивали себе утехи, ездили на охоту, не предвидя никакой опасности, ибо они не получали никаких вестей о приближении неприятеля.

– Что нам татары? – говорили они. – Пусть только посмеют сунуться в наши земли.

Воеводы знай себе охотились да пировали, рядовые воины предпочитали просиживать рыбачить на реке Пьянь. Погода стояла теплая и больше располагала к отдыху, нежели к войне. Забывали даже выставлять часовых.

Татары с помощью мордовских князей сумели воспользоваться русской беспечностью. Неподалеку от Шипары войска Арапши разделились на пять полков и без всякого предупреждения ударили в тыл русских войск, «били, кололи и секли молча, без боевых кличей». Сопротивляться дружинники не могли, оставалось только спасаться бегством. Много русского народу погибло при переправе через реку Пьянь.

Ордынцы, оставив пленных и всю добычу у реки, направились к Нижнему Новгороду. У нижегородского князя Дмитрия Константиновича своего войска не было. Ему удалось бежать из города и укрыться в Суздале. Покидали город и жители. Татары не пощадили никого, убили всех, кто не успел убежать. Не уцелели и постройки. В тот набег в Нижнем Новгороде сгорело 32 церкви...

Тяжелые это были годы для Московского государства. В 1378 году в феврале умер митрополит Алексий, духовный наставник и единомышленник Дмитрия. Он всегда выступал на стороне московского князя. Уговаривал, а когда это не помогало, использовал свою духовную власть, чтобы заставить русских князей подчиняться Дмитрию Ивановичу.

Место Алексия стремился получить архимандрит Михаил по прозвищу Митяй. «... в тайне от всех странно и неизвестно как облекся в митрополичий сан... и сам себя поставил в митрополиты».

Новому митрополиту удалось добиться расположения и Дмитрия Ивановича. Митяй был грамотен, начитан, на его проповеди стекалось много народу. Любил слушать Митяя и Дмитрий. Великий князь неоднократно лично просил больного митрополита Алексия благословить Митяя на митрополию. Алексий помнил о наказе апостола, что «...подобает епископу быть непорочну и не новичком в монашестве...», и не мог уступить.

– Я не могу благословить его, – говорил Алексий, – но он добьётся своего, если даст ему благословение Бог, Святая Богородица, пресвященный патриарх и вселенский собор.

После смерти Алексия священники не хотели подчиняться Митяю, ибо он не был утверждён в должности вселенским патриархом, а сам себе присвоил такое звание. Но Митяй пользовался расположением великого князя и просидел в Москве митрополитом полтора года.

Косые взгляды священнослужителей не давали покоя Митяю. И он решился ехать в Царьград, чтобы получить должность от вселенского патриарха. Однако добраться до Царьграда Митяю не удалось. По дороге в Царьград митрополит-самозванец заболел и умер. Что стало причиной скоропостижной смерти Митяя – остается загадкой. Возможно, недоброжелатели отравили Митяя.

Великий князь, узнав о смерти Митяя, согласился принять в Москве митрополита Киприана, болгарина по происхождению, благословленного вселенским патриархом на этот пост ещё при жизни Алексия. Тогда Дмитрий наотрез отказался пустить Киприана в Москву, но спустя годы московский князь вынужден был подчиниться воле патриарха.

IX. Победа на реке Воже

В 1378 году Мамай, ободренный успешными действиями царевича Арапши, послал на Русь многочисленную рать во главе с мурзой Бегичем. Словно громадная тёмная туча, надвигались на Русь полчища Мамая.

К тому времени Дмитрий с каждым годом посылал Мамаю всё меньше дани, ссылаясь на неурожай, падеж скота. Это был своеобразный вызов Мамаю. Князь московский понимал, что татарский хан захочет наказать непокорного. Войска Дмитрия были наготове. Узнав о приближении татар, великий князь переправился через реку Оку и поджидал неприятеля на Рязанщине неподалеку от реки Вожи.

Несколько дней противники стояли по разные стороны реки. Первыми на решительные действия отважились татары. Ранним утром они быстро переправились через Вожу и на всем скаку понеслись на русских, выкрикивая боевые кличи.

– Резво скачут, – заметил Дмитрий, – но своё получат.

На сей раз он был готов к такому удару. С одной стороны татар поджидал воевода Тимофей Окольничий, с другой – князь Дмитрий Пронский. Дмитрий с дружиной располагался по центру.

Татары не рассчитывали на такой прием. Один за другим, сраженные, они падали на землю. Ордынцы в испуге бросали копья и бежали обратно, а «наши – за ними, и били их, секли и кололи, и убивали их множество, а иные из них утонули в реке». Далеко ещё гнали русские татар. В поле за рекой победители обнаружили брошенные татарские шатры с награбленным добром. Не до богатства было татарам, только бы ноги унести.

С победой возвратился Дмитрий Иванович в Москву.

Узнав о поражении Бегича, Мамай пришел в ярость. Немедля он решил покарать непокорных. Той же осенью он отправил своих воинов в Рязанскую землю.

Князь Олег Рязанский не был готов к битве. Ему удалось бежать из города и укрыться за Окой. Много зла совершили татары на Рязанщине, сожгли город Переяславль Рязанский, убили много людей, захватили пленных. Чтобы не подвергать свои земли новому разорению, Олег пошел на поклон к Мамаю и заключил с ним союз против Москвы.

Известия о набеге на Рязань и о договоре Олега с Ордой дошли до Дмитрия. Чтобы упрочить своё положение, он собрал войско и отправил его в литовские земли. Во главе дружины поставил Владимира Андреевича. Ему удалось захватить города Трубчевск и Стародуб. Трубчевский князь Дмитрий Ольгердович «не поднял руки против великого князя и не бился», а добровольно признал старшинство Дмитрия Ивановича.

X. Русь готовится к битве

Пренебрежение русских князей к власти татар до крайности раздражало Мамая. Он решил напомнить русским об их месте, наказать так, чтобы они и не помышляли об освобождении от власти татарских ханов. Собрал Мамай военный совет и сказал своим князьям:

– Пойдем на русского князя и на всю силу русскую, как при Батые было – христианство погубим, церкви Божии спалим, прольем христианскую кровь и веру их уничтожим!

Тщательно готовился Мамай к походу. Своим подданным он даже запретил заниматься земледелием.

– Хлеб для нас на Руси посеяли, – говорил он, – по осени собирать пойдем.

Мамай заключил договор с литовским князем Ягайло, нанял черкесов и собрал огромные полчища татар, мечтая перебить всех русских князей и посадить в русских городах своих ставленников.

И до Москвы стали доходить слухи, что татарский хан собирает неисчислимую рать против земли Русской. Отправился князь московский за советом в Троицкую обитель к святому старцу Сергию Радонежскому, веря, что Сергий обладает даром пророчества.

Выслушав Дмитрия, Сергий молвил:

– Подобает тебе, господин, заботиться о врученном тебе от Бога христоименитом стаде. Иди против безбожных и, с Божьей помощью, победишь и с великой славой живым возвратишься в свое отечество.

Сергий благословил князя на битву праведную и отпустил с ним двух иноков-богатырей – Пересвета и Ослябю. Возложив на их головы схимы с нашитыми крестами, Сергий сказал:

– Пострадайте за Русь, как доблестные воины Христовы.

Благословение святого старца придало силы и уверенности московскому князю. Призвал Дмитрий к себе брата своего князя Владимира Андреевича и других князей русских и сказал им:

– Пойдем против этого окаянного и безбожного, нечестивого и мрачного сыроедца Мамая за правую веру христианскую, за святые церкви, и за всех младенцев и старцев, и за всех христиан нынешних и будущих. Возьмем с собою скипетр царя небесного, одоление на врагов, и вооружимся доблестью Авраама.

– Да поможет нам Бог! – воскликнул Владимир Андреевич, и глаза его сверкнули решимостью.

Во все княжества разлетелись гонцы московского князя с призывом постоять за землю русскую.

Призыв московского князя пришелся по душе русским людям, уговаривать никого не приходилось. Все с готовностью откликнулись, откладывали свои дела, ибо не было дела важнее, чем освобождение родной земли, вооружались как могли и спешили к месту сбора.

Все дороги, ведущие в Москву, оказались запруженными людьми. Шли конные и пешие дружины, причем конных было больше. По одежде и вооружению воинов можно было судить об их достатке и положении в обществе. Богатые ехали на добрых конях, одетые в длинные кольчуги, нагрудники и наручники, на голове у них были шишаки с острым концом и кольчужной сеткой, которая закрывала лицо. На поясе красовались мечи; отражая солнечный свет, блестели щиты; за спиной всадников висели колчаны со стрелами и луки.

Бедные люди были вооружены куда хуже. Они не имели ни кольчуг, ни мечей, а были одеты в простые платья и несли обычные топоры, копья и палицы. В Москве только и говорили о предстоящей битве, и весь город от мала до велика занимался подготовкой к сражению. Помогали кто чем мог. Давали деньги, продукты, оружие. Жизнь в Москве бурлила даже ночью, людской говор, конский топот, бряцание оружия не умолкали ни на минуту.

XI. Сбор русских войск

В августе 1380 года объединенное войско выступило из Москвы и направилось в Коломну. Дмитрий Иванович отправил в русские города гонцов, чтобы оповестить воинов, не подоспевших к месту сбора, о своём выступлении, предлагая им присоединиться к нему в Коломне.

Вся Москва вышла провожать своих защитников, зная, что битва им предстоит нелегкая. Утро выдалось тихое и солнечное. Дружины выходили из города через Константино-Еленинские, Фроловские и Никольские ворота Кремля. Церковнослужители несли кресты, чудотворные иконы, орошали воинов святой водой. Родители, жены благословляли своих близких, желая им победы и скорейшего возвращения.

Великая княгиня Евдокия не в силах была и слова молвить, провожая мужа.

– Бог – наш заступник, – сказал Дмитрий, пытаясь утешить жену.

Когда же Дмитрий скрылся из виду, княгиня взошла в свой терем и обратилась к Богу с молитвой:

«Господи Боже мой, вышний творец, взгляни на мое смирение, удостой меня, Господи, увидеть вновь моего государя, славнейшего среди людей, великого князя Дмитрия Ивановича. Дай же ему, Господи, помощь от своей твердой руки, чтобы победил вышедших на него поганых татар. Не дай же, Господи, погибнуть сохранившемуся христианству. Да славится имя твое во всей русской земле».

Произнеся это, осенила Евдокия себя крестным знамением. День и ночь молилась великая княгиня, прося Бога помочь ее мужу и всем людям русским.

На пути к Коломне к великому князю присоединились литовские князья, Андрей и Дмитрий Ольгердовичи, слывшие воинами опытными и храбрыми. С ними были вооруженные дружины.

Дмитрий Иванович расположился на Девичьем поле, неподалеку от Коломны. Здесь он провёл смотр войск, и убедившись в их боеспособности, приказал двигаться в путь. 20 августа 1380 года русские дружины покинули Коломну.

В глубокую печаль погрузились русские города, горький плач и рыдания охватили святую Русь.

– Увы мне, несчастные наши дети! Лучше бы мы вас на свет не рожали, тогда бы нам не пришлось оплакивать вашу смерть. За что мы повинны в гибели вашей? – причитали матери.

Со слезами на глазах, с молитвой и верой в душе провожал народ своих воинов, надеясь на Божью помощь.

Все русские князья, кроме Олега Рязанского, с готовностью откликнулись на призыв Дмитрия. Московское, владимирское, ростовское, суздальское, нижегородское, белозерское, муромское, псковское, брянское войска были на стороне Дмитрия Ивановича. Около ста пятидесяти тысяч воинов, как рассказывают летописцы, собралось под начало московского князя.

Узнав о готовящемся наступлении татар, Олег Рязанский послал Мамаю дары и грамоту, в которой еще раз клялся в верности Орде и её великому хану и обещал свою помощь. Кроме того, Олег послал своего боярина к князю литовскому Ягайло, просил его прибыть в срок и поддержать Мамая.

Мамай со своими полчищами вышел из Орды и расположился за Доном, поджидая литовского князя. Выслал Мамай послов к Дмитрию с требованием уважать распоряжения великого хана и платить такую же дань, какую платили при царе Джанибеке. Но Дмитрий не собирался уступать.

– Мы будем платить дань – какую сможем, – отвечал он, – а не какую потребует хан.

Такой ответ ещё больше разозлил Мамая. Теперь было ясно, что кровопролития не избежать. Большие силы собрал московский князь, но и противостояла ему несметная рать татарская.

5 сентября Дмитрий со своим войском подошел к местечку, называемому Березуй.

Петр Горский и Карп Алексин прибыли к Дмитрию со сторожевой заставы и доложили:

– Уже царь татарский за Доном стоит, о твоих же сборах царь не ведает и встречи с тобой не ожидает.

– А много ли воинов у хана? – осведомился Дмитрий.

– Несчётное многое множество войск его сила, никто их не сможет перечесть…

– Окаянный Мамай, нечестивый сыроедец! – воскликнул в сердцах Дмитрий. – На христианство покусился, кровь мою хочет испить. Будто шипящая ехидна, приполз из далекой пустыни и хочет нас пожрать. Не отдай меня, Господи, во власть сыроедца этого Мамая!

Дмитрий созвал всех князей и воевод на совет.

– Хочу, братья, спросить вас, – обратился московский князь к присутствующим, – где мы будем поганых татар поджидать, остановимся здесь или через Дон перейдем?

Мнения князей разделились.

– Лучше тут встретим Мамая, – предложил князь Андрей Муромский, – силен наш враг, а посему нужно иметь надёжный путь к отступлению. А не то погибнем за Доном все.

Муромский замолчал. Его мнение мало кому понравилось.

– А по мне так лучше переправиться, – решительно возразил Владимир Андреевич, – пусть ни у кого и в мыслях не будет назад пятиться.

Братья Ольгердовича поддержали Владимира Андреевича.

– Если хочешь твёрдого войска, – молвил Дмитрий Ольгердович, глядя в глаза великому князю, – прикажи за Дон перейти. Ярослав, перейдя реку, Святополка победил, великий Александр, перейдя Неву, шведов разбил. И тебе с Божьей помощью предстоит тоже сделать. Победим врага – все спасемся, если же погибнем, то все общую смерть примем – от князей до простых людей.

Споры ещё долго не умолкали. Наконец, слово взял великий князь.

– Честная смерть лучше позорной жизни, – подытожил он, – уж лучше нам было не назначать похода, чем со стыдом назад воротиться. Я сюда не затем пришёл, чтобы на Дон смотреть, а затем, чтобы русскую землю от разорения и пленения избавить или голову свою сложить.

XII. Примета Дмитрия Боброка

Князь Дмитрий Иванович больше не колебался и приказал войскам искать броды, строить мосты и переправляться на другую сторону Дона.

Берега Дона густо поросли дубами и клёнами вперемежку с густым кустарником. Повсюду бежали ручьи, местность оказалась болотистой и неудобной для переправы. Однако войска были настроены весьма решительно, потому работа спорилась. Поторапливали вестники, сообщавшие о быстром продвижении неприятеля. К тому же разведка донесла, что со стороны Одоева на подмогу татарам спешит литовский князь Ягайло с дружиной. За короткое время для пеших навели мосты, а конные войска перешли вброд.

Казалось, природа предсказывала жуткую битву. Страшно, не переставая, выли волки, без умолку перекликались вороны, в небе парили орлы. Ужас объял войска, многие печалились, предчувствуя свою гибель.

– На правое дело идем, братья, – ободрял воинов Дмитрий Иванович.

В расположение русских войск примчался воевода Семен Мелик со своей дружиной. Им едва удалось уйти от погони татар, те гнались за ними, пока не увидели, что русские оказались в своем стане и справиться с ними не под силу.

– Поганый Мамай уж на Гусин брод перешёл, – доложил Семен Мелик. – К утру будет у Непрядвы. Нам нужно поторопиться, чтобы эти сыроедцы не застали нас врасплох.

В ночь накануне Рождества Богородицы русское войско перешло на другую сторону Дона и расположилось на поле Куликовом.

Дмитрий Иванович собрал всех воевод и князей и обратился к ним с речью.

– Радостно нам, братья, сложить головы свои за православную веру христианскую, – князь старался говорить уверенно, чтобы поднять боевой дух своих подданных. – Да не будут захвачены города наши погаными, не запустеют святые божии церкви, не будем мы рассеяны по лицу всей земли и не допустим, чтоб жён и детей наших уводили в плен.

Князья и воеводы заверили великого князя в своей преданности и выразили готовность постоять за дело правое:

– Обещаем жизнь свою положить, служа тебе, и ныне ради тебя кровь свою прольём и кровью своё второе крещение примем.

Дмитрий Иванович велел совет держать, как лучше расставить полки русские. Тут большую помощь оказал опытный полководец Дмитрий Боброк из Волынской земли.

Ночь выдалась жуткой, казалось, что стонала сама земля, громко рыдали деревья.

Князь Дмитрий Иванович, взяв с собой опытного Дмитрия Боброка, выехал в чисто поле между своих и татар.

– Разреши мне, княже, свою примету проверить, – молвил Боброк.

Дмитрий Иванович кивнул. Боброк живо соскочил с коня и приложил ухо к земле.

– Ну что там? – не терпелось узнать московскому князю.

Боброк отмахнулся, не хотел расстраивать великого князя. Но тот настоял на своем.

– Говори, коли уж затеял.

– Услышал я, как земля рыдала двойным плачем. – сказал воевода, – Одна сторона плачет словно женщина, потерявшая сыновей своих, другая – как дева вскрикивает громко печальным голосом, так что горестно слышать. Я ведь много битв раньше по этой примете проверил. Думаю, победим мы, но большие потери понесём.

XIII. Утро перед битвой

К рассвету русские войска заняли боевые позиции и поджидали неприятеля. Вместе с князьями и воеводами Дмитрий Иванович объезжал полки.

– Братья мои милые, сыны русские, – говорил он воинам, – близится грозный час, мужайтесь и крепитесь. Верьте, Господь с нами. Здесь оставайтесь, братья, на местах своих, без смятения. Каждый из вас пусть сейчас изготовиться, ибо утром времени на это не будет. Гости наши непрошеные уже приближаются, стоят на реке Непрядве, у поля Куликова, готовые к сражению. Ныне, братья, уповайте на Бога живого, мир вам со Христом, так как утром не замедлят на нас пойти поганые сыроядцы.

Отборному полку удалых витязей, наиболее хорошо вооруженному приказал великий князь затаиться неподалеку в дубраве и ждать своего часа. Командовать этим полком было поручено князю Владимиру Андреевичу и воеводе Дмитрию Михайловичу Боброку, уроженцу Волынска.

Утро 8 сентября выдалось туманным. С восходом солнца все русские воины и воеводы были на своих местах, готовые к схватке с неприятелем.

На правом фланге стоял полк под руководством Андрея Ольгердовича, который примыкал к оврагам и перелескам у реки Дубик. Полк левой руки был под началом князей Белозерских и упирался своим левым краем в крутогорья реки Смолки. Между этими полками находился полк под командованием московского боярина Вельяминова. Впереди боевой линии, занимавшей пять верст в длину, расположился передовой полк под началом братьев Всеволодовичей – Дмитрия и Владимира. Почти все дружины были пешими. С ними стоял сторожевой конный отряд Семена Мелика. Полки состояли из дружин, их количество зависело от важности местонахождения полка. В большом полку ставили всегда отборные дружины, в том числе великокняжескую. В засадный полк назначили конницу. Позади большого полка стоял Дмитрий Ольгердович с дружиной.

Холмистая местность Куликова была удобна для конного боя и давала некоторое преимущество татарам, которые рассчитывали в основном на свою конницу. Однако русские хорошо укрепили свои фланги и могли не беспокоиться насчет охвата. Отступать русским было некуда, в оврагах конники могли порубить все русское войско.

Дмитрий Иванович сошел с коня, встал на колени перед багряным знаменем, на котором был вышит образ Иисуса Христа, поднял руки к небесам и произнес:

– О владыко Вседержитель! Взгляни проницательным оком на этих людей, что твоею десницей созданы и твоею кровью искуплены от служения дьяволу. Вслушайся, господи, в звучание молитв наших, обрати лицо на нечестивых, которые творят зло рабам твоим. И ныне, господи Иисусе Христе, молюсь и поклоняюсь образу твоему святому и пречистой матери и всем святым. На милость твою надеясь, Господи, дерзаем призывать и славить святое и прекрасное имя твое Отца и Сына и Святого Духа, ныне и присно и во веки веков! Аминь.

Произнеся такую молитву и сев на коня своего, Дмитрий Иванович еще раз объехал свои полки, чтобы поднять настроение воинов и воодушевить их перед грядущим сражением.

– Сражайтесь и помните, – говорил князь, – за нами земли русские, наши семьи, наша великая вера.

Бодрые воинственные крики были ответом на обращение князя.

Закончив смотр войск, Дмитрий Иванович снял с себя великокняжескую одежду и отдал ее своему любимцу, боярину Михаилу Андреевичу Бренку.

– Буду сражаться вместе со всем, как простой воин, – заявил великий князь и накинул поверх брони обычный плащ.

Дмитрий Иванович сел на своего лучшего коня, взял свое копье и палицу и отъехал в передовой полк.

– Негоже тебе, великому князю, – попытались отговорить московского князя бояре, – первому в бой идти. Мы за тебя готовы головы свои сложить. Тебе же подобает стоять особо от битвы и смотреть на нее, а потом честить и жаловать оставшихся в живых, хранить память по убиенным. Если мы победим, но тебя погубим, князь великий, то какой нам в этом успех? Уподобимся мы стаду овец без пастыря. Нападут на нас дикие волки – разбежимся кто куда. Только ты, князь, можешь спасти и себя и нас.

Такие слова до глубины души растрогали Дмитрия Ивановича, на глаза набежала слеза.

– Братья мои, – молвил князь, – благодарю вас за ваши добрые речи. Только не смогу я со стороны наблюдать, как гибнут мои люди, не смогу я видеть вас, побеждаемых. И все, что потом не смогу снести, потому и хочу с вами ту общую чашу испить и той же смертью умереть за святую веру христианскую. Если спасусь – с вами, если умру – с вами.

Князь пришпорил коня и решительно направился в передовой полк.

Словно две мрачные тучи, сходились две великие силы к месту битвы…

XIV. Куликовская битва

К одиннадцати часам утра боевые рати заняли боевые позиции и расположились друг против друга, ожидая сигнала к началу битвы.

Посреди татарского войска выступала пехота, на флангах – конница, превосходившая пехоту числом. Мамай расположился на Красном холме, откуда ему было хорошо видно все место сражения.

Из татарского войска выехал богатырь Челубей. И ростом и силой удался татарин. Стал он похваляться своей удалью молодецкой.

– Где рус-батыр? – во все горло кричал татарин.

В русских войсках наступило небольшое замешательство.

– Испугались? – не унимался татарин, – да я один передавлю всю эту шваль русскую.

Челубей размахивал руками, изображая, как он будет расправляться с неприятелем.

В полку Владимира Всеволодовича находился инок Александр Пересвет.

– Этот человек ищет себе подобного, – сказал монах, – я хочу с ним сразиться.

– С Богом, – одобрил его решение Владимир Всеволодович.

– Отцы и братья, – обратился к своим Пересвет, – простите меня грешного! Брат мой, Андрей Ослябя, моли Бога за меня!

Александр пришпорил коня и бросился вперед на татарина.

– Игумен Сергий, помоги мне молитвой, – донеслись последние слова Пересвета.

Богатыри на всем скаку неслись навстречу друг другу, выставив вперед копья. Их столкновение было настолько сильным, что не устояли даже кони, присели на задние ноги. Мощнейший удар нанес Пересвет татарину, но и сам не сумел увернуться от ответного. Оба бойца замертво упали наземь.

В ту же минуту раздался боевой клич. Русские призвали в заступничество пресвятую Богородицу, татары прокричали: «Алла, Алла!». Началась великая битва.

Едва ли можно описать, что происходило на Куликовом поле.

Передовой пеший отряд был полностью разбит. Дмитрий Иванович отъехал к большому полку. Татары пытались разрезать линию обороны русских. Но в жуткой тесноте и давке они даже не могли развернуть своих коней и топтались на месте. Пешие воины задыхались, гибли под копытами татарских лошадей. Татары напирали. Казалось, вот-вот сломится большой полк. Упало великокняжеское знамя, сбит Михаил Бренок.

От ударов копий, мечей стоял жуткий грохот. Такой жестокой сечи Русь еще не видывала. На десять верст вокруг поле было покрыто воинами. Каждый сам искал себе противника, ибо разобрать и понять, что творится на поле казалось невозможным. С обеих сторон летели стрелы, воины бились и оружием, и врукопашную. Кровь лилась, словно ручьи после дождя.

Свидетель битвы, выходец из Персии, так описывал происходящее:

«И тогда серебро мечей приняло цвет блестящего рубина, головы бойцов заплясали под пение стрел и копий, а сердца их начали рвать одежды земного бытия».

Среди московских воинов находилось много новобранцев, страх охватил их, и они пустились в бегство. Воодушевленные татары бросились за ними. Ужас охватил русских, торжествуют татары. Однако Глеб Брянский и воевода Вельяминов с суздальской и владимирской дружинами сумели сомкнуть линию обороны и отбить неприятеля. В это время пали князья Белозерские, что, видимо, отразилось на моральном состоянии подчиненных, и полк левой руки стал отступать. На подмогу бросился Дмитрий Ольгердович с дружиной, ему удалось прикрыть большой полк от удара слева. Татары не сдавались и продолжали наступление, стремясь отбросить русское войско к Непрядве и затоптать его в оврагах. Беда грозила русской рати.

В засаде у русских по-прежнему находился отборный полк, ждавший своего часа.

– Что мы тут сидим? – не выдержал князь Владимир Андреевич, видя как гибнут на поле битвы русские войска. – Кому помогать будем? Перебьют всех татары. Что за польза в нашем стоянии?

Князь рвался в бой. Однако его пыл остудил более опытный и рассудительный воевода Андрей Михайлович Боброк.

– Не пришел еще наш час, – сказал он, – ибо начинающий раньше времени вред себе принесет. Повремените еще немного, други мои, а уж тогда воздадим по заслугам поганцам нечестивым.

– Боже, Отец наш, – взмолился Владимир Андреевич, – помоги народу христианскому.

Тяжело было русским воинам смотреть на гибель братьев своих, многие плакали, просили Боброка поторопиться. Но воевода хорошо знал свое дело. Он ждал, когда татарская рать, напиравшая на русских, повернется тылом к засаде, тогда-то и можно будет нанести внезапный удар.

Татары здорово теснили полк левой руки, растягиваясь все шире и шире и подставляя свой правый фланг засадному полку. Еще немного, и татары поравнялись с дубравой.

– Княже Владимир, пробил наш час! – воскликнул Боброк, видя, что силы татар на исходе и они так увлеклись погоней, что совершенно забыли о тылах. – Братья мои, смелее, покажем силу и мощь русскую!

– Во имя Отца, Сына и Святаго Духа, – осенил себя крестом Владимир Андреевич и приказал наступать.

Воины с нетерпением ждали этого момента. Словно соколы, сорвались они со своих мест и бросились на татар, которые, казалось, были в одном шаге от победы и теперь не могли понять, что же произошло. Засадный полк ударил татар вбок и сзади. Оторопевший противник стал отступать к красному холму.

– Мертвые русы оживают, – в ужасе кричали татары.

Воспряли духом русские войска, получившие подмогу, стали сечь татар. Не смогли устоять татары, побежали врассыпную.

Мамай был в недоумении, увидев, как бегут его войска. Он пришел в некоторое замешательство, победа ускользала из его рук.

– Бежим, – крикнул хан своим подданным.

Мамай думал только о спасении своей жизни, мгновенно развернув коня, он поскакал к Орде быстрее других. Жалкие остатки татарских войск едва поспевали за своим ханом.

Русские бросились в погоню за неприятелем, били и рубили врага беспощадно, желая отомстить за все обиды, нанесенные татарами. Более тридцати верст гнали конные дружины засадного полка татар. Спастись удалось только тем, кто, как Мамай, имел запасных лошадей.

Все поле Куликово было усеяно трупами, «кони по колено в крови брели, а реки три дня кровью текли».

XV. После битвы

Татары были разгромлены. Владимир Андреевич велел трубить победу. Однако среди победителей не было великого князя.

– Братья, – обратился Владимир Андреевич к воинам, – кто видел великого князя, начальника нашего?

– Я видел его твёрдо бьющимся с погаными, – сказал Дмитрий Ольгердович.

– Четыре татарина напали на князя, – сообщил Андрей Ольгердович, – однако он бился храбро, и ничем поганым не уступал. Пытался я на подмогу к нему подъехать, но не смог дорогу себе расчистить.

Попросил тогда Владимир Андреевич воинов отыскать великого князя, живого или мертвого.

Разъехались ратник в разные стороны. Сначала обнаружили Михаила Андреевича Бренка в княжеском одеянии. Неподалеку от него валялось великокняжеское знамя.

Костромичам Федору Сабуру и Григорию Холопищеву удалось отыскать Дмитрия Ивановича. Избитый, без сознания, он лежал под срубленной березой. К Дмитрию Ивановичу прискакали князья, воеводы, сняли с него оружие, стали приводить его в чувство.

– Милостью Божьей и молением игумена Сергея побеждены супостаты! – сообщил великому князю Владимир Андреевич, когда Дмитрий Иванович пришёл в себя.

– Сей день сотворил Господь! – молвил великий князь и вознес руки к небу, благодаря Бога за помощь. – Возрадуемся и возвеселимся!

То, что увидел Дмитрий Иванович на поле боя, привело его в ужас, кругом кучами лежали трупы.

– Братья мои, князья русские и бояре поместные, и служилые люди всей земли, – с дрожью в голосе заговорил Дмитрий, – благодарю вас за верную службу, за вашу храбрость и отвагу. Теперь же вот что сделаем: каждый ближнего своего похоронит, да не будут зверям на съедение тела христианские.

Восемь дней ещё стояли русские войска на Куликовом поле, оказывали помощь раненым, хоронили убитых. Среди погибших были князь Фёдор Романович Белозерский и его сын Иван, князь Фёдор Тарусский и его брат Мстислав, князь Дмитрий Монастырев, Михаил Андреевич Бренок, Семен Мелик и много иных.

Дмитрия Ивановича после победы на Куликовом поле стали называть Донским, а его брата Владимира Андреевича – Храбрым.

С великой победой возвращался Дмитрий Иванович в Москву. Множество телег, лошадей, верблюдов, навьюченных товарами, деньгами захватили русские воины. Объединенные русские войска смогли дать должный отпор татарской орде. Ягайло, узнав о победе русских, возвратился в Литву, обвинив во всём Олега Рязанского.

«Никогда Литва не была учима от Рязани! Зачем же ныне впал я в такое безумие?» – горько сетовал надменный литовский князь.

Олег Рязанский на поле битвы так и не показался. Дмитрий Иванович собирался наказать Олега за его пособничество татарам и хотел послать на него своё войско. Однако на пути к московскому князю подъехали рязанские бояре:

– С победой тебя, великий княже!

В ответ князь промолчал и хмуро посмотрел на бояр.

– Не гневайся, великий княже, – взмолились рязанцы, – не по своей воле не подошли мы к тебе на помощь. На то была воля Олега.

– Вот его-то и придется покарать, – сказал Дмитрий Иванович. – Не дело это – против своего народа в заговор с погаными татарами вступать.

– Так мы ведь больше не подвластны Олегу, – он, как только узнал о твоей победе, так и сбежал вместе с женой своей и детьми. Испугался гнева твоего праведного.

Долго упрашивали бояре не посылать на Рязанщину войска, клялись ему в верности и обещали верно служить. Простил их князь, не стал разорять земли рязанские, а назначил на княжение своего наместника вместо сбежавшего Олега.

XVI. Тохтамыш

После поражения на Куликовом поле Мамаю с малым отрядом татар удалось укрыться в степях. Хан не мог смириться с неудачей. Еще сильней разгневался он на русских и впал в ярость, стал собирать войска и готовиться к новому походу на Русь.

Однако поражение Мамая в Куликовской битве пошатнуло его авторитет в Орде, о нем стали говорить как о неумелом полководце.

Потомок Батыя, хан Заяцкой Орды Тохтамыш решил свергнуть Мамая. Он собрал многочисленное войско и пошел на Мамая. Тот, замышлявший новый поход против Руси, вынужден был сражаться с Тохтамышем.

Они встретились на берегу реки Калки. Армия Мамая ещё не успела прийти в себя после поражения от ратников князя Дмитрия и потому Тохтамыш легко справился со своим противником и объявил себя правителем Волжской Орды. Мамай бежал в Кафу, но и там его настигла судьба – он пал от рук генуэзцев.

Обосновавшись в Сарае, хан направил послов в Москву. Посланники Орды извещали Дмитрия о гибели Мамая, называя его общим врагом и русских, и татар. Ордынцы были встречены в Москве с почестями, а домой возвращались с добрыми дарами. Дмитрий надеялся на доброжелательные равноправные отношения с Ордой и никаких знаков покорности не изъявил. По всей вероятности, Дмитрий верил в порядочность ордынцев и больше не принимал никаких мер безопасности. Иначе думал Тохтамыш, он по-прежнему считал, что русские князья обязаны ему повиноваться и платить дань. В 1381 году Тохтамыш направил в русские земли царевича Акхозю.

– Поторопи этих мерзавцев, – наказывал Тохтамыш, – пусть немедля дары присылают. А не то и следа не оставлю от их городов.

Много русских земель объехал Акхозю, по-разному принимали его князья. Однако ехать в Москву ордынский царевич не отважился. Это ещё больше убедило Дмитрия Ивановича в том, что ему не стоит больше опасаться посягательств татар и можно спокойно заниматься внутренними делами.

Тохтамыш же не оставлял надежд вновь покорить Русь, доказать непокорным, что слишком рано возгордились они своими победами. Ордынский правитель усиленно готовился к новому походу на Русь, собирал войска. Прежде всего Тохтамыш рассчитывал на внезапность нападения.

В 1382 году Тохтамыш двинул свои армии на Русь. Передовой отряд захватил русских купцов, чтобы те не успели предупредить московского князя о наступлении Орды.

Вскоре Тохтамыш переправился через Волгу. Путь его лежал прямо на Москву. Был дан приказ – не тратить время на разорение других русских земель, лежащих на пути.

Быстрое передвижение Тохтамыша нагнало страху на русских князей. Суздальский князь, желая задобрить татарского хана, упросил его не трогать нижегородские земли, послав на подмогу к Тохтамышу двух сыновей, Василия и Симеона. Однако ордынские полчища шли так быстро, что молодые князья насилу их догнали.

Олег Рязанский, желая отомстить Дмитрию, тоже поспешил на поклон к Тохтамышу, бил челом и клялся в верности.

– Великий хан, – говорил Олег, – я готов провести твои войска к Москве самым коротким путем. Мы сможем взять город и наказать неблагодарного Дмитрия.

Тохтамыш принял Олега и назначил его проводником. Рязанский князь, чтобы обезопасить свои земли от разорения, повел татар сразу на Серпухов, который ордынцы сровняли с землей.

С большим опозданием весть о приближении Тохтамыша дошла до московского князя. Xто-либо предпринять Дмитрий Иванович уже не мог. Вместе со своей дружиной князь выехал из города. К нему присоединились князья из близлежащих городов.

Татары были на подступах к Москве. Гонцы сообщали о многочисленности ордынских полков. Русские князья на этот раз оказались не готовы к сражению, более того, они не смогли прийти к согласию. Между ними начались распри, некоторые воеводы и князья испугались приближения татар и поспешили убраться восвояси.

Московский князь не решился вступать в открытый бой с Тохтамышем и бежал в Переяславль, оттуда в Ростов, затем в Кострому, оставив Москву на произвол судьбы.

Паника охватила жителей города, когда они узнали о бегстве Дмитрия. На Москву надвигались полчища ордынцев, а защищать город было некому – вместе с Дмитрием ушли и воеводы. Москву охватил страх. Колокол созывал жителей на площадь. Но никто не отваживался брать на себя ответственность за принятие решений. Митрополит Киприан, которому были чужды интересы русских, заботился прежде всего о себе и призывал всех покинуть город. Москвичи не любили иноземного митрополита и не доверяли ему. Слово Киприана не имело веса, потому простой народ противился его решению. Большинство склонялось к тому, чтобы запереть ворота и не выпускать никого из Кремля – в городе должно остаться как можно больше защитников. Однако бояре пеклись не о судьбе Москвы, а о своем богатстве, боялись потерять его и потому поддерживали митрополита. Единого мнения не было.

Киприану и некоторым боярам удалось-таки бежать из города, но вынести добро из Кремля им не дали. Ворота закрыли и больше никого не выпускали. У выхода стояли воины с рогатинами и обнаженными саблями, грозя убить любого, кто осмелится бежать.

XVII. Разорение Москвы

Смятение в городе несколько поутихло, когда в Москву на подмогу приехал литовский князь Остей, внук Ольгерда. Он предлагал выпустить из города всех желающих, ибо рассчитывать на помощь трусов не стоит, от них в любой момент можно ожидать предательства.

Смелость Остея пришлась по душе москвичам. Видя его решимость, жители города надеялись, что он сумеет их защитить. Все, кто хотел, мог беспрепятственно покинуть город. Однако многие купцы и бояре стали сносить в Кремль свои товары, шли в Москву и жители окрестностей, веруя в крепость кремлевских стен и покровительство храброго князя.

Рано утром 23 августа к стенам Кремля подскакал передовой татарский полк. Москвичи наблюдали за ними с кремлевских стен.

– Здесь ли ваш князь Дмитрий? – поинтересовались татары. – Нам надобно переговорить с ним.

– Нельзя, – отвечали москвичи, – ибо князя нашего в городе нет.

Всадники долго еще ездили вокруг Кремля, внимательно изучая подступы к городу и оценивая высоту его стен. Жители Москвы готовились к обороне. Церковнослужители усердно молились, прося у Бога помощи и защиты, каялись в грехах, накладывали на себя посты. Воспрянули духом удалые молодцы. Он вытаскивали из погребов бочонки с вином и пили для храбрости.

– Что нам татары, – говорили они, – у нас каменные стены, окованные железом ворота. Не под силу этим поганцам нечестивым взять нашу крепость. Недолго простоят они под городом.

Не забыли москвичи и про Дмитрия Ивановича, надеясь на его поддержку, что сумеет он договориться с другими князьями, соберет рать и прогонит татар прочь.

Москвичи взбирались на стены, кричали, оскорбляли татар, плевали на них сверху. Однако их храбрость поубавилась, когда к вечеру к Кремлю подошло громадное ордынское войско во главе с Тохтамышем. Многие храбрецы пришли в ужас.

– Татар перечесть трудно, не то что перебить! – в страхе кричали они.

Остей призывал москвичей к спокойствию, убеждая в необходимости защищать город до последнего.

Татарские полки подошли к самым стенам. Тучи стрел взметнулись в воздух. Татары владели луком лучше и били намного точнее русских. Много русских погибло на стенах. Воодушевленные татары подставляли лестницы, пытаясь штурмовать город. Но москвичам до поры до времени удавалось отражать атаки неприятеля. На головы татар лилась кипящая вода, летели камни и бревна. Москвич, суконник Адам заметил знатного татарина, руководящего своими воинами. Прицелившись, он спустил тетиву, и стрела поразила татарина в самое сердце. Убитый был сыном мурзы, любимцем Тохтамыша. В страшном гневе хан приказал взять город любой ценой, не щадя никого.

На протяжении трех суток татары предпринимали попытки атаковать город. Однако мужественные москвичи стояли насмерть.

Множество татар полегло под стенами Кремля. Понял Тохтамыш, что силой город ему не взять и решил пойти на хитрость.

Утро 27 августа выдалось для русских спокойным. Татары отошли в свой лагерь и, казалось, больше не предпринимали попыток к штурму. В полдень к воротам Кремля подъехали татарские мурзы для переговоров. Их сопровождали суздальские князья Василий и Семен.

– Царь наш пришел покарать своего холопа Дмитрия, – сообщили ханские посланники, – он оказался трусом и сбежал, бросив вас. Наш хан не хочет кровопролития, он не гневается на жителей города и не будет разорять Москву – только выйдите к нему с честью и дарами.

Русские с недоверием отнеслись к таким речам. Тут слово взял суздальский князь Василий.

– Не верите татарам – поверьте нам с братом, – сказал он. – Мы с вами одной веры – христианской, можете положиться на наше слово. Татарский царь вас не тронет.

Посовещавшись, москвичи решили открыть городские ворота и вышли встречать татар подобающим образом. Впереди всех шел князь Остей, за ним бояре и купцы несли дары, затем шли представители церкви с иконами и крестами.

Татары только этого и ждали. Они дали москвичам возможность отойти подальше от стен Кремля, затем набросились на них и стали рубить всех без разбора. Первым смерть принял князь Остей. Жестокости татар не было предела. Они молниеносно ворвались в город, сметая все на своем пути. Бежать москвичам было некуда, напрасно метались они по улицам, надеясь найти укрытие. Татары врывались в храмы и прямо там чинили свою расправу, убивая и стариков, и детей.

Вдоволь насладились татары местью. Они захватили церковные сокровища и великокняжескую казну, купеческие товары, уничтожили множество книг, которые хранились в соборных церквях... Но и этого татарам показалось мало. Уходя из города, они подожгли его.

Еще совсем недавно богатый многолюдный город превратился в пепел – вместо домов обгоревшие бревна, разрушенные церкви, заваленные телами убитых. В городе не осталось ни одной живой души. Некому было ни хоронить, ни оплакивать, ни отпевать погибших.

Татары ощутили полную власть над русскими городами, вновь став властелинами русских земель. Армия Тохтамыша ураганом пронеслась по другим княжествам – разорению подверглись Юрьев, Дмитров, Звенигород. Почти полностью выгорел Переяславль, жители его успели бежать на челнах по реке.

Татары были безжалостны. Кого не убивали – угоняли в плен. Со времен Батыя не было на Руси такой разрухи. Храбрость русских князей, проявленная на Куликовом поле, сменилась трусостью, стремлением спасти свою жизнь.

XVIII. Русские князья договариваются с Ордой

Дмитрий Донской с семьей скрывался в Костроме. Некоторые князья спешили на поклон к Тохтамышу. Вступиться за Русь осмелился лишь Владимир Андреевич. Вместе с верной дружиной он выехал из Волока и напал на отряд татар. Дерзость русских оказалась для них неожиданностью. Владимир Андреевич разбил татар, захватил много пленных. Тохтамыш, узнав об этом, не рискнул вступить в сражение и поспешил в Орду, продолжая разрушать русские города.

Не пощадили татары и Рязань, несмотря на помощь князя Олега, который одним из первых признал власть Тохтамыша и вступил с ним в союз. Рязанские земли были разорены, жители угнаны в плен.

Дмитрий Иванович, узнав, что татары отступили, вернулся в Москву. Необходимо было восстанавливать разрушенный город. Московский князь первым делом приказал похоронить погибших. За 80 погребенных князь платил 1 рубль. Он потратил 300 рублей, отсюда можно сделать вывод, что в Москве во время нашествия Тохтамыша погибло более 24 тысяч человек, не считая сгоревших и утонувших в реке.

Дмитрий корил себя за проявленную трусость, но изменить что-либо было уже нельзя. Авторитет московского князя был подорван, люди перебиты, города разорены.

Постепенно жизнь налаживалась, в город стекался народ, Москва восстанавливалась из руин. Но денег в казне не было. Чтобы как-то пополнить свои запасы, Дмитрий с дружиной отправился в поход на Рязань. Москвичи разорили рязанские города и деревни, а князю Олегу удалось бежать.

Вернувшись в Москву, Дмитрий призвал к себе митрополита Киприана, который до сих пор отсиживался в Твери. Князь гневался на Киприана, упрекая его в малодушии, перекладывал на него вину за разорение Москвы. Но ещё больше Дмитрия злило то, что митрополит укрывался в Твери у Михаила, заклятого врага московского князя. Киприану не удалось умилостивить князя – Дмитрий прогнал его из города.

На русскую митрополию Дмитрий Иванович позвал Пимена. Пимен сопровождал Митяя, когда тот ездил за благословением к вселенскому патриарху. Митяй в дороге умер, и Пимен выпросил себе благословение на русскую митрополию. Тогда Дмитрию не понравилось своеволие Пимена, и он изгнал его из Москвы. Теперь московский князь решил забыть былые обиды.

Несколько месяцев Пимен продержался во главе русской церкви, но поладить с Дмитрием ему так и не удалось. Князь недолюбливал Пимена. Тайно он отправил в Константинополь суздальского епископа Дионисия для посвящения в митрополиты. Одновременно Дмитрий просил вселенского патриарха лишить Пимена сана митрополита. Все просьбы московского князя были исполнены.

Тем временем русские князья продолжали искать покровительства у Тохтамыша, один за другим ездили они в Орду на поклон. Покидая Москву, хан увел в Орду суздальского князя Василия, Симеона отпустил к отцу. Однако Дмитрий Константинович Суздальский, чтобы убедить Тохтамыша в своей покорности, отправил Симеона по весне в Орду с поклоном и дарами. За ним поехал к татарам городецкий Борис с сыном Иваном. В это время умер князь Дмитрий Константинович, и Борису удалось выпросить у хана нижегородское княжество.

Не оставлял надежд получить ярлык на великое княжение Михаил Александрович Тверской. Он рассчитывал на то, что московский князь сейчас в немилости у хана, и тот с радостью посадит на княжение своего верного раба. Михаилу Александровичу с сыном пришлось добираться в Орду окольными путями. Ехать через Москву он боялся, можно было попасть в руки Дмитрия Ивановича.

Расчеты тверского князя не оправдались, ибо его опередил князь московский. Весной 1383 года он отправил в Орду своего сына Василия с дарами. Тохтамыш принял юного московского князя, сообщив, что Дмитрий должен Орде за все якобы нанесенные убытки восемь тысяч рублей, и пока он не пришлет деньги, Василий останется в Орде.

Тохтамыш установил Москве тяжелую дань. Каждая деревня, которая состояла в те времена из двух-трех, а то и из одного двора, должна была платить татарам по полтине. Города обязаны были выплачивать дань золотом. Кроме того, татары то и дело наезжали на русские земли, устраивали погромы, грабили местных жителей. Дмитрий закрывал глаза на все бесчинства и унижения. Это нравилось Тохтамышу. Татарский хан считал, что московский князь получил хороший урок и больше не посмеет освободиться из-под власти татар. И когда Михаил Тверской выпрашивал у Тохтамыша ярлык на великое княжение, хан ответил:

– Я свои улусы сам знаю. Каждый князь пусть служит мне по старине, а что мой улусник провинился передо мной, так я его поустрашил, а теперь он мне служит правдой.

Тверские земли не испытали такого разорения, как московские, потому со стороны Михаила можно было ожидать любого подвоха. К тому же Тохтамыш старался держать в страхе русских князей и подолгу удерживал в Орде их сыновей. При себе оставил Тохтамыш и сына Михаила Тверского, Александра. В Орде жил сын рязанского князя Родослав. Василий Суздальский пытался бежать из Орды, но был пойман и жестоко наказан. Удачнее оказалась попытка Василия, сына Дмитрия Ивановича. Вероятно, побег спланировал Дмитрий, уговорив помочь Василию московских купцов. Те спрятали его в тюках с товарами. Так Василию удалось выбраться из Орды, а затем укрыться в Литве.

XIX. Против Новгорода

Нелегко было Дмитрию Донскому заново отстраивать город. От былой мощи Москвы не осталось и следа. А тут еще до великого князя дошли слухи, что Олег Рязанский напал на Коломну. Дмитрий выслал против него свою рать, но она не смогла справиться с войском Олега. Пришлось Дмитрию просить мира у Рязани. Большую роль в заключении мира между Москвой и Рязанью сыграл преподобный Сергий, убедивший русских князей не ссориться и уступать друг другу. В 1385 году Дмитрий подписал «вечный мир» с Олегом. Для упрочения договора московский князь выдал свою дочь за сына рязанского князя.

Между тем казна московская скудела день ото дня. Дмитрий задумал поправить положение за счет других земель. Сыграло на руку и недовольство новгородцами. В последнее время те несколько раз нападали на Нижний, Вятку, Кострому, Ярославль. Новгородцы грабили другие города, продавали людей в неволю купцам с Востока. На призыв Дмитрия идти в новгородские земли откликнулись рати 29 городов. Среди них были дружины даже некоторых новгородских волостей – Вологды, Торжка, Бежичей.

В январе 1386 года Дмитрий отправился в поход против Новгорода. Все новгородские села, через которые проходила армия московского князя, безжалостно разорялись и сжигались. Новгородцы выслали к Дмитрию своих послов с миром. Но Дмитрий Иванович не внял их просьбам и продолжал свое наступление на Новгород.

В смятении новгородцы сожгли свои посады, сгорело 24 монастыря. Сам город наскоро укрепили земляным валом. К этому времени Дмитрий с войском был всего лишь в 15 верстах от города.

Для переговоров с московским князем выехал новгородский владыка Алексей.

– Великий князь, – обратился он к Дмитрию, – я тебя благословляю, Новгород бьет тебе челом, пусть не прольется кровь христианская. А за провинность свою, что ходили на Волгу, Новгород готов выплатить тебе восемь тысяч рублей.

Дмитрий выслушал речь митрополита, но его слова не произвели на него никакого впечатления. Он был непреклонен.

– Я пришел покарать город, и я это сделаю, – ответил Дмитрий.

Плохую весть привез в Новгород Алексей – не желает московский князь сменить гнев на милость и грозит взять город.

В Новгороде начался страшный переполох. На городском вече приняли решение – защищаться.

– Московский князь хочет сражения, – говорил призванный новгородцами на княжение литовский князь Патрикий Наримонтович, – так будем же держать оборону.

Все, кто мог держать оружие, с готовностью откликнулись на призыв защищать Святую Софию и Великий Новгород.

Но, не желая кровопролития и понимая, что сил у московского князя гораздо больше, новгородцы предприняли еще одну попытку уладить конфликт мирным путем.

На переговоры к Дмитрию Ивановичу поехали два архимандрита, семь попов и пять житых людей, представляющих пять концов города.

Архимандриты призывали Дмитрия послушаться воли Божьей, отогнать от себя дьявола, который нарочно наталкивает русских людей друг на друга и пощадить своих братьев по вере.

Поколебавшись, Дмитрий все же отказался от своих первоначальных планов, взяв с Новгорода откуп. Три тысячи рублей новгородцы отдали сразу, остальную часть суммы должно было заплатить Заволочье (Двинская земля), жители которой тоже участвовали в набегах на русские земли. Кроме того, Дмитрий наложил на Новгород «черный бор» – ежегодный сбор дани с черных людей, которую собирали великокняжеские наместники через особых чиновников.

Этот поход дал московской казне хорошую прибыль. Дмитрий Иванович остался доволен. Однако проблем в его княжестве не поубавилось.

XХ. Последние годы

Пока Дмитрий разбирался с Новгородом, из-под его ведения вышел Смоленск. Литовский князь Ягайло в 1386 году женился на польской королеве Ядвиге. Ягайло принял католичество сам и обратил своих подданных. Теперь в подчинение к Ягайло перешли Польша, Литва и Западная Русь. Ягайло стремился подчинить себе как можно больше земель. Он отправил на Полоцк своего брата Скыргайло, который отличался особой жестокостью и свирепостью. Он не пощадил даже своего сводного брата Дмитрия Ольгердовича, заточил его в темницу, а сам сел на княжеский престол.

Смоленский князь попытался вступиться за своего друга Дмитрия Ольгердовича. Скыргайло расправился и со смоленским князем. Теперь земли полоцкие и смоленские находились под влиянием литовского князя.

19 января 1388 года в Москву наконец-то добрался юный князь Василий. Обрадовался отец, слезы счастья полились из его глаз.

– Защитник приехал, – молвил он, – сын мой ненаглядный.

Уже в это время Дмитрий чувствовал, что силы оставляют его. Он здорово ободрился, увидев старшего сына, будет, на кого Москву оставить.

С детских лет Дмитрий был дружен со своим двоюродным братом Владимиром Андреевичем. Все радости, горести, победы и поражения переживали они вместе.

Еще во время строительства Кремля Владимир Андреевич подписал договорную грамоту – первое «докончание», где обязался «имети брата своего старшего, князя великого Дмитрия Ивановича, во отца место». Когда у великого князя московского родился первенец, Владимир Андреевич подписал второе «докончание», в котором заверял, что будет служить сыну Дмитрия так же преданно, как и его отцу.

Казалось, всё было ясно в отношениях между братьями. Однако некоторые преданные Владимиру Андреевичу бояре считали, что Дмитрий Донской должен передать все бразды правления своему двоюродному брату, человеку храброму и мужественному, не раз выручавшему русский народ. Нашлись подстрекатели, которые донесли Дмитрию Ивановичу, будто метит Владимир Андреевич занять великокняжеский престол.

Московский князь пришел в гнев и приказал немедля схватить бояр Владимира Андреевича. Узнав о решении своего брата, Владимир Андреевич здорово обиделся. Столько лет провели они вместе, столько раз доказывал он свою преданность. А тут Дмитрий поверил какому-то наговору.

«Розмирье» наступило между князьями. Старший гневался, младший обижался. К счастью, победил разум. 25 марта 1389 года Владимир Андреевич подписал третье «докончание», «взя мир и прощение», признав законным наследником Василия.

Здоровье Дмитрия Ивановича день ото дня становилось всё хуже и хуже. На великой княжне Евдокии лица не было. Сильно она переживала болезнь мужа. К тому же Евдокия ждала ребенка.

16 мая 1389 года княгиня родила сына. К этому времени Дмитрий уже не вставал. Он не в силах был даже подняться, чтобы взглянуть на малыша. Силы покидали Дмитрия Ивановича. Он отправил посыльного за игуменом Сергием, составил, как и полагается, духовное завещание, в котором благодарил бояр за верную службу, призывая их так же преданно служить и его сыну Василию, который будет теперь великим князем.

19 мая 1389 года Дмитрий Иванович Донской скончался. Похоронили его в великокняжеской усыпальнице под сводами Архангельского собора, рядом с гробницами его отца, дяди и деда.